6 слов о священстве

Содержание.
I. Введение.
II. Служить, управлять, учить.
III. Заключение.
«Если никто не может войти в царствие небесное, аще не родится водою и Духом (Ин.3: 5), и не ядущий плоти Господа и не пиющий крови Его лишается вечной жизни (6:53), а все это совершается ни кем иным, как только этими священными руками, т. е. руками священника, то как без посредства их можно будет кому-нибудь избежать геенского огня, или получить уготованные венцы».
«Обязанности священства более важны, чем всякого другого положения».
Святитель Иоанн Златоуст.
I. Введение.
Святителя Иоанна Златоуста, наряду с Василием Великим и Григорием Богословом, Церковь заслуженно называет вселенским учителем. Как и великие капподокийцы, святитель Иоанн внес огромный вклад не только в догматику, но и в литургику, в аскетику, в Нравственное богословие. Каждое его творение – драгоценный камень в сокровищнице Православия. Но, пожалуй, ни одна церковная наука так не обязана ему своим становлением, как Пастырское богословие. Ведь в «Шести словах о Священстве» святитель, которого недаром прозвали Златоустом, четко и ясно рисует, каким должен быть священник. «Слова о Священстве» не утратили своей актуальности и по сей день, более чем через шестнадцать веков после своего написания.
II. Служить, управлять, учить.
Святитель Иоанн Златоуст говорит, что, поскольку каждый священник является приемником апостола Петра, который получил от Спасителя Его овец, обретенных Им Своей Кровью, священство «столько выше (всякой) власти, сколько дух превосходнее плоти» . Поэтому святитель так долго отказывался от рукоположения в сан епископа, от чего терпел укорения от своего друга Василия. Обосновывая свою позицию, он описывает образ пастыря, которому должен соответствовать каждый священник.
Сначала Святой сравнивает священнослужителя с пастухом, который пасет вверенное ему стадо и охраняет его от хищников и разбойников. Но священник, по словам святителя «борется не с волками, страшится не разбойников и заботится не о том, чтобы отвратить заразу от стада» . На вопрос: «с кем у него война и с кем борьба?» он отвечает: «Послушай блаженного Павла, который говорит: несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф.6:12)» . Продолжая это сравнение, святитель Иоанн Златоуст говорит, что при лечении больных овец пастух может «с полною властию заставить их принять врачевство, если они добровольно не хотят этого; когда нужно прижечь и отсечь, то легко могут и связать их и не выпускать долгое время, если это полезно, и дать пищу одну вместо другой, и удержать от питья, и все прочее…» . Давая этим понять, что священник имеет полное право лечить духовные болезни прихожан посредством наложения на них каких-либо послушаний или лишения возможности причащаться Святых Тайн. Но, по словам святого Отца, всякое лекарство надо давать очень обдуманно, не торопясь, чтобы не ошибиться, какой именно болезнью страдает человек. Более того, по его словам, «властен не тот, кто предлагает врачевство, а кто страдает болезнию» , так как «должно исправлять грешника не насилием, а убеждением» . «Бог награждает тех, которые воздерживаются от пороков по доброй воле, а не по принуждению» — замечает Святой.
Однако в обязанности входит не только пасение и врачевство «овец словесных», но и «в присоединении к церкви отделившихся от нее членов» . Если «овцы уклонятся от прямого пути и, удалившись от хорошей пажити, будут блуждать по неплодным и утесистым местам, то ему следует только закричать сильнее (активнее проповедовать, — прим. автора), чтобы опять собрать отделившихся и присоединить к стаду; а если человек совратится с пути правой веры, то пастырю предстоит много трудов, усилий, терпения» . Для этого священнику «нужна душа мужественная, чтобы не ослабеть, чтобы не отчаяться в спасении заблуждающихся, чтобы непрестанно и мыслить и говорить: еда како даст им Бог покаяние в разум истины, и возникнут от диаволския сети (2Тим.2:25-26)» .
Рассуждая о величии богослужении, святитель Иоанн Златоуст говорит, что так как «священнослужение совершается на земле, но по чиноположению небесному» , совершающий его должен быть «столь чистым, как бы он стоял на самых небесах посреди тамошних Сил» . Далее он восклицает: «Кто размыслит, как важно то, что человек, еще облеченный плотию и кровию, может присутствовать близ блаженного и бессмертного Естества, тот ясно увидит, какой чести удостоила священников благодать Духа» .
Огромную ответственность священства показывает еще и тот факт, что священники «поставлены распоряжаться небесным, и получили власть, которой не дал Бог ни ангелам, ни архангелам; ибо не им сказано: елико аще свяжете на земли, будут связана на небеси; и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небесех (Мф.18:18)» . Власть священников превосходнее всякой власти, «сколько небо превосходнее земли» . Святитель говорит, что Сын вверил священникам все, полученное от Отца. Ведь только через них мы получаем возможность войти в жизнь вечную: «Если никто не может войти в царствие небесное, аще не родится водою и Духом (Ин.3:5), и не ядущий плоти Господа и не пиющий крови Его лишается вечной жизни (6:53), а все это совершается ни кем иным, как только этими священными руками, т. е. руками священника, то как без посредства их можно будет кому-нибудь избежать геенского огня, или получить уготованные венцы» . Поэтому мы «должны не только страшиться их более властителей и царей, но и почитать более отцев своих» .
Священник должен соответствовать столь высокому служению: по словам святителя, только тот человек, который может сказать вслед за апостолом Павлом, что он желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев своих, родных ему по плоти (Рим.9:3), достоин священства. Иоанн Златоуст не хочет становиться священником еще потому, что знает «свою душу немощную и слабую» . Он боится, что не справится с чудовищами, которые будут терзать его душу. «Чудовищами» он называет страсти: «гнев, уныние, зависть, вражда, клеветы, осуждения, обман, лицемерие, козни, негодование на людей невинных, удовольствие при неблагополучии служащих, печаль при их благосостоянии, желание похвал, пристрастие к почестям (оно более всего вредит душе человеческой), учение с угождением, неблагодарное ласкательство, низкое человекоугодие, презрение бедных, услужливость богатым, предпочтения неразумные и вредные, милости опасные как для приносящих, так и для принимающих их, страх рабский, приличный только презреннейшим невольникам, недостаток дерзновения, степенный вид смиренномудрия, но без истинного смирения, уклончивые обличения и наказания» . С этими пороками может бороться только сильный человек, потому что они «пред незначительными людьми — чрезмерные, а пред сильными – безмолвные» .
Святитель Иоанн говорит, что именно те, кто принимают священство, «не узнав наперед собственных душ и не посмотрев на трудность этого дела» , становятся причиной неприятностей в церквах. «Отчего, скажи мне, по твоему мнению, происходят такие смятения в церквах? – спрашивает он у Василия и сразу же отвечает: — я думаю, ни от чего иного, как от того, что избрания и назначения предстоятелей совершаются без разбора и как случится» .
Священник всегда находится на виду у своей паствы, поэтому его душа «должна со всех сторон блистать красотою, дабы она могла и радовать и просвещать души взирающих на него» . Ведь «грехи людей незначительных, совершаемые как бы во мраке, губят одних только согрешающих; а грехи человека значительного и многим известного наносят всем общий вред, делая падших более нерадивыми о добрых подвигах, а внимательных к себе располагая к гордости» . Таким образом, по словам святителя, для священства «должны быть избираемы такие души, какими по благодати Божией оказались некогда тела святых отроков в пещи вавилонской (Дан.3:22-46)» . Потому что «всепожирающий пламень зависти окружает священников, поднимаясь со всех сторон, устремляясь на них, и проникая в жизнь их упорнее, чем тогда огонь в тела отроков» .
Далее святитель Иоанн сравнивает священника со врачом и говорит, что в отличие от врача, у которого в арсенале есть «разные лекарства и разнообразные орудия, и роды пищи» , священнику «предоставлен один вид и способ врачевания — учение словом» . Слово – единственный и самый действенный инструмент священника и, «если оно нисколько не подействует, то все прочее напрасно» . Святой отмечает, что «наилучшему устроению жизни может содействовать жизнь другого, располагая к соревнованию; но когда душа страждет болезнию, состоящею в неправых догматах, тогда весьма полезно слово, не только для ограждения своих, но и для борьбы с посторонними» .
Чтобы охранять свою паству, священнику нужно быть «и стрельцом и пращником, предводителем полка и начальником отряда, воином и военачальником, пешим и всадником, сражающимся на море и под стенами». Он должен знать все ухищрения дьявола, дабы построить неприступные стены, защищающие верующих от его козней. «Что пользы, если он хорошо борется с язычниками, а его опустошают иудеи? Или он преодолевает тех и других, а его расхищают манихеи? Или после победы над этими — распространяющие учение о судьбе станут убивать овец, находящихся внутри его? … Если пастырь не умеет хорошо отражать все эти ереси, то волк может и посредством одной пожрать множество овец» — говорит святитель.
Осознавая в то же время, что нельзя требовать от каждого священника «изящества речи Исократа, силы Демосфена, важности Фукидида и высоты Платона» , Святой говорит: «Пусть кто-нибудь будет скуден в словах и состав речи его прост и неискусен, только пусть он не будет невеждою в познании и верном разумении догматов» . Потому как, если священник будет побежден в споре, то его паства «будет винить в этом поражении не его слабость, а нетвердость самого учения; по неопытности одного много людей подвергнется крайней гибели» .
По словам святителя Иоанна Златоуста, священник должен обладать душой «мужественною, много превосходящею нашу немощь, чтобы он мог отвлекать народ от этого непристойного и бесполезного удовольствия и приучать его к слушанию более полезного так, чтобы народ ему следовал и повиновался, а не он руководился прихотями народа» . И он «должен относиться к пасомым так, как бы отец относился к своим малолетним детям; как от этих мы не отвращаемся, когда они оскорбляют, или ударяют, или плачут, и даже, когда они смеются и ласкаются к нам, не очень заботимся об этом, так и священники не должны ни надмеваться похвалами народа, ни огорчаться порицаниями, если они будут неосновательны» .
Священник ответственен за свою паству перед Господом, ответственен собственной душой. «Если соблазняющему только одного и притом малейшего уне есть, да обесится жернов оселский на выи его, и потонет в пучине морстей, и если все уязвляющие совесть братьев, согрешают против Самого Христа (Мф.17:6; 1Кор.8:12); то что некогда потерпят и какому подвергнутся наказанию те, которые погубили не одного, двух или трех, но такое множество?» — замечает Святой.
Святитель Иоанн Златоуст на протяжении всех «Шести слов о Священстве» не устает повторять, подчеркивая всю высоту священнического призвания: «Душа священника должна сиять подобно свету, озаряющему вселенную» , так как «священники – соль земли (Мф.5:13)» .
III. Заключение.
Следует отметить, что вследствие ограничений размера реферата, удалось осветить далеко не все аспекты пастырского служения, описанные святителем Иоанном Златоустом. Но хочется надеется, что автору удалось коснуться именно тех штрихов к портрету священника, которые наиболее актуальны в наше время. Ведь, если у нас не будет таких священников, как описывал Святой, земная Церковь утратить свою силу, как соль, переставшая быть соленой, и она будет попираема врагами.
Список литературы

Свт. Иоанн Златоуст. Полное собрание творений в двенадцати томах, том первый. Изд-во СПбДА, 1895.

Многие ныне ведут войну в домах своих: один встречает войну от жены, другой осаждается сыном, иной терпит неприятности от брата, иной от слуги, – и каждый мучится, досадует, сражается, причиняет войну и поражается войною; но никто не думает, рассуждая сам в себе, что, если бы он не посеял грехов, то не возросли бы в доме его терния и волчцы, если бы не подложил искр греховных, то не воспламенился бы дом его. А что домашние бедствия суть плоды грехов и что исполнителями наказания грешнику Бог назначает домашних его, об этом свидетельствует Божественное Писание, которого нет ничего достовернее. С тобою ведет войну жена, при входе твоем встречает тебя, как дикий зверь, изощряет язык свой, как меч? Прискорбно, конечно, что помощница сделалась противницею; однако исследуй самого себя, не замышлял ли ты в юности чего-нибудь против какой-нибудь женщины, и вот оскорбление женщины отмщается женщиною, и чужую рану врачует собственная жена твоя. Хотя сама действующая не знает этого, но знает врач – Бог. Он действует на тебя ею как железом, и как железо не знает того, что делает, а знает совершающий железом врачевание – врач, так и здесь, хотя жена поражающая и муж поражаемый не знают причины поражения, но Бог, как врач, знает, что полезно. А что злая жена есть бич за грехи, об этом свидетельствует Божественное Писание; оно говорит, что грешному мужу дастся злая жена (см. Сир. гл. 25 и 26). Она дастся ему, как горькое лекарство, истребляющее греховные соки (2).

* * *

Жена, всегда находящаяся при своем законном муже, никогда не подвергнется гибели, не потерпит падения, не впадет в прелюбодеяние, если же она удаляется от мужа, то хотя бы среди Ангелов жила, легко подвергается соблазнам. Где, в самом деле, предаются своим грязным делам жены, удаляющиеся от законных мужей, как не у гробов мучеников, под предлогом молитвы устраивая здесь свидания с нарушителями брака и оскорбляя тем самых мучеников? А часто они даже и клянутся именем мучеников в верности своим беззаконным делам (3).

Когда мы беседуем со многими и говорим: почему ты не хорошо живешь, почему не ведешь строгой жизни? – то отвечают: как я могу, если не оставлю жены, если не оставлю детей? Почему же? Разве брак служит препятствием? Жена дана тебе помощницею, а не вредительницею. Разве не имел жены пророк? И, однако, брак не был препятствием для Духа; он и жил с женою и был пророком. Разве не имел жены Моисей? И, однако, он и рассекал камни, и изменял воздух, и беседовал с Богом, и умилостивлял божественный гнев. Разве не имел жены Авраам? И, однако, он стал отцом народов и Церкви; он имел сына Исаака, который также был для него поводом к добрым делам. Не вознес ли он сына, плод брака? Не был ли он и отцом и боголюбцем? Не оказался ли священником, принесшим в жертву собственную утробу, – священником и отцом? Не показал ли в себе природу побеждаемую и благочестие побеждающее, естественную привязанность покоряемую и благочестивые действия покоряющие, отца устраняемого и боголюбца увенчиваемого? Не видишь ли ты его всецело и любящим сына, и любящим Бога? И попрепятствовал ли ему брак? А что мать Маккавеев? Не была ли она женою? Не присоединила ли семерых сыновей к лику святых? Не видела ли их мучениками? Не стояла ли она при этом непоколебимая, как гора? Не стояла ли она, перенося мученичество с каждым из них и как мать мучеников не вытерпела ли седмикратное мученичество? Ведь когда они были подвергаемы пыткам, она сама принимала удар. Не без боли она принимала это, потому что была мать, и терзание природы оказывало свою силу; и, однако, она не была побеждена. Было море и волны, и, однако, как бушующее море укрощается, так и возмущаемая природа была покоряема страхом Божиим. Как она намастила их? Как воспитала их? Как представляла Богу сем храмов, статуй золотых или, лучше, драгоценнейших золота? (4)

Женам следовало бы быть любомудрее мужей, так как они по большей части привязаны к занятиям домашним. Оттого именно и Иаков был кротким, что жил дома и был свободен от внешних тревог; не без причины же Писание заметило о нем, как о «живущем в шатрах» (Быт. 25:27). Но и в доме, скажешь, много беспокойства. Это оттого, что ты сама того хочешь и сама себя окружаешь множеством забот. Муж, обращаясь на торжищах и в судилищах, очевидно, обуревается внешними хлопотами, как бы некоторыми волнами; а жена, сидя дома, как бы в некоем училище любомудрия, и сосредоточив в себе свои мысли, имеет возможность заниматься и молитвою, и чтением, и другими делами любомудрия. И как живущие в пустынях не имеют никого, кто бы беспокоил их, так и жена, находясь всегда дома, постоянно может наслаждаться тишиною. Если же иногда представится ей необходимость и выйти, то и тогда нет для нее повода к беспокойству. В самом деле, женщине нужно бывает выходить или для того, чтобы придти сюда, или когда надобно омыть тело в бане; затем большую часть времени она сидит дома. Поэтому она может и сама любомудрствовать, и, принимая растревоженного мужа, утешать и успокаивать его, разгонять излишние и тяжелые его мысли и, таким образом, снова отпускать его уже без тех неприятностей, какие он принес с собою с торжища, но с добрым расположением, которое приобрел дома. Подлинно, жена благочестивая и разумная скорее всего может образовать мужа и настроить его душу по своему желанию. Ни друзей, ни учителей, ни начальников не послушает он так, как свою супругу, когда она увещевает и дает советы. Это увещание доставляет ему и некоторое удовольствие, потому что он очень любит эту советницу. И я мог бы указать на многих суровых и неукротимых мужей, которые смягчены таким образом. Жена участвует с мужем и в трапезе, и в ложе, и в рождении детей, и в делах явных и тайных, во входах и выходах, и в весьма многом другом; она во всем ему предана и соединена с ним так, как тело соединено с головою. И если она будет разумна и рачительна, то всех других превзойдет и победит в попечении о своем супруге.

Поэтому убеждаю: считайте это обязанностью и давайте надлежащие советы. Женщина имеет великую силу как для добродетели, так и для порока. Она погубила Авессалома; она – Амнона; она намеревалась – Иова; но она же избавила Навала от смерти; она спасла целый народ. Так, Деввора и Иудифь выказали доблести мужей – военачальников. Таковы же и многие другие жены. Поэтому и Павел говорит: «Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа?» (1Кор. 7:16). И мы знаем, что в те времена Персида, Мариам и Прискилла приняли на себя подвиги апостольские. Этим-то женам и вы должны ревностно подражать, и не словами только, но и делами наставлять своего супруга. Как же мы можем учить его делами? Когда он увидит, что ты не злонравна, не расточительна, не любишь украшений, не требуешь излишних денежных доходов, но довольствуешься тем, что есть: в этом случае он непременно послушает и твоих советов. Если ты на словах будешь любомудрствовать, а на деле станешь поступать напротив, то он обвинит тебя в великом пустословии. А когда вместе с словами ты представишь ему наставление делами, тогда он похвалит тебя и скорее послушает. Так будет, например, когда ты не станешь искать ни золота, ни жемчуга, ни драгоценных одежд, но вместо этого скромности, целомудрия, благодушия, и, поступая так сама, будешь требовать того же и от него. Если же надобно что-нибудь делать для угождения мужу, то нужно душу украшать, а не тело наряжать и погублять. Не столько золото, которым ты украшаешься, сделает тебя любезною и приятною для него, сколько – целомудрие и ласковость к нему и готовность умереть за своего супруга. Это по преимуществу пленяет мужей. То украшение неприятно мужу, потому что приводит в стесненное положение его имение и требует больших издержек и забот; а это, о котором сказано выше, привяжет мужа к жене. Ласковость, дружба и любовь ни забот не приносят, ни издержек не требуют, но все противоположное. Притом тот наряд от привычки делается приторным; а украшение души цветет каждый день и возжигает сильнейший пламень. Итак, если хочешь нравиться мужу, украшай душу целомудрием, благочестием, попечением о доме. Эта красота и более пленяет, и никогда не прекращается. Ни старость не разрушает этой красоты, ни болезнь не уничтожает. Kрасоту телесную и время продолжительное разрушает, и болезнь истребляет, и многое другое, а что украшает душу, то выше всего этого. Кроме того, та красота и возбуждает зависть и возжигает ревность; а эта чиста от такой болезни и свободна от всякого тщеславия.

Таким образом, и в доме все будет идти лучше, и доходы будут изобильнее, когда золото не будет лежать вокруг твоего тела, не будет связывать твоих рук, но будет употребляться на необходимые нужды, как, например, на содержание слуг, на необходимое попечение о детях и на другие действительные потребности. Но если не так, если будет со всех сторон лежать пред глазами и стеснять сердце, то какая прибыль? Какая польза? Печаль сердца не позволяет замечать того, чем пленяются глаза. Ведь вы знаете, верно знаете, что, если бы кто увидел женщину, даже лучше всех украшенную, он не может находить в том удовольствия, когда у него душа болеет. Кто хочет находить удовольствие, тому наперед нужно быть веселым и иметь расположение к радости. Между тем, если золото все растрачено на украшение женина тела, а в доме обитает скудость, то для супруга нет никакого удовольствия. Итак, если желаете нравиться мужьям, приводите их в приятное расположение духа, а приведете их в это расположение, когда отвергнете наряды и украшения. Все это, по-видимому, имеет для него некоторую приятность во время бракосочетания; но впоследствии, с течением времени теряет свою цену. Если от привычки мы не очень удивляемся небу, которое так прекрасно, и солнцу, которое так блистательно, что ты не можешь сравнить с ним ни одного тела, то каким образом будем дивиться украшенному телу? Это говорю я, желая, чтобы вы украшались истинною красотою, которую заповедал Павел: «не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою, но добрыми делами, как прилично женам, посвящающим себя благочестию» (1Тим. 2:9, 10). Или ты хочешь нравиться лицам посторонним и от них получать похвалы? Но это желание отнюдь не жены целомудренной. Впрочем, если хочешь, то и они будут очень любить тебя и хвалить за целомудрие. В самом деле, ту не похвалит ни один скромный и порядочный человек; похвалят разве люди распутные, или, лучше сказать, и они не похвалят, а напротив, станут говорить о ней худо, когда заметят, что ее бесстыдство возбуждает в них вожделение. А эту и те, и другие, и все похвалят, так как не только не получают от нее никакого вреда, а, напротив, еще наставление в любомудрии. И от людей ей будет великая похвала и от Бога великая награда (8).

Из всех зол злейшее – злая жена! Если она бедна, злоба ее доставит ей богатство. А если богатство уже в ее распоряжении, оно удваивает ее злобу; нестерпимое животное, неизлечимая болезнь, неукротимый зверь – вот что она тогда. Я знаю, что аспидов можно приручить лаской, а львы, тигры и леопарды укрощаются и делаются ручными. А злая жена неукротима; притесняемая, она неистовствует, ласкаемая – надмевается. Если ее муж – начальник, она день и ночь нашептывает ему про убийства и козни, как Иродиада Ироду; если муж ее беден, она возбуждает его к зависти и ссорам; наконец, если она сделается вдовою, тогда уж сама принимается всех беcчестить. Страх Господень не обуздывает ее языка; она не боится ни Бога, ни будущего Суда, законов любви не признает. Даже предать на смерть собственного мужа для злой жены ничего не значит. В самом деле, праведного Иова его жена побуждала ускорить свою кончину богохульством. «Похули Бога, – говорила она, – и умри» (Иов. 2:9). О, злое существо! О, нечестивое желание! Не тронулась жалостью при виде страданий человека, у которого все тело кишело червями и, словно горячими углями, было осыпано гнойными струпьями; не смягчилась при виде мук и предсмертного томления, с конвульсиями и прерывающим дыханием; не прониклась состраданием, видя обнаженным и лежащим в навозе того, кто некогда выступал в царской багрянице; не вспомнила ни своих прежних отношений к нему, ни того, сколько добра и славы получила она чрез него. А вместо всего этого – «похули Бога и умри». Вот благодарность жены! Вот пластырь, смягчающий боль! Вот закон супружеской любви! Говорил ли он когда-нибудь, когда тебе случалось болеть, такие слова? Не старался ли, напротив, молитвами и благодеяниями смягчить твою болезнь? А ты, не довольствуясь постигшим его временным наказанием, хочешь навлечь на него и вечное, побуждая его к богохульству? Не знаешь разве, что «всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам… ни в сем веке, ни в будущем» (Мф. 12:31, 32)? Хочешь видеть и другую супругу такой же злобы? Вспомни Далилу. Сильнейшего Сампсона она остригла, связала и предала иноплеменникам. Своего собственного мужа, разделявшего с нею ложе, она обольщала, обманывала, усыпляла своими ласками и своим лицемерием. Вчера любила, а сегодня обманула; вчера ублажала любовью, а сегодня погубила обманом. А разве он не был красив? Да кто в то время был красивее его, носившего на голове семь завитков, образ седмеричной благодати? Или разве он не был силен? Но кто же был сильнее его, когда он и страшного льва задушил на пути своими руками, и тысячу иноплеменников избил одною ослиною челюстью? Или он не был свят? Настолько был свят, что когда однажды, томясь жаждою и не находя воды для ее утоления, помолился Богу, то по его молитве из мертвой ослиной челюсти, бывшей в руках у него, истекла вода, и утолена была его жажда. И столь прекрасного, столь сильного и столь святого мужа его собственная жена, связав, как врага, предала иноплеменникам. Но как же женщина могла одолеть столь сильного мужа? Она воспользовалась его добротою, ночью выведала от него его силы и затем нагого связала его крепкими ремнями. Не даром Премудрость возвещает тебе: «от лежащей на лоне твоем стереги двери уст твоих» (Мих. 7:5). Какой, скажи мне, зверь и когда замышляет что-либо подобное на своего самца? Какая змея ищет погубить своего супруга? Какая львица готовит смерть своему самцу? Видишь, как истинны слова Премудрости: «нет головы ядовитее головы змеиной, и нет ярости сильнее ярости женской» (Сир. 25:17)? Одним словом, кто имеет злую жену, пусть так и знает, что это ему награда за беззакония. Это опять подтверждается Премудростью: жена злая мужу беззаконному дана будет за его злые дела (9).

Нет ничего срамнее жены сластолюбивой, нет ничего отвратительнее жены, преданной пьянству; цвет лица ее увядает, ясность и кротость глаз помрачаются, как бы от какого облака, закрывающего лучи солнечные. Это – дело, свойственное не свободному человеку, но рабу, и крайне неблагородное. Как неприятна жена, дышащая зловонным и испортившимся вином, отрыгающая испарения гнилого мяса, отягченная так, что не может встать, раскрасневшаяся больше надлежащего, беспрестанно зевающая и дремлющая! Не такова жена, воздерживающаяся от сластолюбия: она почтенна, целомудренна и благообразна, так как доброе расположение души придает много красоты и телу (10).

Жена есть пристань и важнейшее лекарство для благодушия. Если эту пристань ты будешь соблюдать свободной от ветров и волнения, то найдешь в ней великое спокойствие, возвратившись с торжища: а если будешь возмущать и волновать ее, то уготовишь сам себе опаснейшее кораблекрушение. Итак, пусть не будет этого, а пусть будет то, о чем я говорю. Если случится в доме что-нибудь прискорбное по ее вине, то утешай ее, а не увеличивай скорби, хотя бы ты лишился всего имущества, это не будет прискорбнее неприязни с сожительницей; какую бы ты ни представил вину, ничто не будет несноснее раздора с женой. Потому пусть любовь к ней будет для тебя драгоценнее всего. Если должно носить тяготы друг друга, то тем более – жены. Если она бедна, не укоряй; если неразумна, не осуждай, а лучше постарайся научить ее; ведь она – член твой; вы – одна плоть. Но, скажешь, она болтлива, склонна к пьянству, гневлива? В таком случае должно не гневаться, а скорбеть, молиться Богу, увещевать, вразумлять ее и делать все, чтобы истребить ее страсть. Если же будешь бить и мучить ее, то не исцелишь ее болезни; грубость исправляется кротостью, а не взаимной грубостью. Вместе с тем не забудь и о награде от Бога. Если ты, имея возможность отвергнуть ее, не сделаешь этого по страху Божию, но станешь сносить недостатки ее из уважения к закону, возбранившему отвергать жену, как ни велика была бы болезнь ее, ты получишь неизреченную награду, и еще прежде награды – великую пользу, сделав ее более благопокорной, приучив и себя к большей в отношении к ней кротости.

Рассказывают, что один из внешних философов , имея жену злую, болтливую и склонную к пьянству, на вопрос, для чего он терпит ее, отвечал, что она служит для него домашним училищем и упражнением любомудрия: я, говорил он, упражняясь ежедневно с нею, делаюсь более кротким и с другими. Вы пришли в восторг? А мне весьма прискорбно, что язычники любомудрием превосходят нас, которым заповедано подражать Ангелам или, лучше, заповедано подражать в кротости самому Богу. Сказанный философ по этой причине не изгонял своей злой жены, а некоторые говорят, что по этой причине он и женился на ней. Но, так как многие из людей не бывают настолько благоразумны, то я советую наперед всячески стараться о том, чтобы избирать жену благонравную и исполненную всякой добродетели; если же случится сделать ошибку и ввести в дом свой невесту недобрую и даже негодную, тогда подражать этому философу, всеми мерами исправлять ее и считать это дело важнее всего. Kупец не спускает в море корабля и не принимается за торговлю прежде, нежели заключит со своим товарищем условия, которые обеспечили бы взаимное их спокойствие. Так и мы будем принимать все меры, чтобы внутри своего корабля сохранять всяческий мир с сообщницей житейского поприща; тогда и все прочее будет у нас спокойно, и мы безопасно переплывем море настоящей жизни. Об этом мы должны заботиться более, нежели о доме, рабах, деньгах, полях и даже делах гражданских; всего драгоценнее должно быть для нас то, чтобы не иметь вражды и распри с своей сожительницей; тогда и все прочее пойдет у нас хорошо, и в делах духовных мы будем иметь большую благоуспешность, с единомыслием неся бремя настоящей жизни (12).

26 ноября (13 ноября по старому стилю) православная церковь отмечает память святителя Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского.

Будущий архиепископ родился в Антиохии около 347 года в семье военачальника. Его отец умер вскоре после рождения сына, и мать Анфуса решила больше не выходить замуж и отдать все силы воспитанию Иоанна. Юноша учился у лучших философов и риторов, рано начал серьезно изучать Священное Писание и углубляться в молитву. Иоанн крестился в 20 лет, таинство совершил святитель Мелетий, епископ Антиохийский.

Через несколько лет, когда мать Иоанна умерла, он принял иночество. Вскоре святого Иоанна сочли достойным кандидатом для занятия епископской кафедры, однако он из скромности и смирения отказался от сана. В это время святой работал над трудом «Шесть слов о священстве».

В 381 году епископ Мелетий Антиохийский посвятил Иоанна в сан диакона, а в 386 году, когда Иоанну было почти сорок, он был назначен епископом Антиохийским Флавианом во пресвитера. В его обязанности входило проповедование слова Божия. Святитель оказался блестящим проповедником, и за это паства стала называть его Златоустом.

Также святой не бросал письменные труды. Он написал толкования на многие книги Священного Писания и множество бесед на отдельные библейские тексты, а также поучения на праздники, в похвалу святых и слова апологетические.

В 397 году, после кончины архиепископа Константинопольского Нектария, Иоанн Златоуст был вызван в Константинополь, чтобы занять место архиепископа. Он стал лучшим примером нестяжательства, смирения и мудрости как для другой духовной братии, так и для мирян.

Распущенность столичных нравов, особенно императорского двора, стала для святителя предметом жесткого обличения. Именно из-за этого он попал в опалу и изгнание. Находясь в ссылке в Армении, Иоанн старался укрепить своих духовных чад многочисленными письмами. Зимой 406 года святой был болезнью прикован к постели, но его недоброжелатели захотели сослать его еще дальше. Несколько месяцев больной архиепископ провел в дороге и умер в сентябре 407 года в Команах.

На Руси этот день называли «Иван Златоуст», «озябание зяби».

Иоанну Златоусту молились о суде над мздоимцами и обманщиками – чтобы они были наказаны по заслугам, а правда восторжествовала.

Также считалось, что с Иоанна вся природа замирает, готовится к зиме и погружается в сон – все растения останавливаются в росте до весны. К этому дню обязательно завершали все сельскохозяйственные работы в поле и в личных хозяйствах, потому что считалось, что дальше от них не будет никакого толка. Была и присказка в этот день – «земля на покой – пахарю зимние заботы».

Также в народе в этот день было принято лепить пельмени из муки нового урожая. Их начиняли фаршем, если было мясо, или грибами и картошкой.

В этот день внимательно следили за погодой. Считалось, что если на Иоанна надует много снега, то следующий год будет богатый на урожай и хлеб, а если будут слякоть и дождь – это к хорошему покосу. Если на лучине сильно собирался нагар, стоило ждать морозов, если звезды переливались и играли в небе – это тоже предвещало холода и метели.

Мелкий снег в этот день предвещал сильные морозы, а крупный – не слишком большие холода.

Если зайцы уже в это время начинали прибегать к человеческому жилью, то считалось, что зима будет суровой.

См. V век. — Патрология.

На греческом его сочинения в Patrologia Graeca. На русском 12 томов фототипически — как «только текст».

Литургия, названная его именем.

Jean Chrysostome. Lettres a Olympias. SC, 14. Paris: CERF, 1947. 227 pp.

— о нем биография, написанная Палладием Еленопольским;

кратко Мень; популярно Амман; у Феодорита Киррского; очерк Флоровского, 1931; книга Лопухина; Кротов.

Кротов: Златоуст о необходимости избивать кощунников, 388.

Древние жития святителя Иоанна Златоуста: Тексты и комментарий. — М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2007. — 528 с.

Горайко А. В. Свт. Иоанн Златоуст как защитник права убежища Церкви. С. 50–59. // Власть, 2007.

Иоанн Златоуст, св. Огласительные гомилии / Пер. — Тверь: Герменевтика, 2006. — 287 с.

Два цикла проповедей, греческий текст которых был вновь обнаружен и опубликован только в XX веке. Книга включает введение, посвященное истории текста и исследованию чина Крещения в Антиохии, комментарии и библиографию.

CОЧИНЕНИЯ В 12 ТТ.

Цитаты на греческом даны шрифтом spionic.

Т. 1. Часть 1

К Феодору падшему увещание. — Апология монашества, слова 1, 2, 3. — Cравнение власти, богатства и преимуществ царских с истинным и христианским любомудрием монашеской жизни.

О душевном сокрушении два слова. — К Стагирию подвижнику, одержимому бесом, три слова.

Слово к жившим с девственницами; к девственницам, жившим с мужчинами.

Книга о девстве, ч. 1; 2. К молодой вдове два слова.

Т. 1. Часть 2

О священстве: 1-2; 3; 4-6; Беседа по рукоположении во пресвитера;

Против аномеев: 1-2; 3-5; 6-12. Против иудеев и язычников о божественности Христа.

Беседы против иудеев: 1; 2; 3-4; 5-8. О проклятии. На Новый год. О Лазаре.

Т. 2, Часть 1.

Два огласительных слова. — О дьяволе. — О покаянии. — О Рождестве. — О Богоявлении. — О предательстве Иуды. — Проповеди на Страстную пятницу: о кладбище и о кресте; отдельно две беседы о кресте. Проповеди на Пасху. На Вознесение. На Пятидесятницу.

Оглавление тома с более подробным раскрытием содержания.

Т. 2, Часть 2.

Т. 3, ч. 1.

Оглавление с подробным раскрытием содержания.

Т. 3, ч. 2.

Оглавление с подробным раскрытием содержания с линками.

. — Трактат о терпении в гонениях. — Переписка с папой Иннокентием в связи с гонениями. — Письма Олимпиаде. Письма к разным лицам, части первая — вторая. Проповеди на Пасху, Вознесение, Пятидесятницу, о Кресте.

Т. 4.

Беседы на книгу Бытия: оглавление. Тут же беседы об Анне, матери Самуила, и о Давиде.

Т. 5.

(подробное оглавление) Толкования на псалмы: 3 — 4 — 5 — 6 — 7 — 8 — 9 — 10 — 11 — 12 — 41 — 43 — 44 — 45 — 46 — 47 — 48 — 49 — 108 — 109 — 110 — 111 — 112 — 113 — 114 — 115 — 116 — 117 — 119.

Т. 7

Беседы на Евангелие от Матфея:

1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28. 29 — 30 — 31 — 32 — 33 — 34 — 35 — 36 — 37 — 38 — 39 — 40 — 41 — 42 — 43 — 44.

45 — 46 — 47 — 48 — 49 — 50 — 51 — 52 — 53 — 54 — 55 — 56 — 57 — 58 — 59 — 60 — 61 — 62 — 63 — 64 — 65 — 66 — 67 — 68 — 69 — 70 — 71 — 72 — 73 — 74 — 75 — 76 — 77 — 78 — 79 — 80 — 81 — 82 — 83 — 84 — 85 — 86 — 87 — 88 — 89 -90.

Отрывок из варианта беседы 4.

Т. 8.

Ч. 1.

88 бесед на Евангелие от Иоанна.

т. 9

Беседы на послание к Римлянам.

Cлово в день Пасхи. — Похвальное слово всем святым мученикам.

О нем:

Из «Библиологического словаря»
священника Александра Меня
(Мень закончил работу над текстом к 1985 г.; словарь оп. в трех томах фондом Меня (СПб., 2002))

К досье Меня

ИОАНН ЗЛАТОУСТ, свт.(ок. 347-407), вост. отец Церкви, проповедник, богослов и экзегет.

Род. в Антиохии в семье греко-сир. офицера-язычника. Мать, Анфуса, была ревностной христианкой и, оставшись двадцати лет вдовой, целиком посвятила себя воспитанию сына. От нее И.З. получил твердые основания веры. Курс наук юноша прошел под руководством языческого философа и ритора Ливания, к-рый первым отметил его таланты и даже хотел сделать своим преемником. Учителем в богословии был для И.З. *Диодор Тарсийский, сторонник принципов *антиохийской школы экзегезы. После крещения (ок.369) И.З. не захотел оставаться в миру, поскольку его отталкивала языческая жизнь общества, лишь поверхностно прикрытая христ. одеяниями. Своего друга *Феодора (будущего еп.Мопсуестского) он призывал последовать его примеру и оставить земную любовь, державшую его в миру. После неск. лет отшельнической жизни И.З. вернулся в Антиохию. В 386 он, не без колебаний, принял священнический сан, и с первых же дней служения проявился его несравненный ораторский дар, к-рый принес ему славу и прозвище «Златоуста». В 398 всесильный временщик императора Аркадия Евтропий остановил на И.З. свой выбор, когда решался вопрос о замещении вдовствующей Константинопольской кафедры. Евтропий боялся, что архиепископом станет властолюбивый Феофил Александрийский. Кандидатура И.З., прославившегося благочестием, аскетизмом и красноречием, казалась министру самой удобной. Евтропий надеялся, что И.З., человек «не от мира сего», будет послушным орудием в его руках, но скоро понял, что ошибся. И.З. руководил Церковью с полной независимостью, следуя только евангельским принципам. Он не останавливался перед обличением власть имущих, защищая угнетенный народ. «Христос, бесприютный странник, — говорил он, — ходит и просит крова, а ты, вместо того чтобы принять Его, украшаешь пол, стены, капители, привязываешь к лампадам серебряные цепи». Роскошь одних и нищета других были в глазах Златоуста симптомом нравственной болезни, поразившей «христианское» общество. Не щадил И.З. и индифферентных, нерадивых клириков. Естественно, что архиепископ быстро нажил себе недругов. Душой враждебной ему партии стал Феофил Александрийский, к-рый первым начал кампанию против него, обвиняя в «оригенизме». К нему присоединилась императрица Евдоксия, озлобленная смелыми речами И.З. В 404 под руководством Феофила был созван собор в Халкидоне, на к-ром он хотел опорочить И.З. Архиепископ отказался приехать на это сборище и низложен был заочно. Светские власти приговорили Златоуста к ссылке и, несмотря на вспыхнувшее народное возмущение, он добровольно отдался в руки врагов. Одно время императрица колебалась, боясь обществ. мнения, но в июне 404 приняла решительные меры. Святитель был отправлен на Кавказ, в армянский г.Кукуз. Оттуда он продолжал поддерживать связь с друзьями. Вскоре (406) пришел приказ выслать его еще дальше, в уединенный Питиунт (ныне Пицунда). Во время трудного пути по горным дорогам И.З. скончался 14 сентября 407 в г.Команах. Последние его слова были: «Слава Богу за все». Память святителя Правосл. Церковь празднует 27 и 30 января и 13 ноября.

И.З. как экзегет. При всей своей широкой образованности И.З. не был «кабинетным» ученым; его толкование Библии преследовало пастырские цели. Святитель стремился приблизить Библию к жизни своей паствы, показать нравств. смысл Писания. Он комментировал Библию не для богословов, а для рядового слушателя и читателя, раскрывая перед ним внутреннюю «лабораторию» своей экзегезы. Он часто не давал готовых решений, а приглашал аудиторию пройти вместе с ним, как он сам выражался, «море Писания». Для И.З. Слово Божье было основой христ. пути («Кто согласен с Писаниями, тот христианин»). Святитель показывал, как Библия может стать подлинной наставницей человека. Объясняя свящ. книги, он часто делал отступления на современные ему общественные и моральные темы, постоянно подчеркивая связь сказанного в ВЗ и НЗ с духовной жизнью и поступками христианина. Именно это, а не просто красноречие, делало библ. гомилии И.З. столь привлекательными как для его современников, так и для мн. последующих поколений. Его толкования были очень рано переведены на слав. язык и стали любимым чтением на Руси.

«По трезвости своего толкования, по основательности общего знакомства с содержанием Свящ. Писания, по своему постоянному стремлению выяснить смысл священных писателей, а не вводить в них свои собственные мысли Златоуст не имеет себе соперника. Он вполне признавал человеческий элемент в Свящ. Писании и таким образом лучше был способен к уяснению специального употребления слов. Ни один еще писатель не внес столь богатого вклада в распространенные толкования (катены) и не оказал более плодотворного влияния на самые методы толкования» (*Фаррар).

Ученик Диодора Тарсийского и друг Феодора Мопсуестского, И.З. был типичным представителем антиохийских принципов экзегезы. Он прежде всего искал прямого, историч. смысла Слова Божьего и затем уже выводил из него нравств. уроки. Как отмечает прот. Г.Флоровский, И.З. «был близок к буквальному пониманию боговдохновенности». Однако он не считал, что свящ. авторы были лишь механическими передатчиками Слова. Именно поэтому он обращал внимание на их жизнь и обстоятельства написания библ. книг. Так, он посвятил ряд гомилий личности ап.Павла, перед к-рым благоговел. О первом евангелисте он замечает: «Матфей, как говорят, написал свое Евангелие на еврейском языке для уверовавших иудеев, которые пришли к нему и просили, чтобы он изложил им на письме то, что говорил на словах… Посему Матфей, пиша для евреев, ничего более не старался показать, как происхождение Иисуса Христа от Авраама и Давида; а Лука, который писал для всех вообще, возводит свое повествование далее, восходя даже до Адама» (На Мф 1:3). Отмечает И.З. и «швы», соединяющие рассказы, отдаленные по времени (там же, X, 1), не смущается поднимать трудные экзегетич. проблемы (там же, I, 6), оставляя нек-рые вопросы открытыми. И.З. не скрывает от слушателей и читателей *противоречия библейские. Указывая на их наличие в Евангелиях, он делает следующий вывод: «Сие-то самое и есть верный признак истины. Ибо если бы они во всем в точности были согласны между собой, даже касательно времени, места и самих слов, то никто из врагов не поверил бы, что они писали Евангелия, не сошедшись между собою, не по обыкновенному взаимному соглашению, и чтобы согласие их Писаний было следствием одной искренности. А теперь находящееся между ними небольшое разногласие о с в о б о ж д а е т и х о т в с я к о г о п о д о з р е н и я и ясно говорит в пользу писавших. Ибо то, в чем разногласятся они касательно времени и мест, нисколько не вредит истине их повествования» (там же, I, 2).

Будучи сторонником антиохийского метода экзегезы, И.З. отнюдь не утверждал, что буквальное понимание всегда есть единственно правильное. Он с иронией писал о тех, кто готов был воспринимать *антропоморфизмы в Библии как нечто адекватно выражающее истину. И.З. пишет: «После слов — «да будет свет и был свет», — прибавлено: «И увидел Бог свет, что он хорош». Неужели до появления света Бог не знал, что он хорош? Какой умный человек может сказать это? Для чего же Моисей употребил такое выражение? Снисходя к обычаю человеческому» (67 бесед на Быт III, 3). И далее: «»И насадил Господь Бог рай». Что сказали бы о настоящем изречении те, которые все, что ни говорит о Боге, дерзают понимать по-человечески? Что же, скажи мне: не понадобился ли Ему и заступ?» (там же, XIII, 3).

Свои комментарии к ВЗ И.З. писал по греч. тексту, поскольку не знал евр. языка, но в толкованиях НЗ во всем блеске проявилось его тонкое чувство стилиста, мыслителя, отмечающего даже незначит. грамматич. оттенки. На своих предшественников он ссылался редко, предпочитая самостоят. подход к Писанию. Применяясь к аудитории, И.З. полагал, что нужно следовать по стопам самих свящ. писателей, к-рые всегда учитывали уровень и особенности тех, к кому обращались. В частн., он ссылался на ап.Павла, к-рый с иудеями и эллинами вел речь по-разному.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *