Аквинский фома

Комментарии (4)

Фома Аквинский

из книги Блинников Л.В. — Краткий словарь философских персоналий
Фома Аквинский (1225-1274) был самым крупным представителем схоластической философии периода ее расцвета. Он родился в замке Рокасека близ Неаполя и был седьмым сыном графа Аквинского. Учился в Неаполитанском университете, где изучал Аристотеля и семь свободных искусств: логику, риторику, арифметику, геометрию, грамматику, музыку, астрономию. В возрасте 19 лет вступил в члены доминиканского ордена, рассердив тем самым свою семью которая ожидала, что он станет бенедиктинскик монахом. Чтобы помочь ему избежать гнева его родственников, долиниканцы отправили его в Париж, но по/дороге он был похипен своими братьями и свыше года содержался дома. Однако он откашлся изменить свою верность доминиканцам, и в конце концов ему было разрешено вернуться к ним и возобновить формальные занятия. В 1252 г. он поехал в Парижский университет, чтобы читал лекции и получить звание профессора, которого добился в возрасте 30 лет. В 1259 г вернулся в Италию и преподавал в различных школах, а в 1269 г возвратился в Париж, но спустя четыре года оказался от преподавания вследствие ухудшения здоровья. Он умер 7 марта 1274 г. в Цистерцианском монастыре близ Фосановы, не опрашвшись от сердечного приступа, случившегося в то время, когда он направлялся в Лион. Его звали «ангельским доктором». Фома Аквинский оставил после себя большое литературное наследие. В него входят прежде всего комментарии на -Сентенции-Петра Ломбардского, к трудам Боэция, к «Книге о причинах Прокла. к произведениям Аристотеля, труды под названием Спорные вопросы» в которых рассматриваются различные философоко-теологи- ческие проблемы. Самыми важными произведениями Фомы Аквин^ ского являются два объемистых тома, подводящие итог его творческой деятельности: «Сумма против язычников» (известная также под другим названием — «Сумма философии») и «Сумма теологии», оставшаяся неоконченной. -В основном все произведения Фомы Аквинского касаются философско-теологических вопросов и обходят естественнонаучную проблематику. Логика интересует Фому Аквинского лишь постольку, поскольку она образует структуру, в которой происходит изложение схоластических проблем. Изложение Фомой философско-теологического материала отличалось исключительной логичностью и являлось образцом для дальнейшего освоения. Каждая проблема или область изложения начиналась с постановки ряда аргументов в защиту того или иного положения, против которого он выступал. После чего следуют контраргументы. Затем идет основная часть, в которой излагается все то, что следует сказать по данному вопросу. Завершается изложение опровержением противоположных аргументов. Фома Аквинский стал известен как основатель томизма — одного из главных направлений ортодоксальной схоластики. Он явился крупнейшим систематизатором всей философско-теологической схоластики и ее обоснователем. В этом и состоит его огромнейшая заслуга в истории философии. В вопросе об отношении веры и знания, религии и философии — главной проблемы схоластической философии — Аквинату приходилось вырабатывать свою позицию в условиях уже имевшихся точек зрения. Ведь кроме чисто религиозной позиции, рассматривавшей веру выше всякого знания и отдававшей-приоритет теологии перед философией, существовала концепция двойственной истины (теория двух истин), которая имела место в двух разновидностях. Одна из них утверждала, что религия и теология, с одной стороны, и философия и наука, с другой, имеют разные предметы и методы исследования и в силу этого между ними нет противоречия. Другая же разновидность, продолжавшая аверроизм, утверждала, что между истинами философии и теологии есть противоречия. Оба варианта указывали на иррационалистический характер теологических размышлений. Рассматривая этот вопрос, Аквинат, как и некоторые его предшественники-философы, говорил о том, что религия и наука обладают разными способами достижения истины. Так, если религия и теология обретают свои истины в откровении. Священном писании, то наука и философия приходят к истинам посредством опыта и разума. В то же время в отношении предметов исследования наука и религия, философия и теология не так резко отличаются, как по отношению к методам исследования. Аквинат полагал, что в теологии существуют истины, которые могут быть обоснованы с философских позиций. Конечно, они могут и обойтись без этого философского обоснования, но все-таки последнее больше укрепляет веру человека в эти истины. Еще Ансельм Кентерберийский утверждал, что в философском, рациональном обосновании нуждаются все догматы церкви, но эта позиция встретила противодействие со стороны ортодоксальных теологических адептов, поэтому Аквинат предлагает половинчатое решение данной проблемы: принципы вероучения нуждаются в рациональном обосновании лишь как в дополнительном укреплении веры. К этим основным положением вероучения относятся, в частности, вопрос о бытии Бога, отдельные свойства Бога, бессмертие человеческой души. В то же время другие положения теологии не могут быть обоснованы рациональным способом. К ним относятся: существование Божества в виде трех лиц одновременно — Бога-Отца, Бога- Сына и Бога-Святого Духа, возникновение мира во времени из ничего, первородного греха, вечного блаженства и наказания в Раю и Аду. Эти положения, согласно Аквинату, не доказуемы, но они не являются ни разумными, ни рациональными, они, по его мнению, сверхразумны. Таким образом, философия и теология — это две дисциплины, которые самостоятельны и не зависят друг от друга. При этом теология использует принципы философии для того, чтобы обосновывать истины откровения и сделать их более близкими душе человека. Поэтому «философия есть служанка теологии». Более того, Аквинат в своих рассуждениях заходит так далеко, что поднимает теологию выше всего остального над всей философией и обычной наукой только потому, что большинство догматов теологии, непознаваемые для человеческого ума, открыты для ума божественного. Теология — это священное учение, это такая наука, которая основывается на свете откровения. Утверждение о превосходстве веры над знанием доказывается Аквинатом не только логическими рассуждениями, но мяожеством примеров, свидетельствующих о чудесном проявлении божественной воли. Так, он повествует о необычном, сверхъестественном лечении больных, о воскресении мертвых, прозрении идиотов и т.п Позиция превосходства веры над знанием продиктована также стремлением Аквината устранить противоречия между ними, которые возникают, по его мнению, в силу того, что ученые, стремясь к знанию, забывают о Боге. о божественном откровении, и поэтому над ними господствуют ошибки чувственного восприятия и логического рассуждения Если же возникают противоречия между верой и разумом, то приоритет всегда должен принадлежать вере. Более того, все науки должны согласовывать свои положения с теологией кис высшей мудростью, они должны стремиться прежде всего к объяснению всего того что содержится в Библии, а философия, занимаясь также доказательством христианских догматов, выступает как преддверие При этом Аквинат теологию сделал философичной. Это проявляется прежде всего в доказательствах бытия Бога, которых он приводит пять. Первое доказательство исходит из понят» движения. Так как самодвижение предметов невозможно, то, следовательно, каждый предмет должен двигаться другим, а это значит, что должен существовать перводвигатель. Бог как конечный двигатель. Второе доказательство Бога сводится к понятию производящей причины. Здесь также рассуждение строится на признании пета причин и восхождения к конечной причине, которая выступает в виде Бога, являющегося первой творческой причиной мира. Третий дуть доказательства бытия Бога исходит из признания мира как совокупности случайности и необходимости. В мире наличествует множество случайностей, но это не хаотическое существование, должна существовать необходимоость, которая скрепляет все случайности, » это Бог. Четвертое доказательство состоит в том, что наличествуют разные степени совершенства в мире. Но разная степень совершенства должна определяться каким-то единым мерилом, т.е. должна соотноситься с неким образцом совершенства, которым выступает опять же Бог. Пятый путь доказательства бытия Бога носит название божественного руководства миром и основывается на признании целесообразности, существующей во Вселенной. Согласно Фоме, есть разумное существо, полагающее цель для всего, что происходит в природе . _ Все эти доказательства почерпнуты Фомой у Аристотеля и направлены против возможных еретических учений, которые обосновывали существование Бога из его данности человеческому сознанию, исходя из мистического пантеизма, утверждавшего наличие Бога непосредственно в человеческой душе. Фома Аквинский основывает на Аристотеле и свою метафизику, заимствуя у него категории, но приспосабливая их не к философскому обоснованию естественнонаучного материала, а к проблемам теологии. Так, вслед за Аристотелем он утверждал, что общее не может непосредственно присутствовать в человеческом уме. Источником общего является сверхъестественный ум Бога, общее — это сущность, которой наделено все существующее в мире, а также Бог. В разделении сущности и существования проявляется, по Аквинату, различие между Богом и остальным миром. В Боге сущность и существование соединены вместе, представляют единство, они неразличимы. В конкретном мире сущность и существование разорваны, только Бог определяет конкретное существование отдельных вещей. Фома Аквинский исходит из Аристотеля и в проблеме соотношения формы и материи, однако приспосабливая его к догматам вероучения. Так, он истолковывает учение Аристотеля о пассивной первоматерии в духе сотворения ее Богом из ничего, внося, таким образом, идею креационизма в аристотелизм. Также он подвергает изменению и учение о формах. Для Аристотеля форма всегда тесно связана с материей, бестелесной формы не существует, кроме Бога. По мнению же Аквината, существуют и бестелесные, нематериальные формы, например, ангелы. Согласно Аристотелю, Бог как конечная и бестелесная форма обладает высшей активностью, или актуальностью, первая материя же — это пассивная потенциальность. Первая материя не зависит от Бога, и Бог не принимает какого-либо участия в делах земных, последние определяются лишь взаимодействием материи и формы. Бог выступал у Стагирита лишь перводвигателем. Фома, отправляясь от Стагирита, пытается его перетолковать в духе креационизма. Аквинат полагает, что Бог создал мир в соответствии с гармонией, но и в дальнейшем Бог вмешивается в дела мира и управляет им, хотя и не направляет движение каждой вещи, которая может иметь естественные причины, изучаемые наукой. В решении проблемы универсалий позиция Аквината приближается к позиции Авиценны, который утверждал существование трех видов универсалий. Согласно Аквинату, общее содержится в отдельных вещах как их сущность, а также в человеческом уме, который извлекает его из отдельных вещей. Таким образом, это те виды общего, которые существуют после вещей. Но Фома признает и третий вид универсалий, которые существуют до вещей — это идеи, содержащиеся в божественном уме. Концепция Аквината по проблеме универсалий -это позиция умеренного реализма. Согласно Фоме Аквинскому, человек обладает двумя способностями в познании — чувством и интеллектом. Процесс познания начинается с чувственного опыта: чувственные образы, возникающие у человека под воздействием объектов, посредством активного разума превращаются в образы умопостигаемые. В этом и состоит процесс абстракции. Истину Аквинат определял как соответствие между разумом и вещью, сами же вещи являются истинными постольку, поскольку они соответствуют понятиям об этих вещах, которые уже существуют в уме Бога. В своих этических воззрениях Фома Аквинский, отход от фатализма, характерного для августианизма, придерживался позиции признания свободной воли, так как в противном случае с человека снималась бы ответственность за свои поступки. Свобода воли, согласно Фоме Аквиискому, дает возможность человеку сделать выбор между добрыми и злыми поступками: добрые поступки — это такие действия, которые направляют его к Богу, злые поступки — это такие действия, которые ведут его от Бога. Зло — это лишь недостаток блага, менее совершенное благо. Аквинат, подобно Августину, пытается снять с Бога ответственность за зло, совершаемое в мире. Свободная воля человека подчинена разуму. Человека направляет к добродетельным поступкам его ум. Высшим же благом признается познание Бога. Конечной целью деятельности человека Аквинат признавал достижение «блаженства». Блаженство же состоит в деятельности теоретического разума, в познании абсолютной истины — Бога. Душа для Аквината выступает формирующим принципом, она бестелесна, это чистая форма без материи, поэтому она неуничтожима. Вслед за Аристотелем Фома различает вегетативную душу, которая присуща растениям, сенситивную, которую имеют животные, и разумную, которая присуща человеку. В произведении «О правлении владык» Аквинат, отправляясь от Аристотеля, рассматривает человека прежде всего как общественное существо, понимая общество органистическим образом. Общественное целое выступает для Фомы в виде иерархии, в которой каждое сословие занимается соответствующими обязанностями. К физическому труду привлечено большинство людей, к умственному труду — меньшинство. Духовные пастыри общества — это служители церкви. Государство Аквинат рассматривал как божественное установление, главная цель его состоит в том, чтобы содействовать общему благу, чтобы в обществе поддерживались мир и порядок, чтобы члены общества вели себя добродетельно и т.п. Фома различал пять форм государственного устройства, лучшей из которых признавал монархию. Однако если монарх становится тираном, то народ, по мнению Фомы, имеет право выступить против него и свергнуть, несмотря на то, что власть имеет божественный источник. При этом Форма признает право народа на выступление против главы государства лишь в том случае, когда его деятельность противоречит интересам церкви. Философия Фомы Аквинского явилась вершиной ортодоксальной схоластики и была принята католицизмом как официальная философская доктрина. С соответствующими изменениями она развивается в настоящее время неотомизмом.

История философии Философия Древней Индии и Древнего Китая
Философия Древнего Китая. Конфуцианство, даосизм и легизм
Философия Древней Индии
Философия Древнего Востока: кратко о самом главном
Философия в Древней Греции. Натурфилософия
Милетская школа. Фалес, Анаксимандр и Анаксимен Философия Гераклита
Философия Демокрита. Учение об атомизме и идеи Демокрита
Философия Сократа — Диалектика: учение о преодолении противоречия
Софисты и Сократ. Кратко об учениях и идеях софистов
Философия Платона: объективный идеализм и идеальное государство
Идеальное государство Платона
Учение Платона об идеях. Мир идей Платона
Античная философия: Сократ, Платон и Аристотель
Античная философия, её основные идеи, проблемы и особенности
Периоды, школы и этапы развития античной философии
Античная философия: Кинизм, Скептицизм, Эпикуреизм и Стоицизм
Кинизм, киники и их философияСкептицизм и философия скептиковЭпикуреизм — философия ЭпикураСтоицизм, стоики и их философияНеоплатонизм как этап развития античной философии Средневековая философия, её особенности и этапы развития
Схоластика и Патристика
Философия Августина Блаженного, его учение и взгляды
Философия Фомы Аквинского
Пять доказательств существования Бога
Философия Нового времени, её особенности и проблемы
Эмпиризм и рационализм в философии Нового времени, их представители
Эмпиризм и рационализм Бэкона, Декарта, Локка Гоббса и Спинозы
Философия Рене Декарта, его учение о субстанции и методе познания
Философия Бенедикта Спинозы, его учение о субстанции
Философия Готфрида Лейбница, его учение о субстанции и монадах
Философия Фрэнсиса Бэкона, его учение об идолах и методы познания
Философия эпохи возрождения
Субъективный идеализм и французский материализм
Гуманизм эпохи Возрождения
Натурфилософия эпохи Возрождения, её представители
Немецкая классическая философия: Кант, Гегель и Фейербах
Николай Кузанский. Неоплатонизм в философии эпохи Возрождения
Философия Шеллинга. Идеализм Фридриха Вильгельма Шеллинга
Политическая мысль эпохи Возрождения
Взгляды социал-утопистов эпохи Возрождения
Философия о познании человеком жизни и мира
История развития русской философии
Особенности и характерные черты русской философии
Русская философия 11-18 веков. Западники и славянофилы
Русская философия 19-20 веков. Материалистическая и идеалистическая
Русская религиозная философия 19-20 веков
Михаил Васильевич Ломоносов и его Философия
Лев Николаевич Толстой и его философия
Философия Радищева
Русская философия 19-20 века — этапы и направления философии
Философия Чаадаева
Революционные русские демократы и их философия
Федор Михайлович Достоевский и его философия
Философия революционного народничества в России
Философия Леонтьева
Философия всеединства Соловьева
Философия Розанова
Философия русского космизма. Философия Николая Федорова
Философия Бердяева
Философия Булгакова
Философия Ильина
Павел Флоренский и его философия
Плеханов и его философия — общественно-экономическое развитие
Владимир Ильич Ленин и его философия — теория русской революции
Отечественная философия XX века — история развития

Четыре мнемонических правила, пять доказательств того, что Бог есть, задачи теологии, превосходство устной речи над письменной, причины, по которым деятельность доминиканцев имеет смысл, и другие важные открытия, а также факты биографии Сицилийского Быка

Подготовила Светлана Яцык

Святой Фома Аквинский. Фреска Фра Бартоломео. Около 1510–1511 годов © Museo di San Marco dell’Angelico, Florence, Italy / Bridgeman Images

1. О происхождении и невыгодном родстве

Фома Аквинский (или Аквинат; 1225–1274) был сыном графа Ландольфо д’Аквино и племянником графа Томмазо д’Ачерра, великого юстициария Сицилийского королевства (то есть первого из королевских советников, ведающего судом и финансами), а также троюродным братом Фридриха II Штауфена. Родство с императором, который, стремясь подчинить своему влиянию всю Италию, постоянно боролся с римскими папами, не могло не сослужить дурную службу молодому богослову — несмотря на открытый и даже демонстративный конфликт Аквината с семьей и на то, что он вступил в верный папству орден доминиканцев. В 1277 году часть тезисов Фомы была осуждена епископом Парижа и церковью — видимо, в основном по политическим причинам. Впоследствии эти тезисы стали общепринятыми.

О школьном прозвище

Фома Аквинский отличался высоким ростом, грузностью и неповоротливостью. Считается также, что ему была присуща кротость, чрезмерная даже для монашеского смирения. Во время дискуссий, которые проводил его наставник, теолог и доминиканец Альберт Великий, Фома высказывался редко, и другие студенты посмеивались над ним, называя Сицилийским Быком (хотя родом он был из Неаполя, а не с Сицилии). Альберту Великому приписывается пророческая реплика, якобы произнесенная, чтобы усмирить дразнивших Фому студентов: «Вы называете его быком? Говорю вам, этот бык взревет так громко, что рев его оглушит мир».

Посмертно Аквинат был удостоен множества других, более лестных прозвищ: его называют «ангельским наставником», «всеобщим наставником» и «князем философов».

О мнемонических приемах

Ранние биографы Фомы Аквинского утверждают, что он обладал изумительной памятью. Еще в школьные годы он запоминал все, что говорил учитель, а позже, в Кельне, развивал свою память под руководством того же Альберта Великого. Собрание изречений отцов церкви о четырех Евангелиях, подготовленное им для папы Урбана, было составлено из того, что он запомнил, просматривая, но не переписывая рукописи в различных монастырях. Его память, по мнению современников, обладала такой силой и цепкостью, что в ней сохранялось все, что ему доводилось прочитать.

Память для Фомы Аквинского, как и для Альберта Великого, была частью добродетели благоразумия, которую следовало пестовать и развивать. Для этого Фома сформулировал ряд мнемонических правил, которые описал в комментарии к трактату Аристотеля «О памяти и припоминании» и в «Сумме теологии»:

— Способность к запоминанию расположена в «чувствительной» части души и связана с телом. Поэтому «чувственные вещи более доступны человеческому познанию». Знания, не связанные «с какими-либо телесными подобиями», легко забываются. Поэтому следует искать «символы, присущие тем вещам, которые нужно запомнить. Они не должны быть слишком известными, поскольку нас более интересуют непривычные вещи, они более глубоко и четко запечатлеваются в душе. <…> Следуя этому, необходимо придумать подобия и образы»  Summa Theologiae, II, II, quaestio XLVIII, De partibus Prudentiae..

— Память подконтрольна рассудку, поэтому второй мнемонический принцип Фомы — «расположить вещи в определенном порядке, чтобы, припомнив одну какую-то черту, можно было бы легко перейти к следующей».

— Память связана с вниманием, поэтому нужно «испытывать привязанность к тому, что нужно запомнить, ведь то, что сильно запечатлелось в душе, не так легко из нее ускользает».

— И наконец, последнее правило — регулярно размышлять о том, что нужно запомнить.

О взаимоотношении теологии и философии

Аквинат выделял три типа мудрости, каждый из которых наделен своим «светом истины»: мудрость Благодати, богословскую мудрость (мудрость откровения, использующую разум) и метафизическую мудрость (мудрость разума, постигающую сущность бытия). Исходя из этого, он полагал, что предметом науки являются «истины разума», а предметом теологии — «истины откровения».

Философия, используя свои рациональные методы познания, способна изучать свойства окружающего мира. Догматы веры, доказанные с помощью рационализированных философских доводов (например, догмат о бытии Бога), становятся более понятными человеку и тем самым укрепляют его в вере. И в этом смысле научно-философское знание является серьезной опорой в обосновании христианского вероучения и опровержении критики веры.

Но многие догматы (например, идея о тварности мира, концепции первородного греха, воплощения Христа, воскресения из мертвых, неизбежности Страшного суда и т. п.) не поддаются рациональному обоснованию, поскольку в них отражены сверхъестественные, чудесные качества Бога. Человеческий разум не способен постичь божественный замысел в полном объеме, поэтому истинное, высшее знание науке неподвластно. Бог — это удел сверхразумного познания и, следовательно, предмет теологии.

Впрочем, для Фомы между философией и теологией нет противоречия (как нет его и между «истинами разума» и «истинами откровения»), поскольку философия и познание мира приводят человека к истинам веры. Поэтому, в представлении Фомы Аквинского, изучая вещи и явления природы, истинный ученый прав лишь тогда, когда раскрывает зависимость природы от Бога, когда показывает, как в природе воплощается божественный замысел.

Святой Фома Аквинский. Фреска Фра Бартоломео. 1512 год © Museo di San Marco dell’Angelico

Об Аристотеле

Альберт Великий, учитель Фомы Аквинского, был автором первого написанного в Западной Европе комментария к «Никомаховой этике» Аристотеля. Именно он ввел в обиход католического богословия сочинения Аристотеля, до того известные на Западе преимущественно в изложении арабского философа Аверроэса. Альберт показал отсутствие противоречий между учением Аристотеля и христианством.

Благодаря этому Фома Аквинский получил возможность христианизировать античную философию, в первую очередь — труды Аристотеля: стремясь к синтезу веры и знания, он дополнил вероучительные догматы и религиозно-философские умозрения христианства социально-теоретической и научной рефлексией, опирающейся на логику и метафизику Аристотеля.

Фома не был единственным богословом, пытавшимся апеллировать к трудам Аристотеля. Это же делал, например, его современник Сигер Брабантский. Однако аристотелизм Сигера считали «аверроистским», сохранившим некоторые идеи, привнесенные в труды Аристотеля его арабскими и иудейскими переводчиками и интерпретаторами. «Христианский аристотелизм» Фомы, опиравшийся на «чистое» учение древнегреческого философа, не противоречащее христианству, победил — а Сигер Брабантский за свои убеждения был предан суду инквизиции и убит.

О разговорном жанре

Отвечая на вопрос, почему Христос проповедовал, но не записывал постулаты своего учения, Фома Аквинский заметил: «Христос, обращаясь к сердцам, ставил слово выше писания»  Summa Theologiae, III, quaestio XXXII, articulus 4.. Этот принцип был вообще популярен в XIII веке: даже система схоластического университетского преподавания строилась на quaestio disputata, дискуссии по заданной проблеме. Большую часть своих произведений Аквинат написал в жанре «суммы» — диалога, состоящего из вопросов и ответов, который казался ему наиболее доступным для студентов-теологов. «Сумма теологии», например, — трактат, написанный им в Риме, Париже и Неаполе между 1265 и 1273 годом, — состоит из глав-артикулов, в заглавие которых вынесен спорный вопрос. К каждому Фома приводит несколько аргументов, дающих разные, порой противоположные ответы, а в конце сообщает контраргументы и правильное, с его точки зрения, решение.

Доказательства бытия Божия

В первой части «Суммы теологии» Аквинат обосновывает необходимость теологии как науки со своей целью, предметом и методом исследования. Предметом ее он полагает первопричину и предельную цель всего сущего, то есть Бога. Именно поэтому трактат начинается с пяти доказательств бытия Божия. Именно благодаря им в первую очередь известна «Сумма теологии», несмотря на то, что из 3 500 листов, которые занимает этот трактат, существованию Бога посвящены всего полтора.

Первое доказательство бытия Божия опирается на аристотелевское понимание движения. Фома утверждает, что «все, что движется, должно быть движимо чем-то иным»  Здесь и далее: Summa Theologiae, I, quaestio II, De Deo, an Deus sit.. Попытка представить себе ряд объектов, каждый из которых заставляет двигаться предыдущий, но и сам при этом приводим в движение следующим, уводит в бесконечность. Попытка это вообразить неизбежно должна привести нас к пониманию того, что был некий перводвигатель, «который не движим ничем, а под ним все разумеют Бога».

Второе доказательство немного напоминает первое и также опирается на Аристотеля, в этот раз — на его учение о четырех причинах. По Аристотелю, у всего сущего должна быть действующая (или порождающая) причина, то, с чего начинается существование вещи. Поскольку ничто не может произвести самое себя, должна быть некая первопричина, начало всех начал. Это и есть Бог.

Третье доказательство бытия Божия — доказательство «от необходимости и случайности». Фома поясняет, что среди сущностей есть такие, которые могут как быть, так и не быть, то есть их существование случайно. Есть и необходимые сущности. «Но все необходимое либо имеет причину своей необходимости в чем-либо еще, либо нет. Однако невозможно, чтобы необходимых , имеющих причину своей необходимости , уходил в бесконечность». Следовательно, есть некая сущность, необходимая сама по себе. Эта необходимая сущность может быть только Богом.

Четвертое доказательство «исходит из степеней , обнаруживаемых в вещах. Среди вещей обнаруживаются более и менее благие, истинные, благородные и так далее». Однако о степени благости, истинности и благородства можно судить только в сравнении с чем-то «наиболее истинным, наилучшим и благороднейшим». Этими свойствами обладает Бог.

В пятом доказательстве Аквинат вновь опирается на учение Аристотеля о причинах. Исходя из аристотелевского определения целесообразности, Фома констатирует, что все предметы бытия направлены в своем существовании к какой-то цели. При этом «они достигают цели не случайно, но намеренно». Поскольку сами предметы «лишены разумения», следовательно, «существует нечто мыслящее, которым все природные вещи направляются к цели. И таковое мы называем Богом».

Об общественном строе

Вслед за Аристотелем, развивавшим эти вопросы в «Политике», Фома Аквинский размышлял о природе и характере единоличной власти правителя. Он сопоставлял царскую власть с другими формами правления и, в соответствии с традициями христианской политической мысли, однозначно высказывался в пользу монархии. С его точки зрения, монархия — самая справедливая форма правления, безусловно превосходящая аристократию (власть лучших) и политию (власть большинства в интересах общего блага).

Самым надежным видом монархии Фома считал выборную, а не наследственную, поскольку выборность способна предотвратить превращение правителя в тирана. Теолог полагал, что некое множество людей (вероятно, он имел в виду епископов и часть светской знати, участвующих в избрании светских государей, в первую очередь императора Священной Римской империи и папы римского) должно иметь законную возможность не только наделять короля властью над собой, но и лишать его этой власти, если она начнет приобретать черты тирании. С точки зрения Фомы Аквинского, это «множество» должно иметь право лишить правителя власти, даже если оно «ранее подчинило себя ему навечно», потому что дурной правитель «выходит за пределы» своей должности, тем самым нарушая условия первоначального договора. Эта мысль Фомы Аквинского впоследствии легла в основу концепции «общественного договора», очень значимой в Новое время.

Еще один способ борьбы с тиранией, который предложил Аквинат, позволяет понять, на чьей стороне он был в конфликте между империей и папством: против бесчинств тирана, полагал он, может помочь вмешательство кого-то, стоящего выше этого правителя, — что легко могло истолковываться современниками как одобрение вмешательства папы в дела «плохих» светских правителей.

Об индульгенциях

Фома Аквинский разрешил ряд сомнений, связанных с практикой дарования (и покупки) индульгенций. Он разделял концепцию «сокровищницы церкви» — некоего «избыточного» запаса добродетелей, пополняемого Иисусом Христом, Девой Марией и святыми, из которого могут черпать остальные христиане. Этой «сокровищницей» может распоряжаться папа римский, выпуская особые, юридические по своей природе акты — индульгенции. Индульгенции действуют только потому, что святость одних членов христианского сообщества перевешивает греховность других.

О доминиканской миссии и проповедничестве

Хотя доминиканский орден был основан святым Домиником в 1214 году, еще до рождения Аквината, именно Фома сформулировал положения, ставшие обоснованием их деятельности. В «Сумме против язычников» теолог писал, что путь к спасению открыт для каждого, а роль миссионера заключается в том, чтобы дать конкретному человеку необходимое для его спасения знание. Спастись может даже дикий язычник (чья душа стремится к благу), если миссионеру удастся донести до него спасительную божественную правду. 

ЕСТЕСТВЕННАЯ ТЕОЛОГИЯ (лат. theologia naturalis) – раздел католической теологии, а также та часть неотомистской онтологии, которая рассматривает вопросы абсолютного бытия Бога и Его атрибуты. Согласно неотомизму, между верой и знанием, философией и теологией существует определенное сходство и даже частичное тождество. Частичное тождество веры и знания основывается на том, что разум способен собственными усилиями постичь некоторые истины о Боге, в первую очередь доказать Его бытие. Поскольку эти истины исходят из разума, они относятся к содержанию философского знания, поскольку они направлены к Богу – составляют естественную теологию. Т.о., естественная теология является «пограничной» дисциплиной, соединяющей философию и теологию, устанавливающей области постижения божества как посредством рационального обоснования, так и с помощью «сверхразумных» истин Откровения. Вера и знание восходят к одному общему источнику – Богу; только в мире, познаваемом человеческим разумом, Бог открывается человеку «естественным образом», в Откровении же – сверхъестественным. Естественная теология выступает в неотомизме как учение, дающее знание о Боге, в отличие от теологии Откровения, содержание которой составляют истины веры. Исходя из разума, естественная теология рассматривает Бога как Творца, как Первопричину, т.е. в Его отношении к сотворенному миру, тогда как теология Откровения основывается на Слове Божием, для нее Бог безотносителен к сотворенным Им вещам. Согласно неотомизму, «естественное» познание Бога в конечном итоге обязательно должно быть дополнено верой, ибо суждения о Боге, сделанные на основе познания сотворенного Им мира, в рамках одной только «метафизики», не подкрепленные данными Откровения, содержат в себе опасность искажения образа Бога.

Являясь составной частью неотомистской общей метафизики, предмет которой – «бытие как таковое», т.е. бытие, лишенное каких-либо конкретных характеристик, естественная теология исходит из того, что, поскольку все вещи обладают бытием, полученным от Бога, люди имеют возможность судить и о бытии Того, Кто наделил данные вещи бытием. Речь в католицизме идет о признании аналогии Бога и мира; при этом утверждается, что Бог и мир обладают не единой, но и не противоположной природой, они суть аналоги. Именно поэтому по свойствам всякого бытия можно рационально составить определенное представление и о свойствах Бога. Обоснованию бытия Бога косвенно служит вся онтология католицизма, однако естественная теология использует для этого и специальные доказательства, предложенные в свое время Фомой Аквинским: от наличия движения в мире к существованию неподвижного перводвигателя; от причинной обусловленности каждой вещи к наличию первопричины; от случайностей вещей к признанию абсолютно необходимого существа; от целесообразности в природе к существованию сверхприродного разумного существа – источника этой целесообразности. В рамках теодицеи естественная теология вместе с религиозной философией доказывают, что существование в мире зла не противоречит представлениям о Боге как абсолютном добре.

Ф.Г.Овсиенко

«Я был одним из агнцев, что идут за
Домиником на пути богатом,
Где все, кто не собьется, тут найдут.

Тот, справа, был мне пестуном и братом;
Альбертом из Колоньи он звался,
А я звался Фомою Аквинатом

Чтоб наша вязь тебе предстала вся
Внимай, венец блаженный озирая
И взор вослед моим словам неся.»

Данте Алигьери «Божественная комедия»
ФОМА АКВИНСКИЙ, СВ. (St. Tomas Aquinas) (1226-1274), теолог и философ-схоласт, учитель церкви. Родился в начале 1226 в Роккасекка, родовом замке близ Аквино. Св. Фома был сыном графа Аквинского, замок которого был расположен близ Монте Кассино, в Неаполитанском королевстве, где началось его образование. Шесть лет он провел в университете Фридриха II в Неаполе; затем вступил в доминиканский орден и отправился в Кельн, чтобы продолжить образование под руководством Альберта Великого, который был ведущим аристотеликом среди философов того времени. Проведя некоторое время в Кельне и Париже, св. Фома в 1259 году возвратился в Италию, где прошла вся его остальная жизнь, за исключением трехлетия, 1269-1272 годов. Эти три года он пробыл в Париже, где у доминиканцев на почве их приверженности аристотелеизму возникли нелады с университетскими властями; их заподозрили в еретических симпатиях к аверроистам, которые составляли в университете могущественную партию. Аверроисты, основываясь на собственном толковании Аристотеля, утверждали, что душа, поскольку она является индивидуальной, не обладает бессмертием; бессмертие принадлежит одному лишь разуму, который безличен и един в различных разумных существах. Когда аверроистов привлекли к ответственности, указав, что подобная доктрина противоречит католическому вероучению, они прибегли к уловке в виде «двойственной истины»: в философии, дескать, существует одна истина, основанная на разуме, а в теологии — другая, основанная на откровении. Все это навлекло на Аристотеля дурную славу, и задачей св. Фомы в Париже как раз и было исправить то зло, которое причинила излишне тесная приверженность арабским доктринам. С этой задачей он справился с замечательным успехом.

В отличие от своих предшественников Фома Аквинский обладал действительно полным знанием сочинений Аристотеля. Друг Аквинского Уильям Мербскс, снабдил его переводами с греческого языка, а сам он писал комментарии. До эпохи Аквинского представления людей об Аристотеле были затемнены неоплатонистскими наслоениями. Он же следовал подлинному Аристотелю, а к платонизму, даже в том его виде, в каком он предстает в учении св.Августина, относился с антипатией. Аквинскому удалось убедить представителей церкви в том, что систему Аристотеля следовало предпочесть сложившейся системе христианской философии и что мусульманские и христианские аверроисты дали неверное истолкование Аристотеля. Эта тенденция сохранена и поныне, Аристотель признан как некий источник, начинатель научной мысли в христианском мире, однако это сужает наше представление о развитии науки и научной мысли в целом: «(…) я бы сказал, что воззрения Аристотеля по большинству проблем логики и философии не были окончательными и, как показало дальнейшее развитие философии, были в значительной мере ошибочными; но придерживаться этого мнения также запрещено всем католическим философам и преподавателям философии»
Воспитывался у бенедиктинцев в монастыре Монте-Кассино, а позднее изучал свободные науки в Неаполитанском университете. После вступления в доминиканский орден был отправлен в Париж и Кёльн для прохождения новициата и изучения теологии; в этот период его наставником был Альберт Великий. В 1252 возвратился в доминиканский монастырь св. Иакова в Париже, а четыре года спустя был назначен на одно из закрепленных за доминиканцами мест преподавателя теологии в Парижском университете. В период с 1254-1256 составил комментарий к Четырем книгам сентенций Петра Ломбардского и сочинил небольшой трактат О сущем и сущности (De ente et essentia). К парижскому периоду относится также его неоконченный комментарий к знаменитому трактату Боэция О Троице (De Trinitate). Эта небольшая работа содержит классическое изложение учения Фомы о классификации, взаимоотношении и методологии наук того времени. Кроме того, тогда же им было написано сочинение Об истине (De veritate), суммирующее итоги первого из проведенных им в качестве преподавателя теологии цикла диспутов.

Фома возвратился в Италию летом 1259 и на протяжении следующих девяти лет жил в Ананьи, Орвието, Риме и Витербо. Большую часть этого времени он провел в должности советника по богословским вопросам и «чтеца» при папской курии.
«Во всех католических учебных заведениях, в которых введено преподавание философии, систему св. Фомы предписано преподавать как единственно истинную философию; это стало обязательным со времени рескрипта, изданного Львом XIII в 1879 году». В результате этого философия св. Фомы не только представляет исторический интерес, но и является действенной силой, как философские учения Платона, Аристотеля, Канта и Гегеля. В большинстве вопросов св. Фома точно следует Аристотелю, в глазах католиков Стагирит является авторитетом, чуть ли не равным одному из отцов церкви; критика Аристотеля в вопросах чистой философии стала считаться едва ли не богохульством.
В Орвието Фома встретился с Гильомом Мёрбике, также доминиканцем, и эта встреча подвигла Гильома на переводы с греческого подлинника сочинений Аристотеля, а самого Фому — к созданию ряда комментариев, в которых Фома старался разъяснить наиболее существенные моменты аристотелевской философии. В этот период он написал свою философскую «сумму» — Сумму против язычников (Summa contra gentiles), которая, согласно первоначальному замыслу, должна была стать теоретическим руководством для доминиканских миссионеров. Тогда же он начал писать свое самое зрелое и самое знаменитое сочинение — теологическую «сумму» — Сумму теологии (Summa theologiae), которая так и осталась незавершенной (после 6 декабря 1273 Фома уже не имел возможности писать). В этом монументальном синтезе христианской мысли Фома осуществил свое намерение «кратко и ясно изложить то, что относится к священному учению… для наставления начинающих», тщательно рассмотрев вопросы, касающиеся «Бога, пути разумных существ к Богу и Христа, который, по Своему Человечеству, есть наш путь к Богу». К этому же периоду относится и написанное в жанре quaestiones disputatae (спорных вопросов) сочинение О могуществе Бога (De potentia Dei).

В конце 1268 Фома был вызван в Париж для участия в полемике против новейшей формы аристотелизма — латинского аверроизма. К 1272 относится написанный в резкой полемической форме трактат «О единстве интеллекта против аверроистов» (De unitate intellectus contra Averroistas). В том же году его отозвали в Италию для учреждения новой школы доминиканцев в Неаполе. Здесь он работал над компендием теологии, оставшимся незавершенным. Фома скончался 7 марта 1274 в цистерцианском монастыре в Фоссанова по пути в Лион, куда он был приглашен папой Григорием X в качестве консультанта Лионского собора. 11 апреля 1567 он был провозглашен учителем церкви. День памяти святого в Западной церкви 28 января.

Философия. Фома понимает божественные творения (effecti) как обладающие наличным бытием индивидуальные сущности (субстанции), обозначаемые специальным термином supposita («подлежащие»). Об акте существования допустимо говорить лишь применительно к тому, что обладает существованием, т. е. наличествует в своем собственном существовании.

Таким образом, существованием (бытием) обладают только субстанции со своими акцидентальными свойствами (акциденциями), принадлежащими им, и своими действованиями (operationes). То, что осуществляет акт существования (бытия) в некоторой сущности (essentia), есть субъект (subjectum), или субстанция этой сущности. Сущность — это то, чтó есть та или иная вещь; «подлежащее», или suppositum, — это то, что существует и действует: «действованием обладает suppositum и индивидуальное. Поэтому действование… предполагает субъект, который действует» (Sum. Theol. III, 7, 13). Выражение «то, что существует» (и действует) приложимо лишь к субстанции, или «подлежащему».

В сложных субстанциях «подлежащим» является сама эта субстанция (например, в человеке suppositum — это весь человек), так как понятие части несовместимо с понятием «подлежащего». «Поэтому рука или нога не может называться подлежащим (hypostasis)… — равно как и душа, поскольку она есть лишь часть человеческого существа» (Sum. Theol. I, 75, 4). Таким образом, познающий человек представляет собою сложную (составную) субстанцию, и, если соблюдать терминологическую строгость, не следует говорить, что «знают» чувства или «знает» интеллект, так как знанием обладает человек, использующий обе эти способности. Человеческая душа соединена с телом прежде всего для того, чтобы человек обладал сущностной полнотой. Но человек, выступающий в качестве субъекта познания, нуждается также и в теле, чтобы достигать знания при посредстве своих органов чувств. Человеческий индивид общается с внешним миром прежде всего посредством органов чувств, которые воспринимают реальность, внешнюю по отношению к человеку. А поскольку человеческая душа одушевляет тело, она пребывает на том же уровне, что и внешние материальные формы, и может вступать в общение с ними. Эти материальные объекты оказывают влияние на сложную субстанцию. Посредством чувств человек получает «материю» (содержание) интеллекта, который воздействует на эту материю, чтобы в акте абстрагирования выработать свои «понятия». Абстрактные понятия извлекаются из чувственных данных умом и служат человеку тем средством, с помощью которого познающий субъект постигает сущность вещей («чтó есть та или иная вещь»). Благодаря понятиям «человеческий интеллект, хотя он и не обладает знанием индивидуальных субстанций как таковых, обладает правильным знанием вещей, так как он познает их через их сущности» (De veritate II, 4). Философия пытается постигнуть те характеристики сущностей вещей, которые лежат за пределами чисто чувственного восприятия. Интеллект своей собственной силой извлекает из чувственного опыта эти сущности.

Это действие интеллекта Аристотель называл «простым созерцанием неделимых сущностей», или «простым восприятием» (т.е. актом интеллектуальной интуиции, направленной на постижение отвлеченных принципов и начал). Для Фомы же процесс познания завершается лишь в акте суждения, которое связывает сущности с существованием, т.е. с миром субстанций («подлежащих»).

Основная функция суждения — это утверждение существования (бытия). Первый акт, акт «простого постижения», подчинен второму акту, акту суждения, в котором завершается познание. Истина принадлежит к компетенции суждения и связана прежде всего с актом существования, а не с сущностью; иными словами, «истина следует за существованием вещи» (De veritate I, 1).

Для Фомы подлинным объектом интеллектуального познания выступает бытие, однако интеллект по-разному подходит к этому объекту в актах простого восприятия и суждения. В первом случае интеллект постигает выражение бытия в его умопостигаемом основании, сущности, во втором — в самом акте бытия, т.е. в существовании. Существование каждой субстанции связано с нею более тесно, чем ее умопостигаемость. Существование есть конечный акт самого бытия и в силу этого — конечный акт «бытия умопостигаемым»: «первое, что постигается интеллектом, — это бытие, так как все познаваемо лишь постольку, поскольку оно действительно существует (est in actu)» (Sum. Theol. I, 5,2). Для того чтобы постигнуть реальность во всей ее полноте и целостности, мы должны прежде всего постигнуть бытие как совпадение сущности и существования.

В рамках нашего опыта нет никакого реального бытия, которое не было бы актуально существующей сущностью и сущим, постигаемым через его сущность. Так что все сущее характеризуется определенным соотношением между тем, что есть, и актом, в котором оно существует. Различиями в отношении к акту существования обусловлена градация, присущая самому понятию бытия, которое оказывается множественным: в актах предикации все тождеименные (тавтологические) имена сводятся к одному, первому нетождеименному (аналогическому) имени, которое есть «бытие (ens)» (Sum. Theol. I, 13, 5). Исходя из того, что акт существования ограничен сущностью, которая отлична от него, мы вынуждены сделать вывод о реальности некой причины, которая сама по себе есть свой собственный акт существования: «все вещи, различающиеся между собою по степени причастности бытию, делающей их более или менее совершенными, имеют своей причиной единое первое бытие (causare ab uno primo ente), которое обладает бытием в наиболее совершенной степени… из того, что всякая вещь есть бытие (ens) по причастности, вытекает, что она причинно обусловлена. Следовательно, такого рода бытие (ens) не может быть (esse) без того, чтобы быть причинно обусловленным… Но поскольку причинная обусловленность не соответствует смыслу понятия простого бытия, то, стало быть, существует бытие (ens), которое причинно не обусловлено» (Sum. Theol. I, 44, 1). Всякая тварная сущность реально отделена от акта своего существования, как потенция реально отделена от акта, в котором она актуализуется, ведь если бы это было ее собственное существование, то это было бы само Бытие, а не тварное бытие.

Согласно Фоме, единственное возможное объяснение наличия подобных тварных субстанций заключается в том, что их существование было даровано им по свободному волеизъявлению, «Тем, Который есть», т. е. чистым Бытием, или Бытием как таковым. Именно эта идея творения резко отделяет христианскую философскую традицию от языческой (греческой), так как в классической греческой философии космос мыслился несотворенным и вечным. Наивысшую степень актуальности выражает «чистый акт бытия (существования)», принципиальное отличие которого от всех прочих актуализаций бытия составляет его «чистота», или «абсолютность». За первым бытием, в порядке иерархического убывания, следуют субстанции, различающиеся между собою в отношении своего актуального существования в силу того, что они суть «экзистенции» тех или иных конкретных субстанций, в различной степени причастные бытию. Первое действие Творца — это самый акт бытия, а все последующие творения предполагают этот акт и основаны на нем. Творец сообщает свое бытие творениям посредством уподобляющего приобщения. Будучи милосердным и премудрым, Создатель наделяет создания, которые Он вызывает к существованию, всем, что потребно для осуществления их сущностей, и всем, что необходимо для того, чтобы они исполнили свое предназначение. Акт бытия переходит в активность тварных существ точно так же, как высшее Благо активизирует и привлекает к себе всю совокупность творений, составляющих универсум. Благо диффузивно и коммуникативно по своей сущности (bonum est diffusivum seu communicativum sui esse), т. е. оно, в силу своей сущности, распространяет свое влияние и делает другое причастным себе, поэтому оно есть одновременно и цель (causa finalis), которой подчинено все сущее, и «содетельная» причина (causa efficiens). Эта способность или сущностное свойство блага сообщать себя другому подразумевается самим понятием блага. Именно в силу своей абсолютной благости Бог сообщил свою благость творениям таким образом, что одна тварная субстанция может сообщать другой то, что она получила (Cont. gent. III, 69).

В 13 в. теологи, развивавшие августиновскую традицию, были склонны недооценивать или преуменьшать величие творения и естественного порядка вещей, чтобы тем самым лишь подчеркнуть славу Творца. По-видимому, они опасались, что, если они припишут производящую силу тварным причинам, творения окажутся слишком независимыми от Творца и недосягаемыми для Божественного всемогущества. Для Фомы же, наоборот, преуменьшение совершенства творения означало преуменьшение совершенства Божественного могущества. Кроме того, такая позиция, с его точки зрения, вступала в противоречие с понятием Божественной премудрости, так как бессмысленно было бы творить бессильные и бездействующие причины. «Это унижает порядок мироздания, сплоченный упорядоченностью и причинными связями, тогда как в действительности Первая Причина, от избытка своей собственной благости, сообщает другим вещам не только возможность быть, но и возможность быть причинами» (De veritate XI, 1).

Если рассматривать эти утверждения с исторической точки зрения, мы увидим, что они были сформулированы и заострены в ходе ожесточенной полемики. Для самого Фомы они были глубоко укоренены в его метафизике бытия. Благость совпадает с бытием, и поэтому самому бытию присуще распространяться и выходить за свои пределы, чтобы сообщить другому свое собственное совершенство.

Уже в ранних сочинениях Фома обращает внимание на нелепость допущения, будто Бог сотворил человека лишенным способности постигать естественные истины без особой божественной помощи (в августинизме — «иллюминации», просвещающего озарения). В противовес Авиценне и «иллюминационистам»-августинианцам Фома утверждал, что человек постигает то, чего он не знает, светом своего собственного интеллекта и интуитивно постигнутых им принципов, начальных и наиболее общих понятий, которые служат «орудиями» для интеллекта, подобно инструментам, которыми пользуется строитель. Достоверность знания обеспечивается достоверностью знания первых принципов. Умозаключения же признаются истинными, если они сводимы к этим принципам.

В этом смысле «философия основана на истинах, выявляемых светом естественного разума. Вместе с тем Бог наделяет нашу природу своими сверхъестественными дарами (дарами благодати), но делает это таким образом, что эти дары не разрушают природу, а приводят ее к совершенству. Поэтому свет веры не затмевает врожденного нам естественного света разума. А стало быть, истины философии не могут противоречить истинам веры. В противном случае либо те, либо другие были бы ложны, а поскольку Бог есть творец и нашей природы, и нашей веры, то он был бы и творцом лжи в нас, а это невозможно» (De Trinitate II, 3).

Вера не противоречит разуму, но есть один из видов познания. Она всецело основана на божественном Откровении, чем и обусловлена ее непогрешимая достоверность. Акт вероизъявления — это акт приятия богооткровенной истины на том основании, что она возвещена Богом. Такое согласие со стороны человека, обладающего верой, непоколебимо, однако ему предшествует акт выбора, который осуществляется свободной волей, побуждаемой к этому благодатью. С другой стороны, то, что постигается интеллектуальной интуицией, — например, начальные принципы познания, — обладает естественной убедительностью, и познающий человек не выбирает, соглашаться ли ему с ними или не соглашаться. Поэтому знание (философское и научное) и вера должны различаться между собою и по субъекту, и по объекту. Очевидно, что Фома ставит веру выше разума: он никогда не упускает случая подчеркнуть трансцендентную природу и несравненную высоту слова Божьего. Однако этим он вовсе не принижает разум. И хотя сверхъестественное он ставит неизмеримо выше естественного, это не означает, что он принижает естественное. Согласно Фоме, существует лишь один правильный метод познания, подразумевающий рассмотрение философских проблем с точки зрения философии, а теологических — с точки зрения теологии. Может показаться, что этот метод заключает в себе противоречие, однако для Фомы и вера и философия срастаются в органическое целое, так как и то и другое проистекает из одного и того же божественного источника.

Учение Фомы явилось попыткой обновить христианскую мысль в свете метафизики и теологии, систематизированной на основе принципов аристотелизма. Вместе с тем Фома переосмыслил аристотелевское учение, исправив в нем то, что считал необходимым. Быть может, самым существенным вкладом Фомы в развитие аристотелизма явилось то, что он распространил аристотелевское учение об акте и потенции на отношения между сущностью и актом существования, в котором актуализируется сущность. Фома утверждал, что вовсе не на Аристотеля, а на христианское откровение опирается учение о том, что акт бытия есть «акт всякого акта и совершенство всякого совершенства» (De potentia Dei VII, 2), глубочайшее основание реальности и наивысший атрибут божественности: «Аз есмь сущий» (или: «Я есть Тот, Кто есть», см. Исх 3:13-14). Он считал, что именно акт бытия составляет основу и определяет природу умопостигаемого порядка реальности. Конечно, влияние философии Аристотеля на Фому не следует недооценивать. Достаточно обратиться к чтению богословских сочинений Фомы, чтобы убедиться в том, как высоко он ставит труды этого философа. Вместе с тем именно в комментариях Фомы к Аристотелю мы читаем, что «изучение философии служит не для того, чтобы узнать, что думали люди, а для того, чтобы постигнуть истину» (De coelo I, 22).

Сам Фома всегда стремился самым тщательным образом рассмотреть все возражения, выдвигаемые философами, «так как никто не может вынести суждение по какому-либо поводу, не выслушав доводов обеих сторон, так что тот, кто прислушивается к философии, вправе с большим основанием вынести окончательное суждение, коль скоро он прислушивается к аргументам обеих сторон» (In Metaph. III). Ни в коем случае не ставя под сомнение авторитет Августина, Фома спорил с его последователями, убеждая их в необходимости отказаться от платонизма. Чтобы сделать учение Аристотеля приемлемым для Церкви, Фома комментировал его сочинения, переосмысливая многие моменты его учения.

У Аквината были замечательные комментаторы, например Каетан (1470-1534) или Иоанн св. Фомы (1589-1644), однако только в 20 в., с появлением исследований таких ученых, как Э.Жильсон, Ж.Маритен и Р.Хатчинс, удалось уловить самый дух его философии во всей его оригинальности и жизненной мощи.
Труды Фомы Аквинского, непосредственно связанные с кругом базовых тем астрологии:
Фома Аквинский. О смешении элементов
Фома Аквинский. О сущем и сущности

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *