Александр торик книги

Читать онлайн «Флавиан» автора Торик Протоиерей Александр — RuLit — Страница 1

Александр Торик

Флавиан

Пастырям добрым,

души свои полагающим за «овцы»,

с любовью посвящается

ГЛАВА 1. ВСТРЕЧА

Из размышлений — взять ли понравившиеся дорогие немецкие туфли или ограничиться, тоже неплохими, но подешевле — итальянскими, меня вывел, показавшийся знакомым, вежливый голос — «простите Христа ради, а ботиночков «прощай молодость» сорок шестого размера у вас нету?»

Обернувшись я увидел слоноподобного, не попа даже, а целого «попищу» в длинной черной одежде, перехваченной широким, особенным каким-то, потёртым кожаным поясом, поверх которой была надета не сходящаяся на необъятном пузе и потому расстёгнутая застиранная джинсовая куртка.

Бархатная островерхая, бывшая когда-то чёрной, затёртая шапочка венчала заросшую полуседыми кудрями крупную голову. Лицо, обрамлённое редкой, почти совсем седой бородой, было одутловатым, с набухшими мешками под улыбающимися, на удивление умными глазами. И эти глаза с нескрываемым интересом, притом абсолютно беззастенчиво разглядывали моё сорокапятилетнее, потрёпанное житейскими бурями, но вполне ещё мужественное чисто выбритое лицо.

— И ты, Алёша, не помолодел, как вижу. Не узнаёшь?

— Господи помилуй! Андрюха? Ты?

— Не Андрюха, а батюшка отец Флавиан! — возмущённо сверкнула глазами, неизвестно откуда вынырнувшая маленькая шустрая старушка тоже в чёрном, монашеском, наверное, одеянии. Взгляд её был недоверчив и строг.

— Он самый, бывший Андрюха, теперь вот, видишь, иеромонах и настоятель сельского прихода в Т-ской области, четыреста вёрст от первопрестольной.

Поражённый, я вглядывался в загорелое одутловатое лицо, постепенно угадывая в нём всё больше знакомых черт, позволявших опознать в их владельце стройного красавца Андрюху, туриста-гитариста, кумира всех факультетских девчонок и любимца большинства преподавателей, ценивших в нём, столь редкие у студентов, аккуратность и обязательность а также быстрый живой ум. Какую карьеру тогда пророчили ему многие, какие престижные невесты мечтали «окольцевать» его! И чтоже — расплывшийся потрёпанный сельский поп, ищущий «прощай молодость» через двадцать лет после получения «красного» диплома с отличием!

— Господи помилуй! — повторил я столь неожиданное для меня словосочетание.

— Да помилует, раз просишь, помилует, не сомневайся — рассмеялся Андрюха-Флавиан — сам-то ты как?

— Да как, как все, нормально, то есть прилично, ну, в общем, всяко конечно бывает, а так… да паршиво как-то, если честно. То есть, работа есть, не по образованию, конечно, в коммерции, но зато при деньгах, нет, не крутых, не подумай, но пару недель в году в Испании отдыхаю, квартирку-двушку в Крылатском купил, а с женой уж третий год как разбежались, хорошо что детей не было, нет, то есть не то хорошо что у нас их не было, а то, что при разводе никто не пострадал.

— Как никто? А вы-то сами? У вас же с Иринкой такая любовь была, чуть не с первого курса?

— Со второго, на первом я за Женькой бегал, она сейчас многодетная мать, кстати, в церковь ходит, её там Ирина ещё за год до развода два раза встречала.

— А сама Иринка-то, что в храме делала?

— Да кто её знает, мы в то время уже и жили, — каждый сам по себе — она дисертацию писала, я на джип зарабатывал.

— И как, заработал?

— Заработал… через три недели угнали, до сих пор ищут. Сейчас на «Ниве» езжу, так спокойней.

— Ну, брат Алексей, любит тебя Господь — вновь засмеялся Флавиан-Андрюха — не даёт до конца погибнуть, лишнее забирает!

— Лишнее не лишнее, а тридцать «штук зелёных» — ку-ку.

— Ого! — посерьёзнел мой бывший однокурсник — тридцать тысяч! Это ж наших детдомовцев года три кормить можно по госрасценкам!

— Каких детдомовцев? — не понял я.

— Да наших подшефных, из Т-ского детдома, туда мои прихожанки помогать ходят. Своего персонала там почти нет, зарплата — копейки, да и выдают «через пень-колода», никто туда работать не идёт. Все норовят правдами и неправдами устроиться на новый пивзавод к «хозяину», там хоть и порядки как в концлагере, зато платят неплохо и без задержек. Зато нам — православным поле деятельности обширнейшее: деток надо и помыть и покормить и приласкать и книжку почитать и помочь уроки сделать. Да наши ещё и вещи для них собирают, книжки там, игрушки, деньги, если кто пожертвует или продукты. Директор на наших «тёток» прямо молится. А потому и разрешает с детьми Закон Божий учить, батюшку, то есть меня, к ним приглашать, водить детей в храм на службу и к Причастию. Ко мне в храм ехать не ближний свет, да и дороги — «фронтовые», так что причащать их в городскую церковь водят, к отцу Василию. А он жалостливый, после службы детей всегда чаем поит с печеньками там, конфетками. Они его сильно любят за доброту. А детей Сам Господь любит, того кто им благотворит Он Своей милостью не оставит.

— Не знаю. Кого, может, и не оставит. А мне вот не дал твой Господь детей, а твоим детдомовцам родителей, ну и где ж тут Его милость?

— Лёш, а если честно, ты сам-то детей хотел иметь?

— Если честно — сперва не хотел, сам понимаешь — денег нет, квартиры нет, Ирка — аспирант, я — «молодой специалист». Да потом и в поход хотелось, и на «юга», и по театрам, ну, какие уж тут дети! Ирка, после четвёртого аборта, когда в пятый раз «залетела», решилась было рожать, да тут тёща наконец-то свои шесть соток получила, восемь лет ждала, участок нам подарила — надо было что-нибудь построить, ну мы опять решили подождать с детьми. А после, уж видно, твой Бог не давал. Да и разбежались вскоре.

— Что уж на Бога клеветать, Лексей, Он вам пять раз детей давал, вы же сами их всех поубивали. А потом перестал и предлагать, потому может, чтоб вашими детьми наш детдом не пополнять.

— Ты уж скажешь, Андрей — поубивали, прямо мы с Иркой монстры какие-то. Да сейчас все аборты делают — не в каменном же веке живём!

— Не все. Та же Женька — многодетная, причём рожать начала сразу после института, тоже ведь со своим Генкой «молодыми специалистами» были, хлебнули бедности, конечно, зато сейчас четыре дочки — красавицы, да наледник — боец восьмилетний, родители не нарадуются. И кстати, ни одного аборта Женя не делала, я знаю. А ты говоришь — каменный век! Да в древности-то люди как раз каждого ребёнка ценили, за Божий дар почитали. Бездетность как Божие проклятие воспринимали. Это сейчас — «безопасный секс», «планирование семьи» и прочая требуха словесная, а за ней, как за фиговым листком, лишь желание грешить безнаказанно.

— Всё вам попам — грех, куда ни плюнь, чтож теперь не жить что ли?

— Да нет, живи, пожалуйста, живи и радуйся, только себя да других не калечь. Этому, собственно, Церковь и учит.

— Интересно с тобой говорить, Андрюша, на всё у тебя ответ есть.

— Не Андрюша, а отец Флавиан! — вновь возмущённо вспыхнула старушка-монашка.

— Мать, не шуми, — успокоил её Андрей-Флавиан, — пусть зовёт как ему привычней. Алёш! Ты на неё не обижайся. Она «ворчунья» страшная, но всё по любви, от полноты сердца.

— Да нет, я не обижаюсь. Прости, не привыкну ещё — ряса, приход, детдом, отец Флавиан. Как из другого мира.

— Да, собственно из другого и есть, ну об этом потом, если Бог даст. Алёш, извини, мне ехать пора, я на своём «козле» до дому и так лишь ночью доеду, а мне ещё в два места заскочить. Вот тебе «из этого мира» — визитка моя, тут адрес, телефон, к сожа-лению только мобильный — место у нас глухое — не телефонизировано. Ты может в гости когда надумаешь, у нас рыбалка — я помню ты любил — знатная. Баньку деревенскую тебе организую, мне нельзя теперь — сердце. Ну и мало ли, может жизнь так прижмёт, что потянет кому душу излить, так это моя профессия — души-то. В общем, будь здоров, думаю — увидимся.

— Счастливо Анд… отец Флавиан! Ой, подожди! Возьми вот для детдомовцев твоих сотку «баксиков», купи им чего-нибудь за моё здоровье.

— Спаси тя Господь, Алёша! Будем за тебя молиться с детьми.

— Да ладно! Счастливо!

И, глядя как мой бывший однокурсник уносил свои, прикрытые потрёпанной рясой, многие килограммы, опираясь на палочку и слегка прихрамывая, сопровождаемый, что-то ему взволнованно говорящей, чёрной старушонкой, я в третий раз за час произнёс новые для меня слова:

Пастырский путь

С 1984 года начался путь служения Господу в храме Покрова Пресвятой Богородицы в деревне Алексино, что в Московской области. Здесь прошли первые пять лет служения: сначала алтарником, через год регентом, ещё через несколько лет — диаконом.

В 1989 году Александр был переведён в Коломну. Здесь он нёс дьяконское служение в женском Ново-Голутвинском монастыре. Далее было служение в Ногинском Богоявленском храме.

Летом 1991 года Александр Торик принял хиротонию священства и стал настоятелем, в этот раз в деревне Новосергиево (Ногинский район). Местом служения была церковь преподобного игумена Сергия Радонежского. В 1996 году выступил инициатором создания гарнизонного храма, где по совместительству был настоятелем. Этот год ознаменовался первым литературным трудом — брошюрой «Воцерковление».

1997 год принёс болезнь. Отец Александр перенёс операцию по удалению раковой опухоли. Божьей милостью он остался жив, однако здоровье заметно пошатнулось.

В 2001 году настоятель получил награду Православной церкви — сан протоиерея. В следующем году он был введён в штат священнослужителей одного из храмов города Одинцово. Однако послужить там долго не удалось. В связи с ухудшением здоровья протоиерей оставил служение. С 2004 года он занимается писательской деятельностью.

«Флавиан»

Идея создания повести-притчи возникла давно. Хотелось написать увлекательную и вместе с тем полезную книгу. Ведь известно, что то, что неинтересно, не привлекает читателей. Так появился «Флавиан», который, ворвавшись в книжный мир, обрёл невиданную популярность. Ярким показателем этого является тот факт, что тираж буквально «разметают».

Однако в одну книгу вместить свой двадцатилетний опыт служения не получилось, благодаря этому появились продолжения притчи «Флавиан».

Книга понравилась читателям как воцерковленным, так и тем, кто ещё не встал на этот путь. Непринуждённый стиль, просто повествующий об обычных людях и таких же обычных чудесах. Слова из Писания и Апостолов, звучащие из уст героев повести, вливаются в душу читателя.

Кроме восторженных откликов, есть и противоположные, упрекающие в книгу в обилии чудес. На что автор, много раз посещавший Афон, отвечает словами афонского монаха, который говорит, что чудеса — это не такая уж редкость в жизни. И в этом правда! А вот в том, что люди просто перестали их замечать, кроется большая проблема.

У читателей возникает также и немало вопросов. Особенно всех волнует реальность отца Флавиана. Есть ли такой священник? Или это вымышленный, так называемый собирательный образ? О своём главном персонаже автор говорит с любовью, поскольку в основе образа Флавиана лежит совершенно реальный человек — отец Василий Гладышевский. Он был настоятелем храма в селе Алексино Московской области, где нёс своё первое служение Александр Торик. Неординарность отца Василия была в его любви к людям, в его жертвенной самоотдаче каждому, кто к нему приходил. Обо всем этом в лёгкой и привлекательной форме нам поведал Александр Торик. Отзывы об этой книге лишь подчёркивают необходимость создания такой литературы.

О духовной ответственности писателя

Александр Торик сегодня известен не только православным, но и людям далеко не религиозным. О нём пишут статьи, снимают телепередачи, его книги кто-то хвалит, а кто-то укоряет в отсутствии неких особых литературных качеств. Не обращая внимания на всю эту мирскую суету, он продолжает делать дело, доверенное ему Господом — пользуясь художественным словом, вести людей к Богу. Здесь протоиерей Александр Торик напоминает людям о той духовной ответственности, которую несёт перед Богом автор того или иного произведения искусства.

Ведь именно автор, как носитель некоего духа, должен помнить о том, что всякий, кто соприкасается с произведением, ощущает этот дух. И очень важно то, что несёт в себе произведение.

Здесь приходит на ум басня Ивана Крылова о сочинителе и разбойнике, в которой поднимается эта проблема ответственности за свои слова. Иван Андреевич очень точно подчёркивает силу действия слов сочинителя. Александр Торик целью искусства видит соединение с Богом, спасение души и, наконец, обретение счастья.

znamenie_dom

Беседу вела Светлана Гончарова

Мы беседуем сегодня со священником Романом Ториком о молитве, этой важнейшей составляющей жизни каждого христианина.

— Отец Роман, святитель Игнатий Брянчанинов сказал о молитве, что она «есть мать добродетелей и дверь ко всем духовным дарам». Как это следует понимать – «дверь к духовным дарам»? Для чего нужна человеку молитва, что такое она в его жизни?

— Молитва – это прежде всего беседа с Богом, богообщение. Первый человек был создан для того, чтобы жить, населять землю и пребывать в постоянном богообщении. К сожалению, вследствие грехопадения такую возможность постоянного – легкого, прямого общения с Богом человек утратил. Тем не менее, у нас осталась молитва, которая должна сопровождать человека на всех его путях, в течение всей его жизни. Если цель человеческой жизни – приближение к Богу, то молитва – это одно из средств, с помощью которого человек приближается к Богу. Существует два вида молитвы – это славословие, хвала, благодарение Господа, и второе – это прошение, просьба здесь, на земле, устроить нашу жизнь.

— О чем следует в первую очередь молиться человеку?

— Если мы заглянем в молитвослов, а их сейчас издается великое множество, то увидим, как много существует молитв на разную потребу. В прежние времена человек предварял молитвой всякое дело, она сопровождала его всю жизнь, от самого рождения до смерти. Если мы откроем требник, то там мы найдем еще больше молитв – на освящение всякой вещи, колодца, жилища, машины. Оружие, с которым воин шел защищать родную страну, также освящалось. Начало любого дело, будь то весенний сев или уборка урожая, замешивание теста для хлеба или строительство, учеба, воспитание детей, принятие пищи, путешествие – все это должно начинаться с молитвы, с просьбы Господа благословить всякое доброе дело. В утренних молитвах мы испрашиваем помощи Божией на грядущий день, вечером благодарим его за то, что сподобил благополучно его прожить и просим благословения на приближающуюся ночь, которая должна дать нам силы для следующего дня… Христианин, готовясь отойти ко сну, всегда памятует о том, что он может и не проснуться утром – сколько мы знаем таких случаев, когда люди умирали во сне. Поэтому в своде вечерних молитв есть и такая: «Владыко, Человеколюбче, неужели мне одр сей гроб будет, или еще окаянную душу мою просветиши днем…»

— Некоторые люди не понимают, зачем такое обилие самых разнообразных молитв, ведь в Евангелии сказано, что Господь Иисус Христос упрекает фарисеев за многоглаголание. К тому же он диктует своим ученикам молитву «Отче наш», как образец того, как следует молиться…

— Надо принимать во внимание то время, когда Господь дал людям эту молитву. Иисус Христос пришел на землю, когда людьми во многом была утрачена духовная составляющая богообщения, на первое место вышли внешние проявления религиозности, лишенные духовного смысла, лицемерие, напыщенность, многословие. В этом и упрекает Господь фарисеев. И чтобы предостеречь людей от безблагодатного многоглаголания, он дает, как образец, молитву «Отче наш».

Но Церковь – это живой организм, она развивается, накапливает опыт. За две тысячи лет ее существования сложилось святоотеческое предание – это устав богослужений, книги и, конечно же, молитвы. Обратите внимание на утренние и вечерние молитвы в своем молитвослове. Над ними – имена авторов: Иоанн Златоуст, Василий Великий. Находясь в постоянном богообщении, эти величайшие богословы сложили в сердце своем замечательные молитвословия, которые дошли до нашего времени. И слова эти не потускнели за тысячелетия, не потеряли своей актуальности, значимости. Времена меняются, развивается технический прогресс, но душа человеческая по своей природе остается той же, что в начале творения. Она взывает к Богу о том же, что и тысячу лет назад. Вчитайтесь в слова молитв – разве могли бы мы сказать лучше, проникновеннее?

— Если молитва – это разговор с Богом, то что может быть важнее для человека, а значит, и приятнее. Почему же так трудно ему молиться? Мы можем часами болтать о пустяках, читать, смотреть телевизор, но 15-20 минут молитв утренних, а особенно вечерних, кажутся порой непомерно тяжелыми…

— Есть такая присказка: «Три вещи самые трудные для человека: отдавать долги, ухаживать за престарелыми родителями и молиться». Некоторые люди признаются, что до того, как сами стали воцерковляться, молиться, считали труд священника какой-то безделицей: ну, что там такого особенно делает батюшка – подумаешь, молится! А когда сами попробовали молиться, то поняли, что легче сделать какую-то тяжелую работу, чем полчаса постоять на молитве.

Молитва — это очень серьезный труд, и жизненно необходимый труд. А то, что он дается человеку так нелегко, идет опять же от его поврежденной грехом природы. С той самой поры, когда отпали вследствие греха от Бога наши прародители, человек гораздо более легко склоняется к плохому, чем к хорошему. Легче промотать деньги по пустякам, чем сотворить милостыню, легче проболтать по телефону целый час, чем встать перед иконами с молитвословом, легче осудить, чем пожалеть…

— Батюшка, иногда бывает такое ощущение, что ты молишься, а Господь тебя не слышит…

— Помните слова апостола Павла, который говорит, что все нам возможно, все позволительно, но не все полезно, не все назидает. Господь видит наше с вами сердце, Он слышит все, что мы произнесли вслух, и все, что мы сказали про себя, он читает все наши мысли и знает все наши произволения. Почему мы не всегда получаем ответ на молитву или не так скоро получаем просимое и даже, случается, не получаем вовсе? Надо всегда помнить, в каких взаимоотношениях находятся люди с Богом. Он – отец, мы – дети. Всегда ли в семье родители дают то, что требует их чадо? Нет, они дадут ему только то, что ему будет полезно, и никогда не дадут того, что пойдет ему во вред. Так и Господь. Он видит наше устроение, знает нас лучше, чем мы сами себя знаем. И он попускает все в этой жизни только для нашей же пользы. Мы не всегда сразу можем уразуметь волю Господню, но всегда должны помнить, что все Он делает для нашего блага. Иногда Он испытывает нас, побуждая к большим молитвенным трудам. Надо только не отчаиваться и продолжать молиться. Ни одна молитва у Господа не пропадает.

— Почему так получается, что чаще всего человек обращается к молитве в какой-то скорби, в неудачах, в болезнях и гораздо реже он молится от радости?

— Есть очень много людей, для которых молитва стала насущной необходимостью, они не мыслят без нее жизни, она всегда у них в сердце. И к этому мы все должны стремиться. Но, к сожалению, для многих, опять же по греховной, падшей человеческой природе, по склонности скорее ко греху, чем к добродетели, земные тленные радости часто вытесняют из души истинную духовную радость, которую человек мог бы получать, общаясь с Богом в молитве. Вот и получается, что когда у нас все хорошо, мы о Боге забываем, а как начинаются какие-то нестроения, скорби, стеснения, тогда мы вспоминаем о молитве. Здесь все взаимосвязано. Ведь что такое скорби? От Господа не бывает никакого зла, это человек, когда отходит от Бога, перестает молиться, сам ввергает себя в разные беды и напасти, становясь добычей темных сил.

— Батюшка, отчего можно потерять молитву?

— Это может случиться по разным причинам: от осуждения кого-то, от раздражения, когда мы впадаем в самомнение или озлобляемся на кого-то. Отходит благодать, уходит молитва.

— Почему говорят, что детская молитва самая доходчивая?

— Детская молитва – пример для всех нас. Помните, как сказал Иисус Христос своим ученикам, которые попытались отгонять от Него детей, считая, что они будут мешать Ему. «Пустите детей приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное». И еще Он сказал: не будете как дети, не войдете в Царство Божие. Ведь что отличает ребенка от взрослого? Его искренность и безоговорочная вера. Он верит всему, что говорят ему родители. Вот и молитва детская такая – искренняя, чистая, с глубокой верой, что Господь услышит, поможет, даст просимое. Мы все должны верить с такой же детской простотой и искренностью, и по вере нашей будет нам.

— Какая молитва важнее – домашняя, келейная или общая, в храме на богослужении?

— Нельзя сказать, что важнее. И дома молиться надо, и в храме. Важнее другое – тот настрой, то внимание, с которым мы должны подходить к молитве. Если человек молится без внимания, рассеянно, думая при этом о каких-то мирских делах, то пользы от такой молитвы он получит мало, это будут всуе произнесенные слова. Участие сердца, ума в молитве необходимо. В это время мы должны отрешиться от всего суетного, второстепенного, внимательно вдумываясь в слова молитвы, только тогда она принесет пользу душе. Богу не нужны поспешные, бездушные молитвы не нужны.

— Отец Роман, о ком мы должны молиться? Надо ли включать в свой синодик большое количество имен или ограничиться своими близкими? Не эгоистично ли молиться только о себе?

— Помните, как говорил преподобный Серафим Саровский: «Стяжи дух мирен и вокруг тебя спасутся тысячи». Созидай себя в первую очередь. Плачь и проси Господа о своих грехах, о своих немощах. ( Эти мысли, о.Роман, надо бы развить пошире)

— И в заключение, батюшка, что бы вы пожелали нашим читателям?

Святые отцы о молитве

Проси того, что достойно Бога, не переставай просить, пока не получишь. Хотя пройдет месяц, и год, и трехлетие, и большее число лет, пока не получишь, не отступай, но проси с верою, непрестанно делая добро.

Св.Василий Великий.

Не словом только надо молиться, но и умом; не умом только, но и сердцем; да ясно видит и понимает ум, что произносится словом, и сердце да чувствует, что помышляет при сем ум. Все сие в совокупности и есть настоящая молитва; и если нет в твоей молитве чего-либо из сего, то она есть или несовершенная молитва, или совсем не молитва.

Преп. Никодим Святогорец.

Одного только настоятельно и неотступно ищи в молитве – чтобы не отпасть от Бога.

Преп. Максим Исповедник.

Молитва – великое оружие, великая защита, великое сокровище, великая пристань, безопасное убежище, только бы мы приступали ко Господу с бодрою душою и собранными мыслями, не давая никакого доступа врагу нашего спасения.

Великое дело – молитва. Ежели кто, разговаривая с добродетельным человеком, получает от того немалую пользу, то каких благ не получит удостоившийся беседовать с Богом?

Если сердце твое свободно от нечистых страстей, то, где бы ты ни был: на торжище ли, дома ли, на пути ли, в суде, на море, в гостинице или в мастерской – везде можешь помолиться Богу и получить просимое.

Да ограждаем жизнь нашу непрестанными молитвами…

Св.Иоанн Златоуст.

Метки: С.Гончарова, азбука православия, интервью, о. Роман Торик

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *