Александр введенский митрополит

Введенский, Александр Иванович (церковный деятель)

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Введенский; Введенский, Александр; Введенский, Александр Иванович.

Александр Иванович Введенский

«Первоиерарх Православных церквей в СССР»

10 октября 1941 — 25 июля 1946

Церковь

Православная Российская церковь

Предшественник

Виталий (Введенский)

Преемник

Филарет (Яценко) (де-факто)

заместитель «Первоиерарха Православных церквей в СССР»

апрель 1940 — 10 октября 1941

управляющий Московской епархией (обновленческой)

1924 — 1924

Предшественник

Антонин (Грановский)

Преемник

Серафим (Руженцев)

Епископ Крутицкий (обновленческий)

6 мая 1923 — 1924

Предшественник

Леонид (Скобеев)

Рождение

18 (30) августа 1889
Витебск, Российская империя

Смерть

25 июля 1946 (56 лет)
Москва, СССР

Похоронен

  • Калитниковское кладбище

Принятие священного сана

Епископская хиротония

6 мая 1923

Медиафайлы на Викискладе

Алекса́ндр Ива́нович Введе́нский (30 августа 1889, Витебск — 25 июля 1946, Москва) — российский и советский религиозный деятель, один из идеологов и лидеров обновленческого раскола. Постоянный член обновленческого Священного синода (до его «самоликвидации» весной 1935 года). Ректор Московской богословской академии (открыта в октябре 1923 года); с 10 октября 1941 года «Первоиерарх Православных церквей в СССР».

Проповедник и христианский апологет. Именовал себя «митрополитом-Апологетом-Благовестником». В 1920-е годы имел репутацию непревзойдённого оратора благодаря своим выступлениям на публичных диспутах с «антирелигиозниками» (в 1929 году подобные диспуты были запрещены в связи с изменениями в 4-й статье Конституции).

Биография

Родился 18 (30 августа) 1889 года в Витебске (ныне Белоруссия). Отец, Иван Андреевич Введенский, уроженец г. Костромы, был преподавателем латинского языка в гимназии; впоследствии стал директором гимназии, действительным статским советником, получив дворянское звание. Мать — Зинаида Саввишна Соколова (ум. 1939), родом из Петербурга. Дед по отцу, по неточным сведениям, был псаломщиком из кантонистов (крещёных евреев), получивший фамилию по храму Введения, где служил псаломщиком.

Окончил историко-филологический факультет Петербургского университета.

В 1914 году за полтора месяца экстерном сдал экзамены и получил диплом Петербургской духовной академии.

В июле 1914 года был рукоположен во пресвитера епископом Гродненским Михаилом (Ермаковым) и назначен полковым священником. Рассказывают, что на своей первой службе в сане иерея он «начал читать текст Херувимской песни, молящиеся остолбенели от изумления не только потому, что отец Александр читал эту молитву… не тайно, а вслух, но и потому, что читал он её с болезненной экзальтацией и с тем характерным „подвыванием“, с которым часто читались декадентские стихи».

С 7 марта 1917 года — один из организаторов и секретарь «Союза демократического православного духовенства и мирян», учреждённого в Петрограде. Член Предпарламента как представитель демократического духовенства.

С 1919 года настоятель церкви Захария и Елисаветы в Петрограде.

Баронесса М. Д. Врангель (мать генерала Врангеля) в своих воспоминаниях периода 1918—1920 г.г. «Моя жизнь в коммунистическом раю» так отзывается об этом человеке:

«Особенно выделяется теперь отец Александр Введенский. Он пользуется громадной популярностью, за ним ходят толпы народа. Приезд его для служения в какую-нибудь церковь производит сенсацию. Из него уже сделали фетиш: рассказывают даже о целом ряде его чудес. Это молодой человек 32 лет, с университетским образованием, окончил два факультета, с большой эрудицией, увлекательный оратор. Так как собеседования, устраиваемые им по разным частным учреждениям, собирали такое скопление народа, что залы не могли вместить, и вокруг здания были большие сборища толпы, рвавшейся его послушать, то власти запретили ему собеседования. Он перенес их в церковь. Все его речи чужды всякой политики; мне случилось присутствовать на двух из бесед. Темы были: „Об унынии“, а вторая: „Что такое счастье?“. Я вынесла глубокое впечатление, громадная эрудиция, глубокая вера и искренность. Проповеди его совсем своеобразные. Много тепла, сердечности, дружественности, я бы сказала: под впечатлением его слов озлобление смягчается. Чувствуется его духовная связь с паствой. Богослужение его — экстаз. Он весь горит и все время приковывает внимание, наэлектризовывает вас..

Популярность и деятельность этого священника уже у властей на примете.»

В 1921 году митрополитом Вениамином (Казанским) был возведён в сан протоиерея.

12 мая 1922 года, в числе прочих лиц, прибыл в Троицкое подворье на Самотёке, где тогда находился под домашним арестом Патриарх Тихон и, обвинив его в безответственной политике, приведшей к конфронтации Церкви с государством, настоял на том, чтобы Патриарх Тихон на время ареста отказался от своих полномочий, что и было сделано последним — с временной (с 16 мая) передачей церковного управления митрополиту Ярославскому Агафангелу. Однако, 18 мая 1922 год патриарх Тихон поручил передачу синодальных дел (канцелярии) своему «заместителю» именно этой группе клириков: протоиерею Александру Введенскому, священнику Евгению Белкову и священнику Сергию Калиновскому.

Резолюция Патриарха была выдана за его «отречение». Вместо митрополита Агафангела, который в то время находился в Ярославле, священники обратилась к находившемуся в Москве патриаршему викарию епископу Леониду (Скобееву), который возглавил деятельность группы, названной Высшим церковным управлением (ВЦУ). На следующий день епископа Леонида (Скобеева) на этом посту заменил епископ Антонин (Грановский).

26 мая 1922 года вместе со священниками Владимиром Красницким и Евгением Белковым объявлен митрополитом Петроградским Вениамином (Казанским) отпавшим от общения с церковью за самовольные действия, поскольку, как отметил митрополит в своём «Послании» к пастве от 28 мая, «от святейшего патриарха никакого сообщения о его отречении и учреждении Высшего нового церковного управления до сего времени мною не получено». В дальнейшем это отлучение было снято епископом Алексием (Симанским) под страхом расстрела митрополита Вениамина.

6 июля 1922 года подписал «Ходатайство группы духовенства-„Живой церкви“ о помиловании приговоренных к расстрелу по делу петроградского духовенства и верующих», авторы которого «преклоняясь перед судом рабоче-крестьянской власти», ходатайствовали перед Петрогубисполкомом «о смягчении участи всех церковников, осужденных высшей мерой наказания, в особенности: Чельцова, Казанского, Елачича, Плотникова, Чукова, Богоявленского, Бычкова и Шеина».

В октябре 1922 года возглавил одну из структур обновленчества — «Союз общин древлеапостольской церкви» (СОДАЦ), цели и задачи которого он определял в апреле 1923 года следующим образом: «Инициатором в вопросе о подлинной реформе церкви является руководимый мной „Союз общин древле-апостольской церкви“, поставивший своей задачей борьбу с современной буржуазной церковностью и введение в жизнь церкви подлинных, забытых самими верующими принципов христианства <…>»

В конце апреля — начале мая 1923 года — активный участник «Второго Всероссийского Поместного Священного Собора» (первого обновленческого), на котором подписал постановление Собора о лишении сана и монашества святейшего Патриарха Тихона.

6 мая 1923 года был хиротонисан во обновленческого епископа Крутицкого, викария Московской епархии. Введенский на момент хиротонии состоял в браке. У обновленцев допускался женатый епископат. Впоследствии женился ещё раз.

В начале 1924 года Введенскому также было поручено заниматься зарубежными делами с возведением его в сан «митрополита Лондонского и всея Европы». Однако попытка обновленцев получить хотя бы один храм за рубежом претерпела неудачу, и в середине 1924 года Введенскому был присвоен титул «митрополита-апологета и благовестника истины Христовой». Был членом обновленческого Священного Синода и членом его Президиума (до «самороспуска» Синода весной 1935 года).

На проходившем 1—10 октября 1925 года обновленческом «III Всероссийском поместном соборе православной Церкви» был избран товарищем председателя. На заседании 2 октября выступил с докладом «О современном положении православия», в котором обвинил руководство Московской патриархии в получении директив из заграничных «монархических штабов» и огласил заведомо ложное письмо авантюриста, обновленческого «епископа» Николая Соловья, о том, что в мае 1924 года Патриарх Тихон «послал с ним в заграничный монархический штаб между прочим один документ о том, что он, Тихон, благословляет на будущее русское царство не Николая Николаевича, а Кирилла Владимировича». Этот политический донос был использован властями в качестве предлога для ареста Патриаршего местоблюстителя митрополита Петра (Полянского).

Хорошо его знавший Анатолий Краснов-Левитин писал о нём:

Прежде всего это человек порыва. Человек необузданных страстей. Поэт и музыкант. С одной стороны — честолюбие, упоение успехом. Любил деньги. Но никогда их не берег. Раздавал направо и налево, так что корыстным человеком назвать его нельзя было. Любил женщин. Это главная его страсть. Но без тени пошлости! Он увлекался страстно, до безумия, до потери рассудка.

И в то же время в душе у него было много красивых, тонких ощущений : любил музыку (ежедневно по 4, по 5 часов просиживал за роялем. Шопен, Лист, Скрябин — его любимцы), любил природу. И, конечно, был искренно религиозным человеком.

Особенно радостно он переживал Евхаристию: она была для него Пасхой, праздником, прорывом в вечность. Мучительно сознавал свою греховность, каялся публично, называл себя окаянным, грешником. Обращаясь к народу, говорил: «Вместе грешим перед Христом, будем вместе и плакать перед ним!»

А потом наступал какой-то спад; и сразу проступали мелкие, пошленькие черточки в его характере: любовь к сплетням, детское тщеславие и, что хуже всего, трусость. Трусость в соединении с тщеславием и сделали его приспособленцем, рабом советской власти, которую он ненавидел, но которой все-таки служил…

3 сентября 1929 года он начинает делать записи в тетрадке под заглавием «Мои мысли о политике. Дневник только для самого себя». Вел эти записи на случай своего ареста, надеясь, что их обнаружение при обыске в бумагах хотя бы как-то облегчит его участь. В своем дневнике А. И. Введенский называет И. В. Сталина «гениальным человеком», выражает «радость» по поводу его побед над оппозицией. Он критикует интеллигенцию за «двурушничество» и видит в этом причину недоверия к ней со стороны советской власти. 24 ноября 1929 года он сетует, что даже среди обновленцев мало искренних по отношению к коммунизму людей. В последней записи «дневника», относящейся к 10 ноября 1930 года он пишет: «Раскрыта новая организация вредителей. Как она меня возмущает! Что за негодяи эти Рамзины и компания. Как хочется самому активно включиться в защиту СССР и пятилетки. Тяготит бессилие и поповщина».

Настоятель храма Христа Спасителя в Москве (до его закрытия в 1931 году); с 1931 года — храма Петра и Павла на Новой Басманной, где располагалась и Богословская академия обновленцев. В 1934 году, после закрытия храма Петра и Павла и Академии, перешёл со всей паствой в Никольский храм в Новой Слободе на Каляевской улице.

В 1935 году вторично женился, оставаясь при этом «митрополитом».

В 1936 году, после закрытия Никольского храма, перешёл в церковь Спаса во Спасской, на Большой Спасской улице. В декабре 1936 году перешёл в церковь Пимена Великого в Новых Воротниках.

7 декабря 1936 года — «митрополиту-благовестнику» было объявлено, что служителям культа запрещается произносить проповеди, так как новая «сталинская» Конституция разрешает отправление религиозного культа, но не религиозную пропаганду. Впоследствии, по словам Левитина, такое толкование Конституции было пересмотрено, но с декабря 1936 г., по свидетельству того же Левитина, «странно, внезапно и непостижимо чудесный проповеднический дар покинул Введенского». «Все проповеди, которые произносил А. И. Введенский после 1936 г., оставляли досадное и тягостное впечатление: вдруг погас огненный темперамент, исчезли гениальные озарения и дивные взлеты — на кафедре стоял заурядный священник, который неимоверно длинно и скучно излагал давным-давно всем известные истины. <…> И психологически А. И. Введенский сильно деградировал».

«В 1937 году Александр Иванович чудом избежал ареста. В течение всего года он жил под дамокловым мечом.».

С апреля 1940 года — заместитель «Первоиерарха Московского и всех Православных Церквей в СССР» (титул «Первоиерарха» носил обновленческий митрополит Виталий (Введенский).

С 10 октября 1941 года — «первоиерарх Православных Церквей в СССР» с титулом «Святейшего и Блаженнейшего Великого Господина и Отца». В конце октября 1941 года присвоил себе сан «патриарха» и 4 декабря 1941 года инсценировал «патриаршую интронизацию», но из-за негативной реакции обновленческого духовенства был вынужден через месяц после «интронизации» отказаться от этого сана и оставил за собой титул «первоиерарха» и «митрополита».

С октября 1941 по осень 1943 года находился в эвакуации в Ульяновске. В 1942 году — начале 1943 года воссоздал обновленческие церковные структуры на местах: замещал вдовствующие кафедры, совершал архиерейские хиротонии. Многие храмы в этот период открывались как обновленческие (Средняя Азия, Тамбов).

В 1943 году советской властью был взят курс на ликвидацию обновленчества. Обновленцы в массовом порядке переходили в Московский патриархат. Безуспешно пытался удержать епископов-обновленцев, принуждаемых властью переходить в Русскую православную церковь.

4 марта 1944 года Введенский обратился к «великому предводителю армии и страны» Сталину с письмом, в котором известил, что «желая принять посильное участие во всенародном подвиге, внёс 4 марта в Московскую городскую контору Госбанка мой драгоценный архиерейский наперсный усыпанный изумрудами крест». В ответе (опубликованном в «Известиях» 21 апреля 1944 года) Сталин благодарил Введенского от лица Красной армии и передавал свой привет, однако именовал его не «первоиерархом», а «Александром Ивановичем».

В июне 1945 года Введенский обратился с просьбой о приёме в юрисдикцию Московской Патриархии. В сентябре последовало окончательное решение — он может быть принят лишь мирянином и занять единственное возможное место рядового сотрудника «Журнала Московской Патриархии». Воссоединение не состоялось.

Скончался от паралича 26 июля 1946 года. Об отпевании вспоминал в своих воспоминаниях А. Б. Свенцицкий. Возглавлял отпевание обновленческий митрополит Крутицкий Филарет (Яценко), ему сослужили обновленческий епископ Дмитровский Алексий Михайлов и 12 обновленческих священников и 4 диакона, в том числе сын умершего, протодиакон Александр Введенский, и Анатолий Левитин.

Храм Св<ятого> Пимена Великого был переполнен, но странные были похороны. Я пришёл в храм к 10 утра. Заупокойная литургия ещё не началась. Пожилые женщины в народе высказывались об Александре Ивановиче крайне резко: «Да какой же он митрополит! Смотрите — три жены у гроба, все тут…». Народ почти не осенял себя крестным знамением. Служба все не начиналась, кого-то ждали. Очевидно, архиерея, подумал я. Но кто же будет отпевать Введенского? Распорядители попросили народ расступиться, и в храм вошла и медленно пошла ко гробу… Александра Михайловна Коллонтай <…> Чёрное платье, орден Ленина на <…> груди, в руках огромный букет красных и белых роз. Стала А. М. Коллонтай у гроба рядом с женами А. И. Введенского.

Похоронен на Калитниковском кладбище Москвы, у алтарной стены Скорбященской церкви, в одной могиле с матерью Зинаидой Саввишной Неруш.

После смерти Введенского обновленчество прекратило существование (в том числе и в связи с отказом обновленческому духовенству в регистрации).

По указанию Г. Г. Карпова архив Введенского 29 декабря 1950 года был «уничтожен через сожжение».

Семья

В этом разделе не хватает ссылок на источники информации. Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.
Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.
Эта отметка установлена 30 июня 2017 года.
  • Жена — Ольга Федоровна Введенская (1891—1963)
    • Сын, протодиакон Александр Александрович Введенский (1913—1988), после того, как обновленчество прекратило существование, был принят в патриаршую церковь и до самой смерти своей служил в храме на Калитниковском кладбище.
    • Его жена — Анна Павловна Введенская (1914—2007).
      • Сын А. А. Введенского — Олег Александрович Введенский (1942—2008).
    • Другой сын А. И. Введенского, о. Андрей Александрович Введенский, 1918 года рождения, в июле 1948 (через 2 года после смерти отца) арестован и через полгода постановлением Особого Совещания при МГБ СССР приговорен к 10 годам лагерей. 28 апреля 1950 г. расстрелян при попытке к бегству в Каргапольлаге Архангельской обл.
    • Третий сын А. И. Введенского, протоиерей Владимир Александрович Введенский (1921—1984).

Опубликованные сочинения

  1. Причины неверия русской интеллигенции. // журнал «Странник», 1911.
  2. Гражданский брак или церковный. — Одесса : Одес. епарх. кн. склад, 1918. — 32 с
  3. Заслуги церкви перед обществом и государством. — Одесса : Одес. епарх. кн. склад, 1918. — 77 с
  4. Христианство и анархизм. // журнал «Соборный разум». Пг., 1918.
  5. Анархизм и религия. М., 1918.
  6. Божественная литургия и Иоанн Кронштадтский. // «Божия нива», 1918 (февр.).
  7. Церковь и голод / Прот. Александр Введенский. — Пг. : Б.и., 1922. — 27 с.
  8. Церковь и Государство М.. Издание Мосполитграфа, 1923.
  9. За что лишили сана бывшего патриарха Тихона (Речь прот. А. И. Введенского на заседании 2-го Всероссийского Поместного Собора 3-го мая 1923 года в Москве). — М.: «Красная Новь», 1923.
  10. Церковь Патриарха Тихона. М., 1923.
  11. Церковь и революция. М., 1923.

Примечания

  1. Краснов-Левитин А. Э. Лихие годы, 1925—1941: Воспоминания, стр. 137.
  2. Что обновляли обновленцы? Ч.2. // Газета «Татьянин День».
  3. 1 2 3 Соловьёв И., свящ. Штрихи к историческому портрету «обновленческого» митрополита Александра Введенского //XIX Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета: материалы. Т.1 М., 2009. С 300—307.
  4. Вениамин, митрополит Петроградский. Послание к петроградской православной пастве // Петроградская правда. 1922, № 118 (30 мая). С. 1
  5. Ходатайство группы духовенства -«Живой церкви» о помиловании приговоренных к расстрелу по делу петроградского духовенства и верующих. 6 июля 1922 г. // Архивы Кремля. В 2-х кн. / Кн. 1. Политбюро и церковь. 1922—1925 гг. — М. — Новосибирск, «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), «Сибирский хронограф», 1997. С. 234—235
  6. «Известия». 28 апреля 1923, № 93, стр. 5.
  7. О современном положении православия (Доклад Митрополита Александра Введенского) // Вестник священного Синода. 1926, № 6 (2). С. 10
  8. Краснов-Левитин А. Э.Лихие годы, 1925—1941 : Воспоминания. — Paris : YMCA-Press, 1977. — 460 с.
  9. Краснов-Левитин А. Э., Шавров В. М. Закат обновленчества. // Очерки по истории русской церковной смуты.
  10. «Аио»A. Беглов Последний Бой Обновленцев

Литература

  • Брушлинская О. Т. Остался нераскаянным // Наука и религия. 1988. № 6.
  • Галутва Г. В. Вершины и пропасти Александра Введенского, митрополита и человека. М.-Таруса. 2015.
  • Козаржевский А. Ч. А. И. Введенский и обновленческий раскол в Москве // Вестник МГУ. Сер. 8. История. 1989. № 1.
  • Краснов-Левитин А. Э. Труды и дни. Обновленческий митрополит Александр Введенский.
  • Краснов-Левитин А. Э., Шавров В. М. Очерки по истории русской церковной смуты: (20-е — 30-е гг. XX в.): В 3 томах. — Кюншахт (Швейцария): Glaube in der 2. Welt, 1978. Переиздано в серии «Материалы по истории Церкви» (книга 9): Москва: Крутицкое патриаршее подворье, 1996.
  • * Maszkiewicz Mariusz., Mistyka i rewolucja. Aleksandr Wwiedeński i jego koncepcja roli cerkwi w państwie komunistycznym. — Kraków: Nomos, 1995.
  • Личность Христа в современной науке и литературе (Об «Иисусе» Анри Барбюса) (Стенограмма диспута А. В. Луначарского с митрополитом Ал. Введенским, 3 октября 1927 г.) // Луначарский А. В. «Личность Христа в современной науке и литературе» (Об «Иисусе» Анри Барбюса). Стенограмма диспута А. В. Луначарского с митрополитом Ал. Введенским. М.: Изд. «Безбожник», 1928. 41 с.
  • Луначарский А. В. Христианство или коммунизм. Диспут. 20 сентября 1925 г. // Луначарский А. В. Христианство или коммунизм. Диспут с митрополитом А. Введенским. Л.: Госиздат, 1926.
  • Луначарский А. В. Идеализм или материализм. Диспут. 21 сентября 1925 г. // Луначарский А. В. Христианство или коммунизм. Диспут с митрополитом А. Введенским. Л.: Госиздат, 1926.
  • «Обновленческий» раскол. Материалы для церковно-исторической и канонической характеристики (Сост. И. В. Соловьев), М. (Материалы по истории Церкви). 2006.
  • Соловьёв И., свящ. Штрихи к историческому портрету «обновленческого» митрополита Александра Введенского // XIX Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета: материалы. Т.1 М., 2009. С 300—307.
  • Шкаровский М. В. Обновленческое движение в Русской Православной Церкви XX в. СПб., 1999.
  • Фирсов С. Л. Огонь и власть. Церковь и советское государство 1918 — нач. 1940-х годов. Очерки истории. М. 2014. С. 217—255.
  • Шкаровский М. В., Ореханов Г. Л. Введенский Александр Иванович, один из основателей обновленчества // Православная энциклопедия. — М. : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2004. — Т. VII. — С. 349—352. — 752 с. — 39 000 экз. — ISBN 5-89572-010-2.
  • Лавринов В., прот. Обновленческий раскол в портретах его деятелей. (Материалы по истории Церкви. Книга 54). М. 2016.
  • Введенский Александр Иванович / Шкаровский М. В. // Большой Кавказ — Великий канал. — М. : Большая российская энциклопедия, 2006. — (Большая российская энциклопедия : / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 4). — ISBN 5-85270-333-8.
  • Галутва Г. В. Вершины и пропасти Александра Введенского, митрополита и человека. — М. — Таруса, 2015.

Ссылки

  • Александр Введенский в Библиотеке Якова Кротова
  • Александр (Введенский) I на сайте Русское Православие
  • Обновленческий раскол — путь к погибели!

Введенский, Александр Иванович

(1889-1946) — крупный деятель обновленческого раскола, пропагандист идей модернизма.

Окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. В годы учебы часто посещал литературный салон Д.С. Мережковского и 3.Н. Гиппиус. В 1911 г. через газету «Русское слово» провел анкетирование нескольких тысяч представителей интеллигенции с целью выявления причин широкого распространения неверия.

В 1914 г. экстерном сдал экзамен за полный курс в СПбДА, 27 авг. 1914 г. архиеп. Гродненским и Брестским Михаилом рукоположен во священника с назначением к церкви гвардейского запасного полка в Новгородской губ.

С 1915 г. служил в церкви во имя святых Захарии и Елисаветы (СПб). Во время Первой мировой войны А.В. знакомится с лидерами церковного обновленчества о. И. Егоровым и А.И. Боярским, с чего начинается их тесное сотрудничество. После Февральской революции, вместе с А.И. Боярским и о.И. Егоровым стал одним из основателей «Союза прогрессивного петроградского духовенства», преобразованного 7 марта в «Союз демократического православного духовенства и мирян». Союз а) заявил о своем осуждении монархического порядка вещей, б) определенно высказался за республиканскую форму правления для России, в) за борьбу против капитализма, предоста­вление земли трудящимся и фабрик рабочим; г) за реформу Церкви, а также отделение преподавания закона Божия от светского прохождения наук. Секретарь «Союза», председателем которого стал о. Дмитрий Яковлевич Попов.

Будучи клириком Ведомства протопресвитера военного и морского духовенства, выезжал на фронт, призывая войска продолжать войну «во имя защиты революции». В 1917 г. являлся также членом Всероссийского демократического совещания, заведовал внешкольным отделом Охтинского райсовета Петрограда. Признал Октябрьскую революцию.

Среди членов «Союза демократического православного духовенства и мирян» еще с осени начинает, по словам А.В., созревать решение самостоятельно вести церковное дело, не считаясь с правящей иерархией. В. Лашнюков особенно энергично проводил эту мысль. После же избрания патриарха, когда самые мрачные принципы церковного консерватизма восторжествовали до конца, с особенной настойчивостью встала мысль о необходимости разорвать с официальной московской церковью. Инициатором явился протопресвитер Г.И. Шавельский, призвавший к себе прот. А.И. Боярского и меня для совещания. Вскоре на квартире покойного протоиерея И.Ф. Егорова было устроено совещание, где был выработан как подробный проект Основ новой церкви, так и план отделения от Москвы. По замыслу нашему, отделение от Тихона должно было одновременно начаться в Петрограде, Киеве и Одессе. Шавельский поехал в Москву переговорить с некоторыми церковными деятелями, чтобы совместно выработать план и детали выступления. Но оказалось, что время еще не пришло и наше предложение не встретило массового сочувствия.

В 1918 г. под руководством А.В. выходила серия брошюр «Библиотека по вопросам религии и жизни». Опубликовал в издании общества «Соборный разум» свои сочинения «Социализм и религия» (1918), «Паралич Церкви» (1918), «Анархизм и религия» (1918), в которых порицалась Христианская Церковь и Христианская государственность со времен равноап. Константина Великого. В период гражданской войны, сдав экстерном экзамены в нескольких петроградских вузах, получил дипломы биолога, юриста, физика и математика.

В 1918-1922 гг. А.В. был активным инициатором разнообразных церковных мероприятий в Петроградской епархии, вместе с проф. Н. Егоровым участвовал в религиозных диспутах. В 1920-1922 гг. возглавлял созданные им Захарие-Елисаветинское братство и церковно-богословские приходские курсы. В апр. 1920 г. являлся председателем 1-й конференции петроградских братств, проведение таких конференций началось по инициативе А.В. В 1921 г. А.В. возведен в сан протоиерея.

18 февр. 1922 г. в газете «Петроградская правда» была опубликована статья А.В. «Церковь и голод: Обращение к верующим», содержавшая обвинения в адрес петроградского духовенства. Данная публикация была одной в ряду многих, появление которых предшествовало изданию 28 февраля декрета ВЦИК об изъятии церковных ценностей. В марте 1922 г. А.В. вошел в «Петроградскую группу прогрессивного духовенства» (В.Д. Красницкий, Е.Х Белков, А.И. Боярский, прот. П. Раевский и др.). 24 марта вместе с членами группы подписал провокационное и носившее характер доноса «Воззвание группы священников» («Письмо 12-ти»), в котором содержались обвинения духовенства в контрреволюционности и равнодушии к страданиям народа.

В связи с массовыми репрессиями духовенства в ходе кампании по изъятию церковных ценностей сщмч. Вениамин Петроградский обратился к А.В. с просьбой стать посредником при переговорах с представителями власти. Однако деятельность А.В., открыто поддерживавшего власти, лишь ухудшила положение, и 10 апр. на собрании петроградского клира митр. Вениамин обвинил А.В. в предательстве, сказав, что по вине А.В. и А.И. Боярского арестовывают священников.

12 мая 1922 г. с одобрения и под контролем Антирелигиозной комиссии и ГПУ А.В. вместе с другими деятелями обновленчества А.И. Боярским и Е.Х. Белковым побывал у находившегося под домашним арестом св. Патриарха Тихона с целью убедить его передать им высшую церковную власть. Св. Патриарх ставит временно во главе церковного управления сщмч. Агафангела митр. Ярославского.

13 мая 1922 г. — воззвание группы «прогрессивного духовенства» (Антонин Грановский, В.Д. Красницкий, А.И. Введенский, Е.Х. Белков и др.), обвинявшее св. Патриарха Тихона в руководстве контрреволюцией. Обновленцы требовали немедленного созыва поместного Собора для суда над виновниками церковной разрухи, для решения вопроса об управлении церковью и об установлении нормальных отношений между нею и Советской властью.

18 мая 1922 г. А.В. вместе с Е.Х. Белковым и С. Калиновским посещает св. Патриарха Тихона, находящегося под арестом. Получают разрешение принять синодские дела и передать их сщмч. Агафангелу. Итогом визитов обновленцев к св. Патриарху стало ужесточение условий содержания под арестом Патриарха, перемещенного в Донской монастырь, и образование антиканонического Высшего церковного управления (ВЦУ), что означало организационное оформление обновленческого раскола.

19 мая А.В. вошел в состав ВЦУ. 28 мая сщмч. Вениамин Петроградский обратился к пастве с воззванием, в котором объявил о запрещении в священнослужении А.В. и др. членов ВЦУ и отлучении их от Церкви за учиненный раскол. На следующий день А.В. в сопровождении бывшего председателя петроградской ВЧК И. Бакаева посетил святителя, требуя снять запрещение. Сщмч. Вениамин отказался и 1 июня был арестован.

А.В. неоднократно подчеркивал свою близость к органам государственной власти, в особенности карательным. На собрании петроградского духовенства 5 июня лидер обновленчества сделал доклад, в котором сказал, что расстрел пяти священников (2 июня 1922), после Московского процесса,- это ответ государства на его, А.В., отлучение и что, если пастырское собрание не сделает правильных выводов из этого факта, то это будет последнее пастырское собрание в епархии.

После совещания с другими викариями Петроградской епархии и по причине откровенного давления со стороны властей, угрожавших расстрелом сщмч. Вениамина, вступивший во временное управление Петроградской епархией Ямбургский еп. Алексий (Симанский) 4 июня снял с А.В. запрещение. 10 июня начался судебный процесс над сщмч. Вениамином и клириками и мирянами Петроградской епархии. 6 июля, спустя день после вынесения судом смертного приговора сщмч. Вениамину и 10 обвиняемым, обновленческое ВЦУ постановило «лишить сана и монашества» осужденных клириков, а мирян — «отлучить от Церкви».

20 авг. 1922 г. внутри «Живой Церкви» образовалась группы «Союза церковного возрождения», к которой А.В. присоединился 5 сент. Однако в октябре, из-за конфликта с лидером группы Антонином Грановским, А.В. оставил «Союз церковного возрождения» и возглавил «Союз общин древлеапостольской церкви» (СОДАЦ), программа которого включала требования «обновления религиозной морали», введения женатого епископата, использования русского языка за богослужением, закрытия большей части «выродившихся» монастырей, воплощения идей «христианского социализма» во внутрицерковной и общественной жизни, участие на равных правах клириков и мирян в управлении делами общин.

Отсутствие в СОДАЦ епископов вынудило А.В. восстановить общение с «Живой Церковью», и 16 окт. 1922 г. он вновь вошел в состав ВЦУ и стал заместителем председателя.

6 декабря 1922 г. св. Патриарх Тихон предает анафеме обновленческое ВЦУ и всех имеющих с ним какое-либо общение.

Активно участвовал в работе обновленческого «собора» 1923 г., где 3 мая выступал с докладом, в котором настаивал на лишении сана св. Патриарха Тихона, называя Патриарха «изменником делу Христову». В тот же день «собор» принял постановление, разрешавшее брак епископам, и 4 мая А.В. был избран «архиепископом Крутицким, первым викарием Московской епархии». «Хиротония» А.В. прошла 6 мая в храме Христа Спасителя. В августе 1923 г. он вошел в состав образовавшегося обновленческого «Священного Синода». В начале 1924 г. А.В. также было поручено заниматься зарубежными делами с возведением его в сан «митрополита Лондонского и всея Европы». Однако попытка обновленцев получить хотя бы один храм за рубежом претерпела неудачу, и в сер. 1924 г. А.В. был присвоен титул «митрополита-апологета и благовестника истины Христовой». На открывшемся 1 окт. 1925 г. обновленческом «соборе» А.В. был избран «товарищем председателя Собора». Во вступительном докладе А.В. зачитал заведомо лживое письмо обновленческого «епископа» Николая Соловья о том, что в мае 1924 г. Патриарх Тихон и митр. Петр (Полянский) якобы послали с Соловьём в Париж вел. кн. Кириллу Владимировичу благословение на занятие царского трона. Как и мн. др. устные и печатные заявления А.В., это выступление имело характер доноса и послужило причиной скорого ареста сщмч. Петра.

В 20-е гг. А.В. участвовал в диспутах на религиозные темы с наркомом просвещения А.В. Луначарским (диспуты: Христианство или коммунизм. Л., 1926; Личность Христа в современной науке или литературе. М., 1928). Являлся профессором (в 1932-1934 гг. ректором) обновленческих «Московской богословской академии» и «Ленинградского богословского института».

В 1935 г. вторично женился, называясь при этом «митрополитом». Со 2 дек. 1936 г. объявляет себя «настоятелем» церкви во имя прп. Пимена Великого в Москве. С апр. 1940 г. являлся заместителем обновленческого «первоиерарха» Виталия (Введенского). 10 окт. 1941 г. А.В. провозглашен «святейшим и блаженнейшим первоиерархом московским и всех православных церквей в СССР». В конце октября 1941 г. присвоил себе сан «патриарха» и 4 декабря 1941 г. инсценировал «патриаршую интронизацию», но вскоре был вынужден отказаться от этого сана и оставил за собой титул «первоиерарха» и «митрополита».

После распада обновленческого раскола искал возможность воссоединения с Московской Патриархией, настаивал на своем принятии в сане епископа. Отказался от предложения стать после покаяния мирянином с предоставлением места сотрудника «Журнала Московской Патриархии».

А.В. многое сделал для пропаганды самых крайних идей модернизма, приспособления Христианства к атеистическому мировоззрению. Обоснованию деятельности по разрушению Православной веры и Церкви посвящен ряд работ А.В. 1922-1923 гг.: «О социально-экономическом вопросе с точки зрения Церкви», «Что нужно Церкви», «Церковь Патриарха Тихона», «Церковь и государство: (Очерк взаимоотношений церкви и государства в России, 1918-1922)», «За что лишили сана бывшего Патриарха Тихона?» и др. С одной стороны, в духе Д.С. Мережковского и вообще идей «религиозного возрождения нач. XX в.» А.В. полностью отождествляет цели и идеалы Христианства с прогрессом, социальным и культурным: Христианство хочет Царства Божия не только в загробных высях, но здесь, в нашей больной, серой, плачущей, страдающей земле. Христос принес на землю социальную правду. С этой атеистической (гностической, если использовать терминологию Э. Фогелена) точки зрения А.В. осуждает Христианство и христиан: христиане не Христовы, Церковь не живет Христом. Единственная надежда в религиозном смысле слова – на атеистическое государство и неверующее общество: Марксисты, коммунисты, Советская власть не идут за Христом. Марксисты, коммунисты, Советская власть работают для исполнения заветов Христа… А между тем Церковь и до сих пор не выявила своего отношения к этому строительству. Церковь не сказала своего слова правды… Марксисты не верят в Бога, но творят дела во имя того братства, о котором говорил Христос. Отсюда вывод: следует присоединиться к деятельности атеистического государства и безбожному прогрессу вообще.

В этом отношении А.В. стал предшественником «православных» модернистов втор. пол. XX в., в частности идей «мирологии», квазирелигиозной концепции о. Александра Меня, воззрений митр. Антония Сурожского и др.

Основные труды

Божественная литургия и Иоанн Кронштадтский // Божия Нива. 1918. № 3-5. С. 37

Церковь и голод (1922)

Церковь и революция (1922)

Программа союза общин Древле-Апостольской Церкви // За Христа. Пермь. 1922. № 1-2. С. 22-24

Что нужно церкви? // Живая церковь. 1922. № 2. С. 2-4

Что должен сделать грядущий собор? // Живая церковь. С. 4-6

О социально-экономическом вопросе с точки зрения Церкви // Живая церковь. № 2. С. 14-18

Кто пойдет путем обновления церкви? // Живая церковь. 1922. № 3. С. 2-4.

Церковь Патриарха Тихона (1923)

Церковь и государство: Очерк взаимоотношений церкви и государства в России, 1918-1922 (1923)

За что лишили сана бывшего Патриарха Тихона? (1923)

Христианство или коммунизм (1926)

Личность Христа в современной науке или литературе (1928)

Источники

Из показаний прот. П. Кедринского на Петроградском процессе 1922 г.- Архив УФСБ по С.-Петербургу и Ленинградской обл. Д. 89305. Т. 17. Л. 75-76

Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917-1943 гг. М.: Издательство Православного Свято-Тихоновского богословского института, 1994

Левитин А.Э., Шавров В.М. Очерки по истории русской церковной смуты. М.: Крутицкое патриаршее подворье; 1996

Регельсон, Лев. Трагедия Русской Церкви 1917-1945. М.: Крутицкое патриаршее подворье,1996

Православная энциклопедия. Т. VII. М.: Церковно-научный центр РПЦ Православная энциклопедия, 2000

Обновленческий «митрополит» Введенский Александр Иванович: биография. Религия в СССР. История РПЦ

Митрополит Александр Введенский — отечественный религиозный деятель, который считается одним из основных лидеров и идеологов обновленческого раскола. Он являлся членом обновленческого Священного синода до его непосредственного самороспуска в 1935 году. При этом занимал важные посты в церковной иерархии, например, возглавлял в качестве ректора столичную богословскую академию, основанную в 1923 году. Вскоре после начала войны против фашистов получил церковный титул «Первоиерарха Православных церквей в СССР». Известный христианский апологет и проповедник, заработавший в первые годы существования советской власти репутацию оратора, благодаря ярким выступлениям на общественных диспутах с противниками религии. В этой статье мы расскажем его биографию.

Детство и юность

Митрополит Александр Введенский родился в Витебске на территории современной Беларуси. Он появился на свет в 1889 году. Его отец, которого звали Иван Андреевич, преподавал в гимназии латинский язык. Позже стал директором этого учебного заведения, действительным статским советником, даже получил титул дворянина.

Мама героя нашей статьи Зинаида Соколова была родом из Петербурга. Известно, что она скончалась в 1939 году.

По некоторым сведениям, его дед был крещеным евреем, получив фамилию по храму Введения, в котором служил псаломщиком.

Образование

Александр Иванович Введенский получил разностороннее образование. После гимназии учился на историко-филологическом факультете в Петербургском университете.

Затем решил продолжать дальнейшее обучение в Санкт-Петербургской духовной академии. Сюда он уже пришел подготовленным студентом, впечатляя знаниями однокурсников и преподавателей.

За полтора месяца 1914 года Введенский сдал все экзамены экстерном, получив диплом Санкт-Петербургской духовной академии.

В начале духовной карьеры

В том же году герой нашей статьи был рукоположен, став пресвитером. Церемонию провел Гродненский епископ Михаил (Ермаков). В начале Первой Мировой войны его назначили полковым священником.

Рассказывают, что уже на самой первой своей службе начал произносить текст Херувимской песни. Все присутствовавшие буквально остолбенели, потом что он делал это с характерным подвыванием и болезненной экзальтацией. Так, будто это было декадентское стихотворение…

В 1917 году Александр Иванович Введенский оказался в числе организаторов «Союза демократического православного духовенства и мирян». Это было объединение религиозных деятелей, которые выступали за необходимость проведения радикальных реформ в отечественной церкви. Оно возникло в Петрограде, просуществовало до начала 1920-х годов. Большинство его участников стали деятелями обновленчества. Введенский в Союзе занимал должность секретаря.

Также он входил во Временный совет Российской республики, известный как Предпарламент, представляя так называемое демократическое духовенство.

В 1919 году получил назначение настоятелем церкви Елисаветы и Захария, расположенной в Петрограде. Очевидцы вспоминают, что священник в то время пользовался большой популярностью, люди буквально ходили за ним толпами. Его каждый приезд на службу становился событием. Он поражал своим блестящим образованием, к тому же был потрясающим оратором.

На встречи, которые он организовывал в частных учреждениях, собирались целые толпы, которые рвались его послушать. Когда власти запретили эти сборища, он продолжил их проводить на территории церкви. Его речи никогда не касались политики. Эти своеобразные проповеди поражали прихожан своей искренностью, глубокой верой священника, объемной эрудицией. Чувствовалась его духовная связь с паствой, которая впадала в экстаз.

В 1921 году Введенский стал протоиереем.

Раскол

В мае 1922 года Введенский вместе с еще несколькими представителями церкви приехал на Самотек, где в тот момент находился под домашним арестом патриарх Тихон. Он обвинил главу РПЦ в проведении безответственной политики, которая спровоцировала конфронтацию церкви и государства. Введенский настоял, чтобы на время домашнего ареста патриарх сложил с себя полномочия. Тихон так и поступил, передав управление митрополиту Ярославскому Агафангелу.

Через несколько дней Тихон поручил передавать канцелярские дела патриархата группе клириков, в которую входили священники Сергий Калиновский, Евгений Белков и протоиерей Александр Введенский.

Далее резолюция Тихона была выдана за его отречение. Проигнорировав передачу дел Агафангелу, который продолжал находиться в Ярославле, священники обратились к епископу Леониду (Скобееву), попросив возглавить деятельность своей группы Ее назвали Высшим церковным управлением. Уже через день Леонида на этом посту сменил Антонин (Грановский).

Вскоре от сторонников патриарха последовал симметричный ответ. Петроградский митрополит Вениамин (Казанский) объявил Введенского вместе с Белковым и Красницким отпавшими от общения с церковью за их самовольство. По сути, это было отлучение от церкви, которое Вениамин снял, только оказавшись под угрозой расстрела.

В июле Введенский подписал ходатайство о помиловании лидеров петроградского духовенства. Авторы этого документа преклонялись перед большевистским судом, признавая действующую власть. Исполком они просили смягчить наказание церковников, которые были приговорены к высшей мере наказания.

Во главе Союза

В октябре герой нашей статьи приступил к руководству Союзом общин древлеапостольской церкви. Это была одна из структур обновленчества. В ее задачи входило поднятие вопроса о реформе церкви, борьба с буржуазной церковностью, а также возвращение подлинных принципов христианства, которые якобы к тому времени были забыты большинством христиан.

Весной 1923 года Введенский становится активным участником Поместного Священного Собора, который стал первым обновленческим. На нем было подписано постановление о лишении монашества и сана патриарха Тихона.

В мае был возведен в сан епископа. Примечательно, что на тот момент Введенский был женат, однако у обновленцев это не считалось преградой для получения данного церковного сана. После он женился еще раз.

В 1924 году обновленческий епископат поручил Введенскому вести зарубежные дела, возведя в сан митрополита Лондонского. Таким способом обновленцы предприняли попытку заполучить приходы за пределами СССР. Однако план провалился. Сам Введенский вошел в состав обновленческого Священного Синода, состоял в президиуме вплоть до его самороспуска в 1935 году.

В октябре 1925 г. был избран «товарищем председателя» на Третьем Всероссийском поместном соборе. На заседании прочитал доклад о современном положении православной церкви, обвинив представителей Московского патриархата в связях со штабами монархистов за границей и получении от них директив.

Затем зачитал записку обновленческого «епископа» Николая Соловья, который был авантюристом. Само послание сейчас считается заведомо ложным. В нем патриарх Тихон обвинялся в том, что отправил в зарубежный монархический штаб документ, в котором благословил на российский престол Кирилла Владимировича. Это был политический шаг, который власти использовали в качестве предлога, чтобы арестовать митрополита Петра (Полянского), который был Патриаршим местоблюстителем.

Характеризуя митрополита Александра Введенского, люди, лично знавшие его в этот период, утверждали, что он был подвержен страстям и порывам. Любил деньги, но при этом его нельзя было назвать корыстным, так как он их постоянно раздавал. Его главной слабостью и страстью были женщины. Ими он увлекался буквально до потери рассудка.

При этом был увлечен музыкой, каждый день проводил за роялем по 4-5 часов. Часто каялся, публично называя себя грешником. Со временем в нем начали все более явно проявляться пошлые черты в характере. Это было какое-то детское тщеславие, любовь к сплетням, а также трусость. Это последнее качество в соединении с тщеславием превратили его в приспособленца, который присягнул советской власти. В душе Введенский продолжал ненавидеть большевиков, но при этом верно им служил.

Обновленчество

Митрополит Александр Введенский начинает играть ключевую роль в обновленчестве. Это направление в русском православии начала XX века, которое сформировалось после Февральской революции. Его целью было «обновление» Церкви. Предполагалась демократизация всех ее институтов, управления, а также самих богослужений.

Состоялся обновленческий раскол, в котором сторонники Введенского выступили против патриарха Тихона. При этом они декларировали безоговорочную поддержку режима большевиков, а также всех преобразований, которые они проводили.

В результате раскола в Русской православной церкви в 1920-е годы обновленчество стало играть большую роль, получая поддержку от властей. Это движение принято рассматривать в русле попыток коммунистов модернизировать русское православие, от которых позже они отказались.

С 1922 по 1926 годы это было единственная православная церковная организация в РСФСР, официально признанная властями. Некоторые приходы признавали другие поместные Церкви. Своего наибольшего влияния обновленческий митрополит Александр Введенский достиг в 1922-1923 годах, когда около половины российских приходов и епископата подчинились обновленческим структурам.

Примечательно, что в самом начале обновленчество не было четко структурировано. Отдельные представители движения даже оставались в конфронтации между собой.

С 1923 по 1935 годы в истории РПЦ действовал Священный Синод Православной Российской Церкви, которым руководил Председатель. Первым был Евдоким Мещерский, а затем его последовательно сменили Вениамин Муратовский и Виталий Введенский. После самороспуска Синода в 1935 г. им единолично руководил Виталий Введенский, а с 1941 г. видный церковный деятель Александр Введенский.

По обновленчеству был нанесен серьезный удар во время сталинских репрессий 1937-1938 годов. С осени 1943-го государством было решено ликвидировать обновленцев. Представителей данного движения начали массово убеждать возвращаться в лоно Московского патриархата.

В истории РПЦ смерть Введенского считают официальным концом обновленчества. Хотя формально еще оставались нераскаявшиеся обновленческие иерархи. Последним из них был Филарет Яценко, скончавшийся в 1951 году.

Дневник митрополита

С 1929 года Введенский ведет дневник, который озаглавливает «Мысли о политике». Считается, что эти записи были ему необходимы на случай ареста. Он рассчитывал, что их обнаружат в его бумагах, что поможет ему облегчить свою участь.

В этом дневнике он пишет о Сталине, как о «гениальном человеке», поддерживает разгром оппозиции внутри партии. При этом критикует интеллигенцию, обвиняя ее в двурушничестве. Именно в этом он видит причину недоверия к советской власти.

При этом сокрушается, что вокруг не хватает искренних сторонников коммунизма. Даже среди обновленцев, по его словам, их недостаточное количество.

Запрет проповедей

Важное место в биографии митрополита Александра Введенского занимает руководство храмом Христа Спасителя вплоть до его закрытия в 1931 году. После этого он становится настоятелем храма Петра и Павла, расположенного на Новой Басманной улице. Там же находилась и духовная академия обновленцев.

В 1935 году, оставаясь митрополитом, женится во второй раз. Вскоре после этого становится известно о закрытии Никольского храма. Тогда он переходит в церковь Спаса на Большой Спасской улице. С декабря 1936 года служит в церкви Пимена Великого в Новых Воротниках.

В то же время ему объявляют, что права религии в СССР существенно ограничиваются. Согласно новой сталинской конституции служителям культа запрещается проводить проповеди, при этом допускается отправление религиозного культа.

По свидетельству современников сразу после этого проповедческий дар будто бы покинул Введенского. Все его проповеди после 1936 года оставляли тягостное впечатление. Гениальные озарения исчезли, а огненный темперамент безвозвратно угас. Митрополит превратился в заурядного священника, который длинно и скучно излагал давно уже всем известные и знакомые истины. В то время Введенский сильно деградировал.

Считается, что в 1937 году несколько раз едва не был арестован, но все-таки остался на свободе. Возможно, благодаря покровительству неких высокопоставленных чиновников. В то время несколько месяцев его жизнь и свобода находились под угрозой.

Первоиерарх

Титул Первоиерарха герой нашей статьи получил в апреле 1940 года. Вскоре после начала войны самовольно объявил себя патриархом. Была даже инсценирована торжественная интронизация.

На это негативно отреагировали не только священники Русской православной церкви, но и обновленческое духовенство. Поэтому через месяц он отказался от титула.

С октября 1941-го по конец 1943-го оставался в эвакуации в Ульяновске. За это время ему удалось эффективно воссоздать на местах многие обновленческие церковные структуры. Например, он совершал архиерейские хиротонии, руководил кафедрами, оставленными без настоятелей. В этот период многие храмы открывались как обновленческие, особенно в Тамбовской области и Средней Азии.

Ликвидация обновленчества

В конце 1943 года советская власть решает избавиться от обновленцев, которые не оправдали возложенных на них надежд. Все представители этого движения массово начинают возвращаться в Московский патриархат. Введенский пытается удержать епископов, которых власть практически вынуждает переходить под начало Московского патриархата. Все эти попытки терпят неудачи.

В марте 1944 года он пишет письмо Сталину, в котором заявляет о готовности принять участие во всенародном подвиге. Он жертвует свой архиерейский крест, усыпанный изумрудами. В ответе генералиссимуса, который был опубликован в газете «Известия», Сталин поблагодарил его от лица Красной Армии. Но при этом именует его не Первоиерархом, на что, безусловно, рассчитывал Введенский, а Александром Ивановичем.

Через месяц после капитуляции фашистской Германии обращается о просьбе принять его в Московскую патриархию. В сентября ему отвечают, что готовы видеть его исключительно в качестве мирянина. Ему было предложено место рядового сотрудника в Журнале Московской патриархии. Из-за этого Введенский решил не возвращаться в РПЦ.

Летом 1946 г. герой нашей статьи умирает в возрасте 56 лет в Москве от паралича. Отпеванием руководит обновленческий митрополит Филарет Яценко. Очевидцы вспоминают, что оно состоялось в храме святого Пимена, который был переполнен. При этом многие пожилые прихожане высказывались крайне негативно о покойном из-за того, что у гроба собрались все жены Введенского. Практически никто в толпе не крестился.

Служба при этом долго не начиналась. Еще большим удивлением стало то, что дожидались устроители церемонии российской революционерки, первой женщины-министра в истории Александры Михайловны Коллонтай, которая незадолго до этого вернулась из Швеции. Там она с 1930 года была сначала полномочным представителем СССР в королевстве, а затем полномочным и чрезвычайным послом. Она встала рядом с женами Введенского.

Александра Ивановича похоронили на Калитниковском кладбище вместе с матерью.

После его смерти обновленчество окончательно кануло в Лету. В 1950 году был сожжен архив Введенского по приказу руководителя Совета по делам РПЦ, генерал-майора Георгия Карпова.

Поднятый здесь вопрос об отношении религии и искусства является вопросом огромного интереса, большой сложности и потому требует в полном объеме, конечно, особого и пространного доклада, так что коснуться его в настоящем докладе приходится только в нескольких словах. В частности, утверждение, которым пользуются и служители культа, что искусство и религия одно и то же, вещи, друг от друга но отделимые, основывается на совершенно чудовищном смешении понятий. Искусство есть лишь форма, а не какое–нибудь определенное содержание, и этой формой можно пользоваться для самых различных целей. Можно ли спрашивать: речь является религией или но является религией? Конечно, не является, но всякая религия пользуется языком, с другой стороны, языком пользуемся и мы для антирелигиозной пропаганды. Таким образом, нельзя утверждать, что есть какая–то связь между религией и речью. Точно так же и искусство. Искусство может быть религиозным и может быть антирелигиозным. Искусство есть только особого порядка метод организовывать действительность. Путем образов оно воздействует не на ум человека, а непосредственно на его чувство. С этой точки зрения, оно может служить всему, чему угодно, в него можно влить какое угодно содержание, контрреволюционное и революционное. Вот почему, поскольку религия великолепно использовала искусство, и нам придется бороться с религией на почве искусства. Конечно, искусство способно теми благороднейшими чувствами, которые овладевают нами, в такой мере вдохновить, что при помощи его можно с успехом бороться с религиозными баснями. Само собой разумеется, что религиозное чувство выражает идеологию определенных классов, а антирелигиозное — других классов, и каждый класс должен выражать свои мысли, свое мировоззрение всеми идеологическими методами, в том числе и искусством.

Общего вопроса об отношении религии и искусства я несколько раз касался. Это очень богатая тема, на которую,, как я сказал, можно было бы прочесть целый доклад, но я лишен возможности это сделать. Конечно, несомненен тот факт, что искусство как идеология, служившая все время господствующему классу, должно было довольно тесно слиться с другой идеологией, служившей господствующему классу, — с религией. Такая спайка очень часто случается. Религия охотно одевается в узорные одежды искусства. Художник очень часто оказывается под обаянием жреца, но когда появляется новая власть, которая начинает борьбу с религией, она тоже выделяет себе художников. В эпоху первого появления атеистической мысли в Греции она также вела художественным путем борьбу с религиозными предрассудками, — например, в некоторых произведениях Еврипида, во всем новом быте, глубоко жизнерадостном, который развертывала афинская буржуазия. То же самое произошло в эпоху Возрождения, когда аскетическая икона сменилась светской, радостной, высмеивающей часто попов, противопоставляющей радостную жизнь поповщине.

То же самое во время Французской революции, когда большой взрыв атеистической мысли сопровождало одновременное движение искусства, когда оно выдвинуло таких художников, как Давид, когда устраивали всякие празднества, имевшие атеистический характер. Так что власть, когда она боролась против религии, сама вооружалась искусством. Искусство это было, разумеется, молодое, не всегда оно равнялось с религиозным искусством, но иногда и превосходило его. В эпоху Возрождения это искусство поднялось на невероятную высоту. Атеистическая беллетристика имеет у себя большую библиотеку великолепных произведений за то время, когда буржуазия шла под знаменем науки. Так что здесь в искусстве — очень крупные ценности антирелигиозного характера. Что касается пролетариата, поскольку он будет выдвигать своим оружием искусство, оно, разумеется, будет лишено всякой примеси религиозности и, наоборот, будет выступать против религии и явится могучим орудием против того опиума, который варит церковь для отравы населения.

ХРИСТИАНСТВО ИЛИ КОММУНИЗМ?

20 и 21 сентября 1925 г. состоялись диспуты А. В. Луначарского с митрополитом А. И. Введенским. Стенограммы диспутов были изданы отдельной брошюрой (Луначарский А. В. Христианство или коммунизм. Диспут с митрополитом А. Введенским. Л., 1926).

Введенский Александр Иванович (1888—1946) — протоирей, затем митрополит, видный представитель церковно–обновленческого движения.

ДОКЛАД А. В. ЛУНАЧАРСКОГО

Товарищи! Я понимаю мысль устроителей этого диспута таким образом, что мы разделяем общую тему о взаимном отношении и соотносительной ценности миросозерцания коммунистического и христианского на два раздела. Сегодня мы, очевидно, будем трактовать этот вопрос под углом зрения общественности. Мы берем сегодня коммунизм как определенное общественное движение, устремленное к установлению определенной общественной правды, и под таким же углом зрения мы возьмем и христианство как христианское устроение праведного житья.

И вот с этой социальной точки зрения двух градов, взыскуемых разными способами, мы сегодня п будем обмениваться мыслями с моим оппонентом. Таким образом, из сегодняшнего своего доклада я устраню, насколько возможно, вопросы философские, т. е. вопросы того или иного толкования мира, вопросы миросозерцания; их мы относим к завтрашней дискуссии, Христианство и коммунизм как общественные устремления перекрещиваются между собой в некоторых исторических пунктах по существу. Знакомясь с историей социализма, которая вместе с тем есть, конечно, и история коммунизма, вы встречаете несколько раз анализ, изложение христианско–социалистических явлений.

Прежде всего—первоначальный христианский коммунизм (он так и называется в истории общественных движений), затем, позднее (в средние века и в XVI в.), все более и более значительные вспышки христианско–социалистических ересей, доходящие до прямых социалистических революций под знаком креста, затем, ближе к нашему времени, различные явления новейшего христианского социализма; из них самым крупным, на котором мне придется остановиться с некоторым вниманием, является толстовство. Конечно, все эти проявления коммунизма — я беру только важнейшие, — будучи окрашенными христианской окраской и имея свои специальные исторические корни, отнюдь не отвечают тому определению коммунизма, которое ставим мы — коммунисты–атеисты, научные социалисты, представители нашего времени. Но общее название, данное здесь, дастся, конечно, не зря, потому что некоторые черты оказываются совпадающими. Если мы остановимся на первых же принципах коммунизма, выдвигаемых крайне левым крылом первоначального христианства, то увидим с полной яркостью сходство и разницу; а установить это — для того чтобы потом выявить преимущество той или другой стороны — мы должны прежде всего.

С точки зрения социальной коммунизм является всегда программой классов неимущих, классов, которые в сохранении частной собственности не заинтересованы. Так это было и с первоначальным христианством в его первые века. В фанатическом мире Передней Азии, Северной Африки и по побережью Средиземного моря было тогда весьма большое количество пролетариата. Здесь укажем на необходимость отличать пролетариат больших центров античного мира от современного нам пролетариата. Несмотря на общее название с нашим пролетариатом, данное ему не зря, он имеет крупное внутреннее различие с последним. Это пролетариат в том смысле, что это есть действительно совершенно лишенный какой бы то ни было собственности элемент. Но если спросить себя, какую роль в общественном производстве играл тогдашний пролетариат, то придется сознаться, что он не играл в этом производстве Почти никакой роли. В сельском хозяйстве занимало первое место постепенно разрастающееся крестьянство разных типов, в городском хозяйстве—рабский труд, порой собирающийся в нечто, напоминающее наши мануфактуры. А пролетариат представлял собою огромное количество бедных вольноотпущенников, собравшихся со всех сторон и оторвавшихся от своих корней бродячих людей. Положительно трудно установить экономически, каковы были ресурсы, источники жизни этого пролетариата. Он был настолько лишен каких бы то ни было источников обеспечения своего существования, что тогдашний социальный вопрос, поскольку он–был обращен к пролетариату, заключался в том, как государству дать этому пролетариату хлеб, чтобы он не превратился в голодные толпы, правда, безоружные, по которые по самой своей массовости могли быть общественно–опасным элементом.

70 лет назад. Закат церковного обновленчества

В этом году, 25 июля, исполнилось 70 лет со дня смерти лидера обновленческого движения в русской православной церкви, митрополита Александра Введенского. Это была неудавшаяся (или, по другим оценкам, удавшаяся, но не так, как хотели сами обновленцы) попытка реформации православия. Может показаться, что эта тема имеет только историческое значение — но нет, не так, последствия этой реформации или «недореформации» сказываются и сейчас, хотя оценивать их можно, конечно, по-разному.
«Высокий, черноволосый, коротко подстриженный, с чёрной маленькой бородкой и огромным носом, резким профилем, в чёрной рясе с золотым крестом, Введенский производил сильное впечатление. Шрам на голове дополнял картину. Какая-то старуха при выходе Введенского из храма Христа Спасителя ударила его камнем, и Введенский несколько месяцев лежал в больнице. На память Введенский цитировал на разных языках целые страницы». (В. Шаламов)
Писатель Варлам Шаламов (о котором я, кстати, вспоминал совсем недавно), бывший сыном священника-обновленца, писал о Введенском:
«Знаменитого столичного оратора двадцатых годов митрополита Александра Введенского я слышал много раз в антирелигиозных диспутах, которых тогда было очень много.Введенский разъезжал с лекциями по России, вербуя сторонников в обновленческую церковь, да и в Москве его проповеди в храме Христа Спасителя или диспут с Луначарским в театре – собирали неисчислимые толпы. И было что послушать. Дважды на него совершалось покушение, дважды ему разбивали лоб камнями, как антихристу, какие-то черносотенные старушки. Радикальное крыло православной церкви, которое возглавлял Введенский, называлось «Союзом древле-апостольской церкви» (или более кратко — «Живая церковь»). Христос в понимании Введенского – земной революционер невиданного масштаба. Толстовскую концепцию о непротивлении злу Введенский высмеивал многократно и жестоко. Напоминал о том, что евангельскому Христу более подходит формула «не мир, но меч», а не «не противься злому насилием». Именно насилие применял Христос, изгоняя торгующих из храма… Идея союза с передовой наукой, борьба со всякой магией, колдовством, понимание обрядности в свете критического разума — тоже было идеей Введенского.»
В июне 1941 года в Москву приехала фотокорреспондент американского журнала «Life» — Маргарет Бурк-Уайт. Её пребывание совпало с началом Великой Отечественной войны. Она пробыла в СССР два месяца и сделала уникальные фотографии, в том числе и на церковные темы. На фото — Александр Введенский со своей женой
Введенский был блестящим оратором, проповедником и полемистом, быстро и точно находил меткий и остроумный ответ на любой вопрос. Например, о модном в 20-е годы лозунге «Религия — опиум для народа» Введенский говорил: «Мы можем принять этот лозунг Маркса. Да, религия — опиум. Лекарство. Но кто из вас, — следовал обводящий зал жест, — может сказать, что нравственно здоров». А каламбур Вольтера о том, что «верующий лавочник обманет меньше, чем неверующий лавочник» Введенский комментировал так: «Если это так, одного этого достаточно, чтобы оправдать существование религии».
Шаламов считал: «Обновленческое движение погибло из-за своего дон-кихотства — у обновленцев было запрещено брать плату за требы — это было одним из основных принципов. Обновленческие священники были обречены на нищету с самого начала; и тихоновцы, и сергиевцы как раз брали плату — на том стояли и быстро разбогатели».
Александр Введенский со своим сыном от первого брака, с женой и сыном, у себя дома, 1941 год
След в истории оставили публичные диспуты наркома просвещения Анатолия Луначарского и Александра Введенского. В. Шаламов описывал свой единственный разговор с Введенским перед таким диспутом:
«Из самых высоких ораторских зрелищ того ораторского века были безусловно диспуты Луначарский — Введенский. Их было много: «Бог ли Христос?», «Христианство и коммунизм!». Попасть на эти диспуты было очень трудно, не потому, что они были платные, — это ограждение пройти было совершенно невозможно даже таким специалистам, как я и мой ближайший друг, студент того же курса и факультета МГУ, что и я. «У нас сорвались все попытки хоть какой-нибудь бумажкой заручиться. Оставался день до диспута, и я решился на крайнюю меру. Шапиро пришла мысль пойти и попросить контрамарки, но не у Луначарского и его многочисленного окружения — а у Введенского. «В этом есть что-то — комсомолец МГУ у архиепископа — обязательно даст», — рассуждал Шапиро. Но кто пойдёт? Кто будет говорить? И что? Но у меня сразу же сверкнул в голове план, и мы помчались в Троицкое подворье отыскивать Священный Синод, а там получить домашний адрес епископа.
По узким, заставленным шкафами коридорам, мы добрались до канцелярии Священного Синода. Одна единственная комната с единственным столом. Сидевший за столом человек встал и сказал, что архиепископа сейчас нет.
— А где он живёт?
— Да тут и живёт, — сказал канцелярист, — вот тут за дверью. Что ему сказать, если он дома? Кто его спрашивает?
— Скажите, что его спрашивает сын священника Шаламова из Вологды.
Закрытая дверь сейчас же распахнулась, и Введенский вошёл в комнату, очевидно, стоял за дверью и слышал наш разговор. Дома он был в вельветовом пиджаке и полосатых каких-то брюках.
Я изложил нашу просьбу.
— Охотно, — сказал Введенский, сел к столу и, выдвинув ящик стола, взял тонкий листок с типографским адресом и написал: «На два лица, А.В.»
— С удовольствием выполняю просьбу, — сказал Введенский. — Прекрасно помню вашего отца. Это слепой священник, чьё духовное зрение видит гораздо дальше и глубже, чем зрение обыкновенных людей.
Я, разумеется, написал об этом отцу и доставил ему большое удовольствие.»
А вот как происходил сам диспут:
«Диспут «Бог ли Христос?» — Луначарский — Введенский. Быстро работая локтями, мы добрались до первого контроля и попали во внутреннюю цепь — добровольцев, которые сами, каждый вызвался на эту работу, чтобы послушать двух знаменитых ораторов.
Мы постарались проникнуть в партер, и нам это удалось. Хотя, конечно, все время пришлось стоять. Но это не имело никакого значения. … Александр Введенский вышел в чёрной рясе, перекрещенной цепями креста и панагии, черноволосый, смуглый, горбоносый. Вышел и сел за длинный красный стол без всякой застилки, где в президиуме уже сидели лица разного революционного калибра — от народовольца вроде Николая Морозова до социал-демократов вроде Льва Дейча. … Взрывы аплодисментов, требующих начала — существует такой вид аплодисментов, становились всё чаще. Наконец, Луначарский встал и пошёл к трибуне, разложил на ней листки и начал свой доклад — одно из тех пятидесяти выступлений Луначарского, которые довелось слушать мне, тогдашнему студенту. Луначарский был нашим любимцем. Это был культурный, образованный человек, чуть-чуть злоупотреблявший этой культурой, почему недруги из нашей же среды звали его «краснобай».»
Заседание обновленческого Священного Синода, 1926 год
Из воспоминаний другого слушателя диспута и участника обновленческого движения (а потом, в 60-е годы — советского диссидента и политзаключённого) Александра Краснова-Левитина:
«Воодушевление овладело оратором , он ничего не слышал и не видел. Оно передалось в зал. Половина публики повскакала с мест. Луначарский на эстраде, видимо, тоже нервничал, менял места. После окончания — минута тишины. Потом взрыв аплодисментов. Антракт. В антракте сплошной гомон. Спорящие голоса. Взволнованные лица. Звонок. Речи ораторов-безбожников. Их никто не слушает. Но вот на трибуне снова Луначарский. Начал речь признанием: «Я не собираюсь конкурировать с высококвалифицированным религиозным гипнотизёром» (крики: «Ещё бы!»). Речь в юмористическом тоне, через который, однако, прорывается раздражение. Ссылка на Ленина. Аплодисменты, но холодные, официальные. Конец.
Верующие взволнованы. Выхожу на улицу. Помню обрывки реплик: «…но ведь женатый!» «Ну и пусть! Я ему ещё десять приведу! Пусть только проповедует!» Я прихожу домой в совершенно восторженном состоянии. Поля, которая тоже была со мной на диспуте, хотя и не всё поняла, но тоже в восторге. Долго не могу заснуть. Всё раздаётся в ушах чудесный тенор великого проповедника. С тех пор я не пропускал ни одного диспута.»
Самый эффектный удар по оппоненту, оставшийся в истории, Введенский приберёг на конец диспута.
— Анатолий Васильевич считает, что человек произошел от обезьяны. Я же держусь другого мнения. Ну, что ж, каждому его родственники лучше известны.
Шаламов: «Буря аплодисментов приветствовала эти слова. Зал встал и аплодировал целых пятнадцать минут. И мы ждали, как же ответит Луначарский на такой удачный удар противника. Обойти этот вопрос было нельзя — по законам диалектических турниров того времени. Промолчать — значит признать поражение. Но Луначарский не промолчал. Всё заключительное слово он посвятил разбору аргументов содокладчика и казалось, что он уже от ответа уходит. Но Луначарский не ушёл, и мы удовлетворённо вздохнули.
— Вот архиепископ Введенский упрекнул меня за такое родство с обезьяной. Да, я считаю, что человек произошел от обезьяны. Но в том-то его гордость, что на протяжении сотен тысяч поколений он поднялся от пещеры неандертальца, от дубинки питекантропа до тонкой шпаги диалектики участника нашего сегодняшнего турнира, что всё это человек сделал без всякой помощи бога, а сам.»
Обложка сборника полемических речей Луначарского и Введенского и карикатура на их диспут
Краснов-Левитин: «Введенский не укладывается ни в какие рамки, ни в какие правила школьной гомилетики. Амплитуда его как оратора поистине беспредельна. Иногда он — лектор. Однажды против него выступало 11 специалистов (это был диспут на тему » Наука и религия «). Он оперировал точными данными из высшей математики, биологии, физики. Оперировал теорией относительности, астрономическими терминами. Его оппоненты возражал ему, заикаясь от волнения, выглядели школьниками. Другой раз перед вами был трибун, Савонарола, который обличал, громил, а потом голос вдруг смягчался, и он, как бы всматриваясь в даль, говорил о весне, приходящей в мир, об обновлении мира тихостью Святого Духа. А иногда его речь была тихой исповедью, лирическим раздумьем о судьбах мира, о судьбах церкви. Тихая грусть как бы овевала слушателей. И тем неожиданнее был взрыв в конце. Призыв к вере, восторженное исповедание веры в Бога. Особенно впечатляюще он говорил о Христе, о Его любви. Христос — это единственная светящаяся точка в истории, в этом мире, в котором царствует хаос страстей. «Какой ужас, какая гибель в душе без Христа!» — восклицал он, и всех охватывал ужас…»
Краснов-Левитин описывал и диспут января 1928 года, где Введенский состязался со своими оппонентами по тихоновской или, как её тогда насмешливо называли, «мёртвой» церкви. И этот диспут блестящий полемист Введенский, по мнению Левитина, проиграл.
«От обновленцев выступал митрополит Введенский, от староцерковников — бывший ректор Петербургской Духовной Семинарии, в это время настоятель храма Волкова кладбища, прот. Кондратьев. Сначала говорил Введенский. Первая часть его доклада была посвящена порокам церкви. Он говорил о цезарепапизме, процитировал слова Юстиниана, обращённые к епископам, «бессмертные по цинизму»: «Моя воля — вот ваш канон». Рассказал о том, как в ризнице Пантелеймоновской церкви он нашёл старинную икону «Семь Вселенских Соборов». Посредине император Константин, а по бокам семь маленьких кружков — семь Вселенских Соборов. «Древний иконописец здесь графически изобразил значение в церкви императорской власти и вселенских соборов!» Он затем говорил о традиционном консерватизме церкви. Процитировав слова Канта, что верующие люди всегда идут в арьергарде научных достижений человечества», Введенский с жаром заявлял, что назначение верующих христиан — идти впереди человечества, нести горящий факел мудрости и справедливости среди кромешной тьмы. Он заявил, что церковь не должна быть музеем, где все тщательно запротоколировано, проинвентаризировано и покрыто вековой пылью. «Откройте окна, впустите свежий воздух, пусть ворвётся в церковь солнечный свет», — исступленно требовал он.
Затем говорил отец Кондратьев, старик с большой белой бородой. Он весьма ехидно заявил, обращаясь к Введенскому : «Вы не отказались от политики, а переменили политику. Спросите любую из наших женщин, кто вы такие. Она вам ответит кратко: «красные попы». (Смех, аплодисменты. Улыбается и Введенский.) «Вы не отказались от подчинения государству, а лишь переменили хозяина». … Наконец, отец Кондратьев огласил сенсационный документ : секретный циркуляр, подписанный Введенским как заместителем председателя Синода, обращенный к епархиальным архиереям, в котором рекомендовалось (в случае необходимости) обращаться к органам власти для принятия административных мер против староцерковников. «Вот Ваш факел, который Вы хотите нести человечеству», — говорил отец Кондратьев, потрясая злополучным циркуляром в старческой руке. Взрыв аплодисментов одной части зала. Обновленцы смущённо молчат, впечатление потрясающее. Слово берёт Введенский, который говорит, что он всегда боролся с Красницким и всегда был против административных мер, но впечатление не в его пользу: тут и всё его красноречие бессильно. Затем выступают комсомольцы, сектанты. Наконец, слово предоставляется молодому, энергичному батюшке — отцу Борису (староцерковнику) из храма Бориса и Глеба на Калашниковой набережной. Краткое, но сильное выступление. О Введенском говорит : «Какой оратор, какие знания, какие способности. Но иногда от небольшой ошибки инженера может рухнуть грандиозный мост. Не случилось бы этого с Введенским! Он допустил одну, как будто и неважную, как будто только тактическую, ошибку: пошёл на временный союз с безбожниками. И от этой ошибки рухнет всё его сооружение». И заключительные слова отца Бориса: «Обновленчество, староцерковничество — это всё только эпизоды. Главное в другом: это арена расчищается для последнего смертного боя между вами, безбожниками, и нами, божниками». Гробовая тишина. Все ошеломлены смелостью священника…»
Александр Введенский умер в 1946 году, так и не примирившись с церковью патриарха Сергия (с которым, кстати, был хорошо знаком ещё по тем временам, когда тот сам был обновленцем, и вместе, в одном вагоне, ехал в эвакуацию в 1941 году). В 1944 году в газетах появилась переписка Введенского с И. В Сталиным. Введенский написал, что «желая принять посильное участие во всенародном подвиге, внёс 4 марта в Московскую городскую контору Госбанка мой драгоценный архиерейский наперсный усыпанный изумрудами крест». В ответе (опубликованном в «Известиях» 21 апреля 1944 года) Сталин вежливо благодарил Введенского от лица Красной армии и передавал свой привет, однако именовал его не «первоиерархом», а «Александром Ивановичем».
Вывод В. Шаламова: «Александр Введенский и был тем церковным реформатором, — их очень много в истории и не только России — чьи идеи одержали победу, отстранив и уничтожив самого новатора. То, что в русской церковной истории называется наследством патриарха Сергия — это и есть идеи Введенского, принятые на вооружение при отстранении их автора и главного идеолога».
Стенограмма диспута Введенского и Луначарского «Христианство или коммунизм» 20 сентября 1925 года:
http://www.runivers.ru/philosophy/chronograph/436128/
А в красной печати в 20-е годы обновленцам доставалось почти столь же крепко, как и их церковным оппонентам. И. Малютин. Карикатура на «красную церковь». «Среди некоторых церковных служителей возникла мысль об организации „красной церкви». „Если есть краскупы (красные купцы), — рассуждают они, — то почему же не могут существовать краспопы?»».
Много нынче развелось у нас церквей:
Есть живая», есть «живой» ещё живей!
Есть живейшая, и есть совсем «антик» —
Церкви новые пекутся каждый миг.
Церковь красную выдумывает поп,
Церкви новые заткнуть за пояс чтоб!
Рядом с Марксом — лик «божественный»
Христа, На иконе — серп и молот… Кра-со-та!
(«Крокодил». 1923 г.)
И. Малютин. Карикатура на «Живую церковь». «Уголок мол. Костюм № 1 — „Живая церковь». Костюм выходной: брюки по последнему берлинскому фасону (можно перешить из синей шёлковой рясы), пижама с широкими рукавами и с вышивками, воротник из малинового крепдешина с бейками. Шляпа — цилиндр. Костюм № 2 — „красная церковь». Костюм служебный: юбочка из парчи, манто с кокеткой, отороченное крестовидным шитьём, на ногах высокие дамские ботинки. Шляпа комбинированная» («Крокодил». 1923 г.).
Д. Моор. Карикатура на «Живую церковь». «Перерегистрация святых». «Живая церковь: — Позвольте, гражданин угодник. Всем известно, что Вы дворянского происхождения. Мы исключаем Вас из месяцеслова за шкурничество и оторванность от небесных масс» («Крокодил». 1922 г.).
Оригинал
maysuryan

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *