Анагогический метод толкования

Типологический и аллегорический методы толкования Священного Писания (стр. 1 из 2)

Диакон Георгий Христич

Сам Господь Иисус Христос завещал: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5, 39). Вся Библия – книга, указывающая нам на Иисуса Христа. В Библии мы словно видим Воплощение Божие: «Писание воплощает в себе Слово, а воплощение Слова довершает преобразование слушания и чтения слова в Евхаристию», – пишет современный французский православный мыслитель Оливье Клеман. Каждая строка Библии или прямо или косвенно возводит наш ум к Мессии. И даже сама композиция Книги Книг от падения людей «…через мрак отчаяния, через талантливых и посредственных духовных вождей и руководителей израильского народа; через плеяду пророков и царей, через падения и восстания словно показывает нам, что мир нуждается в Личности, готовой взять на себя ответственность за историю и судьбу человечества».

Православные экзегеты говорят, что для того, чтобы добраться до сути, до смыслового ядра священного текста, необходимо учитывать в Библии наличие 4-х «уровней» текста, или «смысловых слоев»:

1) исторический смысл, или буквальный

2) аллегорический или типологический

3) топологический или этический

4) анагогический или мистический.

Все четыре уровня текста взаимосвязаны и взаимообусловлены. Они переплетаются и должны толковаться как нечто цельное и законченное. И такое толкование возможно только в Церкви, которая одна является хранительницей апостольской традиции толкования и понимания текста.

Прообразовательный или типологический метод толкования заключается в том, что ряд ветхозаветных событий и лиц могут рассматриваться как действительные прообразы Нового Завета. Этот метод возник из библейского восприятия истории, согласно которому Бог «многочастно и многообразно» проявлял себя в истории ветхозаветного народа израильского. Бог Израиля — это Бог истории. Типологический метод толкования признает историческую реальность происходивших в Ветхом Завете событий и описанных лиц, однако рассматривает эти лица и события как повод, с помощью которого Бог раздвигает исторические рамки и заставляет священного писателя и читателей задуматься над грядущими событиями. Уже свершившиеся события или известные личности рассматриваются как прообразы, или (используя греческий термин) как типосы грядущих событий и типажей мессианского времени. Этот метод толкования Священного Писания активно использовал в своих посланиях св. ап. Павел. Важность его столь велика, что выдающийся исследователь в области герменевтики Ветхого Завета, профессор МДА Иван Николаевич Корсунский (1849–1899), ставил его, после буквально-исторического, вторым основным методом толкования Священного Писания в новозаветной Церкви, а все прочие подходы (аллегорический, символический, анагогический) считал второстепенными и в той или иной степени субъективными.

Аллегорический метод толкования характеризует отношение к тексту как к некоему коду или шифру, толкование текста – его расшифровка. Для аллегориста существует по крайней мере два уровня текста – буквальный, поверхностный смысл и сокровенный, тайный смысл, они относятся друг к другу как предмет и его тень. Истолкование Писания аллегорическим методом означает действительное понимание сути текстов, а не простое принятие буквального смысла.

Хотя аллегорический метод был известен еще греческим философам, его ярким представителем в иудаизме был Филон Александрийский, применивший его к Ветхому Завету. Евсевий пишет о Филоне как о очень образованном и начитанном человеке, превзошедшем всех своих современников в знании философии Платона и Пифагора. Филон известен своим аллегорическим пониманием Ветхого Завета – четыре реки в Едеме означают четыре добродетели, пять городов Содома – пять чувств и т.д.

Ценность аллегории для Филона сводится к четырем пунктам:

1) этот метод позволяет не принимать буквально антропоморфные описания Бога;

2) помогает избегать тривиальных, непонятных, бессмысленных значений, которые неизбежны при буквальном понимании отдельных ветхозаветных текстов;

3) дает возможность преодолеть исторические трудности Ветхого Завета;

4) позволяет извлечь из Ветхого Завета такие выводы, которые гармонируют с эллинистической философией, и, таким образом, оправдать Ветхий Завет перед своими коллегами-философами.

Указанные методы толкования Писания, конечно же, не были так четко разделены и описаны, чаще всего мы встречаем авторов, использующих в равной мере все подходы. Несомненно, говоря о типологическом и аллегорическом методах, важно отметить тот факт, что они значительно повлияли на истолкование Писания в общинах первых христиан.

Александрийская школа.

Александрийская школа истолкования Библии известна прежде всего своим аллегорическим методом, начало которому положил еще Филон. Для того чтобы составить хоть какое-то представление об этой школе, рассмотрим двух ярчайших ее представителей – Климента Александрийского и его ученика Оригена.

Климент – Тит Флавий Клеменс (150 – 215 г.), после Иустина и Иринея считается одним из родоначальников христианской патристической литературы. Точное место его рождения неизвестно, возможно, это Афины или Александрия. Ко времени Климента христианство уже распространилось по Римской империи и начинало выступать как некое сформулированное религиозное учение, готовое обосновать свою истинность перед другими религиями и философиями. Александрия к тому времени становится, по выражению одного исследователя, головой христианства, в то время как сердце его находилось в Антиохии, там уже существует христианская школа, которой и руководил Климент, очень много сделавший для распространения Евангелия. Три его работы «Наставление язычникам», Педагог, Строматы являются ценными источниками для изучения раннего периода христианства.

Св. Климент считается одним из первых христианских богословов, заявивших о том, что Библию необходимо толковать только аллегорически, так как буквальное значение лишь служит фигуральному, скрытому смыслу, который необходимо уметь находить. Будучи своего рода эклектиком, Климент, конечно же, не мог не принять во внимание аллегорический метод греческих философов и поэтов, а также опыт толкования Ветхого Завета Филоном, искренне полагая, что Писание скрывает свой истинный смысл, который необходимо обнаружить.

Например, Климент цитирует книгу «Пастырь Гермы», видение II, глава 1: «Взяв книгу, я удалился в поле и списал все буква в букву, не понимая смысла (букв. «не различая слогов»)», смысл же стал ясен Герме только через 15 дней после молитвы и поста. Все это видение Климент истолковывает так – церковь дала верующим Писание, но это еще не означает, что они могут его понять, так как видят только одни «буквы». Легко заметить, что причины приверженности Климента аллегорическому методу скорее богословские, чем экзегетические, что, впрочем, роднит его с Филоном, да и с другими представителями этого подхода к толкованию Библии.

Другим ярким представителем Александрийской школы толкования Библии был ученик Климента – Ориген (185–254), который известен своим знанием Библии и вообще большой начитанностью, которая сочеталась с глубоким посвящением и аскетизмом. Многие епископы того времени либо учились у Оригена, либо находились с ним в дружеских отношениях, хотя и неприятности не миновали его. Отец Оригена умер мученической смертью за веру, сам Ориген много путешествовал, хотя по праву считается достойным приемником Климента в катехитической школе Александрии. Самым значительными произведениями Оригена были «Строматы» и «О началах», также он был создателем известных Гекзапл – шестиязычного Ветхого Завета – попытки пересмотреть общепринятую Септуагинту. В этом важном издании Ориген помещает еврейский текст рядом с текстом Септуагинты и других греческих переводов.

Аллегорический метод Оригена во многом схож с методом Климента – известно его сравнение Писания с человеком, где «тело» Писания есть буквальный его смысл, «душа» – смысл, который открывает только христианам, «дух» же Писания – скрытый от недуховных христиан мистический смысл Библии.

Приведем пример толкования Писания у Оригена. Толкуя текст из Мф. 15:21, он говорит о том, что Иисус вышел «оттуда», то есть от Генисаретского озера и пошел в Тир и Сидон, то есть оставил Израиль и избрал язычников, но, так как он не обошел всей страны Тира и Сидона, то язычники верят лишь отчасти. Переводя названия «Тир» и «Сидон», Ориген на основании значения этих названий характеризует язычников. Далее женщина, «вышедши их тех мест», то есть из язычества, обращается к Иисусу за помощью, то есть для язычника необходимо иметь веру, обратиться к Богу за милостью. Как мы видим, содержание Писания, для Оригена, есть лишь огромное хранилище разного рода загадок и тайн, разгадыванием которых и должен заниматься толкователь.

Итак, несмотря на некоторые положительные стороны аллегорического метода (признание особого статуса Библии, важности особого состояния читателя и толкователя, попытки истолковать «темные» места), он в основном вызывал больше проблем, так как не был ограничен четкими правилами, и, следовательно, давал возможность любой человеку, обладающему фантазией, найти в Писание подтверждение любому учению или ереси. Школой толкования Библии, которая противостояла Александрии, по праву можно считать школу в Антиохии Сирийской.

Антиохийская школа.

Основателем школы в Антиохии был Диодор Тарсийкий (умер в 393), но самыми известными ее представителями стали Феодор Мопсуестийский и Иоанн Златоуст, школа провозглашала иные принципы толкования Библии, сегодня мы бы назвали их историко-грамматическими.

Феодор Мопсуестийский (350–428) был, по словам некоторых ученых, первым в истории христианства библейским богословом в современном смысле этого слова. «Комментарии Феодора на малые послания Павла были первой и почти последней экзегетической работой древней церкви, сравнимой с современными комментариями». Св. Иоанн Златоуст был больше проповедником, чем экзегетом, хотя именно его ораторские способности и прославили, если можно так сказать, Антиохию. В целом, и Феодор, и Иоанн были согласны с александрийцами относительно богодухновенности Библии, но считали, что Писание следует понимать буквально, кроме тех текстов, где намеренно употребляются метафоры, переносные значения и др. языковые средства. Иоанн разделяет процесс толкования, то есть выяснения значения текста, и применение значения текста, которое может быть самым разным. Именно желание видеть в Писании источник вдохновения для практической жизни, который может по разному «говорить» в разных ситуациях, и побуждал аллегористов к поиску многих значений текста. Теперь же Златоуст достигает того же самого через поиск многих применений этого значения.

АНАГОГИЯ

АНАГОГИЯ (от греч. — вести вверх, возводить) — метод православной философии, предполагающий синтетическое (рационально-интуитивное, философско-художественное) познание, исходящее из цели рассматриваемого предмета и синергических (см. Синергизм) намерений мыслящего субъекта. Представляет собой высший уровень библейской экзегетики (объяснения и толкования библейских текстов), направленной на выяснение духовной цели Священного писания. Наибольшее развитие А. получила в восточно-христианской традиции, особенно в творениях Григория Нисского и Симеона Нового Богослова. В России она стала известна в основном благодаря соч. Максима Грека с его утверждением «духа» истины, в к-ром человек живет «всем своим существом». В творческом наследии митрополита Московского Платона (Левшина) А. приобрела метафизическое значение, получив трансцендентное и конкретно-онтологическое обоснование в характерном для отрицательного (апофатического, мистического) богословия допущении «тайны» Бога и со-бытийной «тайны» человека в их не менее таинственной взаимосвязи. Все это предполагает антиномический характер анагогического познания, органически исключающего фанатическую претензию на обладание абсолютной и универсальной истиной. Центр тяжести переносится на антропоцентрическое постижение конкретного со-бытия познающего с помощью внутренней целостности его душевных сил: воли, памяти и разума. На этом пути обретается персонифицированная истина «полного и живого со-бытия человека», или его «духа». Процесс такого познания начинается с воспоминания врожденных представлений о своем потерянном «со-бытии» по образу и подобию Божьему, с тем чтобы утвердить намерение вернуть «райскую» сущность познающего, т. е. достичь конечной цели православной философии. В орбиту познания включаются самые различные предметы материального мира, с тем чтобы выявить их метафизическую цель, направленную на конечное и спасительное поддержание Божественного порядка вещей. Условием такого постижения является интуитивная связь познающего с любым внешним «объектом», открывающим по аналогии смысл провиденциального существования субъекта, к-рый вбирает в себя любые творческие поиски сущего. Рациональные методы А. при всей ее последовательной антиномичности постоянно ограничиваются «законом несамопротиворечия». Тем самым признается принципиальное «безумие» человеческого разума при его обращении к любому предмету познания на основе апофатической тайны Божественного бытия в его абсолютной истине. Эта истина сохраняет свою неприступность и при достижении конечной цели православной философии, к-рая предельно раскрывает лишь свободно-необходимое свойство Троицы, но не ее собственное бытие. Вместе с тем благодаря этому открывается персонифицированная истина, опосредованно «снимающая» все антиномические противоположения в неслиянном единстве всех душевных сил, открывшихся духовному оку познающего в интуитивном видении (вере). Последнее и обусловливает синтетический характер метафизической А., не позволяющей абсолютизировать ту или иную сторону человеческого познания и порабощать себя абсолютной и универсальной «истиной» в ущерб целостности духовного опыта человека. Предложенный митрополитом Платоном кардинальный метод его метафизики не получил последовательного развития даже у тех представителей рус. философии, к-рые исходили непосредственно из православного вероучения (напр., в работах Киреевского, Бухарева, Эрна и др.).

Русская философия: словарь. — М.: Республика. Под общ. ред. М. А. Маслина / В. В. Сапов. 1995.

>Библейский аллегоризм

Библейский аллегоризм — представление о тексте Библии, предполагающее понимание других уровней смысла, кроме буквального.

Библейский аллегоризм в христианстве

Немногочисленные примеры аллегорического и типологического толкования представлены в Новом Завете, но в дальнейшем это направление развивается автором Послания Варнавы и в особенности Оригеном.

Аллегорическое толкование Священного предания и Священного писания — основной метод Александрийской богословской школы.

В Средние века типология становится основным видом аллегорического толкования в христианском мире, развившись на основе соответствий между Ветхим и Новым Заветом и веры в то, что события, описанные в Еврейских Писаниях (Ветхом Завете), служили прообразом событий из жизни Христа, описанных в Новом Завете. Но были и другие виды средневековых аллегорий.

Библейский аллегоризм в иудаизме

Аллегория в разных формах использовалась еврейскими комментаторами для понимания Танаха, как в дополнение к исследованию простого смысла, так и вместо него. Данная статья — о «чистых аллегористах Торы», то есть комментаторах, полностью отошедших от буквального понимания Торы хотя бы в некоторых местах.

Об приёмах и уровнях толкования в каббале см. Пардес.

Античный период

Первым систематическим аллегористом среди еврейских учёных считается Филон Александрийский. В греческой культуре к тому времени аллегория была уже широко развита как в толковании мифов, так и в художественных произведениях. Филон применяет аллегорические толкования Торы, которую он читал в греческом переводе, в своих сочинениях.

Примерно в то же время палестинские и вавилонские Мудрецы Талмуда выдвигают чисто аллегорическое толкование некоторых книг Писания, как «Песнь Песней» (см. ниже), а также дают фактически аллегорические толкования отдельных стихов Торы, несмотря на общий лозунг: «Писание не выходит из простого смысла». Так, знаменитое «глаз за глаз» (Исх. 21:24), трактуется как денежная компенсация.

Раннее средневековье

Саадия Гаон

Одно из толкований Талмуда на место из пророка Иезекииля о воскрешении из мертвых — аллегорическое. Поэтому Саадия Гаон, готовя читателя к цитатам о воскрешении из мертвых, которые надо понимать буквально, дает критерий, когда может быть применена аллегория: когда простое толкование текста противоречит реальности, или здравому смыслу, или другому тексту, или традиции.

Шломо Ибн Габироль

В христианской литературе имела место полемика по поводу книги «Источник жизни», которая была переведена с арабского на латинский. В переводе автор значился как Авицеброн и считался или христианином или мусульманином. На него ссылался, например, Фома Аквинский. Только в XIX веке выяснилось, что книга принадлежит еврейскому поэту XI века Шломо Ибн Габиролю. Там, где автор толкует повествовательную часть пророчества Моисея, он прибегает к аллегорическому толкованию в духе Александрийской школы. Согласно его толкованию, Адам, Ева и змей суть три вида душ, река из Эдема есть первоматерия и т. п. Поскольку книга не считалась еврейской, она не оказала большого влияния на еврейскую мысль, хотя сам автор является в иудаизме фигурой весьма значительной. Взгляды Ибн Габироля частично пересказывает в своем комментарии к Торе Ибн Эзра: «Я открою тебе намеком тайну сада, рек и одежд, и тайну эту я не нашел ни у кого из великих, кроме Шломо Ибн Габироля, блаженной памяти, который знал великую мудрость о тайнах души… Адам — это мудрость, так как он имел мудрость давать животным названия, Хава — дух жизни…» .

Маймонид

В своем главном философском сочинении «Путеводитель растерянных» («Морэ невухим») Рамбам (Маймонид) разрабатывает возможность сочетания науки и еврейской религии. Поскольку под наукой тогда понималась система Аристотеля, одной из проблем была необходимость совмещения вечности Вселенной по Аристотелю и описанием Сотворения мира в Торе. Так, в своих философских рассуждениях Маймонид избегает использовать Сотворение Мира как постулат или доказанный факт. Впрочем, Рамбам отмечает, что и вечность мира пока не доказана, и возможно не будет доказана никогда. Поэтому он предлагает две возможности: вечность мира остается недоказанной и рассказ о Сотворении в Торе понимается более или менее буквально, или вечность будет доказана, и тогда рассказ о Сотворении мира надо понимать аллегорически. Впрочем, по Рамбаму буквалистское прочтение Торы в любом случае невозможно из-за использования антропоморфных выражений, поэтому перед разбором первых глав Торы, он заявляет, что их нельзя понять по простому смыслу. На случай, если мир окажется вечным, Рамбам систематически разрабатывает свой комментарий. Рассказ о Сотворении (Маасе Берешит) оказывается описанием физических законов нашего мира, рассказ об Адаме и Хаве понимается как устройство человека: Адам — разум, Хава — тело, Змей — сила фантазии, соблазняющая разум через тело, блеск меча херувима — способность постигать истину лишь на мгновение и т. п. Для подкрепления привлекается и традиционный мидраш, где Змей овладел Хавой и наложил на неё нечистоту, которая отошла от них лишь во время стояния у горы Синай. Это по Рамбаму, означает, что из-за Змея, которым управлял падший ангел Самаэль, у людей возникли ошибочные представления, которые исчезли на Синае.

Существенно, что Рамбам прибегает к аллегорическому толкованию Торы не произвольно, а там, где видит логическую необходимость, что говорил и Саадия Гаон.

После Маймонида

Полемика, РАШБА, Меири

Аллегорические толкования после Рамбама стали весьма распространены и радикальны, что привело к сопротивлению в консервативных кругах, тем более, что книги Рамбама и в других вопросах породили несколько волн острой полемики с взаимными экскоммуникациями, сожжением книг и т. п.

Особенно выделявшийся борьбой за чистоту основ веры Аба Мари «Ярхи» Астрюк (англ.)русск. убедил р. Шломо бен Адрета (РАШБА) ограничить изучение философии и использование аллегории. В известном письме 1305 года РАШБА возмущается распространением аллегорических интерпретаций в Испании и южной Франции:

Ибо они говорят, что Авраам и Сарра олицетворяют материю и форму и что двенадцать колен Израилевых суть двенадцать созвездий. Слыхал ли хоть один народ такую порочную вещь с тех пор как мир был раздеьян на страны? Эти богохульники даже утверждают, что священные Урим и Туммим суть инструмент, известный как астролябия, который люди изготовляют для себя…

Меры РАШБА вызвали протесты, контрмеры и почти привела к расколу среди евреев. Интересно, что одновременно с осуждением аллегористов — последователей Маймонида, РАШБА выступил в защиту книг самого Маймонида.

Менахем Меири выступил в защиту философии, а аллегорию предложил ограничить местами, не имеющими исторического и галахического значения.

РаЛБаГ

РаЛБаГ целиком переписывает аллегорию Рамбама на грехопадение, но аккуратно прикрывает радикальность толкования постоянным употреблением слова «намек»; другого толкования он не приводит вовсе. Тем не менее, Ралбаг в значительно большей степени, чем Маймонид, придерживается взгляда, что истории Танаха следует понимать как реальные события. Так, он понимает явления ангелов к Аврааму буквально, а не как сновидения. Только в тех случаях, когда прямой смысл философски невозможен, Ралбаг прибегает к аллегории. Например, невозможно представить, чтобы Бог сотворил коварного змея, поэтому змей толкуется аллегорически, хотя сам райский сад и Ева означают всё-таки реальные объекты.

Шмуэль Ибн Тиббон

Представитель семьи переводчиков, Шмуэль Ибн Тиббон (англ.)русск. считается родоначальником аллегористов Прованса (книга «Икавву амаим»), его родственник р. Яаков бен Абба Мари Антоли (Анатолио) написал книгу проповедей «Малмад а-талмидим» (Управляющий жезл учеников), где дал чисто аллегорическое толкование истории о Ноахе и потопе.

Абрабанель

Дон Ицхак Абрабанель пользовался аллегорией редко. Так, рассказ об Адаме и Хаве он понимает как реальное событие, а Райский Сад как реальное место. Но речь змея к Хаве всё-таки произошла, по его мнению, в видении Хавы в духе Маймонида.

Другие авторы

Менее известные авторы: рабби Леви бен Авраам бен Хаим, аллегоризировавший войну пяти царей с четырьмя в Быт. 14 как борьбу пяти чувств с четырьмя стихиями в книге «Левиат Хен», р. Йом-Тов Ибн Билла, р. Ниссим Бен Моше из Марселя, Шмуэль Зарза из Валенсии.

Современность

Время от времени еще вспыхивают споры, насколькo буквальным должен быть подход к Торе. Характерным примером может служить книга проф. Натана Авиезера «В Начале». Автор, практически без ссылок на источники, объявляет шесть дней Творения длительными периодами, что не встретило особенных протестов. Р. М. М. Шнеерсон, с другой стороны, всегда настаивал, что Дни — это буквально периоды по 24 часа.

Аллегория в применении к другим книгам Танаха

Наиболее известно чисто аллегорическое толкование «Песни Песней», как рассказ о любви Всевышнего и народа Израиля, танаем рабби Акивой уже в Талмуде. Аллегория широко применялась к Притчам, Экклезиасту, Иову, Эсфирь и пророкам.

См. также

  • Герменевтика
  • Библейская герменевтика
  • Экзегетика
  • Мидраш
  • Пардес
  • Тафсир
  • Библейский код
  • Анагога
  • Анагогическое толкование
  • Интерпретация (методология)

Литература

  • Под редакцией др. Мордехая Марголиота. Энциклопедия великих мудрецов Израиля (Биографический словарь) = ивр. ‏אנציקלופדיה לתולדות גדולי ישראל (Encyclopediya letoldot gdolei Israel)‏‎. — Тель-Авив: Явне, 1973. — Т. 3. — С. 1000-1005.
  • Charles Mannekin. Conservative Tendencies in Gersonides’s Religious Phylosophy // Daniel H. Frank and Oliver Leaman The Cambridge Companion to Medieval Jewish philosophy : Сборник статей. — Cambridge: Press syndicate of the University of Cambridge, 2003. — С. 304-342.
  • Stern, Gregg. Философия в Южной Франции: споры по поводу изучения философии и влияния Аверроэса на еврейскую мысль = Philosophy in southern France: Controversy over philosophic study and the influence of Averroes upon Jewish thought // Daniel H. Frank and Oliver Leaman The Cambridge Companion to Medieval Jewish philosophy : Сборник статей. — Cambridge: Press syndicate of the University of Cambridge, 2003. — С. 281-302.
  • Kreisel, Howard. Философия в Южной Франции: споры по поводу изучения философии и влияния Аверроэса на еврейскую мысль (англ.) = Philosophical Interpretations of the Bible // S. Nadler and T.M. Rudavsky Cambridge History of Jewish Philosophy: From Antiquity through the Seventeenth Century : Сборник статей. — Cambridge: Press syndicate of the University of Cambridge, 2008. — P. 88-120.
  • Еврейская Энциклопедия Брокгауза-Ефрона
  • Encyclopedia Judaica
  • Jewish Encyclopedia
  • «Энциклопедия шел гдолей Исраэль» (Энциклопедия еврейских мыслителей) под. ред. М. Марголиота (ТА, 1973)
  • оригиналы книг на иврите на сайте Hebrew Books
  • Kниги Сары Клайн-Бреслави: «Комментарий Рамбама к рассказу от сотворении мира», «Комментарий Рамбама к рассказу об Адаме в разделе Берешит».
  • «Путеводитель растерянных» в разных переводах и комментариях
  • статья проф. Э. Швайда про Ибн Габироля

Ссылки

  1. Аллегоризм // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. — СПб., 1908—1913.
  2. Вавилонский Талмуд, Шабат 63А. Там же рав Кахана выражает удивление по поводу этого принципа.
  3. Вавилонский Талмуд, Бава Кама 74Б
  4. Иез. гл. 37
  5. Санг. 92Б: Сказал Рабби Иеуда: «на самом деле, это была притча»
  6. «Эмунот ве-Деот», гл. 7
  7. «Рабби Шломо Ибн Габироль» статья проф. Э. Швайда
  8. Альтернативный комментарий Ибн Эзры к Быт. 3:21
  9. «Путеводитель растерянных» 2:15, 1:71
  10. «Путеводитель растерянных» 2:25
  11. «Путеводитель растерянных» 2:29
  12. 1 2 «Путеводитель растерянных» 2:30
  13. Путеводитель. Предисловие. См. там же комм. Моше Нарбони и Абраванеля
  14. Encyclopedia Britannica называет его «зелотом», «Еврейская Энциклопедия» — фанатиком
  15. M.Margaliot, 1973, p. 1007.
  16. Респонсы РАШБА 1:416, см. также 1:415, ивр. ‏ «איגרת התנצלות»(«Yigeret Hitnatzlut», «Письмо с извинением»)‏‎ за 1:416, и «Минхат Кнаот» Астрюка.
  17. G. Stern, 2003, pp. 292-292.
  18. Рабби Леви Бен Гершом, «Пируш ал АТора»
  19. C. Mannekin, 2003, p. 315.
  20. Allegorical interpretation in Jewsih Encyclopedia
  21. Малмад аТалмидим
  22. Hebrew Bilbe Exegesis
  23. H. Kreisel, 2008, p. 112.
  24. Jewish Encyclopedia. Levi Ben Avraham ben Hayyim (англ.). Дата обращения 7 марта 2011. Архивировано 20 августа 2011 года.
  25. Allegorical interpretation in Jewish Encyclopedia
  26. «В Начале»,Натан Авиезер, «ВВЕДЕНИЕ» (автор ссылается на позднюю книгу Эли Мунка, которая сама практически не приводит источников)
  27. «Игрот Кодеш» т.13, стр.137-138 (письмо номер 4409)
  28. Мишна Ядаим 3:5
  29. Allegorical interpretation in Jewish Encyclopedia
  30. Рама в комментарии «Мехир Яйн» вводит знакомый мотив: ссора царя с женой есть аллегория борьбы формы и материи.

Словари и энциклопедии

АЛЛЕГОРИЧЕСКОЕ ТОЛКОВАНИЕ

АЛЛЕГОРИЧЕСКОЕ ТОЛКОВАНИЕ

, выяснение иносказательного смысла Свящ. Писания, литургического чина, религ., философских и пр. текстов. В эллинистической философии а. т. применялось для истолкования мифологии, напр. Гесиода и Гомера. В палестинском иудаизме на фоне юридической казуистики мишнаистских толкований (см. Мишна) а. т. малоупотребительно, тогда как в эллинистическом иудаизме, гл. обр. в александрийской диаспоре, Аристовул и Филон Александрийский с помощью а. т. пытались согласовать учение Пятикнижия с древнегреч. космологией, этикой, антропологией и др. Суть а. т. в этом случае заключалась в замещении прямого смысла иносказательным: мифические и библейские персонажи и образы рассматривались как персонификация нравственных или космических начал, а их взаимосвязи расшифровывались гл. обр. в этико-психологическом плане.

В словах Господа Иисуса Христа, донесенных евангелистами, встречаются все типы истолкования Писаний, обычные для иудейских раввинов того времени (см. Экзегетика). Ап. Павел в своих посланиях нередко прибегает к а. т. и его частному случаю — типологическому толкованию Писания (напр., 1 Кор 5. 6-8; 9. 8-10; 10. 1-11). В Гал 4. 21-31 ап. Павел, объясняя рассказ Быт 16. 1-16 о 2 сыновьях Авраама, прямо указывает используемый тип толкования: «В этом есть иносказание (ἀλληγορούμενα). Это два завета…» Начиная со II и III вв. в христ. апологетической лит-ре остро встает вопрос о пределах допустимости а. т. Свт. Ириней Лионский в труде «Против ересей» отверг аллегорезу гностиков, к-рые, продолжая традицию эллинистической философской экзегезы, строили свои мифологические космогонии путем аллегорического замещения новозаветных лиц и образов абстрактными понятиями (Adv. Hear. I 3. 1-6; III 12. 11). Тем не менее свт. Ириней подчеркивал аллегоричность пророческих Писаний (Ibid. II 22. 1; V 26. 2) и нек-рых мест НЗ (Ibid. V 14. 4). Тертуллиан в соч. «О прескрипции еретиков» ищет критерии адекватного истолкования писаний уже не в рационально-смысловой плоскости, а в плоскости живого церковно-литургического опыта: ответ о «едином и верном» значении всех Писаний (De praescript. haer. 9) он находит в учении Церкви, полученном от Христа как истине жизни, а не как истине рассудка (Ibid. 37). В др. сочинениях — «О крещении», «Против Маркиона» — Тертуллиан, обвиняя гностиков, в частности Маркиона, в полном пренебрежении прямым, букв. смыслом Писаний, полностью не отвергал а. т.; он применял его для обнаружения прообразовательного содержания писаний (De baptismo. 11-12; 38; Adv. Marcion. III 5, 14 и др.). Ориген свои поиски критериев допустимой аллегорезы вел уже в области сопряжения Божественного Откровения с рационально-логическими средствами его выражения. Ориген проводит классификацию смыслов Писания, в к-рой букв. смыслу противопоставляет два типа небукв., т. е. аллегорического, понимания (De principi. 4, 12; 8,11). Их он разделяет по цели, с к-рой они используются: нравственный (психический) смысл, отыскиваемый с целью нравоучения, и духовный смысл, цель выявления к-рого — вероучение. Александрийская школа толкования развивалась на основе этой герменевтики Оригена, широко применяя метод а. т. Однако проблема обнаружения богословского вероучительного смысла путем а. т. вновь была поставлена антиохийской школой, и в первую очередь Евстафием Антиохийским (PG. 18. Col. 613-784), к-рый начал полемику с оригеновским аллегоризмом. Антиохийцы считали допустимым а. т. в той мере, в какой оно выявляет реальный опыт богопознания, зафиксированный в Откровении. В конечном счете критерий здесь само церковное Предание, выраженное в литургическом опыте и его догматическом осмыслении, а также догматическом осмыслении Свящ. Писания. В антиохийской школе а. т. применяется по большей части лишь внутри типологического (и анагогического) толкования, т. е. для истолкования писания с целью обнаружения пророчеств и прообразов, осуществившихся в НЗ и Церкви. Отцы антиохийской традиции принципиально отказывались от а. т., когда касались космологических аспектов христ. учения. Откровение о сотворении Богом мира и устройстве мироздания не верифицируется литургическим опытом Церкви столь прямо, как учение о Боге. Поэтому для понимания этих мест Свящ. Писания требуется абсолютно бесспорное основание, поскольку замещение библейских образов аллегориями способно привести лишь к созданию мифологических систем, какими изобиловал гностицизм. При прочтении первых глав кн. Бытия а. т. отвергают прп. Ефрем Сирин, свт. Иоанн Златоуст в «Беседах на книгу Бытия» (In Gen. XIII 4) и др. Свт. Василий Великий в «Шестодневе» помимо а. т. отказывается также и от натурфилософского прочтения кн. Бытия, хотя упоминает неск. различных взглядов философов и геометров на строение земли как правдоподобные (In hexam. 9). Он занимает позицию последовательного букв. прочтения, поскольку для него «Шестоднев» — это в первую очередь Откровение о Боге и Его любви к людям, а не библейская натурфилософия. Блж. Августин применяет а. т. также в основном в рамках типологической экзегезы; историософия его труда «О Граде Божием» основана на христ. типологии прообразов и их исполнении.

С V в. получила распространение герменевтическая схема, в к-рой букв. смыслу писаний противопоставляется уже не 2 типа иносказательного истолкования, как у Оригена, а 3. Впервые она приобретает законченный вид у прп. Иоанна Кассиана Римлянина в соч. «Собеседования египетских подвижников» (Collat. XIV 8). Все 3 типа небукв. толкований отвечают парадигме аллегорезы — замещению букв. смысла духовным, тем не менее собственно а. т. здесь выделено как самостоятельный тип экзегезы наряду с тропологическим и анагогическим. Ему усваивается вероучительная богословская цель, т. е. выявление христ. догматического учения на основе Откровения. Тропологическому толкованию усваивается нравоучительная цель, т. е. поиск аллегорического сообщения, относящегося к христ. жизни, и анагогическому — выявление прообразовательного и эсхатологического смысла писания.

Все 3 типа духовного истолкования в христ. письменности применялись также в литургических комментариях, и прежде всего в объяснениях порядка совершения евхаристии. Наиболее ранние комментаторы литургии святители Кирилл Иерусалимский в «Поучениях тайноводственных», перерабатывавшихся его преемником Иоанном II Иерусалимским, и Иоанн Златоуст во многих своих поучениях, особенно антиохийского периода, в основном оставались на тропологическом нравоучительном уровне. Кроме того, свт. Иоанн Златоуст, а также прп. Исидор Пелусиот (наследие его состоит гл. обр. из писем, к-рых насчитывается ок. 2000.- PG. 78), будучи представителями антиохийской традиции, указывали на типологический смысл евхаристии; в ней они видели воспоминание не только Тайной вечери, но и всего земного служения Иисуса Христа и одновременно прообраз небесной литургии. В кон. V в. появляется первое анагогическое истолкование евхаристии, принадлежащее трактату «О церковной иерархии» корпуса «Ареопагитик». Литургия понимается в этом трактате как процесс восхождения людей к Богу, преображения индивидуального человеческого существования в бытие, сопричастное Богу. Эту традицию продолжил в VII в. прп. Максим Исповедник в «Мистагогии», а свт. Герман, Патриарх К-польский, веком позже в «Сказании о Церкви и рассмотрении таинств» синтезировал оба подхода. Символика храма и рассмотрение анафоры у него сохраняют традиц. эсхатологическую идею небесной литургии, в то время как в объяснении литургии оглашенных он прибегает к аллегорическому истолкованию в образах земного служения Христа. Среди продолжателей свт. Германа, к-рые в основном развивали исторический символизм (см. Символизм литургический), особое место занимает Николай Кавасила, архиеп. Фессалоникийский, и его труд «Изъяснение божественной литургии».

После XVII в. с началом распространения в европ. мысли рационализма и эмпиризма а. т. из библеистики и литургики было вытеснено историко-критическим методом и осталось в основном в назидательной проповеди.

СПОСОБЫ ТОЛКОВАНИЯ ПРАВА

Как уже отмечалось выше, толкование права представляет собой сложный процесс. Его сложность обусловлена тем, что толкуемые нормы излагаются с различной степенью абстракции, с использованием специальной юридической терминологии. В связи с этим, для уяснения смысла правового предписания, субъекты прибегают к различным способам толкования. По мнению В.Л. Кулапова, под способом толкования права стоит понимать такую совокупность специальных приемов, которая позволяет выявить истинный смысл правовой нормы для урегулирования конкретной жизненной ситуации См.: В.Л. Кулапов Теория государства и права — Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «СГАП», 2011. С — 360.. В литературе принято выделять следующие основные способы: грамматический, логический, систематический, историко-политический, специально-юридический, функциональный и теологический. Знание данных способов позволяет не допустить ошибочного и однобокого толкования. Применение этих приемов в совокупности, дает полное представление о содержании и подлинном смысле правовой нормы, заложенном в нее законодателем.

Грамматический способ. Как верно заметила Кострова М.Б. «уяснение смысла и содержания закона начинается с прочтения и анализа его текста, что в юридической литературе принято называть грамматическим толкованием» Кострова М. Б. О «языковом» толковании уголовного закона //Правоведение. -2002. — № 3- С. 136-149. Действительно, именно данный способ предшествует иным и является наиболее часто используемым. Его значимость заключается в сложности и многовариантности языка, на котором изложен закон. При этом способе, объектом изучения становится текст правовой нормы. Субъект толкования анализирует норму с учетом грамматических, лексических, орфографических и иных правил русского языка. Существенное значение в тексте нормы имеет пунктуация, так как от различного положения знаков препинания, смысл правового предписания может кардинально изменяться. Всем известны примеры «казнить нельзя помиловать» или «запретить нельзя разрешить», где от запятой зависит суть высказывания. То же самое происходит и вправе, поэтому, осуществляя толкование, субъект должен обращать внимание на пунктуацию, чтобы точно уяснить смысл правовой нормы.

Также сложность толкования обуславливается наличием союзов, которое может привести к двоякому пониманию нормы. Интерпретатор должен строго понимать, что соединительный союз «и» требует выполнения сразу нескольких условий, например «Граждане Российской Федерации обязаны регистрироваться по месту пребывания и по месту жительства в пределах Российской Федерации»См.: Закон РФ от 25.06.1993 N 5242-1 » О праве граждан Российской Федерации, на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» (ред. от 28.11.2015) // Ведомость Верховного Совета Российской Федерации. 1993 г., N 32, ст.1227; Собр. законодательства Российской Федерации. 2015 г. N 48 (часть I) ст. 6724,где союз «и» означает, что регистрироваться нужно как по месту жительства, так и по месту пребывания. В то время, как разъединительные «либо», «или» — требуют выполнения только одного, «Фактическое допущение работника к работе без ведома или поручения работодателя либо его уполномоченного на это представителя запрещается» См.: «Трудовой кодекс Российской Федерации» от 30.12.2001 N 197- ФЗ (ред. от 30.12.2015) //Российская газета. 2001. N 256; 2016 г. N 1. . Благодаря союзу «либо», становится ясно, что допускать к работе может или работодатель, или его уполномоченный, то есть достаточно поручения кого-то одного из них. Данные тонкости русского языка должны учитываться при уяснении нормы.

При грамматическом толковании, необходимо знать и значение отдельных слов, так как зачастую законы содержат большое количество различных терминов и понятий. В некоторых под это специально отводятся отдельные статьи. Так, федеральный закон «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» содержит статью 2 «Основные термины и понятия», в которой им дается определение. См.: Федеральный закон от 6 октября 2003 г. N 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» (ред. от 15.02.2016) // Собр. Законодательства Российской. 2003 г. N 40 ст. 3822; 2016 г. N 7 ст. 905 Если же, такого не происходит, то интерпретатор должен придавать терминам тот смысл, который они имеют в своей сфере применения.

Говоря о существенном значении данного способа, не стоит забывать, что при толковании нельзя ограничиваться только им одним.

Логический способ толкования. Как уже понятно из названия, данный способ базируется на законах и правилах формальной логики. Они (законы и правила) в единстве с грамматическим анализом позволяют приблизиться к раскрытию смысла правовой нормы. Сходной чертой данного способа с грамматическим, является то, что толкование также проходит в рамках текста одной нормы, но анализируются не сами слова или предложения, а обозначаемые ими понятия и их соотношение между собой.

При использовании данного способа, часто применяется логическое преобразование. Это обусловлено тем, что не всегда логическая структура нормы совпадает с ее внешним выражением в статье нормативно правового акта. При этом субъекту приходиться самостоятельно выстраивать структуру нормы, выделяя гипотезу, диспозицию и санкцию.

Необходимость логического преобразования, можно продемонстрировать на примере 126 статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, которая гласит, что «похищение человека — наказывается принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на тот же срок»См.: » Уголовный кодекс Российской Федерации» от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 30.12.2015) // Собр. законодательства Российской Федерации 1996 г. N 25 ст. 2954; 2016 г. N 1 (часть I) ст. 61.. В реальности, наказанию подлежит не само похищение, а лицо или группа лиц его совершившее.

Систематический способ. Одним из свойств нормы права, является ее системность. Это означает, что она находится в связи с другими нормами и действует не изолированно от них. Поэтому для уяснения нормы необходимо применять систематический способ.

Он заключается в том, что правовое предписание рассматривается в совокупности с иными, и в отличие от первых двух способов, толкование не ограничивается текстом только одного закона. Основной задачей данного способа является установление системных связей между нормами. Существование отсылочных и бланкетных норм, делает невозможным уяснение правового предписания без систематического способа. Чтобы наиболее полно понять смысл таких норм, необходимо обращаться и к тем нормам, к которым делается отсылка. В итоге для толкования лишь одного правового предписания, интерпретатору приходится уяснять смысл двух, а иногда и более, правовых норм. Причем они могут содержаться как в рамках одного нормативно правового акта, так и в нескольких.

Благодаря установлению внешних связей между правовыми предписаниями, данный способ становится особо важен, при применении нормы права по аналогии, так как помогает найти ту норму, которая будет наиболее близка по своему содержанию к конкретному случаю.

Особо следует отметить, что систематическое толкование способствует выявлению юридических коллизий, которые в дальнейшем, должен разрешать законодатель. Это положительно влияет на развитие системы права и системы законодательства в государстве.

Историко-политический способ. При использовании данного способа анализируется историко-политическая обстановка в государстве на момент принятия закона. Общественные отношения сейчас и пару лет назад, сильно отличаются, поэтому и правовые нормы, регулирующие их, могут казаться нам странными. Так, в советском союзе, правонарушениями признавались спекуляция и тунеядство, что в настоящее время вполне обычно и не преследуется по закону.

Для того чтобы правильно уяснить тот смысл, который правотворец вкладывал в норму, необходимо знать в какой историко-политической ситуации это происходило. Но, как верно отмечает Черданцев А.Ф., само по себе установление конкретно-исторических условий, целей и поводов издания нормативно правовых актов еще не есть толкование, на установлении указанных фактов оно не заканчивается, а только начинается. См.: Черданцев А.Ф. Толкование права и договора. М., 2003. С — 153. Данные факты интерпретатор должен учитывать и основываться на них при процессе толкования. Это способствует наиболее полному раскрытию смысла правового предписания.

Немаловажным моментом является и то, что историко-политическое толкование способствует выявлению таких правовых норм, которые хотя формально, и не отменены, но на деле уже не действуют, так как исчезли те общественные отношения, которые норма регулировала.

Специально-юридический способ. Юридические нормы в своем содержании имеют большое количество специальной терминологии, которая непонятна для человека, не обладающего определенными правовыми знаниями. Суть данного метода заключается в уяснении правовой нормы, посредством установления значения отдельных терминов, анализа юридических конструкций, определению, к какому способу правового регулирования (дозволение, обязывание, запрет) относится толкуемая норма, и тому подобное. Осуществление толкования, с помощью данного способа, требует высокого уровня юридической подготовки интерпретатора.

Специально-юридических способ, похож на грамматический, и находится с ним в тесной связи, но все же, не стоит отождествлять их. От него данный способ толкования отличается тем, что здесь толкуются не отдельные термины или выражения, не их соединения, а целые юридические конструкции, особенности юридической техники, институты.

Функциональный способ. Он схож с историко-политическим способом, только в отличие от него интерпретатор должен учитывать условия и факторы, не при которых создавалась норма, а при которых она реализуется, и на их основе осуществлять свою деятельность.

Необходимость выделения данного способа от историко-политического в том, что правовой норме присущи оценочные понятия, создающие условия для ее двоякого понимания. К таким понятиям можно отнести: «уважительные причины», «значительный ущерб», «разумные сроки», «пределы необходимой обороны» и иные. Задача интерпретатора придать им адекватный смысл, для того, чтобы не допустить произвола при их применении.

Теологический способ. Также как и функциональный, схож с историко-политическим. Телеологические толкование направлено на выяснение целей, которые преследовал правотворческий орган, издавая нормативный правовой акт. Однако, как верно заметила Т.Я. Насырова «содержание телеологического толкования не ограничивается только установлением целей интерпретируемой нормы, в него входит и непосредственный их анализ, и соотнесение с ними всего смысла данного закона».Насырова Т.Я. Теологическое (Целевое) толкование советского закона // Теория и практика. Казань. 1988.

Важность данного способа обусловлена тем, что без принятия в расчет общих целей закона, можно допустить ошибку при его применении.

Стоит отметить, что в юридической литературе существует мнение, согласно которому, теологическое и функциональное толкование не являются самостоятельными и входят в состав историко-политического способа.

Таким образом, для правильного уяснения смысла правовой нормы, субъект должен использовать те или иные способы. На практике предпочтение отдается грамматическому и логическому толкованию. Но использование только одного способа, изолированно от других, не даст желаемого результата. Представляется, что лишь в совокупности их применения, можно говорить об эффективном толковании.

ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКИЙ (ЦЕЛЕВОЙ) СПОСОБ ТОЛКОВАНИЯ

Телеологические (целевое) толкование направлено на выяснение тех целей, которые преследовал законодатель, издавая тот или иной нормативный правовой акт. Нередко такие цели указываются в самом акте, как правило, в преамбуле (во вступительной части). Но цели закона могут также логически вытекать из его содержания, общей направленности. Иногда о целях говорит уже само название закона или отдельных его разделов, норм, статей. Например, в Уголовном кодексе РФ есть такие главы: «Преступления против личности», «Преступления в сфере экономики», «Преступления против государственной власти». Если не принимать в расчет общую цель закона, то можно допустить ошибку при его применении. И напротив, правильное представление о целях того или иного юридического акта способствует его эффективной реализации.

Некоторые авторы в качестве самостоятельного не выдвигают телеологический (целевой) способ толкования. Так А.Ф. Черданцев А. Ф. Черданцев Толкование советского права.-М., 1979.- С. 144. считает, что интерпретатор в ходе толкования оперирует целями института и определенной нормы. Но они устанавливаются путем использования разных способов толкования (языкового, систематического, исторического и т.д.). А цель- это результат, который достигается действием, функционированием института или отдельной нормы. В целях проявляются их функции. Использование цели в ходе толкования можно отнести к функциональному толкованию. В ходе толкования должны быть «достигнуты такой результат толкования, такое понимание смысла нормы, которые наиболее соответствовали бы ее функции, целям самой нормы, института, отрасли. В случае если возможны разные понимания (результаты толкования), то интерпретатор должен выбрать тот, который больше соответствует функциям (целям) толкуемой нормы, и отвергнуть противоположный.

Такую же роль в толковании имеют аргументы морали, правосознания, в том числе представления о справедливости. В случае неоднозначного толкования следует отдавать предпочтение тому варианту, который больше соответствует общепризнанным принципам морали, правосознания, справедливости». А. Ф. Черданцев Толкование советского права.-М., 1979.- С. 156.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *