Ангелы поют

В Лабораторном корпусе НИУ МЭИ прошли показы оперы Дмитрия Власика по тексту Андрея Родионова в постановке Всеволода Лисовского. Ее полное название «ГЭС-2. Экспериментальная опера о прославлении точных наук». Как призвать ангелов и научить их петь об электричестве, выясняла Алла Шендерова.

Вы, конечно, знаете, Всеволода Лисовского. У него не совсем приличный ник в Facebook. Зимой и летом он ходит в коричневом свитере, к весне свитер сереет — и тогда комиссар проекта «Трасформатор.doc», концептуалист 1990-х и автор самых удивительных театральных выходок нашего времени подвергает его стирке. Примерно раз в год — ближе к церемонии вручения «Золотой маски». Видимо, поэтому, «Масок» у него уже две: спецприз в 2014-м за «Акын-оперу», сделанную с гастарбайтерами, и совсем свежая премия в номинации «эксперимент» за «Волшебную страну», сделанную в Ростове с театром «18+».

В октябре прошлого года Лисовский придумал спектакль-путешествие «Сквозь /Скольжение по возможностям» — казалось, 48-часовой проект с заездом в Курскую, Орловскую и Тульскую области и перформансами на каждом привале не под силу самому высококлассному продюсеру. Лисовский справился, да еще как (отчет о поездке см. в «Ъ” от 13 октября 2018 года).

Неустанно рекламируя в соцсетях свою лень и мизантропию, он выпустил еще несколько спектаклей, а теперь вернулся к опере. Послушать его, так она поставилась случайно, сама собой. Фонд V-A-C предложил Лисовскому сделать что-то к открытию арт-центра «ГЭС-2» (бывшая Городская электростанция), что на Болотной набережной. Открытие перенесли на будущий год, а пока фонд решил показать концертную версию этого «чего-то» в МЭИ, обойдя все здания которого, комиссар Лисовский выбрал 9-этажный архив с медленно заворачивающейся спиралью без ступенек вместо лестницы (ее архитектура едва ли уступит музею Гугенхайма в Нью-Йорке) — чтобы возить документы. Есть в здании и лифт-патерностер, вернее, два лифта, один идет вверх, второй — вниз, они ездят фактически по кругу. Лисовский закрыл правую шахту плакатами с правилами ремонта оборудования, написанными где готическим шрифтом, где восточной вязью — и получилось, что лифт все время едет вверх. Подобного эффекта не удалось добиться даже великому Кристофу Марталеру, любовно использующему в своих спектаклях урбанистический хлам, в том числе застревающие лифты (один такой был в его «Знакомых чувствах, смешанных лицах», показанных недавно в Москве).

Перед входом вам выдают программку. Там тоже правила — много правил — опять про ремонт и подготовку каких-то заглушек. Понять ничего нельзя, все начинается с пункта 4.5.1. На последней странице мелким шрифтом перечислены создатели спектакля, а на первой Лисовский объясняет, что незадолго перед закрытием ГЭС-2 поэт Андрей Родионов «зарифмовал интервью бригадира энергетиков Ильи Власова подобно тому, как евангелисты литературно обрабатывали речи Иисуса. Наша опера — это, собственно, церковная служба в грядущем храме Индустриализации». Бригадир обходит свои владения, проверяя исправность оборудования и вспоминая истории о «неугасимых лампочках», горевших 20 лет, о производственных травмах и проч. Есть в тексте и «Песня про поток водяного пара», и что-то про «диктатуру температуры». Но вслушиваться не обязательно. Спираль закручивается, толпа зрителей бредет за людьми с ситцевыми хоругвями, на которых — портреты стариков и старушек. Одну хоругвь несет художница, соавтор спектакля Ирина Корина, она рассказала мне, что на хоругвях — наши пращуры, которые «еще помнят, откуда взялось электричество». Большая модель лампочки Ильича из искусственных цветов прикреплена к чему-то вроде лотка с мороженым — его стоически толкает вверх Марина Карлышева в розовом комбинезоне с ушами и хвостиком. Все верные перформеры Лисовского здесь — Екатерина Дар, Евгений Скуковский, сладкозвучная Инна Сухорецкая и другие снуют в костюмах зверушек, катят опору ЛЭП и робота. По стенам — иллюминаторы, куда вделаны портреты известных ученых: Корина пририсовала им то ли нимбы из электрических волн, вышитые крестиком, то ли крылья, подсветила изменчивым светом от синего до свекольного. Среди людей ходят и поют одетые в спецовки ангелы с белыми крылышками, на них тоже вышиты электроволны. Поют райски. На самом верху сидит оркестр, собранный и управляемый самим Дмитрием Власиком,— флейты, сакбуты, старинные щипковые, всего не вспомнишь: чем выше, тем сильнее эйфория. Ну или катарсис. Или что-то, чего не смыть ни гадкой угольной водой, которую — под видом сладкой газировки — наливают после окончания. Ни жалобами режиссера, что мало репетировали. Похоже, «ГЭС-2» действительно сочинила, нарисовала, спела и сыграла себя сама. Недаром Лисовский говорит, что это опера-призрак.

Рождество Христово

Имя «ангел» значит «вестник», ибо ангелы возвещали людям волю Божию. Но ангелы – не только вестники, а еще и певцы, регенты мира небесного. Песнь – гармония звуков и слов, мыслей и чувств. Песнь – воскликновение из глубин сердечных. От избытка сердца говорят уста (Мф.12, 34), а от преизбытка сердца уста поют. У ангелов – преизбыток благ, полнота райской радости. И люди поют, когда радуются, либо когда хотят разогнать тоску, чтобы вернуть себе радость. Ангелы поют, потому что не могут не петь.

Пение ангелов – ликование Неба. Ангелы на небесах всегда видят лице Отца Небесного (Мф. 18, 10), Ангелы всегда с Богом, а разве может не ликовать тот, кто с Богом? И наши земные радости выражаются в пении. Но наше пение, даже самое вдохновенное, лишь слабая тень радости на Небесах.

В Ветхом Завете ангелы не пели. Точнее, Господь не сподоблял людей слышать ангельского пения. Ибо как услышит тот, кто духовно глух, как поймет гармонию Неба тот, кто привык лишь, по Лермонтову, к «скучным песням земли»?

Только праведному многострадальному Иову Сам Господь приоткрыл тайну: Егда сотворены быша звезды, восхвалиша Мя гласом велиим вси ангели Мои (Иов. 38, 7) – радость жизни, радость бытия ангелы встретили чудным хором славословия Божия. Да еще пророк Исаия созерцал высший ангельский чин – серафимов, предстоявших величественному престолу Божию: Взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его! (Ис. 6, 3).

В Ветхом Завете Ангелы являли людям свое неприступное величие и превосходящую мощь. Херувим с пламенным мечом грозно охранял затворенный для людей Рай (Быт. 3, 24). Ангел Господень в одну ночь умертвил 185 тысяч ассирийцев, осаждавших Иерусалим (4 Цар. 19, 35). И даже поразивший немотой священника Захарию архангел Гавриил действовал по правилам Ветхого Завета – то было лишь преддверие Нового Завета.

И только когда родился Христос, когда ученые волхвы шли вслед за чудесной звездой, а простые пастухи стерегли стадо кротких овечек, ангельское пение озарило наш земной, дольний мир чудным славословием: Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение. Бог стал человеком, Небо явилось на земле, и потому люди обретают родство с ангелами. Что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его? Немного Ты умалил его пред ангелами: славой и честью увенчал его (Пс. 8, 5–6). Весь смысл христианской жизни в том, чтобы мы оказались там, где сейчас ангелы. Бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся (Лк. 15, 10). Вот почему в Новом Завете ангелы поют для чистых сердцем людей, а людям Господь дал возможность говорить ангельскими языками.

Но ангельское пение – принадлежность не только святых строк Писания. Священное Писание дано нам для жизни, и ангелы являют себя в жизни людей. Святой Игнатий Богоносец († 107) в видении созерцал ангельские хоры, воспевавшие в антифонах Пресвятую Троицу, и по подобию ангелов ввел антифонное пение в Антиохийской Церкви. В V веке во время землетрясения в Константинополе люди собрались для общего моления. Согласно преданию, один мальчик был невидимой силой поднят на небо, затем он вернулся и рассказал, что слышал, как ангелы пели: Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный. Народ, повторив эту молитву, добавил: помилуй нас, – и землетрясение прекратилось.

Ангельское пение дается как утешение, как свидетельство того, что рядом с нами наши небесные покровители. Они – соучастники Божественных служб, и они певцы чудного Промысла Божия.

Вот какой случай произошел у нас в Николо-Угрешском монастыре, связанный с преподобным Пименом Угрешским. Собственно, и сам преподобный Пимен, приехав в обитель в 1834-м году, слышал в Успенском храме ангельское пение. Это отразилось в посвященном ему акафисте:

Радуйся, прибыв в Угрешскую обитель, ангельское пение услышавый.

Радуйся, сие пение, яко благодать, до кончины в сердце сохранивый.

В самом конце XX – начале XXI века насельники монастыря собирали сведения для канонизации архимандрита Пимена. А в одном из зданий обители, принадлежавших тогда городу, лежала сухонькая старушка. Звали ее Ольга Ивановна Жукова. Монастырь еще только наполнялся братией, здания передавали монастырю постепенно. Так получилось, что прямо за стенкой квартиры Ольги Ивановны располагалась келья игумена Варфоломея, ныне наместника Угрешской обители. Отца Варфоломея пригласили к Ольге Ивановне, он исповедовал ее и причастил. Она рассказала о своей жизни и поделилась воспоминаниями из раннего детства, которые затем повторила под аудиозапись. Эти данные оказались чрезвычайно важны для общецерковного прославления преподобного Пимена. Собственно говоря, Ольга Ивановна лишь в простоте передавала свои детские впечатления, которые врезались в ее память и сохранились на всю жизнь. Будучи маленьким ребенком, она часто приходила на могилу преподобного Пимена и слышала там чудное, изумительное, неземное пение, но в силу возраста не могла этого объяснить, рассказывала взрослым, а они отмахивались от нее. С тех пор прошло много десятилетий. Ольга Ивановна высохла как мумия, сама говорила: «Моя смерть заблудилась». Но как только она рассказала братии монастыря про ангельское пение на могиле преподобного Пимена, так вскоре умерла. Господь не давал ей перейти в вечность, пока она не передала свое свидетельство об ангельском пении тем, кто был способен принять.

Вот так получилось, что преподобный Пимен слышал пение ангелов, приехав в Николо-Угрешский монастырь, а на месте его собственного погребения слышали то же самое пение. Теперь там стоит посвященный преподобному Пимену храм – место, где ангелы незримо присутствуют и воспевают Бога.

Ангельское пение невозможно передать при помощи человеческих описаний, известного нам звукоряда и земной фонетики. Невозможно записать его на аудио, ибо пение ангелов – не действие голосовых связок, не колебание воздуха, которое улавливает диктофон, а духовный глас, являемый по воле Божией людям, да и то весьма редко. Остережемся фальсификаций, которых в Интернете пруд пруди.

Недавно на богословских курсах мы обсуждали тему, посвященную ангелам. Кто-то упомянул, что на Афоне якобы записали ангельское пение. Но при знакомстве с записью стало понятно, что к ангелам данное пение не имеет никакого отношения. В записи чувствуется человеческая страстность и резкость, на душе остается неприятное ощущение, разве могут звуки Небес быть такими?

Людям дается услышать ангельское пение, когда они этого специально не ждут. Если пение идет из Небесного Царства, то это не может оставить никого равнодушным или произвести неприятное впечатление. Рай влечет душу так, что угасают страсти и сама душа наполняется неземной гармонией, испытывает благодатную радость и утешение. А если кто-то бежит за диктофоном, то он лишается созерцания, потому что всё его внимание обращено к земному.

Когда мы обсуждали эту тему, одна из наших слушательниц, Елена, решила поделиться историей из своей жизни. Она не рассказывала об этом никому на протяжении многих лет, и только поднятая на лекции тема подвигла ее поведать, что с ней было. В 2008-м году она ездила вместе с тринадцатилетним сыном Никитой в паломническую поездку на Синай. Таких поездок-экскурсий в наши дни совершается множество, а целью ставится посещение, среди прочих святых мест, самой вершины Синая, где, по преданию, Бог явил Себя Моисею, а сейчас там находится храм Святой Троицы.

Бедуины, сопровождавшие группу, выделили для всех участников верблюдов, чтобы они поднимались на гору. Когда Елена села на своего верблюда, то у нее начался приступ аллергии. Она давно страдала аллергией, которая приобрела уже характер астматический. Другие участники группы, видя ее состояние, недовольно говорили: «Что же ты не взяла лекарства с собой?» Она оправдывалась: «Я же не знала, что у меня на верблюда аллергия начнется». Елена задыхалась и кашляла, ехать на верблюде становилось в принципе невозможно, и она решила добираться до вершины горы с сыном вдвоем пешком, тогда как остальная группа поехала на верблюдах по другой, подходящей для животных тропе.

Путь пролегал по тропинке ввысь, скоро стемнело, бездонное небо раскинуло свой широкий шатер. Но, словно вопреки всей этой красоте и тишине бескрайнего неба, аллергический приступ не проходил, Елена шла и мучилась. Вот они прошли половину пути, и Елена почувствовала, что больше не может. Она останавливалась, задыхалась, понимала, что наверх подняться уже не может, и сказала сыну: «Сынок, я больше не могу, иди дальше один, а я буду как-нибудь потихоньку вниз спускаться». Когда она совсем так смирилась, Никита вдруг сказал: «Мама, так мы же почти пришли, храм рядом, слышишь, пение раздается». Она прислушалась и тоже услышала. Это было пение, явно относящееся к Божественной службе, но какое-то совершенно особое, слов она впоследствии передать не могла. Пение влекло к себе, вселяло в душу тепло и покой. И еще, сердцу настолько хотелось быть там, где это пение, что Елена с сыном тут же поднялись и поспешили наверх, как будто и не было никакой усталости. Она уже и не заметила, как приступ аллергии исчез, словно его и не было. До храма оказалось не так близко, как они думали, но чудное пение влило в них силы, достаточно скоро они поднялись к храму, опередив группу, поднимавшуюся на верблюдах. Им так хотелось оказаться там, откуда шло это пение, что в храм они не просто вошли, а буквально ворвались – и поразились царившей там тишине, никакой службы не было, и пение больше не слышалось.

Не исцеление от приступа аллергии сохранилось в памяти Елены, а прежде всего райская песнь, в сравнении с которой блекнут земные утехи и наслаждения и которая свидетельствует только об одном: счастье человека лишь в Боге.

Почему кому-то дается знамение, а кому-то нет – вопрос трудноразрешимый. Но справедливо одно – в любом храме есть ангелы, они воспевают Бога и становятся близки смиренной душе. Когда мы вступаем в священные своды православного храма, вспомним, что и здесь ангелы поют: Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *