Апостасия

Статья первого заместителя председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, заместителя главы Всемирного русского народного собора, декана Социально-гуманитарного факультета Российского православного университета святого Иоанна Богослова, доктора политических наук Александра Щипкова рассказывает о важнейшем событии в новейшей истории Русской Православной Церкви: двадцать лет назад, 15 августа 2000 года, на Юбилейном Архиерейском соборе митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, ныне Патриарх Московский и всея Руси, выступил с докладом, который был посвящен представлению «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви». Документ с этим названием был подготовлен Синодальной рабочей группой и впоследствии оказал огромное влияние на жизнь не только самой Церкви, но и страны в целом.

В конце XIX века начала формироваться католическая социальная доктрина. Аналогичные процессы проходили в то же самое время в американском протестантизме и в русском Православии. Описание этих процессов не является предметом настоящей статьи, но в качестве контекста укажу на различие в мотивациях. Католики в первую очередь были обеспокоены растущим влиянием социалистических идей и искали им альтернативу. К середине XX века они в целом сформулировали свое отношение к современным социально-политическим явлениям, назвав свою концепцию «социальным учением», на которое до недавнего времени опирались всевозможные христианско-социальные политические партии. Протестанты пошли другим путем: они стали развивать так называемую «социальную евангелизацию» — работу с бедными социальными и этническими слоями населения. Именно здесь находятся истоки всего современного социального благотворительного христианского волонтерства.

В православной России христианская социальная мысль была направлена на построение на земле отражения «небесного Града», то есть, совершенного справедливого общества. Увы, эти интеллектуальные и духовные поиски были остановлены революционными событиями.

У католиков начало работы над созданием социальной доктрины связано с именем папы Льва XIII (1810-1903), у протестантов — с именем пастора Уолтера Раушенбуша (1861-1918). Инициатор и вдохновитель разработки православных Основ социальной концепции — Святейший Патриарх Кирилл.

Необходимость выработки церковной социальной концепции была признана Архиерейским Собором Русской Православной Церкви, который проходил в Москве в декабре 1994 года. В то время становилось все более очевидным, что отказ от обозначения социальной позиции нередко дает повод для попыток внешнего навязывания Церкви тех или иных не свойственных ей ролей. Собор поручил митрополиту Кириллу создать и возглавить специальную Синодальную рабочую группу по подготовке Социальной концепции. Таким образом, Собор формализовал ту работу, которую митрополит Кирилл начал двумя годами ранее — зимой 1992 года, чему автор этой статьи был непосредственным свидетелем.

1 февраля 1992 года председатель Отдела внешних церковных связей пригласил на встречу лидеров нескольких конкурировавших между собой христианско-демократических партий и союзов, которых тогда в России насчитывалось около десятка. Из тридцати приглашенных беспартийным оказался только я один. Дело в том, что мне в ту пору довелось собирать и анализировать документы, связанные с христианской политической деятельностью на Западе и в России, эта работа сопровождалась публикациями, что, очевидно, повлияло на мое приглашение.

Часовое выступление митрополита Кирилла, запись и стенограмма которого хранятся в моем архиве уже 28 лет, было содержательным и концептуальным, именно в нем впервые прозвучала мысль о необходимости сформулировать социальную концепцию Русской Православной Церкви.

Я позволю себе дать ниже пространную цитату — буквальные слова, произнесенные на той встрече митрополитом Кириллом, в которых он рассуждает о возможности создания православной социальной доктрины.

«Я думаю, что Социальная доктрина Католической церкви — дело очень хорошее… Это этический ответ церкви на социальные катаклизмы общества. Причиной появления Rerum Novarum был рост рабочего движения, разрыв общественных связей в католических странах и тот факт, что церковь в глазах пролетариата как бы стала защитницей буржуазии, если использовать марксистскую терминологию. В ответ на эту критику появляется энциклика Rerum Novarum, которая, действительно, открыла новую страницу в католическом богословии и несомненно способствовала усилению позиции католической церкви среди рабочего класса… И я думаю, что если говорить о социальной доктрине Православной Церкви, то я почти убежден в том, что такая доктрина появится. Будет ли она в Русской Церкви или вообще в Православной Церкви. Ведь подходы к этой доктрине существуют. Вот я хотел бы вам напомнить очень интересный документ, который был принят Синодом накануне перестройки. Наверное, многие на него посмотрели как на пропаганду Московской Патриархии, а на самом деле это был очень глубокий богословский документ о войне и мире: отношение Церкви к таким вопросам, как пацифизм, разоружение. Это был глубокий богословский анализ. И документ этот имел прекрасный резонанс во всем мире, кроме нашей собственной страны. Потому, что власти тогда замалчивали это дело… Этот документ — один из шагов на пути формирования богословского отношения к общественной жизни в систематическом плане. Я думаю, что когда мы как Церковь начнем жить нормальной жизнью, когда у нас сформируется богословский потенциал, появится возможность иметь духовные учебные заведения и богословские центры, то, несомненно, будут формироваться и богословские доктрины».

Дату этого выступления можно считать началом работы над православной социальной концепцией.

Подготовка проекта православной социальной концепции потребовала междисциплинарного анализа наиболее актуальных в тот момент общественных вопросов. Синодальная рабочая группа в течение нескольких лет провела 30 заседаний, при этом были учтены самые разные, не всегда совпадающие друг с другом по некоторым ее пунктам мнения богословов, философов, представителей клира. Но совокупное мнение Церкви проявилось в едином духе и сбалансированном характере итоговой редакции «Основ». Вынесенный в 2000 году на рассмотрение Архиерейского Собора документ «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» состоял из 16 разделов. Само создание этого текста было чрезвычайно актуальным, поскольку он представлял собой живое динамичное осмысление и толкование Церковью современной, окружающей нас социально-культурной реальности.

Надо отметить, что прежде в православном мире не существовало подобного официального церковного документа. Представляя «Основы», митрополит Кирилл подчеркнул, что впервые церковная социальная позиция получила развернутую системную формулировку, «дав обществу отчетливое представление о том, каково же мнение Церкви по насущным проблемам современности».

Текст «Основ» с самого начала подлежал активному применению и использованию — в частности, положения социальной концепции включены в учебный процесс в духовных школах Московского Патриархата, они, по слову Патриарха, служат «практическим руководством для архиереев, священников и мирян», позволяя им «занимать действительно общую позицию в диалоге с властью и обществом». О параметрах этого диалога сказано в п. III.3 «Основ». В центр ставится идея «взаимного невмешательства» Церкви и государства в дела друг друга, при этом подчеркивается недопустимость «радикального вытеснения религии из всех сфер жизни народа, отторжения ее от участия в решении общественно значимых задач». Сегодня указанные принципы вполне могут быть экстраполированы на отношения Церкви с любыми светскими центрами власти, не только государственными, но и транснациональными.

Например, в последнем параграфе «Основ» (п. XVI.4) со всей определенностью сказано о том, что «современная международно-правовая система основывается на приоритете интересов земной жизни человека и человеческих сообществ перед религиозными ценностями <…> Многие влиятельные общественные механизмы используют этот принцип в открытом противостоянии вере и Церкви, нацеленном на их вытеснение из общественной жизни. Эти явления создают общую картину секуляризации жизни государства и общества» (выделение — А.Щ.). Церковь же «не может положительно воспринимать такое устроение миропорядка, при котором в центр всего ставится помраченная грехом человеческая личность. Она добивается признания легитимности религиозного мировоззрения как основания для общественно значимых деяний».

Примечательно, что в российской секулярной публичной сфере за последние 30 лет, несмотря на разнообразную риторику на тему «новой России», не было принято ни одного документа такого же уровня и такого же значения, как «Основы социальной концепции», если, конечно, вынести за скобки Конституцию 1993 года, которая в свое время откровенно отразила процессы стирания идентичности нашего общества и утраты национального суверенитета. Подобные документы призваны обозначать долгосрочную стратегию развития страны, но как раз такой стратегии и не предполагалось. Страну готовили на роль «сырьевой сверхдержавы», которой не нужен суверенитет, не нужны национальная идеология, национальная культура, полноценная оборонка, фундаментальная наука, качественное и доступное образование, не говоря уже о нравственных нормах. Отсюда демонстративное, но симптоматичное молчание секулярного истеблишмента.

На фоне этого молчания Церковь в своих «Основах социальной концепции» невольно была вынуждена высказаться не только за православных верующих, но и за ту, явно преобладающую часть общества, чьи взгляды, идеалы и нравственные нормы в значительной мере совпали с содержанием положений данного документа. К числу таких базовых мировоззренческих позиций относятся: идея справедливости, реальный демократизм и неприятие «права сильного», нравственная обусловленность права и правовых институтов, разумный этатизм, приверженность традиционным ценностям, внимание и сочувствие к социально незащищенным людям, находящимся в беде или трудном положении.

Глубинная связь «Основ» с мировоззрением народа выразилась в том, что даже те, кто далек от Церкви, имеют общественные взгляды, близкие к положениям ОСК. Иными словами, в социальном и нравственном отношении гражданская религия России чрезвычайно близка к исторической русской религии — Православию, что свидетельствует об изначально здоровом состоянии русского общества. Чтобы не вводить читателя в ненужные искушения, поясню, что «гражданской религией» в философии и политологии называют не некое религиозное учение, а совокупность ценностей и символов, которые обеспечивают национальное единство.

Пункт II.1 текста «Основ» говорит о вселенском характере Церкви Христовой, коллективный опыт которой не сводим только к роли атрибута национального самосознания. Вместе с тем сегодня русская ортодоксия — это христианство, сопротивляющееся агрессивной модернизации и секуляризации, проводником которых в последнее время стал Константинопольский Патриархат, с его религиозно-расистским учением об особой роли «эллинистического этоса Православия».

Краткий исторический очерк на тему церковно-общественных и церковно-государственных отношений представлен в п. III.4. Перечислены современные области таких отношений (п. III.8): миротворчество, нравственная оценка общества, духовное, культурное, нравственное и патриотическое образование и воспитание, дела милосердия и благотворительности, развитие совместных социальных программ; охрана и развитие культурного наследия, профилактика правонарушений, занятия наукой, включая гуманитарные исследования; защита культурных ценностей и окружающей среды; экономическая деятельность на пользу Церкви, государства и общества; поддержка института семьи, материнства и детства; противодействие деятельности псевдорелигиозных структур, сект и деструктивных культов, в целом «печалование перед государственной властью о нуждах народа».

В «Основах» задано социально ответственное отношение ко всякой собственности и «непредпочтительный» взгляд на формы правления и государственного строя. Будучи логически продолженным, этот взгляд предполагает особый, универсальный характер социальной концепции Церкви — не партийной, не «правой» или «левой», не либеральной, консервативной или социал-демократической, как в светском политико-социальном поле, а укорененной в Священном Писании и Священном Предании, следующей в русле нашего богословия и культурной традиции, которые живут и развиваются, будучи свободными от любых форм фундаментализма — как консервативного, так и модернистско-реформистского.

В разделе «Война и мир» при общей пацифистской установке используется понятие «справедливой войны» (п. VIII.1-2). Признавая греховную природу войны и связанного с ней зла, Церковь, тем не менее, позволяет своим чадам принимать участие в боевых действиях, если это продиктовано необходимостью защиты ближних и восстановления справедливости, поскольку «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). Этим определяется особое церковное попечение о воинстве и его нуждах (п. VIII.4).

Как уже было сказано, идея формирования церковной социальной концепции оказалась официально озвученной в 1994 году. К этому времени стало очевидно, что в связи с прекращением советского проекта социально-политический контекст изменился настолько кардинально, что Церкви придется осмыслить свое положение заново, практически с чистого листа. Основная проблема заключалась в том, что в постсоветский период Россия вместо аутентификации, возвращения национальных институтов, традиций и ценностей получила либерально-глобалистский эрзац таковых. Для Церкви это означало, что она встает перед принципиально новыми, неожиданными вызовами и угрозами, которые идут на смену только что минувшим.

В своем выступлении на Архиерейском Соборе 2000 года митрополит Кирилл особо отметил: «В условиях колоссальных исторических перемен, которые произошли в нашем обществе, да и в мире в целом, в конце второго тысячелетия, мы не можем ограничиваться отдельными заявлениями по злободневным вопросам». Церкви для выполнения ее исторической миссии, а отдельному верующему для духовного самосохранения и спасения был и остается нужен целостный, концептуальный, системный взгляд на роль христианина и христианских ценностей в обществе. Отдельных, случайных и спонтанных суждений и оценок сегодня явно недостаточно. Осознание этого факта одновременно показывает невозможность теплохладного стремления некоторой части мирян и клириков постоянно «перестраховываться», не допускать конфликта любой ценой, исходя из принципа «не было бы хуже». В результате мы слышали призывы отказаться от критики «Матильды», от борьбы за Исаакиевский собор или за храм в Екатеринбурге. Практика бесконечных сомнений и тягостных раздумий, перестраховок и уклончивого отношения к насущным вопросам себя не оправдывает. В нынешних условиях она ведет к секуляризации, апостасии и, как следствие, к новым гонениям на верующих.

Кто сам не уверен в себе, в том не уверены и другие.

Поэтому важнейшей задачей, которую решают Основы социальной концепции, является создание оптимальных жизненных стратегий для христианина в современном секулярном пространстве.

Социальная концепция не запрещает членам Церкви занимать активную социальную позицию в диалоге с секулярными институтами, если только это не требует от них отступничества, обращения против веры — эта позиция отражена в п. III.5. При этом сказано, что «если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении…». Логика исторической ситуации заключается в том, что данное положение сегодня касается, прежде всего, ограничения прав верующих на транснациональном уровне, относится в наибольшей степени к надгосударственным институтам, к властным практикам глобального финансового истеблишмента. Государства и нации в этих неестественных условиях пребывают скорее в статусе «воображаемых сообществ» с достаточно узким коридором возможностей.

Сложилось так, что до Патриарха Кирилла другие русские Патриархи боролись за суверенитет Церкви, отстаивая его от посягательств авторитарного государства. В новых исторических обстоятельствах вектор церковного суверенитета поменялся. Эпоха Патриарха Кирилла характеризуется борьбой за независимость Церкви уже не от государства (оно как раз занимает по отношению к Церкви позицию доброжелательного невмешательства), но от секуляризма, его радикальных идеологий и стоящих за ними наднациональных, надгосударственных институтов и центров силы, от влияния компрадорских политических элит.

На протяжении последних десятилетий верующие столкнулись с двумя мифами о религии — атеистическим и секуляристским. В рамках атеистического мифа религия воспринималась как выражение экономических классовых интересов и как элемент социальной «политической надстройки». Секуляристский миф утверждает принципиальные генетические отличия секуляризма от всех религиозных традиций и религиозности как таковой, что якобы дает секуляризму право на социальную метапозицию. Историческое обоснование этого взгляда строилось на неприятии жестокости религиозных войн прошлого, но именно в период господства секуляризма человечество пережило несколько кровавых революций, две мировые войны, военные преступления и множество примеров геноцида. Такие действия, так или иначе, отсылают к институту человеческих жертвоприношений, то есть, к мифоритуальным, квазирелигиозным сегментам культуры, пускай и вытесненным в пассивный пласт коллективного сознания позитивистской риторикой секуляризма.

Сегодня секуляристский дискурс вопреки заявленной идее о свободном, адогматичном мышлении, безусловно, является проявлением фундаментализма, хотя и не консервативного, а либерал-модернистского типа. Его революционная стилистика имеет трехвековой возраст и ярко проявлялась на Болотной и в Екатеринбурге, в Киеве и Мичигане, в «Матильде» и перформансах Femen.

Если рассматривать секуляристский вызов в контексте истории России и Русской Православной Церкви последних десятилетий, можно констатировать, что прежняя советская идея отделения Церкви как «старорежимного пережитка» от общества и государства была заменена идеей ее насильственной ассимиляции, принудительного подчинения секуляристским принципам, в том числе секулярным представлениям о нормативной религиозности. Опосредованно реализации данной программы служили концепции «религии», существующие в рамках модернистской, преимущественно позднепротестантской теологии — фактически это уже концепции пострелигии. К ним относятся идеи «взросления Церкви» (Дитрих Бонхеффер), «незавершенного (де факто бесконечного) модерна» (Юнгер Хабермас), «богословия после», «новой Реформации», «демифологизации религии», «республиканской Церкви», «эмерджентной Церкви», «теологии смерти Бога» и проч. Эти модернистские положения помогают трансформировать историческое христианство в секулярно-религиозный гностицизм — своеобразный гибридный (постмодернистский) феномен, попутно создав нечто вроде рынка религиозных услуг. В рамках данного гибрида язык христианства служит оболочкой, скрывающей нехристианское содержание.

Безусловно, формирование социальной повестки Церкви определяется динамикой идеологических процессов в России и мире. Не все, что может быть включено в эту повестку сегодня, органично смотрелось бы в ней 20 лет назад. Меняются внешние условия — и социальная концепция нуждается в развитии и дополнении. Например, в 2000 году Церковь не могла говорить о положении разделенного русского народа, о ценностях и идеалах русского мира — сам этот термин еще не получил широкого распространения, которое состоялось благодаря тому же Патриарху Кириллу, но несколько позже — хотя сами проблемы существовали уже тогда. Также в связи с очевидной деградацией институтов международного права в последние годы уже не выглядит оптимальной идея 1990-х годов — «обратиться в международные инстанции» для восстановления народного суверенитета в ситуации превышения полномочий тех или иных властей. Например, мы видим, что репрессии против священников Украинской Православной Церкви не вызывают должную негативную реакцию на уровне «международных инстанций». Единственной опорой в подобных случаях является сегодня авторитет нравственных ценностей, сохраняющихся внутри национальной традиции и национального права. Положение о приоритете национального права нашло, наконец, отражение в редакции Конституции России 2020 года.

Подобные примеры говорят о необходимости дополнений в Социальной концепции Русской Православной Церкви. Как было отмечено Патриархом в упомянутом выступлении на Архиерейском Соборе 2000 года, «социальное учение Церкви будет, несомненно, развиваться и совершенствоваться, почему наш документ и именуется Основами».

Документ «Основы социальной концепции», двадцатилетие принятия которого мы отмечаем в августе 2020 года, — живой, содержательный, развивающийся текст. Он помогает и клиру и мирянам переосмысливать социальное пространство и его процессы с точки зрения православной догматики, в духе Священного Писания и Священного Предания. Это осмысление будет продолжаться всегда, поскольку совместное духовно-интеллектуальное делание и обсуждение важнейших проблем общества представляет собой один из аспектов церковной соборности.

***

Rerum Novarum («О новых вещах») — энциклика папы Льва XIII-го, написанная им в 1891 году.

Источник: Официальный сайт Московского Патриархата

Тайна бо уже деется беззакония, точию держай ныне, дондеже от среды будет

Беззаконие, грех действовал уже в роде человеческом со времени преступления Адамова, и хотя он не совсем понятен и в своем происхождении, и особенно в силе обольщения людей, но все уже переиспытали его и узнали, коль великое он есть зло. Посему надо полагать, что под словом тайна беззакония Апостол дает разуметь нечто особенное. Есть у сатаны свои глубины (Откр. 2:24), свои скрытные замыслы и планы, все в духе сатанинском. Пагубные действия его видны, а дальние его цели скрытны. Апостол как бы намекает: к чему доселе стремился сатана — видно было, обнаружилось уже. Что же теперь он замыслил, еще не видно. Тайна в том, что замыслы его еще не открылись. Прежде он действовал так, теперь — иначе, а как? — еще не видно. Иначе же он начал действовать, потому что и Бог иначе воздействовал на род человеческий в Господе Иисусе Христе. До пришествия Христова он применился уже, как сбивать с пути людей, а теперь, видя, как отовсюду теснит его крест Христов, только начал свои противукозненности. Если возьмем во внимание тайну благочестия, о которой говорит тот же Апостол в другом месте, то по противоположности можем навесть и в чем тайна беззакония. Тайна благочестия в воплощении Бога: «Бог явился во плоти» (1 Тим. 3:16), — то, что Иисус, глаголемый Христос, есть Бог Слово, принявший на Себя человеческое естество. Вера в это разрушает царство греха сатанинское. Тайна беззакония, придуманная сатаною, будет ухищрение сатаны подрывать и извращать сию веру. Для этого язычников держал он в их прелестях пред лицом христианства, представляя им Христа с самой уничиженной стороны, как распятого на кресте. В сказаниях о мучениках это всегда первым возражением и было против веры и обличением верующих со стороны языческого разума. А в тех, которые, видя во Христе не простого человека, обращались к Нему, он всячески покушался затмить и извратить тайну воплощения в Нем Бога Слова. Это и начал уже он производить в христианах иудействующих, в евионеях, докетах. И после не остановился, но во всяком веке новую выдумывал кознь на прельщение верующих и ослабление, или извращение, в них веры в Боговоплощение. В настоящее время на Западе бездна христоборцев, и все они как ни разны в частных воззрениях, сходятся в одном, — в неверии в воплощение Бога Слова во Христе Иисусе. Это-то зло будет расти, и Сын Человеческий, пришедши, едва ли обрящет веру на земле (Лк. 18:8). Вот какая тайна тогда откроется и придет въявь!.. Тайна беззакония, конечно, предполагает нравственное развращение, и его преобладание в последнее время представляется в Апокалипсисе под видом жены любодейцы великой, у которой на лбу надпись: тайна (Откр. 17:5); но нравственная испорченность у христиан — снаружи, а внутри — неверие в Господа. Порчею нравственною они приводятся к неверию; когда же неверие возобладает сердцем, тогда разлив безнравственности уже не имеет пределов. Неверие есть движущая скрытная сила беззакония, тайна, в нем кроющаяся.

Так понимают тайну беззакония древние наши Церковные толковники. Блаженный Феодорит пишет: «Думаю, что Апостол означил сим породившиеся ереси, потому что ими диавол доводит многих до отступления от истины. Наименовал же их тайною беззакония, потому что в них сокрыта сеть беззакония. Потому-то и пришествие антихриста Апостол назвал выше открытием. Ибо что всегда приготовлял втайне, провозгласит тогда открыто и явно». То же говорит и святой Дамаскин: «Тайною беззакония называет Апостол учения еретиков и ложные их догматы. Ибо они предшествуют ему, пролагая ему путь и подготовляя время прельщения. Ереси же изошли в мир от времен апостольских. Подобное говорит и Иоанн Евангелист: Якоже слышасте, яко антихрист грядет, и ныне антихристы мнози быша (1 Ин. 2:18), разумея еретиков».

Тайна уже деется беззакония, — указывая кознь сатаны уже в действии, уже явились антихристы-предшественники. Апостол хочет этим подать мысль: мог бы явиться и главный антихрист, но есть некто, удерживающий его. Кто? — Бог и Господь наш Иисус Христос. Его воплощение еще не совершило своего дела. Спасительная сила Его начала только действовать со времени сошествия Святого Духа. Надо дать ей время всюду проникнуть и оживотворить всех способных принять животворное ее действие. Когда она совершит свое дело, тогда и тому сыну погибели позволено будет выступить. Моменты сии сокрыты в советах Божия промышления. Можно потому говорить, что эти-то советы Божии и определения и удерживают явление антихриста.

Прежде сказал: удерживающее, здесь говорит: держай; разумеет же одно и то же, только с двух сторон: там — определение Божие, а здесь — Самого Бога и Господа, приводящего в исполнение Свое определение. Слова: от среды будет, не значат: уничтожится, престанет быть, а устранится, сойдет со сцены, прекратит свою сдерживающую деятельность. Ныне — не во время только Апостола, а во все время, дондеже днесь именуется (Евр. 3:13). Этим обнимает Апостол все время, пока держай будет держать. Экумений пишет: «Итак, когда настанет предел Божия определения, — и удерживающее ныне определение явится исполненным, тогда уже без всякой задержки откроется беззаконник». То же и Феофилакт: «Когда исполнится Божие определение, удерживающее ныне явление антихриста, и настанет определенное ему время, тогда он и откроется».

Послание святого Апостола Павла к солунянам второе, истолкованное святителем Феофаном.

Валерий Филимонов. Пророчества великих святых о последних временах.


Выдающийся русский духовный писатель, почетный профессор Московской духовной академии Михаил Александрович Новоселов, прославленный в 2000 году Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви в лике мучеников, в своих знаменитых «Письмах к друзьям» (1922-1927) привел ряд ценнейших пророчеств великих угодников Божиих, движимых Духом Святым.

Внимательный читатель увидит, что некоторые из этих пророчеств уже исполнились, другие реально исполняются на наших глазах, третьим еще предстоит осуществиться…

Преподобный Антоний Великий — славный отец монашества всех времен и народов, подвизавшийся в III-IV веке, невечерним светом озаряет путь ко спасению многим поколениям православных христиан.

Он открыл своим ученикам, как от умаления ревности расслабеет монашество и померкнет слава его. Некоторые ученики его, видя безчисленное множество иноков в пустыне, украшенных такими добродетелями и с таким жаром ревнующих о преуспеянии в святом житии отшельническом, спросили авву Антония: «Отче, долго ли пребудет этот жар ревности и эта любовь к уединению, нищете, смирению, воздержанию и всем прочим добродетелям, к которым ныне так усердно прилежит все это множество монахов?»

Человек Божий с воздыханием и слезами ответил им: «Придет время, возлюбленные дети мои, когда монахи оставят пустыни и потекут вместо них в богатые города, где вместо этих пустынных пещер и тесных келий воздвигнут гордые здания, могущие спорить с палатами царей; вместо нищеты возрастет любовь к собиранию богатств; смирение заменится гордостью; многие будут гордиться знанием, но голым, чуждым добрых дел, соответствующих знанию; любовь охладеет; вместо воздержания, умножится чревоугодие, и очень многие из них будут заботиться о роскошных яствах не меньше самих мирян, от которых монахи ничем другим отличаться не будут, как одеянием и наглавником; и, несмотря на то, что будут жить среди мира, будут называть себя уединенниками (монах — собственно, «уединенник»). Притом они будут величаться, говоря: я Павлов, я Аполлосов (1 Кор. 1, 12), как бы вся сила их монашества состояла в достоинстве их предшественников: они будут величаться отцами своими, как иудеи — отцом своим Авраамом. Но будут в то время и такие, которые окажутся гораздо лучше и совершеннее нас; ибо блаженнее тот, кто мог преступить и не преступил, и зло сотворить, и не сотворил (Сир.31, 11), нежели тот, кто влеком был к добру массою стремящихся к тому ревнителей. Почему Ной, Авраам и Лот, которые вели ревностную жизнь среди злых людей, справедливо так много прославляются в Писании»…


Несколько веков спустя после преподобного Антония Великого раздается пророческий глагол о грядущих судьбах христианства блаженного Нифонта Цареградского. Некоторый брат вопросил его: «Как ныне святые умножились во всем мире, будет ли так же и при кончине века сего». Блаженный с печалью сказал ему: «Сын мой, до самого скончания века сего не оскудеют пророки у Господа Бога, равно как и служители сатаны. Впрочем, в последнее время те, которые поистине будут работать Богу, благополучно скроют себя от людей и не будут совершать среди них знамений и чудес, как в настоящее время, но пойдут путем делания, растворенного смирением, и в Царствии Небесном окажутся большими отцов, прославившихся знамениями; потому что тогда никто не будет делать пред глазами человеческими чудес, которые бы воспламеняли людей и побуждали их с усердием стремиться на подвиги. Занимающие престолы священства во всем мире будут вовсе неискусны и не будут знать художества добродетели. Таковы же будут и предстоятели монашествующих, ибо все будут низложены чревоугодием и тщеславием и будут служить для людей более соблазном, чем образцом, посему добродетель будет в пренебрежении еще более; сребролюбие же будет царствовать тогда, и горе монахам, богатеющим златом, ибо таковые будут поношением для Господа Бога и не узрят лица Бога Живаго… Посему, сын мой, как я уже сказал прежде, многие, будучи одержимы неведением, падут в пропасть, заблуждаясь в широте широкого и пространного пути».

Из отдаленных времен христианского Востока перенесемся мыслию к последним векам нашей эры и прислушаемся к духовным глаголам, звучавшим в эти века на Святой Руси.

Великий угодник Божий — святитель Тихон Задонский, смотря проницательно на направление, принимаемое современниками его, сказал: «Должно опасаться, чтобы христианство, будучи жизнь, таинство и дух, не удалилось неприметным образом из того человеческого общества, которое не умеет хранить этот безценный дар Божий».

Несколько десятилетий спустя, в начале следующего столетия другой великий святой Русской Церкви ясно и определенно, как откровение Божие, возвещает печальное будущее этой Церкви: «Господь открыл мне, — сказал однажды в глубокой скорби преподобный Серафим Саровский, — что будет время, когда архиереи Земли Русской и прочие духовные лица уклонятся от сохранения Православия во всей его чистоте, и за то гнев Божий поразит их. Три дня стоял я на молитве, просил Господа помиловать их и просил лучше лишить меня, убогого Серафима, Царствия Небесного, нежели наказать их. Но Господь не преклонился на просьбу убогого Серафима и сказал, что не помилует их, ибо будут учить «учениям и заповедям человеческим, сердца же их будут стоять далеко от Меня»».


А вскоре святитель Игнатий Брянчанинов описал современное и прозреваемое им в недалеком будущем состояние Церкви, христианства, монашества и монастырей. Как бы в подтверждение того, что печальное пророчество преподобного Серафима о духовном падении русского пастырства начинает сбываться, святитель-подвижник пишет своему брату: «Знакомство с преосв. И. показало и тебе, и мне положение Церкви. В высших пастырях ее осталось слабое, темное, сбивчивое, неправильное понимание христианства по букве, убивающей духовную жизнь в христианском обществе, уничтожающей христианство… И. откровеннее других — только. Искать ни в ком нечего!»

В письме к знакомому духовному лицу святитель Игнатий говорит: «Волки, облеченные в овечью кожу, являются и познаются от дел и плодов своих. Тяжело видеть, кому вверены или кому попались в руки овцы Христовы, кому предоставлено их руководство и спасение. Но это — попущение Божие. Сущие во Иудеи да бежат в горы».

«В религиозном отношении, — читаем мы в другом письме святителя Игнатия, — наше время — очень трудно: разнообразное отступничество от Православной веры приняло обширный размер и начало действовать с необыкновенною энергиею и свободою».

«Кому поддержать Церковь? Для этого нужны люди благодатные, а плотское мудрование способно только повреждать и разрушать, хотя оно в гордости и слепоте своей мечтает и провозглашает о созидании».

«Судя по духу времени и по брожению умов, должно полагать, что здание Церкви, которое колеблется уже давно, поколеблется страшно и быстро. Некому остановить и противостать. Предпринимаемые меры поддержки заимствуются из стихии мира, враждебного Церкви, и скорее ускорят падение ее, нежели остановят. Опять скажу: буди воля Божия! Что посеют, то и пожнут! Что посеяли, то и жнут! Последнее можно сказать о духовных журналах и о преподавании закона Божия…»


«Не от кого ожидать восстановления христианству! Сосуды Святого Духа иссякли окончательно повсюду, даже в монастырях, этих сокровищницах благочестия и благодати, а дело Духа Божия может быть поддерживаемо и восстановляемо только Его орудиями. Милосердое долготерпение Божие длит время и отсрочивает решительную развязку для небольшого остатка спасающихся, между тем гниющее и почти согнившее достигает полноты тления. Спасающиеся должны понимать это и пользоваться временем, данным для спасения, «яко время сокращено есть», ибо для всякого из нас переход в вечность недалек».

«Время страшное! Решительно оскудели живые органы Божественной благодати; в облачении их явились волки: обманывают и губят овец. Это понять необходимо, но понимают немногие».

«Отступничество, — заключает еще одно письмо святитель, — предсказано со всею ясностью Священным Писанием и служит свидетельством того, сколько верно и истинно все, сказанное в Писании… К положению Церкви должно мирствовать, хотя вместе должно и понимать его. Это — попущение Свыше… Старец Исаия говорил мне: «Пойми время. Не жди благоустройства в общем церковном составе, а будь доволен тем, что предоставлено, в частности, спасаться людям, желающим спастись»… Милосердый Господь да покроет остаток верующих в Него! Но остаток этот скуден; делается скуднее и скуднее».

Преосвященного Игнатия сменяет авторитетный современник его, в один год отошедший с ним ко Господу, митрополит Московский Филарет. Извлекаю несколько цитат из его писем к его викарию, епископу Иннокентию: «Ах, Преосвященнейший! Как время наше походит на последнее! Соль обуевает. Камни святилища падают в грязь на улицу. С горем и страхом смотрю я в нынешнюю бытность мою в Синоде на изобилие людей, заслуживающих — лишения сана»; «Видно, грехи наши велицы пред Богом. Не от Дома ли Божия начинается Суд? Не пора ли от служащих в Доме сем начаться покаянию?»; «Что за время, Преосвященнейший? Не то ли, в которое ведомо стало диаволу, яко время мало имать? Ибо по людям искушаемым видно, что он имеет ярость великую»; «Вообще дни сии кажутся мне днями искушений, и я боюсь еще искушений впереди, потому что люди не хотят видеть окружающих их искушений, и ходят между ими, как будто в безопасности».

Перехожу к другому, младшему современнику святителя Игнатия и почти нам современному святителю Феофану Затворнику: «Господь много знамений показал в Капернауме, Вифсаиде и Хоразине; между тем число уверовавших не соответствовало силе знамений. Потому-то Он строго и обличил эти города и присудил, что в день Суда отраднее будет Тиру и Сидону, Содому и Гоморре, нежели городам тем. По этому образцу надо нам судить и о себе. Сколько знамений показал Господь над Россиею, избавляя ее от врагов сильнейших и покоряя ей народы! Сколько даровал ей постоянных сокровищниц, источающих непрестанные знамения, — в святых мощах и чудотворных иконах, рассеянных по всей России! И, однако ж, во дни наши россияне начинают уклоняться от веры: одна часть совсем и всесторонне падает в неверие, другая отпадает в протестантство, третья тайком сплетает свои верования, в которых думает совместить и спиритизм, и геологические бредни с Божественным Откровением. Зло растет: зловерие и неверие поднимают голову; вера и Православие слабеют. Ужели же мы не образумимся?.. Господи! спаси и помилуй Русь Православную от праведного Твоего и надлежащего прещения!»

«В школьное воспитание, — пишет в том же 1871 году святитель Феофан, — <у нас> допущены нехристианские начала, которые портят юношество; в общество вошли нехристианские обычаи, которые развращают его, по выходе из школы. И не дивно, что если, по Слову Божию, и всегда мало избранных, то в наше время оказывается их еще меньше: таков уж дух века противохристианский! Что дальше будет? Если не изменят у нас образа воспитания и обычаев общества, то будет все больше и больше слабеть истинное христианство, а наконец и совсем кончится; останется только имя христианское, а духа христианского не будет. Всех преисполнит дух мира».


А вот и дальнейшие плоды отступления от пути Христова, усматриваемые и предусматриваемые в будущем святителем Феофаном: «И будете ненавидими от всех имене Моего ради» (Лк. 21, 17). Кто вдохнет в себя, хоть мало, духа мира, тот становится холодным к христианству и его требованиям. Равнодушие это переходит в неприязнь, когда долго в нем остаются, не опамятовываясь, и особенно когда при этом захватят откуда-либо частицу превратных учений. Дух мира с его превратными учениями есть дух неприязненный Христу; он есть дух антихристов; расширение его есть расширение враждебных отношений к христианскому исповеданию и христианским порядкам жизни.

Кажется, вокруг нас деется что-то подобное. Пока ходит повсюду только глухое рыкание; но не дивно, что скоро начнется и прореченное Господом: «Возложат на вы руки… и ижденут… предани будете… и умертвят вас» (Лк. 21, 12-16). Дух антихристовский всегда один: что было вначале, то будет и теперь, в другой, может быть, форме, но в том же значении».


Епископ Выборгский Игнатий (Пунин), викарий Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, председатель Синодального отдела по делам молодежи. Несколько лет будущий владыка был сотрудником ОВЦС, до своего избрания епископом Вяземским, викарием Смоленской епархии, ни одного дня не нес монастырского послушания, т.е. не вкусил истинной монашеской жизни в монастыре. Глядя на «креативно-миссионерские» выходки владыки, у простого человека возникает вопрос о соответствии принятого им епископского сана званию апостольского преемника. Узнали ли бы святители Церкви Православной в этом человеке своего последователя по архипастырскому служению, да и были ли подобные в их времена? А нам «повезло», у нас есть…

Заслуживают особого внимания мысли преподобного Амвросия Оптинского, высказанные им по поводу одного знаменательного сна… Я приведу только немногие отрывочные мысли старца, относящиеся к теме настоящего письма: «Обширная пещера, слабо освещенная одною лампадою, может означать настоящее положение нашей Церкви, в которой свет веры едва светится; а мрак неверия, дерзко-хульного вольнодумства и нового язычества <…> всюду распространяется, всюду проникает. Истину эту подтверждают слышанные мною слова: «Мы переживаем страшное время» <…> Слова «Мы доживаем седьмое лето» могут означать время последнее, близкое ко времени антихриста… Настоящему времени особенно приличны апостольские слова: «Дети, последняя година есть. И якоже слышасте, яко антихрист грядет, и ныне антихристи мнози быша: от сего разумеваем, яко последний час есть»» (1 Ин. 2, 18).

Продолжая высказывать свои мысли по поводу сновидения, преподобный Амвросий говорит: «Если и в России, ради презрения Заповедей Божиих и ради ослабления правил и постановлений Православной Церкви, и ради других причин, оскудевает благочестие, тогда уже неминуемо должно последовать конечное исполнение того, что сказано в Апокалипсисе святого Иоанна Богослова».

«Таково мнение о современном состоянии христианского мира одного из величайших столпов Православной Церкви, и, как нетрудно видеть, мнение, свидетельствующее о близости «исполнения времен», угрожающего миру пришествием антихриста в не столь уже отдаленном времени», — писал святой мученик Михаил Александрович Новоселов в 1923 году.

Безусловно, кончина мира — это не одномоментный акт, а исторический процесс. Насколько человечество отдаляется от Бога, настолько приближается оно к извечному Его врагу и своей погибели. Люди становятся все более терпимы ко всему, что приуготовляет и подталкивает мир к окончательной катастрофе, к его концу. Подобно тому, как с возрастом ветшает и наполняется болезнями человеческое тело пред кончиной его, так созревает в своей греховности человечество.

Антихрист мгновенно не появится, а будет выдвинут на престол мировой власти массами людей, отступившими от Духа Христова — Духа Истины и Любви. Святитель Игнатий Брянчанинов отмечает: «Отступлением от Христа человечество приготовит себя к принятию антихриста. Примет его в духе своем. В самом настроении человеческого духа возникнет требование приглашения антихриста, сочувствие ему, как в состоянии сильного недуга возникает жажда к убийственному напитку… Антихрист будет логичным, справедливым, естественным последствием общего нравственного и духовного направления человеков».

И хотя самого антихриста мы не видим, но дух его, о котором пишет святой апостол и евангелист Иоанн Богослов (1 Ин. 4, 3), уже господствует в мире. Согласно глубочайшей мысли святителя Игнатия, в полном соответствии с учением святых отцов Православной Восточной Церкви, принятие этого пагубного духа влечет за собою отречение от Христа и поклонение антихристу, даже если сам «сын погибели» (2 Фес. 2, 3) не присутствует в мире!


«Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей…» (1 Ин. 2. 15); «Прелюбодеи и прелюбодейцы! не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4, 4), — ясно говорит нам Слово Божие. К сожалению, в наши дни дружба с миром и любовь к нему стали обычным явлением в среде православных христиан, пытающихся служить сразу двум господам.

В этом мире Церковь Христова всегда должна быть странницей, проходящей мимо его мнимых красот и соблазнов. «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18, 36), — учит Сам Господь и Спаситель наш Иисус Христос. Благоденствие и комфорт лишают Церковь неземного огня. Тогда она не выполняет своего предназначения: перестает быть воинствующей, которая сражается с силами погибели. Если она перестает обличать ложь и зло, она перестает служить Истине. Так теряет она свой надмирный характер. Болезнь эта имеет очень древние корни. Внешний расцвет и мнимое благополучие земной Церкви всегда несли великую опасность утраты духа истинного христианства.

В наши дни, когда построение царства антихриста вступает в решающую фазу, необходимо проявлять особую осторожность в духовной жизни и внимательно отслеживать знамения времен. Действуя «со всяким неправедным обольщением» (2 Фес. 2, 10) предтечи и слуги «сына погибели» делают все для того, «чтобы прельстить, если возможно, и избранных» (Мф. 24, 24). Как это ни печально, но многих уже прельстили, а ведь Сам Господь наш Иисус Христос предупреждает нас: «Берегитесь, чтобы кто не прельстил вас» (Мф. 24, 4) и «Бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет» (Мф. 24, 42).


По творениям святого мученика Михаила Александровича Новоселова.

По статье Валерия Павловича Филимонова, русского писателя, академика Православного богословского отделения Петровской академии наук и искусств.

  • Отступничество Словарь библейских образов

***

Апостаси́я (греч. ἀποστασία – отступничество, измена, мятеж) – 1) отступничество от Бога, вероотступничество; 2) измена христианской вере и отпадение от нее.

Со времен святителя Киприана Карфагенского в Церкви встречается понятие «апостат» (от греч. ἀποστάτης – отступник), которое применяется к христианам, отпавшим от веры во время гонений.

Апостасия как мировое явление пророчески предсказано апостолом Павлом, считающим ее одним из основных признаков эсхатологических событий, предшествующих Страшному Суду («ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление» – ή αποστασία, 2Фес. 2:3).

***

Христианство дало цивилизации все: понятие личности и понятие права и свободы личности, понятие социальной защищенности и многое другое. Именно благодаря христианству люди живут сытно, долго, с удобствами. И вот – возникла идея, что теперь все в порядке, а поэтому и Бога больше не нужно. Апостасия – это и есть массовое отступничество.
Марина Журинская

Эти жесткие запретительные меры, которые касаются каждого члена РПЦ, спровоцировали дискуссии как богословского, так церковно-практического характера, которые оказались непосредственно связаны с пониманием Церкви как гражданского общества и анализом сложившихся практик церковного управления и принципов, которые в основу этого управления положены.

В данном случае – это попытка одностороннего вовлечения священников и мирян РПЦ в административно-политический конфликт между патриархом Кириллом и патриархом Варфоломеем. Патриарх Кирилл предельно обостряет конфликт и максимально расширяет его границы. Но проблема таких радикальных решений в том, что совершенно невозможно предугадать их последствия. Вероятнее всего, что на патриарха Варфоломея и ситуацию на Украине это решение повлиять не сможет, но на ситуацию внутри самой РПЦ решение синода уже оказало очень сильное воздействие, прямо нарушив те правила игры, которые де факто сложились в РПЦ между епископатом, клиром и мирянами. Причем нарушителем этих неписаных правил стал один из высших органов церковной власти – Священный синод.

В абсолютном большинстве случаев синод занимался сугубо «корпоративными» проблемами: назначал игуменов, благодарил губернаторов за финансовую и административную поддержку патриарших визитов, одобрял итоги международных конференций, перекидывал епископов с кафедры на кафедру и т. п. Миряне решениями синода не интересовались, зная, что они их личной церковной жизни никак не касаются и коснуться не могут. И вдруг как гром среди ясного неба принимается решение о разрыве евхаристического общения. Оно касается всех и каждого и фактически означает, что паломникам нельзя причащаться ни на Афоне, ни в Иерусалиме, ни в Париже, ни в любом другом месте, если там служит священник КП. За нарушение постановления синода миряне, как разъясняют церковные чиновники, должны особо каяться на исповеди. Причем каяться нужно в самых естественных для православного христианина действиях – участии в литургии и причащении Святых Таин.

Другими словами, патриарх Кирилл и его синод ворвались в жизнь каждого православного христианина не словами поддержки, не решениями, которые укрепляют веру и добрые отношения, а жестким богословски немотивированным запретом, попыткой вовлечь мирян в церковную политику и требованием к каждому из них лично вступить в конфликт с КП.

Для многих первой реакцией на это решение была растерянность, но позднее далеко не все согласились с позицией синода. Слишком очевидна его политическая мотивация и слишком велико оказалось нежелание лично расплачиваться за неудачную церковную политику патриарха Кирилла и митрополита Илариона (Алфеева).

Естественно, возник и резонный вопрос: а кто и как собирается наказывать мирян, которые проявят непослушание синоду? Эта процедура никак не прописана в его решениях, а первые комментарии, о которых я уже упомянул выше, говорят всего лишь о необходимости покаяния на исповеди, т. е. оставляют этот вопрос на усмотрение самого кающегося. Если он сам не считает это грехом, то может его просто не называть на исповеди.

Но вопрос гораздо глубже: как можно подтвердить, что мирянин Петр Иванов – это член именно РПЦ и для него решения синода имеют обязательную силу? Ответ звучит шокирующе и неожиданно: никак.

У епископов, священников и церковных чиновников есть документы, подтверждающие их принадлежность к РПЦ, а у подавляющего большинства мирян никаких таких документов нет.

В практике большинства поместных православных церквей есть фиксированное членство в приходах, т. е. прихожане – это не те, кто просто пришел в храм на богослужение, а те, кто вступил в приход и согласился нести ответственность за содержание храма и священника. Ничего подобного в РПЦ нет. Ее устав крайне расплывчато и небрежно формулирует канонический статус самой многочисленной группы в Церкви – мирян. И это значит, что в России миряне могут сознавать себя членами РПЦ, а, например, в Турции или США – членами Вселенского патриархата и спокойно там причащаться.

На протяжении последних 10 лет – то есть за время патриаршества Кирилла – в РПЦ тихо проведена грандиозная церковно-административная реформа, которая вычеркнула мирян из канонического поля РПЦ. И главный элемент этой реформы – ликвидация приходского совета как органа, управляющего деятельностью и имуществом общины, вся ответственность возложена исключительно на священника. Где-то это выглядит неформально, но во многих храмах это закрепляется и на уровне статуса – приходские храмы массово перерегистрированы как «патриаршие подворья». Приходской совет в таких храмах просто ликвидирован, настоятель от имени патриарха распоряжается всем буквально единолично.

И сделано это не случайно. Намерение патриарха Кирилла прослеживается ясно: Церкви необходима жесткая властная вертикаль, как и в государстве. Вся власть на уровне прихода должна быть сконцентрирована в руках настоятеля, на уровне епархии – епископа, а на уровне Церкви – патриарха. Механизмы коллегиального управления: собор епископов, синод, межсоборное присутствие – все они призваны лишь имитировать соборность, но никак не воплощать ее на практике.

Любое более или менее четкое определение статуса мирян неминуемо повлечет за собой ограничение всевластия патриарха, епископата и духовенства, так как предполагает перераспределение прав и обязанностей. Поэтому невозможно даже предположить, что патриарх Кирилл пойдет на новое изменение устава РПЦ. Здесь опасно что-либо трогать – даже незначительная «либерализация» несет угрозу демонтажа жесткой иерархической вертикали, которую он выстраивал с первых дней своего патриаршества.

В итоге всё как в сказке Андерсена: «Король-то голый!» Все слова патриарха Кирилла о том, что он возглавляет самую большую в мире православную церковь, – это фикция. Он командует несколькими сотнями епископов и двумя-тремя десятками тысяч священников. Да, и это немало, но не более того.

РПЦ сегодня – это церковь без приходов и мирян. Степень независимости приходов (не столько общины, сколько административной единицы) от произвола церковной иерархии столь мала, что сопротивляться этому произволу невозможно, и, следовательно, церковная власть мнением приходов и мирян может спокойно пренебречь.

До последнего времени патриарх Кирилл и синод были настолько оторваны от жизни Церкви, что в полной мере даже не понимали, насколько глубокая пропасть возникла меду ними и церковным народом. Момент истины наступит, когда миряне открыто заявят, что решения синода для них не обязательны. Они сами будут решать, соблюдать или нет те запреты, на формулирование которых они не смогут оказать никакого влияния. Открытое обращение к патриарху с просьбой отменить решение о разрыве евхаристического общения собрало более 3000 подписей, однако ни патриарх, ни другие члены синода на него никак не отреагировали.

После 30 лет «динамичного возрождения» РПЦ снова оказалась в глубоком кризисе. Оказать заметного влияния на жизнь общества она не может, и тем более не может стать точкой роста для новой гражданской активности. Церковная иерархия изолировалась от мирян и предпочла союз с государством, а миряне в ответ ищут альтернативные форматы личного участия в церковной жизни и, если нет рядом крепкой дружной общины, нередко выбирают своего рода православный индивидуализм (я молюсь, в храм хожу, но там практически ни с кем не общаюсь, а о патриархии даже слышать ничего не хочу). Станет ли это настроение доминирующим, пока прогнозировать сложно, но это станет ясно в ближайшие годы.

Автор — главный редактор альманаха «Дары»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *