Архимандрит кенсорин

Воспоминания о первых годах возрождения Валаамской обители
1989–1990-е годы
Окончание. Начало .
Споручница грешных
На Валааме схимонах Николай проходил разные послушания. Однажды, еще будучи послушником, до революции, он был направлен в Москву на подворье Валаамского монастыря. Там он был пострижен в монашество с именем Борис и нес послушание пономаря. Однажды, в воскресный день во время службы он обнаружил в храме сверток. Поскольку никто не брал его, после обеда он этот сверток развернул – оказалось, это икона. Икона была вся потемневшая, он ее промыл, и оказалось, что это икона Божией Матери «Споручница грешных». Отец Борис принял ее как Божие благословение, и она сразу проявила себя как чудотворная. Когда он возвращался на Валаам на корабле, была страшная буря, так что все уже отчаивались за свою жизнь – думали, что корабль потонет. Отец Борис сильно молился Божией Матери, веря, что Матерь Божия поможет, спасет, сохранит.
А нужно сказать, что Ладожское озеро большое, как море, но на море волны пологие и потому не столь опасные, а на озере бывают очень крутые волны, и часто судно не выдерживает – очень много кораблей потонуло на Ладожском озере. Потому-то преподобные Сергий и Герман часто являлись бедствующим на озере и спасали утопающих – очень много известно таких случаев…
И вот корабль сильно качнуло, так что вещи просыпались на пол, и с ними икона. Отец Борис думал, что она наверняка разбилась. Но когда корабль прибыл в Воскресенский скит и отец Николай стал собирать вещи, он к своему удивлению увидел, что икона цела, – стекло совершенно неповрежденное. Эту икону братия очень почитали. Было замечено, что если кто был одержим духом уныния, то, помолившись у иконы – послужив молебен или просто помолившись, – получали уврачевание. И не только от уныния, но и от других искушений. Эта икону схимонах Николай оставил своему келейнику отцу Кенсорину (Федорову).
Отец Кенсорин был насельником Псково-Печерского монастыря, затем – наместником Святогорского Успенского монастыря (в Пушкинских горах), потом служил на приходе в деревне Троицкая гора (Псковской области), потом нес послушание духовника в Спасо-Елеазаровском женском монастыре Псковской епархии… Я приезжал к нему – и в Троицкую гору, и в Спасо-Елеазаровский монастырь, и именно в связи с этой иконой.
Однажды я приехал в Псково-Печерский монастырь к старцу архимандриту Александру (потом он принял схиму). Сказал, что я с Валаама, и отец Александр принял меня с любовью, рассказал о валаамских старцах, которых он еще застал в Псково-Печерском монастыре, а потом и говорит: «Поезжай в Троицкую гору, и пусть отец Кенсорин передаст икону Божией Матери на Валаам». Сам, конечно, я не дерзнул бы поехать к отцу Кенсорину, но за послушание поехал – раз старец благословил. Приехал, нашел отца Кенсорина, увидел эту икону – икона, конечно, чудная, особенная такая… Передал ему благословение. Он с любовью меня принял. Послужили всенощное бдение перед иконой, помолились, приложились к ней, маслицем помазались, но икону отец Кенсорин мне не отдал, сказав, что вернет ее со временем – как только на Валааме укрепится духовная жизнь. Позже он сам побывал на Валааме, но не остался там. Когда он был уже в Спасо-Елеазаровском монастыре, я опять навестил его, опять послужили перед иконой, помолились вместе с ним… Но икона опять осталась при отце Кенсорине…
Я заказал иконописцу написать мне такую же икону. Икона была написана, сейчас она находится в Санкт-Петербурге у монахини Марии. Эта икона тоже необычная, перед ней были откровения… Она меньшего размера и иконописная. А подлинная икона выполнена в живописной манере…
После Спасо-Елеазаровского монастыря отец Кенсорин вернулся на свою родину в пос. Борисоглебский (бывший город Борисоглебск, Ярославской обл.). Поселился в доме и стал там служить литургию в домовой церкви. Как-то Владыке ярославскому доложили об этом. Владыка вызывает его и говорит: «Ты что там служишь на дому, не поминаешь Патриарха, что ли?» А отец Кенсорин отвечает: «Владыка, я досматривал трех валаамских старцев. Иеросхимонах Михаил каждый день служил литургию – и на Валааме, и когда переехал на Новый Валаам, и мне благословил, чтобы я так служил. Поэтому я и служу литургию». И Владыка оставил его в покое. Позже отец Кенсорин переехал в деревню в семи километрах от Борисоглебска. Там восстанавливает храм, есть у него и домовая церковь, где он каждый день служит литургию. И там находится эта чудотворная икона с Валаама – «Споручница грешных». Говорит: «Как на Валааме восстановится настоящая духовная жизнь, так икону передам»…
Судьбы Божии
– А где теперь те первые иноки, которые пришли на Валаам в 1989–1990 гг., как сложилась их жизнь?
– Я не о всех знаю… Из первой братии на Валааме остались отец Фотий и отец Авраамий (бывший послушник Валентин).
Иеромонах Фотий – постриженник Лавры, в Лавре он был помощником эконома, в Данилове – смотрителем патриарших покоев, а когда приехали на Валаам, был благочинным, он служил. Из Данилова мы вдвоем поехали на Валаам. Когда мы бедствовали без игумена, он ездил в Лавру, просил отца Кирилла прислать нам игумена. Деятельный, хозяйственный, подвижник, труженик. На Валааме усердием отца Фотия стали разводить огороды – он знал, как это делается. Через некоторое время его направили на Приозерское подворье (70 км на запад от Ладожского озера). Он возглавил подворье, собрал братию, построил еще один храм, и в разных местах построил храмы – в Плодовом, в Кузнечном… Сейчас он игумен, начальник Приозерского подворья. У них строгий устав, есть хозяйство.
Иеромонах Авраамий (тогда еще послушник Валентин) был помощником эконома. Принял монашеский постриг с именем в честь Авраамия Ростовского. Впоследствии он был на Сортавальском подворье – на северном берегу Ладоги, на границе с Финляндией (там храм в честь святителя Николая).
Иеромонах Иаков много сделал для открытия Валаама, подобрал братию, воодушевил. Нас организовал – а сам с первой братией не поехал – не было благословения. Приехал он позже, в мае 1990 года, и его назначили экономом. Сейчас он подвизается под Москвой… Много потрудился для восстановления монастыря. Дружелюбный, общительный, жизнерадостный…
Иеромонах Феофан родом из Чувашии, на Валааме его назначили казначеем. Потом он жил на Гефсиманском скиту, трудился там в уединении, в молитве. Очень трудолюбивый, смиренный, имел дар рассуждения. В общении с братией – внимательный, осторожный, умел говорить так, чтобы никого не обидеть, не осудить. Впоследствии его направили в Иерусалим, где он был духовником Горненского монастыря. Сестры любили его, потому что он всегда старался всем помочь, несмотря ни на что, нес самоотверженные труды. Потом он заболел воспалением легких и от этого умер. Похоронен на кладбище Горненского монастыря в Иерусалиме.
Схиигумен Варахиил (бывший послушник Вадим, в монашестве Виссарион) был первые годы уставщиком, регентом – вся служба была на нем. Он учился в Санкт-Петербургской семинарии, не закончил Академию и поехал на Валаам, потому что его влекла уединенная жизнь, подвиг. Он был сыном военного – была у него военная закваска, рано вставал, строго постился, подвизался. Потом он стал начальником Всехсвятского скита. В скиту я его навещал, оставался у него по нескольку дней. Службы на Всехсвятском скиту были только в субботу и воскресенье, а отец Варахиил у себя в келье вычитывал службы каждый день. Читал он динамично, быстро – молиться с ним было хорошо. Впоследствии он заболел, возникли проблемы со зрением. Одно время жил на подворье в Санкт-Петербурге, а потом ушел в Коневский Рождество-Богородичный монастырь (Коневец – это остров к юго-западу от Валаама, недалеко от материка, основанный преподобным Арсением Коневским). Живет на Казанском скиту на Коневце вместе с послушником и несет послушание духовника. Служат там вдвоем, поют византийским напевом. Только в субботу и воскресенье в скит на службу приходит братия…
Инок Леонид уже скончался. Он был первое время певчим на клиросе, и мы с ним пекли просфоры – в обычной печке в духовке, ночами, потому что печка одна была – днем готовили пищу, а ночью пекли просфоры. Исполнительный, послушный, любил уединение, молитву, до конца жизни пребывал в молитве и почил с молитвой на устах. Постоянно читал Древний патерик. Жил он в холодной келье на чердаке – не топил, а довольствовался тем теплом, которое снизу шло. Питался он одной гречкой – то ли ради подвига, то ли такая у него была диета. В келье у него были только ряса, подрясник, сапоги, Новый Завет, Псалтирь и Древний патерик. Он ревностно подвизался, постился и здоровье его пошатнулось, начались сильные головные боли. Принял иноческий постриг с именем в честь преподобного Леонида Усть-Недумского. Когда здоровье его ухудшилось, его перевели в Приозерск. Скитоначальник отец Фотий определил его жить у одной местной старушки, которая за ним ухаживала. Она рассказывала, что пока у отца Леонида было хорошее состояние, он молился без отдыха – так истово, молитву Иисусову читал, акафисты, каноны. А когда ему плохо было, он сутками лежал. Потом он вернулся на Валаам – в 1994 или 1995 году. Как-то я с ним беседовал, и он сказал мне: «Я уже на земле прохожу мытарства», – без ропота, просто открылся. Молитва у него действовала непрестанно. Говорил: «Всю братию люблю, за всех молюсь». Когда инок доходит до такого состояния, это говорит о том, что он научился правильному житию в общежитии, что общежительная жизнь пошла ему на пользу. И тогда Господь дал ему непрестанную сердечную молитву.
А бывают примеры, когда братия занимаются молитвой, а имеют своеволие, не слушают никого, авторитетов нет: я сам знаю, я святых отцов читаю, я сам себе и духовник, и старец, и игумен. Это неправильное устроение. А у инока Леонида было смиренное послушание, и он достиг такого высокого состояния. Полюбил молитву Иисусову и поставил ее целью жизни… Он и почил в молитве. Когда он вернулся уже на Валаам, его поместили на Ферму. Напротив Фермы – Смоленский скит, дальше – Коневский. По воскресеньям он ходил на службы в монастырь. И вот раз мы не увидели его на службе. А от Фермы до монастыря километра три-четыре, идти надо по Московскому заливу, по озерам, по льду. Может быть, он пошел в это воскресенье на Всехсвятский скит… Три дня мы искали его и наконец нашли ближе к Всехсвятскому скиту – он провалился в полынью. Нашли по перчаткам, оставшимся на льду, на глубине трех метров… Когда его подняли – лицо его было спокойным и персты были сложены для крестного знамения. Когда совершалось отпевание, он был такой светлый, и молиться за него было легко. Братия испытывали такую радость, чувствовалось, что он перешел от земли на небо.
«Аще монах смирится…»
«Аще монах смирится, на всяком месте обрящет покой». Не место спасает, но место, конечно, помогает. В Лавре тоже подвижники умудрялись среди народа нести крест, и спасаться, и другим помогать… Есть очень хорошая книга архимандрита Тихона (Агрикова) «У Троицы окрыленные» – об отцах Троице-Сергиевой Лавры. Здесь, конечно, другой подвиг – незаметный, сокровенный… В духовной жизни бывает такое искушение: мы недовольны местом, где находимся, куда-то рвемся, думаем, что вот – там спасение, в том месте лучше, или в этом. А это не совсем так. И даже великие подвижники попадались на это искушение. Так что надо быть осторожным. Матушка Ольга (схимонахиня Виталия) из Сухума говорила: «Бес оседлает человека и гоняет»… А отец Павел Груздев говорил: «Блажен человек, который всем доволен и за все благодарит Бога»…
– А на Валааме сейчас есть молитвенники?
– Есть… Когда приезжаешь на Валаам, чувствуешь какую-то особую атмосферу, какое-то успокоение, утешение – как будто попадаешь в другой мир. Недаром это место называют Северным Афоном. Все там способствует молитве, уединению, богомыслию… На Валаам приезжали в первые годы архидиакон Сергий (Генсицкий, ныне митрополит Тернопольский и Кременецкий), протоиерей Валериан Кречетов. Приезжал наместник Данилова монастыря архимандрит Алексий (Поликарпов). Мы с ним ехали на корабле вместе. Он смотрит на Ладогу, на леса, на сопки. «Да, – говорит, – если тут не стяжешь чистой молитвы, то трудно будет, убежишь». Валаам – это место для молитвы, кто молится, тот преуспевает, укрепляется духовно…
Богу нашему слава всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Оглавление
Пути Промысла Божия
Приезд «первой» братии
Приезд «второй» братии. Наместник игумен Андроник
Наместник архимандрит Панкратий
Скиты
Валаамские подвижники
Старцы – основатели Нового Валаама
«Споручница грешных»
Судьбы Божии
«Аще монах смирится…»

Никольский скит первым встречает паломников и туристов, «метеором» с материка можно доехать за 1,5 часа.

Каждый паломник, доплыв до Северного Афона, желает не только приложиться к святыням, а мечтает (осторожно и в глубине души!) найти хотя бы одного валаамского старца, чтобы спросить — когда же его жизнь наладится. Книги «Валаамские старцы» раскупаются здесь как горячие пирожки. Монахи этим стереотипам улыбаются, но развенчивать не спешат, сказано ведь: каждому дано будет по вере его. Потому, когда мы спросили пресс-секретаря владыки Панкратия Михаила Шишкова о старцах, тот лишь сказал: «Бог даст — увидим. Запланировать, как Валаам себя покажет, мало кому удавалось».

Реклама

Табу. Есть и закрытые скиты.

В скиту Всех Святых — безмолвие.

Реклама

ДЕНЬ МОНАХА. Скитов на Валааме 12. Более всего жизнь кипит в центре — «усадьбе» с центральными храмами и паломническими гостиницами. Там живет половина братии — около 50 монахов и послушников, остальные же распределены по ближним и дальним скитам. Дальними называются те, куда нужно плыть на лодке. Они же считаются более уединенными, молитвенными, со строгим уставом. В Валаамском монастыре службы начинаются в 5 утра и в 5 вечера и длятся по 5 часов. Новичка сразу на скит не отправят. «Духовный опыт нужен, иначе гордыня и осуждение так накроет, что по водам без молитвы побежишь», — шутили монахи. Это означает, что послушник должен пройти сначала общежительный образ жизни в центральной усадьбе, а лишь после того, как духовно окрепнет, сможет по благословению духовника пойти на скит. Есть скиты, закрытые для женщин, как, например, Всесвятский или Предтеченский. Дозвониться до скитских монахов, чтобы предупредить о встрече с журналистами, так же сложно, как и достучаться до Небес. Вот и получалось, что большинство наших встреч были, как мы думали, случайными. Это потом уже наш проводник Михаил процитировал Анатоля Франса: случай — псевдоним Бога, когда Он не хочет подписываться своим именем.

Даже животные тут особенные.

САМ СЕБЕ НАЧАЛЬНИК. Примером такой случайности для меня стал Коневский скит, где живет всего один монах, он же и скитоначальник. Вместо отца Орефы мы застали лишь толпу паломников в храме, прикладывающихся к Коневской иконе Божией матери. «Его сложно застать», — объяснил Михаил. Пока мы любовались озером и фотографировались на его фоне, наш сталкер поведал дивную историю о том, как здесь на берегу семь лет отшельничал игумен Дамаскин. Здесь ему иногда являлся бес с растрепанными волосами, выходящий из озера. После того как Иоанн Дамаскин принял дела обители, то запретил монахам вести отшельническую жизнь, потому что тяжелое это дело. Не каждый выдержит, а игумент ведь в ответе за всех. «Один старец молился о том, чтобы Бог ему показал мир невидимый, — пояснил Михаил. — И когда Бог ему на насколько секунд приоткрыл завесу, вокруг все кишело бесами, тот упал на колени и взмолился: «Боже, никогда мне больше этого не показывай!!» «Одна барышня у нас искупалась в Игуменском озере, — рассказала нам одна экскурсовод. — Так ее как схватила судорога — еле довезли до Воскресенского скита, где батюшка отслужил молебен, ножки покропил. Только после этого судорога прошла». Расстроились мы, что отца Орефу не застали, и поехали дальше. Через час, уже на другом скиту, Михаил вдруг тихо говорит: «Включай диктофон». Смотрим, у лоточка с квасом стоит сухонький монах с рюкзачком. «Отче, тут журналисты из Украины приехали, могли бы с ними пообщаться?» — говорит ему Михаил. Монах с улыбкой подошел к нам, благословил и говорит: «Как-то летчики одни сфотографировались у нашего озера, а потом смотрят на фото — над их головами в облачке морды разные, глаза, уши — все как у бесов полагается». «Ой, а мы тоже сфотографировались!» — испугалась я. «Нет, вас бесы, скорее всего, не тронут, а вот к ним пришли «поздороваться», — с той же улыбкой ответил монах. — Бесы вообще вокруг моего дома ходят, но внутрь не заходят. Потому что в скиту у нас — прекрасный иконостас, сильные иконы. Бесы боятся лика Божией Матери. У вас тоже должны быть с собой иконочки — тогда бесы к вам не приблизятся. Знаете, например, почему монахам нельзя компьютером пользоваться? Взял я по молодости как-то компьютер, сначала один, потом с экраном побольше. Включаю, а оттуда писк такой, и бес сразу — ррраз на меня! Я давай в компьютере этом всякое разное искать. Я уже и не монах вовсе с этим «добром». Что делать, это ж беда! Беру я два эти компьютера, закинул в Ладогу, — и все, снова нормальным монахом стал. Вымолил у Господа покаяние, а сейчас даже не тянет. Вот у кого компьютер как послушание – и тех бесы караулят, без молитвы им работать никак нельзя». «Как вам не страшно на скиту одному?» — спрашиваю. «Страшно, особенно по ночам, — говорит скитоначальник. — Но Господь дал простое и сильное оружие против бесов – молитва «Господи помилуй!», от которой те сразу врассыпную. Крутятся у храма, а зайти не могут, пока молитва живая есть. Второе оружие есть. Когда бесы только видят, что вы пальцы сложили, чтобы крестное знамение на себя положить, они сразу скорость увеличивают – рраз! – и нет их. Святые отцы говорят: кто с верой крест накладывает на себя, то из его пальцев огонь невидимый идет и бесов этих опаляет. Ну ладно, мой автобус пришел, пора».

Реклама

На Святом. Скитоначальник и монах делятся мудростью.

Пещера. Здесь 11 лет молился прп Свирский.

ХМЕЛЬНАЯ ВОДА. Заходя в Валаамскую бухту, паломники на катере первым делом видят скит св. Николая Чудотворца. Прежде сюда лишь по воде можно было добраться. Здесь была таможня, где суда проверяли на наличие алкоголя, табака и другой контрабанды. Но народ умудрялся провозить «зеленого змия», привязывали ящики ко дну лодок. Только бутылки часто разбивались, да и таможня тоже не дремлет. Потому монахи в шутку говорят, что у Никольского до сих пор вода хмельная, хоть таможни давно нет. Благодаря советскому периоду к скиту подвели мосты. Здесь селили душевнобольных инвалидов, чтоб охранять было удобно — ведь по воде не убежишь. А мостики построили, чтобы врачи могли к ним ходить. Экскурсии в советское время туда не водили, просто корабликом паломников вокруг возили. Так там был один пациент забавный. Он ждал кораблик, выбегал на вершину горки, и грозил кулаком». Теперь на скиту множество паломников, действует храм Николаю Чудотворцу, можно приложиться к частице мощей святителя Николая.

Реклама

У озера. Тут иногда бесов видят.

Скитоначальник отец Орефа.

ДЕНЬ БЕЗМОЛВИЯ. На следующее утро мы узнали, что одной из коллег всю ночь в окошко стучали, спать не давали, она была уверена, что это бесы. Я даже расстроилась: почему ко мне не стучали?! Давай ее расспрашивать: как стучали, что говорили. Только у коллеги в глазах такой страх был, что я спрашивать перестала. (Ночью пожалела о своих словах. Потому что спать так и не смогла. Бесы не стучали, но я знала, что они возле меня и молилась со страху. Так я поняла, что на Валааме нужно всегда думать что говорить, и уж тем более что просить сгоряча). В этот день мы хотели три скита посетить. Сначала решили «захватить» скит Во имя всех Святых. Михаил предупредил — женщинам на Всесвятский «входить не благословляется». Мало того! У закрытых ворот нас ждала табличка: «Сегодня в скиту день безмолвия. Скит закрыт для посетителей. Простите». Нам оставалось помечтать, чтобы себе на рабочий стол такую табличку поставить: «Сегодня у меня в отделе день безмолвия. Простите, главный редактор». Что такое день безмолвия, нам рассказал монах следующего скита — Смоленского. «В этот день монахи сидят в кельях и молятся, — рассказал монах Викторин. — На Всесвятском хоть ворота есть — можно тогда день безмолвия устраивать. У нас такой радости нет – ворот нет, а туристы каждый день ходят. Потому с безмолвием пока не складывается». В Смоленском скиту есть особый чин — поминовение усопших во время Блокады. Монах вычитывает каждый день по 8 тысяч имен из книги жертв блокадного Ленинграда. «Здесь прежде иеромонах Ефрем был, который с 1917 по 1940 год служил заупокойные литургии по жертвам Первой мировой войны, поминал до 8 тысяч имен в день! — рассказал монах. — В храме у него стояло два гроба — летний и зимний, в которых он спал. Хотел здесь упокоиться, но умер в 1947 году уже на Новом Валааме в Финляндии».

Скитоначальник. Вынес нам частицу мощей св. Николая.

Часовня. Валаамской иконы Божией Матери.

«НЕ ДУМАЙТЕ». Когда же мы рассказали о том, что нашей коллеге всю ночь в окошко бесы стучали, монах не удивился: «Да тут часто бывает, молишься, а сзади вдруг железка упадет, либо постучат в окно или в дверь. Мне, как прибыл сюда, три месяца кто-то в келью стучался. Место такое, Валаам. Надо просто не обращать внимания». — «А бесы всех пугают или впечатлительных?». — «Даже скитоначальника Ефрема бесы пугали! Как-то он слышит — карета подъехала к храму. Карета! Чтобы вы понимали — на Смоленский дорог не было — только по воде можно переправиться. Удивился батюшка, вышел и увидел следы от колес!!! Что делать? Стал молиться. Бесы огнем попаляются, но не подходят. А вот если не молиться, то сложнее» — «Почему на Валааме стучат, а в миру не стучат?» — «Еще как стучат! Только в миру их столько, что на общем фоне не слышно. Отцы ведь говорили: в миру как в аду, а в монастыре — как в миру. Нынешний человек сейчас совершенно не владеет своим разумом. Вот вы можете не думать?». — «Нет». — «Вот! А надо бы научиться быть хозяином своего разума, не думать помыслами, а жить чистым сердцем. Тогда будет мир в душе».

Смоленский скит. До 1940 года эта территория была финской.

Чин. Каждый день здесь читают заупокойную за блокадников.

ДАЛЬНИЙ СКИТ. До дальнего скита Александра Свирского на острове Святом плыли почти час. Именно с этого острова и началась жизнь Валаамского монастыря. Здесь же находится поклонный крест и пещерка, в которой подвизался Александр Свирский и провел 11 лет в молчании, и могила, которую он сам вырыл в память смертную. «Преподобные Сергий и Герман именно сюда пришли и подвизались, потому скит еще называют Старый Валаам, — говорит скитоначальник отец Власий. — Скиты существуют для молитвенного уединения. Многие прибывают сюда с горячим желанием стать монахом, рвутся на скиты, но не могут удержаться». Мы сознались, что ищем старцев. «Да у нас не то, что старцев, стариков нет! — отвечает иеродиакон Дамиан. — Ведь чтобы старцем стать, нужно лет 40 в монастыре прожить. А Валаам 25 лет, как открыли. Молодые мы. Иоанн Крестьянкин хорошо сказал: Почему ищут старца и духовника? Потому что хотят найти в нем духовный жезл. А Господь этот жезл забирает, чтобы мы больше смотрели на Небо, обращались к Богу. Только в монастыре действует правило: просить ничего нельзя и отказываться ни от чего нельзя. Выпрошенное — выброшенное. Святые отцы так говорили: если увидишь смиренного, кроткого человека, он будет выше тех, кто творит чудеса. Найдете смиренного человека — вот вам и старец. Кто смирен сердцем, тот и чудеса творит. Наши духовные наставники сейчас — скорби и болезни. И нужно каждой скорби в ножки поклониться. Она и есть наш духовный наставник, она наш учитель».

Купель крещения на Владимирском.

Иконописец. У Валаама есть свои мастера.

Визит. Так монахи приезжают друг к другу в гости.

Библиотекарь отец Аверкий.

Монах Викторин со Смоленского.

Дальний Ильинский скит.

МЫСЛИ МОНАХОВ О ВОЙНЕ И МИРЕ

«Мир так «заинформирован», что человеку легко запутаться, а бесу это и надо, — говорит монах Викторин из Смоленского скита. — Нас, как кукол, дергают за нитки. Нитки — это помыслы. Война идет, потому что мир увлекают помыслами. И мы становимся в позу собаки. Нам постоянно пытаются опустить разум на уровень гениталий. В этой области сидит еще и гнев, потому и возникают войны, насилие и блуд. Ум надо держать в сердце. Выйти из войны — встать из позы собаки».

«Это еще не та война, которой всех пугают, — уверен отец Дамиан со Святого острова. — Косма Италийский говорил, что все начнется с «шести миль». Будет спор между Грецией и Турцией из-за морской территории. После 1990 года греки увеличили свою зону на 12 миль, и в 1996 году чуть война не случилась. Но Господь послал землетрясение. В этом году турецкие истребители 20 раз нарушали воздушное пространство Греции. Паисий Афонский говорил тоже, что с вопроса о шестимильной зоне начнется война в Европе. Турки нападут на греков, мы вмешаемся. Война дойдет до Иерусалима и погибнут 600 млн. Остановлена война будет гласом с Неба, после чего расцвет православия будет невиданный. Люди будут сами ходить и спрашивать о Христе. Ведь сказано в Откровениях — перед концом света будет проповедь. Вот это и будет проповедь».

ФЕРМА: ОТ СЫРОДЕЛАНЬЯ ДО ПОКАЯНИЯ

Монастырская ферма расположена в таком хитром месте, которого не видно ни со стороны дороги, ни со стороны озера. Место это было выбрано еще в конце XIX века игуменом Ионафаном II. Уже тогда здесь выстроили паровую машину, которая приводила в действие водопровод, взбивала масло, молола картофельную муку, резала солому на корм скоту. К дому был пристроен ледяной погреб для хранения молочных продуктов, а от погреба к пристани были проведены рельсы для доставки грузов. Также на ферме есть рыборазводный завод — монахи занимались разведением таких рыб, как сиг и палия, и в мае выпускали около 40 тысяч мальков в Монастырскую бухту. Валаамские монахи сами обеспечивают себя молочными продуктами, а здешний коровник оборудован новыми технологиями. У каждой из 75 коровок есть свой «бокс» с подведением труб для подачи воды и дойки. Свежее молоко по трубам попадает в специальный огромный бак, где проходит обработку. Кроме того, валаамцы занялись изготовлением сыра, для чего специально ездили учиться в Италию. «У нас есть «пещера», которую называем венский погреб, — говорит помощник начальника фермы Владимир. — Здесь мы храним твердый сыр. Сейчас идет процесс его созревания, видите, он весь покрыт плесенью. Потом мы его моем, счищаем. Сыры наши выстаивают в среднем от полугода до года. Каждая сырная головка подписана — когда и кем сделана, чтобы отслеживать технологические тонкости. Мы ведь начинающие сыровары, всего достигаем путем проб и ошибок. Сейчас у нас несколько сортов — монастико и моцарелла. Сыры наши ни с какими не спутаешь. Потому что молоко наших коровок — сладкое, на Валааме даже травы и ягоды другого вкуса». Кстати, на территории фермы монахи разбили настоящий ботанический сад. Тут плодоносят карликовые груши и яблони, которым 150 лет! Даже сакура цветет.

Венский погреб. Так на ферме хранят сыр монастико и моцареллу.

Выстаивание. Бывает до 1 года.

Новейшее оборудование. Каждая подключена к общей системе дойки.

ФЕРМЕРЫ. Кроме сельского хозяйства, на ферме проходят трудотерапию зависимые люди — наркоманы и алкоголики. Кто-то сам приезжает, кого-то привозят близкие. «Новичку мы даем послушание, как правило, в трапезной: помыть посуду, мусор убрать, и смотрим, как человек себя ведет, разговариваем с ним, — объясняет трудник Владимир. — У нас тут домашняя обстановка, как в семье, что очень важно для зависимого человека. Если человек хочет исправить свою жизнь — с ним происходят поразительные изменения на Валааме. Ведь почему человек становится зависимым? Потому что у него внутри беда какая-то. Страсти «помогают» человеку попасть в искушение. А сюда он приезжает, чтобы получить исцеление от боли и страсти. Ведь алкоголь, наркотики — заменитель благодати, который использует дьявол. Для этого кому-то требуются месяцы, а кому-то годы. Надо признать, что падения бывают у каждого. Только мы учим, что путь к исцелению состоит из падений, это нормально. Но чтобы исцелиться, нужно понять, что падение не страшно — страшно не захотеть снова вставать».

Курятник. На ферме зависимые люди проходят трудотерапию.

Трудник. Изготовление творога.

Сыр. Так выглядит вначале.

ВОЛОНТЕРЫ: ПИОНЕРСКИЙ ЛАГЕРЬ, НО ДЛЯ ДУШИ

На Валаам можно попасть не только паломником или туристом, а и волонтером. Валаамский волонтер — это человек, который готов работать за еду и проживание в работном доме. Работный дом — это общежитие, не отремонтированное, с комнатами по девять человек, общей кухней и санузлом. Условия оставляют желать лучшего, да и работу предлагать могут самую разную — от прополки грядок до чистки туалетов и уборки навоза. Но желающих предостаточно. Заездов всего восемь, в каждом — по 50 человек. Желающие регистрируются на сайте и заполняют анкеты за три-четыре месяца, а то и полгода!

«Сюда приезжают люди из разных стран и разных вероисповеданий, — рассказывает иеромонах Аверкий, в числе послушаний которого — работа с волонтерами. — Люди не могут понять, почему их сюда тянет. Ведь душа всегда ищет своего Творца. Суть — потрудиться во славу Божию и помолиться, почувствовать монастырскую атмосферу, когда все соединены вместе, а в нынешнее время, когда все разрозненны, это необходимо». Отец Аверкий уже 20 лет в монастыре. Говорит, что попал на Валаам случайно, приехал поработать в качестве строителя. Он даже не был православным, увлекался восточной философией, а теперь жизни без монастыря не представляет.

Из Испании и Германии: «Скучаем разве что только по вилкам».

Нам удалось также пообщаться с волонтером, которая уже 5 лет ездит на Валаам каждый год. Светлане Николаевне 72 года. «Я честно указала в анкете возраст и что у меня есть проблемы со здоровьем, но прошу работу соответственно моему возрасту, — рассказала нам пенсионерка. — Я была и туристом, и паломником, но быть волонтером гораздо интересней. Волонтер более свободен, и может жить на Валааме 21 день! Мы первый день пололи свеклу, потом морковь, потом собирали огурцы, петрушку, потом яблоки. Нам ведь в молодости запрещали говорить о церкви, мы догоняем то, что было упущено».

Режим дня у волонтеров — в 8.30 завтрак, с 9 до 12.30 — работа на полях, потом обед и после двух снова послушание до ужина. «Смысл не в работе, а в месте, — говорят ребята. — Каждый приезжает со своими вопросами, а уезжает с ответами. Тут как пионерском лагере, но только для души».

Светлана. Каждые 5 лет здесь.

Есть среди волонтеров и иностранцы. «Валаам сделал меня более храброй, — делится Лили из Германии. — Мысль о том, что я пережила Валаам, будет помогать мне легче справляться с трудностями. Ведь здесь нужно строго следовать расписанию и условия проживания, как в армии». «А я скучаю по вилкам, — шутит лютеранка Натали из Испании. — Тут ведь только ложками едят, но пища очень вкусная. Первые дни я думала — никогда больше не приеду. Теперь очень полюбила это место. Валаам помог понять, что многие трудности в моей жизни на самом деле — пустяк. Например, я очень переживала об экзаменах. Теперь отношусь к ним проще, и думаю, даже буду лучше учиться».

Выходной. В путешествиях.

Подпишись на наш telegram

Только самое важное и интересное

Подписаться

Реклама

Источник: Сегодня

Информационная служба Псковской епархии продолжает серию материалов «Монастырская жизнь» и предлагает интервью с о. Кенсорином, архимандритом Спасо-Елеазаровсrого монастыря.

Отец Кенсорин, скажите, откуда Вы родом, из какой семьи?

Семья была состоятельная, жили и в Петербурге, а потом мама вышла замуж и уехала в деревню. Бабушка с мамой приходили к отцу Иоанну Кронштадтскому, лет восемь маме тогда было. Мама была очень верующим человеком, и получила благословение от Иоанна Кронштадтского. С этого, по-моему, и началась наша духовная жизнь. А детей в семье было пять человек. Я родился при советской власти, в 1934 году, в Ярославской области, село Афоново.

А какой путь прошли, чтобы служить Богу?

Вопрос серьезный. Но самое основное — было благословение Иоанна Кронштадтского матери, а второе – мать моя молилась постоянно с утра и до ночи. И говорила: «Вот у меня пять человек детей, хотелось бы, чтобы кто-то из моего чрева был служитель Божий». Вот это на меня и выпало. Храма у нас близко не было, когда росли, только в Великом Ростове. Водили в храм пешком километров двадцать пять, два раза в год, помню — иду, плачу. А мама каждый месяц ходила в храм. Уже после войны открылась церковь ближе. Садимся кушать, мама говорила: «Перекреститесь», на сон — молились, уходили в школу – благословляла. И отца на работу, когда уходил, в запятки всегда крестила его и благословляла. Самый важный момент был в нашей семейной жизни, когда началась война. Мне было девять лет, младшему — семь. Отец ушел на фронт и два моих брата. Мать молилась со слезами, а мы слышали ее слезы и молитвы. Великое чудо случилось – два брата, из одной семьи, сошлись в одну воинскую часть и шли двумя дорогами, всегда на передовой. Слезные молитвы матери дошли до Бога: ей голос был Божий, что твоя молитва весь свет обойдет и опять к тебе придет. У нее часто были видения и голоса божественные, мать была непростая. И когда кончилась война, действительно, молитва искренняя никогда не гаснет, и два брата вернулись домой с передовой. Отец тоже вернулся невредим. Но потом выпивали и раньше своих лет ушли на тот свет. Вот война нас не так нас калечит, как безнравственная жизнь, особенно пьянка.

А дальше как жили?

Встретился я с благочестивой женщиной, она мне много рассказывала про монастыри, сама пела в хоре нашего кафедрального собора. Она уже давно на том свете, а когда-то ей дали 25 лет тюрьмы. Чекисты ей говорили, чтобы пожалела свою дочь: на кого ты ее бросаешь. Она им сказала: Я ее бросаю на Матерь Божию, и пошла в заключение на 25 лет, но отсидела пять. Дочь читала акафист Божией Матери каждый день, пока мать сидела. И когда мать вернулась, дочь кинулась к иконе Божией Матери, благодарить. А потом подошла здороваться к матери. Вот что значит благочестивые дети — они могут вымолить своих родителей. Теперь дети ее дочери – священники, пять сыновей, а дочь замужем за священником. Вся семья благочестивая, и славится на всю Костромскую епархию. Эта женщина говорила мне, что плакала по тюрьме, такая благодать ее там посещала, в заключении: «А здесь я не могу ее сохранить, утратила». Она мне и дала толчок к духовной жизни. Потом я пошел в армию, и после сразу поступил Промыслом Божием в Псково–Печерский монастырь. Помню, эта благочестивая женщина, ее звали Александра, мне еще рассказывала: один священник на проповеди говорил не вступать в комсомол. За это могли отобрать регистрацию у священника, чьи дети не вступали в комсомол. Поехали к Валаамскому старцу о. Николаю спрашивать: как быть? Он дал назидание: в проповеди нужно о евангельском чтении говорить, а не о политике. В 1957 году поступил в монастырь, а в1959 году постригли в монашество. И через три дня, в Сретение Господне – в сан иеродиакона рукоположили. Вот уже сорок шесть лет в монашестве. После Печерского монастыря я у старцев Валаамских восемь лет был. Потом направили в Палкинский район, в село Аксеново, на приход в 70–м году, на Благовещение. Послали на одно богослужение, еще при Алипии, игумене тогдашнем Печерского монастыря, потом оставили до Пасхи, а потом меня попросили прихожане, и Владыка меня оставил на приходе, где я и прослужил двадцать четыре года.

Вы же были еще игуменом в Святогорском монастыре, отец Кенсорин?

Да, после Аксенова. Там было в Святогорском монастыре неустройство. И Владыка наш Евсевий приезжает на праздник Серафима Саровского в Аксеново. Посмотрел, как мы живем, а у меня было три коровы, пятнадцать ульев пчел, куры, индюки – большое хозяйство. Уехал Владыка, ничего не сказал. Вернулся через две недели и говорит: отец Кенсорин, я тебя перевожу на новое место. А я говорю: Куда? Он мне не сказал. Если бы я знал, что в Святогорский монастырь, я бы в ноги упал Владыки и не пошел туда. Слезно молил бы. А Владыка ходит по комнате и говорит: отец Кенсорин, признай Волю Божью, признай Волю Божью…Но не сказал – куда. Я поехал за советом к отцу Иоанну Крестьянкину в Печерский монастырь. Он сказал: узнай, куда и тогда приедешь снова. Владыка сказал: в Пушкинские горы поедешь, и дает мне назначение быть благочинным и наместником Святогорского монастыря. А там нет ни дров, ни воды, ни денег, ни сена, ни братии. Поехал к Иоанну Кронштадтскому в Петербург, взмолился у его гробницы: «Отец Иоанн Кронштадтский, помоги, я не знаю что делать». Жил в этом монастыре, каждый день служил и проповеди говорил, народ расположился ко мне и стал давать денег.

Потом народ в Пушкинских горах стал помогать. А когда монастырская братия захотела меня снять с прихода, я и сам этого хотел, поехали к о. Николаю Гурьянову: отец благочинный, духовник, эконом. А о. Николай вышел на крылечко и во весь голос, чтобы все слышали, сказал: «Если отец Кенсорин будет уходить, держите его за рясу».

Сколько лет Вы там были, батюшка?

Семь с половиной.

Монастырь поднялся, пока Вы были игуменом?

Да, и Владыка мне сказал: «Отец Кенсорин, ты даже представить не можешь, как ты помог в возрождении Святогорского монастыря». Вот это был единственный отзыв о моей деятельности в монастыре.

А в Елеазаровском монастыре Вы с какого когда служите?

Со дня открытия с 2000 года. Мы поехали с Владыкой на кораблике к о. Николаю на Залит, и Владыка мне сказал: «Перевожу тебя в Елеазаровский монастырь на восстановление». Я говорю Владыке: «Владыка, братию жалею и после меня неизвестно, что там будет». Он мне ответил: «За тот монастырь я на себя беру ответственность», и благословил Владыка меня на Елеазаровскую обитель. Отцу Николаю Владыка сказал, что переводит меня в Елеазаровскую обитель. о.Николай благословил. Вот так я здесь.

А игумен Алипий, Вы его хорошо знали, батюшка, когда подвизались в Печерском монастыре?

Он при мне и поступил, а я поступил до Алипия, при Августине. Алипий для меня является святым человеком. У нас был старец отец Симеон, и Наместник очень его уважал. А о. Симеон выделил Наместника, говорил, он – человек Божий. И есть предание, что, когда умирал совсем о. Симеон, а был в то время Великий Праздник Крещения, отец Алипий пришел к нему и говорит: «Как мы, батюшка, будем тебя хоронить, когда такие праздники? Ты умоли Господа, чтобы Он дал тебе немножко отсрочку». И старец умолил Господа, умер после Крещения. Отца Алипия старцы очень уважали. А когда он поступил в монастырь, нужно было восстановить иконопись, он спросил у меня: знаю ли я иконописца, который помог бы восстановить старинную иконопись в Успенском храме? Я сказал: «Знаю». Принес ему написанную иконку священномученика Кенсорина, игумен посмотрел и сказал: давай этого иконописца. И он нам восстанавливал иконы Успенского храма. Когда я был у Валаамских старцев, отец Алипий встречался с ними, и они очень радовались друг другу, а о.Николай прямо как ребенок. Для старцев встречи с отцом Алипием были Пасхальной радостью. Благодать объединяет, когда человек духовный подходит к человеку духовному — эта благодать удваивается и сливается. Человек благодатный может восполнить то, кому чего – то не достает. А греховный человек ничем не может помочь другому. И мы, когда встречаемся с такими людьми, получаем томление духа. Особенно, когда курят люди. Такой смрад, невозможно дышать. Вы же думаете, почему вонючим дымом отгоняют пчел? Для чего? Пчелы боятся этого дыма, и тогда их можно выгнать из улья, чтобы взять мед. Особенно вонючий дым от осины. Такой смрад и у курящего отгоняет благодать.

Вы лишаете курящего своей беседы?

И Причастия.

И Причастия лишаете, батюшка?

Я у Владыки спрашивал, сколько нужно дней не курить, чтобы разрешить Причастие. Он сказал: «Хотя бы неделю» А когда приходят, накурившись, на исповедь – это меня всегда смущает.

Вы духовник Елеазаровского монастыря, понятно, что есть тайна исповеди, но какие духовные проблемы могут быть в монастыре?

Должна быть любовь духовника и любого священника покрывать все немощи любого человека — вот самое основное. Мы покрываем любовью, состраданием. Она поклон не доделала – ты приди и доделай, мы должны в первую очередь видеть свои грехи. Когда они исповедуются, я вижу свои грехи, которые, может, в тысячу раз больше их, и как я могу с них взыскивать. Поэтому я всегда сострадаю им в их немощах. Нельзя духовнику быть строгим. Вот случай был: бабушка пришла в храм причаститься Святых Христовых Тайн, а священник спрашивает: а ты была вечером на службе? Она говорит: нет. Я и сегодня еле дошла. Он отказал ей в Причастии. А бабушка пошла из церкви и на дороге умерла. Вот такой пример. Надо быть снисходительным к немощам ближнего. В Печерском монастыре случай был при отце Алипии: одна женщина приехала, чтобы причаститься Святых Тайн в свой День Ангела, а накануне поела рыбки, и духовник не допустил ее до Причастия. Она пожаловалась игумену Алипию, и Алипий при всех священниках и духовниках говорит: «Вы, братия, сегодня накушались в трапезной (была суббота) скоромного, а завтра пойдете причащать, а почему тогда так строги к прихожанам? Она же не дома, она невольно, в гостях, на общей трапезе постеснялась отказаться». Бывает, и сам попадешь в гости в скоромный день и как отказаться? Людей обижать? У меня, как у духовника, снисходительность к ближнему. Меня и сейчас, когда увидят аксеновские, говорят: «наш батюшка».

Что может послужить отказу в Причастии?

Когда нет сокрушения в своих грехах.

А Вы это видите, батюшка?

Чувствую. Но у меня таких случаев не было. Если вот курят, мясо едят. Все – таки надо понимать исповедующимся, что такое исповедь, вникать надо. Был такой случай: женщина пришла к священнику, плачет горькими слезами, муж удавился, а отпевать самоубийц не разрешается. Священник спросил: при каких обстоятельствах? Она отвечает, что его бросила и уехала, а муж – больной, удавился. Тогда священник сказал, что на ней вины больше, чем на нем: «На тебе греха больше».

Разрешил отпевать?

Да. Есть трудные моменты, надо входить в крайнюю ситуацию, и быть снисходительным.

Что дает силы вашему служению?

Нас объединяют общие молитвы: я молюсь, мои духовные чада, мой старец в Царстве Небесном уже который за меня молится там, мои близкие. Это первая поддержка. И самому надо быть с Богом, как бы меня не шатало, как бы меня не качало, я стараюсь в сердце быть с Богом. Постоянно, денно и нощно обращаясь к Матери Божией: не дать сердцу отступиться от Бога и прийти в отчаяние при любых обстоятельствах. Сохранить веру. Она, как солнце. Есть солнце — оно греет и согревает, и наша вера также. И отец Николай Гурьянов всегда говорил приходящим к нему: Храни веру! Храни веру! Она же нашей душой движет, всем нашим существом.

Помоги, Господи.


о. Николай Гурьянов

Информационная служба Псковской епархии.

Издательство сочло необходимым и правильным дать возможность читателям узнать о жизни архимандрита Павла (Груздева), основываясь на официальных документах, на воспоминаниях очевидцев — тех людей, которым посчастливилось знать батюшку, пользоваться его советом и поддержкой, на собственных рассказах отца Павла о себе и его многолетних записях. Этой целью и обусловлена структура книги. Издатели посчитали невозможным добавлять что-либо от себя или «редактировать» записи отца Павла, стремясь к «художественности» повествования, — лишь в подстрочных сносках дан необходимый комментарий. Записи рассказов отца Павла, его любимых стихов и песен сделаны с аудио- и видеокассет.
Издание 2-е, исправленное.

Предисловие – 5

ДОКУМЕНТЫ К БИОГРАФИИ – 8

ВОСПОМИНАНИЯ О БАТЮШКЕ – 49
Архиепископ Евстафий (Евдокимов) – 51
Преосвященный Вениамин (Лихоманов), епископ Рыбинский и Даниловский – 58
Протоиерей Павел Красноцветов, настоятель Казанского собора Санкт-Петербурга – 68
Протоиерей Сергий Козлов, клирик Воскресенского собора г. Тутаева – 76
Игумен Иоанн (Титов), наместник Ростовского Борисо-Глебского, что на Устье, монастыря – 89
Священник Георгий Перевышев, клирик Воскресенского собора г. Тутаева – 105
† Протоиерей Сергий Цветков, настоятель храма в честь Животворящего Креста Господня, село Поводнево Тверской области – 111
Протоиерей Григорий Гогишвили, настоятель Казанского храма г. Рыбинска – 131
Священник Георгий Захаров, клирик Троицкого храма, село Верхне-Никульское – 142
Архимандрит Кенсорин (Федоров), духовник Спасо-Елеазаровского монастыря – 144
Игумен Борис (Шпак), настоятель Санкт-Петербургского подворья Коневского Рождества Пресвятой Богородицы монастыря – 148
Игумен Фотий (Бегаль), подворье Валаамского монастыря в Приозерске, храм Святой Троицы – 152
Схиигумен Гавриил (Виноградов-Лакербая), начальник скита Валаамского Спасо-Преображенского монастыря в Сочи – 161
Игуменья Евстолия (Афонина), Свято-Никольский женский монастырь г. Переславля-Залесского – 173
Преосвященный Пантелеимон (Шатов), епископ Орехово-Зуевский, викарий Московской епархии – 180
Протоиерей Владимир Воробьев, ректор ПСТГУ, настоятель храма Святителя Николая в Кузнецах, г. Москва – 189
Протоиерей Димитрий Смирнов, настоятель храма Святителя Митрофана Воронежского, г. Москва – 199
Протоиерей Валентин Асмус, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в Красном селе, г. Москва – 208
Протоиерей Анатолий Денисов, благочинный Брейтовского округа Ярославской епархии – 212
Архимандрит Адриан (Денисов), настоятель храма великомученицы Параскевы Пятницы на Туговой горе, г. Ярославль – 245
Анатолий Павлович Суслов, келейник отца Павла – 249
Протоиерей Петр Кривощеков, в 1990-х клирик Свято-Введенского Толгского монастыря – 261
Игуменья Варвара (Третьяк), Свято-Введенский Толгский монастырь – 267
† Монахиня Павла (Мария Петровна Никанорова), Свято-Введенский Толгский монастырь – 273
Монахиня В., Свято-Введенский Толгский монастырь – 282
Монахиня С., Свято-Введенский Толгский монастырь – 291
Послушница N., Свято-Введенский Толгский монастырь – 296
Инокиня В., Свято-Введенский Толгский монастырь – 302
Тамара Николаевна Суслова, духовное чадо отца Павла – 311
Сергей Васильевич Демидов, архитектор-реставратор – 323
Послушница Зоя, художник-реставратор, Спасо-Яковлевский Димитриев монастырь – 328
Владимир Валентинович Белов, сотрудник охраны, г. Ярославль – 333
Галина Владимировна Орлова, казначей Воскресенского собора г. Тутаева – 354
Николай Борисов, житель села Верхне-Никульского – 360
Вера Ивановна Вахрина, научный сотрудник музея-заповедника «Ростовский кремль» – 369
† Геннадий Игоревич Энгстрем, кинооператор – 375

КРАТКАЯ ЛЕТОПИСЬ ЖИЗНИ ОТЦА ПАВЛА (ГРУЗДЕВА) – 405

ПРОПОВЕДИ – 412
Проповедь в родительскую субботу – 413
Проповедь на день перенесения Нерукотворенного Образа Спасителя – 414
Проповедь перед исповедью 19.11.1987 – 415
Проповедь к покаянию и слово в конце Литургии в день празднования иконы Пресвятой Богородицы «Достойно есть» 24.06.1985 – 424

РАССКАЗЫ ОТЦА ПАВЛА О СВОЕЙ ЖИЗНИ – 433
Родословный корень Груздевых – 434
Устные рассказы – 441

ИЗБРАННЫЕ ЗАПИСИ ИЗ БАТЮШКИНЫХ ТЕТРАДЕЙ – 491
От редактора – 492
Тетрадь 1 – 494
Тетрадь 2 – 527
Тетрадь 3 – 508
Тетрадь 4 – 549
Тетрадь 5 – 720
Синодик – 733

Главная страница

Греция

zhais@yandex.ru

Итак, оставив позади местную иконную лавку,

наш автобус выезжает на «монастырскую кольцевую дорогу».

Мы все выше и выше поднимаемся в горы по извилистому серпантину

и вскоре из окна автобуса перед нашим взором возникают монастыри Метеоры, которые в полном мере соответствуют своему общему названию (в переводе с греческого метеоры — парящие в воздухе).

А вот на горизонте показался и монастырь Варлаама — место нашей первой плановой остановки в Метеорах.

В начале XIV века на скалу, расположенную на высоте около 550 метров над уровнем моря, взобрался монах Варлаам и воздвиг здесь несколько сооружений: келью и небольшую церковь, которые в дальнейшем стали основой будущего монастыря.

Варлаам, наверное, поднимался на скалу достаточно долго. Сегодня же, благодаря развитой инфраструктуре этих мест, «восхождение» к монастырю заняло у нас несколько минут. Спустя это время наш автобус припарковался на площадке, расположенной при входе в монастырь, и мы приступили к его осмотру.

Но сначала вернемся к Варлааму. После его смерти все воздвигнутые им строения достаточно быстро превратились в руины. Следующими покорителями «скалы Варлаама» стали братья-монахи Нектарий и Феофан — представители богатой и знатной семьи из города Янина. В начале XVI века они совершили успешное «восхождение» и имея за душой соответствующую финансовую поддержку приступили к строительству полномасштабного монастырского комплекса. Вскоре результаты их строительной деятельности уже хорошо просматривались снизу, что сыграло не последнюю роль в плане привлечения единомышленников, и те, кто смог преодолеть трудности восхождения, активно включались в монастырскую жизнь. Все это способствовало быстрому подъему и процветанию обители. После смерти братьев монастырь не пришел в упадок, т.к. имелось достаточное число их учеников и последователей, благодаря усилиям и стараниям которых, монастырь продолжал развиваться и поддерживаться в хорошем состоянии на протяжении последующих веков.

Со стороны стоянки монастырь выглядит не столь привлекательным, каким мы его обозревали с дороги, но тем не менее даже в этом ракурсе чувствуется его неприступность и величие.

Приобретя входные билеты и выполнив требования дресс-кода, мы переступаем порог монастыря.

Добраться до «сердца» монастыря непросто.

Сначала надо преодолеть несколько сотен метров по тропинке,

вырубленной в скалах, соединенных между собой небольшими мостиками, нависающими над пропастью.

Несмотря на то, что эта тропинка достаточно комфортная для ходьбы — она с каждым десятком метров все выше и выше поднимается вверх —

ведь основная часть монастыря расположена на самой вершине скалы Варлаама.

Вскоре тропинка преобразуется в крутую лестницу,

преодолев которую

мы оказываемся на главной монастырской площади.

Отсюда, сверху, открывается великолепный вид на окрестности Метеоров.

Вот женский монастырь Русану (Святой Варвары) — место следующей нашей остановки в рамках сегодняшней экскурсионной программы.

А это — место парковки нашего автобуса.

Близлежащие скалы…

Но вернемся к монастырю, над которым развиваются флаги Греческой Республики и Греческой Православной церкви.

Справа от нас располагается здание старинного госпиталя

с небольшой часовней внутри.

Проследовав мимо трехярусной колокольни (строение более позднего периода)

мы выходим

к стенам собора Всех Святых.

Собор был построен в 1542 году,

о чем имеется соответствующая надпись под сводами храма.

Внутрь мы заходить не стали (из-за большого количества паломников и туристов + фотографировать запрещено), однако достоверно известно, что настенные фрески, которыми он украшен изнутри — дело рук Франко Кателано.

Продолжая осматривать доступные для посещения территории монастыря

(в «служебные» помещения, такие как кельи, алтарь, церковь Трех Святителей проход обычным «смертным» закрыт)

мы оказываемся в зоне хозяйственных построек, где поднимаемся в башню с подъемным устройством,

посредством которого в свое время осуществлялась доставка грузов и людей в монастырь.

Выглядело это следующим образом.

фотография с сайта http://www.greeknotes.ru

Поэтому наличие иконы в зоне подъема — вещь достаточно предсказуемая.

Кстати, с этой «смотровой площадки» открывается вид не только тыльную сторону монастыря Варлаама,

но и на главный монастырский комплекс Метеоров —

Мегала Метеора или монастырь Великого Метеора в честь Преображения Господня.

Прежде, чем мы покинем стены монастыря Варлаама (время нашей экскурсии на исходе) — несколько дополнений к сказанному:

— до строительства колокольни в монастыре использовался следующий способ сигнализации, заменяющий громоздкий колокол: к стене собора были прикреплены металлические пластины разной ширины и специальной формы, которые при ударе по ним металлическим предметом издавали звуки разной тональности;

— ступени и пешеходные проемы в скалах начали строиться только в 1922 г. До этого времени монахи поднимались в монастырь либо в сетках (как указано на фотографии выше), либо по хлипкой системе веревочных лестниц;

— первые женщины переступили порог монастыря только в 1928 г., когда помогали монахам тушить пожар. После этого случая им был разрешен доступ на постоянной основе.

Мы могли бы еще долго наслаждаться окружающей обстановкой, но наш гид настойчиво требовал от нас вернуться к автобусу в назначенное им время. Если не выполнить его «пожелания», то можно оказаться в ситуации «семеро одного не ждут». Так что если вы хотите осмотреть все местные достопримечательности подробно и без спешки — забудьте об организованных туристических группах.

Мы же покидаем монастырь Варлаама (он же монастырь Всех Святых) и направляемся к монастырю Русану, расположенной в «шаговой доступности» от нас.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *