Августин

Философия Августина Аврелия: кратко о самом главном

Августина Аврелия (354 — 430), выдающего представителя западной патристики, в православной традиции называют Блаженным (праведником местного масштаба), в католической — Святым. Его перу принадлежит множество сочинений, главными из которых являются «О Троице», «Исповедь» и «О Граде Божьем».

Августин, укорененный в языческой культуре, получивший прекрасное образование на основе латинского языка, с огромным трудом и напряжением искал христианского Бога. О своих драматических переживаниях он поведал в автобиографической «Исповеди», которой впоследствии подражали Руссо, Толстой. Главные философские идеи Августина затрагивают проблемы бытия и времени, движения истории и исторического прогресса, личности человека, его свободы воли, а также его спасения.

Патристика: учение Августина Блаженного

По учению Августина Аврелия, Бог сотворил мир из ничего, т.е. из небытия. Бог сотворил и время, которое не существовало до Творца. Бог находится вне времени. Он вечен. Человек же имеет прошлое, настоящее и будущее. При этом Августин открывает субъективную форму времени, которая является способом организации души человека, ибо на самом деле для человека существует только настоящее. Настоящее человека распадается на «настоящее прошлого» (память), » настоящее настоящего» (созерцание), «настоящее будущего» (надежда). Идея Августина о субъективном времени оказала впоследствии значительное влияние на учения Декарта, Мальбранша, Канта и других европейских мыслителей.

Основные положения философско-теологического учения Августина следующие:

  • Мир сотворён Богом из ничего по образу идей, которые были в божественном разуме. В этом утверждении содержится важнейшее у Августина и в христианстве в целом учение — креационизм (от латинского creatio ex nihilo — творение из ничего). Это одна из основных идей христианства. Сотворение мира Богом состоялось вследствие его всемогущества.

Отсюда следует наличие у Бога свободной воли, поскольку мир сотворён им из ничего актом божественного замысла, следовательно, Бог обладает разумом.

  • Бог сотворил мир из абсолютного ничего. При этом Августин утверждал, что Бог сотворил мир сразу, единовременно, в одно мгновение. Поэтому шесть дней творения мира, о которых говорится в Священном Писании, — это только аллегория, для того чтобы люди лучше поняли величие божественного акта творения. Сначала Бог создал из ничего бесформенную материю, а затем создал все материальные вещи по образцу своих вечных и совершенных идей.
  • Августин противопоставляет мир действительный, мир несовершенных, преходящих, временных вещей вечному, неизменному миру высшего бытия. Существование каждой вещи в действительном мире — это более или менее совершенная копия идеи, которая находится в божественном разуме.
  • Августин является создателем так называемого «христианского оптимизма». Поскольку всё, что существует, сотворено Богом, постольку всё является добрым. А какова причина существования зла в мире? Зло — это недостаток добра. Подобно тому, как голод есть недостаток пищи, нагота — недостаток одежды, темнота — недостаток света, болезнь — недостаток здоровья, так и зло — это недостаток добра. Отсюда вывод: наш мир — наилучший, и всё в этом мире есть результат действия божественной доброты, а Бог — это абсолютное добро. Источник зла не в мире, а в человеке, зло — результат греха, совершённого человеком.
  • Теория познания Августина очень похожа на гносеологию Платона. Чувственное познание он считал недостаточным для познания, оно даёт возможность получить некоторые знания, но только о внешнем мире, в то время как человек должен стремиться анализировать и познавать внутренний мир. Разум — это движение мысли, благодаря которому мы можем различать и связывать между собой вещи, которые познаём. Очень редко случается, чтобы люди шли за этим проводником к познанию Бога и души. Трудно углубиться в себя тому человеку, кто зашёл далеко в делах, связанных с познанием чувственным. Философия, по мнению Августина, — это наука о Боге и душе. Человек должен стремиться познать Бога, и больше ничего.
  • В учении о человеке Августин развивает концепцию дуализма тела и души. Человека он определял как связь души и тела, в которой душа использует тело, она выше, совершеннее тела. Она вечна, нематериальна, бессмертна, доминирует над телом. Только душа способна познать Бога, а тело и чувства мешают познанию. Душа — это бытие, созданное Богом по своему подобию. Бог не обращается к человеку как к созданию телесному, материальному. Человек слышит не телом, а душой. Бог обращается к той части человека, которая в нём лучшая и лучше которой только сам Бог.

  • Во взглядах на общество Августин разработал концепцию существования двух миров, в которых живёт человек. В книге «О граде Божьем» он пишет, что жизнь человека в земном мире — это только мгновение, это жизнь, назначение которой — подготовить человека к жизни вечной, блаженной, беззаботной в его истинном Отечестве, в граде Божьем.
  • В этическом учении Августина отрицается свобода воли у человека. Всё предусмотрено Богом, и воля человека не способна что-либо изменить. Никто из людей не только не виноват, но даже не может быть недовольным своей судьбой, поскольку всё это предопределено свыше. Учение, согласно которому Богом всё предопределено в этом мире, всё существующее есть результат божественного предвидения, называется провиденциализмом.

Августин Блаженный «О граде Божьем»

Августин Аврелий является автором христианской концепции исторического процесса, изложенной им в трактате «О граде Божьем». В противоположность античной идеи истории как вечного повторения, круговращения явлений, христианский мыслитель доказывает, что история имеет определенный трансцендентный смысл и конечную цель, т.е. определяется божественным провидением и имеет направленность от «земного града» ко «граду Божьему», на которые мир разделен со времени грехопадения. «Град божий» понимается Августином как общность, основанная на «любви к Богу», доведенной до «презрения к себе». «Град земной», в противоположность «граду Божьему», основан на «любви к себе», доведенной до «презрения к Богу». История движется от «земного града» к «граду Божьему» или от земных языческих царств к царству Христа, прообразом которого является церковь. Августин утверждает, что хотя «град Божий» составляет сейчас малое количество истинно верующих, тем не менее, в истории заметен прогресс, выражающийся во все большем количестве людей, отвернувшихся от язычества и пришедших к христианству.

Не только происхождение и устройство мира, сущность исторического процесса, но и сам человек, его свобода воли, условия его спасения — в центре философско-теологического творчества Августина. Он старается логически согласовать две христианские доктрины: о свободе воли человека и о Божественном предопределении. Августин решает эту проблему, трактуя подлинную свободу как осознанное следование необходимости, которое состоит в служении Христу. Но человек может отклоняться от истинного пути, когда делает ложный выбор. Таким образом, свобода воли, которой человека наделил Бог, способна привести его как к подлинной свободе, так и к произволу. Последнее произошло с Адамом и Евой, впавших в первородный грех. При этом возможность произвола Августин связывает с существованием Зла, которое, несмотря на его роль в нашем мире, не имеет самостоятельной основы. Зло, по Августину, является недостатком или неполнотой Добра, нарушением установленного Богом порядка. Поскольку Бог творил мир из небытия, без постоянной опеки со стороны Господа все им сотворенное, в том числе человек и ангелы, один из которых пал и стал Сатаной, имеет тенденцию к разрушению, к возвращению в небытие.

Опираясь на эти рассуждения, Августин настаивает на предопределении Богом судьбы каждой вещи и каждого человека. Тем более, что после грехопадения Адама и Евы Бог был вынужден лишить людей вечной жизни. Но Бог не только Всемогущ, он есть Абсолютное Благо, а потому пожертвовал своим сыном, чтобы часть людей смогла вернуться к вечной жизни. Так Августин обосновывает наличие благодати, вследствие которой некоторые люди оказываются изначально, с момента рождения предуготовлены к спасению, другие изначально обречены на вечные муки. При этом, с точки зрения Августина, субъективно все находятся в ситуации выбора и способны принимать собственные решения, поскольку никто из живущих не знает своей судьбы.

Теория спасения излагается мыслителем в полемике против пелагиан. Если Ересиарх Пелагий доказывал, что для спасения человеку достаточно веры и добродетельной жизни — «Верь, будь добродетелен и ты спасешься», то позиция Августина выражается в словах: «Верь, будь добродетелен и, если предопределено, то ты спасешься». Отсюда следовал вывод: Церковь лишь тень Бога на земле; она лишь собирает желающих спастись, но спасает только Бог. Идея оказалась неплодотворной для процветания католической церкви и впоследствии была заменена иной: Церковь, основанная апостолом Петром, является наместником Бога на земле.

Книга первая – Книга вторая – Книга третья

Предисловие

1. О если бы, Романиан, добродетель могла потребовать у противодействующей ей фортуны достойного человека, да еще и так, чтобы последняя вновь не отобрала его у нее! Тогда, несомненно, добродетель давно уже наложила бы на тебя руку, провозгласила бы тебя человеком вольным и ввела бы во владение имуществом самым благонадежным, дабы не допустить тебя раболепствовать даже перед счастливой случайностью. Но по грехам ли нашим, или же по естественной необходимости так устроено, что божественный дух, присущий смертным, никоим образом не входит в гавань мудрости, где не тревожило бы его никакое дуновение фортуны – ни противное, ни благоприятное, если, конечно, не введет его в эту гавань сама же фортуна, безусловно счастливая, хотя порой и кажущаяся несчастной. Поэтому нам не остается ничего другого, кроме молитв за тебя, которыми мы испросили бы, если сможем, у пекущегося о том Бога, чтобы он возвратил тебя самому себе; ибо тем самым Он легко возвратит тебя и нам и позволит твоему уму, который уже давно едва имеет чем дышать, выбраться, наконец, на воздух истинной свободы.

Ведь, возможно, то, что мы обыкновенно называем фортуной, управляется некоторым сокровенным повелением, и случаем в событиях считается не что иное, как то, основание и причина чего нам попросту неизвестны, и ничего не случается выгодного или невыгодного в частности, что не было бы согласовано и соотнесено с общим. Эту мысль, высказанную в основных положениях самых плодотворных учений и столь трудно постигаемую людьми непосвященными, и обещает доказать своим истинным любителям философия, к занятиям которой я тебя и приглашаю. Поэтому, если и случается с тобой многое, недостойное твоего духа, не спеши презирать самого себя. Коль скоро божественное провидение простирается и на нас, – в чем сомневаться не следует, – то, поверь мне, если с тобой что- нибудь происходит, то так оно и должно происходить. Так, когда ты, с такими своими природными свойствами, которым я всегда удивлялся, с первых дней юности, не поддержанной, увы, разумом, скользкой стезей вступил в человеческую жизнь, переполненную всякими заблуждениями, – водоворот богатств охватил тебя и стал поглощать в обольстительных омутах тот возраст и дух, который с радостью следовал всему, что казалось прекрасным и честным; и только те дуновения фортуны, которые считаются несчастьями, извлекли тебя, почти утонувшего, оттуда.

Ведь если бы тебя, когда ты затевал медвежьи бои и прочие никогда не виданные нашими гражданами зрелища, всегда встречало оглушительное рукоплескание театра; если бы дружные и единодушные голоса глупцов, число коих безмерно, превозносили тебя до небес; если бы никто не осмелился быть тебе врагом; если бы муниципальные таблицы объявляли тебя своими медными письменами патроном не только своих граждан, но и жителей соседних округов, воздвигались бы тебе статуи, текли почести, придавались степени власти, превышающие объем власти муниципальной, накрывались тучные столы для ежедневных пиршеств; если бы каждый, кому что необходимо, и даже просто желательно для наслаждения, без отказа бы просил и без отказа получал, а многое раздавалось бы и непросящим; если бы и хозяйство, тщательно и добросовестно ведущееся твоими управляющими, оказывалось бы достаточным и готовым к удовлетворению твоих издержек, а сам ты, тем временем, проводил бы жизнь в изящнейших громадах зданий, в роскоши бань, в играх, не пятнающих чести, на охотах, на пирах, слыл бы на устах клиентов, на устах граждан, на устах, наконец, целых народов человеколюбивейшим, щедрейшим, красивейшим и счастливейшим, каковым бы и был, – кто тогда осмелился бы напомнить тебе, Романиан, о другой блаженной жизни, которая, собственно, одна и блаженна? Кто, спрашиваю? Кто мог бы убедить тебя, что ты не только не был счастлив, но, напротив, был тем более жалок, чем менее таковым казался сам себе? Теперь же, благодаря таким и стольким перенесенным тобою несчастьям, как просто стало тебя увещать! Нужно ли ныне далеко ходить за примерами того, как непостоянно, непрочно и чревато всевозможными бедствиями все то, что смертные считают благами? – ведь, в известной степени, ты так хорошо испытал это сам, что твоим примером мы можем убеждать других!

Итак, те твои достоинства, в силу которых ты всегда стремился к прекрасному и честному, хотел скорее быть щедрым и справедливым, нежели богатым и могущественным, никогда не поддавался бедствиям и мерзостям, – то самое, говорю, божественное, что было усыплено в тебе, уж и не знаю, каким сном этой жизни, какой летаргией, – таинственное провидение вновь пробудило разнообразными и суровыми потрясениями. Пробудись же, пробудись, прошу тебя! Поверь мне, ты еще будешь благодарен судьбе за то, что она не забросала тебя дарами благополучия, на которые так падки многие простаки, дарами, которыми чуть было не прельстился и я сам, и лишь душевная боль смогла принудить меня бежать от открытого всем ветрам образа жизни и искать прибежища в недрах философии. Это она теперь питает и согревает меня в том самом покое, которого мы так сильно желали. Это она освободила меня от того суеверия, в которое я так опрометчиво увлекал вслед за собой и тебя, мой Романиан. Ибо это она учит, и учит справедливо, не почитать решительно ничего из того, что зрится очами смертных. Это она обещает показать со всей ясностью Бога истиннейшего и таинственнейшего, и вот, – вот уже как бы прорисовывает Его образ в светлом тумане.

В усердных занятиях философией проводил со мной время и наш Лиценций. От юношеских обольщений и наслаждений он всецело обратился к ней, так что я не без основания решаюсь предложить его для подражания его отцу. Ибо если на кого, то уж никак не на философию станет жаловаться какой бы то ни было возраст за устранение от ее сосцов. А я, чтобы побудить тебя охотнее за нее взяться (хотя и хорошо знаю твою жажду), решил, однако, послать тебе вначале лишь маленький кусочек на пробу в надежде, что этот кусочек будет тебе весьма приятен и, так сказать, возбудит аппетит. Посылаю тебе запись состязаний, которые вели между собой Тригеций и Лиценций. Ибо и первого юношу, насколько привлекла было к себе служба, суля ему якобы освобождение от скуки учения, настолько же возвратила нам пламенным и неустанным ревнителем великих и почтенных знаний.

Итак, спустя несколько дней после того, как мы стали жить в деревне, когда, располагая и воодушевляя их к занятиям, я увидел их даже более, чем надеялся, готовыми к этим занятиям и страстно к ним стремящимися, то и захотелось мне испытать, что они могут в своем возрасте, тем более, что ‘Гортензий’ Цицерона, казалось, уже в значительной мере ознакомил их с философией. Наняв писаря, дабы труд наш не был развеян по ветру, я не позволил ничему погибнуть. В этой книге ты прочтешь о том, насколько спорилось наше дело и каковы их суждения, равно и каковы мнения мои и Алипия.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *