Автономная православная церковь

Церковная организация и юрисдикция

Административные и правовые реформы первых князей.

Дворцово-вотчинная система управления.

Десятичная система управления.

В этот период продолжает существовать численная или десятичная система управления, которая зародилась в недрах дружинной организации, а затем превратилась в военно-административную систему. Ресурсы для своего существования местные органы управления получали через систему кормлений (сборы с местного населения).

В своей деятельности князь опирался на совет, состоявший из бояр и “княжих мужей”. Отдельные функции или руководство отраслями княжеского дворцового хозяйства осуществляли тиуны и старосты.

Со временем эти дворцовые управители превраща­ются в управляющих отраслями княжеского (государственного) хозяйства. В этот момент десятичная система управления заменяется дворцово-вотчинной, при которой политическая власть принадлежит собственнику (боярину-вотчиннику). Складывались два центра власти: княжеский дворец и боярская вотчина, принцип этот устанавливается в ходе дальнейшего процесса фео­дальной раздробленности.

В раннефеодальной монархии важную государственную и политическую функцию выполняет народное собрание (вече). Выросшее из традиции племенных сходов, оно приобретает более формализованные черты: для него готовится «повестка дня», подбираются кандидатуры выборных должностных лиц, в качестве организационного центра действуют «старцы градские» (старейшины).

Становление, княжеской администрации проходило на фоне первых административных и правовых реформ. В X в. княгиней Ольгой была проведена «налоговая» реформа: были установлены пункты («погосты») и сроки для сбора дани, ее размеры (уроки) были также регламентированы. В начале XI в. князем Владимиром установлена «десятина», т.е. налог в пользу церкви, в XII в. князем Владимиром Мономахом вводится устав о закупничестве, регламентирующий кабально-долговые и заемные отношения.

Церковные организации и юрисдикция складываются на Руси после принятия христианства в качестве государственной религии. Духовенство делилось на «черное» (монашеское) и «белое» (приходское). Организационными центрами стали епархии, приходы и монастыри. Церковь получила право на приобретение земель, населенных деревень, на осуществление суда по специально выделенной юрисдикции (все дела в отношении «церковных людей», дела о преступлениях против нравственности, брачно-семейные вопросы). Православие и русская православная церковь занимают значительное место в истории русского государства. Принятие христианства Древней Русью в 988 г. стало значительным шагом в развитии восточнославянской цивилизации. Это способствовало созданию единой государственности и единой церковной организации, заменившей разнообразные местные культы. Нет сомнений, ускорилась и социальная дифференциация древнерусского общества, формирование господствующего слоя, группировавшегося вокруг киевского князя и его представителей на местах. Русская знать отныне могла опираться и на церковные каноны, позаимствованные в Византии и приспособленные к местным традициям.

Следует отметить роль принятия христианства в возникновении и укреплении земельной собственности на Руси. С XI в. появляются элементы боярской земельной собственности, а также землях монастырей и церкви в целом. Первоначально церковь существовала за счет десятины от княжеских доходов, как определил еще князь Владимир.

Огромную роль сыграло принятие христианства в развитии и формировании единой древнерусской культуры. Прежде всего, в распространении письменности и литературы.

С помощью учения христианства о едином Боге, освящающем власть одного государя, Владимиром была укреплена центральная власть. Об этом говорит и необычайно поднявшийся уже при Владимире международный престиж Киева.

В середине XI века священником березовской великокняжеской церкви, (ставшим в 1051 г. митрополитом) Илларионом в “Слове о законе и благодати” на основе православных принципов веры была изложена государственно-идеологическая концепция Древней Руси. Она стала обоснованием места Руси в мировой истории, о связи русской церкви и русской государственности с “первым”, но не со “вторым” Римом. (Илларион сравнивает Владимира I с римскими апостолами и развивает идею о самостоятельности решения Владимира крестить Русь.) Такая религиозно-государственная концепция давала на ключевые запросы развивающейся русской государственности.

Церковная организация и юрисдикция в Киевской Руси. Рецепция византийского права

Христианство в византийском варианте ориентировало человека на духовное преображение, содержало идею коллективного спасения. Это способствовало появлению такого феномена как духовность, неизвестного западному христ. миру

Церковные организации и юрисдикция складываются на Руси после принятия христианства в качестве гос. религии. Духовенство делилось на «чёрное» (монашеское) и «белое» (приходское). Организационными центрами стали приходы, епархии и монастыри. Церковь получила право на приобретение земель, населённых деревень, на осуществление суда по специально выделенной юрисдикции. Формировалось достаточно автономное «церковное общество», защищённое привилегиями (освобождение от уплаты податей и исполнения повинностей, право на получение «десятины») и иммунитетами (особый суд, собственная администрация). Общее право, и княжеская власть не вторгались в эту сферу.

В качестве митрополии Константинопольского Патриарха РПЦ осуществляла суверенную законодательную деятельность. Акты, издаваемые ею, носили форму соборных постановлений и канонических посланий. Многие церковно-правовые акты имели гос. Про-е и издавались разными инстанциями и органами: великими и удельными князьями, византийскими императорами, позже – золотоордынскими ханами. Регулировали преимущественно отношения между Церковью и гос-вом, предоставляя Церкви льготы.

Судебная власть Церкви устанавливалась над всем христианским населением Руси, но лишь по определенным делам. Над некоторыми группами населения (церковные люди) церковный суд устанавливался по всем делам, так же как суд над населением церковных земель (вотчин). В ряде случаев действие церковных уставов накладывалось на сферу действия государственного законодательства, основным источником ко­торого была Русская Правда.

РП: источники, редакции, система. Точки зрения историков поп поводу её происхождения.

Русская Правда содержит в себе прежде всего нормы уголовного, наследственного, торгового и процессуального законодательства; является главным источником правовых, социальных и экономических отношений восточных славян.

Источники

1. Источниками кодификации явились нормы обычного права и княжеская судебная практика. К числу норм обычного права относятся прежде всего положения о кровной мести (ст. 1 КП) и круговой поруке (ст. 19 КП).

2. одним из источников Русской Правды был Закон Русский (нормы уголовного, наследственного, семейного, процессуального права).

3.обычай санкционируется государственной властью (а не просто мнением, традицией), он становится нормой обычного права. Эти нормы могут существовать как в устной, так и в письменной форме.

4. Ссылки договоров на закон молодого Русского государства, используемый как источник права наряду с законами Византийской империи, стали темой оживлённой дискуссии в исторической и юридической литературе

До наших дней дошло более ста списков Русской Правды, которые можно представить в трех основных редакциях: Краткая, Пространная и Сокращенная (обозначаемые в литературе как КП , ПП и СП).

Древнейшей редакцией (подготовлена не позднее 1054 г.) является Краткая Правда, состоящая из Правды Ярослава (ст. 1—18), Правды Ярославичей (ст. 19—41), Покона вирного (ст. 42), Урока мостников (ст. 43). Пространная редакция, возникшая не ранее 1113 г. и связанная с именем Владимира Мономаха, разделялась на Суд Ярослава (ст. 1—52) и Устав Владимира Мономаха (ст. 53—121). Сокращенная редакция появилась в середине XV в. из переработанной Пространной редакции.

Редакции: Краткая 1738 В.Н. Татищев, Пространная 1788 В.В. Кристинин, Сокращённая 1846 Н.В. Колачёв

Существующие в литературе две противоположных оценки признают Русскую Правду либо официальным сводом княжеского права действующего на Руси, либо частным сборником юридических обычаев и судебной практики.

По мнению Ключевского, Русская Правда представляла собой дополнение к Кормчей книге, а ее текст сформировался в сфере не княжеского, а церковного судопроизводства. В ее основу положен целый ряд церковно-правовых источников византийского происхождения — Номоканон, Эклога, Закон судный людем, Прохирон. В круг ее источников попали оба церковных устава.

Во многих случаях текст Правды является переложением, пересказом княжеских законов. При этом пересказ отражал идеологическую позицию кодификатора: в тексте опускаются составы преступлений, санкции и процессуальные действия, имевшие место в действительном судопроизводстве; нет раздела о государственных преступлениях, отсутствуют смертная казнь и судебный поединок, против которых всегда активно выступала Церковь.

Со временем действие Русской Правды выходит за пределы церковной юрисдикции и судопроизводства и распространяется на княжеское судопроизводство. Однако будучи сборником обычаев и церковного законодательства, Правда остается руководством, пособием для княжеских судей.

1.3 Понятие автономии

Автономия — в общем значении право самостоятельно решать вопросы, отнесенные к ведению кого-либо. В конституционном праве понятие автономии используется в нескольких аспектах: а) для обозначения так называемой государственной или областной автономии — формы национально-государственного устройства, при которой территория, имеющая определенный компактный национальный состав населения, хозяйственные и бытовые особенности, провозглашается автономным государством (республикой) или автономным национально-государственным образованием (областью, округом, провинцией и др.); б) применительно к возможностям групп граждан, принадлежащих к определенной национальности, самоорганизовываться и совместно действовать для осуществления своих национальных, духовных, культурных, образовательных и иных интересов; в) чтобы оттенить, что тот или иной участник конституционно-правовых отношений обладает самостоятельностью в осуществлении своей компетенции. В этом плане нередко можно встретить в специальной литературе и газетных текстах выражения типа «должностное лицо получило большую авртономию в осуществлении своих полномочий»,»область полностью автономна в своих делах» и т. д. В данном аспекте термин «автономия» применяется скорее не в строго конституционно-правовом, а в общем смысле и лишь подчеркивает самостоятельность соответственно государства, государственного образования, административно-территориальной единицы, местного самоуправления и его органов, общественного объединения, должностного лица и т. д.

Автономия административная и политическая — понятия, используемые применительно к государственной или областной автономии. Если автономная единица образуется в форме автономной республики, т. е. государства, эту форму автономии принято называть политической, подчеркивая тем самым более высокий ее ранг и права, характерные для государства. Если автономная единица образуется в форме автономной области (округа), это — не государство, а так называемое Государственное (национально-государственное) образование. Его статус ниже, чем статус автономной республики и ближе к статусу административно-территориальной единицы. Поэтому данная автономия в литературе нередко называется административной, хотя у нее есть ряд особенностей и специфических черт по сравнению с административно-территориальной единицей (представительство в центральных органах государства, специальные формы защиты прав и интересов, в том числе при утверждении бюджета и принятии своих нормативных правовых актов).

Автономия государственная — создание автономных образований в виде автономных государств или национально-государственных образований, являющихся элементами государственного устройства соответствующего государства.

Автономия национальная — система организационно-правовых форм учета интересов отдельных национальных групп населения (этнических общностей), базирующихся на их самоуправлении. Наиболее типичные пути воплощения национальной автономии: а) государственная (областная) автономия — создание государств и национально-государственных образований соответствующих наций (этнических общностей); б) создание административно-территориальных единиц в местах проживания национальных групп (этнических общностей) — национальных районов, уездов, волостей, сельсоветов и т. д.; в) учреждение национально-культурных автономий.

Автономия национально-культурная — форма самоорганизации граждан одной национальной принадлежности для выражения своих национальных духовных, культурных, образовательных и иных интересов. В Российской Федерации принят Федеральный закон «О национально-культурной автономии» от 22 мая 1996 г. В этом акте дается следующее определение А. и. к.: это форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой общественное объединение граждан РФ, относящих себя к определенным этническим общностям. на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры (ст. 1).

Автономия национально-территориальная — система национальных государств (автономная республика), национально-государственных образований (автономная область, автономный округ), административно-территориальных единиц (национальные район, уезд, волость и др.), создаваемых для учета интересов отдельных национальных групп населения (этнических общностей) и для обеспечения их самоуправления.

Таким образом, в широком смысле слова автономия в конституционном праве означает предоставление какой-либо части государства (например, Аландским островам в Финляндии, Крыму на Украине), нескольким частям (двум округам, населенным индейскими племенами в Никарагуа, двум округам, населенным в основном гагаузами в Молдавии), всем однопорядковым единицам (например, областям в Италии), наконец, всем разнопорядковым административно-территориальным единицам (в Японии) внутреннего самоуправления, самостоятельности в решении местных вопросов. Именно в этом смысле конституция Японии 1946 г. говорит о “принципе местной автономии”. Иногда такую автономию называют областной, имея в виду не только единицы областного уровня, но и другие. В большинстве случаев, однако, под автономией понимаются особые политико-территориальные единицы, созданные с учетом национального состава, культуры, традиций, быта проживающего в них населения (например, Корсика во Франции, Северная Ирландия в Великобритании, Иракский Курдистан). Ниже рассматривается именно автономия такого рода, а не просто автономия административно-территориальных единиц.

Автономные образования иногда создаются законом сверху (в Ираке), иногда предварительно проводится референдум в районах предполагаемой автономии, после чего издается соответствующий закон (Филиппины). Нередко создание автономии является результатом длительной и упорной борьбы населения данной территории, особенно если это население характеризуется этническими особенностями. Компетенция автономных образований определяется конституцией (Италия) или специальными законами о конкретной автономии (Великобритания).

Церковь и территория. Церковная диаспора.. Автокефальные и автономные церкви

Вселенская Церковь состоит из автокефальных поместных Церквей. Значение термина «автокефалия» менялось. Как мы уже знаем, «автокефальными» в византийскую эпоху назывались архиепископии, не зависимые от местного митрополита и непосредственно подчиненные Патриаршей юрисдикции. В греческой канонической и церковно-исторической литературе до сих пор различают статус четырех древних Патриархатов, с одной стороны, и новых автокефальных Церквей, с другой, которые, хотя и признаются вполне самостоятельными, но, тем не менее, не поставлены в один ряд с древними Восточными Патриархатами. Вопрос о праве на автокефалию и в наше время продолжает оставаться острым и сложным. Вокруг него возникали в прошлом и имеют место до сих пор споры, которые часто приобретают болезненный характер, ведут к нестроениям и даже разделениям, вплоть до разрыва канонического общения.

Для выяснения канонически бесспорных критериев автокефалии прежде всего необходимо осветить вопрос о праве учреждать самостоятельную Церковь или даровать автокефалию. Существует юридический принцип: никто не может дать другому больше прав, чем имеет сам. Это каноническая аксиома. Поэтому основать новую автокефальную Церковь может либо епископат Вселенской Церкви, либо епископат Церкви автокефальной. Власть епископата преемственна от апостольской.

В прошлом порой высказывались ошибочные суждения о том, что автокефальными могут быть лишь Церкви, основанные самими апостолами. Папа Лев Великий на этом основании оспаривал автокефалию Константинопольской Церкви. Даже Антиохийский Патриархат отказывал в автокефалии Грузинской Церкви, опираясь на тот исторически сомнительный факт, что никто из апостолов не был в Грузии. Между тем, с одной стороны, многие из Церквей несомненно апостольского происхождения автокефалии никогда не имели (например. Коринфская, Фессалоникийская), а с другой – существуют Церкви, самостоятельность которых общепризнана, хотя они и не могут похвалиться апостольским происхождением. Автокефалию Церкви приобретали и утрачивали в процессе истории. И преемствовавший апостольскому сонму, именно сонму, а не отдельным апостолам, вселенский епископат имеет бесспорное право суверенно решать вопросы об учреждении и упразднении автокефалии, о границах между поместными Церквами. На Вселенских Соборах – чрезвычайных органах епископской власти – действительно решались вопросы об учреждении поместных Церквей, их рангах, о границах между ними, об упразднении автокефалии некоторых из Церквей: так, Халкидонский Собор подтвердил автокефалию Константинопольской Церкви и подчинил ей Асийский, Понтийский и Фракийский диоцезы.

Поскольку Вселенские Соборы и в древности были событиями исключительными, а теперь вот уже более 1000 лет не созываются, обычно вопрос о новой автокефалии или упразднении старой решается епископатом поместных Церквей, компетенция которого, в отличие от вселенского епископата, распространяется лишь на пределы своей Церкви. При этом волю поместного епископата может выражать как полный собор, так и малый собор епископов – Синод.

Константинопольский Патриархат предоставлял автокефалию Болгарской Церкви (в 932, 1234 и 1946 гг.), Сербской Церкви (в 1218 и 1879 гг.), Русской Церкви (в 1589 г.), Элладской Церкви (в 1850 г.), Румынской Церкви (в 1895 г.) и Албанской Церкви (в 1938 г.). Русская Церковь даровала автокефалию Польской, Чехословацкой и Американской Церквам в послевоенные годы. Известно и о слиянии нескольких автокефальных Церквей в одну. Так, в 1920 г. три автокефальных Церкви: Сербская, Карловацкая и Черногорская, а также автономная Церковь Босно-Герцеговинская с частью Константинопольской и Буковинско-Далматинской Церквей объединились в одну Сербскую Церковь.

Только воля кириархальной Церкви может быть законным фактором в учреждении новой автокефалии, но история знает и иные примеры. Случалось, что автокефалия провозглашалась органом государственной власти или местным епископатом, самовольно вышедшим из подчинения соборному епископату автокефальной Церкви и ее первому епископу. Незаконность подобных акций с канонической точки зрения очевидна; хотя в тех случаях, когда это было вызвано действительно назревшими потребностями церковной жизни, возникавшие вслед за самочинным актом разделения удавалось уврачевать позднейшим законным дарованием автокефалии со стороны Церкви-матери. Так, Элладский епископат провозгласил автокефалию уже в 1833 г., а дарована она была Элладской Церкви только в 1850 г; независимость Румынской Церкви была самочинно провозглашена в 1865 г., т.е. за 20 лет до дарования ей автокефалии Константинопольским Патриархатом; польские автокефалисты в 1923 г. пошли на незаконное отделение от Русской Церкви-матери, и только в 1948 г. вопрос о польской автокефалии был решен правомерно. Подобная же причина вызвала разрыв в общении между Русской и Грузинской Церквами, продолжавшийся с 1917 по 1943 год.

Автокефалия может учреждаться и помимо установленного порядка, однако на законном основании: в случае, если власть кириархальной Церкви уклонится в ересь или раскол. Тогда в силу вступает 15 правило Двукратного Собора: «…Отделяющиеся от общения с предстоятелем, ради некия ереси, осужденный Святыми Соборами или Отцами, когда, то есть, он проповедует ересь всенародно, и учит оной открыто в церкви, таковые аще и оградят себя от общения с глаголемым епископом, прежде соборнаго разсмотрения, не токмо не подлежат положенной правилами епетимии, но и достойны чести, подобающей православным. Ибо они осудили не епископов, а лжеепископов и лжеучителей, и не расколом пресекли единство Церкви, но потщились охранити Церковь от расколов и разделения». Это правило распространяется и на верный православный епископат одной из частей Церкви, высшая власть которой удалилась от истины, В таких обстоятельствах оказалась Русская Церковь после Флорентийского Собора; потому и утвердила она в 1448 г. свою независимость от Константинополя, не испрашивая на то согласия Патриарха и Синода, изменивших Православию.

Власть поместного епископата распространяется лишь на пределы поместной Церкви, Поэтому канонически несостоятельны действия Константинопольского Патриархата, который в XX веке предоставлял автокефалию отдельным частям других Церквей: мнимая незаконная автокефалия была дарована Польской Церкви и автономия – Церквам Эстонии и Финляндии (последняя, впрочем, в 1957 г. получила признание Русской Церкви – Матери Церкви Финляндской). Для обоснования таких действий Константинопольский Патриархат, во-первых, выдвинул притязания на исключительную юрисдикцию над всей диаспорой, а, во-вторых, само понятие диаспоры стал истолковывать расширительно – под диаспорой в Константинополе подразумевают все приходы и даже целые епархии, находящиеся за границами государства, в котором находится автокефальная Церковь.

30 мая 1931 г. Константинопольский Патриарх Фотий II, доказывая право подчинить себе сербские епархии, находящиеся за пределами Югославии, писал Патриарху Сербскому Варнаве: «Все православные церковные общины и колонии, находящиеся в диаспоре и вне границ православных автокефальных Церквей какой бы то ни было народности, должны в церковном отношении быть подчинены Святейшему Патриаршему Престолу»244. В обоснование этой странной доктрины Константинопольский Патриарх ссылается на 28 правило Халкидонского Собора, в котором зафиксированы пределы юрисдикции престола Нового Рима: «…токмо митрополиты областей Понтийския, Асийския и Фракийския, и такожде епископы у иноплеменников вышереченных областей, да поставляются от вышереченнаго святейшаго престола Святейшия Константинопольския Церкви». Какое отношение имеют православные общины Западной Европы к иноплеменникам вышеназванных областей – объяснить более чем затруднительно. За всем этим стоит каноническая и географическая несообразность.

Поскольку для обоснования новоизмышленных претензий ссылка на 28-е правило Халкидонского Собора представляет собой очевидную натяжку, в последние десятилетия в Константинополе главные аргументы в пользу этих притязаний находят в содержании 9 и 17 правил того же Халкидонского Собора, где говорится о правах клириков подавать апелляции на суд митрополита: «…экзарху великия области, или к престолу царствующаго Константинополя» (прав. 9). На 9 правило ссылаются как на подтверждение исключительных прав Константинопольского Патриархата в Церкви Вселенской, из чего уже выводятся и частные преимущества и права последней, в том числе и юрисдикция над диаспорой. Такова суть аргументации митрополита Сардийского Максима, автора сочинения, в котором отстаивается вселенская власть Константинопольских Патриархов.

Между тем внимательный анализ исторического контекста, а также содержание этих правил позволяют сделать один-единственный вывод: речь идет о клириках Константинопольского Патриархата, который только на Халкидонском Соборе получил право юрисдикции над «великими экзархатами», упоминаемыми в 28-м правиле: Понтийским, Асийским и Фракийским. Сам митрополит Максим не находит возможности распространять действие данного правила и на Западный Патриархат245. Это было бы слишком абсурдно ввиду действительного соотношения рангов чести первых пяти епископов эпохи Халкидонского Собора. Что же в 9-м и 17-м правилах дает основания для проведения такой границы: к клирикам Римской Церкви оно не относится, а касается только Церквей Антиохии, Александрии, Иерусалима и Кипра? Для столь своеобразно профилированного проведения границы указанные правила никаких оснований не содержат.

Сущность автокефалии в том, что автокефальная церковь имеет самостоятельный источник власти. Ее первый епископ, ее глава поставляются своими архиереями. II Вселенский Собор, утверждая древнюю автокефалию Кипрской Церкви, предоставил «начальствующим в ней» свободу, «без притязания к ним и без стеснения их… самим собою совершати поставления благоговейнейших епископов». Халкидонский Собор, лишая независимости диоцезы Понта, Ираклии и Асии, предоставляет Константинопольскому престолу поставление митрополитов в этих областях (прав. 28). Поскольку для архипастырской хиротонии нормальным образом требуется участие трех епископов, а поставление совершается на вдовствующую кафедру, из этого неизбежно следует, что для автокефального бытия Церкви должны иметь не менее четырех епископских кафедр.

Самостоятельность автокефальных Церквей носит, разумеется, ограниченный характер, проявляясь только относительно других поместных Церквей, но отнюдь не Вселенской Церкви, частью которой они являются. Поэтому не может быть и речи о самостоятельности отдельной поместной Церкви в области вероучения, которое одно и то же хранится Вселенской Церковью изначально. Всякое расхождение с истиной, хранимой всей Церковью, влечет за собой выпадение из церковного лона. Все поместные Церкви соблюдают святые каноны, применяя их к местным условиям. В области богослужения самостоятельность автокефальных Церквей ограничена обязательным соответствием богослужения единому догматическому учению и стремлением к единообразию. Но автокефальная Церковь сама приготовляет для себя святое миро, сама канонизирует своих святых, сама составляет новые чинопоследования и песнопения. Полной самостоятельностью пользуются автокефальные Церкви в области административной и судебной деятельности.

Все автокефальные Церкви равноправны. Православие отвергает не только Римскую доктрину о наместничестве Христа и непогрешимости римского епископа, но и притязания Константинопольских Патриархов на особые права во Вселенской Церкви. Вместе с тем в списках Церквей – диптихах, – а значит, и при распределении мест на соборах, в рамках межцерковного этикета каждой Церкви отведено свое место в общем ряду, и это место ее закрепляется твердо; в течение столетий оно может оставаться неизменным, хотя это место в диптихе, называемое рангом чести, лишено догматического значения, а обусловлено исторически. В основе диптиха лежат разные принципы: древность Церквей, хронологическая последовательность провозглашения автокефалии, политическое значение городов с кафедрами первых епископов.

ДИАСПОРА

, первоначально так называлась в грекоязычной иудейской среде совокупность евреев, переселенных или добровольно переселившихся за пределы Палестины и оказавшихся в окружении язычников (Втор 28. 25; 30. 4), особенно со времени вавилонского пленения (Иер 41. 17 (34. 17); Ис 49. 6; Иудифь 5. 19). Начиная с I в. по Р. Х. этим словом стали именовать единоверцев, живших вне церковных общин, христиане.

В Новое время слово «Д.» вошло в употребление для обозначения, с одной стороны, национальных групп, проживающих вне мест компактного проживания соответствующего этноса в окружении инонационального большинства, с др. — религ. или конфессиональных меньшинств, оказавшихся в аналогичном положении. Т. о., можно говорить, напр., о рус., польск. или арм. Д. во Франции либо о католич., лютеран. или конфуцианской Д. в России. При этом слово «Д.» в соответствии с первоначальным его употреблением не используют по отношению к религ. общине, проживающей хотя бы и в качестве религ. меньшинства, но на своей исторической родине, а не в эмиграции. Напр., православные в Великобритании составляют Д., потому что там они переселенцы или потомки переселенцев из правосл. стран — России, Греции, Румынии и др., не считая присоединенных к правосл. Церкви англичан. Однако в Турции православные, также оказавшиеся в меньшинстве в результате завоевания мусульманами Византии, на значительной части территории которой находится совр. Турция, и из-за частичного обращения в ислам местного христ. населения, не представляют собой Д., потому что они здесь не эмигранты, а коренные жители.

В XX в. в правосл. канонической лит-ре слово «Д.» стало употребляться в качестве термина в значении более специфическом, чем при его обычном употреблении, обозначая совокупность правосл. общин в странах, находящихся за каноническими границами территорий исторических Поместных Православных Церквей.

Д. в каноническом значении этого термина представляет наряду со ставропигией и метохами, или подворьями, одно из 3 правомерных исключений из действия территориального принципа церковного устройства. В нормальных условиях правосл. христиане любой национальности, проживающие на одной территории, составляют один приход, окормляются одним епархиальным епископом и входят в состав одной поместной Церкви, ибо, по слову ап. Павла, во Христе «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного» (Кол 3. 11). По Ап. 34, «епископам всякаго народа подобает знати первого в них», однако, согласно контексту, «народом» в правиле называется не к.-л. этнос, а народ церковный, безразлично — этнически монолитный или разноплеменный, проживающий на определенной территории, точнее в границах одной провинции Римской империи. И неоднократно предпринимавшиеся в истории попытки поставить в качестве принципа церковной организации, в частности в определении сферы юрисдикции поместной Церкви, не территориальный, а этнический или языковой фактор канонически неправомерны и всегда вызывали серьезные осложнения и нестроения. К-польский Собор 1872 г. справедливо осудил этнофилетизм как посягательство на канонический церковный строй.

Территориальный принцип церковного устройства предполагает естественным образом существование границ между территориями приходов, епархий, поместных Церквей. Прямые и косвенные указания на существование церковных территориальных границ дают канонические правила: IV Всел. 17 и Трул. 25 устанавливается 30-летняя давность существования границ между епархиями для признания их законности. Но правосл. общины существуют и вне территориальных канонических границ к.-л. из поместных Церквей. В наст. время в Зап. Европе вне канонических границ правосл. Поместных Церквей проживает примерно 2 млн православных. Правосл. общины существуют также в Юж. Америке, Австралии, Нов. Зеландии, в странах Вост. Азии. Они и составляют правосл. Д. Ввиду их нахождения вне границ Поместных Церквей в Д. не может со всей строгостью соблюдаться территориальный принцип канонического устройства Церкви и на одной территории могут сосуществовать приходы и даже епархии разных Поместных Церквей. Канонически необходимое территориальное размежевание здесь часто ограничивается минимумом — разными титулами епископов, принадлежащих к разным поместным юрисдикциям, но при этом порой даже имеющих резиденцию в одном городе. Такие города правосл. Д., как Лондон или Париж, являются резиденциями неск. правосл. архиереев, но с разными титулами. Проблема канонически правомерного размежевания юрисдикции Поместных Церквей в Д. приобрела особую остроту в XX в., когда правосл. Д. в Зап. Европе многократно возросла как вслед. переселения православных, так и в меньшей мере в результате присоединения к Православию инославных христиан.

Идеальным решением проблемы размежевания юрисдикции Поместных Церквей в Д. было бы образование новых автономных или автокефальных Церквей и определение их канонических территорий исходя из границ Д. Но для этого должны сложиться надлежащие условия: находящиеся в Д. общины должны вырасти и иметь достаточное число епископов. К тому же стремление оказавшихся в Д. правосл. христиан сохранить юрисдикционную связь с Поместной Церковью, к к-рой принадлежат они сами и принадлежали их предки, может препятствовать образованию новых мультинациональных поместных Церквей в Д.

По разным причинам вопрос о размежевании юрисдикции остается сложным, вызывает разногласия и споры внутри правосл. среды. При разрешении подобных споров между автокефальными Церквами следует учитывать ряд обстоятельств. В древности была установлена следующая норма: Церковь, обратившая в христианство нехрист. народ или возвратившая в Православие еретическую или схизматическую общину на территории, не входящей в состав ни одной поместной Церкви, становится для новооснованной Церкви Церковью-Матерью, кириархальной Церковью. В 131(117)-м прав. Карфагенского Собора сказано: «За несколько лет пред сим, в сей Церкви, полным собором определено, чтобы Церкви, состоящия в каком-либо пределе, прежде издания законов о донатистах, соделавшиеся кафолическими, принадлежали к тем престолам, коих епископами убеждены были приобщиться к кафолическому единению…» В 132(118) прав. Карфагенского Собора названы 2 руководящих принципа, относящихся к размежеванию юрисдикции,- территориальная близость и воля самого церковного народа: «О том, како епископы кафолические, и обратившиеся от страны Донатовой, разделят между собою епархии. …Аще же случится быти единому месту; то да предоставится тому, к которому в большей близости окажется. Аще же будет равно близко к обоим престолам; то да поступит к тому, котораго народ изберет». Что касается территориальной близости, то, как следует из Карф. 24(17), Нумидийский примас потерял юрисдикцию над Церковью Мавритании Ситифенской «по ея отдаленности». В «Пидалионе», в толковании на это правило, говорится о вселенском значении сформулированного в нем принципа (Πηδάλιον. Σ. 386).

При территориальном размежевании Д. определенное значение имеет и этнический принцип, связанный с личным выбором проживающих в Д. правосл. христиан той или иной юрисдикции, к-рые чаще всего, но не всегда, тяготеют к той Церкви, с к-рой связаны родным языком, происхождением и культурными традициями. Свобода выбора юрисдикции в Д. предоставляется в полной мере только мирянам. Епископы и клирики не могут делать такой выбор свободно, и их переход из одной юрисдикции в др. без санкции священноначалия, в частности без отпускной грамоты, квалифицируется как каноническое преступление (см.: Карф. 23(32), 105(118), 106(119-120)).

Особую позицию по вопросу о юрисдикции в Д. занимает К-польская Патриархия, т. зр. к-рой официально поддерживают и нек-рые др. грекоязычные автокефальные Церкви. Эта позиция была впервые обозначена в 1922 г., когда К-польский Патриарх Мелетий IV (Метаксакис) провозгласил доктрину о праве К-польского Патриархата на исключительную юрисдикцию над всей правосл. Д. Это означало распространение юрисдикции К-польского Патриархата на епархии, приходы, мон-ри и миссии, возникшие в результате миссионерского служения иных Поместных Церквей в Д. Патриарх Мелетий распространил свои претензии на юрисдикцию даже на епархии, расположенные на исторически сложившейся единой канонической территории Русской Церкви, оказавшиеся в результате распада Российской империи в новообразованных гос-вах: Польше, Финляндии, Латвии и Эстонии, которые принято было тогда называть лимитрофами. К-польский Патриархат пошел навстречу политическим интересам правительств этих государств, которые побуждали местное священноначалие просить К-польского Патриарха о принятии их в свою юрисдикцию. Так, в 1923 г. в юрисдикцию К-польского Патриархата без согласования вопроса со священноначалием гонимой Русской Церкви были приняты правосл. епархии в Польше, Финляндии и Эстонии. В 1924 г. К-польский Патриарх Григорий VII канонически незаконным образом предоставил автокефалию правосл. Церкви в Польше. В 1935 г. Патриархом Фотием II была принята в юрисдикцию К-польского Патриархата Латвийская Церковь.

30 мая 1931 г. К-польский Патриарх Фотий, доказывая право подчинить себе серб. епархии, находящиеся за пределами Югославии, писал Патриарху Сербскому Варнаве, что «все церковные общины какой бы то ни было народности должны в церковном отношении быть подчинены Святейшему Патриаршему Престолу» (ЖМП. 1947. № 11. С. 35). В обоснование этой доктрины К-польский Патриарх приводил 28-е прав. Вселенского IV Собора, в к-ром зафиксированы пределы юрисдикции престола Нового Рима: «…токмо митрополиты областей Понтийския, Асийския и Фракийския, и такожде епископы у иноплеменников вышереченных областей, да поставляются от вышереченнаго Святейшаго престола Святейшия Константинопольския Церкви…» Какое отношение имеют правосл. общины Зап. Европы к иноплеменникам вышеназванных областей — объяснить более чем затруднительно. За всем этим стоит каноническая и географическая несообразность.

Поскольку ссылка на 28-е прав. Халкидонского Собора не является достаточным основанием для этих претензий, главные аргументы К-поль находит в содержании 9-го и 17-го правил того же Собора, где говорится о правах клириков подавать апелляции на суд митрополита «…экзарху великия области, или к престолу царствующаго Константинополя» (IV Всел. 9). На эти правила ссылаются как на подтверждение исключительных прав К-польского Патриархата, из чего затем выводятся его частные преимущества и права, в т. ч. и юрисдикция над Д. Между тем анализ исторического контекста и содержания этих правил показывает, что речь в них идет о клириках К-польского Патриархата, получившего право юрисдикции над Понтийским, Асийским и Фракийским «великими экзархатами» только на Халкидонском Соборе (IV Всел. 28). Иоанн Зонара в толковании на IV Всел. отмечал: «Но не над всеми без исключения митрополитами Константинопольский Патриарх поставляется судьею, а только над подчиненными ему» (Никодим , еп. Правила. Т. 1. С. 374).

Т. о., никаких канонически значимых аргументов в обоснование притязаний К-польского Патриархата на исключительное право юрисдикции в Д. не существует, и эти притязания отвергаются большинством автокефальных правосл. Церквей не только теоретически, но и самим фактом осуществления ими параллельной с К-полем юрисдикции в Д. Так, в наст. время Д. РПЦ включает следующие епархии: Корсунскую, Сурожскую, Берлинскую и Германскую, Венскую и Австрийскую, Брюссельскую и Бельгийскую, Гаагскую и Нидерландскую, Аргентинскую и Южноамериканскую, а также не входящие в состав этих епархий приходы в ведении Святейшего Патриарха. В юрисдикцию РПЦ входит также Японская автономная Церковь, канонической территорией которой является Япония.

Каноническую территорию К-польского Патриархата составляют Турция и часть Греции (сев. номы, о-в Крит и нек-рые др. острова). С 1957 г. Русская Церковь признает принадлежность К-польскому Патриархату Финляндской автономной Церкви, хотя ранее территория Финляндии входила в юрисдикцию Русской Церкви. В Д. юрисдикция К-польского Патриархата распространяется на архиепископии Австралийскую и Фиатирскую (на территории Великобритании, Ирландии и Мальты), митрополию Франции, в к-рую помимо Франции входят также Испания и Португалия, митрополии Германии, Австрии, Бельгии, Швейцарии, Италии, Швеции и всей Скандинавии, Буэнос-Айреса, включающую всю Юж. Америку, Панамы (Центр. Америка), Нов. Зеландии, в к-рую включена также Юж. Корея и Гонконг. В юрисдикции К-польского Патриархата находится также Экзархат приходов рус. традиции, преемственно связанный с Экзархатом, к-рый в 30-40-х гг. XX в. возглавлял митр. Евлогий (Георгиевский), отчего его обыкновенно называют евлогианским.

Свои епархии и приходы в Д. имеют и др. автокефальные правосл. Церкви: Антиохийская, Грузинская, Сербская, Румынская, Болгарская, Польская,- кроме тех, в основном грекоязычных Церквей, к-рые считаются с притязаниями К-польской Патриархии на исключительную юрисдикцию в Д. Так, принадлежащие Александрийскому Патриархату приходы на территории Африки, но вне Египта и Ливии, где правосл. христианство восходит к раннехрист. эпохе, могут считаться Д. в расхожем значении этого слова, поскольку они выросли в результате миссионерства в основном уже в XX в. и ни в одной из африкан. стран православные не составляют большинства. Однако если слово «Д.» употреблять как канонический термин, то вся Африка — это каноническая территория Патриарха Александрийского и всей Африки и поэтому Д. не является.

Проблема канонически правомерного размежевания юрисдикции в Д. предварительно включена в программу проектируемого Всеправославного Собора и составляет наряду с темой церковной автокефалии наименее согласованный и поэтому самый трудный из вопросов, к-рые предполагается вынести на Собор.

Лит.: Никодим , еп. Православное церковное право. СПб., 1897; Павлов А. С. Курс церковного права. Серг. П., 1902; Гидулянов П. В. Восточные Патриархи в период четырех первых Вселенских Соборов. Ярославль, 1908; Суворов Н. C. Учебник церковного права. М., 19135; Троицки С. Црквено право. Београд, 1937-1938. 3 т.; Maxime des Sardes, metr. Le Patriarcat œcuménique dans l’Église Orthodoxe. P., 1975; Перић Д. Црквено право. Београд, 1997; Phidas V. I. Droit Canon: Une perspective orthodoxe. Gen., 1998; Цыпин В., прот. Курс церковного права. М., 2002; Иларион , еп. Православие в новой Европе: Проблемы и перспективы: Докл. на междунар. конф. «Европа в XXI в.: Перекресток цивилизаций», Прага, 5 мая 2004 г. // http://www abc-globe. com/pravosl-evropa.htm (электр. ресурс).

Прот. Владислав Цыпин

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *