Автором трактата о свободном выборе является

Трактат первый. О свободе выбора

Задумывались ли вы о свободе выбора? О той самой свободе выбора, которая дана каждому из нас от рождения? Если вы ответите утвердительно, то я задам вам второй вопрос: в таком случае, считаете ли вы, что живёте той жизнью, которой всегда мечтали жить? Не торопитесь с ответом. Мы имеем ввиду не то, что у вас есть, а то, что из этого для вас действительно ценно.
Вся жизнь человеческая по сути своей является чередой выборов, от которой зависит то, кем вы станете, чем будете заниматься, с кем дружить, кого любить и что вы после себя оставите. А так ли осмысленно мы делаем наш выбор? А делают ли его многие из нас вообще? Или во всём виноват рок, судьба, которая заранее предопределена? Давайте разберёмся.
Особенно яркое выражение понятия «судьба» впервые мы можем найти уже у древних греков. Геродот, отец истории из множества отдельных историй, некоторые исторические явления так или иначе объясняет понятиями «рок» и «предначертание». У него мы находим и оракулов, и вещие сны, и приметы, которые говорят нам о конкретном будущем.
А что такое Дельфийский оракул, по сути? Это политизированная группа служителей культа, которые направляли внешнюю и внутреннюю политику своего государства по тем рельсам, которые для них сделаны из золота. И чем богаче были дары от царей, тем ярче были пророчества для этого царя. Немаловажно и то, что оправдание начала войны предзнаменованием оракула было очень весомым аргументом за таковое начало. А далее мы с вами вспомним работы великого русского рефлексолога Владимира Михайловича Бехтерева и поймём, что управление толпой, массами – это задача, в первую очередь науки, а не рока или судьбы. И самовнушения тоже никто не отменял.
Так существует ли судьба? Да, но только при одном условии – при отсутствии свободы выбора. Судьба – это нежелание, неумение или боязнь принимать ключевые, поворотные решения в своей собственной жизни. Судьба – это маска для тех, кто не хочет что-либо изменять. И заметьте, что с таким понятием как «счастливая судьба» обычно соотносят людей крайне деятельных.
Где же начинается свобода выбора? А начинается она с первым глотком воздуха. Но свобода выбора чревата анархией для правящего строя и класса. Поэтому на заре человеческой мысли были придуманы такие формы регуляции свободы выбора как детский сад, школа, университет и служба (работа). На каждом этапе человеческой жизни стоит свой суровый регулятор. И вроде бы внутренне тянет человека к чему-то неизведанному, новому, прекрасному, а времени нет – надо уроки делать, к экзаменам готовится или отчёт писать. Основное программное слово – «надо». Заметьте, не «хочу», а «надо». Так готовится послушная рабочая сила, которая в будущем будет поддерживать правящий класс.
Но самым важным регулятором свободы выбора являются деньги. Собственно, придуманы они были для того, чтобы обменять товар ненужный на товар ценный. Одним нечего было дать, а взять они хотели, поэтому и были введены обменные коэффициенты. А так всё было честно: работаешь – меняешь товар на товар, не работаешь – жуёшь репу. Но нет. Взять охота, а работать – нет. Так вот и появились деньги. И не думайте, что их изобрели для унификации. Их изобрели для того, чтобы малая группа лентяев управляла большой группой тружеников.
После этапов социальной возрастной регуляции свободы выбора наступает последний, а именно – денежный или материальный. Если с первых ещё можно «слезть», то вот с последнего сделать это крайне трудно. А всё потому, что труженики должны работать, а лентяи должны отдыхать. Всего-то нужно сделать так, чтобы у трудящихся не было накоплений и возможности выпрямить спину. Должно быть у них чуть больше, чем нужно для выживания, но не больше. Если больше, тогда они – средний класс, а средний класс всегда стремится к власти.
Среднего класса быть не должно. Максимум – имитация его и замена этого понятия суррогатом. А что такое средний класс? Средний класс – это знания, это мысль, это уровень культуры. Пусть они будут средним классом по деньгам, но первобытными людьми по уровню сознания. Телевизор? Отлично! Книжечки от писунов? Прекрасно! Еда? Побольше им еды! Развлечения? Внесите развлечения! Машинки-побрякушки-путешествия? Да, да, да! А Мысль? ЧТО?! Какая-такая мысль? Съешь пирожок, сядь в машину и кати отсюда! Мысль ему! Если ты мыслишь, значит ты существуешь. Ещё чего…
И всё-таки где-то внутри нас есть маленький маячок, который изредка подаёт нам мерцающий во тьме свет. Он говорит нам: «Остановись! Оглянись! Разве это твоё? Разве ты любишь это? Разве ты хочешь так вот провести всю свою жизнь?» Мы останавливаемся, мы чувствуем какой-то дискомфорт внутри и часто в такие минуты смотрим на небо. Это бьётся в нас свобода выбора, как птица бьётся в клетке. Она борется за нас. Но мы одёргиваем взгляд, нахлобучиваем серьёзный вид и снова идём куда-то в бездну.
Этот маячок будет биться за нас до самых последних минут. Кто-то начнёт рисовать в пятьдесят лет, кто-то в шестьдесят начнёт писать стихи, кто-то в семьдесят осмелится на кругосветное путешествие. Это не озарения – это победа нашей свободы выбора. Это перефокусировка на том, что для нас по-настоящему ценно. Это отмирание всего навязанного и внушённого нам обществом. Это – величайшая победа человека. Это – истина.

Трактат о Свободе

Трактат о Свободе
Вначале был глюк, глюк стал мыслью, мысль спровоцировала размышление, размышление подвигло на исследование, исследование привело к выводу, а вывод стал убеждением.
Свобода. Пара слов о свободе.
Свобода, свобода, свобода; все сегодня говорят о свободе, приписывают свободу себе, гордятся тем, что они свободны. Но что есть свобода?
На протяжении всей истории человечества понятие свободы раз за разом меняет своё значение. В античные времена свободой звалась возможность распоряжаться своей жизнью в пределах, которые полноправному гражданину предоставляет общественное устройство. Философы Сократ и Платон считали, что свобода человека ограничена предопределением проведения – судьбой или злым роком.
В религии вопрос свободы ставился несколько иначе. Например, в христианстве путь достижения свободы предполагает освобождение от греха путём совершенствования в предписанных нормах с последующим достижением бессмертия и совершенства.
Эпоха ренессанса привнесла в число трактовок свободы очередной замысел: Беспрепятственное развитие лучших качеств, вложенных в человека.
Новое время дало человеку «свободу объективного осознания». Свободой в этот раз стало понимание и принятие объективных рамок, позволяющих миру сохранять свою разумность и естественность, а человеку лишь действовать согласно этим «разумным» рамкам.
В двадцать первом веке свобода, наконец, стала полноценным бременем. Однако является свобода тягостью или лёгкостью зависит от её восприятия. Ощущение свободы как освобождения от каких-либо «цепей» и понимание исключительно человеческой повседневной зависимости от этих «цепей» делает свободу бременем. С другой стороны существует точка зрения на свободу, как на вариант обретения возможности независимой самореализации, что представляет её, свободу, в менее мрачном колорите. Но и тот, и другой вариант предполагает определённую ответственность за свободу, ведь свобода в обоих случаях её понимания требует конкретных жертв.
Но!
Точное определение свободы так и не достигнуто, не достигнуто на протяжении веков! Есть лишь предположения и точки зрения. Не свидетельствует ли это о том, что свободы просто напросто не существует? Что она миф, легенда, сказка, придуманная человеком в его стремлении к всеобразной независимости, физической или психологической. Существо человек зависимо от всего, что его окружает. Он – раб обстоятельств, раб планов, раб распорядка, раб работы, семьи, эмоций, привычек и т.д. Логично рассудить, что в таком случае освобождает только смерть. И снова «но»! Смерть! А что после? Ничего. Отсюда логично и справедливо следует, что прославленной свободы просто не существует.

Альтернативная ветвь рассуждения для верующих в Бога.
С другой стороны, свободы не существует у людей. В данном случае люди ограничены своим существом – они не могут преодолеть тех границ, которые в них вложены изначально при сотворении. Итого: свобода предопределяет освобождение от человеческих рамок, т.е. достижения всемогущества, всезнания и безграничного постоянного роста, что присуще только Богу. Таким образом, свобода существует, но она доступна только и только Богу. Людям же доступно лишь право выбора и последствия этого выбора, что заведомо свободой не является.

МНОЖЕСТВЕННОСТЬ МИРОВ – идея, зародившаяся в Античности в связи с критикой геоцентрических воззрений на природу (Демокрит). В эпоху Возрождения получила развитие в работах Д.Бруно (16 в.). Концепция естественнонаучного (в частности, астрономического) негеоцентризма сыграла в истории науки важную эвристическую роль, позволив преодолеть гелиоцентризм Коперника: переход от «мира» Коперника к «миру» Д.Гершеля, в котором Солнце оказывается одной из звезд в нашей Галактике. Под влиянием этой концепции был осуществлен (уже в 20 в.) переход от «мира» Гершеля к «миру» Хаббла: наша Галактика в свою очередь оказалась не центром Вселенной, а лишь «небольшим» островком в гигантском множестве галактик (Метагалактике). Идея множественности миров в астрономическом смысле на этом не останавливается: в конце 20 в. она побуждает исследователей выдвинуть гипотезу о существовании множества Метагалактик, в котором уже и Метагалактика теряет свое привилегированное положение.

В 20 в. идея множественности миров получила дальнейшее развитие не только в мега-, но и в микронаправлении: возникло представление о качественном многообразии материи не только «вширь», но и «вглубь». В результате всех этих процессов первоначальный астрономический негеоцентризм принял более общую форму естественнонаучного негеоцентризма (концепция структурных уровней материи). Суть естественнонаучного негеоцентризма – борьба против абсолютизации «земного» (макроскопического) мира, являющегося естественной средой обитания человека, против произвольной экстраполяции любых конкретных свойств и законов этого мира на другие формы объективной реальности без учета специфики последних.

Между тем создание в 19 в. неевклидовой геометрии и теории множеств и открытие в 20 в. теории относительности и квантовой механики показали ограниченность концепции естественнонаучного негеоцентризма и поставили проблему развития и обобщения идеи множественности миров в совершенно новом и весьма неожиданном направлении. Такое обобщение оказалось необходимым в связи с потребностью понять своеобразие перехода от мира обычных «земных», объектов, с которыми человек имеет дело в своей повседневной практике («макромир»), к миру объектов гигантского масштаба («мегамир»), с одной стороны, и к миру микрообъектов («микромир») – с другой. Очевидно, что обобщение идеи множественности миров требует, прежде всего, уточнения понятия «мир». «Мир» выступает как некоторая материальная система, реализующаяся через систему взаимосвязанных атрибутов. Эта взаимосвязь имеет столь же объективный и универсальный характер, как сами атрибуты. Атрибутивный характер движения, пространства, времени, взаимодействия и т.п. и взаимосвязи между ними обусловлен тем, что они выражают то общее, что присуще не одной из сфер бытия, а всем трем сферам бытия (неорганическим, биологическим и социальным системам). Эти общие черты указанных трех сфер бытия фактически представляют собой не что иное, как объективные условия принципиальной наблюдаемости объекта исследования.

Очевидно, что объект не может быть принципиально наблюдаемым, если он не обладает таким атрибутом, как взаимодействие. Но взаимодействие предполагает движение, движение – пространство и время и т.п. Т.о., если в качестве единственного необходимого и достаточного критерия объективного существования постулируется принципиальная (т.е. прямая или косвенная, актуальная или потенциальная) наблюдаемость, то необходимые объективные условия этой наблюдаемости должны быть присущи любому объекту. Отказ от одного из этих условий неизбежно должен привести к отказу от принципиальной наблюдаемости и, следовательно, к заключению о невозможности объективного существования соответствующего объекта.

Так как атрибуты материального мира являются универсальными характеристиками любого из составляющих его материальных объектов, то все особенности каждого атрибута (в отличие от других атрибутов) универсальны. Эти особенности фиксируются в процессе познания в форме соответствующих «аксиом» (напр., аксиома Архимеда о непрерывности пространства, аксиома Лейбница о неаддитивности целого и т.п.). Развитие математики и физики за последнее столетие показало, что всеобщее содержание таких атрибутов, как пространство, время и пространственное изменение, неоднородно.

Положение о неоднородности всеобщего содержания атрибутов материального мира имеет принципиальное значение: оно свидетельствует о том, что в основе самого «здания» материи лежит фундаментальное противоречие между абсолютно и относительно всеобщим содержанием атрибутов, за пределы которого исследователь не в состоянии выйти (как бы это ни хотелось исследователю). Из этого следует важный вывод о многообразии типов каждого атрибута в онтологическом смысле.

При наличии взаимозависимости между атрибутами материального мира, если модифицируется какой-то всеобщий признак у одного атрибута, то это затрагивает какие-то признаки у всех других атрибутов. В результате материальная система, реализующаяся через систему соответствующих атрибутов подвергается в целом существенной модификации, и наш исследователь «вступает» в новый «мир» (онтологический негеоцентризм).

Хотя концепция множественности материальных миров в онтологическом смысле является гораздо более общей и абстрактной, чем старая концепция множественности материальных миров в естественнонаучном смысле, тем не менее она обладает еще более развитой и потому более глубокой эвристической функцией, чем это было в случае концепции естественнонаучного негеоцентризма. В области релятивистской космологии она делает понятным, почему релятивистские космологические модели не ограничиваются, подобно классическим, модификацией только «модусов» материи, но затрагивают фундаментальные характеристики таких атрибутов, как пространство и время. Более того, концепция онтологического негеоцентризма ориентирует научное исследование в области космогонии и космологии на модификацию не только фундаментальных характеристик пространства и времени, но и таких атрибутов материи, как движение, структура, причинность, взаимодействие и т.п.

В области нерелятивистской квантовой механики онтологический негеоцентризм позволяет обнаружить двойственный характер боровского принципа дополнительности: 1) взаимоисключаемость макроскопического, пространственно-временного и макроскопического причинного описания поведения микрообъектов; и 2) взаимоисключаемость пространственно-временного и причинного описания вообще. Он показывает правильность первой формулировки и ошибочность второй. В области релятивистской квантовой механики (теория элементарных частиц) концепция онтологического негеоцентризма позволяет наметить новую стратегию научного поиска. Оказывается, что наряду с квантово-полевым подходом к объединению известных физических взаимодействий возможен иной (не полевой) подход. Этот подход приводит к построению квантовой теории относительности, осуществляющей содержательный синтез релятивистских и квантовых принципов (в отличие от квантовой теории поля, объединяющей эти принципы лишь формально).

Еще более общая формулировка концепции множественности миров была дана Лейбницем (17 в.) в его учении о множественности логически возможных миров. Согласно Лейбницу, объективное существование может обрести любой мысленно воображаемый мир, если его структура не противоречит законам формальной логики. Наблюдаемый нами мир потому стал действительным (существующим актуально), что он оказался (с христианской точки зрения) наилучшим из логически возможных миров. Он является наилучшим по той причине, что в нем имеется, так сказать, оптимальное сочетание добра и зла. Благодаря этому наблюдаемый мир оказывается лучшей школой для обучения добру (соблюдению в человеческих действиях норм христианской морали).

Т.о., согласно концепции логически возможных миров, реально возможны миры с любым отклонением от атрибутов материи (внепространственный и вневременной мир; абсолютно неизменный или абсолютно изменчивый мир; мир «чистых» сущностей без явлений или «чистых» явлений без сущностей; абсолютно упорядоченный или абсолютно хаотический мир и т.п.). Следовательно, множественность логически возможных миров допускает объективное существование не только принципиально наблюдаемых, но и принципиально ненаблюдаемых миров.

Лейбницевская концепция логически возможных миров получила дальнейшее развитие в современной логике (Р.Карнап, Л.Витгенштейн, С.Крипке и др.). Так как многообразие логически возможных миров существенно зависит от системы логических законов, лежащих в основании формальной логики, то, модифицируя эту систему (изобретая новое логическое исчисление), можно модифицировать и множество логически возможных миров.

Наконец, в истории философии известна и такая интерпретация проблемы множественности миров, которая допускает объективное существование мира (или даже нескольких миров), в котором не соблюдаются не только законы природы, но и законы логики («иррациональный» мир). В этом случае мы имеем дело не только с принципиально ненаблюдаемым, но и с таким ненаблюдаемым, которое иррационально, т.е. непостижимо с помощью какого угодно логического мышления (независимо от характера логического исчисления, которое при этом используется). Познание такого мира, согласно концепции философского иррационализма, возможно только с помощью особого мистического чувства.

Итак, в конце 20 в. понятие «множественности миров» употребляется в следующих существенно разных значениях:

1) множественность материальных миров в традиционном естественнонаучном смысле (естественнонаучный негеоцентризм);

2) множественность материальных миров в онтологическом смысле (онтологический негеоцентризм);

3) множественность логически возможных миров (логический негеоцентризм);

4) множественность произвольных миров (мистический негеоцентризм).

Значения (1) и (2) допускают объективное существование только принципиально наблюдаемых миров; при этом (1) связывает принципиальную наблюдаемость с однородностью всеобщего содержания атрибутов материи, а (2) – с неоднородностью этого содержания. Значения (3) и (4) допускают объективное существование принципиально ненаблюдаемых миров; причем (3) предполагает, что принципиально ненаблюдаемый мир должен обязательно подчиняться законам логики, тогда как (4) постулирует неподчинение этого мира логическим законам.

Литература:

1. Бруно Д. О бесконечности, вселенной и мирах. М., 1936;

2. Бранский В.П. Философское значение проблемы наглядности в современной физике. Л., 1962;

3. Он же. Философские основания проблемы синтеза релятивистских и квантовых принципов. Л., 1973;

4. Визгин В.П. Идея множественности миров. М., 1988;

5. Ильин В.В. Негеоцентрические мотивы в современной науке. – В кн.: Эволюция материи и ее структурные уровни, вып. 1. М., 1981;

6. Кармин А.С. Познание бесконечного. М., 1981;

7. Мостепаненко А.М. Проблема существования в физике и космологии. Л., 1987;

8. Фатиев Н.И. «Возможные миры» в философии и логике. Иркутск, 1993.

В.П.Бранский

>Философия 2009>Идея множественности миров в философии.

Сокращения:БММ(бесконечное множество миров)
ЕМ (единственность мира)
ММ (множество миров)
ПММ (проблема множественности миров).

Учение Левкиппа и Демокрита о бесконечном множестве миров.

Атомистическая космология и проблема ММ.

Анализ идеи о ММ начинается со свидетельства Диогена Лаэртского, содержащегося в IX Книге его сочинений «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов». Вот, что говорит о космологии Левкиппа Диоген: «Мнение его было, что Вселенная беспредельна, что всё в ней пустота и полнота, пустое и наполненное телами. Миры возникают тогда, когда тела впадают в пустоту и присоединяются друг к другу и от движения их по мере их возрастания возникает природа светил. Солнце движется по большему кругу, чем луна. Земля держится в самой середине вихря, а видом она, как бубен. Это он первый принял атомы за начала. Таковы основные черты его учения. Вселенную, как сказано он называет беспредельной. В ней есть пустота и полнота; то и другое он называет основами. Из них возникают и в них разрешаются бесконечные миры. Возникновение миров происходит так: из беспредельности выделяется и несётся в великую пустоту множество разновидных тел, скапливаясь, они образуют единый вихрь, а в нем, сталкиваясь друг с другом и всячески кружась, разделяются по взаимному сходству. И как возникновения миров, так и возрастания их. И ущербы и разрушения совершаются по некоей неизбежности, но, какова она, Левкипп не разъясняет». Эта фраза полностью погружает нас в проблематику атомистического учения о БММ. Описание Диогеном «работы» космогонического вихря даёт картину формирования основной структуры миров, то есть в нём разбирается возникновение солнца, луны, земли и звёзд. Это важно, т.к. тела или вещи созидаются и разрушаются в силу необходимости, лежащей в основаниях – в атомах и пустоте, и именно поэтому вещь и мир суть однородные, подобные друг другу образования (квазитождество вещи как «сложного мира» и «мира»); кроме того, мир – это не просто достаточно большая вещь, так что всё различие между вещами и мирами обусловлено различиями в их размерах, то есть чисто количественным факторов, но на самом деле это различие структурного характера. Действительно, размер не может служить фактором различения мира и вещи уже потому, что он не позволяет отличить атом от вещи и даже от мира. Ведь у Демокрита, если верить некоторым доксографам атомы могут быть больших размеров, но если размер не может служить критерием отличия вещи от мира, то критерием служит структура.

Мир имеет некую обязательную структуру, такая структура отсутствует у атома, потому что в нем нет пустоты, а в вещах и мирах она присутствует. Обязательное наличие пустоты в сложных телах и мирах обуславливает их изменчивость и бренность. Текст Диогена говорит, что в космогонии Левкиппа существует инвариантная структура вихревого процесса, проявляющаяся в его результате. Мир, как результат вихревого космогенеза обладает ядерно-оболочечной структурой, что составляет характерную особенность атомического понятия о мире и служит для отличения мира от вещи.

Вопрос о силах и об источниках движения, в т.ч. вихревого. Снимается у атомистов тезисом о его изначальности и вечности. Вечность движения атомов выступает, как одна из предпосылок образования БММ, согласно тексту Диогена о Левкиппе мир определяют: начала – атомы и пустота, их совокупность «беспредельное всё» или «всё» или «все вещи» (Вселенная), результат их действия наряду с вещами и телами «бесчисленные миры». Обоснование БММ исходит из бесконечности начал и Вселенной.

Само преобразование Вселенной в мир зависит от принципа, объединяющего все вещи в единое целое. Аристотель представляет Вселенную как строго упорядоченную и иерархически организованную систему. У атомистов этого нет. Бесструктурность как отсутствие иерархии и неоднородности в атомистический Вселенной оказывается таким образом предпосылкой для возникновения представления о ММ. У Платона и Аристотеля Вселенная мыслится как органически целесообразное устройство как организм, то у Демокрита она мыслится как механическая «пляска» атомной «пыли». Таким образом тезис о БММ связан с исходными механистическими установками, последовательно проводимый же телеологический подход приводит к представлению о ЕМ характерному для Платона, Аристотеля, стоиков и христианских мыслителей.

Понятие о мире и учение о БММ.

Очевидно, что понятие о мире, конечно, в соответствующем концептуальном контексте, может определять, будет ли в рассматриваемом учении признаваться ММ или ЕМ. Четкая дефиниция мира существует у Эпикура и Аристотеля. «Небо» у Аристотеля в своем третьем смысле есть «тело объемлемое крайней сферой» (О небе, I, 8, 278b 20). У Эпикура же «мир есть ограниченная часть неба, заключающая в себе светила, Землю и все небесные явления (письмо к Пифоклу, 88). У Аристотеля космос вмещает в себя всю материю, а у атомистов образует мир. Существенно, что у атомистов он лишь один из БММ, а у Аристотеля единственный. Качественная же структура миров в обоих случаях тождественна: это геоцентрические целостные замкнутые миры. У Аристотеля мир замкнут «крайней сферой», а у атомистов «оболочкой» или «мембраной». Итак, и у атомистов и у Аристотеля мир – замкнутая конечная тотальность всех наблюдаемых небесных тел и явлений. И поэтому он не может быть объектом коррекции со стороны инокосмического наблюдателя, если возникает вопрос о возможности других миров.

Эволюционные понятия неба и мира, начиная с Анаксимандра, приводят в эпоху Левкиппа и Демокрита к переворачиванию прежнего их соотношения. У Левкиппа и Демокрита уже не небеса содержат в себе миры, а, наоборот, в мирах содержатся небесные тела и небеса. Эта эволюция имеет следующий смысл. Небо в греческом сознании было божественным существом, богом. Космос же никогда богом не был. Как бы то ни было, но уже у Гераклита, а затем у Эмпедокла и Анаксагора слово «космос» употребляется для обозначения именно мирового упорядоченного целого. Это отношение «ураноса» и «космоса» особенно ярко проявляется у атомистов. Слово «космос» обозначает у них локальное упорядоченное в ходе вихревого механического процесса образования – атомистический мир. Возвращение к религиозно-мифологическому термину «небо» происходит у противников атомизма, прежде всего у Аристотеля. Попытка его вернуться к «ураносу» как ведущему космологическому понятию не увенчалась успехом. Т.о. следует, что термин «космос» стал постепенно вытеснять термин «уранос», причём «космос» стал обозначать как единственно существующий мир (Вселенная) так и упорядоченные конечные образования, возникающие в беспредельной вселенной.

Проблема ММ в учении Николая Кузанского.

Сравнение отношения к проблеме ММ у Августина (IV в.) и Николая Кузанского (IX в.) представляет собой сравнение позиций христианских мыслителей истоков средневековья и его конца. Августин обращает внимание на то, что учение, о ММ упуская из виду одноактное создание богом человека, расходится со Священным Писанием. Так как согласно атомистической доктрине миры появляются и гибнут сами по себе тогда и разумные существа должны создаваться сами собой. Учение о ММ расходится со Священным Писанием и не отвечает библейскому представлению о сотворении человека. Августин отрицает существование антиподов, т.к. если они возникают сами собой и спасаются. Иными словами он не берёт их в «ковчег». Но здесь находится пункт в защиту с христианско-теологической точки зрения в защиту учения о ММ. Если до сотворения мира существовали пространство и время, то почему бы Богу не использовать их до творчества? Представление о всемогуществе Бога не совместимы с бездействием. Иными словами раз Бог всемогущ и не может оставаться бездейственным — почему бы не принять идею о ММ.

Принцип полноты Бога, его всемогущества (при невозможности оставить эту мощь неиспользованной был ведущим в полемику в пользу тезиса о существовании (в средние века о возможности) множества миров. Августин заметил эту возможность использования христианского принципа в защите языческого тезиса о БММ. По сути – это восприятия в христианско-теологической форме античного натуралистического варианта принципа полноты.

Кузанский не видит проблемы в существовании населенного бесконечного множества миров.
Кузанский готов «принять в ковчег» антиподов и жителей всех небесных тел, которым нет числа. Можно найти в позиции Николая Кузанского противоречие – с одной стороны он утверждает исключительность человеческой природы, единственно способной к боговоплощению. Абсолютное превосходство человеческой природы заявлено здесь неоспоримым образом, но с другой стороны, он, как бы забывая об этих простых христологических истинах теологии, в полёте смелого возрожденческого воображения рассуждает о существах более совершенных, чем человек.

Конечность мира его замкнутость стали синонимами средневекового мировоззрения. Место Николая Кузанского является ключевым – он первым создал концепцию бесконечного открытого мира – причем не ММ, а одного, нашего. Фактически у него нет идеи о множестве космологических миров. Мир Кузанца имеет своим свойством бесконечность и населен этот мир существами, которые отличны от людей. Он допускает, что они населяют «звездную область», будь то «солнце», «земля», «луна». И нигде звёздной области не присваивается значения мира. Применительно к космологическим объектам у него нет понятия «мир». Есть понятие «частный мир». «Часть мира», к примеру, есть обозначение Земли. Точка зрения тотальности явно доминирует у него над множественностью, хотя последняя, несомненно, осуществляется, но только во взаимодействии и взаимообщении, сквозь которое и проявляется единое целое, каковым является бесконечная Вселенная. Этот приоритет единого над многим обнаруживается в том это «частные миры» в принципе оказываются простой «конкретизацией» «единого вселенского мира». Все небесные тела у Кузанца мыслятся наделёнными жизнью в той или иной мере разумными обитателями. По сути дела, провозглашая тезис о вездесущности жизни и разума во Вселенной, Николай Кузанский конкретизировал принцип однородности, наполняя его реальным космографическим содержанием. Кузанец говорит, что «центр» «машины мира» «всюду и нигде». Это означает, что у него нет полного пантеизма. Бог как форма бытия не смешивается с «творением». Творение (Вселенная же) является неполным богом.
Кузанский, в своих учениях последовательно опровергает идею о иерархическом устройстве Вселенной.

Вселенная по Николаю Кузанскому – неопределенна или беспредельна, но не бесконечна. Мир по отношению к Богу выступает как конечный, в том смысле, что это всё же определённый, в том смысле, что это всё же определённый, конечный мир, пусть и не имеющий внешних пределов и границ.

Парадокс Николая Кузанского – «мир» не бесконечен, однако его нельзя мыслить как конечный, — в котором резюмируется его о бесконечности Вселенной открыт путь для возможности, если не для необходимости, мыслить БММ, не говоря о космологических мирах во множественном числе, Николай Кузанский развивает представление о БММ.

Учение о БММ Джордано Бруно.

Идея бесконечности вселенной и бесчисленности миров всегда была ведущей идеей Джордано Бруно. Идея бесконечности Вселенной и БММ представляется Бруно старой забытой истиной, утраченной вместе с закатом древней философии досократиков.
По сути дела Джордано Бруно стремится заменить своей религией-философией бесконечности «религиозную философию» конечности и единственности мира.
Одушевлённость Вселенной конкретизируется в учении Бруно о мировой душе. Главное в характеристике мировой души у Бруно – это её функция посредничества между единым и Вселенной. Наличие у Вселенной души означает, что сама Вселенная одушевлена и есть «жизнь», причём соотношение мировой души весьма точно отображает соотношение Вселенной бесконечной и неподвижной с мирами конечными и находящимися в состоянии непрерывного и разнообразного движения. Миры у Бруно одушевлённые индивиды огромных размеров, наделённые не только жизнью, но и достоинством. Их достоинство в способности к сохранению и поддержанию жизни, а во-вторых, в способности быть посланниками и вестниками великолепия высшего единства, которые в музыкальной гармонии образуют стройный порядок и являются живым зерцалом бесконечного божества. В соответствии с известной средневековой традицией признающей за богом-творцом способность к сотворению бесчисленных миров, Бруно считает, что учение о БММ, которое он развивает, согласуется не только с разумом, данными наук, но и с принципами веры, религии и нравственности.

По Бруно один механизм – атомно-частичный межмировой метаболизм обеспечивает и сохранение мира, его длительную устойчивость, фиксируемую в его фактическом бессмертии, и рождение новых миров при их полном распаде. Миры у Бруно практически и фактически бессмертны, хотя их гибель возможна. Во Вселенной господствует устойчивый порядок, так как Вселенная в целом есть бесконечный живой организм и в таком качестве есть суть «отражение божественного лика».

Бесконечность Вселенной Бруно не мыслит без БММ, конечность Вселенной равносильна признанию ЕМ и, наоборот, признание бесконечности Вселенной необходимым образом означает признание существования БММ. В необходимости связи бесконечной Вселенной и БММ проявляется специфика бруновской мысли.

В обосновании БММ большую роль играет принцип однородности Вселенной чрезвычайно важный для будущего развития научного знания. Единство бытия по Бруно – это органическое единство метаморфоз, сохраняющих в многоразличии тождество сущности живого организма, его самотождественность. Из онтологической однородности вытекает ряд важных следствий, в частности, равномерность распределения совершенства, нет во Вселенной областей, где преимущественно скапливались изолированно добро и зло.
Анализируя соотношение разума и чувств, Бруно признаёт лишь за разумом право на раскрытие смысла понятия бесконечности и на обосновании тезиса о БВ и БММ одно конечное пространство ничем не отличается от другого, а раз одно из них содержит мир, то нет оснований, чтобы и другие подпространства не содержали другие миры.
Бруно во многом наследует диалектику Кузанца, прежде всего его теорию свертывания и развертывания (бог в свёрнутом виде содержит то, что Вселенная содержит в развёрнутом виде) и его принцип совпадения противоположностей. Атрибуты первопричины повторяются у него на уровне Вселенной. Это конечно бесконечность, главный атрибут, лежащий в основании всей аргументации в пользу БММ. Тождество действительности и возможности, которое действует для неизменных вещей и Вселенная в целом неизменна и неподвижна. Вселенная обладает всеми атрибутами первоначала будучи «совокупностью всей материи». Вселенная таким образом выступает как «великое и бесконечное создание» Божественного могущества, причём «бесконечное превосходство и величие» первоначала обнаруживаются и возвещаются в бесчисленных мирах.

Вселенная, как бесконечное целое превосходит возможности дискурсивной познавательной способности человека. Как и первоначало (Единое) Вселенная есть тождество противоположностей. «Она в своём бытии заключает все противоположности в единстве и согласии». Тезис о тождестве возможного, как должного и действительного и для первоначала и для единой бесконечной Вселенной превращает возможность БММ в утверждении его действительного существования.
Основные моменты, задающие структуру прямого обоснования БММ у Бруно:

1) Бесконечность Вселенной;
2) Однородность Вселенной в пространственном и физическом плане;
3) Принцип изономиии или индифференцации, принцип достаточного основания;
4) Телеологический критерий или фактор онтологии (благое должно существовать);
5) Онтологический и аксеологический примат бесконечного над конечным,
6) Принцип тождества возможности и действительности;
7) Принцип связи развёрнутой и свернутой форм бесконечности,.
8) Принцип полноты.

Все эти моменты связаны между собой, так что их взаимосвязь и взаимное опосредование позволяют развернуть мощную аргументацию о БММ.

Многомировая интерпретация

Квантовая механика

Δ x ⋅ Δ p x ⩾ ℏ 2 {\displaystyle \Delta x\cdot \Delta p_{x}\geqslant {\frac {\hbar }{2}}}

Введение
Математические основы

Основа

Фундаментальные понятия

Эксперименты

Развитие теории

Сложные темы

Известные учёные

Планк · Эйнштейн · Шрёдингер · Гейзенберг · Йордан · Бор · Паули · Дирак · Фок · Борн · де Бройль · Ландау · Фейнман · Бом · Эверетт

См. также: Портал:Физика

Многомирова́я интерпрета́ция (англ. many-worlds interpretation) или интерпретация Эверетта — интерпретация квантовой механики, которая предполагает существование, в некотором смысле, «параллельных вселенных», в каждой из которых действуют одни и те же законы природы и которым свойственны одни и те же мировые постоянные, но которые находятся в различных состояниях. Исходная формулировка принадлежит Хью Эверетту (1957 год).

Многомировая интерпретация (далее ММИ) отказывается от индетерминированного коллапса волновой функции, который в копенгагенской интерпретации сопутствует любому измерению. Многомировая интерпретация обходится в своих объяснениях только явлением квантовой сцепленности и совершенно обратимой эволюцией состояний.

ММИ является одной из многих многомировых гипотез в физике и философии. На сегодняшний день она является одной из ведущих интерпретаций, наряду с копенгагенской интерпретацией и интерпретацией согласованных хронологий.

Описание

Как и другие интерпретации, многомировая призвана объяснить традиционный двухщелевой эксперимент. Когда кванты света (или другие частицы) проходят через две щели, то, чтобы рассчитать, куда они попадут, можно предположить, что свет обладает волновыми свойствами. С другой стороны, если кванты регистрируются, то они всегда регистрируются в виде точечных частиц, а не в виде размытых волн. ММИ не использует так называемый коллапс волновой функции из копенгагенской интерпретации, введённый для объяснения перехода от волнового поведения к корпускулярному.

Хотя со времени выхода оригинальной работы Эверетта уже было предложено несколько новых версий ММИ, всем им свойственно два основных момента:
1) состоит в существовании функции состояния для всей Вселенной, которая всё время подчиняется уравнению Шрёдингера и никогда не испытывает недетерминированного коллапса.
2) состоит в предположении, что это вселенское состояние является квантовой суперпозицией нескольких (а возможно, и бесконечного числа) состояний одинаковых невзаимодействующих между собой параллельных вселенных.

По мнению некоторых авторов, термин «многомировая» только вводит в заблуждение; многомировая интерпретация не предполагает реального наличия именно других миров, она предлагает лишь один реально существующий мир, который описывается единой волновой функцией, которую, однако, для завершения процесса измерения какого-либо квантового события, необходимо разделить на наблюдателя (который проводит измерение) и объект, описываемые каждый своей волновой функцией. Однако сделать это можно по-разному, а потому в результате получаются разные значения измеряемой величины и, что характерно, разные наблюдатели. Поэтому считается, что при каждом акте измерения квантового объекта, наблюдатель как бы расщепляется на несколько (предположительно, неограниченно много) версий. Каждая из этих версий видит свой результат измерения и, действуя в соответствии с ним, формирует собственную предшествующую измерению историю и версию Вселенной. С учетом этого данную интерпретацию как правило и называют многомировой.

Однако нельзя представлять «расщепление» наблюдателя как разделение одной Вселенной на множество отдельных миров. Квантовый мир, согласно многомировой интерпретации — ровно один, но огромное множество частиц в нём заменено сложнейшей мировой функцией, и изнутри описан этот мир может быть бесчисленным множеством различных способов, причём это не приводит к неопределённостям, потому как вселенную никто не может наблюдать (описывать) извне.

История

Идеи ММИ берут начало в диссертации Хью Эверетта из Принстона, написанной под руководством Джона Уилера, а сам термин «многомировая» обязан своим существованием Брайсу Девитту, который развил тему оригинальной работы Эверетта. Формулировка Девитта стала настолько популярной, что её часто путают с исходной работой Эверетта.

К тому моменту, как фон Нейман написал в 1932 г. свой знаменитый трактат «Математические основы квантовой механики», явление «коллапса волновой функции» было встроено в математический аппарат квантовой механики в виде постулата, что существуют два процесса, при которых волновая функция изменяется:

  1. Скачкообразное случайное изменение, вызываемое наблюдением и измерением.
  2. Детерминированная эволюция со временем, подчиняющаяся уравнению Шрёдингера.

Многие признавали, что явление коллапса волновой функции, предложенного копенгагенской интерпретацией для (1), является искусственным трюком и, следовательно, необходимо искать другую интерпретацию, в которой поведение при измерении трактуется с помощью более основополагающих физических принципов.

Докторская работа Эверетта как раз и предлагала подобную альтернативу. Эверетт предложил считать, что для составной системы (каковой является частица, взаимодействующая с измерительным прибором) утверждение о том, что какая-либо подсистема находится в определённом состоянии, является бессмысленным. Это привело Эверетта к заключению об относительном характере состояния одной системы по отношению к другой.

Формулировка Эверетта, приводящая к пониманию процесса коллапса волновой функции, происходящего при измерении, математически эквивалентна квантовой суперпозиции волновых функций. Поскольку Эверетт прекратил заниматься теоретической физикой вскоре после получения степени, дальнейшее развитие его идей проводили другие исследователи, среди которых Брайс Девитт и Михаил Менский.

Краткий обзор

В формулировке Эверетта, измерительный прибор M и объект измерения S образуют составную систему, каждая из подсистем которой до измерения существует в определённых (зависящих, конечно, от времени) состояниях. Измерение рассматривается как процесс взаимодействия между M и S. После того, как между M и S произошло взаимодействие, более нет возможности описывать каждую из подсистем при помощи независимых состояний. Согласно Эверетту, любые возможные описания должны быть относительными состояниями: например, состояние M относительно заданного состояния S или состояние S относительно заданного состояния M.

В формулировке Девитта, состояние S после измерения есть квантовая суперпозиция альтернативных историй S.

Схематическое представление пары «наименьших возможных» квантово-механических систем перед взаимодействием: измеряемая система S и измерительный аппарат M. Система S рассматривается как 1-кубитовая система.

Давайте рассмотрим самую простую возможную квантовую систему S — как показано на картинке. Эта картинка описывает, например, спиновое состояние электрона. Выберем определённую ось (например, ось z) и предположим, что северный полюс обозначает спин «вверх», а южный полюс — спин «вниз». Все возможные суперпозиции состояний описываются так называемой сферой Блоха (её поверхностью). Чтобы провести измерения над S, её надо привести во взаимодействие с другой аналогичной системой — M. После взаимодействия составная система описывается состоянием, существующем в шестимерном пространстве (причина того, что измерений шесть, объясняется в статье про сферу Блоха). Этот шестимерный объект можно представить в виде суперпозиции двух «альтернативных историй» системы S, в одной из которых наблюдался результат измерения «вверх», а в другой — «вниз». Каждое последующее двоичное измерение (каковым является взаимодействие с системой M) вызывает аналогичное разветвление исторического дерева. Таким образом, после трёх измерений систему можно рассматривать как квантовую суперпозицию 2х2х2 = 8 копий исходной системы S.

Научность интерпретации

В случае представления многомировой интерпретации как хаотической инфляции Вселенной (которая при измерении делится на множество невзаимодействующих миров и гипотетически часть из них может сильно отличаться от остальных), такую многомировую интерпретацию нельзя в полной мере считать научной, поскольку она не соответствует критерию Поппера.

При этом польза такой интерпретации определённо имеется, но может обсуждаться лишь сквозь призму её прагматического использования. Так, например, анализ некоторых вопросов в интерпретации хаотической инфляции миров, хотя и приводит к тем же результатам, что и в любой другой интерпретации квантовой механики, но является более простым с логической точки зрения — что и объясняет её популярность в некоторых областях науки (к примеру, в квантовой космологии).

Чтобы не путать такую интерпретацию мультивселенной с многовариантной Вселенной, состоящей из единственного мира, но описываемого различными способами, некоторые физики предлагают называть последнюю «альтерверсом» (в противоположность «мультиверсу» — множеству независимых миров, образующихся в моделях хаотической инфляции).

Наукометрическое исследование

Три физика из Австрии и США в июле 2011 года провели опрос среди тридцати трёх участников конференции «Квантовая механика и природа реальности». Оказалось, что 42 процента поддерживают копенгагенскую интерпретацию, 24 процента — теорию квантовой информации, 18 процентов — многомировую интерпретацию квантовой механики. Еще 9 процентов придерживаются интерпретации Роджера Пенроуза об объективности коллапса волновой функции.

См. также

  • Эверетт, Хью
  • Дойч, Дэвид
  • Многомирие и фантастика
  • Квантовое бессмертие
  • Множественные истории
  • Мультивселенная
  • Гипотеза математической вселенной
  • Господин Никто (фильм, 2009)

Литература

  • Дойч, Дэвид. Структура реальности. Наука параллельных вселенных = David Deutsch. The Fabric Of Reality. The Science of Parallel Universes And Its Implications. — М.: Альпина нон-фикшн, 2015. — 430 p. — ISBN 978-5-91671-346-6.
  • Менский М. Б. Человек и квантовый мир. — Фрязино: Век2, 2007. — 320 p. — ISBN 5-85099-161-1.
  1. О Менском как последователе идей Эверетта см., напр.:
    • Менский М. Б. Концепция сознания в контексте квантовой механики // УФН. — 2005. — Т. 175 (апрель). — С. 413—435. (от редактора — В. Л. Гинзбург)
    • Александров Е. Б. «Естестовознание в мире духов» // В защиту науки. — 2015. — № 16. — С. 23.
  2. John F. Hawley. Chapter 16. Questions (англ.). Foundations of Modern Cosmology (1998). Дата обращения 8 октября 2012. Архивировано 8 октября 2012 года.
  3. Maximilian Schlosshauer, Johannes Kofler, Anton Zeilinger//A Snapshot of Foundational Attitudes Toward Quantum Mechanics. 2013-01-06
  • Many-Worlds Interpretation of Quantum Mechanics // Stanford Encyclopedia of Philosophy
  • Сайт Международного Центра Эвереттических Исследований
  • Michael Clive Price, The Everett FAQ
  • Физик Александр Львовский о существовании «параллельных вселенных», вероятностном коллапсе волновой функции и парадоксах квантовой механики
  • Андрей Коняев. Альтернативные реальности. Лента.ру (21 января 2013). Дата обращения 5 февраля 2017.

Согласно многомировой интерпретации квантовой физики, мы живем в бесконечной сети альтернативных вселенных. Это серьезное заявление, которое несет определенные и крайне серьезные научные, философские и экзистенциальные последствия. Давайте рассмотрим десять из них.

Согласно гипотезе создателя многомировой интерпретации квантовой механики Хью Эверетта, мы живем во Вселенной, точнее в мультивселенной, в которой постоянно рождается и ответвляется множество последовательных миров, в каждом из которых присутствует другая версия вас.

Квантовые физики использовали многомировую интерпретацию, чтобы устранить неприятный недостаток копенгагенской интерпретации, а именно утверждение, что ненаблюдаемое явление может существовать в двух состояниях. То есть вместо того, чтобы утверждать, что кот Шредингера одновременно жив и мертв, многомировая интерпретация гласит, что кот просто «разветвился» в разных мирах: в одном он жив, в другом мертв.

Спустя 60 лет после своего представления, многомировая интерпретация остается довольно спорным вопросом. В опросе 2013 года, проведенном среди квантовых физиков, только пятая часть указала, что приветствует многомировую интерпретацию (для сравнения: копенгагенской интерпретации придерживается 42% физиков). Тем не менее среди сторонников мультиверса есть весьма именитые ученые из области квантовой физики — Дэвид Дойч, Скотт Ааронсон, Шон Кэрролл.

Независимо от того, в каком состоянии пребывает эта теория, крайне интересно размышлять о ее последствиях.

Мы живем в мультивселенной гигантских размеров

Космологи принимают факт того, что наблюдаемый нами мир один, как сам собой разумеющийся. Размышления о множественной вселенной долгое время считались научной ересью, но вероятность того, что это правда, растет все больше и больше. Физики и метафизики, космологи, антропологи, квантовые фанатики — все начинают задумываться об этом.

Основным утверждением многомировой интерпретации является то, что все сущее состоит из квантовой суперпозиции невообразимо большого — или бесконечного — числа вселенных. Если эта интерпретация является верной, должно быть совершенно поразительное количество альтернативных миров.

Многомировая интерпретация

Цельность вашей жизни —иллюзия

ММИ также нарушает наше представление о личности. Мы все воспринимаем свою жизнь как единое и цельное путешествие через пространство и время. В действительности мы представляем собой экспоненциально растущий набор событий, которые разветвляются от момента к моменту. В результате мы должны думать о себе не как о личности, а как о дробной части.

Причина этой иллюзии в том, что множественный опыт пережить невозможно, поэтому мы остаемся с осознанием того, что мы — один человек. Но это не означает, что наш опыт реальности подлинный или реальный. Мы должны признать — посредством ММИ — что наши жизни не являются в точности такими, какими кажутся.

Существует множество версий вас

Если ММИ верна, существует практически бесконечное (или бесконечное) количество ваших версий, каждая из которых воспринимает мир как отдельная личность и не знает о существовании других версий. Следовательно, сам объем альтернативных жизненных путей чрезвычайно велик. С самого рождения вы — или то, что вам кажется вами — разветвлялись в разных мирах. Полный набор вас — это массивная корневая система, которая разрастается экспоненциально, и каждый корень представляет новую жизнь.

Поскольку ММИ подразумевает постоянную изменчивость, зависимость от вероятностей, каждый новый экземпляр вас должен быть отличным, наблюдая мир, в котором произошел альтернативный исход событий вашей жизни. Следовательно, существуют миры, в которых вы до сих пор живете с бывшими, являетесь более или менее успешным, уже умерли или пережили смерть близких, которые живы в настоящем мире. Могут существовать даже злобные версии вас, где вы террристы или убийцы. Возможности практически безграничны, пока не нарушаются основы физики.

Многомировая интерпретация

У вас все еще есть свобода воли

Учитывая, что все возможные решения будут приниматься различными версиями вас, ММИ довольно трудно объяснить вопрос свободы воли. Если все варианты выбора уже сделаны в альтернативных мирах, зачем тогда проходить через все неприятности, взвешивая все за и против, принимая решения? Коллективная судьба ваших альтер-эго уже предопределена, выбор сделан за вас.

Эксперт ММИ Майкл Клайв-Прайс указывает, что хотя все решения уже приняты, некоторые принимаются чаще остальных. Другими словами, каждая ветвь решения обладает собственным «весом», который влияет на обычные законы квантовой статистики.

Кроме того, ММИ означала бы определенный недетерминизм бытия, хотя и неинтуитивным образом. Всякий раз, когда мы задаемся вопросом: «Мог ли я принять другое решение или поступить иначе?», ММИ отвечает, что да, конечно. И не только вы, но и альтернативная версия вас тоже могла. А вот почему вы выбрали этот вариант, добились тех или иных результатов, все это сводится к влиянию квантовых событий на классические объекты — в том числе и на размышления в вашей голове.

Где-то там могут существовать крайне странные миры

ММИ обязательно приводит к весьма странным возможностям. Опять же, все точки разветвления возможны ровно до тех пор, пока вы не нарушаете законы физики. Важно отметить, однако, что учитывая весь объем всевозможных миров, более вероятно, что вы окажетесь в наиболее возможном и рациональном из миров, поскольку они возникают с высокой частотой.

Но есть и миры, в которых происходят крайне странные вещи. К примеру, кто-то подбрасывает монетку 1000 раз, и вместе с этим возникает мир, в котором он выбрасывает решку 1000 раз подряд.

Также существуют миры, в которых кто-то будет угадывать абсолютно все прогнозы спортивных матчей. Миры, в которых человек без музыкального образования, впервые увидев фортепиано, сыграет 3-й фортепианный концерт Рахманинова, как сыграл бы сам маэстро. Шансы, однако, такого события ничтожно малы и выходят за пределы астрономических вероятностей, хотя, конечно, в числе бесконечно возможных вариантов имеются.

Orphan Black

Впрочем, именно этот пункт скептики выделяют как самый острый, сводящий рациональность ММИ к минимуму.

Вы в некотором роде бессмертны

Этот мысленный эксперимент называется «квантовое самоубийство». Представьте себе ситуацию, в которой человек играет в русскую рулетку, в которой полбарабана револьвера заложено пулями. В такой суперпозиции каждый поворот барабана будет сбрасывать шансы на самоубийство человека до 50/50. Но ММИ говорит нам, что должен быть мир, в котором человек никогда не застрелит себя даже после 50 поворотов барабана. Хотя шансы, что это случится, стремятся к нулю, но где-нибудь это да должно произойти.

Что любопытно, физик Макс Тегмарк говорит, что данный эксперимент может служить доказательством ММИ, только потребует смерти множества людей, прежде чем один счастливчик доберется до финиша.

Другой взгляд на квантовое бессмертие утверждает, что версия нас самих всегда должна существовать, чтобы наблюдать Вселенную. Пол Халперн, автор «кота Шредингера», выразил это так:

«Что такое выживание человека? Все мы — совокупность частиц, установленная квантовыми правилами на глубочайшем уровне. Если каждый раз, когда происходит квантовый переход, наши тела и сознания раскалываются, будут копии, которые переживают каждый возможный результат, в том числе и тот, который определяет, жить нам или умереть. Предположим, что в одном случае конкретный набор квантовых переходов приводит к неправильному распределению клеток и вызывает смертельную форму рака. Для каждого перехода всегда будет альтернатива, которая не приводит к раку. Получается, всегда будут ветки с выжившими. Добавим к этому допущение, что наше сознание всегда будет пребывать только в живых копиях, и мы сможем выжить в любом числе потенциально опасных событий, связанных с квантовыми переходами».

Назад в будущее

Может быть возможной связь между параллельными мирами

В 1995 году квантовый физик Райнер Плага предложил экспериментально проверить ММИ, описав процедуру «межмирового» обмена информацией и энергией посредством «слабой связи».

С помощью стандартного квантово-оптического оборудования одиночный ион можно изолировать от окружения в ионной ловушке. Затем можно провести квантово-механическое измерение с двумя отдельными результатами на примере другой системы, тем самым создав два параллельных мира. В зависимости от результата, ион будет возбужден только в одном из этих параллельных миров, прежде чем произойдет декогеренция иона в процессе взаимодействия окружающей средой. Плага утверждает, что мы могли бы обнаружить это возбуждение в другом параллельном мире, что обеспечило бы ММИ доказательствами — и предоставило бы возможный способ послать весточку в параллельную реальность.

Никаких парадоксов путешествий во времени

Все просто: наличие альтернативных миров будет означать отсутствие единой шкалы времени, по которой можно перемещаться.

Будущее

Если кто-то отправится назад во времени, это будет означать перемещение в совершенно новые временные парадигмы. Соответственно, в ММИ парадоксы вроде возвращения в прошлое и убийства дедушки просто не находят места.

Все уже случалось и снова случится

Самое интересное следствие из бесконечного числа миров заключается в том, что все уже произошло. Более того, произойдет еще и бесконечное число раз.

XVIII. УЧЕНИЕ О МНОЖЕСТВЕННОСТИ МИРОВ

Одним из выдающихся последователей Коперника был Джордано Бруно. Его Энгельс отнес к числу «гигантов учености, духа и характера», так как он бесспорно был самым решительным и самым революционным философом конца XVI в. и одной из значительных фигур эпохи Возрождения.

Фиг. 37. Джордано Бруно.

Джордано Бруно родился в 1548 г. в маленьком городке Нола близ Неаполя. Когда ему еще не было 15 лет, он поступил в доминиканский монастырь, надеясь получить от монашеской жизни безмятежный досуг для обогащения своего ума знаниями. Но вскоре он должен был испытать, к своему разочарованию, как «цензоры стремились отвлечь его от более достойных и высших занятий, наложить окозы на его дух и превратить его из свободного человека, служащего добродетели, в раба жалкого и глупого ханжества». Уже в период его послушничества ему грозили обвинением в нерелигиозности, так как он удалил из своей кельи изображения святых и высказал целый ряд еретических. мыслей. Вскоре он стал резким противником аристотелизма, примкнул к учению Николая Кузанского (в последнем он видел родственный себе дух, которому лишь священническая одежда мешала свободно двигаться), и из древних философов почитал атомистов, т. е. материалистов. Он проникся ненавистью к схоластике и к монашеству и решил начать борьбу со старым мировоззрением.

Особенное, даже решающее значение для духовного развития и жизненной судьбы Бруно, бывшего современником Тихо Браге, имело знакомство с сочинением Коперника, которое он получил, повидимому, относительно рано («убедительное слово Коперника стучало во врата юношеской души» впоследствии заметил он). Глубоко было его удивление перед величием души старого астронома, который, не обращая внимания на шутки невежд и вопреки могучему течению, стойко выдержал свою позицию. Бруно не только безоговорочно принял учение Коперника, но с отважной последовательностью устранил последнюю границу, оставшуюся у самого Коперника — сферу неподвижных звезд, «скорлупу и выпуклую поверхность» звездного неба. В отличие от Коперника, считавшего наше Солнце центром вселенной, Бруно никакого центра не признавал. Он утверждал, что вселенная бесконечна и заполнена неисчислимым количеством миров и, стало быть, в ней отсутствуют какие бы то ни было особые места, центры и т. д.

Благодаря новому учению о вселенной средневековое церковное мировоззрение рассеялось у Бруно подобно призраку, и так как он не скрывал своих «мятежных мыслей», то против него возбудили обвинение в ереси, сформулированное в 130 статьях. Поэтому в 1576 г., на 28 году своей жизни, Бруно совлек с себя одежду своего ордена и бежал из монастыря, чтобы превратиться в пропагандиста нового передового мировоззрения. В течение 15 лет он вел беспокойную жизнь скитальца, изъездив половину Европы, где написал целый ряд книг, преимущественно в форме диалогов. В Италии, в Швейцарии, во Франции, в Англии, в Германии, затем снова в Италии — всюду он страстно и красноречиво полемизировал с цеховыми учеными (схоластами, аристотелианцами). Всюду он старался насаждать свое учение — новое воззрение на вселенную, не желая считаться с общепринятыми взглядами, считая себя «профессором более высокой мудрости чем та, которую обычно преподают». Бруно не признавал никакого внешнего, постороннего двигателя, который бы приводил в движение небесные тела: он считал, что движение Земли и других мировых тел имеет «ненасильственный» (естественный) характер, происходит вследствие своего внутреннего принципа. «Если бы посторонний двигатель существовал, — писал он, — тогда все движения во вселенной были бы насильственными, а это противоречит всей природе движения».

Но особенно важно то, что Бруно решительно отвергал представление о коренном различии между земными и небесными телами, которое лежит в основе учения аристотеликов о вселенной. Например, в знаменитом диалоге Бруно «О бесконечном, о вселенной и о мирах» один из представителей старого учения говорит: «Различие, действительно, превеликое. Те божественны, эти грубо материальны; те никаким страданиям не подвержены, не изменяемы, ненарушимы, вечны; эти совсем наоборот. Те движутся по совершенным кругам, эти — лишь по прямым линиям». На это другой собеседник, устами которого говорит сам Бруно, отвечает, что для такого противопоставления земного и небесного нет ни малейших оснований. «Почему я могу знать, — говорит он, — что небесные тела действительно движутся по кругам около Земли, а не Земля движется по кругу? Находящемуся на корабле кажется, что берег бежит, а корабль стоит… То, что наблюдение показывает мне с Земли на других телах, не должно ли с других тел представляться на Земле?». Вообще Бруно считал «сном, химерой, бреднями» резкое разграничение природы на абсолютно различные области, «распределение природы по отдельным ступеням» и т. д.

Когда Бруно читал лекции о коперниковой системе мира, особенно шумные возражения вызывало неслыханное дотоле утверждение бесчисленного множества солнечных систем в бесконечной вселенной. Развивая учение Коперника, Бруно гозорил, что вселенная бесконечна во времени и пространстве, в ней находятся бесчисленные миры, подверженные определенным изменениям. Никакого центра вселенной не существует; центр и границы имеют лишь отдельные миры, рассеянные в бесконечном пространстве. Вся коперникова «система мира», т. е. весь солнечный мир — не более как песчинка, затерянная в мировом пространстве, а каждая звезда — это солнце, вокруг которого плавно носятся планеты (или — по его более выразительному утверждению— «земли»), населенные разумными существами. В связи с этим он разделял все небесные тела на два рода, на самосветящиеся — «солнца», и освещаемые — «земли», и считал, что в действительности существует лишь одно небо, которое бесконечно и обнимает все вещи. Во вселенной не может быть ни верха, ни низа, ни тяжести, ни легкости, иначе, как в относительном смысле, причем вселенная едина во всех своих частях, подчинена единообразным законам. Поэтому Бруно не сомневается, что органическая жизнь также повсюду достигает развития в бесчисленных градациях и формах, подобных земным и даже выше земных. Только глупец, — говорил он, — может думать, что могучие и великолепные мировые системы, заключающиеся в беспредельном пространстве, лишены живых существ, не содержат ничего иного, кроме света, который они ниспосылают на

Землю. Отсюда вытекало, что бессмысленно думать, будто все на свете существует только ради земного человечества.

Итак, Бруно учил о бесконечности вселенной и множественности обитаемых миров, и этим учением он окончательно опроверг средневековое антропоцентрическое мировоззрение. Тогда это учение казалось безумно смелым и буквально ослепляло: даже такой выдающийся ученый, как коперниканец Кеплер, говорил, что он испытывал головокружение, читая сочинения Бруно…

22 мая 1592 г. Бруно был вероломно арестован и посажен в тюрьму инквизиции, где провел 8 мучительных лет. Почти во главе обвинения стоит учение о бесконечности вселенной и множественности миров, которое церковь не могла не считать величайшей ересью. Это обвинение Бруно пытался отвести при помощи такого аргумента: «По — моему, божественной премудрости и силе недостойно создание одного конечного мира, раз она может наряду с ним создать другой и еще бесконечное число других, и потому я утверждаю, что существует бессчетное число миров, подобных миру Земли; вместе с Пифагором я полагаю, что Земля есть светило и что ей подобны Луна, планеты и другие светила, число которых бесконечно, и что все эти тела суть миры». При этом Бруно неоднократно подчеркивал, что свое учение он излагает как философ, не высказываясь о том, чему ответит как христианин, в согласии с учением о «двойственной истине», позволяющей науке и вере существовать друг возле друга во всяких случаях.

Бруно один боролся против всесильной церкви. Когда он увидел невозможность избавиться от казни при помощи своих ухищрений, он сделал заявление, которое имело характер отречения, считая его пустой формальностью. Но инквизиционный трибунал ставил своей целью не простое его отречение, а овладение его сознанием: имелось в виду отдать его перо на службу всей той системе верований, которая была им опровергнута. На это Бруно не согласился, и всякие попытки опровергнуть его учение лишь укрепляли его преданность своим убеждениям, лишь возвращали его к защите своих взглядов.

Глубоко убежденный в своей правоте, Бруно считал, что «смерть в одном столетии делает мыслителя бессмертным для будущих веков». Он сознавал, что церкви не удастся задержать прогресс научно — философской мысли, что близится новое время, которое в конце концов справедливо оценит его идеи. В тюрьме он писал о себе: «Было во мне все?таки то, в чем не откажут мне будущие века, и потомки скажут: страх смерти был чужд ему, силой характера он обладал большой и ставил выше всех наслаждений жизни борьбу за истину». Поэтому в самый решительный момент

«суда» Бруно твердо заявил своим мучителям, что «он не может и не хочет отречься, что ему не от чего отрекаться, и что он не понимает, от чего ему отрекаться».

Вскоре после этого Бруно вынужден был, стоя на коленях, выслушать приговор, гласивший, что Бруно лишается монашеского сана, подвергается отлучению и после этого предается в распоряжение власти с обычной просьбой: «наказать сколь возможно кротко и без пролития крови», т. е. сжечь его живым на костре. Выслушав приговор, Бруно гордо поднялся и, обратившись к судьям, произнес: «Пови- димому, вы с большим страхом выносите против меня приговор, чем я его выслушиваю». Ему дали последний срок для отречения, но его стойкость осталась непоколебимой, и он заявил: «Я умираю мучеником добровольно».

17 февраля 1600 г. из государственной тюрьмы в Риме Бруно, закованного в цепи, вели на костер. На него были одеты внешние знаки еретика (саван и пр.), а его язык был прищемлен, дабы воспрепятствовать ему произносить «хуления» против церкви. На глазах огромной толпы, собравшейся на зрелище, Бруно привязали к столбу; вокруг этого столба нагромоздили кучу дров, которые были зажжены. Бруно медленно сгорал заживо в полном сознании, но он умирал стойко: ни единый вздох не вырвался из его груди в течение ужасной муки.

То, что мы теперь считаем геройской смертью, являлось в глазах современников позорной казнью, недостойной чувства сострадания. «Таким образом, — самодовольно и насмешливо сообщает очевидец конца Бруно поп Шоппиус в письме к своему другу, — Бруно бесславно погиб в огне и может рассказывать в тех иных мирах, которые он так богохульно воображал себе, о том, как римляне обыкновенно обращаются с безбожниками вроде его». Когда костер угас, пепел, оставшийся от Бруно, был развеян по ветру, для того чтобы от еретика не осталось никаких следов; имя его было предано опале, сочинения его стали величайшей редкостью, надолго он был почти совершенно забыт. Только Кеплер ссылался на него и лишь Кампанелла однажды не открыто назвал его «известным ноланцем» (по месту рождения Бруно); Галилей старательно молчал о нем, чтобы не навлечь на себя еще больших подозрений.

Правильно сказал философ А. Риль в своей лекции о Бруно: «Во главе всех ересей, в которых он был обвинен, находится учение о множественности миров, и это обстоятельство правильно усмотрел Шоппиус. Множественность миров, а не вращение Земли вокруг Солнца, является просто?таки не соединимым с верованиями церкви. Разве жители остальных миров также происходят от Адама, возражали с торжествующим видом Галилею, — разве Христос и за них мог претерпеть крестное распятие? Можно было сказать, конечно, что дело Бруно было проиграно и помимо обвинения в такого рода ереси. Разве он не был отступником — рецидивистом, убежавшим из ордена монахов? Достаточно оснований, чтобы осудить его, по крайней мере, на пожизненное заключение в тюрьму. Однако именно его космологические воззрения вызвали его отпадение от церкви; эти воззрения и явились камнем преткновения и для самого Бруно, и для его судей. Его приверженность к ним лишала значения в глазах инквизиции принесенное им отречение и препятствовала ему принести такое отречение, какое инквизация от него требовала. Таким образом, Бруно в самом деле взошел на костер, как жертва своих научных убеждений, как мученик за дело нового мировоззрения».

Из сказанного видно, что учение Коперника не фигурировало в процессе Бруно в явном виде. Бруно обвинялся за учение о «множественности миров», т. е. за то, что отсутствовало в учении самого Коперника. Но с тех пор для католической церкви стало ясно, что чревычайно трудно свести учение Коперника к специально математической, чисто деловой теории, помогающей астрономии в ее практической задаче. Она увидела, что учение Коперника, принятое всерьез, крайне опасно для церкви: оно разрушает все здание геоцентрического (а значит и антропоцентрического) мировоззрения и невольно ведет к еретической идее о множественности миров. Можно поэтому сказать, что процесс Бруно содержал в зародыше процесс Галилея, что Бруно умер за ту же истину, за которую вспоследствии страдал Галилей. Недаром осуждению Бруно способствовал главным образом тот же кардинал Роберт Беллармин (в качестве консультанта «конгрегации священного судилища» ему поручено было «исследовать» идеи Бруно), который впоследствии принял на себя главную роль в первом процессе Галилея, закончившемся запрещением учения Коперника.

Бруно был первым философом астрономии, выступившим в качестве последовательного противника антропогеоцентрического мировоззрения, и его идеи о «вселенной и мирах», несмотря на их осуждение церковью, не могли оказаться совершенно забытыми. Глубоко убежденный в правильности учения Коперника, он считал, что это революционное учение представляло собой для его времени доказанную истину, но это мнение Бруно являлось, разумеется, преждевременным. Окончательному же утверждению этого учения способствовали Кеплер и Галилей, которые работали одновременно и вскоре после казни Бруно. Вся деятельность Кеплера свелась к научному обоснованию новой системы мира, а исследования Галилея привели к наглядному доказательству этой системы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Первая научная революция. Гелиоцентрическая система мира. Учение о множественности миров

⇐ ПредыдущаяСтр 28 из 39

Первая научная революция произошла в эпоху, оставившую глубоким след в культурной истории человечества. Это был период конца XV-XVI вв., ознаменовавший переход от Средневековья к Новому времени и получивший название эпохи Возрождения. Последняя характеризовалась возрождением культурных ценностей античности (отсюда и название эпохи), расцветом искусства, утверждением идей гуманизма. Вместе с тем эпоха Возрождения отличалась существенным прогрессом науки и радикальным изменением миропонимания, которое явилось следствием появления гелиоцентрического учения великого польского астронома Николая Коперника (1473-1543).

В своем труде «Об обращениях небесных сфер» Коперник утверждал, что Земля не является центром мироздания и что «Солнце, как бы восседая на Царском престоле, управляет вращающимся около него семейством светил»(Бернал, 1956). Это был конец старой аристотелевско-птолемеевской геоцентрической системы мира. На основе большого числа астрономических наблюдений и расчетов Коперник создал новую, гелиоцентрическую систему мира, что явилось первой в истории человечества научной революцией.

Возникло принципиально новое миропонимание, которое исходило из того, что Земля одна из планет, движущихся вокруг Солнца по круговым орбитам. Совершая обращение вокруг Солнца, Земля одновременно вращается и вокруг собственной оси, чем и объясняется смена дня и ночи, видимое нами движение звездного неба. Но гелиоцентрическая система мира, предложенная Коперником, не сводилась только к перестановке предполагаемого центра Вселенной. Включив Землю в число небесных тел, которым свойственно круговое движение, Коперник высказал очень важную мысль о движении как естественном свойстве небесных и земных объектов, подчиненном некоторым общим закономерностям единой механики. Тем самым было разрушено догматизированное представление Аристотеля о неподвижном «перводвигателе», якобы приводящем в движение Вселенную.

Коперник показал ограниченность чувственного познания, неспособного отличать то, что нам представляется, от того, что в действительности имеет место (визуально нам кажется, что Солнце «ходит» вокруг Земли). Таким образом, он продемонстрировал слабость принципа объяснения окружающего мира на основе непосредственной видимости и доказал необходимость для науки критического разума.

Учение Коперника подрывало опиравшуюся на идеи Аристотеля религиозную картину мира. Последняя исходила из признания центрального положения Земли, что давало основание объявлять находящегося на ней человека центром и высшей целью мироздания. Кроме того, религиозное учение о природе противопоставляло земную материю, объявляемую тленной, преходящей — небесной, которая считалась вечной и неизменной. Однако в свете идей Коперника трудно было представить, почему, будучи «рядовой» планетой, Земля должна принципиально отличаться от других планет.

Католическая церковь не могла согласиться с этими выводами, затрагивающими основы ее мировоззрения. Защитники учения Коперника были объявлены еретиками и подвергнуты гонениям. Сам Коперник избежал преследования со стороны католической церкви ввиду своей смерти, случившейся в том же году, в котором был опубликован его главный труд «Об обращении небесных сфер». В 1616 году этот труд был занесен в папский «Индекс» запрещенных книг, откуда был вычеркнут лишь в 1835 году.

Отмечая влияние работы Коперника на существовавшие в его время представления о природе, Ф. Энгельс писал: «Революционным актом, которым исследование природы заявило о своей независимости… было издание бессмертного творения, в котором Коперник бросил — хотя и робко и, так сказать, лишь на смертном одре — вызов церковному авторитету в вопросах природы. Отсюда начинает свое летосчисление освобождение естествознания от теологии, хотя выяснение между ними отдельных взаимных претензий затянулось до наших дней и в иных головах далеко еще не завершилось даже и теперь».

Существенным недостатком взглядов Коперника было то, что он разделял господствовавшее до него убеждение в конечности мироздания. И хотя он утверждал, что видимое небо неизмеримо велико по сравнению с Землей, он все же полагал, что Вселенная где-то заканчивается твердой сферой, на которой были закреплены неподвижные звезды. Нелепость такого взгляда на Вселенную, противоречащего картине мира, основы которой были заложены самим Коперником, обнаружилась в расчетах, проведенных датским астрономом Тихо Браге (1546-1601). В 1577 г. он сумел рассчитать орбиту кометы, проходившую вблизи планеты Венера. Согласно его расчетам получалось, что эта комета должна была натолкнуться на твердую поверхность сферы, ограничивающей Вселенную, если бы таковая существовала.

Одним из активных сторонников учения Коперника, поплатившегося жизнью за свои убеждения, был знаменитый итальянский мыслитель Джордано Бруно (1548-1600). Но он пошел дальше Коперника, отрицая наличие центра Вселенной вообще и отстаивая тезис о бесконечности Вселенной. Бруно говорил о существовании во Вселенной множества тел, подобных Солнцу и окружающим его планетам. Причем многие из бесчисленного количества миров, считал он, обитаемы и, по сравнению с Землей, «если не больше и не лучше, то во всяком случае не меньше и не хуже».

Инквизиция имела серьезные причины бояться распространения образа мыслей и учения Бруно. В 1592 году он был арестован и в течение восьми лет находился в тюрьме, подвергаясь допросам со стороны инквизиции. 17 февраля 1600 г., как нераскаявшийся еретик, он был сожжен на костре на Площади цветов в Риме. Однако эта бесчеловечная акция не могла остановить прогресса познаний человеком мира. На научном небосводе уже взошла звезда Галилея.

Вторая научная революция. Создание классической механики и экспериментального естествознания. Механистическая картина мира

Трагическая гибель Джордано Бруно произошла на рубеже двух эпох: эпохи Возрождения и эпохи Нового времени. Последняя охватывает три столетия — XVII, XVIII, XIX вв. В этом трехсотлетнем периоде особую роль сыграл XVII век, ознаменовавшийся рождением современной науки, у истоков которой стояли такие выдающиеся ученые, как Галилей, Кеплер, Ньютон.

В учении Галилео Галилея (1564-1642) были заложены основы нового механистического естествознания. Как свидетельствуют А. Эйнштейн и Л. Инфельд, «самая фундаментальная проблема, остававшаяся в течение тысячи лет неразрешенной из-за сложности — это проблема движения».

До Галилея общепринятым в науке считалось понимание движения, выработанное Аристотелем и сводившееся к следующему принципу: тело движется только при наличии внешнего на него воздействия, и если это воздействие прекращается, тело останавливается. Галилей показал, что этот принцип Аристотеля (хотя и согласуется с нашим повседневным опытом) является ошибочным. Вместо него Галилей сформулировал совершенно иной принцип, получивший впоследствии наименование принципа инерции: тело либо находится в состоянии покоя, либо движется, не изменяя направления и скорости своего движения, если на него не производится какого-либо внешнего воздействия.

Открытие, сделанное Галилеем, и применение им методов научного рассуждения были одним из самых важных достижений в истории человеческой мысли, и оно отмечает действительное начало физики. Это открытие учит нас тому, что интуитивным выводам, базирующимся на непосредственном наблюдении, не всегда можно доверять, так как они иногда ведут по ложному следу.

Большое значение для становления механики как науки имело исследование Галилеем свободного падения тел. Он установил, что скорость свободного падения тел не зависит от их массы (как думал Аристотель), а пройденный падающим телом путь пропорционален квадрату времени падения. Галилей открыл, что траектория брошенного тела, движущегося под воздействием начального толчка и земного притяжения, является параболой. Галилею принадлежит экспериментальное обнаружение весомости воздуха, открытие законов колебания маятника, немалый вклад в разработку учения о сопротивлении материалов.

Галилей выработал условия дальнейшего прогресса естествознания, начавшегося в эпоху Нового времени. Он понимал, что слепая вера в авторитет Аристотеля сильно тормозит развитие науки. Истинное знание, считал Галилей, достижимо исключительно на пути изучения природы при помощи наблюдения, опыта (эксперимента) и вооруженного математическим знанием разума, — а не путем изучения и сличения текстов в рукописях античных мыслителей.

Росту научного авторитета Галилея способствовали его астрономические исследования, обосновавшие и утверждавшие гелиоцентрическую систему Коперника. Используя построенные им телескопы (вначале это был скромный оптический прибор с трехкратным увеличением, а впоследствии был создан телескоп и с 32-кратным увеличением), Галилей сделал целый ряд интересных наблюдений и открытий. Он установил, что Солнце вращается вокруг своей оси, а на его поверхности имеются пятна. У самой большой планеты Солнечной системы — Юпитера — Галилей обнаружил 4 спутника (из 13 известных в настоящее время). Наблюдение за Луной показали, что ее поверхность гористого строения и что этот спутник Земли имеет либрацию, т. е. видимые периодические колебания маятникового характера вокруг центра. Галилей убедился, что кажущийся туманностью Млечный Путь состоит из множества отдельных звезд.

Но самое главное в деятельности Галилея как ученого-астронома состояло в отстаивании справедливости учения Н. Коперника, которое подвергалось нападкам не только со стороны церковных кругов, но и со стороны некоторых ученых, высказывавших сомнения в правильности этого учения. Галилей сумел показать несостоятельность всех этих сомнений и дать блестящее естественнонаучное доказательство справедливости гелиоцентрической системы в знаменитой работе «Диалог о двух системах мира — Птолемеевской и Коперниковой».

Как уже отмечалось выше, католической церковью в 1616 г. было принято решение о запрещении книги Коперника «Об обращениях небесных сфер», а его учение объявлено еретическим. Галилей в этом решении упомянут не был, но ему все же пришлось предстать перед судом инквизиции. После длительных допросов он был вынужден отречься от учения Коперника и принести публичное покаяние.

Однако остановить движение, прервать преемственность научной мысли было уже невозможно. С астрологическими наблюдениями Галилея, описанными им в сочинении «Звездный вестник», ознакомился и дал высокую оценку один из крупнейших математиков и астрономов конца XVI — первой трети XVII вв. Иоган Кеплер (1571-1630). Эта оценка астрономических исследований Галилея содержалась в работе Кеплера «Рассуждение о Звездном вестнике».

Кеплер занимался поисками законов небесной механики и составлением звездных таблиц. На основе обобщения данных астрономических наблюдений он установил три закона движения планет относительно Солнца. В своем первом законе Кеплер отказывается от коперниковского представления о круговом движении планет вокруг Солнца. В этом законе утверждается, что каждая планета движется по эллипсу, в одном из фокусов которого находится Солнце. Согласно второму закону Кеплера, радиус-вектор, проведенный от Солнца к планете, в равные промежутки времени описывает равные площади. Из этого закона следовал вывод, что скорость движения планеты по орбите не постоянна и она тем больше, чем ближе планета к Солнцу. Третий закон Кеплера гласит: квадраты времен обращения планет вокруг Солнца относятся как кубы их средних расстояний от него.

Помимо сказанного, Кеплеру принадлежит немало заслуг в астрономии и математике. Он разработал теорию солнечных и лунных затмений, предложил способы их предсказания, уточнил величину расстояния между Землей и Солнцем, составил так называемые Рудольфовы таблицы — по имени австрийского императора Рудольфа II, при дворе которого Кеплер занимал место астронома, сменив на этой должности умершего Тихо Браге. С помощью этих таблиц можно было с высокой степенью точности определять в любой момент времени положение планет. Кеплеру принадлежит также решение ряда важных для практики стереометрических задач.

Поскольку Кеплер был сторонником гелиоцентрической космологии Коперника и не скрывал этого, Ватикан относился к его сочинениям отрицательно, включив некоторые из них в список запрещенных книг. Но сам Кеплер прекрасно понимал значение выполненных им работ. Не без сарказма он писал: «Мне все равно, кто будет меня читать: люди нынешнего или люди будущего поколения. Разве Господь Бог не дожидался шесть тысяч лет, чтобы кто-нибудь занялся созерцанием его творений?»(Седов, 1964).

Конечно, главной заслугой Кеплера было открытие законов движения планет. Но он не объяснил причины их движения. И это неудивительно, ибо не существовало еще понятий силы и взаимодействия. В то время из разделов механики были разработаны лишь статика — учение о равновесии (которая разрабатывалась еще в античности, в первую очередь, Архимедом), а в работах Галилея были сделаны первые шаги в разработке динамики. Но в полной мере динамика — учение о силах и их взаимодействии — была создана лишь позднее Исааком Ньютоном.

В такой ситуации большое впечатление на естествоиспытателей произвела теория вихрей, выдвинутая в 40-х годах XVII в. французским ученым Рене Декартом (1596-1650). Декарт полагал, что мировое пространство заполнено особым легким, подвижным веществом, способным образовывать гигантские вихри. Вихревые потоки, окружая все небесные тела, увлекают их и приводят в движение. Солнечная система представляет собой громадный вихрь, в центре которого находится Солнце. Этот солнечный вихрь увлекает в своем движении все планеты. Центрами других, меньших вихрей, вращающихся вокруг Солнца, являются планеты. Планетные вихри вовлекают в круговое движение спутники этих планет. Так, вихрь, окружающий Землю, приводит в движение вокруг Земли ее спутник — Луну. Причем в каждом вихре тело, находящееся ближе к центру, вращается вокруг него быстрее, чем более далекое. Этим Декарт объяснял тот факт, что чем ближе планеты к Солнцу, тем короче периоды их обращения вокруг него (всего 88 дней для Меркурия, 225 дней для Венеры, 365 дней для Земли и т. д.).

Что касается эллиптического движения планет по уже известным законам Кеплера, то Декарт не смог ясно этого объяснить. Он говорил, что под действием давления соседних вихрей и вследствие других причин вихри могут принимать сплюснутую или эллиптическую форму. Таким образом, теория вихрей Декарта фактически не могла объяснить движение планет по законам Кеплера.

Космологическая гипотеза Декарта оказалась несостоятельной и была отвергнута последующим развитием науки. Но Декарт обессмертил свое имя в другой области — в математике. Создание им основ аналитической геометрии, введение осей координат, носящих по сей день наименование декартовых, введение им многих алгебраических обозначений, формулирование понятия переменной величины — вот далеко не полный перечень того, что сделал Декарт в области математики, обеспечив ее существенный прогресс.

Вторая научная революция завершалась творчеством одного из величайших ученых в истории человечества, каковым был Исаак Ньютон (1643-1727). Его научное наследие чрезвычайно разнообразно. В него входит и создание (параллельно с Лейбницем, но независимо от него) дифференциального и интегрального исчисления, и важные астрономические наблюдения, которые Ньютон проводил с помощью собственноручно построенных зеркальных телескопов (он, так же как и Галилей, именно телескопу обязан первым признаниям своих научных заслуг), и большой вклад в развитие оптики (он, в частности, поставил опыты в области дисперсии света и дал объяснение этому явлению). Но самым главным научным достижением Ньютона было продолжение и завершение дела Галилея по созданию классической механики. Благодаря их трудам XVII в. считается началом длительной эпохи торжества механики, господства механических представлений о мире.

Ньютон сформулировал три основных закона движения, которые легли в основу механики как науки. Первый закон механики Ньютона — это принцип инерции, впервые сформулированный еще Галилеем: всякое тело сохраняет состояние покоя или равномерного и прямолинейного движения до тех пор, пока оно не будет вынуждено изменить его под действием каких-то сил. Существо второго закона механики Ньютона состоит в констатации того факта, что приобретаемое телом под действием какой-то силы ускорение прямо пропорционально этой действующей силе и обратно пропорционально массе тела. Наконец, третий закон механики Ньютона — это закон равенства действия и противодействия. Этот закон гласит, что действия двух тел друг на друга всегда равны по величине и направлены в противоположные стороны.

Данная система законов движения была дополнена открытым Ньютоном законом всемирного тяготения, согласно которому все тела, независимо от их свойств и от свойств среды, в которой они находятся, испытывают взаимное притяжение, прямо пропорциональное их массам и обратно пропорциональное квадрату расстояния между ними.

Пожалуй, ни одно из всех ранее сделанных научных открытий не оказало такого громадного влияния на дальнейшее развитие естествознания, как открытие закона всемирного тяготения. Огромное впечатление на ученых производил масштаб обобщения, впервые достигнутый естествознанием. Это был поистине универсальный закон природы, которому подчинялось все — малое и большое, земное и небесное. Этот закон явился основой создания небесной механики — науки, изучающей движение тел Солнечной системы.

Созданная Ньютоном теория тяготения и его вклад в астрономию знаменуют последний этап преобразования аристотелевской картины мира, начатого Коперником. Ибо представление о сферах, управляемых перводвигателем или ангелами по приказу бога, Ньютон успешно заменил представлением о механизме, действующем на основании про­стого естественного закона. (Бернал, 1981).

Воображение ученых захватывала простота той картины мира, которая складывалась на основе ньютоновской классической механики. В этой картине, носящей абстрактный характер, отбрасывалось все «лишнее»: не имели значения размеры небесных тел, их внутреннее строение, идущие в них бурные процессы. Оставались только массы и расстояния между центрами этих масс, к тому же связанные несложной формулой. Как пишет известный японский физик X. Юкава (1981), «Ньютон многое отсек у реального мира, о котором размышляют физики… Конечно, Ньютон абстрагируется, но он оставляет самое существенное и создает единую картину мира. Ему принадлежит, по крайней мере, построение теории Солнечной системы. Это один из миров. Остается еще… и множество других миров. В них он не успел разобраться, но Солнечная система прекрасно воссоздана в рамках его механики».

Существует легенда о знаменитом яблоке, падение которого с дерева будто бы навело Ньютона на мысль о законе всемирного тяготения. Но эта легенда имеет различные толкования. Стукелей — друг Ньютона — утверждал, что якобы сам Ньютон рассказал ему эпизод с яблоком, который и помог ему открыть закон всемирного тяготения. А другой друг Ньютона, Пембертон, считал, что Ньютон, возможно, специально выдумал историю с яблоком, чтобы отделаться от не в меру любопытных собеседников типа Стукелея.

В 1687 г. вышел в свет главный труд Ньютона «Математические начала натуральной философии», заложивший основы современной теоретической физики. Оценивая это событие, видный физик XX века, бывший президент Академии наук СССР С. И. Вавилов (1989) писал: «В истории естествознания не было события более крупного, чем появление «Начал» Ньютона. Причина была в том, что эта книга подводила итоги всему сделанному за предшествующие тысячелетия в учении о простейших формах движения материи. Сложные перипетии развития механики, физики и астрономии, выраженные в именах Аристотеля, Птолемея, Коперника, Галилея, Кеплера, Декарта, поглощались и заменялись гениальной ясностью и стройностью «Начал».

Не менее высокую оценку дает «Началам» Ньютона такой крупный специалист по истории науки, как Джон Бернал (1981). «По убедительности аргументации, подкрепленной физическими доказательствами, — пишет он, — книга не имеет себе равных во всей истории науки. В математическом отношении ее можно сравнить только с «Элементами» Евклида, а по глубине физического анализа и влиянию на идеи того времени — только с «Происхождением видов» Дарвина. Она сразу же стала библией новой науки, не столько как благоговейно чтимый источник догмы…, сколько как источник дальнейшего расширения изложенных в ней методов».

В своей знаменитой работе Ньютон предложил ученому миру научно-исследовательскую программу, которая вскоре стала ведущей не только в Англии, на родине великого ученого, но и в континентальной Европе. Свою научную программу Ньютон назвал «экспериментальной философией», подчеркивая решающее значение опыта, эксперимента в изучении природы.

Ньютон подверг критике картезианство, в частности, декартову гипотезу «вихрей». Главный упрек в адрес картезианцев (последователей Декарта) сводился к тому, что они не обращались в должной мере к опыту, конструировали «гипотезы», «обманчивые предположения» для объяснения природных явлений. «Гипотез не измышляю» — таков был девиз Ньютона.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *