Авторы акафистов

«Коль славен» — официальный гимн Братства Православных Следопытов был написан в конце XVIII века великим русским композитором Д. С. Бортнянским на слова поэта М. М. Хераскова.

В первой трети XIX века до написания гимна «Боже, царя храни!» «Коль славен» считался неофициальным гимном Российской Империи. С тех пор он считается духовным гимном Российской Империи.

До революции «Коль славен» считался гимном всех воскресных школ Империи. В наши дни гимн считается официальным гимном детских православных организаций России.

Скауты Братства Православных Следопытов исполняют свой гимн на торжественном построении в начале всех официальных скаутских мероприятий, таких, как поднятие и спуск флага. Обычно исполняется первый куплет. Отряд встаёт по команде «Смирно!», следопыты поют, салютуя.

Текст гимна «Коль славен»:

    Коль славен наш Господь в Сионе,
    Не может изъяснить язык.
    Велик он в небесах на троне,
    В былинах на земли велик.
    Везде, Господь, везде Ты славен,
    В нощи, во дни сияньем равен.
    Тебя Твой агнец златорунной
    В себе изображает нам:
    Псалтырью мы десятострунной
    Тебе приносим фимиам.
    Прими от нас благодаренье,
    Как благовонное куренье.
    Ты солнцем смертных освещаешь,
    Ты любишь, Боже, нас как чад,
    Ты нас трапезой насыщаешь
    И зиждешь нам в Сионе град.
    Ты грешных, Боже, посещаешь
    И плотию Твоей питаешь.
    О Боже, во твое селенье
    Да внидут наши голоса,
    Да взыдет наше умиленье,
    К Тебе, как утрення роса!
    Тебе в сердцах алтарь поставим,
    Тебя, Господь, поем и славим!

Источник: Государственные символы России

Существует оригинальный текст стихотворения М. М. Хераскова «Коль славен», лёгший в основу гимна:

Коль славен

Михаил Херасков

    Коль славен наш Господь в Сионе,
    Не может изъяснить язык,
    Велик Он в небесах на Троне,
    В былинках на земле велик,
    Везде Господь, везде Ты славен,
    Во дни, в ночи сиянием равен.
    Ты солнцем смертных осеняешь,
    Ты любишь, Боже, нас, как чад;
    Ты нас трапезой насыщаешь,
    И воздвигаешь вышний град;
    Ты смертных, Боже, посещаешь
    И благодатию питаешь.
    Господь! Да во Твои селенья
    Воспрянут наши голоса,
    И наше пред Тобою пенье
    Да будет чистым, как роса!
    Тебе в сердцах алтарь поставим,
    Тебя, Господь, поем и славим.

Источник: Православная энциклопедия Азбука веры

Гимн «Коль славен» полюбился жителям не только Российской Империи, но и представителям других Европейских стран. В частности, существует немецкая версия гимна «Ich bete an die Macht der Liebe». Она до сих пор исполняется на церемонии торжественного посвящения в войска Бундесвер. Примечательно, что исполняется гимн до государственного Гимна Германии.

В наши дни многие немцы знают и любят гимн, как народную песню.

Акафист «Слава Богу за всё с ударениями»

См. также: Акафисты в аудиоформате

Аудио:

Кондак 1

Нетленный Царю веков, содержащий в деснице Своей все пути жизни человеческой силою спасительного промысла Твоего, благодарим Тя за все ведомые и сокровенные благодеяния Твоя, за земную жизнь и за небесные радости Царства Твоего будущего. Простирай нам и впредь Твои милости, поющим: Слава Тебе, Боже, во веки.

Икос 1

Слабым беспомощным ребенком родился я в мир, но Твой Ангел простер светлые крылья, охраняя мою колыбель. С тех пор любовь Твоя сияет на всех путях моих, чудно руководя меня к свету вечности. Славно щедрые дары Твоего Промысла явлены с первого дня и доныне. Благодарю и взываю со всеми, познавшими Тя:

Слава Тебе, призвавшему меня к жизни;
Слава Тебе, явившему мне красоту вселенной.
Слава Тебе, раскрывшему предо мною небо и землю как вечную книгу мудрости;
Слава Твоей вечности среди мира временного.
Слава Тебе за тайные и явные милости Твои;
Слава Тебе за каждый вздох груди моей.
Слава Тебе за каждый шаг жизни, за каждое мгновение радости;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 2

Господи, как хорошо гостить у Тебя: благоухающий ветер, горы, простертые в небо, воды, как беспредельные зеркала, отражающие золото лучей и легкость облаков. Вся природа таинственно шепчется, вся полна ласки, и птицы и звери носят печать Твоей любви. Благословенна мать-земля с ее скоротекущей красотой, пробуждающей тоску по вечной отчизне, где в нетленной красоте звучит: Аллилуия!

Икос 2

Ты ввел меня в эту жизнь, как в чарующий рай. Мы увидели небо, как глубокую синюю чашу, в лазури которой звенят птицы, мы услышали умиротворяющий шум леса и сладкозвучную музыку вод, мы ели благоуханные и сладкие плоды и душистый мед. Хорошо у Тебя на земле, радостно у Тебя в гостях.

Слава Тебе за праздник жизни;
Слава Тебе за благоухание ландышей и роз.
Слава Тебе за сладостное разнообразие ягод и плодов;
Слава Тебе за алмазное сияние утренней росы.
Слава Тебе за улыбку светлого пробуждения;
Слава Тебе за земную жизнь, предвестницу небесной.
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 3

Силою Духа Святого обоняет каждый цветок, тихое веяние аромата, нежность окраски, красота Великого в малом. Хвала и честь животворящему Богу, простирающему луга, как цветущий ковер, венчающему поля золотом колосьев и лазурью васильков, а души — радостью созерцания. Веселитесь и пойте Ему: Аллилуия!

Икос 3

Как Ты прекрасен в торжестве весны, когда воскресает вся тварь и на тысячи ладов радостно взывает к Тебе: Ты источник жизни, Ты победитель смерти. При свете месяца и песне соловья стоят долины и леса в своих белоснежных подвенечных уборах. Вся земля — невеста Твоя, она ждет Нетленного Жениха. Если Ты траву так одеваешь, то как же нас преобразишь в будущий век воскресения, как просветятся наши тела, как засияют наши души!

Слава Тебе, изведшему из темноты земли разнообразные краски, вкус и аромат;
Слава Тебе за радушие и ласку всей природы.
Слава Тебе за то, что Ты окружил нас тысячами Твоих созданий;
Слава Тебе за глубину Твоего разума, отпечатленного во всем мире.
Слава Тебе, благоговейно целую следы Твоей незримой стопы;
Слава Тебе, зажегшему впереди яркий свет вечной жизни.
Слава Тебе за надежду бессмертной идеальной нетленной красоты;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 4

Как Ты услаждаешь думающих о Тебе, как животворно святое Слово Твое, мягче елея и сладостнее сот беседа с Тобой. Окрыляет и живит молитва к Тебе; каким трепетом наполняется сердце и как величава и разумна становится тогда природа и вся жизнь! Где нет Тебя — там пустота. Где Ты — там богатство души, там живым потоком изливается песнь: Аллилуия!

Икос 4

Когда на землю сходит закат, когда воцаряется покой ночного сна и тишина угасающего дня, я вижу Твой чертог под образом сияющих палат и облачных сеней зари. Огонь и пурпур, золото и лазурь пророчески говорят о неизреченной красоте Твоих селений, торжественно зовут: пойдем к Отцу!

Слава Тебе в тихий час вечера;
Слава Тебе, излившему миру великий покой.
Слава Тебе за прощальный луч заходящего солнца;
Слава Тебе за отдых благодатного сна.
Слава Тебе за Твою благость во мраке, когда далек весь мир;
Слава Тебе за умиленные молитвы растроганной души.
Слава Тебе за обещанное пробуждение к радости вечного невечернего дня; Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 5

Не страшны бури житейские тому, у кого в сердце сияет светильник Твоего огня. Кругом непогода и тьма, ужас и завывание ветра. А в душе у него тишина и свет: там Христос! И сердце поет: Аллилуия!

Икос 5

Я вижу небо Твое, сияющее звездами. О, как Ты богат, сколько у Тебя света! Лучами далеких светил смотрит на меня вечность, я так мал и ничтожен, но со мною Господь, Его любящая десница всюду хранит меня.

Слава Тебе за непрестанные заботы обо мне;
Слава Тебе за промыслительные встречи с людьми.
Слава Тебе за любовь родных, за преданность друзей;
Слава Тебе за кротость животных, служащих мне.
Слава Тебе за светлые минуты моей жизни;
Слава Тебе за ясные радости сердца.
Слава Тебе за счастье жить, двигаться и созерцать;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 6

Как Ты велик и близок в мощном движении грозы, как видна Твоя могучая рука в изгибах ослепительных молний, дивно величие Твое. Глас Господень над полями и в шуме лесов, глас Господень в рождестве громов и дождей, глас Господень над водами многими. Хвала Тебе в грохоте огнедышащих гор. Ты сотрясаешь землю, как одежду. Ты вздымаешь до неба волны морские. Хвала смиряющему человеческую гордыню, исторгающему покаянный вопль: Аллилуия!

Икос 6

Как молния, когда осветит чертоги пира, то после нее жалкими кажутся огни светильников — так Ты внезапно блистал в душе моей во время самых сильных радостей жизни. И после молниеносного света Твоего какими бесцветными, темными, призрачными казались они. Душа гналась за Тобою.

Слава Тебе, край и предел высочайшей человеческой мечты!
Слава Тебе за нашу неутолимую жажду Богообщения.
Слава Тебе, вдохнувшему в нас неудовлетворенность земным;
Слава Тебе, облекшему нас тончайшими лучами Твоими.
Слава Тебе, сокрушившему власть духов тьмы, обрекшему на уничтожение всякое зло;
Слава Тебе за откровения Твои, за счастье чувствовать Тебя и жить с Тобою.
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 7

В дивном сочетании звуков слышится зов Твой. Ты открываешь нам преддверия грядущего рая и мелодичность пения в гармоничных тонах, в высоте музыкальных красок, в блеске художественного творчества. Все истинно прекрасное могучим призывом уносит душу к Тебе, заставляет восторженно петь: Аллилуия!

Икос 7

Наитием Святого Духа Ты озаряешь мысль художников, поэтов, гениев науки. Силой Сверхсознания они пророчески постигают законы Твои, раскрывая нам бездну творческой премудрости Твоей. Их дела невольно говорят о Тебе: о, как Ты велик в Своих созданиях, о, как Ты велик в человеке.

Слава Тебе, явившему непостижимую силу в законах вселенной;
Слава Тебе, вся природа полна законов Твоего бытия.
Слава Тебе за все открытое нам по благости Твоей;
Слава Тебе за то, что Ты сокрыл по мудрости Твоей.
Слава Тебе за гениальность человеческого ума;
Слава Тебе за животворящую силу труда.
Слава Тебе за огненные языки вдохновения;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 8

Как близок Ты во дни болезни, Ты Сам посещаешь больных, Ты Сам склоняешься у страдальческого ложа, и сердце беседует с Тобой. Ты миром озаряешь душу во время тяжких скорбей и страданий, Ты посылаешь нежданную помощь. Ты утешаешь, Ты любовь испытующая и спасающая, Тебе поем песнь: Аллилуия!

Икос 8

Когда я в детстве первый раз сознательно призвал Тебя, Ты исполнил мою молитву, и душу осенил благоговейный покой. Тогда я понял, что Ты — благ и блаженны прибегающие к Тебе. Я стал призывать Тебя снова и снова, и ныне зову:

Слава Тебе, исполняющему во благих желания мои;
Слава Тебе, бодрствующему надо мной день и ночь.
Слава Тебе, врачующему скорби и утраты целительным течением времени;
Слава Тебе, с Тобою нет безнадежных потерь. Ты даруешь всем вечную жизнь.
Слава Тебе, Ты одарил бессмертием все доброе и высокое, Ты обещал желаемую встречу с умершими;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 9

Отчего вся природа улыбается во дни праздников? Отчего тогда в сердце разливается дивная легкость, ни с чем земным не сравнимая, и самый воздух алтаря и храма становится светоносным? Это веяние благодати Твоей, это отблеск Фаворского света; тогда и небо и земля хвалебно поют: Аллилуия!

Икос 9

Когда Ты вдохновлял меня служить ближним, а душу озарял смирением, то один из бесчисленных лучей Твоих падал на мое сердце, и оно становилось светоносным, как железо в огне. Я видел Твой таинственный, неуловимый Лик.

Слава Тебе, преобразившему нашу жизнь делами добра;
Слава Тебе, запечатлевшему несказанную сладость в каждой заповеди Твоей.
Слава Тебе, явно пребывающему там, где благоухает милосердие;
Слава Тебе, посылающему нам неудачи и скорби, дабы мы были чуткими к страданиям других.
Слава Тебе, положившему великую награду в самоценности добра;
Слава Тебе, приемлющему высокий порыв.
Слава Тебе, возвысившему любовь превыше всего земного и небесного;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 10

Разбитое в прах нельзя восстановить, но Ты восстанавливаешь тех, у кого истлела совесть, Ты возвращаешь прежнюю красоту душам, безнадежно потерявшим ее. С Тобой нет непоправимого. Ты весь любовь. Ты — Творец и Восстановитель. Тебя хвалим песнью: Аллилуия!

Икос 10

Боже мой, ведый отпадение гордого ангела Денницы, спаси меня силою благодати, не дай мне отпасть от Тебя, не дай усомниться в Тебе. Обостри слух мой, дабы во все минуты жизни я слышал Твой таинственный голос и взывал к Тебе, вездесущему:

Слава Тебе за промыслительное стечение обстоятельств;
Слава Тебе за благодатные предчувствия.
Слава Тебе за указание тайного голоса;
Слава Тебе за откровения во сне и наяву.
Слава Тебе, разрушающему наши бесполезные замыслы;
Слава Тебе, страданиями отрезвляющему нас от угара страстей.
Слава Тебе, спасительно смиряющему гордыню сердца;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 11

Через ледяную цепь веков я чувствую тепло Твоего Божественного дыхания, слышу струящуюся кровь. Ты уже близок, часть, времени рассеялась. Я вижу Твой Крест — он ради меня. Мой дух в прахе пред Крестом: здесь торжество любви и Спасения, здесь не умолкает во веки хвала: Аллилуия!

Икос 11

Блажен, кто вкусит вечерю во Царствии Твоем, но Ты уже на земле приобщил меня этого блаженства. Сколько раз Ты простирал мне Божественной десницей Тело и Кровь Твои, и я, многогрешный, принимал эту святыню и чувствовал Твою любовь, несказанную, сверхъестественную.

Слава Тебе за непостижимую живительную силу благодати;
Слава Тебе, воздвигшему Церковь Твою как тихое пристанище измученному миру.
Слава Тебе, возрождающему нас животворящими водами крещения;
Слава Тебе, Ты возвращаешь кающимся чистоту непорочных лилий.
Слава Тебе, неиссякаемая бездна прощения;
Слава Тебе за чашу жизни, за хлеб вечной радости.
Слава Тебе, возведшему нас на небо;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 12

Я видел много раз отражение славы Твоей на лицах умерших. Какой неземной красотой и радостью светились они, как воздушны, нематериальны были их черты, это было торжество достигнутого счастья, покоя; молчанием они звали к Тебе. В час кончины моей просвети и мою душу, зовущую: Аллилуия!

Икос 12

Что моя хвала пред Тобой! Я не слыхал пения Херувимов, это удел высоких душ, но я знаю, как хвалит Тебя природа. Я созерцал зимой, как в лунном безмолвье вся земля тихо молилась Тебе, облеченная в белую ризу, сияя алмазами снега. Я видел, как радовалось о Тебе восходящее солнце и хоры птиц гремели славу. Я слышал, как таинственно о Тебе шумит лес, поют ветры, журчат воды, как проповедуют о Тебе хоры светил своим стройным движением в бесконечном пространстве. Что моя хвала! Природа послушна, а я — нет, пока живу, я вижу любовь Твою, хочу благодарить, молиться и взывать,

Слава Тебе, показавшему нам свет;
Слава Тебе, возлюбившему нас любовью глубокой, неизмеримой, божественной.
Слава Тебе, осеняющему нас светом, сонмами Ангелов и святых;
Слава Тебе, Всесвятый Отче, заповедавший нам Твое Царство.
Слава Тебе, Искупителю Сыне, открывший нам путь к спасению;
Слава тебе, Душе Святый, Животворящее Солнце будущего века.
Слава Тебе за все, о Троице Божественная, Всеблагая.
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 13

О Всеблагая и Животворящая Троице, прими благодарение за вся милости Твои и яви нас достойными Твоих благодеяний, дабы, умножив вверенные нам таланты, мы вошли в вечную радость Господа своего с победной хвалой: Аллилуия!

Этот кондак читается трижды, затем 1-й икос: «Слабым беспомощным ребенком…» и 1-й кондак: «Нетленный Царю…»

* * *

См.: АКАФИСТ, раздел О БОГЕ

Об акафисте «Слава Богу за все» и его авторе

Благодарственный акафист «Слава Богу за все» написал в послереволюционные годы митрополит Трифон (в миру Борис Петрович Туркестанов). Родился он 29 ноября 1861 года в Москве. Отец его, князь Туркестанов (1830—1891), был прямым потомком древнего княжеского рода из Грузии. Прадед, князь Борис Панкратьевич Туркестаношвили, в память которого он получил имя, выехал в Россию при Петре I. Мать будущего святителя — Варвара Александровна, урожденная княжна Нарышкина.
Во время тяжелой болезни сына, еще младенца, когда врачи потеряли надежду на его выздоровление, мать ходила в церковь святого мученика Трифона и молилась об исцелении сына, обещая после выздоровления посвятить его Богу и, если сын сподобится монашеского чина, дать ему имя Трифон. Когда младенец выздоровел. Варвара Александровна совершила с ним поездку в Оптину Пустынь к прославленному на всю Россию старцу Амвросию. Встречая их, старец неожиданно сказал стоящему перед ним народу: «Дайте дорогу, архиерей идет». Расступившиеся люди с удивлением увидели вместо архиерея женщину с ребенком. В 1887 году Борис, получив благословение родителей, поступил послушником в Оптину Пустынь к старцу Амвросию, который и благословил его на монашество.
В 1891 году Борис принял монашеский постриг с именем Трифон в честь святого мученика Трифона — так исполнился обет, данный матерью. Вскоре о. Трифон был рукоположен в иеродиаконы, а затем в иеромонахи. Старец Амвросий благословил его на учебу в Московской Духовной академии. Во время учебы иеромонах Трифон избрал служение в пересыльной тюрьме. В 1895 году о. Трифон окончил Академию со степенью кандидата богословия, защитив диссертацию на тему «Древнехристианские и Оптинские старцы». Он знал пять языков: греческий, латынь, французский, немецкий и английский.
С 1895 по 1901 год о. Трифон был смотрителем Московского Духовного училища, ректором Вифанской, а затем Московской Духовных семинарий. 18 июля 1901 года он стал епископом Дмитровским, викарием Московской епархии, и был на этом посту почти 15 лет. Епископ Трифон часто совершал богослужения, очень полюбившиеся москвичам, много проповедовал, вел огромную церковную и общественную работу, не оставляя и своих научных трудов. За удивительный дар слова верующий народ прозвал его «Московским Златоустом». Владыка был духовно связан со многими подвижниками Русской Церкви — Оптинскими старцами Анатолием и Варсонофием (которого возвел в сан архимандрита), старцем Гефсиманского скита Варнавой, старцем Захарией. После начала Первой мировой войны епископ служил в действующей армии. На польском фронте он получил контузию и вынужден был возвратиться в Москву с расстроенным здоровьем. В 1916 году епископ Трифон ушел на покой в Ново-Иерусалимский Воскресенский монастырь. После поездки на фронт он снова возвратился в 1917 году в Новый Иерусалим.
С 1918 года епископ Трифон жил в Москве, не принимая участия в административных делах Церкви. К нему постоянно шел поток посетителей за советом и по духовным и по житейским вопросам. Верующий народ уже почитал его как великого архиерея, замечательного проповедника и духоносного старца-подвижника. Его советы и мнения нередко были решающими не только для судеб его многочисленных духовных детей, но и во многих событиях, связанных с судьбой Русской Православной Церкви после революции. Святой патриарх Тихон любил владыку, часто служил вместе с ним, а в 1923 году возвел его в сан архиепископа. Они были двумя великими духовными столпами, которые поддерживали святую Русскую Церковь в жестокое и многоскорбное для России время.
После кончины патриарха Тихона в 1925 году роль архиепископа Трифона еще более возросла. Находясь формально на покое, он был поистине одним из главных духовных водителей Российского Православия, в 1931 году в годовщину 30-летия своего епископского служения архиепископ Трифон был возведен в сан митрополита.
В 20-30-е годы слово владыки Трифона было законом для тех, кто сохранил истинную веру и духовный разум в ужасах российской жизни; народ верил, что его устами говорил сам Господь. Художник Павел Корин, написавший с натуры портрет митрополита Трифона, вспоминал, что большинство портретов духовных лиц для «Руси уходящей» он смог написать только благодаря владыке. Те, кого художник приглашал в мастерскую, соглашались позировать лишь после того, как узнавали о благословении почитаемого всеми митрополита.
Незадолго до своей кончины митрополит Трифон написал этот удивительный акафист, который стал его духовным завещанием. «Слава Богу за все» — в этих словах главный духовный опыт Русской Православной Церкви во время самых жестоких гонений, когда-либо в истории переносимых Церковью Христовой. Вспомним, что этими же словами закончил свое выступление на суде в 1924 году митрополит Петроградский Вениамин (Казанский), невинно осужденный и приговоренный к расстрелу на процессе по делу об изъятии церковных ценностей.
Сам Христос сказал: Мужайтесь: Я победил мир (Ин.16:33), и потому, какими бы трудными и печальными ни были события земной истории, сила Божия всегда побеждает. Идет смертельный бой, и мы знаем, что Христос уже победил врага рода человеческого, но должен победить и каждый человек. Воскресение стало возможным только после Голгофы, и кажущееся поражение миллионов умирающих за веру и правду становится победой — путем к жизни вечной, нескончаемой, радостной. Об этом и поет вдохновенно великий сын России, благодаря Бога за «все ведомые и сокровенные благодеяния Твоя, за земную жизнь и за небесные радости Царствия Твоего будущего», чтобы, «умножив вверенные нам таланты, мы вошли в вечную радость Господа своего с победной хвалой: Аллилуия!»
Скончался митрополит Трифон 14 июня 1934 года и был погребен на Введенском кладбище в Москве. Могила его и доныне является предметом почитания миллионов православных россиян.

В июльском номере мы начали рассказ об акафистах, одном из самых востребованных среди верующих жанре церковных песнопений. Неудивительно, что общее число акафистов уже превысило две тысячи оригинальных текстов, ведь они пишутся сегодня на 14 языках. Каждую неделю в мире появляется два-три новых гимна. Кто составил самый первый сборник акафистов на Руси? Есть ли канонические нарушения в столь любимом у нас акафисте «Слава Богу за всё»? Что делается для создания «золотого фонда» акафистов? На эти и другие вопросы отвечает участник рабочей группы по кодификации акафистов Издательского Совета Русской Православной Церкви, клирик Саратовской епархии священник Максим Плякин.

— Ваше Преподобие, с какими проблемами сталкивается ваша рабочая группа?

— Во-первых, это ситуации, когда у нас есть определение высшей церковной власти, что гимн одобрен, а самого гимна нет. Например, в 1952 году от архиепископа Минского Питирима (Свиридова) в Синод поступила просьба одобрить акафист всем Туровским святым: Кириллу, Мартину и Лаврентию (автор акафиста — протоиерей Косма Раина). Синод постановил тогда одобрить его к употреблению в границах Белоруссии. Поскольку одна из задач нашей рабочей группы — отыскивать и кодифицировать акафисты, уже одобренные церковной властью, мы, разумеется, занимаемся и текстами 1950-х годов. И когда мы взялись за этот акафист, выяснилось, что в тех российских архивах, которые были нам доступны, его нет. Обратились в Белорусский Экзархат, но акафиста не было ни у них в архиве, ни в Туровской епархии. Поэтому пока остается надеяться, что где-то однажды эта машинопись 1950-х годов найдется.

Вторая проблема: акафист был одобрен, но официально вовремя не опубликован. Так случилось, например, с акафистом в честь святителя Тихона, Патриарха Московского. Есть постановление Синода 1992 года и одобренный им машинописный экзмепляр. Есть первое издание этого акафиста, которое уже отличается от архивной машинописи. Видно, что его отредактировали, действительно сделали лучше, но уже после синодального одобрения. Есть многочисленные перепечатки этого акафиста, но все они — где-то чуть-чуть, а где-то и серьезно — отличаются друг от друга. И когда несколько лет назад Издательство Московской Патриархии решило переиздать этот акафист, то пришлось от этой идеи временно отказаться. Ведь непонятно, какой именно текст брать за основу! Это один и тот же акафист, но с разночтениями, которые не позволяют сейчас ставить вопрос о его переиздании. Надеюсь, cвященноначалие эту ситуацию урегулирует. Кроме того, в отредактированном варианте текста очень много лексических русизмов.

Третье — если акафист одобрен Синодом, а самих акафистов с этим названием несколько. Как, например, акафист в честь Смоленской иконы Божией Матери: он был одобрен Святейшим Синодом еще в 1914 году. Но с этим названием существует два разных акафиста, причем у одного из них есть несколько серьезно отличающихся друг от друга вариантов. А какой именно одобрил Синод, неизвестно — соответствующие архивные документы не выявлены. В результате мы приняли компромиссное решение: Смоленская епархия определяет, какой акафист они сами считают лучшим, а наша комиссия проверяет грамматику. Свое мнение, какой из существующих вариантов акафиста считать лучшим, высказал и Святейший Патриарх Кирилл — как бывший архиерей Смоленской епархии. В итоге выбрали тот текст, по которому смоляне уже много лет молились перед иконой «Одигитрия» в Успенском соборе.

Или, например, акафист святителю Луке (Войно-Ясенецкому). Он был написан в 1995 году симферопольским протоиереем Георгием Севериным, который составил и службу святому. За прошедшие годы многие издательства внесли в текст свои правки. Получилось, наверное, пять разных вариантов. И когда этот акафист поступил к нам в рабочую группу, пришлось эти разночтения учитывать, поскольку каждое из них уже было издано большим тиражом и кое-где могли быть удачные редакторские находки. После нас этот акафист поправили еще и члены Священного Синода и одобрили его два года назад. У греков, кстати, написан собственный акафист и своя служба святому Луке Крымскому. Их автор — ныне здравствующий митрополит Эдесский Иоиль (Фанкакос), он же написал и службу святому Паисию Святогорцу.

Иная ситуация, если решение Синода есть, известно, какой именно из гимнов им одобрен, а в современных изданиях, которые ходят в народе, этот гимн печатается с разночтениями. Тогда мы либо указываем всем церковным издательствам печатать вариант, одобренный Синодом, либо заново рассматриваем и одобряем после исправлений самый распространенный на сегодняшний день вариант этого акафиста. Например, есть четыре разных акафиста святому праведному Иоанну Кронштадтскому. Автор самого первого из них, созданного в 1970-е годы и одобренного Священным Синодом еще в 1992 году, — митрополит Харьковский Никодим. Но в середине 2000-х годов Синодальная богослужебная комиссия радикально отредактировала этот акафист. В 2008 году Священный Синод рассмотрел оба варианта текста и счел, что второй вариант предпочтительнее одобренного ранее. Этот текст и признан сегодня официальным вариантом для церковных издательств.

Был случай, когда из фондов музея Нижегородской епархии нам прислали копию акафиста преподобному Иоанну Дамаскину. На этой машинописи рукой митрополита Сергия (Страгородского), будущего Патриарха, написано: «Благословляется к церковному употреблению». И дата — 1928 год. Нам неизвестно, есть ли другие экземпляры этого акафиста, возможно, что он существует в единственном экземпляре. Честно говоря, советский период для нас — головная боль, потому что утвержденный членами Священного Синода (или единолично Святейшим Патриархом — так могло быть при первосвятительстве Сергия или Алексия I) акафист мог быть вообще нигде не напечатан, в том числе и в документах Синода.

— По каким же признакам принимается решение, какой из акафистов предпочтительнее?

— Мы рассматриваем целый комплекс признаков — как давно текст находится в употреблении, каково его литературное качество. Учитываем отзывы (если они есть) авторитетных людей Церкви, количество грамматических ошибок в конкретном акафисте и т. д. И уже по совокупности признаков, обязательно после общего обсуждения на рабочей группе, принимаем решение.

Но иногда нам облегчают задачу. Например, из Донской митрополии прислали акафист святому праведному Павлу Таганрогскому. Нас попросили рассмотреть именно этот, новонаписанный, акафист, хотя он был уже четвертым по счету. Но все прочие были существенно хуже, и по просьбе Таганрогского благочиния был написан новый, который в итоге и одобрил в прошлом году Священный Синод.

— А что самое трудное в работе вашей рабочей группы?

— Очень трудная ситуация возникает, если Синод по каким-то причинам ни один из акафистов еще не рассматривал, а нашей рабочей группе предложено определиться самим, с каким из нескольких вариантов мы будем работать. Так, на одном из недавних заседаний мы рассмотрели акафист мученикам Гурию, Самону и Авиву, очень любимым и почитаемым нашим народом. Сегодня им написано два разных акафиста, и оба варианта уже печатались церковными издательствами. В результате обсуждения мы пришли к выводу, что необходимо создать синтетический текст: поскольку ни один из имеющихся акафистов не удовлетворял нас полностью, то за основу был взят гимн, изданный Киево-Печерской лаврой. Однако часть возрадований была взята из второго акафиста, после чего мы унифицировали стилистику текста.

Очень редко, но бывает, что к печати благословляются оба варианта. Например, акафисты Боголюбской иконе Божией Матери. Первый акафист был написан еще до революции в Боголюбовском монастыре Владимирской епархии. Одобрен к изданию еще в 1886 году. Но в 1920-е годы владимирский архиерей и один из самых замечательных гимнографов ХХ века — будущий Патриарх Сергий (Страгородский) — пишет новый акафист. Он это сделал по просьбе наместника Боголюбовской обители иеромонаха Афанасия (Сахарова), будущего святителя и исповедника. По просьбе митрополита Сергия Патриарх Тихон этот акафист одобрил наравне с первым. Cвятой Афанасий, при том что он лично очень скептически относился к акафистам, признавал, что акафист митрополита Сергия очень хороший. Оба акафиста одобрены Синодом.

Характерно, что Синод к утверждению акафиста подходит не формально. Священноначалие не только читает, но и правит предложенный вариант, иногда возвращает на доработку. И мы тут не последняя инстанция, наша функция — консультативная. Как правило, если есть правка Синода, то мы ее вносим в текст сразу. Но иногда встает вопрос — отстаивать наш вариант или принять правку членов Синода. В этом случае мы собираем рабочую группу, изучаем отзывы Синода и ищем компромиссные решения.

«Слава Богу за всё»

— Есть ли канонические нарушения в очень популярном в нашем народе акафисте «Слава Богу за всё»?

— Никаких канонических нарушений там нет. Но этот акафист непривычен, так как это беспримесный русский язык. Это не славянский с вкраплениями русского и не русский, который «прикидывается» славянским, это просто современный русский язык.

А поскольку богослужебный язык нашей Церкви — церковнославянский, то гимн, написанный на русском языке, вызывает определенный диссонанс. Его автор — митрополит Трифон (Туркестанов), очень авторитетный, почитаемый духовный писатель. Сам акафист получил колоссальное распространение в народе и ходил в списках начиная с 1930-х годов. Любопытно, что когда он вышел в Издательстве Московской Патриархии в 2007 году, то в издательском предисловии было написано: «К сожалению, сколько-нибудь аутентичной рукописью акафиста «Слава Богу за всё», написанного владыкой Трифоном, мы не располагали. <…> К сожалению, акафист «Слава Богу за всё» продолжает издаваться большими тиражами со значительным количеством пропущенных строк и опечаток, искажающих смысл. Мы попытались реконструировать его текст, основываясь на всех доступных нам вариантах».

Но, как это обычно бывает, мелкие разночтения в одно-два слова все равно между разными текстами есть. И понять, какой из них — текст самого митрополита Трифона, пока не представляется возможным. Автограф (авторская рукопись) этого акафиста не обнаружен до сих пор. Любопытно, что «Слава Богу за всё» переводится очень активно: есть английская, французская, украинская версии. Он полюбился не только в России.

А поскольку этот акафист, хоть и самый известный, но уже не первый на русском языке, то вот этот прецедент, когда в общественное богослужение мы его не пускаем, но разрешается молиться по нему дома (т. е. он для частного молитвенного употребления), позволяет сейчас думать, что нам делать с остальными русскоязычными акафистами, которые уже начали появляться.

Например, есть акафист на русском языке, посвященный Господу (к сожалению, сайт, где был опубликован этот гимн, удален со всем содержимым). Его написал протоиерей Александр Макаров, настоятель Свято-Николаевского храма города Ясиноватая в Донбассе. Писал под обстрелом. Но сам гимн очень светлый и радостный, батюшка назвал его «Радость православных». И это чувство молитвенного порыва, которое ты испытываешь при чтении, даже искупает какие-то недостатки этого акафиста. Сам автор этого акафиста написал в предисловии к акафисту: «В сложившихся обстоятельствах очень нужны были слова, которые помогут увидеть что-то светлое и доброе в окружающем хаосе». И это опыт человека. Вокруг него рвутся бомбы, а он пытается выразить радость в молитве. Этот опыт нельзя тоже просто так взять и отбросить.

Поэзия и «проза»

— Вы отмечали взаимное влияние, например, греческого на русский акафист или наоборот?

— Нужно признать, что мы на греков в акафистном творчестве влияем гораздо меньше, чем они на нас. Греки в принципе не любят переводить славянские тексты. Они богослужебные тексты считают поэзией, а акафисты на славянском языке для них — проза. Как они говорят, негоже славянскую прозу принудительно переводить поэзией. Они скорее сами напишут новый гимн какому-то святому, чем займутся переводом. Хотя есть и исключения. Греки все-таки перевели со славянского на греческий акафист Иисусу Сладчайшему (см.: ЖМП. 2019. № 7). Это гимн ярчайшей красоты. Есть сведения, что этот перевод был известен преподобному Никодиму Святогорцу и оказал определенное влияние на его творчество (он написал около десятка акафистов на греческом).

В то же время греческое творчество достаточно существенно влияет на русское. В первую очередь через переводы. В этом контексте я упоминал уже акафист святителю Нектарию Эгинскому (см.: ЖМП. 2019. № 7).

Другой случай. Несколько лет назад, когда на Украину привозили мощи святителя Спиридона Тримифунтского, Издательский отдел Украинской Православной Церкви издал книжку с житием, службой и акафистом святому Спиридону. Акафист был переведен с греческого на церковнославянский. Мы видим, что издатели признают тот факт, что нельзя ограничиваться только русским гимном. Этим они как бы дают понять: «Вот есть еще и греческий акафист, и мы вам его предлагаем для молитвы».

Естественно, что многие наши акафисты, в принципе, ориентированы на греческие образцы. Первый акафист был написан по-гречески, и основная, первая традиция — это греческие акафисты. До того как они пришли на Русь, акафисты были принадлежностью исихастов (монахов-безмолвников) в Греции. Разумеется, это не могло не сказаться на нашем гимнотворчестве.

— Когда на Руси появился самый первый сборник акафистов?

— Вероятно, самый ранний известный нам сборник акафистов на Русской земле — Канонник, принадлежавший преподобному Кириллу Белозерскому, ученику преподобного Сергия Радонежского. Он был переписан в самом начале XV века. Эти акафисты были написаны Патриархом Константинопольским Исидором Вухиром (XIV век). Очень быстро их перевели с греческого на церковнославянский (вполне вероятно, что на Афоне), а святой Кирилл у себя на Белоозере заказал переписать их (или, быть может, даже переписал их сам) для своего личного келейного Канонника.

Среди этих греческих образцов был и акафист святителю Николаю Чудотворцу (от которого происходит наш современный). Есть рукописные копии этого акафиста XV–XVI веков. Несколько акафистов написал друг преподобного Сергия, Патриарх Константинопольский святитель Филофей Коккин. И тот факт, что наши великие исихасты использовали акафисты в своем келейном правиле, также не позволяет нам от них отмахиваться — дескать, это «низкая поэзия». Тем более что среди авторов акафистов — святые Никодим Святогорец, Иоанн Кронштадтский, Тихон Задонский, святитель Тихон (Белавин), Патриарх Всероссийский, Патриарх Сергий (Страгородский), священномученик Петр Григорьев. Святые не считали для себя зазорным в том числе и писать акафисты, а не только их читать.

— Попадались ли вам необычные, странные акафисты, которые чем-то запомнились?

— Один из самых странных акафистов, которые мы когда-либо видели, это акафист предыдущему Римскому Папе Бенедикту XVI (который еще живет), написанный по-славянски. Это акафист неполный, то есть в нем не хватает четырех строф. Вместо них — примечание: «Кондаки и икосы за номерами 10 и 11 пропущены, ибо многое Папа еще свершит». Он был написан в 2007 году, через два года после вступления Йозефа Ратцингера на папский престол. Во-первых, писать акафист живому — это неправильно. А во-вторых, писать акафист в России в честь Папы, да с добавкой, что ему еще много придется совершить, просто странно.

А из числа страшных акафистов (он тоже опубликован в интернете, а не отправлен к нам на цензуру) назову, пожалуй, «гимн» в честь почившего брата Иосифа Муньоса, который был хранителем известной Монреальской Иверской иконы Божией Матери. Его любят во всем православном мире, ему пишут молитвы, уже есть его иконы, многие люди верят в его святость, но официальной канонизации еще не было. Само наличие акафиста до канонизации встречается. Например, акафист епископу Игнатию (Брянчанинову) как подвижнику благочестия был написан его внучатой племянницей задолго до его канонизации. Но акафист брату Иосифу отличался каким-то запредельным количеством богословских ляпов. Уже в первой строке акафиста есть фраза «Возбранный ковчеже Завета Новаго», а рефрен гласит: «Радуйся, новое вино Отца Небеснаго», но по отношению к человеку (а не к Богу) это не только неприлично, но уже и не умно, ведь это библейские образы, относимые к Богу. Когда Хосе восславляется как «новый конкистадор Америце, грехами одряхлевшей» — это уже геополитика. А возрадование «Радуйся, каменю несекомый, поражаяй Америку» — пример совершенного незнания церковной традиции понимания библейских текстов. То есть в чьей-то голове все это сложилось. И для нас этот акафист остался примером запредельного богословского бескультурья. Люди где-то вычитали громкий эпитет и поставили его в акафист. А то, что «несекомый камень» — это пророчество о Господе Иисусе (Дан. 2, 34) и к человеку как эпитет в принципе не может быть применимо, что это ересь, уже осталось вне их понимания.

Но бывает и очень радостное удивление. Несколько месяцев назад мы рассматривали акафист Божией Матери ради Ее иконы «Отрада, или Утешение». Его автор — новомученик Порфирий Мироносицкий, известный исследователь литургики, он умер во время следствия в 1932 году. Икона, в честь которой написан этот акафист, была в храме, где Порфирий Петрович молился. И когда человек, который полжизни отдал церковному пению, воспевает Божию Матерь сам, это поэзия без преувеличений. Мы рекомендовали этот акафист Священному Синоду, но решения пока нет.

— Готовится ли к изданию в нашей Церкви «золотой фонд» акафистов, выверенных и утвержденных священноначалием?

— В прошлом году Священный Синод постановил подготовить такой корпус текстов к печати в Издательстве Московской Патриархии. И мы пытаемся его собрать, причем включаем туда даже те одобренные Синодом акафисты, у которых в тексте существуют разночтения (в надежде, что удастся либо выделить предпочтительный вариант, либо отредактировать эти гимны силами справщиков Издательства Московской Патриархии и Издательского совета). Проект пока не завершен, но мы рассчитываем разместить там порядка 250–300 акафистов. В проекте участвуют Издательский совет и Издательство Московской Патриархии, Московская и Санкт-Петербургская духовные академии, Управление делами Московской Патриархии (где хранится архив Священного Синода). Оказывает помощь нашему проекту и Свято-Тихоновский университет.

Планируется, что в каждом томе будет 50 акафистов, выйдет 5–6 томов. Это будет корпус максимально выверенных акафистов. Сегодня существует только одно похожее издание — это Акафистник, подготовленный покойным митрополитом Питиримом (Нечаевым). Издавался он дважды — в 1989 и 1993 годах. Но при заявленном многотомном сборнике из печати вышли только два тома. И даже к этому Акафистнику у нашей рабочей группы сегодня есть вопросы. Например, на основании каких именно решений высшей церковной власти владыка Питирим включил в свой Акафистник тот или иной акафист.

Справка

Акафистом называется жанр церковной гимнографии, представляющий собой хвалебно-благодарственное пение, посвященное Господу Богу, Богородице и Ее иконам, Ангелу, святому, собору святых, празднику. Акафист состоит из 25 строф (13 называются кондака’ми, а 12 — и́косами). В части своих строф — обычно 12 из 25 — содержит припевы, в большинстве акафистов со словом «Радуйся». Самый первый акафист был написан в VII в. в честь Божией Матери («Взбра’нной Воевóде победи́тельная…»), его авторство обычно приписывается Патриарху Константинопольскому Сергию. Сегодня, по подсчетам Издательства Московской Патриархии, существует более 250 акафистов, официально утвержденных Синодом Русской Православной Церкви.

«Церковный вестник»

Феодосий Кудряшов 27.07.2017 14020

Говоря об акафисте «Слава Богу за всё», нельзя, конечно, пройти мимо установления имени автора этого труда. Ибо поэтичность и оригинальность текста заслуживают исключительного внимания и высокой оценки. Кроме того, факт написания богослужебного текста не на церковнославянском языке интересен сам по себе.
Необходимо отметить, что акафист «Слава Богу за всё» является достаточно новым произведением. Написан он, без сомнения, в начале XX века, но, по ряду причин, возможны сомнения относительно его авторства. В настоящее время практически доподлинно известно, что акафист «Слава Богу за всё» написан митрополитом Трифоном Туркестановым (Туркестанишвили). Однако сохранились рукописи с присвоением авторства данного сочинения протоиерею Григорию Петрову, который умер в 40-х годах минувшего столетия в заключении.

При этом в имеющихся рукописях во множестве встречаются различного рода ошибки и описки. Среди прочего, из последнего факта вытекает следующее: налицо популярность акафиста, его многочисленное переписывание и изустная передача.

Налицо популярность акафиста, его многочисленное переписывание и изустная передача.

Изначально сложности с авторством происходят от того, что в найденных рукописях, принадлежащих перу митрополита Трифона, нет даты написания акафиста. Установить год и день достаточно сложно, можно лишь утверждать, что акафист написан в послереволюционные годы, в последние годы жизни самого владыки, то есть в период с 1917 по 1934 гг. Для понимания причин написания данного акафиста, его художественной выразительности и образности, а также и других составляющих необходимо обратиться к биографии митрополита Трифона (Туркестанова).

Сам акафист именуется благодарственным. В нем владыка возносит в теплой сердечной молитве благодарение и хвалу Богу Творцу, «Нетленному Царю веков, содержащему в деснице Своей все пути жизни человеческой силою спасительного промысла своего». Возвращаясь к биографии владыки, можно с уверенностью утверждать, что данный акафист является показателем всей истинной составляющей жизни митрополита Трифона, его автобиографией в форме молитвы.

Митрополит Трифон ТуркестановБудущий митрополит Трифон, в миру Борис Петрович Туркестанов, родился в 1861 году. Его предки были грузинскими князьями, о чем говорит и фамилия, стилизованная на русский лад (Туркестанишвили — Туркестанов), и само происхождение (его прадед Баадур Панкратьевич Туркестанов переселился из Грузии в Россию при Петре I).

Знатное происхождение сформировало в Борисе множество благородных качеств и свойств, которые проявились впоследствии: это и пытливый ум, и ранние поиски смысла жизни и смерти, и глубокое религиозное чувство, крепкая и необыкновенно чистая, даже для детей, вера.

И здесь нужно подчеркнуть: лиризм как состояние, настроение, при котором эмоциональные элементы преобладают над рассудочными, свойственен произведениям поэтическим, но никак не жанру православной церковной гимнографии. Исключением является акафист «Слава Богу за все».

Лирический акафист «Слава Богу за все» построен по общим правилам, но в нем отсутствует привычное начало строки со слова «Радуйся…», что резко выделяет его на фоне остальных произведений данного жанра. Вместо него автор употребил словосочетание Слава Тебе, что соответствует начальным словам краткого славословия Бога: Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе. В каждом икосе четыре пары таких приветствий (харейтизмов, от греческого «хайре» — здравствуй, о которых говорилось в предыдущей части статьи) проникнуты искренней благодарностью автора за все, что радует сердце человека:

Слава Тебе, призвавшему меня к жизни;

Слава Тебе, явившему мне красоту вселенной.

Слава Тебе, раскрывшему предо мною небо и землю как вечную книгу мудрости;

Слава Твоей вечности среди мира временного.

Слава Тебе за тайные и явные милости Твои;

Слава Тебе за каждый вздох грусти моей.

Слава Тебе за каждый шаг жизни, за каждое мгновение радости;

Слава Тебе, Боже, во веки (икос 2).

Кондак и повествовательная часть икосов являются стихотворениями в прозе. Этот литературный жанр характеризуется субъективным опытом переживания автора, вызванного тем или иным явлением жизни, эмоциональным отношением к миру, полнотой и цельностью впечатления, специфической лиричностью авторской речи, ее индивидуально-эмоциональной окраской.

Все перечисленные признаки стихотворения в прозе полностью находят свое выражение в данном произведении.

Субъективность в данном тексте выражена формами личного местоимения я, меня, мою: «Слабым и беспомощным ребенком родился я в мир, но Твой Ангел простер светлые крылья, охраняя мою колыбель» (икос 1); «Ты ввел меня в эту жизнь, как в чарующий рай» (икос 2); «когда воцаряется покой ночного сна и тишина угасающего дня, я вижу Твой чертог под образом сияющих палат и облачных сеней зари» (икос 4); «Лучами далеких светил смотрит на меня вечность, я так мал и ничтожен, но со мною Господь, Его любящая десница всюду хранит меня» (икос 5).

Насыщенность текста личными местоимениями и личными формами глаголов сближает читателя акафиста с его автором, помогает воспринимать авторские слова как свои собственные.

Личные формы глаголов также подчеркивают субъективные переживания автора: «Благодарю и взываю со всеми, познавшими Тя» (икос 1); «Слава Тебе, благоговейно целую следы Твоей незримой стопы» (икос 3). Насыщенность текста личными местоимениями и личными формами глаголов сближает читателя акафиста с его автором, помогает воспринимать авторские слова как свои собственные.

Однако этот субъективизм воспринимается читателем как объективное восприятие видимого мира всеми верующими людьми. Объективность восприятия выражается местоимением мы, нам: «Мы увидели небо, как глубокую синюю чашу, в лазури которой звенят птицы, мы услышали умиротворяющий шум леса и сладкозвучную музыку вод, мы ели благоуханные и сладкие плоды и душистый мед (икос 2).

Личные формы глагола 2-го лица множественного числа также имеют обобщенное значение: «Благодарим Тя за все ведомые и сокровенные благодеяния Твоя» (кондак 1).

Этому же способствует и обобщенно-личное предложение: «Не страшны бури житейские тому, у кого в сердце сияет светильник Твоего огня. Кругом непогода и тьма, ужас и завывание ветра. А в душе у него тишина и свет: там Христос!» (кондак 5).

Лиризм акафиста создается и за счет большого количества различных иносказательных слов и оборотов речи (тропов) и стилистических фигур, что способствует ощущению удивительно тонкого проникновения в окружающий мир, а в соединении с глубокой сердечной молитвой складывается впечатление высокой духовной поэзии, сопоставимой с псалмами Давида.

1. В акафисте достаточно часто встречаются развернутые метафоры(буквально «перенос»; троп, основанный на принципе сходства, аналогии, реже — контраста явлений; выражается не одним словом, а целым предложением): «Любовь Твоя сияет на всех путях моих» (икос 1), «когда воцарится… тишина угасающего дня, я вижу Твой чертог под образом сияющих палат и облачных сеней зари» (икос 4), «один из бесчисленных лучей твоих падал на мое сердце» (икос 9), «Ты восстанавливаешь тех, у кого истлела совесть» (икос 10), «Слава Тебе, страданиями отрезвляющему нас от угара страстей» (икос 10), «Вся земля — невеста Твоя» (икос 3), «Слава Тебе, воздвигшему Церковь Твою как тихое пристанище измученному миру» (икос 11).

2. Достаточно часто в тексте встречаются олицетворения(особый вид метафоры: перенесение человеческих черт, шире — черт живого существа, на неодушевленные предметы и явления): «Вся природа таинственно шепчется, вся полна ласки» (кондак 2), «Лучами далеких светил смотрит на меня вечность» (икос 5), «я знаю, как хвалит Тебя природа. Я созерцал зимой, как в лунном безмолвии вся земля тихо молилась Тебе. Я видел, как радовалось о Тебе восходящее солнце и хоры птиц гремели славу… как проповедуют о Тебе хоры светил своим стройным движением в бесконечном пространстве» (икос 12).

Лиризм акафиста создается и за счет большого количества различных иносказательных слов и оборотов речи (тропов) и стилистических фигур.

3. Сравнения (вид иносказательных оборотов речи, в котором одно явление или понятие проясняется путем сопоставления его с другим явлением), употребленные автором, помогают читателю выявить новые, важные свойства ранее известных предметов и понятий: «Мы увидели небо, как глубокую синюю чашу, в лазури которой звенят птицы» (икос 2), «Хвала и честь животворящему Богу, простирающему луга, как цветущий ковер» (кондак 3), «Ты сотрясаешь землю, как одежду» (кондак 6), «Как молния, когда осветит чертоги пира, то после нее жалкими кажутся огни светильников — так Ты внезапно блистал в душе моей во время самых сильных радостей жизни» (кондак 6), «один из бесчисленных лучей твоих падал на мое сердце, и оно становилось светоносным, как железо в огне» (икос 9).

4. Эпитеты(художественно-стилистический прием, образное определение) помогли передать авторское ощущение насыщенности окружающего мира всевозможными красками: «Мы услышали умиротворяющий шум леса и сладкозвучную музыку вод» (икос 2), «Слава Тебе за алмазное сияние утренней росы» (икос 2), «Через ледяную цепь веков я чувствую тепло Твоего божественного дыхания» (кондак 11), «При свете месяца и песне соловья стоят долины и леса в своих белоснежных подвенечных уборах» (икос 3).

5. Восклицательные предложения(выражение эмоций): «Если Ты траву так одеваешь, то как же нас преобразишь в будущий век воскресения, как просветятся наши тела, как засияют наши души!» (икос 3), «О, как Ты богат, сколько у Тебя света!» (икос 5), «Слава Тебе, край и предел высочайшей человеческой мечты!» (икос 6).

6. Риторический вопрос(экспрессивное утверждение или отрицание, вопрос, не требующий ответа): «Отчего вся природа улыбается во дни праздников? Отчего тогда в сердце разливается дивная легкость, ни с чем земным не сравнима и сам воздух алтаря и храма становится светоносным?» (кондак 9).

7. Антитеза(противопоставление): «Через ледяную цепь веков я чувствую тепло Твоего божественного дыхания» (кондак 11), «Слава Твоей вечности среди мира временного» (икос 1), «Благословенна мать-земля с ее скоротекущей красотой, пробуждающей тоску по вечной отчизне» (кондак 2), «Где нет Тебя — там пустота. Где Ты — там богатство души» (кондак 4).

Добиться высокого слога автору помогает вкрапление в русский язык слов церковнославянского языка.

8. Инверсия(нарушение «естественного» порядка слов) в акафисте связана с эмоциональностью, которую автор вкладывает в высказывание: «Содержащий в деснице Своей все пути жизни человеческой силою спасительного промысла Твоего» (кондак 1), «Ты вздымаешь до неба волны морские» (кондак 6), «Слава Тебе, воздвигшему Церковь Твою» (икос 11), «Я… чувствовал Твою любовь, несказанную, сверхъестественную» (икос 11), «Слава Тебе, возлюбившему нас любовию глубокой, неизмеримой, божественной» (икос 12).

9. Синтаксический параллелизм(одинаковое построение нескольких предложений, когда в одной последовательности расположены члены предложения, одинаково выраженные) помогает заострить взгляд читателя на важной для автора мысли, привлечь внимание к какому-либо моменту действительности: «Когда на землю сходит закат, когда воцаряется покой ночного сна и тишина угасающего дня» (икос 4), «Глас Господень над полями и в шуме лесов, глас Господень в рождестве громов и дождей, глас Господень над водами многими» (кондак 6).

Таким образом, акафист написан современным русским литературным языком, что дает возможность большому числу людей, часто незнакомым с церковнославянским языком, читать это произведение.

Однако указанных художественных особенностей мало для жанра гимнографии, ибо он требует особой торжественности, возвышенности повествования. Добиться высокого слога автору помогает вкрапление в русский язык слов церковнославянского языка: «Его любящая десница всюду хранит меня» (икос 5), «Глас Господень в рождестве громов и дождей» (кондак 6), «Ты вздымаешь до неба волны морские» (кондак 6), «Слава Тебе, облекшему нас тончайшими лучами Твоими» (икос 6), «душу осенил благоговейный покой» (икос 8).

Очевидно, тема промышления «Божией десницы», проходящая через весь акафист, конечно же, имела большое значение и в настоящей жизни самого владыки. В монашестве он был назван Трифоном, а ведь именно так обещала назвать его мать, если ее сын исцелится и примет постриг (в детские годы маленький Борис физически был слаб). Другой эпизод связан с Оптиной пустынью и с именем известнейшего старца Амвросия, который в маленьком мальчике, увидел будущего святителя: «Дайте дорогу, архиерей идет».

Тема красоты окружающей природы, благолепия вселенной, жизни на земле, как в гостеприимном доме, не оставлена без внимания в данном акафисте.

Тема красоты окружающей природы, благолепия вселенной, жизни на земле, как в гостеприимном доме, не оставлена без внимания в данном акафисте: «Господи, хорошо гостить у Тебя: благоухающий воздух, горы, простертые в небо, воды, как беспредельные зеркала, отражающие золото лучей и легкость облаков. Вся природа таинственно шепчется, вся полна ласки».

Владыка Трифон, как выше уже было сказано, происходил из княжеского рода. В детские годы он, безусловно, получил блестящее образование: закончил знаменитую частную гимназию Л. П. Поливанова, одну из лучших в Москве, без затруднений поступил на историко-филологический факультет МГУ, окончил Московскую духовную академию. Он превосходно знал греческий, латинский, французский, немецкий и английский языки. За необыкновенный дар слова в народе он получил высокое имя «Московский Златоуст». Представители образованного общества в большом количестве посещали богослужения с его участием. Тема служения ума и науки беспредельно Непостижимому Богу также является одним из лейтмотивов акафиста: «Наитием Святого Духа Ты озаряешь мысль художников, поэтов, гениев науки. Силой Сверхсознания они пророчески постигают законы Твои, раскрывая нам бездну творческой премудрости Твоей. Их дела невольно говорят о Тебе».

Основная же мысль всего акафиста раскрывается в последних кондаках и икосах: это тема страдания, необходимого несения своего Креста, отвержение от себя и уподобление Христу

Основная же мысль всего акафиста раскрывается в последних кондаках и икосах: это тема страдания, необходимого несения своего Креста, отвержение от себя и уподобление Христу: «Как близок Ты во дни болезней. Ты Сам посещаешь больных, Ты склоняешься у страдальческого ложа, и сердце беседует с Тобою. Ты миром осеняешь душу во время тяжких скорбей и страданий».

Логическим завершением является воспевание и благодарение святой Троицы: «О всеблагая и животворящая Троице! Прими благодарения за все милости Твои и яви нас достойными Твоих благодеяний, дабы, умножив вверенные нам таланты, мы вошли в вечную радость Господа своего с победной хвалой: Аллилуиа! Аллилуиа! Аллилуиа!».

Таким образом, акафист «Слава Богу за все», так не похожий на все остальные акафисты, является литературным шедевром, соединяющим в себе глубокую веру и поэтический дар божественного вдохновения.

Кудряшов Феодосий

Ключевые слова: акафист, митрополит Трифон (Туркестанов), авторство, история, художественные особенности, темы.

Там же.

Стихотворение в прозе // Литературный энциклопедический словарь. — М., 1987. — С. 425.

Боченкова О. В. Лиризм акафиста // Русский язык как государственный язык Российской Федерации: лингвистический, ценностный, эстетический, социальный, историко-культурный статус. Материалы межрегиональной конференции по вопросам функционирования русского языка как государственного языка Российской Федерации. — М.-Арзамас, 2012. — С. 11. См. также: Богословский В. В. Богородичная символика в русской культуре: богослужебные книги и акафисты. Автореф. дис. … канд. философс. наук. — Саранск, 1999; Борисова Т. С. Система символов оригинальных и переводных церковнославянских богородичных гомилий и акафистов. Дис. … канд. филол. наук. — Новосибирск, 1997.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *