Белорусская униатская церковь

Процессы децентрализации, шляхетская анархия, борьба магнатов за власть и обращение за поддержкой к иностранным государствам, нежелание большинства шляхты поступиться своими правами, религиозная нетерпимость привели Речь Посполитую в состояние кризиса и упадка., создали условия для вмешательства соседних стран во внутренние дела государства.

После разгрома Царской конфедерации (1768-1772) прусский король Фридрих II готовил условия раздела Речи Посполитой. В Петербурге 5 августа 1772 г. была подписана конвенция, в соответствии с которой к Пруссии отходила северо-западная часть Польши, Австрия получила южную Польшу и Галицию, в Россию вошли земли восточной Беларуси. Первый раздел Речи Посполитой положил начало ликвидации этого государства. В 1788 г. Четырехлетний сейм принял программу реформ, которые были направлены на укрепление государства. 3 мая 1791 г. был принят закон о правительстве, известный в исторической литературе как Конституция. В соответствии с Конституцией Речь Посполитая становилась конституционной монархией. Католицизм провозглашался государственной религией, признавалась толерантность по отношению к другим конфессиям. Шляхта оставалась привилегированным сословием, над крестьянами устанавливалась государственная опека. Для земель Короны и ВКЛ вводились единые должности, казна и армия, что означало переход от федеративного к унитарному устройству государства. Это вызвало недовольство консервативной магнатерии и шляхты. Представители знатных польских родов создали в 1792 г. в Тарговице конфедерацию в защиту прежнего государственного устройства, которую поддержала Россия. В течение трех месяцев на территории ВКЛ и Польши происходили военные действия между польской армией и тарговичанами, поддерживаемыми русской армией. 23 января 1793 г. Россия и Пруссия подписали соглашение о разделе Речи Посполитой. Пруссия получила земли западной Польши с городами Торунь, Познань, Гданьск. России отошли земли центральной части Беларуси с городами Минск, Слуцк, Борисов, Пинск, Мозырь. Сейм в Гродно 1793 г., получивший название «немого» (депутаты в знак протеста молчали), утвердил второй раздел Речи Посполитой. В ответ в марте 1794 г. в Кракове часть шляхты подняла национально-освободительное восстание, которое возглавил Т. Костюшко. На территории ВКЛ во главе восстания стал Якуб Ясинский. Целью восстания было возрождение Речи Посполитой в границах 1772 г. 7 мая 1794 г. руководителями восстания был обнародован «Полонецкий универсал», который объявлял крестьян свободными, но без земли. Однако крестьяне восстания не поддержали. В подавлении восстания участвовали войска России. Пруссии и Австрии. После усмирения края в 1795 г. произошел третий раздел Речи Посполитой, инициатором которого выступила Австрия. К России отошли Курляндия. Литва, часть западной Украины и территория Западной Беларуси. Пруссия и Австрия поделили между собой оставшиеся польские земли. Король Станислав Август Понятовский добровольно отрекся от престола. В результате последнего раздела Речь Посполитая исчезла как государство, а вся территория Беларуси вошла в состав Российской империи.

Вопрос 30. Культура Беларуси в XVII в.

Распространение влияния польской культуры в ВКЛ. усилившееся после Люблинской унии, привело к вытеснению белорусского языка из официального употребления. Особенно усилился этот процесс после войн середины XVII в. В 1696 г. сеймовым постановлением было официально запрещено пользоваться белорусским языком в государственном делопроизводстве. Государственными языками Речи Посполитой были польский и латинский. Со второй половины XVIII в. польский стаз основным языком в сфере образования. Белорусский язык продолжат существовать только в народной культуре, носителями которой было крестьянство, городские низы, часть православной и униатской шляхты и духовенства. В начале XVII в. на территории Беларуси существовали православные братские, арианские, униатские школы, кальвинистская школа в Слуцке (1617 г.), иезуитские школы и коллегиумы, школы при других католических орденах. В неправославных учебных заведениях преподавание велось на латинском языке. Учащиеся изучали грамматику, риторику, диалектику, арифметику, геометрию, астрономию, музыку. Образование в XVII — первой половине XVIII в. имело религиозный характер.

В XVII-XVIII вв. продолжалось создание местных летописей и хронографов, сеймовых дневников. Активно развивалась мемуаристика, создавались публицистические (Леонтий Карпович. Афанасий Филиппович. Милетий Смотрицкий) и сатирические произведения общественно-политической направленности («Прамова Ивана Мелешки». «Письмо к Обуховичу», «Прамова русина» и др.).

Развитие научных знаний было ограничено господством религиозного мировоззрения. Естественными науками занимались ученые-одиночки. выходцы из ВКЛ. В 1650 г. в Амстердаме работал Кашмир Семенович, автор книга «Неликое искусство артиллерии». В Амстердаме уроженец Мстиславщины Илья Копиевич по поручению Петра I в 1699 г. подготовил и издал учебник математики на русском языке. В Москве Копиевич издал ряд русскоязычных учебников. Исключительным явлением стал атеистический трактат Казимира Лыщинского «О несуществовании бога». напечатанный в 1687 г. В 1689 г, в Варшаве по приговору сеймового суда Лыщинский был казнен.

Художественная культура на территории Беларуси в XVII — первой половине XVIII в. развивалась под воздействием европейского барокко. Для этого художественного стиля характерны пышность, парадность, динамика. В белорусском барокко сочетались западноевропейские, византийские и местные черты. Литературные произведения в этом стиле писали Симеон Полоцкий, Андрей (Ян) Белобоцкий, Матей Сорбевский, Даниель Набаровский, Фома Иевлевич. Для литературы барокко в Беларуси характерно сочетание традиций средневековья и эпохи Возрождения. Симеон Полоцкий являлся автором рукописных сборников «Вертоград многоцветный». «Рифмологион» и др., был приглашен для воспитания детей царя Алексея Михайловича. Для учебных целей он написал и издал «Букварь языка словенска». «Псалтырь рифмованную». По инициативе С. Полоцкого в Москве была создана Славяно-греко-латинская академия — первое высшее учебное заведение в России.

Стиль барокко наиболее ярко проявился в архитектуре. Первым архитектурным сооружением на территории Беларуси, созданным в стиле барокко, считается иезуитский костел в Несвиже, построенный итальянским архитектором Джованни Бернардони. Черты барокко присутствовали в скульптурных украшениях, стенных росписях, светской живописи, книжной гравюре, в декоративно-прикладном искусстве (резьба по дереву, ювелирные изделия, керамика).

Художественные идеи барокко отразились в театральном искусстве, музыке. В XVII в. существовали школьные театры, которые силами учеников ставили небольшие спектакли-интермедии на нравственно-религиозные темы. Музыкальное искусство носило преимущественно религиозный характер (духовные песнопения, произведения для исполнения на органе). Широкую известность получил сборник светской музыки — так называемая «Полоцкая тетрадь».

Период господства барокко в Речи Посполитой совпал с расцветом сарматизма. Сарматизм — это политическая идеология, этические и эстетические нормы, принятые шляхтой в XVI-XVIII вв. В его основу положен миф о происхождении польской шляхты от древнего воинственного племени сарматов.

В XVI — середине XVIII вв. «сарматским народом» считалась преимущественно шляхта Речи Посполитой. Шляхтич-сармат должен был сочетать в себе черты патриота, ревностного католика, благородного рыцаря, последовательного защитника шляхетских вольностей.

Сарматизм в культуре наиболее ярко проявился в парадном «сарматском» портрете, который сочетал внешнее сходство, реальную атрибутику и условность живописи. Со временем сарматизм стал синонимом консерватизма, показной набожности и сословной ограниченности.

До того чтобы канонизировать Иосифа Семашко, не додумались даже при российских царях. Хотя для них в первую очередь было выгодно подчинение Русской Православной Церкви униатов, которыми 150 лет назад было не менее 80% населения белорусских губерний.
Процесс подготовки к канонизации автора «возвращения в лоно православия” униатов митрополита Литовского и Виленского Иосифа Семашко начался в начале текущего года. И уже 4 апреля 2011 года Синод Белорусского Экзархата Московского Патриархата, заслушав рапорт председателя комиссии по канонизации Белорусской Православной Церкви архиепископа Новогрудского и Лидского Гурия, постановил обратиться к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу «с ходатайством о возможности прославления в лике местночтимых святых Белорусской Православной Церкви митрополита Литовского и Виленского Иосифа (Семашко) (1789-1868)».
Этот, несомненно, по своему выдающийся человек вошел в историю благодаря осуществленному им так называемому воссоединению униатов с православием 1839 года, ставшим его «делом жизни». В то время как пляски на костях Речи Посполитой уже не принято называть «воссоединением Беларуси с Россией», трактовка этого события как торжества исторической справедливости, в традициях царского агитпропа, довольно распространена.
Кто такие униаты?
Наверняка, не каждый сможет объяснить, кто такие униаты (греко-католики). А ведь едва ли не каждый белорус имеет таковых среди своих предков, поскольку к концу ХVIII века униаты составляли не менее 80% населения. Возникновение церковной унии православных Речи Посполитой и Рима в 1596 году стало ответом на извечный белорусский вопрос о выборе между Востоком и Западом. Униатская церковь признала верховенство Папы Римского и католические догматы, но сохраняла православную обрядность и обычаи. Таким образом примирялись вызовы европейской культуры и древние традиции, а также давался «наш ответ” созданию Московского патриархата в 1589 году в перманенто враждебном государственном образовании – Московском княжестве.
Воспринятие унии не было ни простым, ни скорым, однако через 200 лет подавляющее большинство населения современной Беларуси были потомственными униатами. К этому времени униатская церковь имела прочные позиции, сформировались специфическая религиозная обрядность (плохая ли, хорошая, но своя), особенный архитектурный стиль униатских храмов, собственная сеть научно-образовательных учреждений высокого уровня в лице униатских монастырей (монастырей базилиан, членов Ордена Святого Василия Великого). Принятие церковной унии способствовало религиозной консолидации общества. Католики (по большей части знатные люди) и униаты (главным образом крестьяне, горожане, мелкая шляхта), объединенные под властью Папы Римского, ощущали себя собратьями по вере, униаты посещали католические храмы и принимали таинства у тамошних священников и наоборот, духовенством обоих обрядов совершались совместные богослужения, процессии и т.п. Языком образования и делопроизводства униатских священников был польский, языком общения с прихожанами – белорусский.
Могли ли «возродиться” у униатов братские чувства к православию (заметим, к православию российскому, пришедшему вместе с новой государственной администрацией, чуждому по языку и культурной традиции)?
Об отношении местного населения к православному духовенству писал в своих воспоминаниях соратник Семашко по «воссоединению” епископ Василий Лужинский: «…борода и ряса были в величайшем презрении в том краю; и православных священников вообще называли жидом смердячим, козлом и кацапом бородатым и пугалом” (Василий (Лужинский). Записки Василия Лужинского, архиепископа полоцкого и витебского, члена святейшего правительствующего Всероссийского синода, о начале и ходе окончательно совершившегося дела воссоединения греко-униатской церкви в Белоруссии и Волыни с православною российскою церковью, написанные в конце тысяча восемьсот шестьдесят шестого года, Казань, 1885, с. 89).
Говорить о каком-то стремлении к «воссоединению” с православием среди униатской паствы или духовенства смешно и неудобно, к тому же все желающие могли перейти и перешли в православие в «режиме наибольшего благоприятствования” за время, прошедшее после присоединения белорусских земель к Российской империи. А это произошло, напомним, еще в конце XVIII века.

О роли личности в истории
И тут приходится вспомнить вопрос о роли личности в истории: то ли личности творят историю, то ли история выбирает подходящие личности? В истории униатской церкви той самой роковой личностью стал Иосиф Семашко.
Иосиф Семашко родился 27 декабря 1789 года. Происходил из Липовецкого уезда Киевской губернии из семьи мелкого шляхтича, ставшего униатским священником. Окончил Главную духовную семинарию при Виленском университете магистром богословия, стал священником. В 1822 году он был избран от Луцкой епархии асессором Римско-католической духовной коллегии в Санкт-Петербурге. В 1827 году Семашко составил, по просьбе директора департамента духовных дел МВД Карташевского, докладную записку о положении униатской церкви. В ней высказывались предложения по «делатинизации” униатской церкви и восстановлении в ней того, что было общим с православием. В перспективе это должно было усилить приверженность униатского населения государственной власти. Эта записка дошла до императора и изменила судьбу Семашко, проложив ему дорогу к новым карьерным высотам. Николай I приказал объявить ему царскую благодарность, наградить бриллиантовым крестом и принять во внимание высказанные там идеи. Судьба дала 38-летнему Семашко шанс, и он сумел им воспользоваться. В 1828 году должны были состояться выборы на занимаемую им должность асессора, однако не в его планах было ехать назад в Луцкую епархию. После ходатайства Семашко на имя императора выборы были отложены «впредь до повеления».
С этого времени Семашко стал главным лицом из униатского духовенства в подготовке и реализации государственной политики в отношении униатской церкви. Следует отметить, что тогдашний глава униатской церкви митрополит Иосафат Булгак был престарелым и делами практически не занимался. Уже в 1829 году Семашко был посвящен в епископы и стал викарием Белорусской епархии с правом пребывания в коллегии в Петербурге. На протяжении следующих нескольких лет с его подачи принимались меры по ограничению взаимодействия униатской церкви с католической и трансформации религиозной жизни в направлении сближения с православными канонами, однако присоединение униатской церкви к православной не рассматривалось.
Подготовка «воссоединения»
Дальнейшая судьба униатской церкви была обусловлена сугубо политическими обстоятельствами, а именно антироссийским восстанием 1830-1831 годов. Именно участие представителей униатского духовенства в событиях восстания и сочувствие восставшим униатской паствы, а также необходимость укрепить российские позиции на «западных окраинах» обусловило дальнейшую политику российских властей, направленную на уничтожение униатской церкви. Поскольку время газет и телевидения еще не пришло, проводником государственной идеологии среди масс должна была выступать церковь. Униатов решено было считать «испорченными православными”, также как белорусское население — «испорченными русскими”. Оставалось только их исправить.
Сущность деятельности Иосифа Семашко фактически сводилась к организации заговора в униатской церкви, в тайне от митрополита и прихожан, с целью ее присоединения к православию. Мероприятия в этом направлении тайно разрабатывались министром внутренних дел Блудовым с участием Семашко и осуществлялись на местах под контролем и при содействии светских властей. В 1833 году Семашко возглавил Литовскую епархию, став, таким образом, вторым лицом в униатской иерархии после митрополита. С этого времени он развернул деятельность по реализации задуманного плана, которая имела явную и тайную сторону. Явным было внешнее приближение униатского богослужения и храмов к православному образцу, а тайным – получение от священников подписок о готовности присоединиться к православной церкви при общем воссоединении духовенства.
В униатских храмах устанавливались иконостасы, уничтожались алтари, исповедальни, органы и т.д., церковная утварь и облачения переделывались по православным образцам. При этом униатские церкви утрачивали свою специфику, уничтожались самобытные униатские культурные ценности. Хотя преобразование храмов многим не нравилось (не обошлось и без протестов прихожан), оно не противоречило канонам униатской церкви, чего нельзя сказать о введении в употребление богослужебных книг (служебников) московского издания, не содержавших католических догматов, которое вызвало массовый протест духовенства в форме неподчинения и подачи прошений на имя духовных властей и императора. По признанию самого Семашко, введение православных служебников было средством проверки лояльности духовенства и потребовало от духовных властей значительных усилий. В лучших традициях жанра униатские богослужебные книги изымались и сжигались (так были утрачены для потомков многие уникальные памятники белорусского книгопечатания).
В 1833 году вместе с Семашко, по его рекомендации, были посвящены три «надежных епископа”, тайно давшие письменные обязательства о готовности присоединиться к православной церкви. Двое из них – Василий Лужинский и Антоний Зубко стали соратниками Семашко, находившегося по большей части в Петербурге (получаемые от него распоряжения они должны были уничтожать). Эти трое, действуя неоригинальным методом кнута и пряника, наряду с введением московских служебников под большим секретом от прихожан получали подписки от подведомственного духовенства о согласии присоединиться к православию (обязательными условиями, выдвигавшимися дававшими такие подписки были сохранение прежнего внешнего вида и невозможность перевода в собственно российские губернии). В продолжение всей подготовительной деятельности «воссоединители» были осыпаемы из Петербурга орденами и драгоценными подарками.
В 1835 году униат Михаил Бобровский, ученый-славист мирового уровня, служивший после увольнения властями из Виленского университета приходским священником в местечке Шерешево, с болью писал: «Те только перед Господом Богом пусть дадут ответ, которые увещанием и обещаниями должностей или имений склоняют к этому жадных к ним или простецов, попирая совесть миллиона простых людей, вызывая среди них смуту, а представляя правительству вынужденные подписки, обманывают само правительство, будто добровольно переходят из одной веры в другую» (Христианское чтение, 1907, № 12, с. 774).
При введении православных служебников и сборе «подписок на православие» выявлялись несогласные, так называемые «неблагонадежные», для «убеждения» которых применялись репрессивные меры: устранение от руководящих должностей, отрешение от приходов, перевод в диаконы или причетники, лишение казенного содержания в семинариях для детей. В результате священники и их семьи испытывали материальные затруднения или вообще лишались источника существования.
Об униатских монахах-базилианах, представлявших собой наиболее образованную и сплоченную часть униатского духовенства, а потому наиболее опасную, власти «позаботились» заранее, лишив их независимого управления и к 1835 году закрыв около двух третей монастырей.
Строптивых священников и монахов высылали в специально предназначенные монастыри, где «надежные» настоятели по распоряжениям Семашко употребляли дополнительные меры воздействия: уменьшали денежное содержание, обязывали выполнять «черные работы», переводили на хлеб и воду, так называемый «голодный стол». Среди многих других подвергшихся наказанию был и священник Лепельского уезда Томаш (Фома) Хруцкий, отец известнейшего белорусского художника Ивана Хруцкого. Он был освобожден от отбывания епитимьи в монастыре только после ходатайства его сына перед униатским митрополитом Булгаком в 1837 году.
«Благое деяние»
После смерти в начале 1838 года последнего униатского митрополита подготовка официального присоединения униатской церкви к православию вышла на финишную прямую. К этому времени благодаря «чистке» духовенства все руководящие позиции в униатской иерархии были заняты «благонадежными». 1 декабря Семашко составил записку, в которой рассматривались способы «наружного присоединения униатов к православной церкви», которая сама по себе весьма показательна. Среди неподходящих способов назывались требование формального согласия от всех униатских прихожан и созыв собора униатского духовенства, поскольку «народ униатский… будет православным, как скоро его пастыри будут православными», собор же должен предполагать общее единодушие, которого нет. Оба эти способа привели бы к переходу в католичество значительной части униатов. Наилучшим способом Семашко считал подчинение униатов Святейшему Синоду императорским указом, замечая: «Если нужно формальное прошение: то и оно может быть подано, по крайней мере, от начальствующего духовенства, с тем только, чтобы ныне о том еще не было обнародовано» (Записки Иосифа, митрополита литовского, изданные императорской Академиею наук по завещанию автора, СПб., 1883, т. 2, c. 79-80).
Записка Семашко получила одобрение Митрополита Московского Филарета. Как раз в это время в Петербург прибыло прошение на имя императора о защите униатского вероисповедания от имени 111 священников Белорусской епархии, принятое на собрании духовенства и прихожан в селе Церковляны Дрисенского уезда, ставшем наиболее значимой акцией протеста. Так как стало очевидно, какой протест вызывает подготовка присоединения к православию среди духовенства, мероприятия в этом направлении приобрели экстренный характер. По приказу императора была составлена инструкция для губернаторов западных губерний, которая предполагала меры, которые в целом можно охарактеризовать как введение чрезвычайного положения.
В начале 1839 года Семашко выехал в Полоцк для участия в следствии по «церковлянскому делу”. Именно этому Полоцк обязан тем, что стал местом события, которое некто нещепетильный громко назвал Полоцким церковным собором (помним, что сам Семашко был противником созыва собора). «Акт о воссоединении униатов” и прошения от униатского духовенства на имя императора были заранее подготовлены и подписаны Иосифом Семашко и почтой отправлены в Жировичи епископу Зубко в сопровождении секретного письма, в котором говорилось: «Прошу Ваше Преосвященство подписать оный и заставить подписать других… Как сие государственное дело должно быть хранимо некоторое время в совершенной тайне: то для подписи акта… призывайте духовных сановников поодиночке, со внушением всякому глубочайшего на некоторое время секрета” (Записки Иосифа…, т. 2, c. 87). Подписанные своими подчиненными акт о присоединении к православной церкви и прошения епископ Зубко привез в Полоцк, где они были подписаны также тамошним духовенством 12 февраля 1839 года без всякой огласки. Первый был подписан 24 духовными лицами, последние – только тремя епископами. Представляя на рассмотрение в Петербурге вышеназванные документы и подписки 1305 духовных лиц, Семашко в сопроводительном письме указывал, что не давших подписки осталось по обеим епархиям 421 священник и 172 монаха.
1 марта 1839 года Николай I приказал Синоду рассмотреть «Акт» и сделать соответствующие распоряжения. Указ Синода вышел 14 апреля 1839 года. На следующее утро около полутора миллионов униатов проснулись православными, однако не узнали об этом. В секретном приложении к синодальному указу требовалось не регистрировать его и не публиковать, а объявлять только «благонадежным» духовным поодиночке. Епископ Зубко писал: «…мы по случаю поступления печатного указа не делали никакого торжества, могущаго возбудить в простолюдинах мысль, что они не были православными, а начинают быть оными теперь. В них эта мысль вспыхнула при перестройке церквей – волновались немного и успокоились» (Православное обозрение, 1881, № 4, с. 746). Таким образом, факт официального присоединения униатской церкви к православной утаивался от прихожан и рядового духовенства. В чьих же интересах тогда проводилась эта акция?
Итоги
Когда стало известно, что униатская церковь ликвидирована по решению государственной власти, большинство до тех пор несогласных священников смирилось и дало подписки о присоединении к православию, но не все. Несогласные заключались в монастыри на месте или высылались в российские губернии. Кроме того, для высылки униатского духовенства по решению Семашко в марте 1839 года был основан монастырь в Курске. Сбор подписок продолжался до 1842 года и так и не увенчался полным успехом. «Благонадежность» униатской паствы стала заботой светской власти, использовавшей при необходимости полицейские методы «убеждения», включая телесные наказания. Принуждение к православию вызывало в последующие годы массовое отчуждение от церкви и неформальный переход в католичество.
В действительности картина изящного «воссоединения», осуществленного под руководством Иосифа Семашко, сильно расходится с трактовкой ликвидации унии как добровольного возвращения в лоно православной церкви. И это не новость.
Любой желающий может ознакомиться с воспоминаниями самого митрополита Семашко или исследованиями тех православных историков, для которых понятие исторической правды не было пустым звуком (например, «Последнее воссоединение с православною церковью униатов Белорусской епархии (1833-1839 годы)» магистра богословия протоиерея Г.И. Шавельского или «История русской церкви» почетного доктора богословия Сергиевского Богословского института И.К. Смолича), и убедиться, что присоединение униатской церкви к православной было вызвано исключительно политическими причинами и носило вынужденный характер. В чём же заслуга Иосифа Семашко перед Церковью?

Будучи неглупым человеком, Семашко понимал, что его ждет участь всех перебежчиков – быть презираемыми и теми, кого предали, и теми, кто этим воспользовался. Вместе с прошением о «воссоединении» он подал императору просьбу позволить ему прожить остаток дней частным образом, но не в монастыре, вне западных губерний. Позднее он писал: «Идеалом счастия, который мне единственно представлялся, было иметь домик с садиком, да комнату с книгами. При том же, испытав до того столько затруднений и недоброжелательства, я не мог не видеть того же и в будущем. Особенно меня пугало предвидимое нерасположение с той стороны, откуда бы мне ожидать благодарности, именно, со стороны православных. Естественно, что мне хотелось избежать этой будущности… Но вот минуло с того времени более двадцати лет, а я не добился ни покоя, ни идеала моего счастия» (Записки Иосифа…, т. 1, с. 127-128).
Николай I не пошел навстречу Семашко, и ему было суждено еще долго трудиться на благо Российской империи, живя среди враждебного католического окружения в Вильне. В своих планах он считал возможным и желательным перевод в православие униатов Холмской епархии, входившей в автономное Царство Польское (до них дошла очередь в 1875 году), и католиков Северо-Западного края. Деятельность Иосифа Семашко, не перестававшего быть проводником государственных интересов в церковной жизни, была высоко оценена – в 1852 году он стал митрополитом, что явилось редчайшим случаем для архиерея на провинциальной кафедре. Ему довелось пережить еще одно антироссийское восстание в 1863 году, повлекшее за собой на этот раз яростное наступление на католичество, и тесно сотрудничать с губернатором Муравьевым по прозвищу «Вешатель».
С позиций сегодняшнего дня деятельность Иосифа Семашко в отношении униатов может однозначно рассматриваться как грубое попрание свободы совести (впрочем, так она воспринималась и многими его современниками), а методы этой деятельности в отношении конкретных людей могут быть квалифицированы как пытки. Совместимо ли это с «праведным житием», необходимым условием канонизации?
Выглядело бы логично, если бы идея почитания Семашко как святого возникла во времена Российской империи, ведь заслуги его перед царизмом неоспоримы. Однако она возникла в суверенной Беларуси ХХI века. В особенности удивляет то, что православной церковью, пережившей кошмар большевистских репрессий, обретшей в результате этого сонм новомучеников, пострадавших за веру, предполагается поставить рядом с ними человека, осуществлявшего репрессии за верность религиозным убеждениям.
Или чужие убеждения — не в счет?

Православная Церковь и великие князья Литовские

В кон. 12 – нач. 13 вв. заметную активность начинает проявлять Литва, в своих набегах на Волынскую, Смоленскую, Псковскую земли, беспрепятственно проходившая Западную Русь. Мелкие и слабые княжения Полоцкой и Туровской земель оказались бессильны противостоять ее вторжениям, и, вероятно, пропускали Литву через свои территории, с тем условием, чтобы она грабила больше их соседей, оставляя в покое Западную Русь.

Положение западнорусских земель еще более осложнилось после нашествия на Северо-Восточную и Южную Русь татаро-монгол (1237 – 1240 гг. ), превратившихся в реальную угрозу и для предков белорусов. Их нашествие совпало по времени с объединением в единый Ливонский орден (1237 г.) двух, ранее утвердившихся в Прибалтике, немецких орденов: Меченосцев (1202 г.) и Тевтонов (1230 г.), вскоре обрушившихся всей своей военной мощью на литовцев и Западную Русь.

Страшная угроза со стороны татаро-монгол и немцев вызвала образование в середине 13 ст. в Верхнем Понеманье нового государства: Великого княжества Литовского, которое выступило в качестве организационного центра в борьбе с новыми врагами, смертельно опасными для Литвы и Западной Руси. Столицей этого государства стал Новогрудок. Первоначально в границы ВКЛ вошли: Гродно, Волковыск, Слоним, Здитов, расположенные поблизости от Немана. Тогда между литвой и русским населением отмеченного региона сложились отчасти взаимовыгодные отношения: в противостоянии крестоносцам литва была заинтересована в русской помощи, а русские остро нуждались в ней для того, чтобы не попасть под татаро-монгольский гнет. (В.Л. Насевiч. Пачаткi Вялiкага княства Лiтоýскага: падзеi i асобы. Мн., 1993. С. 60).

Такой симбиоз был выгоден с точки зрения чисто политической (в виду внешней опасности), но с точки зрения перспектив дальнейшего развития в Западной Руси церковной жизни он желал много лучшего. Сразу же, выйдя на первые роли в новом государстве, Великие литовские князья мало заботились о том, как протекала в нем церковная жизнь. Больше для видимости покровительствуя православным подданным (с целью удержания власти), они, как показало развитие событий в последующем, проводили политику далекую от интересов Церкви.

Следует отметить, что в основном, вплоть до Ягайло (1377 – 1434 гг.), Великие князья Литовские держались язычества. Ярким примером тому может служить Миндовг (ок. 1230 – 1263 гг.) Если верить сообщению Густынской летописи (17 в.), в 1246 г. в Новогрудке он принял «веру христианскую от востока со многими своими бояры” (Макарий. Т.III. С. 82), руководствуясь при этом исключительно политическими соображениями, в основе которых лежало его стремление вокняжиться в древнерусском Новогрудке. После того, как соперник Миндовга литовский князь Товтивилл (+ 1263) сидевший в Полоцке, прибыл в Ригу и перешел там в латинство, напуганный угрозой, исходившей от Ливонского ордена, Миндовг в 1252 г. также обращается в римо-католичество. С ослаблением угрозы со стороны немцев, в 1260 г. он возвращается в язычество, которого по существу никогда не оставлял. Подобные «шатания” не могли оказывать благоприятное воздействие на состояние церковной жизни в ВКЛ.

Иначе вел себя сын Миндовга — Войшелк (1264 – 1268 гг.), к сожалению, княживший не долго. По сообщению Ипатьевской летописи, он крестился в Новогрудке, потом, придя на Волынь, принял монашество и даже пробовал совершить, неудавшееся правда, паломничество на Святую гору (вероятно Афон). Вернувшись из паломничества, Войшелк основал «на реце на Немне межи Литвою и Новымъ городъкомъ” монастырь (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 859). Не исключено, что этим монастырем была Св. Успенская Лавришевская обитель, открытая в 13 ст. (Н.Н. Улащик. Введение в изучение белорусско-литовского летописания. М., 1985. С. 168). С конца 13 – нач. 14 в. сохранилось Лавришевское Евангелие-апракос, представляющее собою наиболее изученный памятник ранней западнорусской письменности. Со смертью Войшелка (1268 г.), в Литве и западнорусских землях возросла политическая нестабильность. В 1270 – 1282 гг. в Новогрудке княжил Тройден. В 1274 г. войско Тройдена захватило в первый день Св. Пасхи г. Дрогичин «и перебили там всех от мала до велика”. В отместку за это, в 70-е гг. 13 ст., в направлении Новогрудка, по почину галицко-волынских князей, было осуществлено несколько татарских вторжений, которые несли разорение местному обществу.

Занимавшие великокняжеский стол после Миндовга и Тройдена: Витень (1293 – 1316 гг.), Гедимин (1316 – 1341 гг.), Ольгерд (1345 – 1377 гг.), Кейстут (+ 1381 г.), как и подавляющее большинство их соплеменников, оставались приверженцами идолопоклонничества. Об этом хорошо были осведомлены в соседней с ВКЛ Московской Руси. Поэтому не случайно один из великих князей Явнут (1342 – 1345 гг.), свергнутый с престола братьями: Ольгердом и Кейстутом, бежав в Москву, принял там святое крещение с именем Иоанн. Крестилась и прибывшая с ним дружина.

После разорения в 1240 году Киева татаро-монголами, митрополиты Киевские вынуждены были покинуть западно-русские земли и вместе с этим свой кафедральный город, и поселиться в относительно безопасном месте в северо- восточной Руси. Первоначально это были города Владимир-на-Клязьме, Переяславль- Залесский а затем – Москва.

Окончательно митрополичья кафедра в Москве, при поддержке Великого князя Московского Ивана Калиты, была утверждена в начале 14 века при митрополите Петре. Святителем Петром в качестве кафедрального храма был заложен и частично им построен в пределах Московского кремля Успенский собор. Пребывая в Москве, митрополиты продолжали сохранять свой древний канонический титул: «Киевский и всея Руси». Это обстоятельство вызывало недовольство у Великих князей Литовских,

Начиная с Гедимина Великие князья Литовские, враждуя с Московским княжеством и проживавшими в его пределах киевскими митрополитами, предпринимали попытки устроить в своем государстве особую митрополию с центром в Новогрудке. Около 1317 года Гедимину удалось добиться перед Константинополем поставления в Новогрудок митрополита Феофила. Под его управление, кроме Полоцкой епархии, перешли обширные территории, входившие ранее в состав Туровской кафедры. Эти территории получили статус митрополичьих. В 1330 году Феофил умер и Литовско-новоградская митрополия, как ее иногда называют в литературе, временно прекратила свое существование.

В 1347 г. в истории ВКЛ произошло событие, потрясшее многих современников. В Вильно мученическую смерть от язычников приняли Нежило, Кумец и Круглец, во святом крещении: Антоний, Иоанн и Евстафий. Их умертвили по настоянию языческих жрецов за то, что они, служа при дворе Вел. кн. Ольгерда, не пожелали отречься от веры православной. Это событие убедительно свидетельствует о том, насколько сильны были проязыческие настроения в Вильно, ставшем к тому времени столицей ВКЛ. Потворствуя этим настроениям, Ольгерд, как и его предшественники на великокняжеском престоле, решительно противился обращению литовцев в православие. Заслуживает внимания тот факт, что канонизация виленских мучеников совершилась не в ВКЛ, а за его пределами не позднее 1374 г. по благословению Константинопольского Патриарха Филофея Коккина (1353 – 1354; 1364 – 1376). Их житие было «… писано либо на юге славянства, либо у греков, скорее среди последних… Тогда же, и там же была составлена и служба мученикам” (М.Н. Сперанский. Сербское житие литовских мучеников. М., 1909. С. 19).

Вскоре после канонизации Виленских мучеников Патриарх Филофей прислал преподобному Сергию Радонежскому крест с частицей мощей этих святых. В кон. 60 – нач. 70-х гг. 14 ст. на месте кончины Антония, Иоанна и Евстафия была построена церковь Святой Троицы.

Попытки создания особой митрополии в границах ВКЛ продолжились и после Гедимина. В 1352 г. Великий князь Ольгерд отправил в Константинополь своего ставленника Феодорита с просьбой посвятить его в митрополиты. Последний, однако, не получил искомого сана. На обратном пути Феодорит заехал в Тырново, где в нарушение канонов, принял посвящение в митрополиты от болгарского патриарха. Вернувшись в ВКЛ, он около двух лет управлял западнорусскими епархиями, затем был низложен и отлучен от Церкви.

В 1354 г. Ольгерд сумел договориться с Константинополем о поставлении в митрополиты «на землю Литовскую и Волынскую” Романа (+ 1362), родом тверитянина. При этом, Киев должен был остаться под властью, проживавшего в Москве, митрополита Алексия (1354 – 1378 гг.). Такое положение дел не устраивало Романа, и он вознамерился подчинить Киев себе, а вместе с ним Тверскую и Брянскую епархии. Из-за этого в русской возникли многие нестроения. Следуя в фарватере политики, которую в борьбе за объединение русских земель проводили Литва и Москва, оба митрополита, и Роман, и св. Алексий, стремились в дальнейшем объять своей юрисдикцией всю Русь, что, естественно, вызывало конфликты. Со смертью Романа (1362 г.) особая митрополия в ВКЛ вновь была упразднена и западнорусские епархии отошли под омофор святителя Алексия, но по причине враждебного отношения со стороны Ольгерда, он не мог их окормлять.

Ко времени княжения Ольгерда относится построение в Вильно нескольких православных храмов. Заслуга их возведения принадлежала женам этого князя: Марии Витебской и Юлиании Тверской. На средства Марии была построена Пятницкая церковь – первый православный каменный храм Вильно. Старанием второй жены Ольгерда Иулиании в столице ВКЛ выстроили Николаевскую церковь и кафедральный Пречистенский собор.

С именем Ольгерда предание связывает появление в Вильно Остробрамской чудотворной иконы Божией Матери, привезенной им из военного похода 1362 г., направленного против татар. И сегодня эта икона является святыней православного мира, хотя и пребывает в стенах католического храма в Вильнюсе.

В 1375 г., еще при жизни святителя Алексия (+ 1378), на Киевскую митрополию был посвящен болгарский монах Киприан (+ 1406), горячий приверженец исихастской духовности. Его поставление на занятую кафедру объяснялось тем, что святитель Алексий упорно не допускался Ольгердом в пределы ВКЛ, , так что церковная жизнь там пришла в состояние расстройства.

Вскоре, приехав в Литву, Киприан в письме к преподобному Сергию Радонежскому следующим образом описал увиденное им: «Аще был есмь в Литве, много христиан горькаго пленениа освободил есмь, мнози от ненавидящих Бога познали нами истинного Бога и к православной вере святым крещением пришли. Церкви святые ставил есмь, христианство утвердил есмь… Новый Городок Литовский давно отпал, и яз его оправил” (прот. Иоанн Мейндорф. История Церкви и восточно-христианская мистика. М., 2000. С. 541).

В 1377 Вел князем Литовским стал Ягайло Ольгердович (+ 1434). Приняв римо-католицизм и украсив себя в 1386 г. польской короной, Ягайло пошел на заключение Кревской династической унии с Польшей.

По условиям Кревской унии все литовцы-язычники должны были перейти в римо-католичество, им запрещалось вступать в браки с православными. В 1387 г. в Вильно была учреждена римо-католическая кафедра, пользовавшая покровительством Великих князей Литовских, ее юрисдикция распространялась не только на земли Литвы, но и на территорию Западной Руси.

С 1390 г. митрополит Киприан окончательно обосновался в Москве, но и после этого он не перестал посещать западнорусские епархии. Ему удалось наладить более – менее добрые отношения с польским королем Ягайло и Великим князем Литовским Витовтом Кейстутовичем (1392 – 1430 гг.). В 1395 /96 и 1404/06 гг. митрополит Киприан приезжал в Литву.

После смерти Киприана (+ 1406 г.) Великий князь Витовт в стремлении возвести на Киевскую митрополию своего кандидата, отправил в Константинополь полоцкого архиепископа Феодосия, который, однако, не получил посвящения в митрополиты. Вместо него на Киевскую кафедру был возведен Фотий (1408 – 1431 гг.), что Витовт воспринял с большим неудовольствием.

Проживая в Северо-Восточной Руси, митрополит Фотий старался посещать западнорусские епархии..

В конце XIV в. Витовт ликвидировал в ВКЛ ряд удельных княжеств, преобразовав их в наместничества, что имело негативные последствия для Православной Церкви, так как областные князья из рода Гедиминовичей и Ольгердовичей, сидевшие в русских землях, благосклонно относились к церковным нуждам, являлись основателями новых храмов и монастырей. Так князь Симеон—Лугвений Ольгердович († 1399) основал недалеко от Мстиславля Успенский и Онуфриевский мон-ри. Князь Андрей Полоцкий († 1399) дал жалованную грамоту Св.-Троицкой обители, располагавшейся за р. Полотою. Его сын князь Михаил Андреевич († 1385) основал в полоцком замке Петровский мон-рь.

В 1413 г. Витовт совместно с Ягайло издал Городельский привилей, декларировавший, что только католики могут занимать в ВКЛ высшие гос. должности, пользоваться имущественными льготами и иметь личные родовые гербы. После 1413 г. на всех видных административных постах ВКЛ источники указывают знатных литовских бояр-католиков, в том числе ставших наместниками в исконно русских городах (Полоцке, Витебске, Гродно и др.) и оттеснивших прежних областных князей. В 1414 г. между митрополитом Фотием и Витовтом произошло резкое столкновение из-за конфессиональной политики Великого князя и его конфессиональной беспринципности. По началу Витовт исповедовал Православие (в 1384 жертвовал земли трокскому в честь Рождества Богородицы мон-рю), в 1385 г. перешел в католичество, затем, поссорившись с Ягайло, вернулся в Православие, а после примирения с Ягайло, в 1392 г. вновь обратился в латинство. Витовт запретил митрополиту посещать ВКЛ, конфисковал принадлежавшие ему земли и передал их в пользование литовским боярам. В документах, исходивших в то время от Ягайло и Витовта, христианами назывались только католики, православные храмы именовались синагогами. Витовт запретил строительство новых и ремонт старых правосл. храмов на гос. землях. Однако, по-видимому, это запрет действовал лишь на территории «Литвы» (к западу от реки Березины) и в столице ВКЛ Вильно.

Вознамерившись возобновить в ВКЛ митрополию, Витовт в 1415 г. собрал в Новогрудке 8 правосл. епископов, управлявших епархиями на подвластных ему территориях, в т. ч. Феодосия Полоцкого и Евфимия Туровского, и потребовал от них избрать независимого от Москвы митрополита. Осудив митрополита Фотия за то, что он недостаточно часто, по мнению епископов, посещал епархии ВКЛ, и сославшись на пример поставления в митрополиты Климента Смолятича Собором епископов, владыки «возвели» в Киевские митрополиты архимандрита Григория (Цамблака; † 1419). В планы Витовта и Григория входило максимальное расширение пределов Западнорусской митрополии вплоть до объединения под ее властью всех русских земель. В этом же году Григорий по требованию Витовта посетил Констанцкий Собор, где среди прочего обсуждалась возможность унии между православной и католической церквами. В 1418 году Римский папа Мартин V, планируя экспансию католицизма на восток, назначил Ягайло и Витовта викариями католической Церкви для Новгорода и Пскова.

После смерти Григория Витовт вынужден был вновь признать полномочия митрополита Фотия, который не преминул этим воспользоваться. В 1420 г. он прибыл в Новогрудок, затем посетил Киев, Мозырь, Слуцк, Вильно, Борисов, Друцк, Мстиславль, Смоленск. В 1423 и 1427 гг. Фотий вновь приезжал в западнорусские епархии.

В 1430 г. великий князь Витовт скончался. Использовав недовольство правосл. знати ВКЛ, ущемленной в правах дискриминационными положениями Кревской унии и Городельского привелея, на великокняжеский стол взошел Свидригайло Ольгердович (1430–1432). Его правление было коротким, однако имело одно важное последствие. В 1-ой пол. 30-х гг. XV в. православные князья и бояре сумели добиться распространения на себя тех же имущественных, а отчасти и сословных прав, которыми до этого пользовались только католики. Частичное уравнение в правах тех и других было оформлено привелеями 1432 и 1434 гг. Первый издал Ягайло, второй — князь Сигизмунд Кейстутович (1432–1440), с помощью поляков свергнувший Свидригайло с Виленского великокняжеского стола. Свидригайло в 1432 г. бежал в Полоцк, «русские» земли ВКЛ его поддержали, и на нек-рое время ВКЛ раскололось на 2 великих княжества: Литовское (во главе с Сигизмундом) и Русское (под началом Свидригайло). Свидригайло в конечном итоге потерпел поражение от Сигизмунда, сумевшего заручиться поддержкой многих православных князей и бояр. После победы над Свидригайло он издал привилей, частично уравнивавший православных с католиками. Лишь одно очень важное положение Городельского привелея — право занимать высшие государственные должности — не было распространено на православных.

В 1435 году митрополитом Киевским и всея Руси в Константинополе был поставлен грек Исидор († 1463), на Ферраро-Флорентийском соборе (1439) активно выступивший за подчинение Православной Церкви Римским папам. На пути из Флоренции в Москву, Исидор в течение 1440 г. беспрепятственно разъезжал по землям ВКЛ, проповедуя унию. В августе того же года, посетив Вильно, он столкнулся с неприязненным отношением к унии со стороны местного католичиского духовенства, считавшего, что папа Евгений IV на Флорентийском соборе сделал слишком большие уступки православным. По приезде в Москву, Исидор был заточен в Чудовом монастыре. Бежав из него, он вновь оказался в ВКЛ, побывал в Новогрудке и др. местах, однако его проповедь унии не имела успеха, и Исидор удалился в Италию.

В 1448 г. Собором епископов Северо-Восточной Руси, осудивших греч. Церковь за заключение Флорентийской унии, в митрополиты Киевские был возведен Рязанский святитель Иона († 1461). В 1451 г. святитель Иона был признан польским королем Казимиром Ягеллончиком (1440–1492), который являлся также Великим князем Литовским. Специальной грамотой он разрешил святителю Ионе управлять православными епархиями в западнорусских землях. В продолжение последующих 8 лет святитель Иона был единым митрополитом и для Московской, и для Литовской Руси. Ситуация изменилась в 1458 г., когда под влиянием ухудшения отношений с Москвой, Казимир лишил митрополита Иону права управления западнорусскими епархиями и принял на его место присланного из Рима униатского митрополита Григория Болгарина († 1472 или 1473), ученика Исидора.

Брестская уния и ее последствия — одна из самых сложных и дискуссионных тем отечественной истории. В год 180-летия Полоцкого Собора, воссоединившего белорусских униатов с Православной Церковью, мы публикуем подборку материалов по униатской проблематике. Авторы — как церковные, так и светские историки.

Иерей Алексий Хотеев. Белое против черного

Иерей Алексий Хотеев. Инцидент с полоцкими униатами в 1705 году

Иерей Алексий Хотеев. Православие на Беларуси

Протоиерей Александр Романчук. Динамика численности униатов в пределах Российской империи с 1772 по 1839 г.

Протоиерей Александр Романчук. Рапорт минского губернатора З.Я. Карнеева от 6 июля 1797 г. о положении воссоединенных из унии в конце XVIII в.

Протоиерей Александр Романчук. Полоцкий Собор 1839 г.

В.А. Теплова. Латинизация греко-католической церкви в XVII — XVIII вв. как фактор духовно-культурного размежевания униатского духовенства

В.А. Теплова. Трансформации церковно-приходской жизни православного населения Полоцкой епархии (1839 — 1917)

Л.В. Левшун. Брестская церковная уния (1596 г.) как кризисный фактор в истории формирования белорусской культуры

Протодиакон Георгий Пшенко. «Скасавання уніі не прыняў». К вопросу об «униатстве» протоиерея Иосифа Тимофеевича Семашко (1777 — 1856)

Римско-католическая церковь в Белоруссии молится за мир и согласие в стране, но при этом подвергает действия властей ожесточенной критике, — примерно как это делали украинские католики во время событий Евромайдана в Киеве.

«Мы крайне обеспокоены тем, что происходит сейчас в нашей Отчизне. Сотни тысяч людей по всей стране оспаривают итоги президентских выборов. Это стало причиной протестов, которые вылились в кровавые противостояния с силовыми структурами. Есть жертвы. Многие протестующие ранены, искалечены. Незаконно задержанные люди находятся в ужасных условиях в СИЗО, подвергаются пыткам», — заявил глава белорусских католиков архиепископ Тадеуш Кондрусевич, митрополит Минский и Могилевский.

18 августа по дороге на мессу в Красном костеле Минска Кондрусевич со свитой сделал остановку возле СИЗО на улице Володарского, где содержатся задержанные протестующие. У стен СИЗО при большом скоплении людей, держащих в руках символику белорусской оппозиции, Кондрусевич прочитал в честь задержанных «Розарий» — комплекс молитв по четкам, включающий многократно чередующиеся Pater noster, Ave Maria и Gloria Patri. Вечером в Красном костеле под руководством Кондрусевича была отслужена межконфессиональная молитва за мир и процветание в Белоруссии. Вместе с католическими ксендзами ее совершили представитель Белорусского экзархата Московской патриархии протоиерей Александр Шимбалев, канцлер курии белорусских униатов Евгений Усошин, лидер христиан полного Евангелия (баптистов) Валерий Шейбак, лидер последователей прогрессивного иудаизма раввин Григорий Абрамович, старшина Совета имамов Белоруссии Дамир Радкевич.

«Остаются без ответа вопросы. Почему мирный гражданин Белоруссии поднял руку на своего брата? Почему силовые структуры так жестоко обошлись с мирными протестующими, не согласными с официальными итогами выборов президента? Почему на выборах не было независимых наблюдателей? Зачем надо было бояться наблюдателей, если Центральная избирательная комиссия так уверена в справедливости выборов? Сегодня все чаще всплывают факты фальсификации выборов президента страны. Как остановить милицию и особенно ОМОН, которые все больше ассоциируются у людей с брутальным подавлением инакомыслия? Я призываю к покаянию тех, кто сознательно совершал зло против белорусского народа, будущего страны и каждого человека. Также прошу у властей не применять насилие против задержанных во время протестов и как можно скорее их освободить. Призываю власти начать диалог с обществом, пока не стало слишком поздно», — заявил глава белорусских католиков. «Пролитая кровь на улицах наших городов, избиение вышедших на мирные демонстрации людей, которые хотят знать правду, жестокое обращение с ними и содержание в нечеловеческих условиях в местах заключения — тяжкий грех на совести тех, кто отдаёт преступные приказы и творит насилие», — говорится в послании Кондрусевича к президенту Белоруссии Александру Лукашенко от 14 августа.

9 августа во время протестов в городе Барановичи (Брестская область) в числе арестованных за организацию беспорядков «змагаров» оказались двое католических священников. Их арестом возмутились в Минско-Могилевской католической митрополии.

«Католическая церковь решительно осуждает и всегда будет осуждать задержание священников и духовных лиц всех конфессий, которые во время мирных акций имеют право быть со своим народом, который ищет правду», — заявил вспомогательный епископ митрополии Александр Яшевский.

Католические епископы Белоруссии, а также протестующие «змагары» располагают письмом поддержки от главы Украинской греко-католической церкви (УГКЦ) верховного архиепископа Святослава Шевчука.

«С тревогой в сердце наблюдаем за актами насилия, которые совершаются властями против безоружных граждан. Вглядываясь в эти события, вспоминаются слова псалмопевца Давида: «Ибо вот нечестивые натянули луки, стрелы свои приложили к тетиве, чтобы во тьме стрелять в правых сердцем. Когда разрушены основания, что можно сделать праведнику?»» — говорится в письме Шевчука.

В послании лидера украинских униатов есть призыв к молитве за спасение Белоруссии от внешних врагов и сохранение белорусской независимости — вероятный намек на то, что протесты могут быть использованы в России для «аннексии Белоруссии», как утверждают украинские националисты. Шевчук потребовал от украинских униатов молиться за белорусский народ, который «сейчас сражается за свои права и свободы, защищает свое волеизъявление, социальную справедливость и собственное достоинство».

Иллюстрация: сайт Украинской греко-католической церкви

EADaily напоминает, что в событиях Евромайдана на Украине активнейшее участие приняли преподаватели и студенты Украинского католического университета (УКУ) во Львове, готовящего кадры для УГКЦ и Римско-католической церкви. УКУ развернул на площади Независимости в Киеве санитарные палатки, где протестующих не только кормили и лечили, но и также раздавали им выпущенный в УКУ «Молитвенник революционера».

«Мы хотим убедиться, что завтра ни китаец, ни негр, ни еврей, ни москаль не придет отбирать мой дом! Только от каждого из нас будет зависеть, насколько наша рука не дрогнет перед врагом, насколько наш глаз будет держать в прицеле сегодняшнюю власть. Так пусть нашу руку утвердит приклад! Слава Украине!» — обратился к боевикам Евромайдана настоятель униатского прихода в Коломыском районе Ивано-Франковской области священник Михаил Арсенич.

Позже Арсенич призывал боевиков Евромайдана вешать «жидов, негров, москалей и коммунистов» в густых карпатских лесах. Необходимо отметить, что униатами являются экс-главарь запрещенного в России «Правого сектора» Дмитрий Ярош, лидер неонацистской партии «Свобода» Олег Тягнибок и другие активные участники Евромайдана.

«Эти дни меняют вашу жизнь, и вы будете своим внукам рассказывать, как были на Майдане и как с песней, молитвой боролись со злом», — наставлял находившихся в рядах боевиков Евромайдана католических студентов ректор УКУ, апостольский нунций Ватикана во Франции, Швейцарии и странах Бенилюкса Борис Гудзяк — гражданин США.

Гудзяк также призывал родственников бойцов «Беркута» убедить своих родных не применять насилие к «мирным протестующим», а лучше всего — побрататься с Евромайданом и повернуть оружие против «преступной власти» Виктора Януковича.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *