Бессмертие души в философии

СПАСЕНИЕ

СПАСЕНИЕ (греч. σωτηρία, лат. salus) – в религиозном мировоззрении предельно желательное состояние человека, характеризующееся избавлением от зла – как морального («порабощенности греху»),так и физического (смерти и страдания), – полным преодолением отчуждения и несвободы. Спасение выступает как конечная цель религиозных усилий человека и высшее дарение со стороны Бога.

Противопоставленность грехопадения (понимаемого либо как вина перед личным Богом, либо как неразумное вхождение личной или мировой души и круговорот материального бытия) спасению, в котором это грехопадение снимается, определяет внутренний строй теизма (иудаизма и особенно христианства ,в гораздо меньшей степени ислама ),а также восточных вероучений типа зороастризма , манихейства , буддизма и т.п. Все эти религии (к которым принадлежит и гностицизм )иногда называют «религиями спасения» (нем. Erlösungsreligionen) в отличие от язычества ,где идея спасения присутствует лишь в зачаточном виде. С первобытных времен человек постоянно обращается к своим духам, демонам, богам и героям с просьбой о помощи в какой-либо конкретно ситуации – об избавлении от нужды или болезни, об удаче на охоте или на войне и т.п. Это свойство иногда быть «спасителем» не является обязательным и необходимым для языческого бога, но оно практически важно для молящегося, для культовой практики именования бога: из всей суммы амбивалентных возможностей божества необходимо выделить, назвать по имени, магически заклясть и тем побудить к действию как раз те, которые сулят молящемуся перспективу спасения. Ряд божеств греческого Олимпа – Зевс, Афина, Деметра, Дионис, Асклепий, Диоскуры и др. – носили имя «Спасителей». Это конкретно-ситуативное спасение могло получать в развитом греко-римском язычестве высокий нравственный смысл (спасение отечества, «спасение римского народа» и т.п.). Но языческое спасение всегда остается частным, не окончательным: вечный равномерный ритм добра и зла в языческом космосе делает всякое безусловное спасение сомнительным.

Нечто иное наблюдается в религиозном мире древнего Ближнего Востока, в частности Египта (ноты безусловного доверия к благу, исходящему от божества, в древнеегипетских гимнах). При этом египетская религия с ее обычным интересом к вопросам загробной жизни связывает испрашиваемое у богов спасение с вечностью. Следующий шаг к абсолютизации спасения сравнительно с другими ближневосточными религиями был сделан ветхозаветным иудаизмом. Эмоциональным фоном библейского учения о спасении является абсолютизация бедствий, от которых Яхве должен «спасти» человека или «избранный народ». Речь идет уже не о частной катастрофе в неизменяемом ритме бытия – вся жизнь человека среди людей и народа среди народов есть непрекращающаяся катастрофа. Адепт библейской веры не просто обращается к Богу, но «взывает», «вопиет» к нему «из глубины» (Пс 129: 1) – из провалов своего бедственного бытия или из бездны своей потрясенной души; преобладающая интонация книга Псалмов и пророческих книг есть интонация вопля. Уже физический космос Ветхого Завета, в отличие от античного космоса, пугающе-непостижим в своей иррегулярной динамике: земля «колеблется», воды «шумят, вздымаются» (Пс 45: 3–4), горы «как воск тают» (Пс 96: 5) и «прыгали, как овны» (Пс 113: 4), исполинские чудища поражают своей несоизмеримостью с человеческой мерой; еще больше растерян человек перед человеческим миром, силами социального отчуждения (Пс 12: 2). Но все это служит лишь фоном для оптимистического ветхозаветного учения о спасении: в критический момент обращенный к Яхве «из глубины» вопль оказывается услышан им, и предельно бедственное состояние, казалось бы не оставлявшее никакой надежды на спасение, перекрывается грандиозностью непостижимого и окончательного спасения (Пс 21, кн. Есфири и др.). Характерно, что этот поворот часто рисуется как парадоксальный (финал кн. Иова). Содержание идеи спасения в Ветхом Завете конкретно и вещественно – освобождение от рабства и возвращение из плена, здоровье и многодетность, изобилие и удача; но одновременно с этим выступают и нравственные аспекты спасения: «мир» и «справедливость» (напр., в кн. пророка Исайи начиная с 40-й гл.). Спасение целостно и объемлет все бытие человека; в силу этого оно к талмудической эпохе начинает требовать веры в загробную жизнь и воскресение, в «будущий мир», где оно завершится. Это телесно-духовное и посюсторонне-потустороннее спасение является свободным дарением Бога, имеющим для него существенный характер. Яхве – это не просто Бог, который иногда может сообщить кому-либо спасение, но сам по своей сущности есть «спасение» для своих людей (ср. Πс 27: 1–2).

Удерживая ветхозаветное понимание спасения, христианство спиритуализирует его, хотя и здесь оно мыслится как духовно-телесное, поскольку включает в себя воскресение и просветление тела. Спасение – это не просто спасение от погибели, от смерти и греха, но и спасение для «обновления жизни», «жизни во Христе», для свободы (от закона и от греха); спасение – это «оправдание», «святость», «мудрость», это вера, надежда, любовь и многообразные «духовные дары» (ср. Рим 6: 8; Кол 3: 12–14; Еф, 2:4–8). Спасение должно завершиться в эсхатологической перспективе загробного суда и загробной жизни; «жизнь во Христе» требует для своего абсолютного завершения «вечной жизни». Вопрос о том, как соотносятся здесь милость Бога и усилие человека, вызвал в христианской теологии многовековые споры о предопределении , благодати и свободе воли.

В корне отличное понимание спасения развивается в буддизме, манихействе, гностицизме. И здесь оно понимается не ситуативно, а абсолютизированно, при этом из идеи спасения элиминируется все телесное и позитивное; спасение есть освобождение от мира и от жизни в целом, преодоление желаний и привязанностей, «угасание» (см. Мокша , Нирвана ). Такое спасение может быть уделом отрешенного духа, но не тела, воспринимаемого как помеха к спасению (см. «Дхаммапада», ст. 202; рус. пер. М., 1960, с. 93). Для этого типа учений о спасении характерно представление, согласно которому человек путем самоуглубления и отрешения сам «спасает» себя, а не получает свое спасение из рук божественного спасителя (буддизм хинаяны требует от каждого быть для себя «светильником», тогда как буддизм махаяны окружает верующего пантеоном спасающих его бодхисатв). Христианский гностицизм играет с амбивалентным образом т.н. спасенного спасителя (ср. Beyschlag K. Herkunft und Eigenart der Papiasfragmente. – «Studia patristica», 1961, Bd 4. S. 268–80); тенденции, клонящиеся к присвоению самому аскету роли спасителя, выступают в христианстве и позднее (напр., ересь т.н. «равных Христу» в палестинском монашестве 5 в.). Кризис христианской традиции в новоевропейской культуре стимулирует рецепции буддийско-гностической идеи спасения – преодоление воли в этике А.Шопенгауэра ,рецепты «самоспасения» в теософии и антропософии и т.п.

Наиболее радикальной противоположностью теистической идее спасения в новоевропейскую эпоху выступает социальная и техническая утопия, ставящая на место подаренного Богом трансцендентного сущего посюстороннее будущее, создаваемое самими людьми, которые планируют при этом и собственную сущность. Утопический социализм (напр., в анфантеновском варианте) и тем более буржуазная утопия нередко перенимают внешние черты религиозного сальвационизма. В особенности это относится к крайне реакционным утопиям фашизма, в центре которых стоит образ «вождя», окруженный псевдомистическим ореолом носителя эсхатологического спасения (ср. R.Guardini. Der Heilbringer in Mythos, Offenbarung und Politik. Stuttg., 1946).

Литература:

1. Глубоковский H.H. Искупление и искупитель по Евр. II. П., 1917;

2. Lietzmann H. Der Weltheiland. Bonn, 1909;

3. Otto R. Westliche Mystik. Vergleich und Unterscheidung zur Wesensdeutung, 2 Aufl. Gotha, 1929;

4. Staerk W. Soter, 1. Gütersloh, 1933;

5. Idem. Die Erlösererwartung in den östlichen Regionen. Stuttg., 1938;

6. Löwith K. Weltgeschichte und Heilsgeschehen, 3 Aufl. Z., 1957.

С.С.Аверинцев

Источник: Новая философская энциклопедия на Gufo.me

Значения в других словарях

  1. Спасение — (греч. лат. salus) — в религиозном мировоззрении предельно желательное состояние человека, характеризующееся избавлением от зла — как морального («порабощеиности греху»), так и физического (смерти и страдания), полным преодолением отчуждения и несвободы. Словарь по культурологии
  2. спасение — СПАСЕНИЕ, я, ср. 1. см. спасти, сь. 2. Избавление от опасности, несчастья. С. пришло неожиданно. Ложь во с. (оправданная необходимостью, с благой целью; книжн.). • Спасенья нет от кого-чего (разг. неодобр. Толковый словарь Ожегова
  3. спасение — орф. спасение, -я Орфографический словарь Лопатина
  4. спасение — см. >> избавление, освобождение см. также -> якорь спасения Словарь синонимов Абрамова
  5. спасение — Спас’ение — избавление от суда и вечного наказания. Слово это иногда употребляется и в мирском, временном значении, как избавление от зла и бед (Суд.10:1 ; 1Цар.11:13 ; Евр. Библейский словарь Вихлянцева
  6. спасение — Спас/е́ни/е . Морфемно-орфографический словарь
  7. спасение — сущ., кол-во синонимов: 10 вызволение 3 выручка 13 выход 30 защита 93 избавление 14 мукти 1 самоспасание 1 сохранение 30 спасание 5 сэйв 4 Словарь синонимов русского языка
  8. спасение — -я, ср. 1. Действие по знач. глаг. спасти и спастись. Спасение утопающих. || Возможность спастись, избавиться от чего-л. (неприятного, мешающего). От жары не было спасенья. Ильф и Петров, Двенадцать стульев. Малый академический словарь
  9. спасение — СПАСЕНИЕ, СПАСЕНЬЕ, -я; ср. 1. к Спасти и Спастись. С. имущества от огня. Медаль за с. утопающих. Найти убежище для спасения от грозы. 2. То, что спасает, избавляет от чего-л.; выход из опасного, затруднительного положения. С. пришло неожиданно. Толковый словарь Кузнецова
  10. спасение — спасение ср. 1. Процесс действия по гл. спасти, спастись 2. Возможность спасти, спастись; выход из опасного, затруднительного положения. 3. То, что или тот, кто спасает, избавляет от чего-либо. Толковый словарь Ефремовой
  11. спасение — СПАС’ЕНИЕ, спасения, мн. нет, ср. 1. Действие по гл. спасти. Спасение утопающих. Спасение имущества от огня. Спасение души (см. спасти во 2 ·знач.; рел.). 2. Избавление от опасности; способ спастись, найти избавление от опасности. Толковый словарь Ушакова
  12. спасение — Спасение, спасения, спасения, спасений, спасению, спасениям, спасение, спасения, спасением, спасениями, спасении, спасениях Грамматический словарь Зализняка
  13. спасение — сущ., с., употр. часто (нет) чего? спасения, чему? спасению, (вижу) что? спасение, чем? спасением, о чём? о спасении 1. Спасением называются действия по перемещению людей, ценностей из зоны стихийного бедствия, техногенной катастрофы и т. Толковый словарь Дмитриева
  14. Спасение — I. СПАСЕНИЕ И ПОГИБЕЛЬ Божье С. особенно ярко высвечивает то погибельное состояние, в к-ром пребывает мир. В результате непослушания и отпадения человечество оказалось во власти греха и смерти (Рим 5:12, 16,19; 1Кор 15:22). Библейская энциклопедия Брокгауза
  15. спасение — СПАСЕНИЕ — ГИБЕЛЬ Король Эрик … представил чинам Эстонским, с одной стороны, неминуемую гибель, с другой — защиту, спасение, и убедил их объявить себя подданными Швеции. Карамзин. История государства Российского. Словарь антонимов русского языка

Глава 3. АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ 7 страница

10. Феномены в зависимости от того, часто или редко они встречаются, меняют наши суждения о них.

Из всего этого следует необходимость epoche, остановки в суждении. Агриппа (вторая половина I в. н. э.) говорит, что тот, кто пытается что-то доказать, неизбежно попадает в одну из трех ситуаций:

♦ либо его доводы уходят в бесконечность;

♦ либо он впадает в порочный круг;

♦ либо принимает чисто гипотетические исходные посылки.

Во всех случаях наши рассуждения не будут обоснованы.

Отказ от суждений, с точки зрения скептиков, открывает путь к преодолению догматизма; последнему способствует также выявление противоречий в учениях философов.

Эпикуреизм

Эпикур (341-270 гг. до н. э.). Согласно Диогену Лаэртскому, афинянин Эпикур вырос на острове Самос и с 14 (по другим сведениям, с 12) лет начал интересоваться философией.

В 18 лет он приехал в Афины. Когда Пердикка (регент Македонии в 323—321 гг. до н.э.) после смерти Александра Македонского изгнал афинян с Самоса, Эпикур направился к своему отцу в Колофон (город в Ионии, Малая Азия), где прожил некоторое время и собрал вокруг себя учеников.

В возрасте 32 лет он основал свою философскую школу, которая перво-начально находилась в Митилене (на острове Лесбос) и Лампсаке (на азиатском берегу пролива Дарданеллы), а с 306 г. до н. э.— в Афинах. В этом городе Эпикур со своими учениками поселился в купленном им саду (отсюда наименование эпикурейцев: «философы Сада»). Над входом туда висело изречение: «Гость, тебе здесь будет хорошо. Здесь удовольствие — высшее благо». Философ скончался («от камня в почках», как пишет Диоген Лаэртский) в 271 или 270 г. до н. э.

Философию в целом Эпикур понимал как деятельность, дающую людям посредством размышле-ния и исследований счастливую жизнь, свободную от страданий. «Пусты слова того философа, кото-рыми не врачуются никакие страдания человека. Как от медицины нет никакой пользы, если она не изгоняет болезни из тела, так и от философии, если она не изгоняет болезни души».Философия Эпикура включает три части: логику, физику и этику.


Эпикур исходит из того, что реальность вполне доступна для постижения человеческим разумом. Логика изучает каноны, согласно которым мы познаем истину. Эпикур стоит на позициях сенсуализма. Чувства не обманывают нас; чувства — посланники истины. От вещей истекают комплексы атомов, вызывающие в нас образы вещей. Затем эти образы остаются в памяти («пролепсис»). На основе чувств идет процесс мышления. Верны именно те суждения, которые получают подтверждение в сфере опыта, в сфере очевидности. Заблуждения проистекают из поспешных суждений о вещах, когда мы относим наши представления не к той действительности, с которой они связаны на самом деле, а к какой-то иной.

В физике Эпикур исходит из идеи о том, что «ничто не рождается из небытия», вся бесконечная реальность состоит из тел и пустоты, а тела состоят из атомов. Физика Эпикура — продолжение атомистики Левкиппа—Демокрита. Эпикур считает, что атомы различаются не только по форме и величине, но и по весу; разнообразие атомов ограничено. «Движутся атомы непрерывно и вечно… одни — поодаль друг от друга, а другие — колеблясь на месте, если они случайно сцепятся или будут охвачены сцепленными атомами. Такое колебание происходит, потому что природа пустоты, разделяющей атомы, не способна оказать им сопротивление; а твердость, присущая атомам, заставляет их при столкновении отскакивать настолько, насколько сцепление атомов вокруг столкновения дает им простору. Начала этому не было, ибо и атомы, и пустота существуют вечно». Если, по мнению Демокрита, движения атомов прямолинейны, то Эпикур полагает, что атомы могут спонтанно отклоняться от прямолинейной траектории («клинамен»). Следовательно, в мире существует не только необходимость, но и случайность.

В этике Эпикур исходит из того, что высшее благо для человека — удовольствие, блаженство, наслаждение (гедоне). Оно состоит в удовлетворении естественных потребностей и в достижение спокойствия души (атараксия) и, следовательно, счастья (эвдемония). Удовольствие характеризуется по принципу от противного — как отсутствие страдания. «Предел величины удовольствия есть устранение всякого страдания».

Эпикур разделяет удовольствия на естественные и вздорные (пустые). Но есть и такие естествен-ные удовольствия, которые не являются необходимыми. Иногда следует сознательно избегать удовольствий и прини-мать страдания. «Мы выбираем не всякое удовольствие, но иногда обходим многие удовольствия, когда за ними следует для нас большая неприятность. Также мы считаем многие страдания лучше удовольствия, когда приходит для нас большее удовольствие, после того как мы вытерпим страдания в течение долгого времени» Эпикур считает страдания души худшими по сравнению со страданиями тела; соответственно и удовольствия души более значительны.

Эпикур далек от призыва к безудержным удовольствиям, в чем его впоследствии обвиняли. «Когда мы говорим, что наслаждение — цель, мы говорим не о наслаждении распутников и вкусовых удовольствиях, как полагают некоторые несведущие, инакомыслящие или дурно к нам расположен-ные… Наша цель — не страдать телом и не смущаться душой. И не беспрерывно пиршествовать и плясать, не наслаждаться юношами или женщинами или же рыбой и всем, что дает роскошный стол… не они рождают сладостную жизнь, но рассудок».

Практическая мудрость отделяет те удовольствия, которые не ведут к страданиям, от тех, следствием которых становятся страдания. В безнравственности нет блаженства; именно в нравст-венности и добродетели человек достигает наивысшего блаженства, и здесь нет никакого насилия над собой, ведь для человека совершенно естественно любить добродетель, любить нравственность. Цицерон говорил об эпикурейцах: «И те, которых вы называете любителями наслаждений, на самом деле являются любителями прекрасного и честного, и они блюдут все добродетели».

Эпикур советует человеку: «Живи незаметно!» Нам следует стремиться к равновесию и тихим радостям. «Блажен тот, кто уддляется от мира без ненависти, прижимает к груди друга и наслаждается с ним».

Мудрый человек уклоняется от неприятностей и страданий. У него нет жажды богатства и честолюбия, которые лишают человека душевного спокойствия. Он сторонится политической жизни, ибо если политическому деятелю и удается каким-то образом избежать внешних неприятностей, то его душевный покой нарушается навсегда. Политическая жизнь ведет к нескончаемым треволнениям, препятствует счастью. «Так освободимся же раз и навсегда из тюрьмы наших житейских забот и от политики». Эпикуреец стремится жить обособленно, он бежит от толпы. «Ему по нраву будет сельская жизнь» (Диоген Лаэртский). В этике Эпикура человек-гражданин уходит на второй план; на первый выходит человек-индивидуалист.

Из всех связей между индивидами важнейшей Эпикуру представляется дружба. «Из всего, что мудрость избирает для счастливой жизни, наибольшее благо — это дружба». Общество, по мнению Эпикура, — совокупность индивидов, которые договорились между собой, что не будут вредить друг другу.

Главное препятствие на пути к счастью — страх перед вмешательством богов в человеческую жизнь, страх смерти и страх загробного мира. Но, как утверждает Эпикур, боги живут где-то в проме-жутках между мирами и не способны вмешиваться в нашу жизнь. Человеческая душа — тончайшая материя, рассеянная по всему организму. Душа есть лишь временное соединение атомов, поэтому загробного существования нет. «Привыкай думать, что смерть для нас — ничто: ведь все хорошее и дурное заключается в ощущении, а смерть есть лишение ощущений». «Самое ужасное из зол, смерть, не имеет к нам никакого отношения; когда мы есть, то смерти нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет». Смерти не следует бояться, скорее нужно было бы бояться бессмертия. Освобождение души от гнетущих страхов открывает путь к счастью.

Таким образом, для достижения счастья и покоя человек не нуждается ни в богатстве, ни в государстве, ни даже в боге.

Один из поздних греческих эпикурейцев — Филодем, живший в I в. до н. э., перенес учение Эпикура в Рим, где оно быстро распространилось.

Тит Лукреций Кар (99-55 гг. до н. э.) в философской поэме «О природе вещей» дает яркое изложение концепции Левкиппа—Демокрита—Эпикура. Лукреций выступает против веры в богов. Он отстаивает эпикурейский принцип спокойной и счастливой жизни. Средством достижения счастья является познание. Чтобы человек жил счастливо, он должен освободиться от страха, в частности от страха перед богами.

После того как христианство стало официальной государственной религией (313 г. н. э.), началась жестокая борьба с эпикуреизмом. Христианская церковь на протяжении многих веков культивировала убеждение в том, что эпикурейская философия — самое безнравственное учение.

Стоицизм

Стоицизм — одно из самых распространенных учений позднего периода античности. У его истоков стоял Зенон из Китиона (ок. 333-262 гг. до н. э.), основавший около 300 г. до н.э. собственную философскую школу.

Зенон принимает академическое трехчастное строение философии: логика, фи­зика, этика. Философию стоики трактовали в первую очередь как «упражнение в мудрости». Поэтому они начинают с логики.

Логика делится на риторику (изучает правила построения беседы) и диалектику. Диалектика включает собственно логику (задача которой — выяснение критериев истины) и грамматику (занимается словом). Зенон вводит понятие «лектон» — опре-деленное содержание мышления, которое выражено в словах, оформлено. Мысль существует в словесном (знаковом) выражении.

По мнению стоиков, все знания происходят из ощущений. Ощущения и вос­приятия закрепляются в памяти и порождают представления. Затем образуются поня-тия. В познавательном акте осуществляется «согласие» (логическое постижение) субъекта с познаваемым объектом. Стоики разрабатывают в логике теорию умозаключений, анализируют гипоте-тический силлогизм, обсуждают проблемы логической семантики.

В физике воззрения стоиков представляют собой сочетание некоторых идей предшествующих философских школ. Зенон говорит о двух началах бытия — пассивном и активном. Пассивное начало — это бескачественная субстанция, материя. Активное — это разумное начало, бог, Демиург, создаю-щий все из материи.

Мир — единое тело, живое и расчлененное; мир одновременно и телесен, и наделен божественными свойст-вами. Бог — «творящий огонь», «пневма», «божественное дыхание». Бог существует во всем, и бог — все. Бог совпа-дает с космосом. Стоики использовали понятие Логоса: Логос -божественный разум, закон всех вещей.

Стоики говорили о происхождении мира из огня и о периодическом возвращении мира в огонь. В начале существовал только огонь, затем возникли воздух, вода и земля. Из них образовалось все остальное. Но через некоторое время произойдет великий мировой пожар, и в результате его останется только огонь. Начнется новый цикл существования мира, все повторится.

Поскольку вещи суть продукты божественного начала, все в мире разумно, все совершается так, как задумано. Любое создание сотворено во благо и наилучшим образом из того, что могло бы быть. В мире поэтому царит «Фатум», «судьба».

Человеческая душа — нечто, обладающее некоторой телесностью, соединение воздуха и огня, «теплая огненная пневма». Центральная часть души — разум. Индивидуальный разум — часть миро-вого разума. Душа пронизывает весь физический организм, наполняя его дыханием жизни. Душа состоит из 8 частей: центральная, управляющая («гегемон») — разум, 5 частей соответствуют пяти органам чувств, шестая отвечает за речь, седьмая — за рождение.

В этике утверждается, что наивысшей целью человека является счастье. Но как его достичь? В трактате «О человеческой природе» Зенон говорит, что нужно «жить в согласии с природой, и это то же самое, что жить согласно с добродетелью». Поскольку миром правит необходимость, то счастье заключается в жизни, согласной с природой вообще и человеческой природой в частности.

Понимание жизни в согласии с природой включает два аспекта: нужно жить, а) сохраняя здоровье, силу, выносливость и б) сохраняя и развивая разум.

Все люди способны достичь добродетели, в этом человек свободен. Как существо животное человек зависим от внешних вещей и событий. Они вызывают в нас удовольствия или страдания. Животная сторона порождает влечения, страсти. Но как существо разумное человек может быть свободным от внешнего. Задача разума — уяснить, следует ли соглашаться с этими влечениями или нет.

Стоики говорили о четырех видах отрицательных страстей: печаль, страх, вожделение и удоволь-ствие (наслаждение). Печаль — неразумное сжатие души. Ее виды: сострадание, зависть, ревность, недоброжелательность, беспокойство, смятение, боль, горе, тоска. Страх — предчувствие зла. Его виды: боязнь, робость, стыд, ужас, замешательство, тревога. Вожделение — неразумное стремление души. Это — неудовлетворенность, ненависть, придирчивость, злоба, гнев, негодование, любовь. Наконец, удовольствие — это неразумное возбуждение тем, что представляется желанным; восхищение, зло-радство, наслаждение, развлечение. Выделялись и положительные страсти: радость, осторожность, воля. Необходимо бороться с отрицательными страстями — добродетель и порок выбираются челове-ком добровольно.

Стоики считали, что добро и зло не существуют друг без друга. Само зло не есть что-то безус-ловно плохое. Зло укрепляет дух и жизнестойкость человека; испытывающий чувство злости сам должен его и преодолевать. Зло — необходимое условие совершенствования личности. Оно неприятно, но полезно.

Мудрый человек не должен допускать страстей, возмущающих покой души. Наши страдания всегда проистекают из несоответствия между нашими желаниями и ходом вещей в мире. Что-то из этих двух аспектов нужно изменить, чтобы привести их в соответствие. Поскольку ход вещей не находится в нашей власти, то нужно приспособить наши желания к ходу вещей во внешнем мире.

Человек должен быть независим от внешних, жизненных условий, в нем должны господствовать те человеческие способ-ности, которые отличают его от животных, — разум и рассуди-тельность.

Идеалом стоика становится покой (атараксия) или по крайней мере безучастное терпение (анатея). Свободы можно добиться не путем исполнения желаний, а отречением от них. Счастье мудрого «состоит в том, что он не желает никакого счастья».

Во II в. до н. э. стоицизм приходит в Рим и становится даже более популярным, чем скептицизм и эпикуреизм. Его видными представителями были Сенека (2-65 гг. н. э.), Эпиктет (50-138 гг. н. э.), Марк Аврелий (121-180 гг. н. э.).

Римские стоики продолжили и внесли некоторые новые мотивы в общую концепцию стоицизма. Первым видным представителем римских стоиков был Луций Анней Сенека (он родился на рубеже эпох; осужденный Нероном на смерть, покончил жизнь самоубийством в 65 г. н. э.).

Сенека советует сохранять телесные блага, но как нечто преходящее, и не преклоняться пред вещами. «Пусть все эти вещи служат, а не властвуют, только в этом случае они полезны духу. Пусть не развращают и не преодолевают человека внешние предметы, пусть восхищается он только собой, отважный в душе, готовый к счастью и несчастью, строитель собственной жизни… Такой человек будет тихим и успокоенным и в своих делах ласковым и великим».

Счастье человека состоит в его отношении к событиям. В жизни мира ничего изменить нельзя, но нужно стоически выдерживать удары судьбы. «Изменить такой порядок мы не в силах, — зато в силах обрести величие духа». «Каждый несчастен настолько, насколько полагает себя несчастным». «Мы не можем изменить строя вещей. Пусть человек считает, что все случившееся так и должно было случиться, мужественно перенося удары судьбы». Счастье человека находится внутри него и не зависит от внешнего хода событий. «Мы не можем изменить мировых отношений. Мы можем лишь одно: обрести высокое мужество, достойное добродетельного человека, и с его помощью стойко переносить все, что нам судьба приносит».

Сенека говорит о совести как духовной силе и моральной основе человека. Совесть — осмысление добра и зла. От совести никто не может убежать; преступник может уйти от преследований закона, но не от совести.

Сенека вводит новый аспект в понимание морального действия — моральное действие определяется не только знанием, как считали многие, но и волением, как самостоятельной способностью души.

Жизнь в согласии с природой, считает Сенека, означает и жизнь в обществе. Сенека говорит о необходимости любви, взаимопомощи между людьми. Сама природа вкладывает в нас чувство любви, делает нас братьями. «Она заставляет нас быть готовыми оказывать помощь и делать добро. Сохраним же в сердцах и на устах слова: «Я — человек, и ничто человеческое мне не чуждо». Будем же всегда помнить, что мы рождены для общества, а наше общество — это что каменный свод, который только потому не падает, что камни, опираясь один на другой, поддерживают друг друга, а они, в свою очередь, крепко держат свод».

Сенека призывает беречь время. «Отвоюй себя для себя самого, береги время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое зря проходило. Сам убедись в том, что я пишу правду: часть времени у нас отбирают силой, часть похищают, часть утекает впустую. Но позорнее всего — по нашей собственной небрежности. Вглядись-ка пристальней: ведь наибольшую часть жизни мы тратим на дурные де­ла, немалую — на безделья и всю жизнь — не на те дела, что нужно».

Эпиктет говорил о том, что все существующее разделяется на две части: то, что в нашей власти (мнения, желания), и то, что не в нашей власти, не зависит от на­шей активности (тело, родственники, собственность и т. д.). Нельзя одновременно иметь и то и другое, принимая одно, человек утрачивает другое. Тот, кто выбирает второе — физические блага, тело и все, что оно вожделеет, теряет свою свободу, становясь рабом того, что он выбрал. Выбирающий первое создает жизнь по своему собствевному проекту, достигая духовного единства с самим собой и покоя.

Эпиктет говорил: «Нет такого крепкого и здорового тела, которое никогда не болело бы; нет таких богатств, которые не пропадали бы; нет такой власти, под которую не подкапывались бы. Все это тленно, и человек, положивший жизнь свою во всем этом, всегда будет беспокоиться, бояться, огорчаться и страдать. Он никогда не достигнет того, чего желает, и впадет в то самое, чего хочет избегнуть. Одна только душа человеческая безопаснее всякой неприступной крепости. Почему же мы всячески стараемся ослабить эту нашу единственную твердыню? Почему занимаемся такими вещами, которые не могут доставить нам душевной радости, а не заботимся о том, что одно только и может дать покой нашей душе? Мы все забываем, что если совесть наша чиста, то никто не может нам повредить и что только от нашего неразумения и желания обладать внешними пустяками происходят всякие ссоры и вражды».

Эпиктет видел важность познания в том, что человек в соответствии с природой может правильно построить свою жизнь. От природы человек получил «самые лучшие духовные способности: разумение, мужество, смирение. А с ними — какое мне дело до того, что может со мной случиться? Кто может рассердить или смутить меня? Ничего не может быть в тягость мне, и я ни о чем внешнем не стану ни сожалеть, ни сокрушаться».

Марк Аврелий полагал, что в человеке сосуществуют три начала: тело (плоть), душа (пневма) и интеллект (нус). Интеллект — гегемон, именно он есть наше подлинное Я. Интеллект — неиссякаемый источник энергии, необходимый для достойной человека жизни. Как же, по мнению Марка Аврелия, нужно жить?

Жить нужно со спокойствием и безразличием к происходящему в мире. Марк Аврелий обращает особое внимание на бренность всего мирского, монотонность жизни. «Вообще следует смотреть на все человеческое как на мимолетное и кратковечное — то, что было вчера еще в зароды-ше, завтра уже мумия или прах. Итак, проведи этот момент времени в согласии с природой, а затем расстанься с жизнью так же легко, как падает созревшая олива: славословя природу, ее породившую, и с благодарностью к произведшему ее древу».

Во власти человека — его мысли. Ничто не может против воли человека сделать что-нибудь с его нусом. «Там, внутри, источник добра, который способен бить, не иссякая». «Живи безропотно в ничем не омрачаемом веселье духа, если даже все люди осыпают тебя всевозможными упреками, а дикие звери терзают бессильные члены твоего телесного покрова. Что, в самом деле, может помешать душе сохранить, несмотря на все это, свой внутренний мир, истинное суждение обо всем окружающем и готовность использовать выпадающее ей на долю». В любой момент человек может уйти от внешнего в самого себя. «Ведь самое тихое и безмятежное место, куда человек может удалиться, — это его душа».

Существуют нравственные ценности, к которым нужно стремиться, — справедливость, истина, благоразумие и т. д.; также нужно избегать безрассудства, обмана, лицемерия. Нужно любить ближнего и «благодарить богов из самых сердечных глубин».

Марк Аврелий призывает безропотно ждать смерти «как простого разложения трех элементов, из которых слагается каждое живое существо». Он говорил: «Я должен умереть. Но должен ли я умереть, стеная?.. Я должен подвергнуться изгнанию. Может ли кто при этом помешать идти туда с улыбкой, полному смелости и спокойствия?»

Этика стоиков ориентирует человека на развитие способности переносить страдания, несчастья, несправедливость и т. д., предвидя их неизбежность. Это этическое учение ориентировано индивидуа-листически.

Неоплатонизм

В III в. н. э. возникает последняя крупная философская система античности — неоплатонизм. Основателем ее был Аммоний Саккас (175-242), а наиболее значительным представителем — Плотин (205-270).В 244 г. Плотин открыл в Риме свою школу.

Плотин говорил о том, что любое существо остается собой благодаря своему единству с другим. Формы единства разнообразны, но все они подчине-ны некому высшему принципу единства, которое называется Единым. Единое бесконечно, оно первично по отношению ко многому. Единое невыразимо в обычных понятиях, к нему нельзя приложить никакое понятие из области конечного; «единственое выражение — «по ту сторону всего» — отвечает истинному смыслу».

Единое абсолютно, оно «не ведает ни в чем недостатка, довлеет самому себе, ни в чем не нуждается». «Единое держит само себя». Это «самопроду-цирующая активность», «благо, которое само себя творит». Оно таково, каким хотело бы быть: «Его воля и его бытие совпадают, чем быть хотело, то и есть».

Единое — причина всего. Единое порождает все остальное, причем ничего не утрачивая в себе. В «Эннеадах» Плотина рисуется образ света, исходящего из Единого. «Существует то, что можно было бы назвать центром: вокруг него некая окружность, отражающая сияние, исходящее из центра; вокруг них (центра и окружности) другая окружность: свет от света!» Наряду с образом света используются другие образы: огня, отдающего тепло, неиссякающего родника, из которого истекают реки, дерева жизни, корни которого питают весь мир, и т. д.

Первое, что произошло от Единого, — это Ум (Нус), Дух. Если Единое — «потенция всех вещей», то Нус — это мышление, жизнь, интеллигибельный космос, мир чистой красоты.

Идущий от Единого свет через Нус идет к Душе. Душа существует уже во времени. Она является связующим звеном между сверхчувственным и чувственным мирами. Душа, оставаясь бестелесной, порождает телесное. Специфическая при рода Души выражается в упорядочении, в поддержании и управлении всем чувст венным. «Пока Душа взирает на то, что было до нее, она мыслит; когда она взирает на саму себя, она хранит себя; по отношению же к тому, что после нее, душа несет порядок, поддерживая и направляя».

Душа полагает природу. Природа, с одной стороны, является низшей, затемненной частью мировой Души, а с другой — порождением материи. Сама материя — угасание света; это нечто, которое почти ничто. Материя противостоит Единому как зло противостоит благу. Материи дается форма, которая освещает материю и создает природу.

Человек предсуществует в состоянии чистой души. «Прежде нашего рождения мы обитали свыше; мы были людьми, индивидуально определенными… чистыми душами». Существуют разные типы людей. Обыденный человек погружен во внешнее, вещное бытие. Для него материальное выше идеального, тело для него важней души. Плотин говорит, что тело — источник зла на земле. «Люди, когда у них перестает хватать силы для мысли, начинают заниматься тенью мысли — практикой». Говорили, что Плотин вообще стыдился того, что имеет тело.

Другой, возвышенный человек переносит центр тяжести своего бытия с телесного на душевное. Он обращается в глубины своей души и находит там истину.

Свобода души выражается во влечении к Благу, душа стремится к тому, чтобы достичь божест-венного, возвратиться к Абсолюту. Существуют разные пути возврата: путь добродетели (делать добро), платоновской эротики, путь диалектики и путь «опрощения», аскезы, «экстаза» (этот путь у Плотина — главный). В принципе, нужно погрузиться в созерцание Единого. «Сбрось с себя все». «Ты взрасти себя самого, выбросив все прочее: и тебе станет явным после такого отказа «Все»». Объ­единение с Единым Плотин называет «экстазом». Единое доступно человеку, когдаон находится в состоянии «отторжения» мысли, чистого созерцания, мистического экстаза.

Итак, не только Единое нисходит во многое, но и многое стремится к Единому, Благу. Многое стремится стать Единым. Наиболее осознанным это стремление является у человека.

Порфирий (232/233-301) видит цель философии в спасении души. Он говорит, что в движении

души к совершенству есть четыре ступени. На первой, низшей, стихийные душевные аффекты сводятся к золотой середине. На второй — душа достигает бесстрастия. На третьей происходит эпизодическое обращение к богу. На четвертой происходит постоянное обращение к богу на основе победившего в душе разума. Если же душа не устремлена к богу, она становится обиталищем для демонов.

Большую роль в последующей философии сыграло «Введение» Порфирия к работе «Категории» Аристотеля. Порфирий рассматривает проблему общего и видового (что в последующей схоластике инициировало возикновение реализма и номинализма), различия признаков предметов, отношений и т. д. Он дает клас­сический пример дихотомического деления («Дерево Порфирия»):

Субстанция

бестелесная телесная

неодушевленная одушевленная

нечувствуюшая чувствующая

(растения) (животные)

неразумная разумная

(человек)

Прокл (412-485) также исходит из утверждения о едином первоначале, благе и о переходе к мировому разуму (Нус). Ум (Нус) распадается на триаду: ум сам в себе, ум выходит из себя, ум возвращается к себе. Ум в себе также образует триаду: предел, жизнь и саможизнь. У предела своя триада: предел, беспредельное, сущность. Затем говорится о триадах ума, выходящего из себя и возвращающегося к себе. Все это весьма искусственные построения.

2. Душа и тело

Телесное и душа. Душа не есть нечто пребывающее в покое, скорее, наоборот, это — нечто постоянно беспокойное, деятельное. Можно даже сказать, что душа в каждое мгновение есть нечто само от себя отличающееся. Душа — это не что-то готовое до своего проявления, не какое-то, как говорил Г. Гегель, «за горой явлений укрывающееся существо, но такое, которое обладает подлинной действительностью только вследствие определенных форм своего необходимого самообнаружения». Душа — не только (как полагала психология) некоторая «душа-вещь», стоящая лишь во внешнем отношении к телу, но нечто внутреннее, связанное с телом, образующее с ним нечто единое-цельное — живой организм человека. Тело являет собой ту же жизнь, что и душа, и тем не менее их можно назвать различными. Душа без тела не была бы живой земной душой, также и наоборот. Когда душа покидает тело, то оно никнет. Тело человека само по себе не имеет самодостаточной силы жизни: оно «получает» ее животворящей силой души.

Но в то же время бесспорно, что душа находится в теле, она осуществляется в теле, и тело есть предел ее осуществления. Без души вообще не существовало бы никакого организованного живого тела: когда организм лишается души, он оказывается не живым, а мертвым, он, разлагаясь, теряет свою живую организованность; следовательно, душа является животворящим началом. Наличие у нас души есть, таким образом, абсолютное условие нашего бытия, сам неотъемлемый принцип нашей жизни. Когда душа как бы светится лучами сознания и самосознания, наше тело держится в нужной форме, однако достаточно даже несколькосекундной потери сознания, и человек падает в обморок. И в этом смысле знаменитый принцип Р. Декарта «Я мыслю, следовательно, существую» является совершенно неоспоримым. Можно, пожалуй, согласиться и с утверждением одного из экзистенциалистов, заявившего: «Меня тошнит — значит я существую».

Душа являет собой ту часть духовной деятельности человека, в которой, по Гегелю, еще сильно сказывается связь с телесностью человека. В этом взгляде содержится глубокая истина. При рассмотрении души ни психология, ни философия не могут обойтись без рассмотрения связи духовного мира человека с его телесностью, прежде всего с мозгом: духовное вообще не существует вне телесного. Можно сказать: душа таким образом физически организованного человека, т. е. его определенной телесности, выражает себя в его реальном облике. Видимость телесного облика есть лишь внешнее выражение нашей души. Человек есть душевно-телесное, психофизическое существо, или иначе: человек есть одушевленное тело или телесно воплощенная душа.

Душа приобретает форму индивидуального субъекта, что выражается в особенностях темперамента, характера, таланта и иных предрасположений. Души людей отличаются друг от друга бесконечным множеством модификаций. Своеобразие душевного склада человека имеет неповторимые черты, чем и определяется уникальность личности.

Душа как едино-цельный феномен. Душа, проявляя в себе бесконечную множественность чувств, мыслей, желаний, волевых устремлений и целеполаганий, тем не менее всегда остается сама собой и характер своего духовного единства сообщает всей этой множественности проявлений, делая ее своей, одному данному человеку принадлежащей.

Свобода, неволя, покой и волнение

Проходят и снова являются,

А он все един, и в стихийном стремлении

Лишь сила его открывается .

Несомненно, душа есть мышление, замечаемые и незамечаемые ощущения, представления, волнения и составляемые понятия, суждения, умозаключения, решения, волевые акты, целеполагание и другие духовные феномены. В психологии они, как правило, рассматриваются отдельно, и это имеет свой дидактический смысл. Но в своей сущности душа есть нечто едино-цельное.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

ПРОБЛЕМА СМЕРТИ И БЕССМЕРТИЯ В ФИЛОСОФИИ

В чем заключается смысл существования? Какое место человек занимает в этом мире? Какова миссия каждого из нас в жизни? Эти вопросы волнуют людей уже на протяжении многих веков, и именно философия имеет возможность осветить эти вопросы, помочь понять жизненные смыслы человека в течении его жизни.

Человек — единственное существо во Вселенной, которое способно осознавать конечность собственного существования, и это порождает вопрос о смысле жизни. Этим он отличается от других форм жизни. Вопрос о смысле жизни интересовал человека всегда. Ответ на него искали Демокрит и Эпикур, в поисках понимания природы блага и основ нравственности человека его рассматривали Сократ, Платон, Аристотель. Эсхатологические аспекты смысла бытия изучались в средневековой философии — Августином, Фомой Аквинским и др. В современной философии проблема смысла жизни становится основной для философии экзистенциализма (М. Хайдеггер, А. Камю, К. Ясперс, Г. Марсель и др.)

«Человек — это такое бытие в мире, которое, пребывая в бытии, сопряженным с бытием — озабочен им, печется о нем, задается вопросом о нем и вопрошает его» . Один из основателей немецкого экзистенциализма М. Хайдеггер считал, что главная задача философии — ответить на вечные вопросы о смысле человеческой жизни. Именно эта способность человека является основным признаком личности.

Стремясь к свободе, человек чувствует заботу, тревогу и тяжесть мира и необходимость постоянно утверждать себя в нем. «Человек познает бытие постоянно, через все, что происходит и все, что он делает. Мы смотрим на мир, и у нас возникает множество вопросов к нему и определения нашего места в нем. Через разум, волю, чувства мир предлагает нам ответы на наши тревожные вопросы». Мы являемся лишь маленькой, но в то же время неотъемлемой частью всего этого мира и, познавая мир, мы лучше понимаем собственную природу.

Один из важных признаков существования человека – это время. Ничто не вечно, и человек не является исключением. Время нашей земной жизни ограничено, и мы все это прекрасно понимаем. Ориентируясь на будущее, прогнозируя его, человек преодолевает страх от осознания собственной конечности.

В чем же заключается смысл жизни? Ради чего мы живем и «хватаемся» за жизнь? Ради чего люди вообще появились на свет, почему мы существуем, какую миссию призваны выполнить? Античные мыслители часто видели смысл жизни в удовольствии, когда человек, не ограничен ни в чем, но при этом он может самосовершенствоваться. Представители Киренской философской школы Аристиппа и Федор считали, что смысл жизни – это наслаждаться тем, что есть в данный момент, настоящим. В эпоху Просвещения смысл жизни человека понимается как возможность утверждение его как личности. Кант считал, что смысл жизни человека заключается в осознании им своего человеческого бытия. И. Фихте видел смысл бытия в самосовершенствовании и гармонии с собой и т.д.

К сожалению, в сегодняшнем обществе многие люди склонны мыслить по предлагаемым массовой культурой шаблонам. На самом деле каждый человек должен осознавать, что его действия и поступки так или иначе влияют на жизнь окружающих людей. Все мы, порой не осознавая этого, вносим вклад в жизнь общества, а порой способны повлиять на него или даже изменить ход событий. Нельзя прожить жизнь, не оставив после себя следа или упоминания. Ими могут быть память потомков, открытия, достижения в той или иной области человеческой деятельности. Ведь без этого человек исчезает бесследно и навсегда. Но мы в этом мире, мы существуем, значит, мы присутствуем в мировом процессе, в жизни. Бытие означает присутствие. Поэтому каждый стремится постичь цель своего присутствия в мире, свою роль, будь она доминирующей или второстепенной. Человек в определенном смысле ищет в происходящих вокруг него событиях самого себя, стремится не потеряться во времени и пространстве. Неустойчивость человеческого бытия или потеря смысла приводят к серьезным последствиям, психологических травмам и, что хуже всего, к отчуждению человека от самого себя, следствием чего может стать даже самоубийство. «Мир есть то непредметное, чему мы подвластны, доколе круговращение рождения и смерти, благословение и проклятия отторгают нас вовнутрь бытия» . Процесс рождения и смерти побуждает нас к размышлениям о промежутках между этими процессами, о времени жизни, данном каждому человеку. Так уж сложилось, что все, что имеет начало — имеет и конец, это относится и к нашей жизни.

Смерть является прекращением жизнедеятельности организма — это общераспространенное определение понятия «смерть». Но с философской точки зрения, оно не является достаточным. Смерть. Действительно, является прекращением жизнедеятельности, но это еще и возможность для перехода из одного измерения в другое. В ходе проведенных исследований были получены новые специальные экспериментальные знания о явлении смерти и процессе умирания, которые в свою очередь требуют философского осмысления. В работах психологов Э. Кюблер-Росса и Р. Моуди были проанализированы околосмертные опыты людей, переживших клиническую смерть. Результатом их исследований стал вывод о необходимости переосмысления феномена смерти для лучшего понимания природы жизни. С религиозной точки зрения, «смерть не является окончательным завершением жизни, а только прекращением жизни души в теле» .

Понятием, противоположным понятию жизни, является бессмертие. Бессмертие — это вечное существование, полное исключение смерти.

С естественнонаучной точки зрения, бессмертие невозможно, т.к. это противоречит самому содержанию понятия живого. Живое по тому и живое, что способно умереть. Таким образом, наука говорит и стремится не к достижению бессмертия, а к увеличению срока жизнедеятельности человека. Наука стремится продлить физическое существование человека, которое, на самом деле, слишком ограничено даже в сравнении с другими земными формами жизни.

Религиозное понимание природы человека трактует бессмертие иначе. Религии от самых древних до современных понимают бессмертие в двух качествах: или как вознаграждение за достойную жизнь, или же в качестве наказания за греховные поступки. Идея бессмертия души – основа всех религиозных систем.

Человеку очень трудно понять сущность бессмертия, поскольку оно выходит за пределы его земного, физического существования. Никто не располагает информацией о том, что происходит с человеком после смерти, а неизвестность пугает нас более всего, и наш жизненный опыт не может нам ничем помочь в этой ситуации. Мысли о бессмертии и стремление обрести его — это стремление выйти за пределы природного мира, в котором все живое свидетельствует о неотвратимости конца. Но каждый, пожалуй, хотя бы раз в жизни задумывался о вечной жизни. Вера в нее всегда неразрывно связана с идеей превосходства духа над телом. С одной стороны, эта идея отражает специфику природы человека, а, с другой, является основанием для религиозного мировоззрения.

Христианство, как и большинство других религий, понимает бессмертие именно как бессмертие душа, существование которой связано с потусторонним божественным миром, из которого она появляется и в который она стремится вернуться. Душа грешника обречена на вечные муки и страдания. Душа праведника наследует Царство небесное и, благодаря этому, человеческое существование приобретает целостность, полноту и завершенность. Совершенно четко определяется цель и смысл существования человека.

Обрести подобную ясность понимания своего существования, его предназначение в реальном физическом мире не так просто. Но философия, которая порой признает тезис о бессмертии души, все-таки стремится решить проблему смысла жизни шире и более тесно связывает ее решение с реальной, доступной нашему познанию действительностью. Признание собственной смертности, т.е. конечности существования, наполняет жизнь человека глубоким смыслом, придает ей особую ценность, заставляет производить переоценку того, что возможно и доступно человеку в его физическом бытии. При таком подходе смерть выступает не в качестве цели, а скорее как то, что должно быть преодолено, хотя бы относительно, условно. Осмысление собственной смертности в рамках личного будущего опыта становится определенным средством для создания другой динамики жизни, для поиска путей сохранить память о своем существовании в той или иной форме. Когда человеку это удается, он обретает бессмертие.

Список литературы:

  1. Илюшенко В.И. Отец Александр Мень: жизнь, смерть, бессмертие / В.И. Илюшенко. — Москва: Эксмо: Книгоноша, 2013. – С. 670.
  2. Калугина С.А. Жизнь-смерть-бессмертие в духовной традиции русской культуры / с.А. Калугина. – М.: Пашков дом , 2010. — С. 73-77.
  3. Кулаковский, Ю.А. Смерть и бессмертие в представлениях древних греков / Ю. А. Кулаковский. — Изд. 2-е. — Москва: URSS: Либроком, 2011. – С. 127.
  4. Соболь, А.А. Тайны смерти и бессмертия: может ли человек жить вечно? / А.А. Соболь. — Москва: Эксмо, 2011. – С. 189.

Проблема смысла жизни, смерти и бессмертия в философии.

Феномен смерти является той «панической» идеей, которая не оставляет человека на протяжении всей его сознательной жизни. С детских лет, как только знание о собственной бытийной конечности завладевает его сознанием, он живет с этой идеей. Но, зная, что его будущность ограничена во времени, тем не менее не стремится как другие животные только к удовлетворению примитивных и сиюминутных физиологических потребностей. Знание о смерти служит для него побудительной причиной для творчества и духовного роста. Осознав неизбежность собственной смерти, человек, наоборот, начинает дорожить каждой минутой своего бытия.

В философии сложились устойчивые позиции по отношению к феномену смерти. Суммируя многие подходы, можно типологизировать основные из них:

  1. Рационально-стоическое: смерть воспринимается как объективная необходимость, как проявление всеобщей закономерности жизни. Она — только момент бытия человека. Бессмертия при таком подходе не существует в принципе. Для человека главная задача жизни состоит в накоплении того материального и духовного наследия, которое он оставит после себя потомкам. В отношении же смерти цель человеческой жизни определяетсястепенью готовностивстретить свою кончину мужественно и стойко, поскольку противостоять ей как-то иначе он не в силах.

  2. Религиозное:смерть воспринимается как конец земного существования человека и искупления его греха перед Богом. Бессмертная душа после Высшего суда получит свое посмертное воздаяние. В этом заключается возможность для личного спасения и вечного существования.

  3. Романтико-сентиментальное:физическая смерть для человека — это его переход в инобытие. После земной жизни личность остается в этом мире или перемещается в другие миры как бестелесная сущность. Смерти как таковой не существует. Человек лишь совершает перемещение в пространстве и времени к другим формам бытия.

  4. Атеистическое:смерть, как и жизнь, сами по себе смысла не имеют. Смерть есть исход из «мира абсурда». У нее нет никаких канонов, никаких норм. Самое важное дело для человека заключается в его повседневном существовании. Он сам проживает свое бытие, и сам встречает свою кончину. Всё, что остаётся после смерти о человеке — память потомков.

Основные подходы к этому вопросу вращаются вокруг общей для всех триады: жизнь — смерть — бессмертие.Всякая попытка всесторонне рассмотреть жизнь, или хотя бы взглянуть на нее в каком-то необычном ракурсе, воспроизводит и усиливает интерес к проблеме смерти и бессмертия человека.

Представления о смысле жизни вскрывают древнейший «пласт» мировоззренческих исканий человека. Стремление осмыслить свое предназначение, осознать, как и зачем жить являются органическим свойством личности. Неслучайно этот вопрос имеет длительную философскую и религиозную традицию и относится к числу коренных проблем культуры.

В многочисленных попытках интерпретации смысла человеческого существования, в разное время предпринятых в философии, сложились три основных концептуальных подхода к этой проблеме:

  • Смысл жизни изначально, онтологически присущ ей самой вследствие трансцендентной связи мира и Бога. Данная позиция отражает религиозное представление об Абсолюте (Боге), который определяет основные требования к осмысленному существованию человека и задает емуцель земного бытия. Эта позиция характерна для различных религиозно-философских систем.

  • Смысл жизни существует, но за пределами индивидуального бытия человека.Для данной позиции исходным пунктом является пессимистическое восприятие человеческого существования. Смысл жизни, если он и есть, никогда не сможет быть обретен индивидом в земной жизни. Поэтому жизнь, как таковая, смысла лишена, во всяком случае, она не имеет сама в себе разумного обоснования. Эта позиция находит свое выражение в религиозно-философских системах Востока, в волюнтаризме Шопенгауэра.

  • Смысл жизни созидается, творится самим человеком в его повседневном бытии. Этот подход характерен для антропоцентричных систем европейского рационализма, а также для атеистического экзистенциализма. Здесь человек воспринимается как самозаконодатель собственного бытия — он сам определяет смысл своей жизни, не стремясь найти ему оправдание у какой-то иной силы. Ибо жизнь дана человеку, чтобы жить, используя каждый отведенный для этого миг. В рамках данного подхода образуются также различные гедонистические теории бытия человека, на первый план выводящие удовлетворение индивидуальных потребностей индивида.

Однако все три позиции солидарны в том, что обретение смысла жизни предполагает, во-первых, наличие вообще смысла в жизни, во-вторых,обладание индивидом способностью к свободному целеполаганию, с помощью которой он самостоятельно определяет смысл своего существования.Причем свобода, как форма человеческой самообусловленности, является необходимым условием для постановки вопроса о цели существования личности и подразумевает, что такую цель можно достичьв принципе.

Но как быть со сторонниками той точки зрения, что смысла-то как раз в жизни не существует вовсе?

Русский философ В.С. Соловьев писал, что люди, отрицающие смысл в жизни и готовые даже свести с ней счеты, не могут вообще отрицать наличие в ней смысла. Напротив, всякая попытка удалить смысл из бытия показывает, что человек разочаровывается не в смысле жизни как таковом, а в бессмысленности ее проживания. Отрицание смысла на поверку есть отрицание собственного недостойного, бесцельного существования. Обманчивость позиции, отрицающей смысл жизни вообще, становится очевидной для любого честного помысливания о цели бытия человека в мире. Ибо даже человек, решившийся на самоубийство, приходит к выводу не о бессмысленности бытия, а о бесцельности собственной жизни.

Полнота человеческого бытия, вытекающая из индивидуальной реализации универсальной связи, заставляет рассматривать проблему смысла жизни сквозь призму самоценности всякой личности.Смысл жизни является фундаментальной характеристикой субъективного существования. Нахождение смысла возможно как личностное участие индивида в своем свободном самоопределении.

Философские вопросы техники.

Философию интересуют следующие вопросы:

  1. что есть техника по своей самой глубинной сути;

понятие «техника» (в широком смысле этого слова) обозначает:

— всю совокупность изготовленных из природного материала средств, посредством которых человек

а) преобразовывает окружающую его среду,

б) существенно увеличивает своё могущество,

в) заметно облегчает свой труд и

г) снижает степень своей непосредственной зависимости от природно-климатических и ландшафтных условий

— искусство и мастерство человека, в совершенстве владеющего навыками той или иной деятельности;

— эталонные процедуры результативной человеческой деятельности.

Техника есть синтез природных процессов и их закономерностей и творящей, конструктивной деятельности человека. Техника есть то, при помощи чего человек преобразует природу, общество и самого себя.

2. Каковы основные этапы и закономерности развития техники;

— Концепция Льюиса Мамфорда, американского философа и социолога.

В основу периодизации он положил основной вид энергии и то природное вещество, которое занимает центральное место в создании технических устройств.

В соответствии с этим принципом можно выделить три технические эпохи:

  • первая, «эотехническая» (1000-1750) имеет в основе технологию «воды и дерева»;

  • вторая, «палеотехническая» (от второй половины 18в. до середины 20 в.) опирается на комплекс «угля и железа»;

  • третья, неотехническая (ныне длящаяся) использует комплекс «электричества и сплавов».

— Концепция нашего отечественного исследователя Г.Ф. Сунягина.

В основу своей исторической типологии он положил определённый тип труда, как основного способа взаимодействия человека с естественной средой своего обитания — с природой.

исторические периоды в развитии техники:

  • первый этап: господствует «присваивающий» способ труда или отношения к природе. Техника соответственно имеет преимущественно «разрушительный» характер (в рамках охоты и собирательства);

  • второй этап — земледельческий. Техника всё более приобретает черты конструктивности. Нарастает её преобразовательный потенциал;

  • третий этап — машинное производство. Здесь качественные грани техники проявились в полной мере.

— Марксистское видение истории техники. В основе её -исторический характер труда и овеществление человеком своих производственных функций.

периоды в истории техники:

  • — первый — господство ручных орудий, выполняющих функции отдельных частей человеческого тела;

  • — второй — ремесленно-мануфактурный период:

  • — третий — машинная техника;

  • — четвёртый — автоматизированные системы;

  • — пятый — создание особого геопланетарного пласта реальности — техносферы.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *