Блажен муж иже не идет

Псалтирь
Псалом 1: Блажен муж…
Существует история про молодого инока, который пришел к опытному монаху, духовному авторитету, с желанием получить назидательное поучение. Несколько дней и ночей проведя у кельи отшельника, молодой монах, наконец, попал к нему.
«Отче, – взмолился молодой монах, – дай мне поучение»!
Отшельник, погруженный в молитву, не сразу отреагировал, но потом пробормотал первую фразу первого псалма Давидова: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста и на седалище губителей не седе…».
Молодой инок медленно проговорил: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста и на седалище губителей не седе…», затем поклонился в ноги отшельнику и удалился в свою пустыню.
Спустя полвека встретились тот самый отшельник, уже в глубокой старости, и бывший молодой послушник, тоже уже преклонных лет монах. Старец, прошедший путями духовного подвига, навыкший в молитве и аскетических упражнениях, спросил, почему, лишь раз пришедши к нему, монах более не вернулся за духовными советами…
Старец, по великому смирению, которого он достиг, думал, что дело в нем… что он не оказал должного внимания молодому иноку, не научил… Монах, ветхий днями, повергся перед старцем с возгласом: «Что вы, отче святый, просто вашего первого поучения оказалось для меня достаточно. Я всю жизнь, все эти годы пытался исполнить слова премудрого Давида и не знаю, получилось ли у меня».
Всю свою жизнь монах пытался претворить в жизнь первые слова первого псалма Давидова, в переводе на русский язык гласящего: «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей…»
Видео : Всенощное бдение:»Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых».
Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей, но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь! И будет он, как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое и лист которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет. Не так – нечестивые, не так: но они – как прах, возметаемый ветром с лица земли. Потому не устоят нечестивые на суде, и грешники – в собрании праведных. Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет.
По словам Сергея Аверинцева: «Этот псалом – не совсем молитва; т.е. не один из тех громогласных, страдальчески-просительных или благодарственно-ликующих воплей к Богу, из каковых состоит большая часть псалтири. Его назначение другое. Он предпослан всем последующим псалмам, как произносимой молитве предпосылается размышление в тишине».
Здесь уместно вспомнить предания о великих древних и христианских, и еще ранее еврейских учителях молитвы, которые не дерзали приступить к молитве, не приготовив себя к ней долгим внимательным молчанием.
Собственно, главная тема псалмов Давидовых – это жизнь человека перед Лицом Божиим. Радость и отчаяние, удача и огорчение, счастье и трагедия – сюда вошли все темы, волнующие человека.
Почти все обращения и молитвы, слова любви к Богу или возгласы отчаяния, уныния – написаны от лица одного человека. Авторы псалмов могут меняться, но здесь важно другое – этот обращающийся в псалме к Богу человеквмещает в себя всех нас, он говорит от лица всех нас.
И вот первый псалом, как замечают исследователи, необычен тем, что здесь нет беседы. Здесь есть констатация факта: человек описывает свое блаженство, проистекающее от послушания Богу. Это блаженство, коренящееся в радостном и охотном, великодушно-добровольном соединении воли человеческой с законом и наставлением Бога, «осуществляется в непрерывном возрастании, подобном возрастанию насыщенного влагой, зеленеющего дерева, и увенчивающегося живым общением с Богом. Именно потому в первом псалме нет внешних примет диалога между Богом и человеком, что он (этот псалом) как раз в этот диалог и вводит» (С. Аверинцев).
Итак, первая фраза первого псалма ставит нас перед констатацией факта: Блажен тот, кто: не ходит на совет нечестивых; не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей.
Перед нами три отрицания: не ходит – не стоит – не сидит.
Глагол, переведенный у нас как ходить, имеет в Библии исключительно широкое значение. Он означает вообще всякое действие совершения пути: человек идет, зверь бежит, змея ползет, вода течет, корабль плывет и т.д. Более того, это слово подразумевает активную психологическую установку человека: например, делать какой-то выбор, шаг, принимать решение.
В словах: Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых заключена мысль о человеке, который совершенно четко решил не идти к злым, к нечестивым и развращенным. То же можно сказать о следующих фразах. В словах кто не стоит на пути грешных, мы должны видеть не просто факт физического стояния, вместе с грешниками, но факт внутреннего выбора: человек не хочет иметь ничего общего с грешниками. Здесь слово стоять правильнее понять как оставаться, оставаться с грешниками. Наконец, слово садиться, в контексте кто не сидит в собрании развратителей, или, по–славянски, и на седалище губителей не седе, означает не просто садиться, присаживаться, но оставаться,селиться, становиться оседлым.
Итак, в этой первой фразе священных слов Давида перед нами три слова: ходить – стоять – сидеть. «Первый глагол дает образ движения, устремления, но в то же время нестабильности, а потому неокончательности. Второй глагол – переход к стабильности. Третий глагол добавляет к стабильности – успокоение»(С. Аверинцев). «Не просто же Давид, – восклицает св. Феодорит Киррский, – упомянул сперва о пути, потом о стоянии и, наконец, о седении, а напротив того, в точности зная, что помысл, будет ли он худой или добрый, сперва приходит в движение, а потом устанавливается, и после сего принимает некое непоколебимое постоянство».
А теперь давайте посмотрим, что означают слова, переведенные у нас как: «совет нечестивых», «путь грешных» и «собрание развратителей».
Выражение совет нечестивых, по самым современным исследованиям, указывает на людей, враждебных Богу и Его замыслам. «Нечестивые» можно перевести и понять как «богохульники, безбожники».
Общение с этими людьми – первая ступень зла. Это еще не окончательное окостенение в грехе, но это уже очень и очень скользкий путь. Сколько вокруг нас этих богохульников, которые с радостью пересказывают сплетни в адрес Церкви, радуются вызывающим богохульным выходкам… К сожалению, похоже, начало первого псалма – именно о нашем времени.
За первым движением идти вслед за грешниками человек чаще всего входит в грех и остается в нем. Но и тут еще не все потеряно. «Очевидно, пока человек стоит, – как пишет С. Аверинцев, – хотя бы там, где стоять не должно, в его осанке сохраняется хотя бы толика трудного напряжения. В оборотах, связанных с метафорой «стояния» – «на том стою», «такова моя позиция» и проч., – может присутствовать гордыня, закоренелость, даже остервенелость, но еще не слышится нотки цинизма. Воля направлена ложно, однако она пока еще остается волей. История предлагает нам в изобилии примеры подобного состояния – героические террористы, готовые на самопожертвование убийцы, смертельно серьезные безбожники. Но долго так не простоишь…
И потому последняя ступень зла, описываемая в заключительной части трехчленной формулы, характеризуется новым сравнительно с предыдущими ступенями настроением покоя. Это поистине шедевр сатаны – адская пародия на благодатное успокоение, обретаемое в Боге. Недаром здесь употреблен тот же самый глагол, который в зачине знаменитого псалма 90/91 передает безопасность и защищенность «под кровом Всевышнего».
Как говорят наши современники, «расслабьтесь»; в определенный момент ад говорит то же самое своему адепту. Некуда больше ходить, ни к чему больше стоять. Кто созрел для последней ступени зла, оказывается в особой компании: это не просто противники дела Божия, как на первой ступени, не просто сбившиеся с пути беспутники, как на второй, – это циничные «насмешники», «кощунннки», lecim. Их глумливая болтовня, их сумасшедший смешок, их расслабленное и расслабляющее суесловие – разве мы не видели, разве мы не насмотрелись до тошноты, как это приходит на смену более «серьезным»… стадиям зла? А на смену цинизму не приходит больше уже ничего. Ибо в нем выражает себя последнее, окончательное, безнадежное растление».
Итак, три ступени зла. Три уровня падения. 1) Человек делает в сторону зла первые шаги; 2) человек встает рядом с грехом, и, наконец, 3) человек садится туда, где грех, то есть, успокаивается во грехе. Эта фраза – пролог ко всей Псалтири, потому что она показывает динамику приближения человека ко греху, показывает, что, если человек идет на грех, входит в него и затем успокаивается во грехе, он не услышит псалмов, не услышит боговдохновенной Псалтири. И Псалтирь Давидова будет для такого человека в лучшем случае лишь памятником культуры Древнего Востока, но никак не словом Божиим.
Святитель Василий Великий заметил: «Что значит основание в доме, подводная часть в корабле и сердце в теле животного, такую же силу, кажется мне, имеет и это краткое предисловие в отношении к целому составу псалмов».
Бесконечно прав святитель Василий. Прав в том, что, прочитав эти первые слова первого псалма, ты понимаешь, что это рубеж, граница. Это призыв опомниться. Ведь дальше на протяжении 150 псалмов будет говориться о том, как жить человеку перед Лицом Божиим, как строить свою духовную жизнь, как плакать о грехах, как молиться об укреплении, как радоваться вместе с Богом. И доступно это будет лишь тому, кто поймет, что нельзя идти на грех, входить в грех и, тем более, не дай Бог, успокаиваться в грехе.
Блажен, кто мудрости высокой
Послушен сердцем и умом,
Кто при лампаде одинокой
И при сиянии дневном
Читает книгу ту святую,
Где явен Божеский закон:
Он не пойдет в беседу злую,
На путь греха не ступит он.
Ему не нужен пир разврата;
Он лишний гость на том пиру,
Где брат обманывает брата,
Сестра клевещет на сестру;
Ему не нужен праздник шумный,
Куда не входят стыд и честь,
Где суесловят вольнодумно
Хула, злоречие и лесть…
(Н. Языков. Подражание Псалму. 1844 г.)
…Мы с вами говорили, что первый стих первого псалма Псалтири Давидовой: Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей, – святые отцы называют поистине основной формулой духовной жизни.
Как мы говорили, в этой фразе указывается на три степени, три стадии развития греха: это соизволение на грех, стояние в грехе и коснение во грехе. Указываются здесь и те, кто уловляет человека в свои сети: эти люди называются в псалме (в русском переводе) нечестивыми, грешными и даже развратителями. Но все это – одна и та же категория людей: это враги Богу и Его замыслам. Это кощунники, безбожники, вернее, не просто неверующие, а богоборцы – те, кто враждует против добродетельной и чистой жизни. Это циничные насмешники над верой и благочестием.
Последнее слово в ряду беззаконников звучит как развратители, в славянском тексте – губители, по-еврейски –лецим, то есть, насмешники, в греческом же – лимóн (от лимос – язва, зараза) – заразные, или, вернее, заражающие.
Соответственно, блажен тот, кто удаляется от этих злых людей, кто не хочет заразиться грехом.
Премудрый Давид не просто советует нам избегать развращающих нас сообществ, чтобы не попасть в сеть греха, он дает совет и о том, как упражняться в доброделании. Об этом как раз и говорится дальше в первом псалме:
«Но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь!
И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет.
Не так – нечестивые, не так: но они – как прах, возметаемый ветром с лица земли.
Потому не устоят нечестивые на суде, и грешники – в собрании праведных.
Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет».
Мало просто не соизволять на грех, надо активно упражняться в доброделании. И, прежде всего, – изучать, что есть Воля Божия, причем размышлять об этом следует постоянно – и день, и ночь.
Здесь важно обратить внимание на слова о том, что именно воля человека учится законам Божиим, а не разум. Что это значит?.. Воля – это деятельная сила души. Именно воля позволяет нам выбирать между добром и злом. Если сказано, что именно воля в законе Господа, этим самым сказано, что следует не отвлеченно-интеллектуально познавать Правду Божию, Божий замысел о мире, но быть Божиим делателем в мире.
И такой человек будет подобен плодородному дереву, произрастающему у потоков вод. Деревья по берегам рек, озер (а уж кто, как не Давид, житель засушливого и жаркого Ближнего Востока, это знал) – самые пышные. Их корни питаются живительной влагой. То же можно сказать и о человеке, удаляющемся от греха и упражняющемся в добродетели. Благодатью Божией такой человек укрепляется и поддерживается, в нем раскрываются все таланты, все способности и силы, данные ему от Бога.
В чинопоследовании Крещения, в тайной молитве, читаемой священником обычно про себя, а не вслух, священник испрашивает у Бога помощи в том, чтобы крещаемый был непоколебимо утвержден на основании Апостолов и пророков. Далее священник говорит: «и насади его насаждение истины, во Святей Твоей Соборней и Апостольстей Церкви, и да не восторгнеши…» По-русски это можно перевести как «и соделай крещаемого растением истины, в саду Твоей Соборной и Апостольской Церкви, да никогда не вырывай его» (имеется в виду, что сухие, не приносящие плода деревья садовником вырываются и бросаются в огонь).
Этот, такой понятный и привычный, символ человека как растения обладает большой глубиной смысла. Как растение нуждается в воде, так человек нуждается в Боге. Бог насыщает душу человека, как влага насыщает дерево. Если дерево засыхает, оно умирает. Человек без Бога тоже умирает.
Далее Псалмопевец говорит нам, что такой человек во всем, что он ни делает, успеет. Понятно, конечно же, что слово успеет происходит от слова успех. Успеет значит обретет успех. Попутно возникает вопрос: о каком успехе говорит Псалмопевец – материальном, социальном, политическом? Конечно, нет (хотя, если человек ищет главного, Господь даст и все остальное). Согласно мысли Псалмопевца, доброделание и стремление жить по-Божьему рождает в душе неизъяснимое блаженство. Вот подлинный успех христианской жизни. Парадокс ситуации в том, что этот успех христианства, торжество и блаженство христианства не колеблются внешними неудачами и скорбями. Христиан гноили в тюрьмах, распинали на крестах, сжигали, закапывали живьем – а они радовались… Это потому, что, как позже скажет Ап. Павел: «любящим Бога… все содействует ко благу» (Рим 8, 28). Может быть, кажется порой, что успех-то одерживают гонители и хулители… Да, в рамках нашего мира, в рамках мелкой человеческой истории так бывает часто. Но в рамках целой жизни, я уже не говорю о Вечной Жизни… успех будет на стороне верных Богу.
И вот далее Псалмопевец, сказав, сколь блаженна жизнь и труды праведника, человека, любящего Бога и желающего жить по-Божьему, объясняет, какова же будет судьба грешников и нечестивцев. Она логична и понятна…
Эти люди, как сухие растения, будут ввержены в огонь.
Не так – нечестивые, не так: но они – как прах, возметаемый ветром с лица земли.
Потому не устоят нечестивые на суде, и грешники – в собрании праведных.
Слово прах можно перевести как пыль, солома. Не имея корня, как имеет его дерево, нечестивцы и богохульники будут сметены в день Суда с земли огненной бурей.
Под этим ветром, пишет свт. Афанасий Великий, «разумей грозное Божие вещание: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный” (Мф. 25, 41). Услышавшие глас сей не устоят, но падут, потому что не утверждены во Христе, Который есть опора и основание верующих».
Здесь боговдохновенный автор использует образы, известные и близкие его современникам. Объясню: крестьянин собирал колосья, затем из них вымолачивали зерно. Для этого обычно делали на земле площадку диаметром около 10 метров – гумно. На площадку слоем около 30 сантиметров насыпали колосья. Начиналась молотьба. По уложенным колосьям гоняли волов; иногда к ним припрягали сзади деревянную площадку, на которую для тяжести становился человек.
Задача была проста: извлечь из колосьев все зерно. Иногда же для этой цели применяли палки или специальные цепы, но это было гораздо труднее и дольше. Затем зерно вместе с соломой ссыпали на гумно. Здесь эту смесь сгребали широкой лопатой или частыми деревянными вилами и подбрасывали. Подбрасывали сотни раз. Ветер уносил мякину и более легкие зерновые отходы, а зерно падало на землю, в кучу. Помните, Иоанн Креститель, выходя на Иордан, предупреждает, что приближается Мессия: «Я крещу вас водою, но идёт Сильнейший меня, у Которого я недостоин развязать ремень обуви; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем. Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу в житницу Свою, а солому сожжет огнем неугасимым» (Лк. 3, 16-17). Здесь как раз указание на то, что солома-мякина предназначена к сожжению. О том же читаем и в нашем псалме: нечестивые… как прах, возметаемый ветром.
Чтобы увеличить эту «плоскость» приложения идей псалма к нашей жизни,давайте вспомним, что чуть выше говорилось о праведнике. Праведник успешен, он приносит свой плод, он цветет, он радует людей. Мякина же только раздражает…
Вот так же, по мысли Псалмопевца, и богопротивящийся человек.
Библеисты отмечают, что праведник в тексте описывается двенадцатью словами, нечестивец – четырьмя. Двенадцать – это много, это число полноты, четыре – мало. Жизнь нечестивца непохожа на жизнь праведника. Она несовершенна, неполна, вот почему автор псалма не хочет тратить на нее слова.
По мысли автора псалма, такая негодность для земной жизни ведет к негодности и для Вечной Жизни. Древний ветхозаветный образ Суда Божьего как пламени, испытующего качественность, прочность человека и его дел, поможет нам понять мысль Священного автора. Грешники просто сгорят, как горит солома, как горит мусор. Вот что мы читаем: …не устоят нечестивые на суде, и грешники – в собрании праведных. Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет.
Славянский же текст, основываясь на греческом, дает еще больший эсхатологический акцент: Сего ради не воскреснут нечестивии на суд, ниже грешницы в совет праведных. Яко весть Господь путь праведных, и путь нечестивых погибнет.
То есть, грешники не просто потерпят поражение на Великом Божьем Суде, а вообще не воскреснут на Суд..
Священник Константин Пархоменко

Ст. 1-2 Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе: но в законе Господни воля его, и в законе его поучится день и нощь

«Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых». Строители домов, возводя в высоту огромные здания, и основания полагают соразмерно высоте. И кораблестроители, приготовляя корабль к поднятию больших грузов, укрепляют подводную часть, соображаясь с тяжестью нагружаемых товаров. И при рождении животных сердце, которое естественно образуется прежде всего, получает от природы устройство, приличное будущему животному, почему телесная ткань образуется вокруг сердца соразмерно собственным началам, и отсюда происходят различия в величине животных.

Но что значат основание в доме, подводная часть в корабле и сердце в теле животного, такую же силу, кажется мне, имеет и это краткое предисловие в отношении к целому составу псалмов. Поскольку псалмопевец, с продолжением слова, намерен увещевать ко многому такому, что трудно и исполнено бесчисленных подвигов и усилий, то он подвижникам благочестия предварительно указывает на блаженный конец, чтобы мы в чаянии уготованных нам благ беспечально переносили скорби настоящей жизни. Так и для путешественников, идущих по негладкому и неудобопроходимому пути, облегчается труд ожидаемым ими удобным пристанищем, и купцов отважно пускаться в море заставляет желание приобрести товары, и для земледельцев делает неприметными труды надежда плодородия. Посему и общий Наставник в жизни, Великий Учитель, Дух Истины премудро и благоискусно предложил наперед награды, чтобы мы, простирая взор далее тех трудов, которые под руками, поспешили мыслью насладиться вечными благами.

«Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых». Итак, есть истинное благо, которое в собственном и первоначальном смысле должно назвать блаженным; и это есть Бог. Почему и Павел, намереваясь упомянуть о Христе, говорит: «По благовестию славы блаженнаго Бога» (1 Тим. 1,11); «ждуще блаженнаго упования и явления славы великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа» (Тит. 2,13). Ибо подлинно блаженно сие Источное Добро, к Которому все обращено, Которого все желает, сие неизменяемое Естество, сие владычественное Достоинство, сия безмятежная Жизнь, сие беспечальное Состояние, в Котором нет перемен, Которого не касаются превратности, сей приснотекущий Источник, сия неоскудевающая Благодать, сие неистощимое Сокровище.

Но невежественные люди и миролюбцы, не зная природы самого добра, часто называют блаженным то, что не имеет никакой цены: богатство, здравие, блистательную жизнь — все, что по природе своей не есть добро, потому что не только удобно изменяется в противоположное, но и обладателей своих не может сделать добрыми. Ибо кого сделало справедливым богатство или целомудренным здоровье! Напротив того, каждый из сих даров злоупотребляющему им часто способствует ко греху. Посему блажен, кто приобрел достойное большей цены, кто стал причастным благ неотъемлемых. Но по чему узнаем о нем сие? Это тот, «иже не иде на совет нечестивых».

И прежде нежели скажу, что значит не идти на совет нечестивых, намерен я решить для вас вопрос, здесь представляющийся. Спросите: для чего Пророк берет одного мужа и его называет блаженным? Ужели из числа блаженных исключил он жен? Нет, одна добродетель для мужа и жены, как и творение обоих равночестно, а потому и награда обоим одинакова. Слушай, что сказано в книге Бытия: «И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их» (Быт. 1,27). Но в ком природа одна, у тех и действования те же, а чьи дела равны, для тех и награда та же. Итак, почему же псалмопевец, упомянув о муже, умолчал о жене? Потому что при единстве естества почитал достаточным для обозначения целого указать на преимущественное в роде.

Посему «блажен муж, иже не иде на совет нечестивых». Смотри, какая точность в словах и скольких каждое речение исполнено мыслей. Не сказал: «Иже не ходит на совет нечестивых» но: «Иже не иде». Кто еще в живых, того нельзя назвать блаженным, по неизвестности окончания его жизни, но кто исполнил возложенные на него обязанности и заключил жизнь неукоризненным концом, того безопасно уже можно назвать блаженным. Почему же «блажени… ходящии в законе Господни» (Пс. 118,1)? Здесь Писание называет блаженными не ходивших, но еще ходящих в законе. Это потому, что делающие добро за самое дело достойны одобрения, а избегающие зла заслуживают похвалу не тогда, как они раз или два уклонятся от греха, но тогда, как возмогут навсегда избежать искушения во зле.

Но по связи понятий открывается нам и другое затруднение. Почему псалмопевец называет блаженным не преуспевающего в добродетели, но не соделавшего греха? В таком случае и конь, и вол, и камень могли бы назваться блаженными. Ибо какое неодушевленное существо стояло «на пути грешных»? Или какое бессловесное сидело «на седалищи губителей»? Но потерпи немного, и найдешь врачевство. Пророк присовокупляет: «Но в законе Господни воля его» (Пс. 1,2). Поучение же в законе Божием принадлежит только разумному существу. А мы скажем и то, что начало к усвоению доброго есть удаление от злого. Ибо сказано: «Уклонися от зла, и сотвори благо» (Пс. 36,27).

Итак, премудро и благоискусно приводя нас к добродетели, псалмопевец удаление от греха положил началом добрых дел. А если бы он вдруг потребовал от тебя совершенства, то, может быть, ты и замедлил бы приступить к делу. Теперь же приучает тебя к более удобоприступному, чтобы ты смелее взялся за прочее. И я сказал бы, что упражнение в добродетели уподобляется лествице, той именно лествице, которую видел некогда блаженный Иаков, одна часть которой была близка к земле и касалась ее, а другая простиралась даже выше самого Неба. Посему вступающие в добродетельную жизнь должны сперва утвердить стопы на первых ступенях и с них непрестанно восходить выше и выше, пока, наконец, через постепенное преспеяние не взойдут на возможную для человеческого естества высоту. Посему как первоначальное восхождение по лествице есть удаление от земли, так и в жизни по Богу удаление от зла есть начало преспеяния.

Вообще же, всякое бездействие гораздо легче какого бы то ни было дела. Например, «не убий, не прелюбы сотвори, не укради» (Исх. 20,13-15); каждая из сих заповедей требует только бездействия и неподвижности. «Возлюбиши искренняго твоего яко сам себе» (Мф. 19,19); «продаждь имение твое и даждь нищим» (Мф. 19,21); «аще кто тя поймет по силе поприще едино, иди с ним два» (Мф. 5,41) — вот уже действия, приличные подвижникам, и к совершению их потребна уже душа мужественная. Посему подивись мудрости того, кто чрез более легкое и удобоприступное ведет нас к совершенству.

Псалмопевец предложил нам три условия, требующие соблюдения: не ходить «на совет нечестивых», не стоять «на пути грешных», не сидеть «на седалищи губителей». Следуя естественному ходу дел, он внес этот порядок и в сказанное им. Ибо сперва начинаем обдумывать намерение, потом подкрепляем его, а после того утверждаемся в обдуманном. Посему первоначально должно назвать блаженною чистоту наших помышлений, потому что корень телесных действий составляют сердечные совещания. Так, любодеяние воспламеняется сперва в душе сластолюбца, а потом производит телесное растление. Посему и Господь говорит, что внутри человека оскверняющее его (см.: Мф. 15,18). Поскольку же грех против Бога называется в собственном смысле нечестием, то никогда не допустим в себе сомнений о Боге по неверию. Ибо значит уже пойти «на совет нечестивых», ежели скажешь в сердце своем: «Есть ли Бог, всем управляющий? Есть ли Бог, на Небе распоряжающийся всем порознь? Есть ли суд? Есть ли воздаяние каждому по делам его? Для чего праведные живут в нищете, а грешные богатеют? Одни немощны, а другие наслаждаются здравием? Одни бесчестны, а другие славны? Не самослучайно ли движется мир? И не случай ли неразумный без всякого порядка распределяет каждому жребий жизни?» — Если так помыслил ты, то пошел «на совет нечестивых». Посему блажен, кто не дал в себе места сомнению о Боге, кто не впал в малодушие при виде настоящего, но ожидает чаемого, кто о Создавшем нас не возымел недоверчивой мысли.

Блажен и тот, кто не стал «на пути грешных». Путем называется жизнь, потому что каждый из рожденных поспешает к концу.

Что же значит «не ста»? Человек, находясь в первом возрасте, еще ни порочен, ни добродетелен, потому что сей возраст не способен ни к тому, ни к другому состоянию. Но когда разум в нас созрел, тогда сбывается написанное: «Пришедшей же заповеди, грех убо оживе, аз же умрох» (Рим. 7,9-10). Ибо возникают лукавые помыслы, рождающиеся в душах наших от плотских страстей. Действительно, заповедь пришла, то есть приобретено познание добра, и если она не преодолеет худого помысла, но попустит рассудку поработиться страстям, то грех ожил, умер же ум, сделавшись мертв чрез грехопадения. Посему блажен, кто не закоснел «на пути грешных», но благим разумом востек в жизнь благочестную.

Два есть пути, один другому противоположные, — путь широкий и пространный и путь тесный и скорбный. Два также путеводителя, и каждый из них старается обратить к себе. На пути гладком и покатом путеводитель обманчив — это лукавый демон, и он посредством удовольствий увлекает следующих за ним в погибель; а на пути не гладком и крутом путеводитель добрый Ангел, и он чрез многотрудность добродетели ведет следующих за ним к блаженному концу. Пока каждый из нас младенец и гоняется за тем, что услаждает его в настоящем, до тех пор нимало не заботится он о будущем. Но став уже мужем, когда понятия усовершились, он как бы видит, что жизнь перед ним делится и ведет то к добродетели, то к пороку; и часто обращая на них душевное око, различает, что свойственно добродетели и пороку.

«И на седалищи губителей не седе». О тех ли говорит седалищах, на которых покоим тела свои? И какое отношение дерева ко греху, так что седалища, которое было прежде занято грешником, мне должно бегать как чего-то вредного? Или надобно думать что под седалищем разумеется неподвижное и постоянное коснение в одобрении греха? Сего должно остерегаться нам, потому что ревностное коснение во грехе производит в душах некоторый неисправимый навык. Ибо застаревшаяся душевная страсть или временем утвержденное помышление о грехе с трудом врачуются или делаются совершенно неисцелимыми, когда навыки, как всего чаще случается, переходят в природу. Посему должно желать, чтобы нам даже и не прикасаться к злу.

А другой путь — тотчас по искушении бежать его, как удара, наносимого стрелком, по написанному у Соломона о злой жене: «Но отскочи, не замедли… ниже настави ока своего к ней» (Притч. 9,18). И теперь знаю таких, которые в юности поползнулись в плотские страсти и до самой седины, по привычке к злу, пребывают во грехах. Как свиньи, валяясь в тине, непрестанно более и более облипают грязью, так и эти люди чрез сластолюбие с каждым днем покрывают себя новым позором. Итак, блаженное дело — и не помышлять о зле. Если же, уловленный врагом, принял ты в душу советы нечестия, не стой во грехе. А если и тому подвергся, не утверждайся во зле. Посему не сиди «на седалищи губителей».

Если ты понял, какое седалище разумеет Писание, а именно называет так продолжительное пребывание во зле, то исследуй, кого именует оно губителями. О моровой язве люди, сведущие в этом, говорят, что она, если прикоснется к одному человеку или скоту, чрез сообщение распространяется на всех приближающихся. Таково свойство этой болезни, что все друг от друга наполняются тою же немощью. Таковы и дела беззакония. Ибо, передавая друг другу болезнь, все вместе страждут недугом и вместе погибают.

Беседы на псалмы. Беседа на первую часть первого псалма.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *