Блаженны есте егда поносят вам

Блажени изгнани правды ради, яко тех есть Царство Небесное.

Блажени есте, егда поносят вам, и изженут, и рекут всяк зол глагол на вы, лжуще Мене ради. Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех.

Эти две Заповеди Блаженства мы соединяем вместе, поскольку они похожи одна на другую. По-русски 8-я и 9-я заповеди читаются так: Блаженны изгнанные за правду, ибо таковых есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда станут поносить вас, и изгонять, и произнесут любое злословие с клеветой на вас из-за Меня. Радуйтесь и веселитесь тогда, ибо велико будет воздаяние вам на небесах.

В последних двух Заповедях Блаженства говорится о том, что все, кто живет по правде, будут гонимы. Под правдой нужно понимать жизнь по заповедям Божиим. (От этого слово «праведник»). Другими словами, блаженны те, которые гонимы за веру и благочестие, за добрые дела свои, совершаемые во имя Христово, за постоянство и непоколебимость в вере. Такие люди в вечной жизни будут награждены блаженством Царства Небесного.

Изгнание за правду принимает разные формы. Это может быть духовное отчуждение, отвержение или порицание, или противодействие Богоугодной деятельности живущих по правде, клевета, стеснения, чинимые властями, ссылка, пытки, и, наконец, смерть.

Помните слово, — сказал Иисус Христос, — которое Я сказал вам: раб не больше господина cвоего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Моё слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все это сделают вам за имя Моё, потому что не знают Пославшего Меня (Ин. 15: 20-21). В этих словах Христос зовет Своих последователей подражать Ему во всем, в том числе и Его самоуничижению. Подражать Христу — это не какой-то внешний долг и не выполнение принудительного требования. Иными словами — это не внешнее усвоение и повторение Его поступков и действий. Подражание Христу — это живое, свободное устроение религиозно-нравственной жизни во Христе, силою любви к Нему, как Своему Идеалу, Искупителю и Спасителю. Чтобы полюбить Христа, мы призываемся пройти неизбежный путь самоотвержения. Через самоотвержение как таковое мы приходим к примирению со всеми невзгодами, скорбями со всякими неприятностями. «Нет большей славы, как разделять бесчестие с Ииусом», — любил говорить великий святитель московский митрополит Филарет.

Истинные христиане всегда будут преследуемы из-за Христа. Они будут преследуемы вместе с Ним и подобно Ему, за правду, исповедуемую ими, и добро, ими делаемое. Как мы уже сказали, эти гонения могут проявляться в самых разных формах, не только физических, но всегда они будут бессмысленными, несправедливыми, жестокими и беспричинными, ибо, по слову апостола Павла все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы (2 Тим. 3: 12). Однако, мы должны опасаться ложного «комплекса преследований» и быть уверены, что страдания достаются нам только за правду, а не за наши собственные слабости и грехи. Апостольские писания ясно предупреждают: Ибо то угодно Богу, — учит апостол Петр, — если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Ибо что за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу. Ибо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его (1 Пет. 2: 19-21).

Если злословят вас за имя Христово, то вы блаженны, ибо Дух Славы, Дух Божий почивает на вас. …Только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое; а если как христианин, то не стыдись, но прославляй Бога за такую участь (1 Пет. 4: 14-16).

Почему мир гонит истинную веру, благочестие, правду, которые так благотворны для самого мира? Слово Божие нам отвечает: мир лежит во зле (1 Ин. 5: 19). Люди, по слову царя Давида, полюбили больше зло, нежели добро (Пс. 51: 5), и князь мира сего, диавол, действующий через злых людей, ненавидит правду и гонит ее, так как она служит обличением неправде. По этому поводу св. прав. Иоанн Кронштадтский писал: «Всегда злые, развратные люди ненавидели праведных и гнали, и будут ненавидеть и гнать. Ненавидел Каин праведного брата своего Авеля, гнал его за благочестие и наконец убил его; ненавидел зверонравный Исав кроткого брата своего Иакова и гнал его, грозя убить его; ненавидели неправедные дети патриарха Иакова брата своего, праведного Иосифа, и продали его тайно в Египет, чтобы не был у них бельмом на глазу; ненавидел нечестивый Саул кроткого Давида и до смерти своей гнал, посягая на его жизнь; ненавидели пророков Божиих, обличавших беззаконную жизнь, и одних из них били, других убивали, третьих камнями побивали, и, наконец, гнали и убили величайшего Праведника, исполнение законов и пророков, Солнце правды, Господа нашего Иисуса Христа» («Полн. собр. соч.» прот. Иоанна Сергиева, т. I, с. 218-224).

Гонение со стороны врагов христианства обнимает всю совокупность внешних условий существования древней Церкви. Тяжелый гнет преследований еще больше увеличивался тем, что нищета, бедность составляли отличительную черту первых христиан. Посмотрите, — пишет ап. Павел Коринфянам, — кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; …незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее (1 Кор. 1: 26, 28). Кроме внешних испытаний, бедные материально, но богатые духом христиане, должны были терпеть не менее тяжелые внутренние испытания — злословие, хулу, насмешки, брань, клевету и прочее.

История Церкви показывает нам, что христиане, живущие по правде страдали не только от язычников, но были гонимы и тогда, когда христианство стало государственной религией Римской империи. Непризнанию, поруганию, изгнанию и мученичеству подвергались такие светочи веры, как Афанасий Великий, Иоанн Златоуст, Максим Исповедник, Иоанн Дамаскин, Софроний Иерусалимский и многие другие. Так и до наших дней, когда в коммунистических странах с особой силой государственная мощь была брошена на уничтожение христианства и христиан.

Святой Иоанн Златоуст, архиепископ Констанинопольский, был великий ревнитель правды. Но боясь гонений, по своей священной обязанности, он не мог равнодушно смотреть на пороки людей и обличал их. Разумеется, и порочные люди со своей стороны не могли равнодушно терпеть обличения проповедника правды и социальной справедливости. Враги его умножались, но он за правду готов был терпеть всякое гонение. Злобные враги Иоанна Златоуста восторжествовали, и святитель был осужден в заточение. Когда друзья его сетовали и скорбели о нем, он был совершенно спокоен и даже весел. «Молитесь, братья мои, — говорил он, — поминайте меня в молитвах ваших». Когда слезы окружающих были ответом на это от продолжал: «Не плачьте, братие мои, настоящая жизнь есть путешествие, во время которого надобно переносить и хорошее, и худое». Иоанну Златоусту принадлежат замечательные слова, которые впоследствии любили повторять многие мученики и праведники: «Слава Богу за всё, но особенно за скорби».

Христиане должны принимать любые страдания радостно, с милостью к тем, кто их причиняет. Как Христос, Который умирая на Кресте, сказал: Отче, прости им… (Лк. 23: 34), как первомученик Стефан, побиваемый камнями, который молился: Господи! не вмени им греха сего (Деян. 7: 60). Христос сказал: Но вам, слушающим, говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас. Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку. … Любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Итак, будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд. Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете, давайте, и дастся вам… (Лк. 6: 27-38).

Последняя, 9-я Заповедь Блаженства, представляет собой приготовление к тому, чтобы мы были способны воспринять дальнейшую проповедь Иисуса Христа о следовании за Ним, неся свой жизненный крест; а главное — подойти ближе к великой Тайне крестных страданий Самого Спасителя.

Пусть никто не смущается кажущейся победой в этом мире лжи над правдой, тьмы над светом. Основная истина христианского благовестия в том, что Христос воскрес, что Он — Победитель смерти, и нас, верующих в Него, делает соучастниками и наследниками этой победы. Верующим в Него Христос дал крест — сильнейшее оружие против зла. На образ Креста навеки лег освящающий отблеск пасхальной победы — победы правды Божией над царством князя мира сего.

В Апокалипсисе мы читаем о людях, исполнивших последние Заповеди Блаженства: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и y6eлили одежды свои Кровию Агнца. За это они пребывают пред престолом Бога и служат Ему день и ночь в храме Его, и Сидящий на престоле будет обитать в них (Откр. 7: 14-15).

* * *

С самых первых и до самых последних страниц Евангелия апостолы Христовы вместе с Божией Матерью, и всеми христианами постоянно радуются о спасении, Им принесённом.

Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас, — говорит Господь, — пребудьте в любви Моей. Если заповеди Мои соблюдёте, пребудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пребываю в Его любви. Cue сказал Я вам, да радость Моя в вас пребудет и радость ваша будет совершенна (Ин. 15: 9-11). …И возрадуется сердце ваше, — говорит в другом месте Христос, — и радости вашей никто не отнимет у вас. …Доныне вы ничего не просили во имя Моё; просите, и получите, чтобы радость ваша была совершенна (Ин. 16: 22-24).

Истинная христианская радость — это не земное счастье, удовольствие или приятное времяпрепровождение, но ни с чем не сравнимая радость… в вере (Рим. 15, 13), радость знания Божией любви, радость достойно, по слову ап. Петра, участвовать в Христовых страданиях (1 Пет. 4: 13).

Духовная радость тесно связана с духовным страданием. Неверно думать, что радость приходит только после страдания: радость во Христе приходит вместе со страданием во Христе. Они сосуществуют и зависят одно от другого в своей силе и власти. Как скорбь над грехом приходит вместе с радостью спасения, так и страдания в этом мире созвучны и даже прямо вызывают эту же неизреченную радость спасения. Поэтому, как говорит апостол Иаков, христиане должны считать великой радостью, когда они впадают в различные искушения, зная, что совершённое действие их непоколебимой веры выражается в том, чтобы они могли стать совершенны во всей полноте, без всякого недостатка (Иак. 1: 2-3). Таково же твёрдое убеждение апостола Павла, писавшего: …Хвалимся надеждою славы Божией. И не сим только, но xвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим. 5: 2-5). Такова духовная радость христиан, радость мучеников, которая более чем что-либо свидетельствует об истинности христианской веры и подлинности христианской духовной жизни.

Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех (Мф. 5:12).

В этой заповеди Иисус Христос внушает нам заботиться о стяжании чистоты сердца. Сердце — источник и хранитель нашей духовной жизни. Сердце — это духовное око, которым мы созерцаем невидимое для телесных очей и непостижимое для разума. Способность к духовному созерцанию исключительно зависит от чистоты сердца. В нагорной проповеди Господь сказал: Светильник для тела есть око. Итак, если око твоё будет чисто, то всё тело твоё будет светло; если же око твоё будет худо, то всё тело твое будет темно (Мф. 6: 22-23).

Чистое сердце и связанное с ним видение Бога настолько высокое духовное понятие, что трудно дать ему определение. Можно его только приблизительно описать. По словам св. прав. Иоанна Кронштадтского чистое сердце — «кроткое, смиренное, нелукавое, простое, доверчивое, нелживое, неподозрительное, незлобивое, доброе, некорыстное, независтливое, непрелюбодейное» («Моя жизнь во Христе», т. 1, стр. 81).

Согласно преп. Иоанну Лествичнику – «Чистота есть усвоение бестелесного естества» (сл. 15), то есть чистому сердцем открывается жизнь, сокрытая от физических глаз — жизнь духовного мира. «Соделавший сердце своё чистым, — пишет преп. Симеон Новый Богослов в Добротолюбии, — не только познаёт смысл и значение вещей второстепенных и после Бога сущих, но прошедши все их, видит и самого Бога — в чем крайний предел благ».

Чистые сердцем — это люди, которые способны ясно видеть реальность Божьего присутствия, и которые могут провозгласить вместе с псалмопевцем: Господь — свет мой и спасение моё: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться? … Одного пpoсил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во всe дни жизни моей… Сердце моё говорит от Тебя: «ищитe лица Моего»; и я буду искать лица Твоего, Господи (Пс. 26: 1; 4, 8).

Чистое сердце хранит слово Божие, как посеянное семя в притче Христа о сеятеле: а упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плодов в терпении (Лк. 8: 15).

Увидеть Бoгa — высшее блаженство. Вот почему чистое сердце постоянно ищет лицезрения Божия, не желает ничего, кроме света Его в глубине своей души и стремится жить в совершенной чистоте. Так жила Божия Матерь. Мы называем Деву Марию «Пречистой» — не только потому что ублажаем Ее телесное поддержание, но также благодаря Ее духовной целостности. Сердце Ее было чистым, ум Ее был здравым, душа величала Господа, дух ликовал в Боге, Ее Спасителе, и тело Ее было духовным храмом.

Чистый образ Божией Матери вдохновлял и продолжает вдохновлять святых на хранение сердца в чистоте. Святые живут так, чтобы никогда не допустить в сердце свое противных Богу помыслов. Исаак Сирин в одном из своих сочинений указывает на пример сердечной чистоты преп. Сисоя. Сисой совершенно отрешился от мирских желаний и помышлений и, достигши первоначальной простоты, стал как бы младенцем, только без младенческих недостатков. Преп. Сисой даже спрашивал ученика своего: «Ел ли я, или не ел?» Но, будучи для мира младенцем, он для Бога был совершен душой. Читая это невольно вспоминаешь слова Христовы: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете, как дети, не войдете в Царство Небесное (Мф. 18: 3).

Чистота сердца необходимое условие для единства с Богом. Св. Григорий Нисский об этом пишет в своем шестом слове «О Блаженствах»: «…Человеку, очистившему зрение души своей, предлагается радостное видение Бога. Так учит нас Слово (т.е. Господь Иисус Xpистос), когда говорит нам, что Цapcmво Божие внутри вас есть (Лк. 17, 12). Это-то учит нас, что человек, очистивший душу свою от всяких страстных побуждений, отобразит своей внутренней красотой подобие oбpaзa Божественного… Доброй жизнью смывай грязь, прилипшую к сердцу твоему, и тогда воссияет боговидная красота твоя».

Aп. Павел писал об этом же и в своих пастырских посланиях: Для чистых все чисто, — пишет апостол в послании к Титу, — а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть (Тит. 1: 15).

Во втором послании к Тимофею мы читаем: Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело. Юношеских похотей убегай, а держись правды, веры, любви, мира со всеми призывающими Господа от чистого сердца (2 Тим. 2: 21-22).

Авва Пимен, опытный в хранении сердца подвижник благочестия, наставляет: «Когда горшок снизу подогревается огнём, то ни муха, ни иное какое насекомое или пресмыкающееся не может прикоснуться к нему; когда же простывает, то садятся на него: то же бывает и с человеком: доколе он пребывает в духовном делании, враг не может поразить его» («Дост. сказ. о подв. св. отц.», стр. 212).

Но что делать, если нет у нас чистого сердца? Как очистить его от всякой скверны? Прежде всего надо молиться, чтобы Господь даровал нам духовное прозрение, чтобы даровал нам Духа Святого, который всё проницает, всё видит. Такая молитва всегда бывает услышанной, ибо Господь обещал: если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святаго просящим у Него (Лк. 11: 13). Молящееся сердце, наполненное сокрушением, Богу приятно, ибо, как сказано в 50-ом псалме: сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже (Пс.50, 19). Искренняя молитва согревает сердце, возбуждает благоговейное умиление и привлекает к себе очищающую и освящающую благодать Божию. Так и Церковь учит нас очищать сердце теплой молитвой. В Каноне ко Святому Причащению мы читаем: «Слезные ми подаждь, Христе, капли, скверну сердца моего очищающия» (песнь 3).

Молитва изгоняет из сердца лукавство — это порождение Сатаны, врага нашего спасения. Нужно упражняться в частом и благоговейном призывании имени Иисуса Христа. Сказал Спаситель: именем Моим будут изгонять бесов (Мк. 16: 17). Частое призывание с верой и благоговением этого сладчайшего имени в, так называемой, умной или Иисусовой молитве способно не только изгнать из сердца все нечистые его движения, но и наполнить eго высоким блаженством, то есть небесной радостью и миром.

В замечательной книге Тито Коллиандера «Узкий пyть» есть вдохновенные строки о значении Иисусовой молитвы. Ими и завершим эту беседу. В 25-ой главе мы читаем: «По словам св. Аввы Исаии, египетского отшельника, Иисусова молитва есть зеркало души и свет для совести. Кто-то сравнил ее с тихим голосом, непрестанно слышным в доме: воры, подкравшиеся к дому, обращаются в бегство, ибо слышат, что кто-то бодрствует в нем. Дом — это сердце, воры — злые помыслы, молитва есть бодрствующий голос. Но бодрствующий уже не я сам, а Христос.

Духовное делание воплощает Христа в нашей душе, и состоит оно в том, чтобы беспрерывно иметь память Божию; ты заключаешь Господа во внутрь, в свою душу, в своё сердце, в своё сознание. Я сплю, а сердце моё бодрствует (Песнь песней 5: 2); сам я сплю, как бы отступаю, но сердце моё остается в молитве, в вечной жизни, в Царстве Небесном, во Христе. Моя сущность пребывает у Первоисточника.

Достичь этого возможно только посредством молитвы «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного». Молитву эту творят вслух или тихо, про себя, или лишь мысленно, медленно, со вниманием и в сердце, свободном от всего постороннего. Посторонними являются не только земные интересы, но также разного рода ожидания ответов, всякого рода мечтательность, любопытные вопросы и игра воображения».

Милость, милосердие, — это свойство Божественной любви и одно из самых благородных чувств человека. Быть милостивым — значит быть подобным Богу, ибо Он, по свидетельству 102-го псалма — щедр и милocmuв… долготерпелив и многомилостив. О том же говорит Иисус Христос в Своей Нагорной проповеди, записанной в 6-ой главе Евангелия от Луки:

Быть милостивым — не значит оправдывать ложь и грех, или быть терпимым к глупостям и злу, или проходить мимо несправедливости и беззакония; быть милостивым — значит иметь сострадание к заблудшим и жалость к плененным грехом. Прощать делающим неправду, которые не только другим причиняют зло, но, в первую очередь, разрушают самих себя, свою собственную человеческую природу.

Все люди грешны перед Богом и виноваты друг перед другом, а потому заслуживают всяческого осуждения. Но по бесконечному Своему милосердию, Господь прощает и милует кающихся беззаконников (вспомним притчу о блудном сыне). Если мы окажем милость друг другу, тогда и мы будем помилованы Богом. Милостивые могут с полной ответственностью произнести слова из молитвы «Отче наш»: …прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим (Мф. 6: 12).

Св.прав.о.Иоанн Кронштадтский пишет: «За милость к братии сам получишь милость от Бога; за милость временную — милость вечную, за милость малую — милость бесконечно великую; ибо удостоишься не только помилования от вечного за грехи осуждения на суде Божием, но и получишь вечное блаженство» («Полн.собр.соч.» прот. Иоанна Сергиева, т. 1, стр. 189).

Священное Писание изобилует изречениями о необходимости милости, милосердия в духовной жизни человека. Суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом (Иак. 2: 13), — читаем мы у апостола Иакова. Апостол любви Иоанн Богослов в первом своем послании поучает нас: Кто имеет достаток в мире (богатство), но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце своё, — как пребывает в том любовь Божия? Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною (1 Ин. 3: 17-18). А ап. Павел наставляет таким образом: Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу (Евр. 13: 16).

И в Ветхом Завете мы встречаем многочисленные упоминания о важности милосердия. Блажен, кто помышляет о бедном (и нищем)! В день бедствия избавит его Господь (Пс. 40: 2), — восклицает псалмопевец. У мудрого Сираха мы узнаём, что милостыня очищает грехи (Сир. 3: 30), а из книги Товита узнаем, что милостыня избавляет от смерти (Тов. 12: 9).

Но, пожалуй, самое яркое место в Священном Писании, посвященное нашей теме — это беседа Иисуса Христа о Страшном Суде. В ней Христос ясно указывает на то, что именно прежде всего на этом Суде с нас спросится. Все наши земные достижения на этом Суде будут не в счёт, ибо основной вопрос, который будет задан каждому: как послужили мы ближнему своему. Христос перечисляет шесть главных видов помощи, которые можно оказать ближнему. Отождествляя Себя в своей любви, снисхождении и милосердии с каждым бедняком и нуждающимся в помощи, Спаситель говорит: алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы npиняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне (Мф.25: 35- 36).

Дело милосердия к страждущим и нуждающимся в нашей помощи выше даже поста. Церковь потому и читает беседу Христа о Страшном Суде накануне Великого Поста, дабы верующие поняли, что самое главное в подвиге поста — это милость, милосердие к обездоленным. Я милости хочу, а не жертвы, — говорит Бог устами пророка Осии (Ос.6: 6).

В Четьи-Минеи, в житии преп. Досифея (19 февраля), мы встречаем хорошую иллюстрацию этой истины.

«Преп. Досифей, умирая, был напутствован добрым словом своего настоятеля: чадо, иди с миром ко Господу, и молись за нас у престола Его! Братия монастыря, в котором подвизался Досифей, соблазнились этим напутственным словом настоятеля, ибо знали, что Досифей не отличался ни постничеством, ни молитвенным бдением, часто опаздывал приходить на всенощные бдения, а иногда и вовсе не приходил. Узнал об этом соблазне настоятель, и однажды, при общем собрании братии, предложил им следующие вопросы: когда колокольный звон призывает меня в храм Божий, а у меня на попечении страждущий брат: что мне делать тогда? Оставить ли недугующего и спешить в церковь, или остаться в келии и утешать брата? Отвечали: в таком случае помощь страждущему брату Господь примет за истинное богослужение. — Но когда мои силы ослабеют от постничества и я не могу, как должно, служить страждущим, должно ли мне подкрепиться пищей, чтобы неусыпнее смотреть за больными, или продолжать пост, хотя бы через это потерпели больные? — Чрезмерный пост в таком случае не столько был бы приятен Богу, сколько заботливое попечение о нуждах болящего собрата, отвечали иноки. — Вы рассуждаете правильно, сказал им настоятель, для чего же тогда осуждаете Досифея, который, по возложенной на него обязанности — ухаживать за больными, не всегда приходил к церковному богослужению, не всегда постился, как другие? Между тем вы сами были свидетелями, с каким усредием, с какой неусыпностью он прислуживал больным; с какой любовью он исполнял их требования, часто прихотливые! и кто из вас скажет, чтобы когда-либо слышал от него ропот на труды и усталость! Таково было богослужение Досифея; и Господь приемлет его, как верного и усердного Своего почитателя: ибо в лице страждущих братии он служил самому Господу».

Чем более человек упражняется в милосердии и любит людей, тем более приближается к Богу, и чем более человек сердцем чувствует личное Божество, тем более он любит людей. Преп. авва Дорофей это объясняет так: «Представьте себе круг, середину его — центр и из центра исходящие радиусы — лучи. Эти радиусы, чем дальше идут от центра, тем больше расходятся и удаляются друг от друга; напротив, чем ближе подходят к центру, тем больше сближаются между собой. Положите теперь, что круг есть мир. Самая середина круга — Бог, а прямые линии (радиусы), идущие от центра к окружности или от окружности к центру, суть пути жизни людей. И тут то же: насколько святые входят внутрь круга к середине оного, желая приблизиться к Богу, настолько по мере вхождения они становятся ближе к Богу и друг к другу… в той же мере удаляются друг от друга, и сколько удаляются друг от друга, столько удаляются от Бога. Таково и свойство любви» («Христианская жизнь по Добротолюбию», стр. 24).

Церковь призвана служить, в первую очередь, нуждающимся и обездоленным. Место Церкви — среди голодных, больных и отверженных, а не среди самодовольных и благополучных. Восточно-христианское сознание превыше всего ставило образ Христа униженного и отверженного — Церковь видела Его царственное достоинство сквозь рубище добровольно Им принятой на Себя нищеты. Церковь всегда признавала нравственной обязанностью каждого христианина заботиться о тех, которые терпят нужду и всегда обличала тех, кто оставался равнодушным перед лицом нужды и страданий других людей.

У Отцов Церкви не умолкает призыв и даже властное требование — накормить голодного, помочь больному и лишенному крова. Человек, согласно учению Василия Великого, может осуществить волю Божию о себе только в том случае, если он не отделяет своей судьбы от судьбы других людей. Всякое безразличие к судьбе других людей, всякий индивидуализм были для Василия Великого не только глубоко порочными, но и саморазрушительными по своей природе.

С еще большей силой, чем у Василия Великого, тема милосердия звучит у его младшего современника — знаменитого константинопольского епископа Иоанна Златоуста. Обратимся к его творениям:

«Милостыня — сердце добродетели… Царица добродетелей, которая быстро возводит людей на самую высоту небес, лучший из адвокатов …Девство, пост, лежание на голой земле важны только для того, кто предаётся им, и никого другого не спасает, милостыня распространяется на всех и объемлет члены Христовы» (6 слово на Тита, 2). «Творить милостыню — дело более великое, чем чудеса. Накормить голодного Христа — дело более великое, чем воскресить мертвого во имя Христово. В первом случае ты являешься благодетелем Христа; во втором Он — твоим… Когда ты творишь чудеса, ты должник Божий, когда милостыню, — Бог твой должник».

Святитель Иоанн Златоуст был глубоко убежден в том, что социальное зло коренится в жажде человека к накоплению богатства и в желании использовать это богатство только для собственной пользы. Существует лишь один законный Владелец всех земных благ и сокровищ, говорит Иоанн Златоуст, всемогущий Бог. Люди же — всего лишь служители этого единственного, истинного Хозяина и это обязывает их распоряжаться Божиим достоянием в соответствии с Его волей. Блага земли предназначаются, по убеждению Иоанна Златоуста, в первую очередь для нуждающихся, больных, сирот. Он понимает имущество исключительно функционально — имущество оправдывается только правильным использованием его.

В тех, кто терпит нужду и ждёт помощи, продолжает страдать Сам Христос, муки людей — это Его длящаяся агония. В стонах страдающих от нужды Златоуст призывает услышать голос Самого распятого Спасителя. Нравственное рвение святого Иоанна Златоуста, его страстный призыв к осуществлению социальной справедливости укоренены в его понимании Церкви, как живого Тела Самого Христа.

Древняя Русь в значительной мере жила по этому святому идеалу, почему и называлась «святой». Св. равноапостольный князь Владимир, при котором Русь просветилась светом христианской веры, был образцом милосердия в древней Руси. Давши десятину на содержание церкви, он вместе с тем издал указ, чтобы при церквах содержались калеки, нищие, странники, чтобы были богадельни, больницы. В своем доме в праздничные дни он устраивал обеды для духовенства, бояр и бедных; в особенно торжественные дни, как например, при освящении храмов, князь раздавал бедным много денег; нищие и убогие могли свободно приходить на княжеский двор и брать себе пищу и питие. Мало того, для немощных и больных, которые не могли дойти до его двора, князь Владимир велел устроить особые повозки, накладывать в них хлеб, мясо и другие припасы, и оделял ими тех, которые не могли сами прийти на княжеский двор.

Еще одно дело милосердия князя Владимира, которое нужно упомянуть: во времена язычества, как известно, было тяжелое рабство. В язычестве обыкновенно захватывали людей во время войны, сильные и богатые порабощали слабых и бедных, и потом продавали их в рабство. Равноапостольный князь Владимир не только не допускал этого, но сам выкупал пленных и отпускал их на волю.

На главное в христианском сознании допетровской России указывает Г. Федотов: «…вероятно, благодаря славянской литургии и славянскому Евангелию, образ Христа и заповеди Его любви глубоко врезались в память и в сердце русского народа. Греша и падая, в своей жестокой и кровавой истории, русский народ не мог расстаться с этим Божественным образом. Он согревал его жизнь, смягчая человеческие отношения жалостью и прощением, уча видеть в бедном и страдающем не только брата, но и самого Христа, томя сердце жаждой иной, светлой жизни, в полноте осуществляющей заветы братской любви» («Христианин в революции», Париж, 1957, стр. 95).

Противники христианства не устают повторять, что любовь к Богу есть устремленность к личному спасению только, то есть чувство эгоистическое по своему существу, а любовь к человеку, по их убеждению, должна выражаться в улучшении условий жизни для всего человечества.

Отвечая на это утверждение укажем, прежде всего, на то, что искренняя любовь к Богу и готовность жить по Его заповедям есть трудный подвиг, на который эгоистические натуры не способны. Любовь к Богу, ощущение себя гражданином Царства Божьего исключает помысел о личном спасении только — христианин стремится не только к обновлению и спасению своей собственной души, но и всего творения. Об этом писал св. Иоанн Златоуст: «Не будем довольствоваться исканием собственного спасения; это означало бы погубить его. На войне и в строю, если солдат думает только о том, как бы спастись бегством, он губит себя и своих товарищей. Доблестный солдат, который сражается за других, вместе с другими, спасает и себя самого…» (45 слово на ев. Матфея, гл. 54).

Что же касается общественного делания, то есть улучшения тех условий, в которых протекает жизнь человечества, то следует указать на то, что сами идеи справедливости, гуманности, как и осуждение социального неравенства — евангельского происхождения.

Христианская любовь к человеку чрезвычайно требовательна, ибо она предполагает личную жертвенность, как повседневную, всежизненную установку. Христианин мобилизован постоянно, ибо он призван увидеть Христа в каждом человеке, которого он встречает на своем жизненном пути. Этот человек для него — не повод для совершения так называемого «доброго дела» — он открывается для христианина, как начало вечного общения с Самим Богом. В этой встрече должно отпасть и исчезнуть все то, чему подчинены обычные формы человеческого общения.

Желание и готовность полюбить человека только потому, что в нем отразился Христос, помогает нам проникнуться пониманием сокровенного ядра другого человека, того, что в нем обладает подлинной и вечной ценностью. Только жертвенная, милующая любовь может помочь даже самому порочному человеку вспомнить об образе Божьем, который дремлет в каждом сердце и, тем самым, способствовать тому духовному возрождению, без которого человек останется во тьме даже в условиях полного земного благополучия.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *