Блаженный плач

Продолжая Свою беседу о наивысшем счастье, Господь Иисус Христос называет блаженными тех, кто плачет. Чаще всего человеческие слезы являются следствием переживания скорбей, но в данном случае речь идет не о слезах из-за какого-то жизненного события. Евангельский плач — это плач человека о своей душе.

Сердце смиренного человека, увидевшего свою греховность, не может не пролить слезу о своем поврежденном состоянии. У святого апостола Павла есть такие слова: «Печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению…» (2Кор. 7:10). Печалью ради Бога, по Богу, называется внутреннее состояние человека, который скорбит о своем безобразии. Вспомним уже упомянутую притчу о блудном сыне (см. Лк. 15:11–32), повествующую нам о человеке, который, будучи младшим сыном в доме своего отца, решил оставить дом любящего родителя и уйти подальше от родного места, чтобы начать самостоятельную жизнь. Для осуществления своего замысла сын испрашивает у отца часть его имения. Согласно древнему еврейскому установлению, младший сын мог взять долю своего наследства лишь после смерти родителя (см. Втор. 21:17). Однако сын настолько был решителен в своих намерениях уйти от воспитавшей его семьи, что преждевременно обращается к отцу с просьбой отделить надлежавшую ему долю, будто его отец уже умер. Сколько самонадеянности и гордости обнаруживается в человеке, который решает предать семейное тепло и гармонию! Какую боль причиняет неразумный юноша своему отцу, когда отделяется от него и лишает его отцовской радости от общения со своим ребенком! Трудно представить себе боль, которую испытывает отец, сердце которого разрывается на части от такого семейного горя.

Сюжет этой притчи напоминает нам, как некогда человек отвернулся от своего Небесного Творца и, вместо того, чтобы пребывать в духовном союзе с Богом, отказался от Создателя, возомнив, будто способен проводить жизнь без укрепляющего и живительного дыхания Божьей благодати. Какое безумие находит на человека, когда он решает уклониться от Господа и жить якобы полноценной жизнью без общения с Источником своего существования. Разве можно укрыться от всепроникающей любви Божией? У пророка Давида есть проникновенные слова, которые выражают тщетность замысла человека убежать от мудрого водительства Бога:

«Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо — Ты там; сойду ли в преисподнюю — и там Ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, — и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя. Скажу ли: «может быть, тьма скроет меня, и свет вокруг меня сделается ночью»; но и тьма не затмит от Тебя, и ночь светла, как день: как тьма, так и свет. Ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей.»

(Пс. 138:7–13).

Подобно тому, как ребенок, прикрыв свои глаза ладонями, думает спрятаться от окружающего его мира, и гордый человек желает найти себе такое прибежище, где взор Небесного Отца не сможет проникнуть в его сердце. Но нет места во Вселенной, куда не простирается любовь Того, Кто сотворил весь мир. В притче о блудном сыне говорится, что, удалившись от отцовского крова, юноша вел распутный образ жизни и все свое имение растратил впустую. И когда гордеца постигли неизбежные бедствия, он, как говорит Христос, «пришел в себя», т. е. осознал свое ненормальное состояние и пробудился от греховного сна. Любовь отца преодолевает все расстояния и проникает в сердце сына, вызывая у него стыд и боль за совершенный грех. Святитель Николай Сербский говорит, что Евангельские слезы смывают вред, который нанесли мы Небесной Любви: «Подобно тому, как возникает роса от встречи холодного воздуха с теплым, так же естественно и легко текут слезы из глаз человека, встретившегося с теплом любви Отца Небесного» . Ощутив безысходность своего жалкого существования, грешник проливает слезы о самом себе, вспоминая родительскую заботу и благополучную жизнь в доме отца. Именно этот плач, плач о своих грехах способен принести человеку блаженство, поскольку печаль по жизни с Богом приводит человека к покаянию, т. е. внутреннему изменению.

Вспомнив о счастливой жизни с родителем, блудный сын раскаивается, прекращает свою греховную жизнь на чужбине. От осознания допущенной против отца ошибки его сердце испытывает боль, но вместе с тем он надеется на отчее милосердие. Сын осознавая свое недостоинство, идет к отцу с просьбой, чтобы тот принял его в свой дом, но не на правах сына, а всего лишь как работника. Так должен поступать каждый человек, заметивший в себе грех, который отдаляет его от Бога.

Великий подвижник ХХ столетия, исповедник, Крымский святитель Лука (Войно-Ясенецкий) говорит, что печаль, переживаемая нами из-за разлуки с Богом, является верным путем нашей жизни, потому что именно эта скорбь приводит нас к покаянию, которое примиряет и соединяет нас с Богом: «И живем мы в этом святом и спасительном чувстве покаяния, живем среди молитвы о нас самих, о собственном недостоинстве, о ближних наших и о далеких, о всех несчастных, не ведающих Христа… Созидается наш дух могуществом молитвы покаянной, молитвы слезной, молитвы о всех» . Преподобный Ефрем Сирин так говорит о евангельском плаче: «Святые и чистые слезы о Боге всегда омывают душу от грехов и очищают ее от беззаконий.» (26, 97).

Однако плач о грехах нельзя мыслить отдельно от духовной радости, которую переживает человек, достигший своей главной цели — встречи с Богом. На примере притчи о блудном сыне мы можем представить себе те чувства, которые переполняют вернувшегося в отчий дом человека. Кающийся грешник хотел просить отца о том, чтобы он был принят на самых суровых условия, как наемный работник, но милостивый отец, беззаветно любящий свое чадо, уже не помнит причиненной ему боли, он выходит навстречу своему сыну и с великой радостью принимает его в свою объятья. Вместо укора и осуждения сын получает родительскую ласку, вместо наказания — милосердное прощение. Ради этого события устраивается праздничный пир, а покаявшегося блудного сына в знак начала новой жизни переодевают в самые лучшие одежды.

Господь Иисус Христос обращается к каждому из нас: «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9, 13). Христианин не может пребывать в скорбном состоянии, потому что ему указан путь, следуя по которому он придет к Богу. Этим путем является Сам Христос, сказавший: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14:6). Человек, стяжавший смиренный дух и проливающий слезы о своей внутренней повреждённости, следуя за Христом, приходит к Богу и вновь обретает потерянное райское блаженство в общении со своим Небесным Отцом. Подобно милостивому отцу из притчи, любящий Свое создание Господь не предаст наказанию грешника, проливающего слезы о своем грехе, но простит его и восстановит в числе Своих любимых чад. Господь снова станет Источником тихой блаженной жизни Своего создания.

— Скажите, для чего человеку слезы? Есть в них, наверное, заложенный природой смысл?

— Конечно, ведь ничего в мире не создано «просто так». Наукой давно доказано, что все естественные процессы человеческого организма играют для него какую-то важную роль. И совсем не случайно способностью плакать мы наделены от самого рождения. Например, для младенца плач является единственным способом привлечения к себе внимания. По мере взросления дети, особенно мальчики, уже начинают стыдиться слез и плачут все реже. Но все-таки, в жизни каждого из нас бывают моменты, когда даже самые стойкие мужчины с трудом в состоянии сдерживать слезы.

Эмоциональные слезы (о которых мы сегодня и будем говорить) – это реакция организма на чрезмерно сложные для психики моменты жизни. Вызваны они могут быть самыми разными причинами: не только горем, обидой, разочарованием, досадой, жалостью или тоской, но и радостью, умилением, нежностью и даже проявлением любви. Правда, слезы счастья очень редки, и в основном человек плачет, когда ему очень плохо, — не зря такие слезы в народе называют «горькими». Именно они помогают нашей психике справиться со сложной ситуацией.

Известно также, что эмоциональные слезы способны приводить в норму кровяное давление, повышать сопротивляемость организма заболеваниям и «вымывать» стресс. Слезная жидкость содержит в себе психотропные вещества, которые уменьшают напряжение и тревогу, вот почему именно после плача наступает психологическая разрядка, и мы ощущаем себя легко и спокойно. Дело в том, что овладевающие нами сильные эмоции наносят вред организму. Чтобы избежать отрицательных последствий, нам необходимо эти чувства как можно быстрее проработать — как-то их выразить. Сделать это можно голосом, жестами, мимикой, и, конечно же, слезами. Вот и выходит, что плач по своей сущности — максимально эффективное средство проявления человеческих эмоций, приносящее пользу нашему здоровью.

— Но если слезы такие полезные, то всем, кто старается поддержать горюющего человека, не следует пугаться его плача?

— Поддерживать человека в несчастье очень нелегко. Слова соболезнования не всегда утешают, да и мало таких слов, которые могут унять душевную боль тех, кто похоронил своего близкого. Многие люди просто теряются, видя плач и рыдания горюющих, и не знают, как поступать и что предпринимать. Чаще всего они надеются, что со временем страдающий человек справится со своим горем самостоятельно и помощь в этом деле ему не требуется. Но это не более чем распространенное заблуждение.

Раньше люди не отдалялись и не отгораживались от плачущих. Наоборот, на Руси переживать беду-кручину скорбящему помогала вся община, умерших оплакивали всем селом, и эти традиции были основаны на многолетней народной мудрости. Совершенно нормальным считалось изливать свою боль горькими слезами.

— Значит, не следует говорить в утешение «Не плачь!»?

— Конечно. Пользы для горюющего от такого призыва быть не может, потому что проплакаться в горе просто необходимо.

Основная причина таких попыток «утешения» состоит в том, что в нашем сознании заложена схема: если человек плачет, значит ему больно. Перестал лить слезы – печаль прошла. Но ведь это не так – невыплаканная боль остается и «лежит камнем» на душе.

Другая причина, которая тоже имеет психологическую основу, кроется в том, что некоторые люди очень тяжело переносят вид чужих слез. Призыв «Не плачь!» для них — единственный выход из травмирующей ситуации, когда ничем другим успокоить они не в состоянии. Ведь далеко не каждый способен выдержать груз сострадания.

— Но бывает и так, что люди сами «запрещают» себе плакать? Чем они руководствуются?

— Да, некоторые действительно сдерживают свои слезы, считая, что если дать волю эмоциям, то станет только хуже — как тебе самому, так и твоим близким. Заплакать для таких волевых людей означает «расклеиться», а они не могут себе этого позволить, ведь окружающим кажется, что они мужественно переносят горе. Но опасность заключается в том, что все «невыплаканные» слезы никуда не исчезают, а загоняются вглубь души, где они копятся и копятся. Какими неожиданными последствиями это обернется – предположить трудно, но можно с уверенностью сказать, что организм горюющего в таких случаях испытывает большие перегрузки и эмоциональный срыв может случиться в любую минуту. Отсутствие слез в данном случае не следует считать признаком бесчувственности, это не более чем попытка сохранить иллюзию стабильного эмоционального статуса человека.

— Кроме того, что горюющему надо помогать выплакаться, чем еще его можно утешить?

— Переживающему горе больше всего необходимо понимание, что он не один, ощущение того, что рядом находится духовно близкий человек, разделяющий его скорбь, который не испугается его слез и не будет призывать его быть сильным и мужественным, а, если надо, просто тихо поплачет вместе с ним или молча выслушает.

Утешающим людям нужно быть одновременно и тактичными, и располагающими к доверию. А помочь в этом могут только любовь и сострадание.

— К каким последствиям может привести подавление слез?

— Сдерживая слезы, мы уничтожаем естественную реакцию организма на боль. Возьмем простой пример: если человеку упадет на ногу кирпич, то он рефлекторно на эту боль среагирует. А в нашем случае боль не физическая, а душевная. И если слезы сами наворачиваются на глаза — разве не естественно проявить в них свои чувства? Скорее противоестественным будет сдерживаться и показывать своим видом, что «все в порядке» в то время, как душа рвется от боли.

Подавление слез может отразиться и на физическом здоровье. Дело в том, что при блокировке эмоций возникает мышечное напряжение, в результате чего нарушается работа всего организма. Чаще всего у горюющих «зажимаются» дыхательные пути. Так как плач неразрывно связан с дыханием, то сдерживание слез вызывает чувство его затруднения — ощущение «кома в горле», так знакомого многим. Не секрет, что такой конфликт между необходимостью выразить свои чувства и страхом перед их проявлением приводит к неврозу и депрессии.

Любая эмоция – это энергия, и, по закону сохранения энергии, она никуда не исчезает, даже если мы будем изо всех сил стараться ее в себе задавить. Поэтому лучший способ избавиться от негатива и боли – выпустить их наружу.

— Все знают, что женщины плачут чаще, чем мужчины. С чем это связано?

— Некоторую роль в этом играют наши социальные стереотипы: плач трактуется как проявление слабости, беспомощности, инфантильности. Мальчикам с детства внушают, что лить слезы стыдно: «Будь мужественным, мальчики не ревут». Родителей в этом отношении можно понять — они преследуют воспитательную цель не вырастить сына-«нытика». Но все-таки нужно различать моменты, когда уместно сказать «не плачь», а когда необходимо принять слезы ребенка и научить его правильно выражать свои эмоции.

В женской расположенности к слезам еще «виноват» и гормон «пролактин», отвечающий за выработку грудного молока. У мужчин эмоциональная сдержанность зависит в некоторой степени от наличия в организме гормона «тестостерона», который препятствует накоплению слезной жидкости в достаточном количестве. Можно также предположить, что женщинам плач дается легче в силу их психической структуры, которой свойственна мягкость. Психика мужчин в целом более устойчива. Они обладают такой чертой защитного поведения, как высокий контроль над проявлением любых эмоций, как положительных, так и отрицательных.

— Но, несмотря на это, мужчины тоже нуждаются в помощи, когда в дом приходит горе. Как их можно поддержать?

— Надо тактично посоветовать им не стесняться своих слез и плакать, когда хочется. Ведь это совершенно естественная реакция на сильные душевные переживания. Плакать в горе не только нормально, но и целительно, и этот естественный процесс нельзя блокировать. А если горюющий «оцепенел» и не может выразить свою боль, надо помочь ему расплакаться.

Мужчины более склонны к такому эмоциональному «окаменению». Кстати, можно в этой связи вспомнить про статистику, которая показывает, что представители сильного пола живут меньше женщин. Ведь одним из факторов, значительно сокращающих продолжительность жизни у мужчин, является их эмоциональная сдержанность, при которой негативные эмоции накапливаются и действуют разрушающе.

— В народе распространено мнение, что неуемными слезами близкие «заливают» умершего на том свете, поэтому плакать не следует. Насколько оправдано такое предостережение?

— Некоторые люди склонны приписывать такое мнение Церкви, но на самом деле, ни в Писании, ни в трудах святых отцов подобных суждений нет. «Заливать умершего слезами» — ни что иное, как предрассудок. Жаль, что многие горюющие, услышав эту глупость, запрещают себе плакать вовсе, тем самым только ухудшая свое состояние. Как нам известно из Священного писания, даже Сам Христос прослезился об усопшем друге Лазаре (Иоан.11:35). И никому не приходило в голову сказать Ему такую глупость.

Мы наносим вред умершему не слезами, а своим бездействием и отсутствием помощи его душе: когда мы не молимся за него и не творим дел милосердия.

— А есть ли ситуации, в которых слезы все-таки вредны?

— Безусловно. Благотворны и целительны для нас только очищающие слезы, после которых мы чувствуем облегчение. Но когда человека, как омут, засасывают скорбь и уныние – это тот предел, когда польза от слез превращается во вред. Плакать можно до тех пор, пока мы не впадаем в эти состояния, которые начинают активно вредить нашей душе. Поэтому очень важно не упустить момент и собраться с силами, чтобы не погрязнуть в таких смертных грехах, как печаль и отчаяние.

— Как же распознать, где кончается естественное горевание и начинается греховное уныние?

— Любой, кто переживает смерть близкого, испытывает тоску, крайнее огорчение, малодушие и даже ропот. Впрочем, это нормальная реакция нашей психики на горе. Опасность возникает тогда, когда печаль сменяется отчаянием — потерей надежды на Бога, сомнением в обещаниях Божиих, отсутствием Благодарности Богу, а также нашим отречением «от подвига многотрудной христианской жизни» и «поползновением сойти с сего поприща». Основная причина болезни души, которую называют печалью, в отчаянии! А само оно в неправильном, эгоистичном представлении о нашей жизни и воле Божией.

Нередко страсти печали и уныния путают или принимают за одно и то же. Но отличить уныние несложно: впавшим в него человеком овладевает сильная лень к любой деятельности. Он начинает отдаляться от Бога и чувствовать охлаждение к своей духовной жизни. Святитель Феофан Затворник по этому поводу писал: «Пропадает охота и в церкви стоять, и дома Богу молиться, и читать, и обычные добрые дела исправлять… Забываются благодеяния Божии, и Сам Бог, и свое в Нем спасение, опасность быть без Бога, и память смертная отходит – словом, закрывается вся духовная область».

И если человек заболел печалью, унынием и отчаянием, то слезы из очистительного лекарства для души превращаются в питательный субстрат, на котором начинают паразитировать болезни души, делая жизнь невыносимой. Слезы в этом случае могут становиться образом жизни, поддержкой грехов, оправданием отсутствия молитвы об умершем и.т.п.

Надо всегда помнить, что плач о близком не должен приводить к болезни души. Если после выплаканных слез человеку не становится значительно легче или он ощущает себя разбитым, теряет силы, это должно послужить тревожным сигналом.

Многие святые прямо говорили о том, что слезы для души плачущего пользы не приносят, если у него нет стремления к духовному росту, приближению и пониманию Бога, и как следствие — смирению пред Его волей. Плач об умершем только тогда во благость горюющему, если он соединяется с молитвой, покаянием, жертвой и смирением перед Божиим промыслом.

— А как помочь человеку, если он впал в болезненное состояние отчаяния?

— Во первых, обязательно обратить его внимание на то, кому он делает хорошо, бесконечно горько плача и страдая? Душе умершего? Нет. Себе — тоже, если ему не становится легче. Более того, впадая в смертные грехи, он не только не помогает душе близкого, но напротив, подыгрывает темным силам. Обычно многие после этого задумываются о том, что стоит изменить поведение.

А во-вторых, болезнь надо не только остановить, но и вылечить. А лучшим лекарством для души является молитва. Слезы, подкрепленные обращением к Богу, однозначно будут очищающими и врачующими.

Если опыта молитвы нет, то начать можно с самой краткой, любой, которая известна, или молитвой своими словами, которая будет горячей и утешительной, если творить ее искренне и с покаянием. Болезненный долгий плач забирает у человека физические и душевный силы. И, конечно, стоит немалых усилий взять себя в руки и начать молиться. Тут не обойтись без силы воли, усердия и терпения. Но результат от слез с молитвой горюющий почувствует сразу – это прилив сил душевных и телесных, тепло на душе от помощи, которую он оказал своей молитвой близкому.

Кроме молитвы есть и другие лекарства — это дела милосердия и милостыни, которые по возможности надо творить вместе с молитвой.

— Может ли неконтролируемый плач по любому поводу сигнализировать о том, что человек болен? И что делать в таких случаях?

— Если человек находится в стадии шока или испытывает еще острую душевную боль, то частый плач вполне естественен. При других вариантах неконтролируемого плача однозначно ответить сложно — необходимо каждый случай рассматривать индивидуально. Повторю, что если человек чувствует после плача не облегчение, а ухудшение, то это плохой симптом, который как раз говорит о том, что возможно ситуация перешла в болезнь души.

— Стоит ли показывать свои слезы близким, ведь им и без того плохо?

— Утаивание своих истинных эмоций в присутствии других членов семьи и боязнь говорить о случившемся только усугубляет обстановку в семье, потому что каждый, оставаясь наедине со своей спрятанной в сердце болью, не имеет возможности ни поделиться своими страданиями, ни разделить горе другого. Вместе всегда легче идти по дороге скорби, нежели в одиночестве. Общий плач объединяет людей и размягчает их сердца, поэтому это действенная поддержка друг другу, а опасения навредить кому-то своими слезами на самом деле ничем не обоснованы.

— А надо ли горюющему человеку прятать свои слезы от коллег по работе и друзей?

— Как мы уже говорили, после такой трагедии страдать для человека – это естественно, и окружающие, в своем большинстве, это хорошо понимают. Поэтому можно позволить себе горевать. Проблема лишь в умении коллег по работе оставаться в отношении к горюющему тактичными и внимательными столько времени, сколько ему потребуется, чтобы немного успокоиться и оправиться от трагедии. Но многих людей, к сожалению, хватает только на несколько проявлений сопереживания, а потом чужое горе начинает их угнетать. Что тут можно посоветовать? Пока вам искренне сопереживают, делитесь своей болью. Но даже если поддержки вокруг нет, то спрятать слезы можно, а вот сдерживать их не нужно. Всегда есть вариант уединиться и поплакать. При этом не обижайтесь на тех, кто не сострадает вашему горю, отнеситесь ко всему с пониманием и терпением.

— Но как помочь тому, кто рад бы поплакать, а слез просто нет?

— Чаще всего невозможность проявить горе в плаче связано с тем, что когда-то ранее в момент прилива слез, мы их сдерживали и не выражали ими свои эмоции. Для снятия мышечного напряжения, возникшего в результате подавления чувств, существуют различные техники и упражнения на дыхание. Но эту проблему лучше решать с помощью специалиста-психолога. Самостоятельно же себе можно помочь умеренными физическими нагрузками, например, упражнениями на растяжение мышц или просто плаванием. Хорошо расслабляет тело и массаж.

Кроме этого, можно посоветовать слушать «душевные песни» и хорошую, спокойную музыку. Тем, кто умеет — играть на любимом музыкальном инструменте или заниматься другим творчеством.

И, конечно же, чтение молитв об умершем — лучший способ излить свою боль в слезах.

— Некоторые молящиеся люди плачут в церкви, даже если у них ничего не случилось. Наверное, человеку в горе тем более не надо сдерживать в святом месте своих эмоций?

— Слезы в храме ни в коем случае не надо сдерживать – это слезы очищения. Сама духовная атмосфера церкви просветляет наши сердца. Она помогает нам сосредоточиться только на самых возвышенных мыслях и чувствах и понять свою внутреннюю сущность. Там мы прислушиваемся к своей душе, о которой часто забываем в суете повседневности. И многие эмоционально-стойкие и уверенные в себе люди, придя в храм, ощущают такую гамму чувств и эмоций, что слез сдержать просто не в силах.

О духовной значимости слез так пишет в своем дневнике известный священник Александр Ельчанинов: «Слезы так значительны, потому что они потрясают весь организм. В слезах, в страданиях истекает наша плоть земная и рождается тело духовное, плоть ангельская».

— Если подвести итог всей нашей беседе, то какое отношение к слезам горюющего должно считаться правильным?

— Надо понимать, что плач, конечно, не приведет к изменению окружающего мира. Он не избавит от душевной боли после утраты. Но в его силах снять напряжение и острую боль, расслабить тело, дать возможность дыханию стать глубже и полнее, а также изменить внутреннее состояние человека и духовно просветить его.

Очень важно в такие моменты облегчения делать что-то на благо души близкого и своего пути, устремленного к светлой памяти об умершем. Ведь мы не знаем, сколько еще дней отведено нам Богом, поэтому не следует терять ни минуты.

Какой бы невыносимой ни была скорбь, не загоняйте себя в уныние и печаль. Помните, что причина отчаяния кроется в самом человеке — в том, как он воспринимает происходящее с ним, откуда он черпает силы для преодоления тяжелого пути и черпает ли их вообще. Чтобы победить уныние, надо найти свой неиссякаемый Источник сил. Многовековой опыт наших предков показывает нам, что только Бог может успокоить и утешить скорбящую душу. Прислушаться ли к бесценному опыту, который оставили нам святые, — каждый решает для себя сам.

Людям же, находящимся рядом с горюющими, следует помнить слова апостола Павла: «Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей, чтобы и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!» (2 Кор 1).

Эти величайшие, потрясающие своей глубиной строки должны постоянно указывать на подлинный Источник утешения всем скорбящим на земле.

Слезы – естественны падшему человеческому естеству. До падения оно не ведало слез, – ведомо ему было одно чистейшее наслаждение райским блаженством. Оно утратило это блаженство: ему оставлены слезы, как выражение сочувствия к блаженству, как свидетельство падения, как свидетельство состояния под гневом прогневанного Божества, как надежда возвратить когда-нибудь блаженство. Верна эта надежда: потому что сочувствие к блаженству не изглажено из естества. Верна эта надежда: потому что сетование о потере небесного блаженства не может быть удовлетворено никаким временным удовлетворением; оно, оставаясь неудовлетворенным, ожидает удовлетворения, возвещает существование удовлетворения. В слезах таинственно живет утешение, и в плаче – радость. Человек, в каком бы ни был земном благополучии, на какой бы высоте ни стоял, в каком бы обилии ни плавал, встречает и переживает такие минуты, часы и дни, в которые нуждается в утешении, доставляемом слезами, – утешения в другом утешении не находит. Каждый из нас лишь вступает в страну нашего изгнания и томления, в страну страданий и плача, как и ознаменовывает это вступление, начало своего существования, плачевным воплем. «Блажен муж, ему же есть заступление его у тебе», ознаменовываемое слезами при молитве его! Таковы невидимые, духовные «восхождения в сердце своем положи, преходя юдоль плачевную – земную жизнь, которую Ты назначил для покаяния: ибо благословение даст законополагаяй» нам плач и слезы. Очищающие себя плачем и слезами, «пойдут от силы в силу, и явится Бог богов в Сионе» – в духе человеческом, приуготовленном к приятию Бога истинным покаянием (Пс.83:6–8). «Сеющии слезами, радостию пожнут». Те «ходящии» путем земной жизни, которые «хождаху» по пути узкому и прискорбному, «и плакахуся, метающе семена своя, грядуще приидут радостию, вземлюще рукояти своя» (Пс.125:5–6) .

Слезы, как свойство падшего естества, заражены недугом падения, подобно всем прочим свойствам. Иной бывает особенно склонен к слезам по природе и при всяком удобном случае проливает слезы: такие слезы называются естественными. Есть и греховные слезы. Греховными слезами называются слезы, проливаемые по греховным побуждениям. Такие слезы во множестве и с особенною легкостью проливаются людьми, преданными сладострастию; слезы, подобные слезам сладострастных, проливают находящиеся в самообольщении и прелести; льются обильно слезы из тщеславия, лицемерства, притворства, человекоугодия. Наконец, проливает их злоба: когда она лишена возможности совершить злодеяние, пролить человеческую кровь, тогда она проливает слезы. Эти слезы имел Нерон, в котором современные христиане, по жестокости его и ненависти к христианству, думали видеть антихриста103. К естественным слезам относятся слезы от огорчения; когда же огорчение имеет характер греховный, то слезы огорчения делаются слезами греховными. И естественные, и греховные слезы, немедленно по появлении их, повелевается нам святыми Отцами прелагать на богоугодные, то есть изменять побуждение слез: приводить себе на память согрешения наши, неизбежную и неизвестную смерть, суд Божий, – и плакать по этим причинам104.

Чудное дело! те, которые по естественной наклонности проливали потоки беструдных, бессмысленных и бесплодных слез, также те, которые проливали их по греховным побуждениям, когда захотят плакать богоугодно, внезапно видят в себе необыкновенную сухость, не могут добыть из глаз ни одной слезной капли. Из этого научаемся, что слезы страха Божия и покаяния суть дар Божий, что для получения их надо позаботиться, во-первых, о стяжании причины их.

Причина слез – зрение и сознание своей греховности. «Исходища водная изведосте очи мои, – говорит святой пророк Давид, – понеже не сохраних Закона Твоего» (Пс.118:136). Причина слез – нищета духа: будучи сама собою блаженство, она рождает другое блаженство – плач (Мф.5:3–4), питает, поддерживает, усиливает его. «Не плач происходит от слез, но слезы от плача, сказал преподобный Иоанн Пророк. Если кто, находясь посреди братства, отсекает свою волю и не обращает внимания на чужие грехи, то приобретает плач. Чрез сие собираются помыслы его, и, собираясь таким образом, рождают в сердце печаль (плач) по Богу, а печаль рождает слезы”105. Слезы как дар Божий служат признаком милости Божией: «Слезы в молитве, – говорит святой Исаак Сирский, – суть знамение милости Божией, которой сподобилась душа своим покаянием, и того, что она принята и начала входить в поле чистоты слезами. Если помыслы не отторгнутся от предметов преходящих, не отвергнут от себя надежды на этот мир; если не возбудится в них презрение к нему, и они не начнут приготовлять напутствий к исходу своему; если не начнут действовать в душе помышления о предметах, принадлежащих будущему веку, то очи не возмогут произвести слез”106.

Стяжавшему зрение своей греховности, стяжавшему страх Божий, стяжавшему чувство покаяния и плача, нужно испросить у Бога дар слез прилежною молитвою. Так Асхань, дочь Халева, будучи отдана в замужество и получив в приданое участок земли, когда села на осла, чтобы отправиться в дом мужа, то с стенанием и воплем стала просить у отца, чтобы он к данному ей участку присовокупил и другой, обилующий водами. «На землю южную (сухую) отдал еси мя, да даси мне и исходища водная» (Суд.1:15). Халев исполнил желание дочери. Святые Отцы под лицом Асхани разумеют душу, сидящую, как бы на осле, на бессловесных влечениях плоти. Сухая земля изображает делание под водительством страха Божия, а что Асхань начала со стенанием и воплем просить источников воды, этим означается крайняя нужда в слезах для каждого подвижника, долженствующего просить с воздыханиями и сердечною болезнию дара слез у Бога107. При молитве о даровании слез, необходимо и собственное усилие производить их. Собственное усилие или труд бывают и предваряющими излияние слез и сопутствующими этому излиянию.

Труд, предваряющий слезы, заключается в благоразумном воздержании от пищи и пития, в благоразумном бдении, в нестяжании, в отвлечении внимания от всего окружающего нас, в сосредоточении его к самим себе. Святой Иоанн Лествичник сказал в Слове о плаче: «Покаяние есть произвольное лишение себя всякого телесного утешения”108. Святой Давид описывает положение плачущего так: «Уязвлен бых яко трава, изсше сердце мое, яко забых снести хлеб мой. От гласа воздыхания моего прилпе кость моя плоти моей. Уподобихся неясыти пустынней, бых яко нощный вран на нырищи (развалине). Бдех, и бых яко птица особящаяся на зде (крове)… Пепел яко хлеб ядях, и питие мое с плачем растворях» (Пс.101:5–8, 10). Без умерщвления для мира невозможно стяжать плач и слезы: стяжаем их по мере умерщвления миру.

Труд при самом плаче и излиянии слез состоит в понуждении себя к ним, в великодушном терпении сухости и бездождия, которыми иногда наветуется блаженный подвиг, после которых всегда награждается терпеливый делатель обильным излиянием слез. Как земля, долго ждавшая орошения и наконец получившая его в изобилии, вдруг покрывается нежною, яркою зеленью: так и сердце, истомившееся сухостью и потом оживленное слезами, испускает из себя множество духовных помышлений и ощущений, украшенных общим цветом смирения. Делание плача, будучи неразлучно с деланием молитвы, требует тех же условий для преуспеяния, в каких нуждается и молитва. Она нуждается в терпеливом, постоянном пребывании в ней: нуждается в нем и плач. Она нуждается в утомлении тела, производит изнеможение тела: производит это изнеможение и плач, нуждаясь для того, чтобы родиться, в утруждении и утомлении тела. «Утрудихся воздыханием моим, – говорит великий Делатель плача, – измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу» (Пс.6:7). Понуждение себя и труд должно соразмерять с телесными силами. Преподобный Нил Сорский советует и ублажает плач и слезы. «Это – путь покаяния и плод его, – говорит он. – Кто о всякой напасти, находящей на него, и против всякого вражеского помысла плачет пред благостью Божиею, чтобы она помогла ему, тот скоро обретет покой, если молится в духовном разуме»109. Однако и этот Преподобный, посоветовав руководствоваться в делании теми наставлениями, которые находятся в книгах святого Иоанна Лествичника и святого Симеона, Нового Богослова, дает предостережение, заимствовав его от святого Исаака Сирского, чтобы не привести слабое тело в расстройство безмерным понуждением. «Тогда, – говорит он, – неполезно ратовать естество. Когда немощное тело будет понуждено на дела, превышающие его силу: тогда наносится душе помрачение на помрачение, – она приводится в смущение»110. Впрочем, и при слабом телосложении и здравии некоторое понуждение, соразмерно силам, необходимо. Соразмерность эту легко можно усмотреть из немногих опытов. Немощные должны приводить себя к плачу и слезам наиболее внимательною молитвою и стараться о стяжании плача в духе111, причем изливаются тихие слезы, и сердечная болезнь бывает не столь сильною. Всякое духовное делание, будучи собственно даром Божиим в нас, непременно нуждается в понуждении нашем к нему, потому что понуждение есть деятельное обнаружение и свидетельство нашего благого произволения. Понуждение в особенности нужно тогда, когда из падшего естества или по злодейству бесов возникнет в нас какое-либо греховное стремление или возмущение: тогда необходимо произносить плачевные слова молитвы несколько вслух. Вещественный, машинальный, гласный, особенно понудительный и насильственный плач не соответствует немощным, как потрясающий тело и производящий в нем мучительные томление и болезнование. Эти томление и болезнование уподоблены отцами болезням рождающей112; последствием их бывает значительное изнеможение даже в сильных подвижниках. Инокам, крепкого телосложения, возможно и полезно более усиленное понуждение к плачу и слезам; для них нужно, особенно в начале их подвига, прежде, нежели они стяжают плач духа, слова молитвы произносит плачевным гласом, чтобы душа, уснувшая сном смертным от упоения греховного, возбудилась на глас плача и сама ощутила чувство плача. Так плакал могучий Давид. «Рыках от воздыхания сердца моего» (Пс.37:9), говорит он о себе, «рыках» подобно льву, оглашающему пустыню воплем, в котором страшны и выражение силы, и выражение скорби. Для гласной молитвы и плача необходимо уединение, по крайней мере, келейное: это делание не имеет места посреди братий. Из жизнеописаний святых Отцов видно, что те из них, которые имели возможность, занимались гласным плачем, невольно раздававшимся иногда за стены келии, хотя они и заботились со всею тщательностью, чтобы всякое делание их оставалось тайною, ведомою единому Богу. Как скопление газов в воздухе разражается громом при обильном дожде, так и скопление ощущений плача в душе разражается рыданиями с воплем и обильными слезами. Это случалось с иноком, которого подвиг описан святым Исааком в 10 Слове его. После грома и дождя бывает особенное благорастворение воздуха: и душа, облегчившая печаль свою рыданием, прохладившаяся слезами, вкушает особенные тишину и мир, из которых, как бы благоухание от ароматических веществ, возникает и действует чистейшая молитва. – Вообще полезно узнавать из Священного Писания и писаний Отеческих разные способы иноческого делания, испытывать их, и избирать для себя то делание, которое окажется наиболее свойственным. Человеки устроены так разнообразно, способности и качества их так разнообразны, что одно и тоже делание или способ, будучи употреблены несколькими подвижниками, действуют в каждом из них с значительным различием. По этой причине необходим опыт, как и Апостол советует: «Вся искушающе, добрая держите» (1Сол.5:21) .

Дар «плача» и «слез» есть один из величайших даров Божиих, Он – дар, существенно нужный нам для нашего спасения. Дары пророчества, прозорливства, чудотворения, суть признаки особенного благоугождения Богу и благоволения Божия, а дар умиления и слез есть признак принятого или принимаемого покаяния. «Печаль мысли есть честное даяние Божие; имеющий ее и хранящий как должно, подобен человеку, имеющему в себе святыню. Телесные подвиги без печали мысли подобны телу без души”113. Слезы, проливаемые о грехах, сначала бывают горьки, изливаются при болезни и томлении духа, которые дух сообщает телу. Мало-помалу начинает соединяться со слезами утешение, состоящее в особенном спокойствии, в ощущении кротости и смирения; вместе с этим слезы, соразмерно и сообразно доставляемому утешению, сами изменяются, утрачивают в значительной степени горечь, истекают безболезненно или с меньшею болезнью. Сначала они бывают скудны, и приходят редко; потом мало-помалу начинают приходить чаще, и становятся обильнее. Когда же дар слезный усилится в нас Божиею милостью, тогда укрощается внутренняя борьба, утихают помыслы, начинает действовать в особенном развитии умная молитва или молитва духа, насыщая и увеселяя внутреннего человека. Тогда снимается покрывало страстей с ума, и открывается ему таинственное учение Христово. Тогда слезы претворяются из горьких в сладостные. Тогда прозябает в сердце духовное утешение, которому ничего нет подобного между радостями земными, и которое известно только упражняющимся в молитвенном плаче и имеющим дар слез114. Тогда сбывается обетование Господа: «Блаженни плачущии, яко тии утешатся» (Мф.5:4). Тогда приветствует себя подвижник по внушению и удостоверению Святого Духа: «храняй младенцы Господь: смирихся, и спасе мя: Обратися душа моя в покой твой, яко Господь благодействова тя: яко изъят душу мою от смерти, очи мои от слез, и нозе мои от поползновения» (Пс.114:6–8). Тогда подвижник, усматривая бессилие над собою греховных помыслов и ощущений, тщетно усиливающихся подчинить его своему влиянию, дерзновенно говорит им: «Отступите от Мене вси, делающие беззаконие, яко услыша Господь глас плача моего. Услыша Господь моление мое, Господь молитву мою прият» (Пс.6:9–10).

Живописно изображается в Плаче святого пророка Иеремии душевное состояние инока, узревшего падение естества человеческого, не обманываемого обольщеньями преходящего мира, но всецело устремившего взоры души на это падение и предавшегося в глубоком уединении глубокому плачу115. «И бысть, – говорит Писание, – повнегда в плен отведен бе Исраиль, и Иерусалим опустошен бяше, сяде Иеремия пророк плачущ, и рыдаше рыданием над Иерусалимом» (Плч.1). Все пособия для Иерусалима истощены, и все уже тщетны: осталось одно рыдание о нем. Пророк вещал ему некогда, вещал неумолкаемо пророческое слово; теперь некому уже слышать этого слова; не только нет людей, – нет и зданий; остались одни развалины: на них могут раздаваться одни рыдания. Никому не понятны эти рыдания, и нет нужды заботиться, чтобы они были понятны кому-либо. Ими Пророк выражает невыразимо тяжкую скорбь свою; они раздаются по пустыне из развалин; им внемлет с неба Бог. Какое положение Пророка! он один на обширных развалинах города; он один – живой среди бесчисленных, мертвых знамений и свидетельств минувшей жизни; он один – живой среди области смерти. Как живой, он подает голос скорби о утрате жизни; он призывает эту жизнь возвратиться в оставленное ею жилище, снова заменить собою страшную, не чувствующую себя смерть. «Како седе един град, умноженный людьми? бысть яко вдовица, умноженный в языцех, владяй странами, бысть под данию» (Плч.1:1).

Пророком означается ум инока, просвещенный Откровенным учением Божиим; великий град – это весь человек, созданный Богом; жители города – свойства души и тела; язычники – это демоны, которые были унижены пред человеком до его падения, соделались его владыками по падении его. В состоянии падения находится и сам инок, и все человеки: предмет плача его он и все человеки. Но плачет инок один, потому что он один при свете Слова Божия видит падение человечества; прочие человеки не видят его, не принимают участия в плаче, плача не понимают, и плачущего считают лишившимся разума. Плачет инок один от лица своего и от лица всего человечества, не имея возможности отделиться от человечества по любви к нему и по родству с ним; плачет инок о себе и о всем человечестве; оплакивает он падшее естество, всем общее. Плачет он один на развалинах бесчувственных, среди разбросанных и лежащих кучами камней: развалины и камни – образ человечества, пораженного нечувствием, человечества, не ощущающего и не понимающего своих падения и вечной смерти, нисколько не заботящегося о них. Плачет инок один, и плач его понятен единому Богу. «Плача плакася в нощи во все время земной жизни, и слезы его на ланитах его, и несть утешаяй его от всех любящих его: вси дружащиися с ним, отвергошася его, быша ему врази» (Плч.1:2). Чтоб восплакать плачем по Богу, должно удалиться от мира и человеков, умереть для мира и человеков, по сердцу и уму соделаться одиноким. «Оставление всех попечений поможет тебе приблизиться ко граду безмолвия; если не будешь вменять себя, то вселишься в него; если же умрешь для всякого человека, то сделаешься наследником града и его сокровищ”, – сказал Великий Варсонофий иноку, которого он приуготовлял к безмолвию и отшельничеству в гробе-келии, этом возлюбленном жилище молитвенного плача116. Иудеи, находившиеся в плену и работе у Вавилонян, изображают собою произвольные скорби, то есть лишения и подвиги телесные, которым подвергает себя инок с целью покаяния, также скорби, попускаемые ему Промыслом Божиим во очищение грехов. Духовный вождь подвигов – плач, посылает к ним с развалин Иерусалима, на которых он безмолвствует в одиночестве, послание. В послании возвещает он пленникам, по прошествии срочного времени, освобождение. Для горького плача есть свой срок, и для чаши горестей произвольных и невольных есть своя мера. Определяются эти вес и мера Богом117, как и святой Давид сказал: «Напитаеши нас хлебом слезным, и напоиши нас слезами в меру» (Пс.79:6), «ибо Ты положил еси слезы моя пред Тобою», как средство очищения «во обетовании Твоем» (Пс.55:9) помилования и спасения. Были дни, в которые «быша слезы моя мне хлеб день и нощь» (Пс.41:4); за ними последовали дни, в которые, соответственно предварившему «множеству болезней моих в сердце моем, утешения Твоя возвеселиша душу мою» (Пс.93:19). «Внегда возвратити Господу плен Сион, быхом яко утешени. Тогда исполнишася радости уста наша, и язык наш веселия» (Пс.125:1–2). «Ты же не убойся, рабе мой, Иакове», возвещает вдохновенный Иеремия от лица Божия избранному народу, которому попущен был за грехи его плен в Вавилоне, «ни устрашайся, Исраилю: се бо Аз тебе спасена сотворю издалеча, и семя твое от земли пленения их: и возвратится Иаков, и почиет, и благоуспеет» (Иер.46:27). Скорби и болезни покаяния заключают в себе семя утешения и исцеления. Это таинство открывается плачем ученику его. – Все иноки, очистившиеся от грехов, очистились плачем, и все достигшие христианского совершенства, достигли его плачем. Особливо это делание развито было между многочисленными безмолвниками нижнего Египта, в пустыне Скита, в горе Нитрийской, в Келиях и в других уединенных местах. Оно лики и полки иноков претворило в лики и полки Ангелов. Когда основатель иноческого жительства в пустыне Скитской, преподобный Макарий Великий, которого и прочие пустынножители признавали Отцом Отцов, достиг глубокой старости, то иноки горы Нитрийской, весьма близкой к Скиту, просили его, чтобы он прежде отшествия своего к Господу, посетил их. Макарий пришел на гору; множество иноков, безмолвствовавших на ней, встретили его. Они просили у него назидания. Макарий, прослезившись, сказал: «Братия! восплачем. Очи наши да проливают слезы до отшествия нашего туда, где наши слезы будут жечь наши тела”. Все заплакали, пали на лица свои, и сказали: «Отец! молись за нас”118. Из своего дара слез Святой наставник святых древних иноков произнес краткое учение о слезах, совокупив в нем все учение о монашеской жизни. Слышатели явлением своего дара слез выразили, что они поняли значение и обширность учения. Многих слов тут было не нужно.

Слезный дар – это осенение благодати Божией – наиболее посещает подвижников во время внимательной молитвы, будучи обычным плодом ее; иным приходит он во время чтения; другим, во время какого-либо труда. Так преподобному Кириллу Белоезерскому приходили слезы во время занятия в монастырской кухне. Смотря на вещественный огнь, он воспоминал неугасимый огнь вечной муки и проливал слезы. Кирилл, полагая, что в безмолвии умиление его усилится, и слезы умножатся, желал уединиться в келии. По смотрению Божию обстоятельства доставили ему желаемое, и что ж? с устранением причины, возбуждавшей умиление и слезы, оскудели слезы, и Кирилл просил настоятеля возвратить его к огню монастырской кухни119. Святые отцы повелевают пребывать в том делании, в котором приходят слезы: потому что слезы – плод, а цель монашеской жизни – достижение плода тем средством, которым благоугодно Богу доставить плод. – Преподобный Феодор Енатский сказывал, что «он знал инока, безмолвствовавшего в келии и имевшего рукоделием плетение веревок. Когда этот инок сидел и плел веревку, занимаясь умною молитвою, то приходили ему слезы. Тогда он вставал для молитвословия; но при этом слезы прекращались. Брат садился, и принимался за веревку, сосредоточивая в себе мысли, и слезы опять приходили. Равным образом, когда он сидел и читал, приходили слезы. Он вставал на молитву, и слезы немедленно прекращались. Только что он снова принимался за книгу, – слезы возвращались”. По поводу этого Преподобный сказал: «Справедливо изречение святых Отцов, что плач – учитель. Он научает всякого человека, тому, что ему полезно120”.

Преподобный Феодор Енатский говаривал: «»Всяк грех, егоже аще сотворит человек, кроме тела есть: а блудяй во свое тело согрешает» (1Кор.6:18), потому что из тела источается скверна, оскверняющая его: так и всякая добродетель «кроме тела есть», а ежедневно плачущий очищает и тело: потому что слеза, истекающая сверху, омывает тело от нечистот его”121. «Истинно кающийся признает, – по словам святого Иоанна Лествичника, – каждый день, в который он не плакал, потерянным для себя, хотя бы в течение его он и сделал что доброе»122. «Какое бы возвышенное жительство ни проходили мы, но если не стяжали сердца сокрушенного, то это жительство – притворное и бесплодное. Подобает, истинно подобает осквернившимся после бани пакибытия (после святого крещения) очистить свои руки постоянным огнем сердца и милостью Божиею»123. «Не будем мы обвинены, о друзья, при исходе души нашей из тела, что мы не были чудотворцами, не были Богословами, не имели духовных видений; но непременно воздадим Богу ответ за то, что не плакали непрестанно»124, т. е. не пребывали в постоянной спасительной печали о согрешениях и греховности наших. Хотя плач почти всегда увенчивается более или менее обильными слезами; но некоторые подвижники – как видно из утешения, которое произнесено для них святыми Отцами – томятся, или в течение всего подвига своего, или в течение значительного времени, под гнетом плача, не получая слез для отрады и прохлаждения. Да ведают они, что сущность покаяния заключается в смирении и сокрушении духа нашего (Пс.50:19), когда дух восплачет по причине смирения. Плач духа, при недостатке телесных сил для выражения телесными подвигами и действиями действующего в душе покаяния, заменяет собою все телесные подвиги и действия, а между ими и слезы125. Аминь.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *