Бог истины

XVII. «Бог есть дух» Ин.4:24

Так сказал Господь жене самарянке у колодца Иаковлева. Понятен ли нам смысл этой открытой Господом истины? Кажется, вполне понятен; мало того, мы не только эту истину понимаем, но так привыкли к ней, так сжились с нею, что она не останавливает уже нашего внимания; мы считаем ее вполне достоверной и ясной. Для нас очевидно, что Бог может быть только существом духовным, что Его нельзя представить себе, как представляли и представляют доселе язычники, какой-либо материальной силой или каким-нибудь явлением природы: грозой, солнцем, луной или в виде того или другого животного и т. п.

При всем современном удивлении к силе электричества, никому не придет в голову обожествлять эту силу, признавать ее богом, приносить ей жертвы и пр. Для нас представляется совершенно ясным, что Бог не может быть ничем материальным или природным; Он несравненно выше всего этого; Он — духовен.

Но имеет ли эта очевидная истина какое-либо непосредственное и жизненное для нас значение? Этого не видно. Нравственного смысла мы из нее не извлекаем; своим сердцем мы на ней не останавливаемся; нашу деятельность она не освещает и ею не руководит; нашу совесть она ни к чему не обязывает; к высокому подвигу нас не влечет; мы скользим по ней своим сознанием так же равнодушно, как, например, над отвлеченным положением: «безусловное — безгранично».

Почему же это так? Может быть, откровение Господа, что Бог есть дух, действительно, только философская, отвлеченная истина? Конечно, нет. Это невозможно предположить по тому одному, что у Господа каждая мысль так всестороння и полна, что непременно имеет жизненное и нравственное приложение. Дело не в истине, а в нас самих. И мы, к сожалению, доказываем это отрицательным образом своими печальными злоупотреблениями в отношении этой истины.

В великом откровении, что Бог есть дух, мы не только не видим для себя побуждения к высокому жизненному подвигу, но очень часто пользуемся им, как средством оправдать нашу леность, нерадение и косность в своих отношениях к Богу.

Бог есть дух… Не думается ли нам при этом, что он бесконечно далек от нашей обыденной жизни и так возвышается над ней, что трудно и поставить Его в какую-либо близость к нашему житейскому обиходу? В слове «дух» нам звучит что-то туманное, неуловимое, что-то такое, во что можно и должно верить, но веру во что нельзя проявить ни в каких определенных образах и действиях. И выходит так, что наша жизнь идет своим чередом, а вера в Бога витает у нас где-то в безвоздушном пространстве, отделенном от всего живого, не оказывая на нас никакого деятельного влияния. Это точно томный свет луны, в лучах которого мы склонны помечтать иногда о том, что само по себе прекрасно и возвышенно, но что не имеет никакой связи с действительностью и никаких прочных надежд па осуществление, что мы сами в душе признали лишь прекрасной химерой.

Бог есть дух. Это — что-то стоящее бесконечно выше всякой материальной природы, отделенное от нее но самому своему существу, противоположное ей. Трудно найти между высочайшим духом и грубой материей точки соприкосновения и взаимодействия. А природа, между тем, совершает свой путь но своим собственным непреложным законам: мы все в ее власти и сами — часть ее. Какое же практическое значение, думается нам, может иметь для нас вера в духовного Бога? Верить в него должно, но ведь колесница нашей жизни катится себе но наклонной плоскости, но выбитой событиями дороге, и все ее винты и колеса подчинены не зависимым от нашей веры механическим законам. Какой же смысл, говорят нам, в призывании Его на пути жизни, в молитвенном обращении к Нему во время житейских неудач и скорбей?!

Бог есть дух… Но что такое дух? — говорим мы. Это — идея, мысль, нечто отвлеченное, нечто доступное лишь мысли.

Чем дальше мы рассуждаем в этом направлении, тем безжизненнее, неопределеннее, туманнее становится для нас Бог. Мы начинаем и называть Его уже не Богом, а божеством, абсолютом и иными именами, говорящими не о живом личном существе, а о какой-то отвлеченной идее… Мы мысленно признаем Его, мы не станем отвергать Его существования, наша мысль не удовлетворяется грубым отрицанием материализма… Но все это наше признание очень дешево нам стоит: оно не составляет для нас какого-либо свободного подвига или хотя бы существенного жизненного вопроса. Лукавое сердце подсказывает нам: почему бы Его и не признать?!

Мысль как будто находит в этом успокоение, а практически это не обязывает ни к чему особенному.

Такими хитрыми извивами мы в открытой Господом истине, что Бог есть дух, находим средство оправдать свою леность и косность, свою холодность и нерадение в отношении к Богу, признавая Его умом и оставаясь без Него в жизни, отдавая себя во власть стихийных сил природы.

В чем же кроется причина таких лукавых изворотов человеческой души? Прежде всего обратим внимание на то, что так происходит дело не только относительно данной истины, но и многих других, не менее важных и высоких. Тут, очевидно, кроется общая причина и весьма глубокая.

Кто, вдумываясь в жизнь, не замечал, что чем ни выше, ни жизненнее какая-либо идея, тем искуснее мы умеем своим рассудком исказить ее, заставить служить ее своим низменным инстинктам и именно ею оправдать свою косность и негодность?

Идея как будто не теряет своего величия, но она производит свое действие, как раз противоположное своему истинному предназначению. Она точно отражается в каком-то другом противоположном, темпом мире и оттуда уже греет и произращает своей силой обращенные туда низшие стороны нашей природы… Где же и в чем эта темная сила, своим отражением искажающая лучи божественной истины и направляющая их для достижения своих темных целей? Это — та же враждебная сила, которая искони борется со всякой истиной и мешает всеми способами человеку стремиться к божественному свету жизни, и пользуется для этого косностью нашей телесной природы и эгоизмом душевной. Это — та же сила, которая пригвоздила ко кресту Подателя вечной жизни, которая боролась с Его последователями яростью язычников и, побежденная здесь в открытой борьбе, вступила, наконец, в скрытую борьбу путем всяких софизмов и хитросплетений нашего лукавого и перебежного ума…

Обратимся к истории — и мы увидим, какова тактика этой враждебной силы, и какова та цель, к которой мы невольно идем сейчас, повинуясь ее внушениям.

Если мы вспомним предшествующую появлению Христа историю человечества, то увидим, что она носит по преимуществу характер религиозный. Вся жизнь народов принимала часто трагический отпечаток вследствие суровых запросов национальной веры. Тысячи, десятки тысяч жертв человеческих бросались под колесницу мрачного индийского бога Джаггернаута. Младенцы бессердечно и неумолимо сожигались в ненасытной утробе Молоха; женщины отдавались невольному и позорному разврату в угождение богине Мелитте. Недаром в индейских ведах весь мир представляется лишь гигантской жертвой, воскуряющейся пред великим богом Варуной. Все тогда держалось на народной вере, все приносилось на ее алтарь. Все высокие характеры, все подвиги великих душ появлялись во время подъема народных верований. Как изживались боги, так иссякала и народная жизнь. Переходные эпохи были эпохами смены вер языческих. Божества были не безжизненными: в них были заключены источники всяческой энергии. Бог для языческого народа был той высокой природной силой, которая, по его верованию, в конце концов победит все и все разрешит в себя. Это казалось так просто и так реально. Тут не было бессилия туманности. Боги не были отвлеченными представлениями, мыслями или понятиями; они не выдумывались человеком, а создавались самой природой: реально предстоя людям в той или другой силе, возвышаясь своим грозным небосклоном, грозя бурей, громом или молнией, иссушая зноем солнца, возбуждая производительной силой жизни, — сама природа была их богом, могущества которого нельзя было не признать; оно переливалось в их собственных жилах огненным потоком. Повинуясь инстинкту олицетворения, в могучих силах природы они видели тех страшных и великих богов, во власти которых — судьбы отдельных людей и всего народа; они предавались им, верили в их действительную силу и в этой непоколебимой вере жили, развивая свои народные силы, воюя с другими народами и подчиняя их своим богам.

Так было до Рождества Христова. К этому времени мысль своим сомнением привела уже к полному разложению природные верования тогдашнего человечества. Последнее уже томилось тоской, предоставленное самому себе и не имея пред чем преклониться. Чрез это подготовлялась более или менее удобная почва для восприятия того, что было возвещено Христом. А Им было возвещено то, что природные боги — ничто, что вся сила в Том Всевышнем, Который есть всемогущий дух, сама любовь, сама святость, сама свобода. И это возвещено было не столько словом, сколько — и это самое главное — делом, непосредственным влиянием Божественной Личности Христа, Его жизнью, Его смертью, воскресением и, наконец, ниспосланием Им Святого Духа на своих последователей. Они воочию, на самих себе, испытали божественную силу Духа и ощутили ее в своем собственном духе как силу Божию, как Бога. Вся жизнь их затем была выражением их непреклонной веры в торжество Духа на земле. Они видели, что вся природа подчинена Его силе; они видели это и в жизни своего возлюбленного Господа и Учителя, и на своих собственных делах и чудесах; они испытали на себе, что все природные душевные доблести, вся житейская мудрость, ученость и прочее, все это ничто пред той Божественной истиной, пред той жаждой спасения, любви и самоотвержения, которые открыты им Св. Духом и совершенно изменили их и переродили их природу. Природные боги в их собственной душе были повергнуты во прах; ничтожество их, по их же собственному ощущению, было очевидно; явления и силы окружающего мира неизбежно потеряли в их глазах свой божественный ореол и казались вполне подчиненными властвующей силе Св. Духа; нравственное сознание, возрожденное Христом, ясно и громко возвещало славу новому, святому, духовному Богу, имеющему победить все враждебное Ему и освободить людей от ига темных сил природы, на служение святой всемогущей любви и свободе, на свободный подвиг святому и духовному Богу вечной жизни.

Язычество вступило в ожесточенную борьбу с христианством. Сперва была борьба открытая. Но здесь христианство силой своего духа одержало полную победу. Тогда возникла борьба окольными путями: соблазном всяких сделок ради внешнего торжества, софизмами в области рассудка и религиозной мысли и т. п. И здесь борьба оказалась довольно удачной; на этой почве она упорно продолжается доселе в различных формах.

Проследим ее в области взятой нами откровенной истины, что Бог есть дух. Сила Св. Духа, ниспосланная Иисусом Христом, сила личная, свободная, живая, реально переродившая последователей Христа и реально действовавшая в них, конечно, не замедлила отразиться и в области их рассудка и стать здесь самой возвышенной христианской идеей. Тактика темной языческой силы направилась на то, чтобы сделать эту идею из жизненного факта только мыслью, только теоретической истиной, только одним отвлечением. Последователи Христа, воспринимая своим свободным духом свидетельство Христа, что Бог есть дух, видели в этом свидетельстве лишь неизбежное признание той реальной непобедимой силы Духа Христова, которую они сами восприняли в свой дух, которая их переродила, которая чрез них, чрез их самоотвержение, все победит и все преобразит. Нельзя ли внимание человека от этой области внутренней духовной жизни направить на ее лишь мысленное отражение в душе? Это было бы очень выгодно: ведь мысль гибка; она может всячески изменяться, может благовидно, незаметно приспособляться к нашей косной природе, чрез которую главным образом и действует сила, влекущая нас долу. Люди, по самой своей натуре, особенно склонные к теории, могут помочь этому переходу жизненного убеждения в одну лишь мысленную форму признания. На помощь им придет и наша природа, ищущая всячески уклонения от подвига одухотворения и вместе с тем оправдания себя в этом уклонении, отлично пользуясь в этом случае нашим лукавым рассудком. Живой дух, объятый пламенем свободы и любви, не обманешь и не обойдешь; мысль же всегда готова к уступкам, и с нею бороться несравненно легче.

Если истина «Бог есть дух» станет только мыслью, всецело перейдет в рассудочную область, то для косных сил природы, чрез которые и действует главным образом темная, вниз влекущая сила язычества, положение для борьбы будет самое благоприятное.

Так в действительности и было. Отвернувшись от прежних природных богов, с чем в действительности люди остались? Указан новый Бог; Он — единственно истинный Бог; Он — дух; Он — всесильный Владыка природы; к единению с Ним, к приобщению Его силы, к усвоению Его свободы люди призваны. Все это хорошо; но дело в том, что природа с ее прежними природными богами властвовала над душой, не спрашивая нас; она насильно предъявляла нам свои права, давила нас своей силой или возвышала нас своей красотой. Не то с Духом Божиим: ощутить Его силу своим духом, признать сердцем Его права на нас, приусвоить Его благодатные дары можно лишь свободным подвигом, по мере борьбы с собой и победы над собой. А это трудно, это противно нашей косной природе, это трудный и великий подвиг, от которого мы всячески стараемся уклониться.

И вот — что же мы видим? Когда прошел благодатный прилив внутренней энергии, возбужденный тем одушевлением и той любовью, которые вызваны были Лицом Богочеловека, человек стал поддаваться стихийным позывам своей природы и мало-помалу опять очутился в ее власти. Что же делать? Признать Богом природу нельзя: мысль показала эту невозможность, и нравственное сознание, просвещенное светом христианства, не позволяет этого. Приблизиться во что бы то ни стало к новому Богу, в области духовной любви и свободы, приусвоить себе Его силу, сделать Его своим действительным, а не номинальным только Богом — весьма трудно, хотя мысль теоретически и подсказывает, что это — Бог истинный. Мы прибегаем к выгодному для нас извороту: мы умеренно признаем Бога-духа своим главой, мысленно преклоняемся пред Ним, а в действительности отдаемся во власть стихийной природы, не признавая теоретически ее царственных прав.

Какие же следствия этого? Прежде были природные боги, и они были для человека реальны и сильны. Теперь наш Бог есть бесконечный дух; но Он на вершинах, именующихся христианскими обществами, признается лишь идеально; Его реальной мощи мы не переживаем; Он для нас бессилен; Он для нас лишь идея, мысль, иногда просто даже звук. Сила природы была воочию; в нее нельзя было не верить; она сама давала чувствовать свою мощь во всем; человек верил в нее твердо. Сила духа дается лишь свободе; а где эта свобода? Где стремление, где любовь к ней? Наоборот, мы все более подпадаем под обаяние ума и открытых им непреложных законов внутреннего и внешнего мира! Свобода — это для нас ересь, бунт, целая революция. Только лишь у тех, у кого эти законы высосали всю кровь и разбили всю жизнь, — только у тех есть жажда подвига свободы, на которую и откликается Дух Христов. Но это больше в низших слоях верующих, которых мы обозначаем, как невежд; на верхах же нашей современной культуры никакого особенного позыва к освобождению от гнета наличной природы совершенно не замечается: должно быть, этот гнет достаточно для них легок. Поэтому нет и призыва к духу свободы, отсюда нет и реальной силы духа; мы ее не ощущаем, а потому и верим в нее слабо; в жизни она проявляется в самой ничтожной степени, почти что незаметно; рассчитывать на ее победу трудно; это даже и не приходит в голову: ведь мы предчувствуем победу только того, что в нас самих сильно и крепко; а разве это можно сказать про силы духа, о существовании которого мы даже совершенно забываем?

Христос говорит, что пламенная любовь и святость духа победят все; что они — действительные силы; что будут новое небо и новая земля, в которых любовь восторжествует надо всем. Но разве, по чистой совести, мы реально переживаем эту всепобеждающую силу, чувствуем ее? Разве для нас очевидна ее внутренняя мощь? Конечно, нет. Мы можем теоретически признать, поверить, что, действительно, это, пожалуй, так должно бы быть; но это лишь признание умственное, номинальное. Поэтому-то оно и не имеет живой силы. Против него говорит весь наличный опыт, против него говорит наше непосредственное земное чувство. В нас этот дух любви ничтожен, слаб, не имеет никакой силы. Как же нам реально поверить в его мощь и торжество? И приходится довольствоваться лишь словом, звуком. Таким образом случилось вот что: старые боги развенчаны, а новый Бог еще бессилен в нас, и когда он будет у нас Богом реально, на самом деле, в глубине души, а не на словах, не в одной мысли, — это вопрос. Природа уже не может занять прежнего места в храме веры, а дух еще не вошел в нашу религиозную жизнь; мы еще не живем им, как прежде жили, да и теперь живем природой. Как же мы можем веровать твердо, жизненно, что ему принадлежит божественная власть? Он для нас скорее фикция, чем действительность. И вот мы никому и ничему не можем всецело поклониться. Прежде переходные эпохи были промежутками от власти одного природного бога ко власти другого, были сменами династий природных богов; теперь все они с религиозных алтарей ниспровергнуты, их там нет; а в духе мы еще не создали алтаря новому Богу. Мы даже и забыли про Него. Отсюда наша тоска.

Мне приходит в голову сравнение. Представим, что у какого-нибудь народа была постоянная смена тиранических династий; при этом благосостояние внешнее и внутреннее становилось все хуже, исхода не было никакого, и отчаяние овладело всеми. Но вот является из неведомой страны царский сын и говорит, что есть страна, в которой под необыкновенным личным влиянием и руководством ее Царя-Отца можно жить свободно, радостно и мирно; говорит о законах и правах тамошних и предлагает идти к нему и стать под его власть. Одушевление объяло многих; местная династия было ниспровергнута; приняли некоторые улучшения, о которых говорил царский сын, и собирались идти. Некоторые, действительно, пошли, но… трудности переселения, тот образ жизни, те условия, которые должны были встретиться в совершенно новой стране, — все это устрашило большинство, нарушая его застарелые привычки и избалованные вкусы. Оно понемногу отлагало переселение. Лишь немногие втихомолку продолжали уходить; а остальные пока стали ограничиваться тем, что признали своим номинальным главой того сильного и мудрого царя, а управляться пока решили сами собой. Мало-помалу самая мысль о переселении стала позабываться; и даже те некоторые законы и обычаи, которые были внесены в жизнь страны со слов царского сына, стали выдаваться законодателями, как свои собственные, и стали искажаться; совершенно забылось, что они могли иметь благотворное влияние только благодаря живой, личной силе того царя великого и тем своеобразным особенностям природы и образа жизни, о которых говорил царский сын. В результате получилось полное расстройство.

Пока духовный Бог будет нашим только номинальным главой, пока мы не решимся на действительный подвиг порвать с нажитыми привычками и предпринять постепенное переселение в новую область духа, с его свободой, с его полнейшим самоотвержением, со всем его нравственным строем, — до тех нор мы будем так же немощны и шатки, так же неустроены и несчастны, как и сейчас. Половинчатое признание нового владыки-духа лишь по мысли, по одному пустому звуку не только не может принести реальной пользы, но еще более запутает нашу жизнь, обольстит, обманет пашу мысль, усыпит бдительность, подкупит совесть, покажет мысленно нас лучшими, чем мы есть на самом деле.

Подмена действительного, живого Бога-духа, к Которому можно прийти лишь свободным духовным подвигом, мысленной идеей о нем, есть грандиозная фальсификация, приносящая с собой неисчислимый вред для всей внутренней жизни христианского человечества.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Древние римляне поклонялись тем же богам, что и греки, но в Риме у них были другие имена. Например, греческого бога Зевса называли Юпитер, а богиню Геру — Юнона. Богам молились, прося их о защите и ниспослании милости, приносили им еду и вино, в их честь совершали жертвоприношения. Римляне считали, что различные явления природы, такие как горы, реки, деревья, а также вещи, сделанные руками человека, имеют своих божественных духов-покровителей. В семье за выполнением религиозных обрядов следил глава рода. Общественные богослужения совершались в храмах в присутствии чиновников и императоров. Волю богов толковали жрецы-авгуры. Судьбы людей и страны они пытались узнать, гадая по внутренностям жертвенных животных или наблюдая за полетом птиц, которые считались посланцами богов. После включения в империю «варварских» территорий римляне познакомились с новыми религиями. Поклоняться чужим богам не возбранялось, если люди не пренебрегали римскими богами или если это не представляло угрозы для римского государства. Однако евреи и христиане долгое время подвергались гонениям, поскольку их религии не признавали верховную власть императора.

Религия из Египта

Поклонение Исиде вошло в моду в Риме после посещения города египетской царицей Клеопатрой, которая прожила здесь целый год. Позднее последователи культа Исиды появились по всей империи.

Домашняя кумирня

В каждом римском доме был жертвенник для домашних богов. Здесь изображены домовые и особый бог-хранитель семьи (в центре); внизу под ними — священный змей.

Персидский бог

Многие римские солдаты поклонялись Митре — богу света и мудрости, укротителю быков. Считалось, что Митра родился с мечом в руках.

Поклоняясь Бахусу

Последователи Диониса приносили ему в жертву коз. Этого греческого бога вина и театра древние римляне называли Бахус.

Храм для Августа

Этот храм в городе Ниме (сейчас на территории Франции) был построен в годы правления императора Августа и предназначался для поклонения ему.

Весталки

Богине домашнего очага Весте поклонялись : в каждом доме. На римском Форуме в ее зачесть был воздвигнут храм, в котором служили шесть жриц-весталок. Они должны были постоянно поддерживать священный огонь. Стать весталкой считалось для римской девушки большой честью.

Бог всех начал

Считалось, что двуликий Янус, обладавший способностью видеть то, что впереди, и то, что сзади, знал прошлое и будущее. Янус был богом всех начал, например первого часа дня. В его честь был назван первый месяц года — январь. Этот старинный римский бог стоял на страже у всех входов и выходов — у дверей, ворот и арок. Во время войны двери его святилища в Риме всегда были открыты, а в мирное время — закрыты.

У жрецов были священные цыплята. Когда птицы хорошо ели, это считалось хорошим предзнаменованием. Когда они ели плохо, это был дурной знак.

«Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе: Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине». От Иоанна 4:23-24

Эти слова были произнесены Иисусом у колодца Иаковова, когда Он поучал женщину-самаритянку истине, касающейся вопроса о том, каким именно образом надо поклоняться Богу. Он сказал этой женщине, что больше не будет какого-то единого места для поклонения Богу, как это было раньше (например, на горе Геризим или в храме Иерусалимском). Он говорил ей о том,что со «времени» установления Нового Завета («настало уже») истинно поклоняющиеся Богу должны поклоняться Ему определённым образом и по указанному образцу, установленному в том высказывании Иисуса, то-есть, должны поклоняться Богу «в духе и истине».

Но что это означает практически? Понимая, что поклонение есть оказание почести Богу, что же это всё-таки значит – «поклоняться в духе и истине»? Давайте рассмотрим вопрос о поклонении Богу или о богослужении именно в этой двусторонней перспективе – духе и истине. Откроем же наши Библии и посмотрим, что же на самом деле означает «поклонение в духе и истине». Пусть Библия говорит сама за себя.

Поклонение Богу в духе

Апостол Павел в Послании к Римлянам 12:11 наставляет нас «пламенеть духом». Это означает, что мы должны со всею ревностью и пылом относиться к данному вопросу. Поклонение Богу в духе означает поклонение Ему с правильным отношением, поклонение, идущее из глубины сердца человеческого. В библейском смысле сердце человеческое – это его разум, интеллект, желание, сознание и эмоции. И всё это в своей целостности должно быть привлечено в поклонение для того, чтобы оно было воспринято Богом. Псалмопевец прекрасно воспел: «Славлю Тебя, Господи, всем сердцем моим в совете праведных и в собрании» (Псалом 110:1).

Поклонение в духе включает в себя все эти действия, угодные Богу, с правильным отношением к совершаемому. Может случиться и так, что человек физически присутствует на богослужении, но относится к этому неподобающим образом, то есть, он не поклоняется Богу в духе, не поклоняется всем сердцем своим. Поэтому для нас очень важно понять, чем характеризуется истинное поклонение в духе.

Прежде всего, поклонение в духе должно осуществляться с осознанием и пониманием. Этому нас поучает Павел в 1-м Послании к Коринфянам 14:15: «Что же делать? Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом». Поклонение с умом означает поклонение с пониманием того, что говорится и совершается. Мы должны осознавать это. Мы должны с уважением относиться ко всем частям богослужения и при этом наши мысли должны быть направлены на то, что мы делаем. К примеру, мы не можем болтать, мечтать о чём-то или дремать во время молитвы, проповеди или пения – если это так, то наше поклонение не может считаться осознанным.

Во-вторых, истинное поклонение Богу, богослужение в духе должно быть упорядоченным. Некоторым заблуждающимся участникам богослужения может нравиться так называемый «спонтанный» подход, но он постоянно приводит к сумятице, и это совсем не то, что угодно Богу! В 1-м Послании к Коринфянам 14:33 Павел писал: «… Бог не есть Бог неустройства», и далее, в стихе 40-м той же главы он продолжал: «…всё должно быть благопристойно и чинно», то-есть, упорядоченно. У нас должен быть целесообразный порядок богослужения, чтобы все знали, что предстоит сделать в соответствующее время богослужения. Порядок всегда правилен, именно поэтому он заповедан Богом.

В-третьих, поклонение или богослужение должно осуществляться с уважением к Богу и почитанием Его. Вот что сказано по этому поводу псалмопевцем: «Страшен Бог в великом сонме святых, страшен Он для всех окружающих Его» (Псалом 88:8). В самой манере нашего поклонения Богу должно проявляться наше уважение к Нему и к тем, кто Ему вместе с нами поклоняется. Мы собираемся вместе для поклонения Всемогущему Богу и восхваления Его, поэтому нам надобно поступать, говорить и одеваться наилучшим – по нашим возможностям – образом. Мы должны приносить Богу своё самое лучшее и выказывать Ему высочайшее уважение.

В-четвёртых, поклонение в духе должно быть искренним и исходить из святой, чистой жизни. Нам следует собираться из любви к Отцу нашему Небесному с желанием возносить Ему хвалу и общаться с Ним. Такое правильное отношение выражено Давидом в Псалме 121:1: «Возрадовался я, когда сказали мне: «пойдём в дом Господень». Время, отведенное поклонению Богу, должно быть временем, наполненным радостью и счастьем. Мы должны с нетерпением ожидать того момента, когда мы можем собираться вместе с другими святыми и поклоняться Богу. Но наше богослужение не должно осуществляться ради людей – оно производится для того, чтобы угодить Богу (Матфея 6:1,5,16). Далее, наше богослужение должно отражать жизнь святую. Нельзя вести греховную жизнь и в то же самое время осуществлять святое поклонение Господу.

В-пятых, поклонение в духе должно быть наставляющим, без помпы и украшательств. Одной из основных причин наших совместных собраний является желание поощрять друг друга «к любви и добрым делам» (Евреям 10:24). Павел пишет о содержании наших собраний – «всё сие да будет к назиданию» (1-е Коринфянам 14:26). Каждое действие во время совместного поклонения Богу должно быть направлено на восхваление и прославление Бога, а также на назидание и укрепление святых. Поклонение Богу не осуществляется ради развлечения, удовлетворения плотских желаний или самопревозношения. Во время богослужения всё должно быть направлено на восславление Бога и проводиться в самой святой вере. Наше богослужение должно быть направлено на назидание друг друга, на поощрение друг друга к любви и добрым делам. Любое действие при богослужении, которое не устремлено к Богу, неправильно и не является поклонением в духе. Это одна из причин, по которой в нашем богослужении нет приглашённых хоров, как нет и иных развлекательных действий. Может быть только что-то одно: или богослужение или развлечение. Если при богослужении развлекаются, то где говорится о том, что такое поклонение Богу удостоверено и авторизировано? В Новом Завете нет ни одной строчки, оправдывающей развлекательное богослужение. Если это развлечение, то скажите, в каком месте говорится, что церковь Господня должна делать это? И этого вы также не найдёте нигде в Новом Завете! Следовательно, подобные развлекательные тенденции мы должны отвергать, так как они исходят не от Бога, а от человека.

Мы, конечно же, понимаем, что есть люди, желающие, чтобы богослужение было таким, каким они хотят его иметь, и делать при этом то, что они сами пожелают. Высказывания наподобие «а нам так нравится» или «я считаю, что так хорошо», свидетельствуют только о том, что человек хочет угодить себе, а не Богу. О таких людях и говорит Павел в Послании к Колоссянам 2:23, он называет их «отпадающими от надежды благовествования». Они отправляют богослужение по своей воле, а не по воле Божией.

Поклонение Богу в истине

Истинное богослужение, почитание, угодное Богу, должно осуществляться не только в духе, но и в истине. А что же значит «поклоняться в истине»? Прежде всего, давайте определим, что такое истина. Пилат вопрошал Иисуса: «Что есть истина»? Ответ на этот вопрос даётся в молитве Иисуса, открытой для нас в Евангелии от Иоанна 17:17: «Освяти их истиною Своею, слово Твоё есть истина». Псалмопевец в Псалме 118:142 воспевает: «Правда Твоя – правда вечная, и закон Твой – истина». Поэтому, когда мы говорим об объективной истине, о библейской истине, мы говорим о Слове Божием, о Его законе.

Для того, чтобы наше поклонение Богу осуществлялось в истине, оно должно соответствовать Его Святому Слову. Конечно же, нам следует понимать, что закон Моисеев, или Ветхий Завет, снят, отменён, и сегодня мы не подотчётны его установлениям (Ефесянам 2:14-15; Колоссянам 2:14). Сейчас везде и для всех обязателен Новый Завет, Закон Христа. А потому вопрос по нашей проблеме может быть поставлен так: «Какие действия Церкви при богослужении удостоверяются Новым Заветом? Как в нём отображается практика поклонения Богу в истине?»

Прежде всего, если богослужение проходит в истине, оно обязательно включает в себя учение и проповедь Слова Божия. Подходящий пример описан в Деяниях апостолов 20:7, где говорится о путешествии Павла в Троаду: «В первый же день недели, когда ученики собрались для преломления хлеба, Павел, намереваясь отправиться в следующий день, беседовал с ними и продолжил слово до полуночи». Это пример проповедывания апостолом в совместном богослужении.

Во-вторых, богослужение в истине включает в себя пожертвования, заранее отложенные, которые должны приноситься в первый день недели. В 1-м Послании к Коринфянам 16:2 Павел писал: «В первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, сколько позволит ему состояние, чтобы не делать сборов, когда Я приду». Здесь подчёркивается личная, персональная ответственность каждого давать от себя в каждый первый день недели и каждую неделю часть от того, чем его благословил Господь.

В-третьих, богопоклонение в истине должно включать в себя участие в Вечере Господней в воспоминание о жертвоприношении Христа на кресте за нас. Церковь в Троаде является примером для нас, примером осуществления этой памятной Вечери в первый день недели. Павел даже задержался в Троаде для того, чтобы принять участие в Вечере Господней с церковью в первый день недели (Деяния 20:6-7). Мы должны преломлять хлеб опреснённый, чистый и вкушать вместе с ним сок виноградный в воспоминание о смерти Христовой каждый первый день недели.

В-четвёртых, богопоклонение в истине должно включать в себя молитву. В Деяниях апостолов 2:42 мы читаем о Церкви в Иерусалиме следующее: «И они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах». Этот отрывок включает в себя все те части богослужения, о которых мы уже говорили. «Доктрина Апостолов» непосредственно связана с их учением и проповдью Слова Божиего. «Общение» соотносится с тем, что они дают. «Преломление хлеба» имеет отношение к тому, что они участвовали Вечере Господней совместно, а «молитвы» говорят об общепринятой практике ранней Церкви изливать душу Богу в молитвах и просьбах к Нему.

В-пятых, богопоклонение в истине должно включать в себя пение. Павел в Послании к Ефесянам 5:19 заповедал: «Назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу». Это научает нас тому, что единственным инструментом, который мы используем при пении, является наша душа или сердце. Мы не должны даже пытаться применять какой-либо музыкальный инструмент при поклонении Богу, так как Сам Бог означил душу нашу в качестве средства этого поклонения. Далее, мы должны петь и воспевать это обращение в наших сердцах к «Господу». Он – единственный, достойный нашего поклонения, восхваления и восхищения.

Нам следует упомянуть, что две из этих составных частей богослужения (приношение и Вечеря Господня) ограничены (лимитированы) только первым днём недели, так как это единственный день, который был нам заповедан и на практике осуществлялся апостолами. Однако учение, молитва и пение могут применяться в качестве проявления богопоклонения в любое время, когда собирается община Церкви.

Богу угодно только единственного рода поклонение – истинное поклонение. «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине». Так давайте же всегда стремиться к тому, чтобы поклоняться нашему Отцу Небесному с правильным отношением (в духе) и соответственно Божественной правде (в истине), чтобы наше поклонение было угодно Ему и чтобы мы могли восхвалять Его.

  • 21 shares
  • 20Facebook
  • Twitter
  • 1Viber

Мардохей устоял как поклонник Божий

Некоторые говорят: «Пастор, в моем служении люди ведут себя так, как будто ничего им не надо, делают одолжение, когда просто приходят на служение. Я не могу все тащить на себе». Тебе не надо одному тащить. С тобой живет Бог! Если ты один в своем служении, в своей группе, в своей семье решил, во что бы то ни стало не отступать перед врагом, чтобы он тебе не говорил, чтобы люди не навязывали. Этого достаточно, чтобы Бог через тебя освящал твою семью, твое служение. Может это не сразу произойдет, может быть, будут конфликты, столкновения. Может быть, будет такой кризисный момент, когда всем будет казаться, что ты проиграл, как это было там. Но если ты устоял, да хоть бы и усидел. А может, ты даже не можешь сидеть, тебя столкнули, то все равно ползи, но к Господу. И Бог через тебя посмотрит на тех, кого ты представляешь. И даже враг поймет, что с ними небезнадежно. Ты один из них, ты не отказываешься от них, не уходишь от них, не бросаешь их. И ты за них готов предстоять Богу, чтобы там не делали другие.

Мардохей устоял как поклонник Божий. И это непреложная истина привела к Пуриму. Конечно, без Божьего Духа у него этого никогда бы не получилось.

Смотрите, что произошло дальше. Дальше произошел конфликт. Врагу показалось ничтожным положить руку на поклонника Божьего. Он решил истребить весь его народ. И он был прав, потому что понял, что когда есть хоть один Мардохей, то Бог через одного такого может поднять, пробудить. Бог может спасти, устремить к Себе, сокрушить, исцелить сердца всех. Это реальность. Поэтому вооружитесь этой реальностью. Становитесь смелыми, бескомпромиссными Божьими поклонниками.

ВАЖНО!

Самое главное для каждого нормального Божьего ребенка – становиться поклонником Богу живому в духе и истине и распространять это помазание, это сокровище поклонения, раздавать его всем, кто желает его взять.

Нам еще предстоит учиться от Духа Божьего некоторым вещам в вере в поклонении, в вере в прославлении — Божьей вере. Нам предстоит еще научиться верить Богу в поклонении. Некоторым людям, когда они поклоняются Богу, кажется, что их отделяют от Бога крыши, потолки. Нам предстоит еще поверить, что когда мы действительно поклоняемся Богу, ни потолки, ни крыши, ни какая сила и духи не могут остановить поток Божьей славы, рвущейся из сердец Божьего народа к престолу милости. Никто и ничто! Нам нужно воспитывать в себе веру, которая соединяет каждый миг поклонения с Тем, Кому мы поклоняемся. Потому что мы поклоняемся не просто для того, чтобы ввести кого-то в поклонение. Да, это мы делаем, во-вторых. Если мы уже прорвались, т.е. мы находимся здесь, но мы уже на небесах лежим, поем, танцуем, кричим, машем руками, прыгаем прямо у подножия престола Всевышнего. Это одно и тоже: быть здесь, все равно, что там.

ВАЖНО!!!!

Когда мы осознаем верой, что это реальность, которая поднимает нас в духе сверх всех этих космических пространств и, в мгновение ока, переносит нас прямо в присутствие Царя. Тогда наше поклонение расцветет, наполнится славой Божьей так, что больше никакие мысли страха и позора, никакие воспоминания о проклятом прошлом не смогут вырвать нас из того ангельского хора, ангельской группы прославления, которые здесь сегодня вместе с нами творили славу Отцу.

Еще нам предстоит научиться в этом поклонении некоторым Библейским особенностям поклонения. Этот герой в книге Есфирь знал это библейское поклонение. Вершина этого Библейского поклонения – это когда ты принес себя в жертву Богу. Всякая истинная жертва – есть часть поклонения Богу. Но вершина – это принесение всего самого себя.

Когда Авраам подошел к горе Мориа и сказал отрокам своим: «Останьтесь вы здесь с ослом; а я и сын пойдем туда и поклонимся, и возвратимся к вам». Что назвал Авраам поклонением? Принесение сына своего Исаака в жертву всесожжения, т.е. заколоть и положить на жертвенник. Жертва должна была быть полностью охвачена пламенем и вся сгореть. Себя он уже принес в жертву, на этом пути к горе поклонения, к той самой горе, где был, потом построен храм. Это место уникального, особенного поклонения Богу на всей земле до совершения жертвы Иешуа, которая открыла это святилище и позволила шихине выйти из него и распространиться по всей земле.

Каждый новый этап в отношении человека и Бога – это этап новой глубины поклонения Богу. И каждый раз это было связано с новой жертвой, с новым уровнем жертвы. Авраам шел туда уже мертвым. Исаак шел еще живой. Что должен был сделать Авраам? Поставить точку в этом трех дневном поклонении Богу. И это точка должна была быть его сыном, возложенным на алтарь во всесожжение единому Господу. Но он точно знал, что Бог воскресит его сына. Поэтому он и сказал:
» …пойдем туда и поклонимся, и возвратимся к вам». Он сказал: «не возвращусь», а «возвратимся».

Об этом уже сказано в Послании к мессианским евреям. О таком же поклонении говорится в одном из Псалмов. В обычном русском переводе сказано: «Благословение Царю, да сделает твое всесожжение тучным». Гораздо точный перевод: «Да сделает твое всесожжение пеплом», чтобы вся твоя жертва сгорела, чтобы тебе не осталось ничего. Это благословение поклонникам Божьим, царственным поклонникам Нового Завета, которым Бог дал великую привилегию – царствовать в этой жизни посредством Единого Иешуа-Мессии, потому что Он принес всего Самого Себя в жертву за всех нас. И эта жертва открыла путь полноты поклонения для всех Божьих детей всех народов во все времена.

Поэтому нам еще предстоит научиться такому поклонению, когда мы не только во время поклонения стараемся что-то получить от Бога, но мы хотим, чтобы Его огонь захватил нас полностью и сжег все наше, и вознес все это к престолу Отца. А нам, чтобы остались пепел, зола – соль. И тогда эта соль станет солью мира. Вот, что значит это странное место в Евангелии – всякая жертва огнем осолится. Если мы хотим стать солью мира, то это происходит в жертвенном огне всесожжения, куда мы отдаем себя в поклонении Единому Богу. Это то, к чему мы по милости Божьей идем. И кто способен к сему? Помните, как ученики ужасались, когда Иешуа говорил о таком поклонении. Они спросили: «Кому это возможно?»

Он отвечал: «Человеку это невозможно, Богу возможно все». Помните, что это жертва живая. Все, что сгорело, возносясь к Богу, все это возвращается Богом поклонникам Его. Возвращается очищенным, освященным, обновленным, осоленным, наполненным светом.

Вот почему в Послании к Римлянам 12 главе сказано, что мы призваны стать жертвой живой. И если тогда Авраам точно знал и сказал: «Пойдем и возвратимся». Мы тем более должны быть в этом уверены.

Все материалы, размещенные на сайте Pretreat.in.ua, являются собственностью сайта.
Информация, размещенная на сайте может свободно использоваться для републикации на других ресурсах с обязательным упоминанием сайта и ссылкой на страницу публикации.

глаголят истину

Альтернативные описания

• ими бы мед пить

• приток Ветлуги

• река в России, Нижегородская область

• рот, губы (устаревшее)

• старинное выражение, обозначавшее губы, рот

• там целуются в … возле каждого куста

• то место у человека, «которым бы мед пить»

• орган правды младенца

• глаголящий рот

• поэтический рот

• на какой реке стоит город Урень?

• «целовать в … нет поста» (посл.)

• приток реки Ветлуга

• сахарное окружение зубов

• рот, который глаголет

• рот, чтобы молвить

• у красной девицы они всегда сахарные

• губы любимой

• орган, которым младенец глаголет истину

• поцелуйное сахарное место

• губки зазнобы

• объект лобзания

• сахарные губы

• губы по старинке

• сахарные губки

• глаза — очи, губы — …

• «губы» на языке лириков

• поцелуйное место

• «губы» поэтично

• ими малыш глаголет истину

• поэтическое имя губ

• губы

• губы младенца

• «целовать в … нет поста»

• ими бы да мед пить

• поцелуй

• правдивый орган младенца

• рот, который молвит

• место троекратного поцелуя

• в сказках — сахарные

• поэтическое название губ

• ими глаголет истина от младенца

• губы (поэт.)

• «губы» Эола (поэтич.)

• младенческие глаголизаторы истины

• губы в поэзии

• рот, губы (устар.)

• «транслятор» истины у малыша

• то, чем младенец глаголет истину

• «… истины» (маска Тритона)

• младые глаголизаторы истины

• губы в стихах

• губы царевны

• унтер-офицер в бывших янычарских полках

• «губы» Зола (поэтич.)

• губы в старину

• губы сладкие

• старинное название губ

• старое название губ

• рот

• истину глаголящие у младенца

• Рот, губы (устар.)

• Река, приток Ветлуги

• (устар.) губы, рот

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *