Богоборческие годы

Елена Бальзамо. Август Стриндберг: Лики и судьба. — М.: Новое литературное обозрение, 2009. – 324 с.

Он мог бы сказать о себе словами Кириллова из «Бесов» Федора Достоевского: «Меня всю жизнь Бог мучил». Современный исследователь творчества писателя и драматурга Августа Стриндберга (1849–1912) Елена Бальзамо (Франция) подробно останавливается на чрезвычайно напряженном религиозном поиске мэтра, в котором его взгляды и убеждения обретали не меньшую реальность, чем герои его пьес или романов.

Правда, на первый взгляд искания вполне коррелируются с разнообразными интересами и экспериментаторствами Стриндберга. Обратим внимание, что его наследие (73 тома сочинений и 22 тома писем) включает в себя не только романы или многочисленные пьесы, но и работы по химии, лингвистике┘ Бальзамо указывает, что Стриндберг был последним из художников-мыслителей, кто стремился к энциклопедичности, следованию образцам эпохи возрождения или просвещения. Хотя в отличие от Леонардо или Ламетри его естественно-научные изыскания оказались, мягко скажем, дилетантскими┘

Но как раз в стремлении к богопознанию дилетантизма и нет. Есть поиск. Страдание. Отчаяние.

В молодости было своеобразное богоборчество. «Я не признаю иного Бога, кроме Бога-творца и хранителя мироздания, и не думаю, чтобы он нуждался в помощниках. Но вы, по-видимому, не считаете его достаточно могущественным, раз, подобно язычникам, сотворили двух и даже трех кумиров», – в полемическом задоре говорил он устами героя своей пьесы с говорящим названием «Вольнодумец». Дальше – больше. Не только религия, но и мораль, мыслятся Стриндбергом, как удел слабых. Ведь это всего лишь «маски и козлы отпущения, в которых не нуждается сильный человек, ибо он сам способен нести бремя своего поступка или сбросить его с помощью размышления». Христос Спаситель, таким образом, представляется ему Богом слабых, «жалким Богом». Такого не было даже у Фридриха Ницше (а Стриндберг успел побывать и ницшеанцем), признававшего Иисуса и противопоставлявшего его собственно историческому христианству и исторической Церкви.

Правда, в отличие от Ницше исторические Церковь и христианство писатель воспринимал скорее положительно, ибо заменившая их атеистическая картина мира заменила религию детерминизмом, то есть безответственностью. А это уже «большое жульничество», индульгенция для «слабого человека». Дальнейшее превращение земли в ад, сумасшедший дом, кладбище.

Но «непонятный Спаситель» не оставлял драматурга. И Стриндберг совершает новый поворот. Он развивает теорию шведского мистика Эммануила Сведенборга, согласно которой имела место инкарнация без искупления. Иными словами, Христос умер не за нас, а вместо нас. Отсюда своеобразное, чисто стриндбергианское, «подражание Христу». Любой человек может расплатиться за другого и тем самым спасти его. Правда, и здесь не обошлось без извечного богоборчества – лично Стриндбергу не нужна жертва Спасителя – «ибо самим собой я точно займусь сам».

И лишь в конце жизни писатель возвращается к мысли, что Христос есть прежде всего, если не исключительно, жертвенный Агнец. То есть тот самый «козел отпущения», о котором столь презрительно он отзывался в пору молодости. Елена Бальзамо справедливо обращает внимание, что если с точки зрения теологии он описал круг, то с точки зрения психологии он, безусловно, продвинулся вперед. Ведь автор «Пути в Дамаск» «понял необходимость и значимость страданий».

Такие вот метаморфозы. Кому-то они покажутся наивными, кому-то – еретическими. Но, как говорил Николай Бердяев по поводу все того же Ницше, искреннее богоборствование автора «Заратустры» более угодно Христу, чем теплохладная вера обывателя. А Август Стриндберг был искренен.

В Щербиновском благочинии состоялось значимое событие – участок земли в станице Старощербиновской, на котором находился разрушенный в богоборческие годы храм Преображения Господня, был передан приходу храма Покрова Пресвятой Богородицы.

В присутствии главы муниципалитета Щербиновского района Сергея Юрьевича Цирульника был подписан договор дарения. От имени инвесторов при участии Владимира Кима состоялась торжественная передача документов на участок земли благочинному церквей Щербиновского округа, настоятелю Свято-Покровского храма протоиерею Александру Ковалеву. Историческая территория и разрушенное здание храма вернулось в лоно Церкви.

– Наш историк Олег Викторович Гальченко нашел интересные факты, – рассказывает отец Александр. – Когда только казаки пришли на эту землю, здесь были возведены три походные церкви с антиминсами: на территории современного Щербиновского района, Тамани и на месте будущего Екатеринодара. Преображенская церковь станицы Старощербиновской, о которой сегодня идет речь, была одной из первых на Кубани. В 1847 году в Щербиновском парке, на месте часовни над могилой иерея Стефана построили второй храм Покрова Пресвятой Богородицы. Есть справочник 1916 года, в котором перечисляются все церкви, существующие на тот момент. В нем говорится о большой Покровской церкви, как о деревянной, на каменном фундаменте и о Преображенской – небольшой, изящной, с фаянсовым иконостасом. Информации совсем немного. В годы голодомора обе они были разграблены и разорены. Об этом мне говорили прихожане, помнящие те страшные годы. В советское время оба храма были закрыты, а затем разрушены. Относительно Преображенского храма надо сказать, что его реконструировали в баню. Позже здание выкупили инвесторы у конкурсного управляющего. Теперь Господь услышал наши молитвы, и свершилось, я бы сказал историческое, очень важное, значимое событие – территория старинного Преображенского Храма возвращена. В перспективе планируется храм восстановить и организовать самостоятельный приход. Вот тогда уже в полной мере восторжествует историческая справедливость.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *