Болдинский монастырь Смоленской

Троицкий Герасимо-Болдинский мужской монастырьСтраница монастыряРусская Православная Церковь, Смоленская митрополия, Смоленская епархия
Настоятель – архимандрит Антоний (Мезенцов)

Проезд:
На трассе Р134 Дорогобуж-Вязьма указатель на монастырь. Но дорога для легковых автомобилей может представлять затруднения. При проезде от Дорогобужа на Вязьму дорога после монастыря грунтовая, указателей нет, на развилке легко сбиться и попасть на левую дорогу, идущую в Игнатково, а не Семлево. Однако места невероятно хороши — идеальный ландшафт для велопутешествия.

Подворья монастыря:

  • Подворье в Дорогобуже (Смоленская обл.): церковь Казанской иконы Божией Матери
  • Подворье в Сафоново (Смоленская обл.): церковь Владимира равноапостольного

eparxysmolensk@mail.ru +7 (48144) 6-52-43 Адрес: Смоленская область, Дорогобужский район, с. БолдиноИдет

История:

Средневековый период

Монастырь был основан в 1530 году преподобным Герасимом Болдинским. В XVI веке монастырь неоднократно получал дары: земли от царя, крупные вклады от бояр и состоятельных людей; обитель занималась и собственной торговой и промысловой деятельностью. К концу XVI века обитель владела более 80 селами и деревнями в Дорогобужском уезде, около 20 монастырскими деревнями в других уездах, мельницами, охотничьими и бортными угодьями, скотными дворами, рыбными ловлями. Монастырские подворья и торговые лавки существовали в Дорогобуже, Вязьме, Смоленске, Москве. Монастырь владел мельницами, охотничьими и бортными угодьями, скотными дворами, рыбными ловлями.
Каменное строительство в монастыре развернулось в 1590-х годах. Тогда были выстроены пятикупольный Троицкий собор (взорван, ныне почти восстановлен), колокольня (сохранилась), трапезная палата с церковью Введения во храм Богородицы (сохранились) и стены (перестроены). Согласно гипотезе П. Д. Барановского, в строительстве принял участие государев зодчий Фёдор Конь.

С 1617 по 1654 годы Дорогобужский край находился в составе государства Речь Посполитая. Монастырь опустел; позже его строения были переданы Смоленскому иезуитскому коллегиуму. Монастырь возрождён в 1654 году, когда смоленские земли вновь вошли в состав Русского царства. Обитель не смогла сохранить за собою былых богатств: к концу XVII века ей принадлежало около 20 деревень.

XVIII – начало XX века

В начале XVIII века святителем Иоанном (Максимовичем) в монастыре была открыта типография. В ней печатались богослужебные книги, учебные пособия, сочинения духовно-нравственного содержания, включая труды самого Иоанна, переводы с латыни.

В 1764 году, согласно манифесту, подписанному Екатериной II (1764) у монастыря были отобраны все земли. Большую помощь монастырю оказал благотворитель –князь Андрей Долгоруков.

На 1870-1880-е годы приходится новый расцвет монастыря. Настоятелем был назначен иеромонах (впоследствии архимандрит) Андрей (Васильев). За время его 24-летнего управления монастырем были отремонтированы и перестроены все существовавшие здания и храмы монастыря, построены новые Святые ворота, часовня на месте кельи св. Герасима Болдинсого, деревянные кельи, хозяйственные здания, гостиница для паломников, настоятельский дом, просфорная, мельница на озере, высажен сад (в 700 корней). Он же на основе двух древних текстов написал и издал новое «Житие Преподобного Герасима».

В 1919-1927 годах в монастыре были проведены реставрационные работы под руководством П. Д. Барановского. В бывших монастырских зданиях организован историко-художественный музей, в экспозицию которого, в числе прочих экспонатов, вошли фрагменты изразцовых печей XVII-XVIII веков, деревянная скульптура, собранная М. И. Погодиным. На территорию обители был перевезён деревянный храм из села Усвятье.

Упразднение и возрождение монастыря

В ноябре 1929 года монастырь был официально закрыт. В Троицком соборе разместилось зернохранилище, во Введенском храме – колхозный сырзавод, в часовне – сепаратор для переработки молока.

Во время Великой Отечественной войны Болдинский монастырь был базой партизанских отрядов; в зданиях бывшей обители разместились ремонтные мастерские. В марте 1943 года при отступлении немцы заминировали и взорвали старинные постройки – Троицкий собор, Введенский храм и колокольню.

В 1964 году началась реставрация монастыря по сохранившимся обмерам и фотографиям под руководством П. Д. Барановского. Они продолжаются и поныне (руководитель – ученик Барановского А. М. Пономарёв).

В 1991 году Болдинский монастырь передан Русской православной церкви.

В настоящее время восстановлена каменная стена с четырьмя башнями, колокольня, трапезная палата с Введенской церковью. Среди других построек – деревянный дом игумена, сторожка у Святых ворот, каменный келейный корпус, каменный казначейский корпус на подклете, деревянная часовня на монастырском кладбище. Каменная часовня была перестроена в храм во имя преподобного Тихона Калужского. Троицкий собор освящён Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом в июне 2010 года.

Возрождён монастырский некрополь. Среди сохранившихся захоронений – могила семьи Вистицких, с металлической оградой и двумя гранитными колоннами, в том числе Степана (Стефана) Вистицкого, автора одного из первых учебников по тактике и его сыновей – Михаила Степановича (генерал-майор, в 1812 году был назначен М. И. Кутузовым генерал-квартирмейстером русской армии) и Степана Степановича (генерал-майор, в конце 1812 году возглавивший Смоленское ополчение).

Монастырь имеет подворья в Дорогобуже и в Сафонове.

В лесистой местности вблизи старой Смоленской дороги, на берегу искусственного озера, расположен древний Болдинский монастырь. Встречена обитель была совершенно случайно: возвращаясь из усадьбы Алексино, решили сократить путь, поехав от Дорогобужа на Вязьму «короткой дорогой». Вообще я не любитель действующих монастырей, да и фотал там исподтишка, (на входе огромный стенд возвещает о категорическом запрете на фото-видео съёмку), но в итоге фоточки оказались весьма приятными, что и сподвигло меня на этот пост.

В окрестности Дорогобужа в 1528 г. прибыл инок Горицкого монастыря города Переславля-Залесского Герасим. Подвижническая деятельность Герасима была направлена на создание монастырей на землях, отвоёванных Москвой у Великого княжества Литовского и Русского. По началу подвижник два года жил возле «многошественой стези» (Смоленская дорога) в «хижнице малой», питаясь от подаяний путников. Но в 1530 г., Герасим переселился на поляну над рекой Болдинкой, где поставил крест и келью. Житие сообщает о конфликте Герасима с местными жителями (те однажды, «вземше оружие», его избили) и с дорогобужским наместником из-за участка земли, на котором поселился отшельник. Когда собралась братия, Герасим построил часовню, несколько шалашей и вскоре отправился в Москву, где получил благословение на создание новой обители и на пожалованные Великим князем Василием III средства был построен первый деревянный храм во имя Св.Троицы.

Во владения монастыря сразу отошли пашенные угодья вместе с крестьянами, скот и рыбные ловли. В 1540 г. построен новый более просторный деревянный храм, возле которого в 1554 г. и был захоронен преп.Герасим. Интересно, что женщины в то время допускались на богослужение лишь три раза в году. Во 2-й половине XVI века в монастыре развернулось большое каменное строительство, именно в эти годы были возведены основные монастырские здания. По мнению выдающегося реставратора П.Д. Барановского, в проектировании монастырского комплекса принял участие знаменитый зодчий «государев мастер» Фёдор Конь.

Болдинский монастырь считался богатейшим и влиятельнейшим на Смоленской земле. Богатство его росло за счёт пожалования земель, вкладов землевладельцев и состоятельных людей. В числе вкладчиков были: цари Феодор Иоаннович, Борис Годунов, Пётр I, бояре Звенигородские, Плещеевы, Салтыковы, Засецкие и многие другие. В период своего расцвета, в XVI-XVII вв., монастырь владел около 150-тью сёлами и деревнями в различных уездах; имел подворья в Дорогобуже, Вязьме, Смоленске и Москве; ему принадлежали мельницы, охотничьи и бортные угодья, скотные дворы, рыбные ловли; были книгописная и иконописная мастерские.

Большой удар обители был нанесён Смутой начала XVII века и польско-шведской интервенцией. В 1617 — 1654 гг. Дорогобужский край находился в составе Польского королевства. Во время Смуты монахи покинули обитель, а около 1621 г. сам монастырь и его земли были переданы Смоленскому иезуитскому коллегиуму (католическое учебное заведение). Лишь в 1656 г. он снова стал православным, однако крупные строительные работы в нём уже не велись. В 1764 г. в результате секуляризации монастырь потерял свои земли. Выжить Болдинскому монастырю помогли благотворители, из которых выделялся своей щедростью князь А.Н. Долгоруков.

В 1812 г. монастырь оккупировали и разграбили французские войска, в соборе устроили конюшню, в кельях — тюрьму. Новый расцвет монастыря пришёлся на 1870–80 гг.: были отремонтированы почти все здания и храмы, построены новые Святые ворота, деревянные кельи, гостиница, настоятельский дом, высажен сад. К концу XIX в. монастырь уже 3-го класса, существовал за счёт казны и доходов от земельных угодий, мельницы и двух озёр, сдававшихся в аренду.
По сообщению, сделанному в 1912 г. архитектором-реставратором П.Д. Барановским в Московском Археологическом обществе, комплекс Болдинского монастыря оставался практически единственным в стране архитектурным ансамблем, сохранившимся без существенных изменений с конца XVI в. В 1919–1927 гг. в монастыре под его руководством были проведены обмеры монастырских зданий и уникальные реставрационные работы.
В 1920 г. монастырь был закрыт, Троицкий собор обращён в приходской. В 1923 г. на территории организован историко-художественный музей. Помимо музея в зданиях монастыря располагались учреждения союза колхозов, милиция, детский сад. По сообщению губернской комиссии в 1924 г.: «монастыря как такового не существует, проживающие в нём 13 монахов обслуживают нужды общины верующих района Болдино на добровольных началах». Однако в 1929 г. собор был закрыт, музей переведён в Дорогобуж, реставрационные работы прекращены. На территории устроены: клуб, сыроваренный завод, зернохранилище и склад колхоза «Гигант». В марте 1943 г. при отступлении немецкие войска взорвали основные постройки монастыря.
Колокольня (на фото) была построена в 1585 — 1592 годах. При отступлении фашистов была взорвана. Работа с фрагментами взорванной колокольни началась в 1969-м. Восстановление колокольни продолжалось с 1977 по 1988 года. Реставрационные работы проводила Смоленская реставрационная мастерская и экспериментальная реставрационная мастерская при Центральном Совете ВООПИиК силами своих специалистов и студенческого отряда исторического факультета Смоленского пединститута. С 1969 г. руководителем реставрационных работ становится А.М. Пономарев — ученик и последователь П.Д. Барановского.

Согласно последним исследованиям, Троицкий собор (на фото) был построен в 1591-1596 гг.. Закладка собора производилась при участии церковного мастера Терентия, но основные работы выполнялись под руководством государева мастера Ф.С. Коня. Однако перед нами новодел — существующий ныне собор выстроен в 2005-2009 годах. Правда, выполненный в первоначальных формах.
Двухэтажное кирпичное здание трапезной палаты с Введенской церковью (на фото) было построено в 1580-х годах. Многократно перестраивалось. Реставрационные работы проводились в 1919 — 1927 гг.. Только и этот памятник архитектуры был взорван фашистами при отступлении. Последующий этап восстановительных работ относился к 1966 — 1975 годам. Однако после 1990-х из-за недостатка средств церковь достроена внеисторического облика (1995 г.).
Будучи духовной опорой жизни православных людей, Болдинский монастырь стал и местом упокоения многих представителей таких знатных родов, как князья Звенигородские, Пушкины, Плещеевы, Годуновы, Салтыковы. Одно из немногих сохранившихся старинных надгробий: «Здесь погребено тело Помещецы Анны ивановны Кузминой…» 1848 год.
Кирпичная ограда хоть подлинная — 1770-х годов постройки.
В 1855 г. в Дорогобуже свирепствовала эпидемия холеры. Для избавления от этого бедствия из обители была принесена чудотворная икона, и перед ней на городской площади отслужили молебен, после которого эпидемия прекратилась. В честь чудесного исцеления была установлена традиция ежегодного крёстного хода с Казанской иконой из Болдинского монастыря в Дорогобуж. Икона была высокочтимой и во всём Дорогобужском уезде, большую часть времени её носили по сёлам и деревням для моления в домах верующих, в результате чего монастырь получал немалый доход.
14 мая 1990 года в монастыре возобновились богослужения.
Дорога домой. На фоне промзоны.
«Промышленный град» — Дорогобужский завод азотных удобрений.
Предыдущая часть:
Новый взгляд на Алексино
При создании поста использован материал сл.сайтов:
— Православная энциклопедия

СВЯТО-ТРОИЦКИЙ ГЕРАСИМО-БОЛДИНСКИЙ МОНАСТЫРЬ
Золотошвейная мастерская осени-кружевницы хорошела под яркими лучами последних деньков «бабьего лета». Чуть заметный ветерок с легким шорохом отделял точеные листья один от другого, показывал солнцу, как мастер проверяет на свет свою работу, а то щедро поливало их золотой краской. И небо в искрящейся синеве своей сквозь эти краски, резьбу и формы кружило голову.
С востока монастырь окружает роща; в стародавние времена были в ней могучие, древние дубы, по-славянски «болды», теперь же они поразбавились, и ныне уже другая поросль по-детски теснится к монастырю. Оттого в пурпуре и золоте кленовой, березовой и дубовой листвы обитель сияет как в драгоценном окладе. Небольшое озерцо с камышовыми берегами точь-в-точь отражает белоснежные стены, а насельники его — гусиные семейства плавают прямо через храмы и башни. По берегу пасутся пугливые пушисто-палевые овцы, да задумчивая корова с рыжими пятнами. И в этом золоте, подаренном миру, себя тоже чувствуешь необделенным, и на душе оттого беззаботно.
Почти пятьсот лет назад прозвонили над той дубравой невидимые колокола. Разнес этот звон ветер, и лишь один монах, проходивший мимо, услышал его. Привлекло это необычное знамение странника. Взобрался он на горку, осмотрелся, да и решил здесь остаться. Нашел дуб — столь древний и великий, что в дупле его свободно мог разместиться человек, в нем он и поселился, просто, — так немного ему было надо.
Два года жил он до того в лесной чаще. Не один, были у него и соседи, и не только птицы да звери дикие — невдалеке торговая дорога вилась средь лесов, а кто деньги возил через эту глушь — попадал под разбойничий набег; эти-то лихие люди и были самыми неспокойными соседями. Много раз пытались они его прогнать, бивали даже, а он все терпел и молился. «Для чего я, грешный, из Переславля, от старца Даниила ушел, — думал он, — сам ведь просил безмолвия и уединения. Неужто столь малых скорбей не потерплю, а они что же, окаянные, будут души христианские губить?» С этим и жил.
С детства, с 13 лет постриг его старец в монахи и нарек Герасимом. Определил ему и послушание, быть «кожешвецем» — обувь для братии да для нищих божедомцев шить. И со временем за богомудрый нрав снискал себе молодой монах уважение не только в обители Переславской, но и в самом первопрестольном граде. Из-за этого-то, после двадцати лет послушания, благословился Герасим на отшельничество, да и ушел в леса. Не любил славы человеческой.
Но и на Болдиной горе спокойнее жить ему не стало. Узнали о Герасиме местные жители, что жили под горой. Дики они были нравом, что те же лесные грабители; в вере православной не вразумленные, — только ведь Смоленское княжество от Литвы отошло: вот и обеспокоились крестьяне, безо всякой причины, за владения свои. Стали они инока прогонять — придут деревенские мужики и начнут палками бить, да насмехаться. А однажды связали по рукам и ногам и поволокли к озеру топить, чуть не бросили уже, но один сказал: «Коль убьем его, самим отвечать придется, лучше отведем его к наместнику Дорогобужскому, и подарочек притом не забудем, все и уладится». Так и сделали. Наместник избитого Герасима обругал и в тюрьму посадил, как бродягу, вот и стал он улицы подметать, да работу всякую черную исполнять, — без укоров, и с молитвою. За этим-то делом и застал его как-то раз один боярин, что к наместнику от царя прибыл. Узнал он Герасима, виделись они, когда тот со старцем к царю приходил, старец-то его, Даниил Переславский, царским духовником был. Поклонился Герасиму боярин в пояс и благословение у него взял, а тот как с метлой был, так и благословил. Наместник тут испугался, выпустил тотчас своего заключенного, покаялся перед ним, грамоты охранные дал, да еще пожертвование упросил взять. С того времени стали Герасима уважать и к дубу его приходить за советом и благословением. Находились и такие, кто, услышав об отшельнике, придя к нему, да побеседовав о спасении души, оставались, разделяя с ним труды монашеские.
Всех гостей преподобный с радостью принимал, церковку построил, чтоб помолиться где было о нуждах людских, а потом и в Москву направился просить позволение на основание новой обители. Шел он пешочком четыреста верст по Смоленской дороге, иначе ведь как пешком преподобный во всю свою жизнь никак и не передвигался. Дошел в столицу к празднику — родился у государя долгожданный наследник Иоанн Васильевич. А на крещении младенца встретил Герасим своего старца в числе восприемников. Побеседовали, кто как спасается, молитв друг у друга испросили, и разошлись восвояси.
После всеобщей радости государь Герасима ласково принял, побеседовал, царской грамотой наделил, да еще щедро подарками пожаловал новую обитель. На царские деньги и воздвигли храм да братские кельи. Строила их вся новая братия во главе с игуменом Герасимом. Но и став игуменом, сохранил преподобный строгость жития своего — как и прежде, ел одну лишь воду с хлебом, да со всеми на равных трудился: рожь молол, хлебы пек, дрова рубил, за больными ходил, да еще же службы… Спать-то когда? — спрашивали любопытные. А этого за ним и не замечали, если и дремал он, то только не лежа.
Кроме Болдина монастыря, построил преподобный еще три обители, и все разбойники на его пути встречались. Однажды пришел он в самый разбойничий притон на окраине Вязьмы. Много вяземцы от душегубов этих натерпелись, потому ограждали они дома свои высоким тыном, а ночами не спали, все ходили в дозор. Богатый боярин разбойникам потакал, и не было на них никакой управы. Вот преподобный Герасим ею и стал. Не смущаясь, приходил он на бандитские сборища и увещевал их исправиться. Вначале его, конечно, били, грозили, гнали, потом прислушиваться стали, а дальше случилось чудо — размягчились под святым словом очерствевшие сердца, и трое страшных разбойников — Добрыня, Лютый и Опта покаялись, да от жития демонского к житию равноангельскому обратились — монахами стали. Так возник Иоанно-Предтеченский монастырь у Вязьмы, прямо на месте притона. А еще была Введенская пустынь на реке Жиздре, что по просьбе местных преподобный основал, и Рождественский монастырь под Дорогобужем. И везде самолично трудился он над постройками, собирал братию, а потом из учеников своих ставил игумена. «Все в монастыре должно быть общее — учил он. — В келье ничего, кроме одежды, держать не надобно, да и та должна быть проста, из сукна. Хмельного пития в обители тоже иметь не следует, даже для гостей. Кормить всех лучше вместе — игумена, братию и гостей, да пищей одинаковой. Из обители никого не выгонять, даже за прегрешения, их надо помогать исправлять». Необычное в обителях своих преподобный управление установил — в помощь игумену — собор 12 старцев, самых мудрых, чтобы, «в случае чего» и самого игумена поправить, тоже ведь человек — всякое бывает. Впрочем, было Герасиму на кого обители свои оставить, ярких светильников веры воспитал он: Аркадий затворник и Антоний, первый епископ Вологодский, как святые церковью прославлены, а другие ученики сами монастыри основывали, учителю своему подражая. Преставился преподобный отец наш Герасим 1 (14) мая 1554 года, когда было ему от рождения лет 66, иноческого же жития да подвигов — более полувека.
И по небесным молитвам старца, обитель продолжала расцветать. Немного спустя построены были Троицкий и Введенский храмы, колокольня, — причем каждое сооружение архитектурным шедевром было. Славились монахи Болдинского монастыря и высотой духовной жизни, и ученостью своей. От Болдина начинался путь свт. Феоктиста Тверского, прп. Рахили Бородинской, и иных, менее известных подвижников. Простой же люд в великом множестве с немощами своими приходил к святому Герасиму, и вскорости всяк молящийся получал утешение в бедах и исцеление от болезней. А по праздникам престольным у монастырских стен разворачивалась ярмарка — и от такой близости к святыне гулянья народные шли чинно, без обмана и излишеств.
Но недолго братия пребывала в спокойствии — много скорбей суждено было претерпеть обители Болдинской. В 1611 году, во время польского ига, попал монастырь в иезуитские руки, и только лишь через пятьдесят лет смогли вернуть его православные. Два века спустя, в 1811, разорила и осквернила монастырь проходящая армия Наполеона, французы превратили его в тюрьму для русских пленных. По прошествии еще ста лет, в 1922 году, по приказу Советской власти монастырь был закрыт и превращен в антирелигиозный музей. Монахов, кто был помоложе, разогнали, а братия постарше устроилась работать в музее — кто смотрителями, кто дворниками, жили же они в деревне. Поначалу еще терпимо было — даже собор Троицкий не отобрали, там те «дворники» и «смотрители» и служили Богу. Только в 1929 году дозналась красная власть, что директор музейный что-то мало атеистическую пропаганду ведет, монахов пригрел, мракобесие разводит, вот и сослали его в лагеря с остатками братии и игуменом Пафнутием.
А потом война грянула, шли здесь бои лютые — вся земля смоленская огнем была повыжжена, кровью да слезами полита. И много фашистам партизаны местные докучали, а штаб партизанский и склады размещались как раз в Болдинском монастыре. В отместку за это немцы, отходя в 1943 году, взорвали монастырь. И осталась от великой и славной обители только огромная груда камней XVI века.
На нее-то и пришел в 1989 году отец Антоний. Едва только построил он храм Князя Владимира в районном центре Сафоново, что в пятидесяти верстах от Болдина, как направили его сюда. Была здесь лишь одна колокольня, восстановленная в 1960-х годах реставраторами за красоту и древность. Первым делом отремонтировал отец Антоний маленький храмик Тихвинской иконы Божией Матери, что лучше всех сохранился, да под богослужения его приспособил, — верил он, что возрождение монастыря начинаться должно с возрождения молитвы. Так оно и получилось.
Собрались вскоре помощники, стали разбирать развалины, да строить заново, не глядели, что по мирским меркам дело представлялось безнадежным. И вот, в декабре 1997 года, посреди крепких, русских морозов, торжественно освятили вновь отстроенный огромный Введенский храм, двухэтажный. Восстанавливали все по чертежам Барановского, он этот храм еще целым видел, и по монастырю Болдину свой дипломный проект защищал. Так и соорудили точную копию XVI века, а двумя годами позже удалось и расписать его. Потом корпус настоятельский восстановили, кельи, где и живут теперь.
Ныне в обители уже 15 монахов, да столько же трудников. Помимо новых построек, хозяйства, да разбора завалов их же трудами посажен яблоневый сад, коим всегда славился монастырь, переиздано житие прп. Герасима, проводятся регулярные крещения и наставления в вере христианской местного населения, сего ради в монастырь едут со всей округи, даже где свои церкви есть… Но главное, конечно, не в этом, главное — в возрождении духовного делания, для которого в наш век всеобщего обмирщения потребно много больше усилий, чем в древности.
Не мирян это дело — судить о высоте равноангельного чина. То лишь духовно опытным людям ведомо. Но вот что можно сказать: удивительно теплые воспоминания остаются о тех из братии Болдина монастыря, с кем нам посчастливилось общаться. И о строгом отце Евмении, что не хотел помогать нам без благословения настоятеля, и о скромном послушнике Дионисие, это благословение для нас получившем, и об интеллигентном отце Зосиме, подробно беседовавшем с нами о древней и новой истории монастыря, и о сосредоточенном брате Сергие, подвезшем нас на обратном пути, и, конечно же, о самом отце Антоние — богатыре с огромной, с проседью бородой, и добрыми, внимательными глазами. От них всех веяло святой, бесхитростной и богомудрой простотой, непричастной к страстям грешного мира.
Мы стоим с отцом Зосимой под глубоким синим небом, между поднявшимся из праха Введенским храмом и огромными руинами Троицкого собора — он последний в очереди на восстановление. Льется из уст монашеских сказ о делах древних, о преподобном Герасиме, ветер теребит тонкую бородку, в очках яркое осеннее солнышко отражается. Улыбается отец Зосима и каждое слово исполнено любовью к монастырю, к каждому камушку, к каждому известному и безвестному его насельнику, к каждому, большому и малому событию.
Невольно глянешь, заслушавшись, — от монастырских стен, вдаль за речку Болдинку, лесок желтеет, жмутся друг к дружке избушки деревенских, поля просторные, земелька распаханная небу синему улыбается, а по нему облака плывут. Заглядишься — а то не облака вовсе, а дымы из труб химзавода, что из-за горизонта грязными кирпичными пальцами вверх тычут. Тревожное соседство, дымы разноцветные прямо на монастырские поля веют. Спрашиваем мы у батюшки: «вредно, должно быть, от такого дела и растениям, и животине монастырской, и самим братиям?» Нет, отвечает со скромной улыбкой отец Зосима, приезжали специально ученые, делали замеры и удивлялись — все показатели в норме.
И не только так оберегает Господь монастырь. Явлено новой братии за труды их два больших знамения, укрепляющих в подвигах и напоминающих о небесном заступничестве славного основателя монастыря.
Первое — это древний антиминс игумена Пафнутия, чудесным образом сохранившийся в годы безбожной власти и, по возрождении, снова оказавшийся в монастыре. Так знаменовано было духовное преемство между воспитанниками преподобного Герасима и новой братией.
Фото: http://www.keytown.com/users/eparh/hram/bold.htm
Фото: сайт Смоленско-Калининградской епархии
О втором же знамении рассказ особый. Святые мощи старца Герасима более четырехсот лет под спудом почивали, как раз под каменным Троицким храмом. Многие тысячи паломников посещали то место с молитвами и поклонами. При закрытии же монастыря было решено большевиками устроить «освидетельствование» почитаемых мощей, т.е. осквернение, в порядке борьбы с «религиозным опиумом». Начали копать они под Троицким храмом. Прокопав метр, наткнулись на гробик. Дальше копать заленились, а то, что нашли, и объявили останками прп. Герасима Болдинского и перезахоронили их в другом месте. Однако верующие не поверили им, и место нового погребения «мощей» ими не почиталось. Уже в наше время это подтвердилось с научной стороны — в 1998 году экспертиза установила, что найденные коммунистами останки принадлежат пятилетнему ребенку.
В то время о. Антоний с братией вел расчистку руин взорванного храма Св. Троицы. Расчистив предел до уровня пола, было решено, с молитвенным дерзновением, продолжить копать. В этом году к делу подключились и археологи. Сантиметр за сантиметром проходили века, эпохи, история монастыря раскрывалась пред глазами, но все, с замиранием, ждали встречи с самим основателем.
И вот, на глубине более 3 метров от уровня пола начала ХХ века открылись всечестные останки преподобного Герасима Болдинского. Покоились они в большой выдолбленной колоде (в древности гробы такие были), а на ногах преподобного сохранилась кожаная обувка, самим же им и вытачанная. Был же Герасим кожешвец! Без малого полтысячелетья обувь его пережила в целости!
Случилось это великое и радостное событие 17 июля, а три дня спустя было дано официальное заключение по поводу принадлежности найденных останков преподобному Герасиму. Потому и митрополит Смоленский благословил 20 июля считать датой обретения его всечестных мощей.
Поместили мощи в возрожденном Введенском храме, под иконой, единственной сохранившейся от древнего монастыря. На иконе старец Герасим с Николаем Чудотворцем держат икону Казанской Заступницы нашей за Землю русскую — Богородицы. И в иконе этой ответы на все возможные прошения наша: и за Отечество, и за здравие ближних, и за путешествующих, и на защиту от разбойников и для самих разбойников помилование.
Внешне вроде все тоже в монастыре, а говорят, изменилось в невидимом что-то. Ни спокойнее, ни легче не зажили, но и не в этом радость. Царствие Божие ближе стало. Вот они — мощи, нетленные, благоухающие тому подтверждение. Было уже и исцеление от новообретенной святыни, паломницы одной, из Дорогобужа.
Ехали мы обратно через деревню. Измельчало Болдино, захирело, умирает оно, как и вся древняя крестьянская Русь. От двухсот дворов, что в царское время здесь стояли, ныне едва домов двадцать наберется, да и в тех старушки лишь век свой доживают, а в храм никто не зайдет, будто нет ничего рядом, если и вспомнят, то только молодость свою комсомольскую: «весело, мол, было, когда клуб в соборе был».
Проносятся за окном болдинские просторы, стены белые позади, позади уж и деревня, все ближе заводские трубы, но мысли все еще там, в храме, а душа даже не просто радуется, а ликует — бывает же и в наши дни такое чудо, чтобы прямо на глазах из грязи да груды строительного мусора вырос огромный красавец-монастырь, словно видимый залог того, что и души наши, осуетившиеся грехами могут по милости Божией также преобразиться.
Захотелось нам радостью этой поделиться с нашими друзьями. «Можно ли, — спрашиваем, — батюшка, приехать сюда к Вам попаломничать, может, группами даже, остаться подольше?» — «Конечно, приезжайте, — просто сказал отец Антоний, — всех примем, всем рады».
Елена Максимова
25 / 04 / 2002
Источник Православие.РУ

Окрестности Покровского Монастыря составляют одно из великолепнейших зрелищ природы — и одно из любимейших гульбищ Астраханских жителей. Едва весеннее солнце бросит несколько теплых лучей на хладную землю, как две прекрасных реки, исторгшись из под льда, в пенистых волнах, стремятся вокруг обширного острова и упадают в обьятья одна другой, влажная земля тотчас одевается густой зеленью — дерева, иногда рассеянные, и, как бы бегущие по цветочной долине — иногда столпившиеся в густой задумчивый лес, шумят лиственными ветвями и одушевляют уединение. Там в отдалении, где алая заря украшает восточное небо, синеются возвышенные холмы, покрытые пестрыми стадами — в северу на другой стороне берега, видна казачья слободка со своими выбеленными опрятными хижинками; а над нею возвышается раскрашенный дом Г. Генерал Майора П. с хорошими садами и с большими поливальными мельницами. К западу лежит густая меланхоличная роща, принадлежащая Г. Тел. К югу на возвышении расположено городовое кладбище, украшаемое колосальную церковью — и могильными скромными памятниками. Священное молчание с таинственным видом парит над юдолию смерти. Посреди -то сих величественных приятных видов, при береге двух совокупившихся рек, возносится Покровский Монастырь, со своими церквами, башнями, стенами, садами, террасами и ровнинами — сюда-то при первой улыбке весны, при первой песне милого соловья и в праздники и в будни стекаются Астраханские жители разных племен радоваться расцветающею природою и собственным чувством жизни. Там, под тенью густого дерева на мягкой траве резвятся юные души (цветущая надежда семейств) в кругу добрых своих родителей. Там на ровнинах величавые Персы в рыцарских играх забавляют Русских гимнастическими играми. — Там на холме толпа сидящих Армян с бубном в руках громким пением величают военные подвиги предков, а чаще победы любви. Там по террасе прохаживаются начальники города и своим присутсвием одушевляют всеобщее веселье. Вот в отдалении от шумного собрания в уединенной роще встречается мне толпа молодых хорошо одетых людей — величавая выступка — размышляющий вид и жаркий разговор отличают их — это студенты Астраханской Семинарии. Я любовался ими — далеко следовал за ними нежнейшим взором соучастия в их судьбе — рассуждал о благодеяниях просвещения. Я благодарил провидение, что оно лучами оного ожитворило Руссую землю. Иногда гуляющие входят в самый Монастырь, рассматривают гробницы, читают надписи, измеряют взором высоту церкви расспрашивают престарелых монахов о построении Монастыря, его древностях — и переменах: но простодушные старики не могут удовлетворительно ответить на их вопросы.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *