Братья и сестры призыв

Религиозный аспект российско-грузинского конфликта довольно слабо освещался в западной прессе. Кроме того, далеко не все христианские Церкви отреагировали на события на Кавказе. Тем не менее некоторые – и довольно разнородные – реплики появились в западных блогах, посвященных проблемам религии, в печатных изданиях и на сайтах религиозных организаций. «НГР» знакомит читателей с некоторыми из них.

Фрэнк Шеффер, американский православный публицист

В России считают, что в свое время в Косово Билл Клинтон приказал американским военно-воздушным силам поддержать исламскую революцию в борьбе против православного мира. Это было столь же наивно, как если бы он приказал бомбить Ватикан, а потом удивлялся бы огорчению католиков… Президенты США одержимы идеями протестантизма, не знающего единой Церкви, и совершенно не понимают того, что нынешняя Россия – это в первую очередь страна, которая пытается восстановить связь со своими историческими православными имперскими корнями. Мы в Америке вообще плохо понимаем, какое значение могут иметь кровные узы или что такое священная традиция. Поскольку мы не принимаем такую традицию всерьез, мы не можем поверить в то, что ее принимает всерьез кто-то другой…

Для России самой яркой демонстрацией того унижения, которому она подверглась по завершении холодной войны со стороны США, стало установление американского влияния в Грузии. То, что происходит сейчас, – это медленное контрнаступление православного мира против новых крестоносцев с Запада. События в Грузии – это символический ответ на то, что можно считать современной версией захвата крестоносцами Константинополя в 1204 году… Атакуя прозападную Грузию (хотя это православная страна), Россия подает Западу знак: мы нанесем вам ответный удар…

Со времен холодной войны США и весь Запад вредили православному миру и унижали его. Мы могли проявить великодушие победителей – и упустили все возможности сделать это. Американские миссионеры-харизматы наводнили Россию, для них православные не были «истинными христианами»… а теперь мы ожидаем, что Россия будет вести себя так, как нам хочется…

Джордж Питчер, журналист британского издания Daily Telegraph

…Бедная Грузия надеялась, что ей поможет Церковь. Как бы то ни было, Грузия даже в самые суровые времена оставалась христианской страной. Конечно, она рассчитывала на то, что священнослужители заступятся за нее в недобрый час. Однако, к несчастью, братья-христиане повели себя еще более робко, чем друзья-политики. Западные Церкви, главы которых в прошлом довольно остро реагировали на незаконные вторжения на территории суверенных государств (например, Ирака), достаточно прохладно восприняли вести о том, что Россия, по сути, аннексирует часть Грузии. Это очень удивительно, если учесть, что Грузия – страна с преимущественно христианским населением, к тому же это второе древнейшее (после Армении) христианское государство в мире…

Папа Бенедикт XVI, находясь на каникулах в Альпах, призвал стороны «немедленно» прекратить вражду… однако это прозвучало, как если бы он грозил пальцем двум дерущимся детям, а не мольба остановить кровопролитие… В остальном христианском мире – молчание. Ничего не сказали архиепископы Кентерберийский и Йоркский, хотя последний еще недавно столь громогласно осуждал деятельность Роберта Мугабе в Зимбабве. Ни слова не произнесло Англиканское содружество, совсем недавно проводившее в Лондоне марш солидарности с бедными во всем мире…

Можно найти разные объяснения такому небрежению, впрочем, достаточно взглянуть в календарь… Не только политики, такие как Гордон Браун или Дэвид Милибэнд, не прерывают свой отпуск – Папа Римский тоже навряд ли в августе покинет свой лыжный курорт…

Православные Церкви сами по себе обладают высокой степенью самостоятельности. Грузинская Церковь сильна и независима. Кто знает, куда такие Церкви могут завести христиан, разочаровавшихся в западных ценностях?.. Западные христиане не воспринимают православных как кровных братьев и сестер… О единстве христиан много говорится, когда между собой бранятся англикане, когда в Католической Церкви звучат споры вокруг женского священства, однако когда христианское единство становится действительно важным, никакой Вселенской Церкви на горизонте не видно…

Уильям Тему, и.о. генсека Всемирного совета Церквей, Колин Уильямс, генсек Конференции европейских Церквей (текст официального заявления по ситуации в Грузии от 12 августа)

Всемирный Совет Церквей (ВСЦ) и Конференция Европейских Церквей (КЕЦ) выражают свою озабоченность и боль в связи с нынешними событиями на Кавказе. Использование силы для разрешения спора вокруг Южной Осетии и Абхазии стоило бесценных жизней гражданских лиц и солдат и создает риск дестабилизации обстановки в регионе…

Мы поддерживаем призывы глав Русской и Грузинской Православных Церквей к прекращению огня, переговорам между воюющими сторонами и уважению к народам, оказавшимся вовлеченными в конфликт. Мы поддерживаем схожий призыв к миру и помощи пострадавшим в регионах, охваченных конфликтом, со стороны Церкви евангельских христиан-баптистов Грузии, Церкви – члена Конференции Европейских Церквей… Мы поддерживаем призыв к вооруженным силам конфликтующих сторон вернуться на те позиции, которые они занимали до начала столкновения. ООН должна обеспечить территориальную целостность и политическую независимость Грузии в соответствии с Хартией ООН. Стороны, вовлеченные в конфликт, должны действовать исключительно таким образом, чтобы убедить мировое сообщество в том, что они преследуют законные цели. Власти, допустившие использование силы, несут ответственность за жертвы конфликта… Мы считаем, что добрососедские отношения – это Божий дар и человеческий долг. Мы призываем Церкви – члены ВСЦ и КЕЦ молиться за грузинский народ и его соседей, а также за тех, кто в эти дни трудится ради мира.

простите меня грешного за все за грубость за лень за осуждение за внимание за то что я кому-то там че-то лишнее сказал кто-то хотел мне больше любви а ему не дал больше людей кто-то наоборот хотел чтобы его забыл а я его все время играю туда-сюда значит за шиворот короче священнику нельзя не быть виноватым священник не может быть не виноваты священник всегда всегда виноват виноват самый самый хороший хороший священник священник священник всегда всегда всегда виноват виноват конечно конечно я я виноват виноват и вы грешного вы даже не знаете насколько наша жизнь связана от нас если если бы мы были священники какими надо быть то вы бы уже давно бы не знаем тоже были бы святыми вместе с нами но мы слабину даем и вы не дотягивается и мы все вместе хромает поэтому мы виноваты ужасно во все во всей трагической судьбе нашей родины виновата духовенство если бы оно было другое все было бы другое а мы виноваты первый среди всех попов простите меня недостойно обзору лентяй пьяниц у сквернословия мало молящегося человека мерзавцы одним словом мерзавца имя мое как и многих других к сожалению вот я буду поститься в этом в этом посту как смогу смогу хорошо не смогу опять буду плакать что опять все прошло даром опять все прошло мимо и так вот жизнь проходит как бы значит и ничего не меняется в человеке горе егор горе и слезы мы будем стараться я буду стараться благословите простите и мне на вас обижаться не за что ни на одном смотрю на вас на всех ни от кого не буду разворачивать глаза ничего плохого от вас не знаю на вечернюю правда не ходите поете лениво если не подскажешь не поете вот но и многого другого другого еще еще чего чего не не делаете делаете ну ну это это опять опять таки таки мы мы научимся научимся мы мы все все должны должны научиться в ней помогай вам бог и еще раз простите меня грешного а теперь простите простите с богом начинаете доедайте все не поздно и вступайте в великий праздник

На рубеже 80-х и 90-х годов XX столетия в России вновь появились общины сестер милосердия. Так стали называться группы православных мирянок во главе со священниками, объединившихся для оказания помощи больным, сиротам, престарелым, бездомным, бедным.

То время было отмечено особыми приметами. Русская Православная Церковь, наконец, получила возможность возродить традиционную благотворительную деятельность и имела значительный, как казалось тогда, «людской ресурс», готовый ее осуществлять. Большая часть народа оказалась на грани нищеты и представляла собой «зримый объект» для благотворительности. С Запада шли мощные потоки гуманитарной помощи: продуктовой, лекарственной, вещевой и денежной, в получении и распределении которой РПЦ получила большой кредит доверия. Все эти факторы сыграли немаловажную роль в образовании первых общин сестер милосердия.

«Идейным» стимулом для их возникновения стало возвращение в Россию имени святой преподобномученицы великой княгини Елизаветы Феодоровны, основательницы Марфо-Мариинской обители Милосердия в Москве. Св. Елисавета сразу снискала широкое молитвенное почитание и любовь многих православных женщин, которые зачитывались ее жизнеописанием и желали ей подражать. Недаром многие возникшие в России общины носят имя этой великой святой XX века.

Кроме того, в общественном сознании еще не стих резонанс от нашумевшей статьи известного писателя Даниила Гранина «О милосердии», опубликованной «Литературной газетой» в марте 1987 года. С его легкой руки запрещенное и забытое слово вырвалось на свободу и радостно перепевалось на все голоса. «»Заниматься милосердием» — стало новой модой в интеллигентской и околоинтеллигентской среде , пишет петербургский правозащитник и юрист Игорь Карлинский. В Ленинграде было создано общество Милосердия «Ленинград», в Москве — благотворительный фонд «Сопричастность», в работе которых принимали участие и верующие.

Примечательно и то, что первые общины сестер милосердия возникли в местах, где упомянутый класс имел значительное представительство: в Москве, Санкт-Петербурге и Новосибирском Академгородке. Именно выходцы из его среды как активные православные неофиты оказались в числе организаторов новых общин.

Пятнадцатилетняя история современных общин сестер милосердия, большинство из которых после принятия нового Устава РПЦ МП в 2000 году именуются сестричествами, — обширная и непростая тема, требующая особого исследования. Отметим только некоторые ее аспекты. С началом возрождения Марфо-Мариинской обители в воздухе витал вопрос о возможности восстановления чина диаконисс, тем более, что стало известно о рассмотрении этого вопроса на Поместном соборе 1917-1918 г.г. Тогда, на рубеже 80 — 90-х годов прошлого века говорилось о сложности канонического обоснования возрождения этого чина, и о необходимости изучения вопроса. Для решения же насущных практических задач церковной благотворительности в рабочем порядке ввели звание «сестер милосердия». Со временем, исходя из тех же нужд, пришлось изобретать еще одно звание: «требные сестры». Так стали именовать сестер, помогающих священникам при посещении больных. Теперь к «сестрам милосердия» и «требным сестрам» как-то привыкли, и вопрос о диаконисах просто снят с повестки дня как неактуальный. Вместе с тем, никаких церковных определений этих новых званий до сих пор не существует.

Какой же смысл вкладывается теперь в звание «сестра милосердия»? Здесь, пожалуй, наиболее интересны и важны мнения, высказанные основателями первой современной общины сестер милосердия, названной теперь Свято-Димитриевским сестричеством (Москва). Ведь она послужила образцом для подражания общинам, созданным в других городах, чему способствовали сами москвичи, широко пропагандируя свои идеи. В 1992 году община учредила первое и единственное в стране Свято-Димитриевское училище сестер милосердия. Насколько можно судить по отдельным высказываниям, москвичи считают, что «сестра милосердия» — это православная медицинская сестра. Но бывают ли профессии православными? На наш взгляд, ответ на этот вопрос может быть только отрицательным. Христианин может заниматься любой деятельностью, не запрещенной канонами. И медицина, в том числе и сестринское дело, — такая же сфера профессиональной деятельности, как строительство или педагогика, и в ней могут быть хорошие и плохие специалисты, независимо от их веры и убеждений. Прекрасно, если вера и Православие пронизывает всю жизнь и деятельность человека. Но это состояние возможно лишь при стяжании святости, обожении, к которым многие живущие лишь стремятся. Внешняя православность – это еще далеко не святость, и при недостаточно добросовестном отношении к своим профессиональным обязанностям «православная медсестра» рискует тем, что имя Божие будет хулиться у язычников. И потом, можно ли считать милосердие профессиональной характеристикой? Ведь евангельский призыв быть милосердными обращен ко всем, независимо от пола и профессии.

Александр Владимирович Флинт, тогда директор Свято-Димитриевского училища сестер милосердия, в интервью, данном журналу «Нескучный сад», признает: «Сейчас с понятием «сестра милосердия» есть некоторая путаница. Одна из сложностей нынешнего времени — то, что в это понятие каждый вкладывает свой смысл. А если вернуться к истории, то надо понимать совершенно однозначно: сестра милосердия до революции — это просто медицинская сестра».

Но теперь, когда это название вернулось, оно, по мнению А.В. Флинта, имеет другое значение. Врач по профессии и многолетнему стажу работы, он хорошо знаком с той медициной, которая сформировалась еще в советские годы. Поэтому понятно его желание противопоставить «ту систему здравоохранения, которая существует, некой другой — более человечной, более разумной», а «сестру, формально относящуюся к своим обязанностям, сестре-христианке». А.В. Флинт считает, что «сестра милосердия — это профессиональный медик, но плюс особые душевные и духовные качества».

К такой простой «арифметике» он добавляет: «Сегодня, официально называя человека сестрой милосердия, мы все время путаем его статус. Ведь, по сути, это оценочное название. И бывает так, что сегодня я сестра милосердия, а завтра я ехидна. Потому что я сегодня больного люблю и занимаюсь им, а завтра они мне все надоели и я ими заниматься не хочу. И никакой сестрой милосердия по сути уже не являюсь».

Получается, что «сестра милосердия» — некая высшая оценка, прежде всего, душевных качеств медсестры, даваемая кем-то извне, со стороны. Изнутри же оценить себя «милосердной сестрой», а не «ехидной», вряд ли возможно, имея хоть толику трезвости.

Еще интереснее признание А.В. Флинта, что и в существующей системе здравоохранения «есть замечательные медсестры, которым надо ставить памятник. Которые остались работать, которые работают с тяжелыми больными. Они тоже сестры милосердия. Конечно, они нецерковные, но они сестры милосердия, потому что они любят больных и заботятся о них. И жизнь свою за них отдают. Вот их бы воцерковить…».

Таким образом, идеальный образ сестры милосердия во многом по-прежнему рисуется по-пироговски. Это — профессионал «с непременно чувствительным сердцем», т.е. постоянной душевной способностью любить больного и сострадать ему, но с той лишь разницей, что во времена Пирогова все сестры были воцерковлены. Ведь, так или иначе, им преподавался катехизис, а не курс с режущим слух названием «Духовные основы милосердия», который читается в православном медучилище.

Впрочем, о духовных качествах сестры милосердия и «духовных основах» предоставим судить людям духовным. Остановимся лишь на доступном и насущном.

По правилам православной аскетики, наше «чувствительное», неочищенное сердце — очень ненадежный «орган», даже если человек борется с кипящими в нем страстями. От него как центра душевно-эмоциональной жизни нельзя требовать «непременности», постоянства, если человек не достиг святости. Его чрезмерное и постоянное понуждение на сострадание и любовь к больному не по силам тем, кто лишь стремится к ней. «Чувствительное сердце» чревато психическим и физическим нездоровьем.

Интересно, что к сходным выводам пришли и психологи. Сравнительно недавно в психологии и психиатрии появилось понятие «эмоционального или психического выгорания» и «синдрома эмоционального выгорания» (СЭВ). Он характеризует состояние людей, находящихся в интенсивном и тесном общении с клиентами (пациентами) в эмоционально нагруженной атмосфере при оказании профессиональной помощи. Согласно современным данным, СЭВ выражается в физическом, эмоциональном и умственном истощении, проявляющемся в профессиях социальной сферы. К последним, безусловно, относится и профессия медицинской сестры.

В своих выступлениях А.В. Флинт неоднократно упоминал о проблеме СЭВ и среди сестер милосердия. Недавно эта тема стала предметом активного обсуждения в Архангельском сестричестве св. царственной страстотерпицы Александры Феодоровны. Думается, что распространенность СЭВ среди тех, кто немощными силами стремится оправдать «столь высокое звание», неслучайна. Она может быть вызвана теми неправильными аскетическими установками, которые невольно (как «изнутри», так и «извне») диктуются оценочным званием.

Не случилось ли так, что мы опять вернулись к тем «милосердным сестрам», которыми грезил XIX век? Чем требования, предъявляемые к современным сестрам милосердия, отличаются от тех, что закреплены в уставе первой — Свято-Троицкой — общины сестер милосердия? Пожалуй, только тем, что «набожность» в них заменятся «воцерковленностью».

И еще об одном. Если в общественном сознании конца 80-х — начала 90-х годов «понятия «милосердие» (состояние души) и «благотворительность» (деятельность на благо других) легко перепутались в умах, то за прошедшие 15 лет они, наконец, устоялись и разделились.

Благотворительная деятельность в России получила правовую базу, пусть и далекую от совершенства. Благотворительные организации составляют широкий общественный спектр, способствующий реализации гражданских прав и свобод. Специализация их различна: от помощи отдельным группам обездоленных, до поддержки науки, культуры, искусства. А с нашумевшим «милосердием» поступили, как подобает российским интеллигентам. Как пишет Игорь Карлинский: «Не будем выставлять святое напоказ, и размахивать им как флагом перед досужей публикой. Пусть будет в сердце».

В массовом же церковном сознании понятия «милосердие» и «благотворительность» не только не определились, но еще более переплелись и перепутались. Стоит указать лишь на некоторые кричащие заголовки-лозунги лучших, в профессиональном отношении, православных СМИ, таких, как сайт Милосердие.ру и журнал «Нескучный сад»: «Начни день с милосердия!», «Милосердие — не мужское дело?», «История милосердия», «Летопись милосердия».

Скажем еще об одной путанице, сразу возникшей в современных общинах. На косынках старинного покроя, которые носят сестры милосердия, как правило, красуется «красный крест» или «женевский крест» — эмблема Международного Комитета Красного Креста, а также РОКК и других национальных обществ Красного Креста. В качестве таковой был взят герб Швейцарии (белый крест на красном фоне) с обращением цветов из чисто практических соображений. «Красный крест» на белом фоне был заметен издалека и сигнализировал о месте нахождения санитарного персонала и его нейтралитете. До октябрьского переворота 1917 года «Красный крест» как нашивка носился сестрами милосердия на передниках и нарукавной повязке. Уже тогда он не воспринимался как религиозный символ, и большевики, «ликвидировав» слово «милосердие» как «поповское», оставили его в качестве эмблемы советского Красного Креста. Современное РОКК также сохранило этот знак, а его работницы по праву преемства называются сестрами милосердия. Поэтому нередко от больных, особенно пожилого возраста, впервые увидевших современных сестер милосердия в таких косынках с крестами, нередко можно услышать: «Вы из Красного Креста?».

Но главное, что столичная идея «института сестер милосердия» в других городах и глубинке зачастую толкуется по-своему, поскольку не все были согласны с «православно-профессиональной» его концепцией. При отсутствии церковных определений, разъясняющих положение, задачи и звание сестер милосердия изобретаются и тиражируютя псевдонаучные «Законы создания и функционирования сестричеств милосердия». Возникают и другие тревожные и болезненные симптомы. Народно-приходское творчество порождает разнообразные самодельные «чины», «обеты» и «степени посвящения» и даже «поставления» сестер. Созданы обители и сестричества, где принимают в сестры милосердия по «Марфо-Мариинскому чину» в «адаптированном» виде, невзирая на то, что он был временным, утвержденным только для Марфо-Мариинской обители Милосердия в Москве. И это при том, что никаких «сестер милосердия» в ней никогда не было!

Автору этих строк самой довелось быть сестрой милосердия и принять участие в деятельности одного из петербургских сестричеств с начала 90-х годов. Поэтому для него обращение к истории института сестер милосердия, а также к краткой и, по необходимости, полемичной характеристике его современного «возрождения» в Русской Православной Церкви, продиктовано, прежде всего, желанием осмыслить его как явление. Это, на наш взгляд, совершенно необходимо для решения практических задач церковной благотворительности и постановки ее на должный уровень.

Нужно, в конце концов, задуматься: не посадили ли мы сами себя на крючок, вернув из небытия звание сестры милосердия в стиле «православное» ретро, дав возможность теперь толковать его на все лады? Не пора ли всерьез поставить вопрос о сестрах милосердия и — шире — о женском служении на общецерковное обсуждение, сообразуясь с Преданием и, прежде всего, с канонами Православной Церкви.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *