Бюро гнев выражение злоба указ

Схиархимандрит Гавриил (Бунге). Гнев, злоба, раздражение: Учение Евагрия Понтийского о гневе и кротости / Пер. с нем. свящ. Владимира Зелинского. — М. : Изд-во Сретенского монастыря, 2014. — 224 с. Евагрий Понтийский (345 — ок. 399), как никто другой, разработал учение о гневе. Он был и великим учителем молитвы и мистической жизни. Схиархимандрит Гавриил анализирует то духовное ведение, которого достиг понтийский монах.

ОГЛАВЛЕНИЕ

  • Введение
 Агрессивность — вещь вполне естественная? 9
  • ГЛАВА ПЕРВАЯ 
Образ человека у Евагрия 16
  • ГЛАВА ВТОРАЯ Бесовский порок 33
  • ГЛАВА ТРЕТЬЯ
 Гнев среди восьми
греховных помыслов 53
  • ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ 
Определение сущности порока 67
  • ГЛАВА ПЯТАЯ 
Последствия 78
  • ГЛАВА ШЕСТАЯ
 Гнев и молитва 91
  • ГЛАВА СЕДЬМАЯ 
Ослепление ума 105
  • ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 Средства исцеления 119
  • ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 «Чистая молитва» 148
  • ГЛАВА ДЕСЯТАЯ 
Беседа с Богом 161
  • ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ 
Добродетель Ангелов 172
  • ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ 
»… ибо учение его было
очень кротким» 195
  • Эпилог 209
  • Труды Евагрия 220
  • Другие источники 222

Приводим отрывок из книги:

Агрессивность — вещь вполне естественная?

Мир, в котором мы живем, во все времена был отмечен насилием: насилием между людьми, насилием даже над нерожденной жизнью, насилием, царящим в отношениях между народами, наконец, насилием над природой, над окружающей средой, от которой зависит наше существование. С тех пор как Каин убил своего брата, господствует закон насилия.

Современная психология даже пыталась истолковать эту вездесущую «агрессивность», то есть желание нападать, как нечто совершенно «естественное» и чуть ли не неизбежное. Однако от этого ничего не улучшилось. Инициативы, предпринимаемые с самыми добрыми намерениями, если взять, скажем, ООН, пытаются как-то ограничить всеобщее насилие между народами, но до сих пор это происходит опять-таки путем насилия. Увы, человеческая агрессивность от этого нисколько не уменьшилась, скорее наоборот. Кажется, что в цивилизованных и «миролюбивых» государствах насилие над людьми и вещами неудержимо возрастает. Словно «дьявола отпустили на свободу».

Так оно и есть. Весь мир лежит во зле
(1 Ин 5, 19), не в каком-то безликом зле или злобе, но во власти зла личностного, то есть сатаны. Правда, многие просвещенные умы не хотят слышать об этом сегодня, когда некоторые уже официально «простились с дьяволом». Слишком уж это попахивает обскурантизмом и как будто только содействует все более распространяющейся «культуре зла». Говорит
ся, что не следует поминать черта. Совсем наоборот! Зло следует называть по имени во всех его формах, и прежде всего зло персонифицированное, ибо только так можно раскрыть все его уловки.

Конечно, сатана ничего не имеет против разговоров о «естественной агрессивности» человека, ибо под этим выражением может скрываться очень многое. И поскольку
в соответствии с современным пониманием эта агрессивность «естественна», то, стало быть, в основе своей она не подлежит оценочному суждению, так что поневоле приходится с ней смиряться. И так, ко всеобщему ущербу, живет большинство людей даже
и в Церкви. Удивительно то, что в определенном смысле так было всегда, даже и тогда, когда не существовало современного понятия агрессивности, о вспыльчивости (thymikón) говорили как о свойстве души, однако гнев (thymós) и ярость (orghé) считались пороками. История Церкви, основанная Тем, Кто сказал о Себе: Я кроток и смирен сердцем (Мф 11, 29) и Кто учил нас, что именно этому мы должны научиться от Него, вся пронизана насилием.

Здесь мы не имеем в виду такие события Средневековья, как крестовые походы или сожжение ведьм, на которые обычно ссылаются в данном контексте. Гораздо удивительней агрессивность, которую обнаруживали многие церковные люди в отношении к себе подобным, в особенности тогда, когда можно было обвинить другого в ереси или хотя бы навлечь на него тень подозрения в ней. Тогда даже известные отцы Церкви не находили ничего дурного в том, чтобы, по крайней мере на словах, излить на другого ничем не сдерживаемую агрессивность.

Известной жертвой этой внутрицерковной агресссивности был человек, который сам немало размышлял над «гневом» — Евагрий Понтийский (345 – ок. 399), сначала ученик Василия Великого и Григория Назианзина, а позднее, как монах египетской пустыни, — Макария Великого и его тезки Макария Александрийского. У Евагрия мы находим исключительно разработанное учение о гневе, над которым стоит как следует поразмыслить. Евагрий был также великим учителем молитвы и мистической жизни, которую — непосредственно или косвенным образом — копировали в последующие времена. Так вот, неконтролируемая агрессивность, что понимают только немногие, — это величайший враг духовной жизни в целом и в частности, смертельный враг молитвы.

«Если наилукавейший бес, многие употребив , не может помешать молит
ве праведника, то он немного отступает, но затем, когда молитва закончена, мстит ему. Ибо этот бес либо возжигает гнев в нем, разрушающий наилучшее состояние , возникшее в результате молитвы, либо побуждает
 к неразумному наслаждению и глумится над умом».

***

В мои намерения не входит научная или хотя бы исчерпывающая разработка темы гнева у Евагрия. Мне кажется гораздо более важным попытаться проанализировать то духовное ведение, которого достиг понтийский монах, так, чтобы предоставить каждому возможность извлечь из этого пользу для собственной духовной жизни. Ибо какой смысл в том, чтобы с полным пониманием и «удовольствием говорить о делах отцов», если при этом мы не потребуем от себя лично «поступать так же, приняв на себя те же труды»? Это было бы mutatis mutandis (с определенными оговорками) то же самое, что и вера для бесов: она им совершенно без пользы (см.: Иак 2, 19).

***

Однако мы совершенно неверно поня
ли бы Евагрия, если бы увидели у него лишь простое осуждение порока. Страсть, как и вообще зло, не имеет сама в себе никакого бытия. Скорее она постоянно утверждается как болезнь — по-гречески она называется также páthos (как нечто вторичное, паразитирующее на душе и ее способностях, которые по своей природе, будучи сотворены Богом, здоровы). Порок — это всегда лишь извращение существа, сотворенного добрым. Так и гнев есть не что иное, как противоестественное, извращенное проявление одного из двух иррациональных, однако самих по себе добрых начал души, а именно — ее «яростной части» (thymikón). Ее действие «в соответствии с природой» есть не что иное, как противостоящая пороку добродетель.

Следовательно, невозможно ни понять порок, ни эффективно бороться с ним, если прежде не знать добродетели, противостоящей ему. Однако мы постигаем ее лишь в той мере, в какой упражняемся в ней и усваиваем ее.
В случае гнева такой добродетелью будет христианская любовь (agápe), которая проявляет себя как снисходительность, терпение и так далее, для Евагрия же — прежде всего как кротость (praótes).

Кроткая любовь творит именно то, чему препятствует противоестественный гнев. Если гнев является разрушителем созерцания, ибо он ослепляет ум, то «мать познания», кроткая любовь, делает его созерцательным. И если гнев делает молитву невозможной, то при «совершенной и духовной любви» «осуществляется молитва в духе и истине».

***

Итак, ставка в этой игре очень высока. Кто дает овладеть собой гневу, тот не может реализовать своего собственного призвания, вложенного в него при творении. Ибо ум был создан именно для того, чтобы он познавал, а молитва, в которой познание Бога достигает своего наивысшего выражения, есть «действие, подобающее достоинству ума, или наилучшее и подлинное его употребление». Тот, кто всеми силами стремится к «истинной молитве» и в то же время впадает в гнев или памятозлобие, подобен безумному. Столь же безумному, как и тот, кто, желая лучше видеть, выжигает себе очи раскаленным железом…

На карту поставлено наше достоинство творений Божиих, одаренных разумом (lógos), которые в силу этого дара обретают способность войти в непосредственные, личные отношения со своим Творцом. Ибо что остается человеку, если он не может осуществить этого истинного своего призвания?

Мы чаще задумываемся о том, как реагировать на чужую, внешнюю агрессию: защищаться, отгораживаться, противостоять. И намного реже задумываемся, что делать с собственной. Агрессия — это желание причинить вред другому существу. Мнения ученых о ее происхождении разнятся. Одни исходят из того, что это природный инстинкт, присущий человеку с рождения, обязательная встроенная функция человеческой психики, помогающая выжить. Другие видят гнев и порождаемое им агрессивное поведение лишь как ответ на внешние раздражители. Третьи не исключают, что давать сдачи, отстаивать свое, а в конечном итоге — воспитать в себе успешный, напористый характер, — эти установки и навыки мы получаем в результате социального научения. Четвертые и вовсе видят агрессию как психологическую защиту — механизм, обеспечивающий минимизацию отрицательных переживаний, опасных для целостности личности.

Воображаемая или реальная агрессия физиологически всегда выглядит одинаково — это выброс адреналина надпочечниками. Переживаете ли вы приступ злости на пресловутом диване или рветесь в бой, интеллигентно сдерживаетесь или открыто конфликтуете — надпочечникам все равно, они заставляют наше сердце биться чаще, резко увеличивают артериальное давление, напрягают мышцы — в общем, бодрят и заставляют действовать. Поэтому-то мы считаем нужным учить своих детей определенным видам агрессии — ведь это может их спасти, защитить, помочь самоутвердиться.

Гнев, агрессия, адреналин — это аварийный способ реагирования человека на стресс. В том числе стресс, порожденный социально-политической ситуацией и наблюдаемый нынче у большинства украинцев. Но если одни направляют свою агрессию по конструктивному руслу: проходят военную и медицинскую подготовку, защищают свои города от пьяных и бандитов, патрулируя улицы, то другие становятся нарушителями порядка либо подавляют агрессию, превращая себя в бомбу замедленного эмоционального действия. Внутренняя агрессия — это состояние постоянного нервного напряжения, не имеющего выхода и чреватого болезнями. Либо человек вынужден искать повод, чтобы перебросить нервное напряжение на других, — и тогда возникают проблемы в отношениях.

Состояние возбуждения при агрессии мобилизует все возможности человека, и часто это помогает решить задачи момента. Но если агрессия переходит в хроническую, она может сильно вредить — обессиливает, истощает, вызывает постоянную раздражительность, плохое настроение. Таким образом, желая навредить другому, мы вредим себе.

Обезопасить себя

Агрессия имеет свойство накапливаться, поэтому сдерживание гнева, ярости — только путь к дальнейшему эмоциональному или телесному взрыву. Многих из нас учили быть приличными людьми и сдерживать, прятать свою злость. Но на самом деле мы способны только либо выразить ее, либо перенаправить на более безопасный объект, либо подавить. Никаких других способов ее утилизации не существует. Запрещая себе выражать гнев, враждебность, ярость, мы производим разрушительные для нашего организма действия. Выражая ее без разбора — рискуем социальными отношениями. Поэтому единственно оптимальный способ — уметь выражать свою агрессию социально приемлемыми и безопасными для самого себя и окружающих средствами.

Безопасные способы выражения агрессии — прежде всего словесные. Они могут быть реальными или виртуальными, эмоциональными (крики, жесты) и более сдержанными — например, аргументированная критика. Возможность высказать свою агрессию словесно — неотъемлемое право каждого человека. Да, удары словом — высмеивание, оскорбление, сплетни, мат — иногда причиняют человеку больше психологического вреда, чем даже пущенные в ход кулаки. Тем не менее, более социально приемлема вербальная агрессия. Поэтому, например, детей-драчунов психологи обучают выражать свои чувства словами, а не действиями, небезопасными для других.

Предметная агрессия — это разрядка внутреннего напряжения путем разрушения или повреждения предметов. Единственное ограничение — оставаться в правовом поле, не портить чужое и общественное имущество. Физические упражнения, спорт помогают растратить мышечное напряжение и выйти из опасного эмоционального состояния. Это именно то действие, которого требует организм, накопивший избыток адреналина.

Иногда это похоже на замкнутый круг — я пытаюсь быть эффективным, у меня не получается из-за мешающей мне агрессии, и я злюсь, отчего уровень агрессии повышается, уменьшая шансы быть эффективным. Когда люди живут с установкой внутреннего контроля эмоций, не дают выход своим агрессивным импульсам, их запрещенная враждебность уходит на уровень подсознания. При этом человек чувствует себя еще более слабым, беспомощным и измученным. Подавленная агрессия — причина депрессии. И лечится депрессия через откупоривание агрессии.

Самый опасный вид агрессии — самоагрессия: недовольство собой, низкое самоуважение. От такого человеку труднее всего защититься. Например, самой распространенной цепочкой подавленной внутренней агрессии является связка с депрессией и алкоголизмом как способом справиться с депрессией. Кроме того, агрессия может стать пассивной: если насильник руководствуется принципом «ты мне должен, потому что я сильнее», то жертва, проявляющая пассивную агрессию, — принципом «ты мне должен, потому что я слабый, а слабых нужно поддерживать».

Точечный удар

Ролевая модель не слишком разборчивого в этичности собственных поступков, не обремененного страхом навредить другим людям, но достаточно агрессивного, а также исповедующего культ силы «успешного человека» достаточно популярна сейчас. Этот распространенный типаж как нельзя лучше доказывает, что агрессия, выражаемая в виде злости, запугивания, стремления к доминированию, может иметь определенную важность, стоять на защите человеческих мотиваций, смыслов и ценностей. Социально опасная сторона агрессивного поведения в том, что оно может оправдывать размывание нравственных ориентиров, обосновывать деструктивные способы решения проблем сверхзначимыми целями и в своем крайнем применении — обесценивать человеческую жизнь.

Запрещать агрессию кому-либо бессмысленно хотя бы потому, что если критическое количество агрессивной энергии уже накопилось, то она начинает высвобождаться в форме соответствующих поступков. И тогда для эмоционального взрыва совсем не нужен какой-то особый внешний повод. Чтобы вывести человека из себя, достаточно любого пустяка. Это же правило работает и в макросоциальных процессах — например, запрещая выражать политические настроения грубыми и примитивными полицейскими методами, власти загоняют проблему вглубь, что приводит к разрушительным социальным взрывам.

Агрессия — полноценная составляющая эмоциональной жизни человека. Ее не надо скрывать, как нечто постыдное. Лучше всего, конечно, работать с первопричиной внутренней враждебности — именно так и делают психотерапевты. Лучший выход справиться с агрессией — это выявить и устранить причины агрессивного поведения, не ограничиваясь лишь снятием внешних проявлений. Можно и организационно минимизировать факторы, хронически возбуждающие агрессию. В любом случае агрессию нужно идентифицировать и легитимизировать, то есть найти ей законный выход. Если уж инстинкт разрушения присущ человеку, то его нужно проявлять во всей своей полноте, научившись управлять этим инстинктом.

Психологи предлагают отстаивать собственные границы с помощью не агрессивных, а ассертивных моделей поведения, основывающихся на принятии ответственности, уважении и самоуважении, эффективном общении. Самый конструктивный способ справиться с собственной враждебностью — это предметно разобраться в ее источниках и устранить их. Ради собственного будущего мы просто обязаны понять собственную ненависть, научиться противостоять насилию и стать целостной личностью.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *