Чеховский герой

Эссе на книгу: «Разное» — Чехов А.П.

Сквозь все драматические романы Чехова пробегает, в общем-то, многоликая, многогранная и единая тема поисков жизненного смысла интеллигенции России начала века. Хорошо знакомые автору люди представляют собой людей обычной судьбы, эти люди относятся к заурядному потоку массовой, простой жизни, у них открывается способность к занебесным духовным исканиям.

Среди любимых персонажей Чехова — Нина Заречная, дядя Ваня, Треплев, три сестры, Раневская, Вершинин, Нина Заречная, Тузенбах, Соня, Астров — все это люди особого склада, особой породы. Это интеллигенты, которые способны пробиться сквозь свое время, им удалось стать героями сверхличного сознания, героями, для которых приоритетом стоит поиск смысла жизни, а также правды. Исходя из этого, можно объяснить, почему гамлетовская тема чистой правды осталась у Чехова без ореола исключительности. По этой причине Чехов с умел раздобыть, сотворить своеобразную драматургическую схему, которая, словно шекспировская, предоставила театру новейшую мировую модель.

Интересно, что судьба Антона Павловича-драматурга была очень удивительной. При его жизни его творения не имели общеевропейского резонанса. Обычный человек видел его исключительно русским писателем. Однако время все изменило.

Другие эссе на произведения этого автора (Чехов А.П.):

  • Трагичность фигуры Ионыча в одноименном рассказе Чехова.
  • Непринятый обществом Дмитрий Старцев в произведении Антона Павловича Чехова «Ионыч»
  • Проблематика интеллигенции
  • Любимые темы Чехова в книге «Ионыч»
  • Лучшее произведение легендарного прозаика
  • «Всюду — палата № 6. Это — Россия…» (по рассказу А. П. Чехова «Палата № 6»)
  • «Имена нарицательные» в творчестве Чехова
  • «Нужно беречь в себе человека»
  • «Равнодушие — это паралич души» (по рассказу А. П. Чехова «Палата №6»)
  • «Смысл и Драма человека» в творчестве Чехова
  • А. П. Чехов — обличитель мещанства и пошлости
  • Любовь Антона Павловича Чехова к русскому театру
  • Самое насыщенное произведение Чехова
  • Анализ отрывка из рассказа А. П. Чехова «Степь»
  • Борьба «человека» и «футляра» в произведениях А.П.Чехова
  • Удивительные диалоги в произведении «Иванов»
  • Драматургия Чехова. «Чайка»
  • Его врагом была пошлость, и он всю жизнь боролся с ней» (по произведениям А. П. Чехова).
  • Первое произведение Чехова
  • Изображение «пошлости пошлого человека» в рассказах А. П. Чехова
  • Изображение повседневной жизни в произведениях А.П. Чехова.
  • Утрированность в произведении «Смерть чиновника»
  • Образ главной героини произведения «Цветы запоздалые»
  • Мир природы и человека в лирике Ф. И. Тютчева
  • Сплетение литературы с историей
  • Моральный кодекс Чехова
  • Тема времени перемен в произведениях Чехова
  • Нравственный идеал А. П. Чехова
  • Нравственный идеал автора
  • Обличение пошлости и мещанства в рассказах А. П. Чехова.
  • Образ «маленького человека» в произведениях Н. В. Гоголя, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова
  • Образ душечки в одноименном рассказе А. П. Чехова
  • Своеобразные герои — толстый и тонкий
  • Критика существования Ивана Великопольского
  • Наблюдения Чехова в произведении «Попрыгунья»
  • Рецензия на повесть А. П. Чехова «Дуэль»
  • Рецензия на повесть А.П.Чехова «Степь»
  • Как Антон Павлович Чехов используя монологи героев показывает их характер
  • Природа и ее важная роль в небольших произведениях Антона Павловича Чехова
  • Русское дворянство в драматургии А.П.Чехова

театр

24 и 25 апреля на сцене Театра имени Ивана Франко инсценировкой ранних рассказов Чехова повеселили киевлян московские актеры Александр Калягин и Владимир Симонов. Непритязательные сюжеты и изящество игры не помешали зрителям расслышать в спектакле главную чеховскую интонацию — человеческого одиночества и тоски.

Спектакль «Лица», придуманный Александром Калягиным больше десяти лет назад,— это инсценировка пяти рассказов Антоши Чехонте: «На чужбине», «Психопаты», «Канитель», «Злоумышленник» и «Дипломат». Выбор скорее произвольный, и дело даже не в том, что выбирать пришлось из необозримого моря текстов — в одном только 1885 году, когда появились в печати все пять миниатюр, Чехов под разными псевдонимами опубликовал больше девяноста рассказов и сценок. Правда, Александру Калягину и среди ранних произведений потребовался именно «чеховский Чехов»: такой, у которого уже все сказано о человеческой непутевости и тоске, но сказано пока без трагических обертонов, которые будут слышны в зрелой прозе и пьесах. Хотя и в этом смысле выбранные рассказы совсем не исключение. Скорее уж актеры на сцене просто бравируют случайностью выбора — есть какое-то особое упоение в том, как Александр Калягин выстреливает репликами в зал, а сам в это время озорно поблескивает глазами, мол, и реплика могла быть другой, и персонаж носил бы другую фамилию, а вы все так же стонали бы от хохота и надрывали животы, появись перед вами в эту минуту любой из чеховских недотеп.

Собственно, ничего такого, чего не было бы у Чехова и что могло бы называться концепцией или трактовкой, в «Лицах» нет. Разыграно все то, о чем было написано,— тотальная неспособность человека общаться, слышать другого, выкарабкиваться из своего «футляра». Поначалу велико искушение списать все на отдельные пороки, ведь у десяти персонажей, которых играют Александр Калягин и Владимир Симонов, действительно хватает чванства, манерности, малодушия и тупости. Но спектакль, конечно, не о них — все дело в коренном изъяне человеческой природы, не позволяющем никому быть счастливым.

О счастье всерьез у Антоши Чехонте речь не идет. Пока это всего лишь бытовой пустяк, случай, выдуманный для рубрики курьезов: двое встречаются в церкви, в суде, в конторе, за обеденным столом, но каждый говорит о своем и категорически не способен почувствовать другого. Жеманный гувернер-француз и третирующий его барин. Истерический сынок и мнительный папаша. Бестолковая старуха и ленивый деревенский дьякон. Нагловатый мужик, отвинтивший гайку, и гонористый уездный судья. Отставленный супруг, склонный к меланхолии, и его не в меру болтливый приятель. Нет ни зла, ни злодеев, но это ничего не меняет — все глубоко несчастны, все страдают от одиночества, все мечтают, чтобы их любили, а для начала хотя бы выслушали один раз и попытались понять.

Перенеся истории о тотальном всеобщем непонимании на сцену, авторы постановки уже сделали первый шаг к тому, чтобы как-то справиться с этим врожденным человеческим недугом. Театр объединяет, причем буквально, в отличие от книги или газеты. Здесь общаются актеры (то, как это делают Владимир Симонов и Александр Калягин нужно разбирать со студентами театральных вузов как классику отношений с партнером по сцене), одновременно взрываются смехом зрители. Хотя даже этого неутомимому Александру Калягину показалось мало. Чтобы все окончательно прониклись, сам он дважды — перед открытием занавеса и сразу после финальных аплодисментов — напрямую обратился к зрителям. Из коротких речей следовало, что мы вполне способны понять не только классиков, но и друг друга. Чуть-чуть неожиданно для тех, кто пришел увидеть донну Розу из Бразилии, страны диких обезьян, зато в самую точку для зрителей, взявшихся перечитывать Чехова сразу после спектакля.

БОГДАНА Ъ-ГАЛКА

5 (1)

Чехов – великий, истинно русский писатель, смотревший в самый корень души русского человека. Писатель, который мог бы объяснить почему именно так, а не иначе растет это невиданное растение, который мог бы вывести и поднять на свет и рассмотреть на солнце прожилку каждого листочка этого редкого вида оливка или финика.

Ольга Леонардовна Книппер-Чехова говорила о том, что он всегда говорил: «Россия — это наш сад. Сад, который нам пора возделывать.

Проблема в том, что мы живем и продолжаем жить по Чехову, как и 100 лет назад (по Чехову, но совсем не по-чеховски). Одному чеховскому герою однажды, во время завтрака, приказчик докладывал, что из соседней деревни Пестрово мужики стали уже сдирать соломенные крыши, чтобы кормить скот (рассказ конца XIX века «Черный монах”). Ни одно животное сегодня не хрюкнет и не заблеет, а то и не мяукнет даже, если проехать на машине по деревням, например, Волгоградской области.

Россия — это сад. Но мир чеховских героев- это не просто сад. Это целый ботанический сад. Огромный «ботанический сад” цельных характеров, которые цветут пышным цветом и постоянно растут.

«Вишневый сад”?.. Сад должен быть продан? Ему суждено погибнуть? Как часто мы видим вокруг себя этих «деловых” женщин, business-women тире Глаголевых (рассказ «Бабье царство”)? Не часто, но бывает. Как часто мы видим заколоченные дома (дома Раневcких) и опустевшие сады в глубинках России? Как часто мы видим теперь Гаевых, что утешают свое горе стуком бильярдных шаров?

«Похоже, что все были влюблены, разлюбили, и теперь ищут новых увлечений”, — определял Антон Павлович суть общественной мысли своего времени. После гибели Александра II глухое безвременье наполнило страну — те, кого еще не так давно окрыляли либеральные идеи, теперь писали ненужные бумаги и играли в винт. Созерцая беспросветную окружающую их ложь, они вдруг заговорили о том, что свобода есть благо и что без нее нельзя, как без воздуха, но надо подождать…

Тема деградации личности занимает особое место в рассказах Чехова. Прежде всего это рассказы «Человек в футляре”, «Крыжовник”, и «О любви”. Но все же, кто есть на самом деле эти Беликовы и Алехины?.. Кому предоставил писатель футляр в три аршина?

С теми, о ком речь пойдет в маленькой трилогии, случилось нечто странное. И даже более чем… Вполне образованные люди, которых не назовешь обывателями, — учитель, помещик (по словам автора, скорее похожий на профессора или художника) и чиновник — начинают попросту запрещать себе думать! Теперь, извините, их не назовешь и интеллигенцией.

Психическое подавление интеллекта у каждого протекало по-своему.

Так, у Беликова, например, фобия открытого пространства переросла в боязнь действительности вообще. Быть может, тут явление атавизма. Ведь достаточно только среды, некой эпохи для развития реверсии. Монархия или тоталитаризм на Руси в это время — все равно. Ты принимаешь догму и существуешь безопасно и обеспеченно, даже в достатке; но при этом, как человек образованный ты понимаешь, что все это: порабощение, скрытое под миф, не более того.

И в тоже время вернуться назад — рисковать своим состоянием, семьей, личной безопасностью ты не можешь: круг замкнулся. И тогда уже хочется спрятаться, уйти как рак-отшельник или улитка в свою скорлупу. И у Беликовых было весьма предостаточно «сачков”, «чехлов”, дабы внушить трепет даже мощным «шмелям”, летающим по «болоту”: «Зонтик у него был в чехле и часы в чехле из серой замши…; и лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он все время прятал его в поднятый воротник…, носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой”.

Халат, колпак, ставни, задвижки, целый ряд всяких ограничений и запрещений одного только учителя древнегреческого — и все в городе уже стали бояться всего. Бояться громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги, бояться помогать бедным, учить грамоте… Получалось, что беликовщина еще и заразна. А как тогда от нее убережешься! Но о каждом герое трилогии подробнее.

С места постоянной службы Николая Ивановича Чимша-Гимолайского как-то вдруг потянуло на волю, ему загорелось купить себе маленькую усадебку где-нибудь на берегу реки или озера. С садом, цветами, фруктами, скворешнями, карасями в прудах и … и непременно с крыжовником! (??).

И он ушел. Ушел из города, от борьбы, от житейского шума. Ушел и спрятался у себя в усадьбе. Но прежде он женится на старой некрасивой вдове, которую вскоре и похоронит (бедняжка не выдержит постоянных экономий супруга). Все это Николай Иванович сделает безо всякого чувства и только из-за того, что у несчастной водился некоторый капиталец, позволивший ему осуществить свою мечту.

Вот как описывает свой визит к брату Иван Иванович Чимша-Гималайский: «Вхожу…<…>, он сидит в постели, колени покрыты одеялом; постарел, располнел, обрюзг; щеки, нос и губы тянутся вперед, — того и гляди хрюкнет в одеяло.<…> Это уж был не прежний робкий бедняга-чиновник, а настоящий помещик, барин. Он уж обжился тут, привык и вошел во вкус <…>”.

— Я знаю народ и умею с ним общаться, — говорил он. — Меня народ любит. Стоит мне только пальцем шевельнуть, и народ для меня сделает все, что захочу.

— Образование необходимо, но для народа оно преждевременно.— произносил он теперь, точно министр, с умной и доброй улыбкой…

Познакомившись с Лугановичами, судья Павел Константинович Алехин (рассказ «О любви”) уже не мог с ними разлучиться. Анна Алексеевна, супруга, женщина молодая, прекрасная, добрая, интеллигентная и обаятельная, сразу же понравилась ему. И он почувствовал в ней существо близкое, уже знакомое, точно это лицо, эти приветливые, умные глаза он видел когда-то в детстве.

Чуть позже она и сама признается ему: «Тогда, весной, когда вы приходили обедать, вы были очень интересны и …, и я даже увлеклась вами немножко. Почему-то часто в течение лета вы приходили мне на память…”

Тайна сия великая есть. Но не трудно будет догадаться, что эти люди любят друг друга. Удивительно то, как эти люди поведут себя дальше. Алехин до конца дней своих готов был «радовать” Лугановичей своими визитами. В греческой мифологии богиня любви Афродита превратила в растение бессердечного юношу. И у всех цветов этого вида теперь цветок всегда с опущенной головой, он смотрит в ручей.

Анна Алексеевна имела двоих детей от мужа, которому было больше сорока лет. Приезжая, Алехин всякий раз видел по ее глазам, что она ждала его; и она сама признавалась ему, что еще с утра у нее было какое-то особенное чувство… (и только). Смело уподобим мы Анну Алексеевну какому-нибудь небольшому кактусу цереусу.

— Я люблю нежно и глубоко, — цинично рассуждал судья Алехин, — но к чему может привести наша любовь, если у нас не хватит сил бороться с нею? Другое дело, если бы у меня была красивая интересная жизнь, если б я, например, боролся за освобождение родины или был знаменитым ученым, артистом, художником…

Разлука, так кстати введенная автором (Лугановича назначили председателем, в одной из западных губерний), сыграла здесь самую положительную роль — их мучениям пришел конец. И еще более циничный Алехин вновь заметил:

— О, как ненужно, мелко и как обманчиво было все то, что нам мешало любить.

Председательство для Алехина выходит на первый и единственный план.

В семействе двудольных растений с очень оригинальным внешним обликом насчитывается около 1500 видов. Диапазон, то есть глубина авторского замера, глубока, как Марианская впадина, а ареал (место обитания) психологических типиков, типажей широк, как лабрадорская пустыня.

Группу персонажей произведений Чехова тоже можно выделить в это семейство растений. И если присмотреться внимательнее, то можно отыскать среди чеховских героев их немалое количество. Как мы уже сказали, к семейству «кактусовых” можно отнести персонаж Анны Алексеевны (рассказ «О любви”). А особенно среди этого семейства выделяются главные герои рассказа «Ионыч”. У кактусов толстые, ярко-зеленые, мясисто-сочные стебли. И если взять портретную характеристику Ионыча и наложить ее, как кальку, на внутренний мир, то есть психологию героя, то мы получим должный результат.

Дмитрий Ионыч Старцев полюбил Екатерину Ивановну, как кактус, и расцвел. Расцвел, как цветут весной редкие виды кактусов — один раз в жизни.

Старцев полюбил сильно: сначала он потихоньку затлел, а потом стал сгорать от страсти. Но как ни странно это ни к чему не привело. Чехов постоянно держит читателя в напряжении. Он постоянно держит перед глазами читателя миф о наказании Афродиты, поэтому рассказ «О любви” и «Ионыч” имеют сквозную лирическую тематику. Следовательно автор не случайно вводит в рассказ сцену на кладбище. И злоумышленно заставляет своего героя побродить по нему в одиночестве несколько часов ночью. Памятник итальянской актрисе Дементи в виде часовни, белые кресты и само кладбище — это определенный символ. Символ, который отсылает нас к той же богине проказнице Афродите.

Однако, когда Екатерина Ивановна уехала в Москву поступать в консерваторию, он успокоился и зажил по-прежнему. Он потратил остаток жизни на разговоры и игру в винт и практику. Старцев огрубел, пополнел раздобрел и неохотно ходил пешком. «Он одинок”, — пишет Чехов. Он «с мясистым затылком” летает на тройке с бубенцами, и похож не на человека, а на языческого бога.

Старцев постепенно превратился из человека в мясистый кактус. Это было постепенное угасание души. Живется ему скучно, и ничего его не интересует.

Ну, а Котик? А Котик играет по-прежнему на рояле каждый день часа по четыре и каждую осень уезжает с матерью в Крым.

Некоторые люди после прочтения «Ионыча” передергивают плечами как после холодного клюквенного или брусничного морса. Как есть в медицине реакция Кумбса на выявление антител к эритроцитам и как есть в медицине резус фактор, так, наверное, и есть в литературе прямая реакция Чехова.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *