Читать канон

Святитель Андрей Критский оставил глубокий след в православном предании и как великий святой, и как богослов, и как замечательный песнописец и гимнограф.

О нем известно сравнительно немного. Родился он около 660 года. Происходил из Палестины. В молодости отрекся от мира и ушел в лавру святого Саввы. Затем оказался в Константинополе, где исполнял должность орфанотрофа, то есть надзирателя за сиротскими домами. На этой должности он прославился своей деятельной благотворительностью и милосердием. Около 712 года он стал епископом Крита. Житие сообщает, что именно благодаря его молитве остров Крит был спасен от арабского нашествия. Отошел святитель ко Господу около 740 года. Память святителя Андрея Критского совершается 4 июля.

Его перу принадлежит ряд проповедей на Господские и Богородичные праздники и на другие случаи. Для своего времени он явился выдающимся и красноречивым проповедником. Но наибольшую известность он стяжал как гимнограф – творец стихир и канонов. Вопреки мнению М. Скабаллановича, не он первый стал писать полные каноны, (есть более ранние каноны VI–VII веков, дошедшие до нас в переводе на грузинский язык в сборнике «Иадгари»), однако он является первым известным автором полных канонов, дошедших до нас на греческом языке.

Он начал свою гимнографическую деятельность с трипеснцев, которые он составил на все дни Страстной седмицы, кроме субботы; раньше они пелись на утрени от понедельника до пятницы, потом к ним присоединились трипеснцы, составленные святителем Космой Маиумским, а потом произведения Космы вытеснили трипеснцы святителя Андрея на повечерие. Святитель Андрей написал полные каноны, до сих пор используемые в богослужении: Великий, на Лазареву субботу, неделю жен-мироносиц, преполовение Пятидесятницы, Рождество Богородицы. Им созданы также ныне не употребляемые каноны на неделю ваий, на Пасху, Богоявление, Сретение, Воздвижение, мученику Трофиму (23 июля), мученикам Маккавеям (1 августа). Особенность всех упомянутых канонов – наличие второй песни канона, основанной на скорбной и грозной песни Моисея из Второзакония (гл. 32), большое количество тропарей, а в конце Троичен (тропарь, посвященный Святой Троице) и Богородичен (тропарь Пресвятой Богородице).

Для святителя Андрея характерен особый стилистический почерк, особая система образов, нередко уходящих в раннехристианскую палестинскую архаику, например образ ребр Христовых как чаши (Великий канон, песнь 4); его стиль, сжатый, строгий и учительный, его простой язык узнаются сразу.

Святитель Андрей Критский наиболее известен своим Великим, или Покаянным, каноном. Существует мнение, что первоначально это был лишь ряд тропарей без ирмосов и без Богородичнов и лишь позднее Иосиф Песнописец оформил его. Современные знания о палестинской гимнографии показывают, что эта точка зрения неверна. Великий канон изначально целостное произведение, поздними являются только тропари, посвященные самому Андрею Критскому и Марии Египетской (хотя, судя по житию, написанному святителем Софронием Иерусалимским, ее память могла праздноваться достаточно рано), все остальное принадлежит святому Андрею. Самая ранняя рукопись, в которой засвидетельствован Великий канон (с несколько иным порядком тропарей и более кратким их составом), – исследованная нами Студийская Триодь середины – второй половины IX века, Р.A.И.К. 109, хранящаяся в Библиотеке Академии Наук в Санкт-Петербурге. В этой рукописи канон присутствует на своем первоначальном месте в богослужении Великого поста – на утрени четверга 5-й седмицы Великого поста (так называемее Стояние Марии Египетской). Лишь позднее он появляется еще и на повечерии первых четырех дней 1-й седмицы.

Канон представляет собой пронзающий душу сердечный плач праведника о грехах. Самое начало: «Откуду начну плакати окаянного моего жития деяний? кое ли положу начало… нынешнему рыданию» (песнь 1), – настраивает душу на скорбь и покаяние, к «уязвлению сердца».

Творец канона оплакивает не только себя, но и все согрешившее человечество. Он припоминает все прегрешения, все грехопадения – от Адама до Нового Завета; ветхозаветные примеры в каноне составляют его большую часть – восемь песен. Святитель Андрей не просто вспоминает о грехе праотцев, он их переживает как будто собственные: «Первозданнаго Адама преступлением поревновав, познах себе обнаженна от Бога…» (песнь 1).

Преступления праотцев становятся прообразами страстей, мучающих человека: «Вместо Евы чувственныя мысленная ми бысть Ева, во плоти страстный помысл» (песнь 1). Или другой пример: «Кому уподобилася еси, многогрешная душе? токмо первому Каину и Ламеху оному, каменовавшая тело злодействы и убившая ум безсловесными стремленьми» (песнь 2: «Видите, видите»). Здесь святой Андрей следует святому Максиму Исповеднику, для которого Каин – «приобретение, закон плоти», восстающий на Авеля, то есть на ум, сообразно символическому толкованию, и убивающий его. Вот что пишет преподобный Максим в «Амбигвах» (вопрос 49): «И если бы блаженный Авель соблюл это и не вышел вместе с Каином на поле, то есть не вышел до достижения бесстрастия на равнину естественного созерцания, то Каин, сущий и именуемый законом плоти, не восстал бы и не убил бы его».

Если святитель Андрей вспоминает в каноне примеры ветхозаветной и новозаветной праведности, то, прежде всего, для того, чтобы укорить свою душу за леность и за греховность и призвать ее к подражанию, например: «Иосифа праведнаго и целомудреннаго ума подражай, окаянная и неискусная душе, и не оскверняйся безсловесными стремленьми, присно беззаконнующи» (песнь 5).

Канон представляет собой широкую историческую панораму, в которой начертается история человеческого греха и человеческой праведности, отвержения Бога и Его принятия. Содержание канона глубоко христоцентрично, в каждой песни встречаются проникновенные обращения ко Христу, например: «Да будет ми купель кровь из ребр Твоих, купно и питие, источившее воду оставления, да обоюду очищаюся, помазуяся и пия, яко помазание и питие, Слове, животочная Твоя словеса» (песнь 4). Единственный путь очищения для святителя Андрея – во Христе, через трезвение, подвиг, через деяние – к видению Божества.

Великий канон святителя Андрея, безусловно, основывается на мощном святоотеческом фундаменте, в нем прочитываются цитаты из святителя Мелитона Сардского, святого Ефрема Сирина, святителей Григория Богослова и Григория Нисского, святого Максима Исповедника. И заслуга святителя Андрея Критского в том, что он смог синтезировать их опыт и запечатлеть его в каноне.

Иногда в околоцерковных кругах можно услышать мнение, что якобы святитель Андрей Критский пережил сам все те грехопадения, о которых он пишет в каноне, иначе он не смог бы о них повествовать с такой силой и убедительностью. Мало что может быть смешней и кощунственней такого суждения! Святой потому и святой, что чувствует себя величайшим грешником, не будучи таковым на деле; посещения Божественной благодати делают самые малые пятна на его совести ужасными и отвратительными для него, и самые малые свои проступки он оплакивает как великие грехопадения. А приведенное выше околоцерковное мнение – это своеобразное отражение пошленькой житейской псевдо-мудрости: «Надо все испытать самому, чтобы понять». Отнюдь не обязательно…

То, что нам дано в Покаянном каноне святителя Андрея Критского, является библейским, церковным, подлинно вселенским опытом покаяния, уязвления сердца, мучительного совлечения с себя ветхого, мертвого человека и облечения в нового Адама, во Христа Иисуса, Господа нашего, Которому слава во веки.

Читатель! Мы искренне надеемся, что ты решил читать книгу «Канон Богу» Марчук Георгий Васильевич по зову своего сердца. В рассказе присутствует тонка психология, отличная идея и весьма нестандартная, невероятная ситуация. Несмотря на изумительную и своеобразную композицию, развязка потрясающе проста и гениальна, с проблесками исключительной поэтической силы. Данная история — это своеобразная загадка, поставленная читателю, и обычной логикой ее не разгадать, до самой последней страницы. Один из немногих примеров того, как умело подобранное место украшает, дополняет и насыщает цветами и красками все произведение. Что ни говори, а все-таки есть некая изюминка, которая выделяет данный masterpiece среди множества подобного рода и жанра. Центром произведения является личность героя, а главными элементами — события и обстоятельства его существования. Существенную роль в успешном, красочном и динамичном окружающем мире сыграли умело подобранные зрительные образы. С помощью описания событий с разных сторон, множества точек зрения, автор постепенно развивает сюжет, что в свою очередь увлекает читателя не позволяя скучать. С невероятной легкостью, самые сложные ситуации, с помощью иронии и юмора, начинают восприниматься как вполнерешаемые и легкопреодолимые. Обращает на себя внимание то, насколько текст легко рифмуется с современностью и не имеет оттенков прошлого или будущего, ведь он актуален во все времена. «Канон Богу» Марчук Георгий Васильевич читать бесплатно онлайн невозможно без переживания чувства любви, признательности и благодарности.

Греческое слово κανών родственно существительному κάννα — тростник; тростниковая ограда. Последнее в свою очередь представляет собой заимствование из семит. языков. В ВЗ неоднократно употребляется существительное означающее «тростник», отсюда производные значения «трость», «брус для измерения». В первоначальном, букв., значении слово употреблено в 3 Цар 14. 15: «…как тростник ( ), колеблемый в воде»; в Ис 19. 6: «…камыш ( ) и тростник завянут»; в Пс 67. 31: «Укроти зверя в тростнике» ( букв.- «зверь тростника») и в ряде других библейских текстов, а также слово в значении «трость (для опоры)» — в 4 Цар 18. 21 (= Ис 36. 6).

Производные значения слова в древнеевр. языке можно разделить на 2 группы: связанные с идеей ответвления; связанные с идеей меры и измерения. В кн. Исход слово 24 раза употреблено в значении «ветви семисвечника» (Исх 25. 31, 32, 35; 37. 17-18 и др.); в Иезекииля пророка книге слово регулярно используется в значении измерительного инструмента: «…и в руке того мужа трость измерения ( ) в шесть локтей, считая каждый локоть в локоть с ладонью; и намерил он в этом здании одну трость ( ) толщины и одну трость вышины… И в каждой боковой комнате одна трость длины и одна трость ширины… и в пороге ворот у притвора… одна… трость» (Иез 40. 5-7; т. о., слово ситуативно используется не только в значении измерительного инструмента, но и в значении меры длины. См. также: Иез 40. 3; 42. 16-19).

Древнейшие зафиксированные контексты употребления греч. κανών соответствуют значению «трость»: у Гомера упоминаются прутья (κανόνες) щита, служившие его каркасом и рукоятью («…Несторов щит, о котором слава до неба восходит, будто из золота весь он — и круг, и его рукояти (κανόνας)» (Homer. Iliad. VIII 192-193); «…щит, из воловых кож и блистательной меди скругленный, и двумя поперек укрепленный скобами (κανόνεσ)» (Ibid. XIII 406-407)), а также цевка, трубка для наматывания пряжи (κανών; Ibid. XXIII 761). Указание на прямоту и прочность, связанное с семантикой термина κανών, обусловило употребление этого термина в значении «измерительный инструмент, отвес». Один из ранних и наиболее известных примеров — рассуждение Платона в диалоге «Филеб»: «Что же касается строительного искусства, то, по-моему, оно пользуется многочисленными мерами и орудиями, которые сообщают ему большую точность и ставят его выше многих наук… Ибо оно применяет отвес (κανόνι), токарный резец, циркуль, плотничий шнур и хитро сделанный прибор — тиски» (Plato. Phileb. 56 b-c). Еще большей степенью абстрактности характеризуется употребление термина κανών у Демокрита и Эпикура. Оба философа вынесли в заглавие своих произведений слово κανών в значении «образец, критерий, мера» (Περ λογικῶν ἢ κανών (Демокрит); Περ κριτηρίου ἢ κανών (Эпикур)), т. е. слово κανών в этом контексте имеет значение «основа познания», следов., позволяет отличить истину от лжи.

Скульптору Поликлету приписывали употребление термина κανών в значении идеального соотношения всех пропорций человеческого тела (Plin. Sen. Natur. hist. XXXIV 8. 55), создание статуи с названием κανών и написание книги с тем же названием (Galen. De placitis Hippocratis et Platonis. V 3 (Cl. Galeni De placitis Hippocratis et Platonis / Rec. I. Mueller. Lpz., 1874. Amst., 1975); Idem. Ars medica // Claudii Galeni Opera omnia / Hrsg. C. G. Kühn. Lpz., 1821. Bd. 1. S. 343). Пифагорейцы употребляли понятие «гармонический канон» в значении прибора для измерения звуковых интервалов по длине струны (Ассман. 2004. С. 116-117; Oppel. 1937. S. 17-20). Дионисий Галикарнасский использует понятие κανών в значении «образец стиля, правильного языка» (τῆς ᾿Αττικῆς γλώττης ἄριστος κανών — «лучший образец аттического языка»).

У Еврипида понятие κανών обозначает нормы социального поведения, к-рые каждый человек определяет для себя («пусть других своей не мерит мерой» (Eur. El. 52), букв.- «пусть будет благоразумным тот, кто оценивает все лукавыми канонами разума»). Впосл. этическое значение слова κανών становится очень распространенным. Демосфен говорил о «пределах блага и канонах» (Demosth. Or. 18. 296), Аристотель — о «каноне и мере» «истинного» (Arist. EN. III 6), Плутарх — о «канонах благоразумия и прочих добродетелей» (Plut. Consol. ad Apoll. 4), Лукиан Самосатский — о необходимости «канона и гномона» для оценки моральных поступков (Lucian. Herm. 76) (см.: TDNT. Vol. 3. P. 596).

В эллинистический период термин κανών стал также употребляться в значении «таблица, перечень», как математический, астрономический и историографический термин (Plut. Solon. 27).

Употребление слова κανών в НЗ не имеет связи с Септуагинтой (в LXX древнеевр. никогда не передается как κανών). В НЗ слово κανών 2 раза употребляется в смысле «правила» христ. жизни: «Тем, которые поступают по сему правилу (κανόνι), мир им и милость, и Израилю Божию» (Гал 6. 16); «Впрочем, до чего мы достигли, так и должны мыслить и по тому правилу (κανόνι) жить» (Флп 3. 16; выражение «и по тому правилу жить» отсутствует в Синайском, Александрийском и Ватиканском кодексах и ряде др. древних рукописей и считается объясняющей припиской (Metzger B. A Textual Commentary on the Greek New Testament. L., 1975. P. 615)). В 2 Кор 10. 13, 15-16 слово κανών имеет значение удела, подобающей сферы занятий: «…не хвалиться… в чужом уделе (ἐν ἀλλοτρίῳ κανόνι)» (2 Кор 10. 16).

В творениях ранних отцов Церкви регулярно используется слово κανών в значении «правило», «установленная норма» применительно к вероучительным вопросам (Clem. Rom. Ep. I ad Cor. 7. 2; Clem. Alex. Strom. IV 15. 98; VI 15. 124; Euseb. Hist. eccl. III 32. 7 (приводятся слова Егеcиппа); V 24. 6 (приводятся слова Поликрата Эфесского)). Насколько возможно судить по сохранившимся текстам, впервые слово κανών в значении «правильный список богодухновенных книг» было употреблено свт. Афанасием Александрийским. Во 2-м прав. свт. Афанасия Александрийского (из 39-го послания о праздниках, ок. 367) приводится список «канонических» книг (τὰ κανονιζόμενα) и книг, «не введенных в канон» (см. также: Athanas. Alex. De decret. Nic. Syn. 17. 3). Евсевий Кесарийский писал, что Ориген в комментарии к Евангелию от Матфея «защищал канон Церкви» (τὸν ἐκκλησιαστικὸν φυλάττων κανόνα) (Euseb. Hist. eccl. VI 25). Свт. Амфилохий Иконийский завершает перечень священных книг такими словами: «Это наиболее безошибочный канон (ἀψευδέστατος κανών) богодухновенных Писаний» (Amphil. Icon. Iamb. ad Seleuc). В значении «перечень богодухновенных книг» понятия canon и Scripturae canonicae начинают широко использоваться блж. Августином и блж. Иеронимом Стридонским (canon: Hieron. Prol. in Reg.; canon Scripturarum: Aug. De doctr. christ. II 8; Scripturae canonicae: Hieron. Ep. 129: Ad Dardanum. 3 // PL. 22. Col. 1103; Aug. De doctr. christ. II 8).

Остается спорным вопрос о том, какое именно значение греч. слова κανών дало толчок для его использования применительно к перечню библейских книг, почитающихся богодухновенными: «правило, норма, образец» или «список, перечень» (обзор мнений см.: Мецгер. 2001. С. 287). Первое значение соответствует богословскому представлению о священных книгах как о безусловно авторитетном вероучительном и нравственном руководстве; 2-е значение отражает формальную сторону этого представления: авторитетные тексты должны иметь четкую фиксацию, регламентированную Церковью.

Лит.: Oppel H. Kanon: Zur Bedeutungsgeschichte des Wortes und seinen lateinischen Entsprechungen (regula — norma) // Philologus. Suppl. Lpz., 1937. Bd. 30. H. 4. S. 3-108; TDNT. 1965. Vol. 3. P. 596-601; Мецгер Б. Канон Нового Завета. М., 2001. С. 282-287; Ассман Я. Культурная память: письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности. М., 2004.

М. Г. Калинин, М. Г. Селезнёв

Шрифт

Пою́ Бо́гу моему́, до́ндеже есмь

Канóн (греч. — «правило», «образец», «норма») – форма литургической поэзии, церковное песнопение, составленное по определенному правилу и представляющее собой сложную цепь переплетений библейских гимнов с христианскими песнопениями. Иоанн Зонара (конец XI -первая половина XII в.) в своих объяснениях на воскресные каноны св. Иоанна Дамаскина пишет: «Канон получил свое название от того, что заключает известное и определенное число песней, то есть девять. Песнию называется здесь не то, что поется на инструментах, но что живым и стройным голосом выражается пред Богом… Девять песней в каноне потому, что они служат изображением небесной иерархии и ее песней. Иначе – девять песней заключают в себе образ Святой Троицы, в честь Которой они издавна назначены отцами. Ибо трижды три составляют девять – число песней, которое потому заключает в себе трикратную троичность» (цит. по: Архиепископ Филарет. Исторический обзор песнописцев…).

Основанием канонов служат священные песни, большей частью ветхозаветные, являющиеся плодом высокого религиозного воодушевления и составляющие лучшую часть библейской поэзии. Каждая библейская песнь определяет тему соответствующей песни канона.

Для первой песни послужила образцом благодарственная песнь Мариамны, сестры пророка Моисея, воспетая после перехода израильтян через Чермное море: «Поим Господеви, славно бо прославися» (Исх., гл.15). Для второй – песнь пророка Моисея по переходе через пустыню (Втор. 32, 1-43), которую он воспел по повелению Божию, чтобы обличить свой неблагодарный народ и пробудить в нем раскаяние; начало ее: «Вонми, небо, и возглаголю». Поскольку эта песнь не соответствует духовной радости, с которой мы вспоминаем праздничные события или прославляем святого угодника Божия, обычно она опускается и поется только во время святой Четыредесятницы. Третья песнь составлена по образцу благодарственной песни святой Анны, матери пророка Самуила: «Сердце мое в Господе, вознесеся рог мой в Бозе моем… несть свят, яко Господь, и несть праведен, яко Бог наш» (1 Цар. 2, 1-11). Четвертая песнь восходит к пророческой песни-молитве пророка Аввакума, который, задолго до Рождества Христова созерцая грядущего Господа, говорил: «Господи, услышах слух Твой, и убояхся, Господи, разумех дела Твоя, и ужасохся. Бог от юга приидет и святый из горы приосененныя чащи; покры небеса добродетель Его, и хваления Его исполнь земля» (Авв., гл.З). Пятая песнь составлена по примеру молитвы пророка Исаии, провидевшего пришествие Спасителя: «От нощи утренюет дух мой к Тебе, Боже, зане свет повеления Твоя на земли… Господи Боже, мир даждь нам» (Ис, гл.26). Шестая песнь – по примеру молитвы пророка Ионы, которую он воспел в благодарность Богу за избавление от смерти, угрожавшей ему во чреве кита: «Возопих в скорби моей ко Господу Богу моему и услыша мя: из чрева адова вопль мой, услышал еси глас мой» (Ион., гл.2). Благодарственная песнь трех отроков, спасенных в раскаленной печи, является образцом седьмой и восьмой песней канона: «Благословен еси, Господи Боже отец наших, хвально и прославлено имя Твое во веки» (Дан. 3, 26-56). «Благословите, вся дела Господня, Господа, пойте и превозносите Его во веки» (Дан. 3, 57-72). Девятая песнь величает святую Деву Марию. В основу этой песни легли собственное славословие Богоматери, произнесенное Ею при свидании со святой Елисаветой: «Величит душа моя Господа, и возрадовася дух Мой» (Лк. 1, 46-55) и молитва Захарии, пораженного немотой за неверие в то, что родится у него сын, Иоанн Предтеча, и вновь обретшего дар речи: «Благословен Господь Бог Израилев» (Лк. 1, 68-80).

Каждая из девяти песней канона (вторая песнь обычно опускается и поется только в Великий пост) содержит в себе несколько малых стихов: ирмóс и несколько тропарéй.

Ирмóс (от греч. «связь», «ряд») — первый стих песни канона, который служит связью между библейскими песнями и последующими стихами (тропарями), посвященными христианскому празднику или памяти святого. Вместе с тем, являясь одновременно поэтическим и музыкальным произведением, ирмос служит образцом как по ритмическому строению (количеству строф и длине их), так и по напеву, тем самым соединяя, или связуя тропари в один ряд. «Ирмос получил свое название от того, – поясняет Зонара, – что сообщает порядок тропарям и тон их пению… Иначе ирмос дает тон и мелодию тропарям, или образует тропари на свой собственный образец».

Одно из толкований значения слова тропáрь происходит из указанной связи его с ирмосом; слово «тропарь» производят от греческого слова «обращаю». По объяснению Иоанна Зонары, тропари «получили название свое от того, что составляются, или вращаются, по мере ирмосов… или потому что певцы соображаются в пении их с ритмом и тоном ирмосов».

Существуют и другие объяснения происхождения слова «тропарь». Так, возражая против упомянутого толкования, справедливо отмечают, что тропарь – гораздо более древняя форма церковных песнопений, чем канон. Тропари существовали уже в IV и V веках, тогда как первые упоминания о канонах относятся лишь к VII веку. Тропарь вообще является древнейшим песнопением, с которого наша гимнография начала свое развитие (М. Скабалланович). Слово тропарь производят также от греческого слова, означающего «победный знак», «трофей». Таким образом, назначением тропаря является прославление победы мученика над язычеством, преподобного – над страстями, Самого Спасителя – над смертью (архимандрит Киприан (Керн)). Или производят его от греческого слова «образец», имея в виду способ исполнения тропарей – так назывался у древних эллинов способ пения, или «лад».

В древней Церкви весь канон пелся, в настоящее же время обычай этот сохранился только при исполнении пасхального канона; обычно поется только ирмос, а остальные тропари читаются.

Канон разделяется на три части в честь Святой Троицы. После третьей песни читаются седáльны – стихиры, или песни, во время которых в древней Церкви верующие обычно сидели. По шестой песни – кондáк и úкос, прославляющие празднуемое событие или святого, которому посвящен канон. Слово кондáк производят от греческого слова, означающего «домик», а иногда от другого слова – палочка». В древности кондак представлял собой самостоятельное большое произведение, которое можно назвать богословской поэмой. Кондак писали на свитке пергамента, который наматывался на палочку – отсюда и его название. Современный кондак – это краткая песнь, излагающая содержание праздника или содержащая похвалу святому.

Икос (греч. – дом) – песнь, объясняющая сущность праздника или прославляющая подвиги святого пространнее, чем кондак. По этой причине икос всегда следует после кондака и один никогда не читается.

Появление кондака предание связывает с именем святого Романа Сладкопевца — знаменитого песнописца первой половины VI века († около 556). Святой Марк Ефесский (†1457) в своем известии о кондаках пишет: «Творец кондаков – чудный Роман; он получил дар сей от Богородицы, явившейся ему во сне и подавшей свиток с повелением съесть. Исполнив это, он тотчас встал, – это было в день Рождества, – взошел на амвон и начал петь: «Дева днесь…» После того составлял и другие кондаки. От свитка песни его и называются кондаками». Далее св. Марк пишет об икосах: «Он же (св. Роман) составил и икосы. Они вместе с кондаками петы были прежде в одних прекрасных тех покоях (греч. –»икос»), где священный муж имел обыкновение проводить ночи в бдении; отсюда-то и получили они такое название». Сладкопевец написал около тысячи кондаков на все праздники и на дни памяти знаменитых святых (в настоящее время сохранилось около 85). После возникновения канона (в VIII веке), в богослужебном обиходе остались только отдельные строфы некоторых кондаков – обычно это кукулий (вводная строфа кондака), получивший теперь название кондака, и начальный икос, которые и исполняются после шестой песни канона.

Разновидностью кондака является древний Акафист ко Пресвятой Богородице, появившийся, вероятнее всего, в VI или первой половине VII века.

Каноны составляют основную часть многих церковных служб: утрени и повечерия, воскресной полунощницы и молебнов. Долгое время каноны составляли также значительную часть домашней молитвы благочестивых христиан на Руси. Как замечает святитель Афанасий (Сахаров), «для различных случаев житейских, обстоятельств и духовных переживаний у православных русских людей немало было соответствующих молитвословий, особенно канонов». Благочестивые христиане издревле включали каноны в число своих обычных молитв и читали их по разным побуждениям и нуждам. Каноны вошли в состав иноческого келейного правила и правила ко святому Причащению.

Каноны, предназначенные для келейного чтения, помещались в специальных сборниках, называемых «канонниками». Такие сборники издревле были распространены на Руси – сначала рукописные, а затем и печатные. В печатные канонники обычно входили, кроме множества разных канонов (до 70), и другие последования (такие, как повечерие, «молитвы спальные» (на сон грядущим), полунощница на вся дни, субботы и недели, служба воскресная и на вся дни, и другие). В каноннике можно было найти объяснение, как начинать «правило свое в келии», он включал «начало общее канонам» – то есть молитвы, положенные перед чтением канона, а также и после. Такие сборники имели то же назначение, что и современные молитвословы, только были более пространные – в соответствии с усердием наших благочестивых предков; они также позволяли отчасти возмещать пропущенное храмовое богослужение в воскресный или праздничный день.

В наше время, к сожалению, каноны мало известны и доступны основной массе христиан. Вместе с тем получили широкое распространение различные акафисты. Однако радостное и хвалебное содержание акафистов не всегда соответствует потребностям души христианина, часто оказывающегося в скорбных обстояниях и непрестанно нуждающегося в помощи и милости Божией. Каноны же, составленные святыми отцами и являющиеся воистину сокровищницей церковной поэзии, вместе с прославлением праздника или хвалой святому, содержат молебные и покаянные прошения и своим содержанием вполне соответствуют многообразным духовным нуждам верующей души.

Первым творцом канонов считается святой Андрей Критский (†712). Самым знаменитым его творением является «Великий канон», исполняемый в первые четыре дня 1-й седмицы Великого поста и целиком в четверг 5-й седмицы. Этот новый вид песенного церковного творчества пришелся по душе византийским писателям. Вслед за св. Андреем Критским каноны пишут свв. Иоанн Дамаскин († около 780), Косма Маиумский (†787), Стефан Савваит (†794), Феодор Студит (†826), Иосиф Песнописец (†883) и ряд других песнотворцев.

Даниловский благовестник

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *