Что дает исповедь?

Поделиться

«Тайная вечеря в виде Евхаристии».
Художник Андрей Усалёв, 2012 г.

Опыт моего священнического служения не велик. За это непродолжительное время я не раз успел столкнуться с вопросом прихожан — как часто нужно причащаться Святых Христовых Таин? Лично для меня этот вопрос имеет четкий ответ — каждый раз, когда служишь Литургию. Таково правило Православной Церкви — священник должен причащаться всякий раз, когда служит Литургию. В отношении мирян такой определенности нет. В эпоху Древней Церкви христиане подобно священникам причащались на каждой Литургии. Это было связано с тем, что христиане были гонимы язычниками. Последователи Спасителя часто гибли за свою веру, а потому каждое причащение рассматривали как последнее и стремились почаще приобщаться Святых Христовых Таин. С течением веков ситуация менялась. К примеру, начиная с времен правления Петра Первого и вплоть до революции, в Русской Церкви считалось нормой причащаться не чаще одного раза в год. Обычно это происходило Великим постом. Подготовка к причастию занимала обычно около недели, в течение которой наши предки строго постились и ежедневно посещали богослужение. Сегодня ситуация изменилась и многие миряне считают нормой причащаться раз в месяц или даже чаще. Но как обстоит дело в иных Поместных Православных Церквах? Если говорить о Церквах так называемой «греческой традиции»: Константинопольской, Александрийской, Кипрской, Элладской и некоторых других, то здесь положение дел таково. Большая часть прихожан греческих храмов причащается около трех-четырех раз в год. В таком случае подготовка к Причастию занимает от трех дней до недели, в течение которых православные греки соблюдают строгий пост. Если человек ведет серьезную духовную жизнь и желает причащаться чаще, то греческие духовники обычно призывают такого человека соблюдать имеющиеся в календаре посты. А накануне дня причащения просто ограничить себя в пище. Такие люди причащаются два раза в месяц. Кстати, у греков не принято каждый раз исповедоваться перед Причастием. Об этом мы с вами уже как-то говорили.

В Сербской Церкви некоторые приходы придерживаются российских обычаев, некоторые — греческих. Единства практики в отношении частоты причащения мирян у сербов нет. На приходах, тяготеющих к греческой традиции, миряне причащаются без предварительной исповеди, обычно — раз в месяц. На приходах, тяготеющих к русской традиции, миряне приобщаются Святых Таин реже и всегда исповедуются перед Причастием. Печальным выглядит положение дел в Болгарской Церкви. Здесь в результате советской антирелигиозной пропаганды духовная жизнь ослабла. В результате, даже на Литургии, которую совершает Болгарский Патриарх, причастников иногда не бывает совсем. На болгарских приходах можно наблюдать и такую странную картину, когда священник выходит с Чашей из алтаря и тут же заходит назад. Но не по причине отсутствия причастников, а потому, чтобы их причастил диакон, его помощник, уже по окончании богослужения. Самому священнику хочется побыстрее уйти домой. Довольно редко причащаются миряне и в Румынии, но не потому, что как в Болгарии не испытывают в этом духовной нужды, а потому что предельно ответственно относятся к данному вопросу.

По моему личному мнению, наиболее уместной является практика, когда человек причащается раз или два в месяц. Как это установилось на сегодняшний день в России. Делает это осознанно, приступая к Чаше с чистыми сердцем и совестью, воспринимает Причастие как укрепление в ведении серьезной духовной жизни.

С помощью исповеди человек освобождается

-Геронда (с греч. старец), в первые годы христианства все члены Церкви совершали исповедь прилюдно. Есть ли польза от такой прилюдной исповеди?

— Первые годы христианства — это одно, а наши с вами годы — дело другое. Сегодня пользы от такой прилюдной исповеди нет.

— Почему, Геронда? В те времена у христиан было больше ревности?

— И ревности у них было больше, и того, до чего мы докатились сегодня, у них не было. Сегодня не так, как в старину, — ни с того ни с сего разводятся супруги, разрушаются семьи.

Удалившись от Таинства Исповеди, люди задыхаются в помыслах и страстях. Знаете, сколько людей приходят ко мне и просят, чтобы я помог им в каком-то их затруднении? Но при этом эти люди ни на исповедь, ни в церковь не хотят идти! «А в церковь-то ты хоть ходишь?» — спрашиваю. «Нет», — отвечают они. «А ты хоть когда-нибудь исповедовался?» — спрашиваю снова. «Нет. Я пришел к тебе, чтобы ты меня исцелил». — «Но как же я тебя исцелю? Тебе нужно покаяться в своих грехах, нужно исповедоваться, ходить в храм, причащаться — если ты имеешь на это благословение своего духовника, — а я буду молиться о твоем здравии. Неужели ты забываешь о том, что есть и иная жизнь и к ней нам необходимо готовиться?» — «Послушай-ка, отец, — возражают в ответ такие люди, — все то, о чем ты говоришь — церкви, иная жизнь и тому подобное, — нас не занимает. Все это сказки. Я был у колдунов, был у экстрасенсов, и они не смогли меня исцелить. И вот я узнал, что исцелить меня можешь ты». Представляешь, что творится! Ты говоришь им об исповеди, о будущей жизни, а они отвечают, что «все это сказки». Но одновременно просят: «Помоги мне, а то я сижу на таблетках».

Но как я им помогу? Разве исцелятся они волшебным образом ? И посмотри, многие люди, измученные проблемами, которые они сами себе создали своими грехами, не идут к духовнику, который может им действительно помочь, но заканчивают тем, что «исповедуются» у психолога. Они рассказывают психологам историю своей болезни, советуются с ними о своих проблемах, и эти психологи словно швыряют своих пациентов в середину реки, которую им нужно перейти. В результате несчастные или тонут в этой реке, или все-таки доплывают до другого берега, однако течение относит их очень далеко от того места, где они хотели оказаться… А вот придя на исповедь к духовнику и поисповедовавшись, такие люди без риска и страха перейдут реку по мосту. Ведь в Таинстве Исповеди действует Благодать Божия и человек освобождается от греха.

— Геронда, некоторые люди оправдываются: «Мы не можем найти, хороших духовников и поэтому не идем исповедоваться».

— Все это отговорки. Каждый духовник, раз он облачен в епитрахиль, обладает божественной властью. Он совершает Таинство, он имеет Божественную Благодать, и когда читает над покаявшимся разрешительную молитву, Бог стирает все грехи, в которых тот поисповедовался с искренним покаянием. То, какую пользу мы получим от Таинства Исповеди, зависит от нас самих. Однажды ко мне в каливу (от греч. хижина, шатёр) пришел человек, у которого были непорядки с психикой. У него был помысел, что я наделен даром прозорливости и смогу ему помочь. «Что ты обо мне предвидишь?» — спросил он меня. «Найди духовника и исповедуйся ему, — ответил я. — Тогда ты будешь спать как младенец и выбросишь таблетки, которые пьешь». — «В наше время, — ответил он, — хороших духовников нет. Раньше были, а сейчас перевелись». Вот так эти люди приходят ко мне с добрым помыслом получить пользу, однако не слушают того, что я им говорю. Ну, так что же: только зря потратились на билеты до Афона.

Однако я вижу, что диавол придумал новую западню для того, чтобы уловлять людей. Диавол внушает людям помыслы о том, что, если они выполняют какой-то данный ими обет, к примеру, едут в паломничество в святое место, значит, духовно они находятся в порядке. И вот часто видишь, как многие паломники с большими свечами и с серебряными подвесками, которые они обещали привесить к той или иной чудотворной иконе, едут по монастырям, по святым местам, вешают там эти серебряные подвески, осеняют себя широким крестным знамением, утирают навернувшиеся на глаза слезы и этим довольствуются. Эти люди не каются, не исповедуются, не исправляются и тем самым радуют тангалашку (такое прозвище старец дал диаволу).

— Геронда, может ли иметь внутренний покой человек, который не исповедуется?

— Как же он будет иметь внутренний покой? Чтобы ощутить внутренний покой, необходимо вычистить себя от мусора. Это нужно сделать посредством исповеди. Открывая свое сердце духовнику, и исповедуя ему грехи, человек смиряется. Таким образом, ему открывается небесная дверь, его щедро осеняет Благодать Божия и он становится свободным.

До исповеди вершина человека затянута туманом. Человек видит сквозь этот туман очень нечетко, расплывчато — и оправдывает свои грехи. Ведь если ум помрачен грехами, то человек видит, будто сквозь туман. А исповедь точно сильный ветер, от которого рассеивается туман и расчищается горизонт. Поэтому если люди, пришедшие ко мне попросить совета, не исповедовались то, прежде всего я шлю их на исповедь и говорю, чтобы они пришли ко мне для беседы уже после нее. Некоторые начинают отговариваться: «Геронда, если ты в состоянии понять, что мне нужно сделать для решения моей проблемы, то просто скажи мне об этом».

— «Даже если я действительно в состоянии понять, что тебе нужно делать, — отвечаю им, — то ты этого понять будешь не в состоянии. Поэтому сперва пойди поисповедуйся, а потом приходи и мы с тобой побеседуем». И правда, как можно установить с человеком связь и прийти к взаимопониманию, если он «работает» на другой частоте?

Посредством исповеди человек вычищает себя изнутри от всего ненужного — и духовно плодоносит. Однажды, когда я копал свой огород, чтобы посадить несколько кустов помидоров, ко мне пришел один посетитель и спросил: «Что ты делаешь, Геронда?» — «Что я делаю? — сказал я. — Да вот, исповедую свой огород». — «Да как же, Геронда, — опешил он. — Неужто огород тоже нуждается в исповеди?» — «Конечно, нуждается. Я убедился, что когда поисповедую огород, то есть вычищу землю от камней, сорняков, колючек и тому подобного, то овощи, которые он родит, бывают крепкими, здоровыми как на подбор! А если огород оставить без исповеди, то и вырастут на его грядках какие-то недоразвитые желтенькие и сморщенные помидорчики!..»

Бог хочет, чтобы человек исправлялся посредством человека

— Геронда, когда я сталкиваюсь с каким-то затруднением и молюсь о том, чтобы оно разрешилось, как мне понять, в чем состоит воля Божия?

— Воля Божия подобным образом не отыскивается. Лучше тебе спрашивать о своем затруднении других. Не проси извещения от Бога, если ты можешь посоветоваться с человеком. Ведь иначе ты можешь впасть в прелесть. Один человек, приходя в храм, становился перед иконостасом и начинал говорить: «Владычица моя, так я возьму деньги из ящика для пожертвований?» — «Бери»,— отвечал ему его помысел. Хорошо, тогда я их возьму», — отвечал он своему помыслу и брал деньги. Когда это случилось несколько раз, один из членов приходского совета заметил, что из ящика для пожертвований исчезают деньги. «Что же такое творится? — удивился он. — Неужели кто-то ворует деньги?» Он решил узнать, кто этим занимается. И что же он увидел? Вскоре пришел этот человек и все повторилось: «Владычица моя, так я возьму деньги из ящика?.. Хорошо, тогда я их возьму». Так член приходского совета застал его на месте преступления.

Всегда, когда рядом есть духовный человек, у него нужно спрашивать совета. А вот если человека, у которого можно спросить, нет — к примеру, ты находишься где-то в пустыне, — однако в тебе живет жажда послушания, тогда Благий Бог Сам становится твоим Старцем. Он просвещает и извещает тебя. Положим, ты не можешь найти человека, который способен разъяснить тебе какое-то место из Священного Писания. Но в этом случае тебя просвещает Бог, и ты понимаешь это место.

— Геронда, а как можно понять, в чем причина какого-то явления моей духовной жизни — искушение ли это лукавого или виновата моя собственная невнимательность?

— Надо пойти и спросить.

— Значит, человек не может этого понять сам?

— Даже если он что-то и понимает, уверенным быть не может. Да тут даже тот, кто имеет опыт, идет и спрашивает другого. Если вопрос касается лично меня, то я всегда спрошу кого-то. Когда речь идет о том, что касается меня лично, то мое собственное решение — каким бы премудрым оно ни казалось — я считаю величайшей глупостью. При этом я иду спрашивать не у того человека, который заранее знает, какое решение мне придется по душе, а у того, кто этого не знает. Погляди, ведь и врач, для того чтобы быть уверенным, что он ставит правильный диагноз в тяжелом случае, советуется с другим врачом. Тем более следует советоваться какому-нибудь студенту!

Насколько бы духовным ни был человек, насколько бы хорошо он ни умел сам раскладывать по полочкам касающиеся его вопросы — он не может найти внутреннего покоя, потому что Бог хочет, чтобы человек получал помощь от человека и исправлялся через человека. Благий Бог устраивает это для того, чтобы человек смирялся. Человек должен излагать свои помыслы и то, что с ним происходит, своему духовнику, советоваться с ним и не решать трудных вопросов самостоятельно. Ему также не следует самому пытаться преодолеть те трудности, которые он встречает в своей духовной борьбе — ведь делая это, он ставит опыты на самом себе, лукавый может запутать его и создать ему проблемы. Некоторые люди доходят до того, что сами определяют для себя епитимьи. Такие вещи очень опасны.

Христианин, не имеющий духовника, с которым он мог бы советоваться, продвигаясь по своему духовному пути, запутывается, выбивается из сил, плетется в хвосте. Достичь поставленной цели такому человеку очень непросто. Если человек сам разрешает свои проблемы, то, каким бы он ни был мудрым, он остается помраченным, поскольку ведет себя с самоуверенностью и гордостью. А вот тот, кто смиряется, с доверием и самоотверженностью идет к своему духовнику и спрашивает его мнение, получает помощь. Это происходит, потому что в последнем случае Бог обязательно просвещает духовника и духовник дает человеку правильный ответ.

Да вот и в случае со мной. Я ведь кто? Крышка от консервной банки. Однако если ко мне приходит человек с помыслом, что я — Святой, то я замечаю, что испытываю в себе какое-то изменение и чувствую, что говорю не от себя. Отсюда мне ясно как дважды два четыре, что пришедший ко мне человек пришел с благоговением и Бог, для того чтобы не поступить с этим человеком несправедливо, приводит меня в это доброе состояние. В подобных случаях, если тебя спрашивают о чем-то серьезном, Бог извещает тебя, и ты можешь сказать человеку о том, что случится, когда случится и как он должен к этому отнестись.

В духовной жизни необходим духовный руководитель

Сегодня самое необходимое для людей — это найти духовника, исповедоваться ему, доверять ему и советоваться с ним. Если, имея духовника, люди устраивают свою жизнь так, чтобы в ней находилось место молитве и чтению духовных книг, если они ходят в храм, причащаются, тогда в этой жизни им нечего бояться.

Для того чтобы душа не сбилась с пути, за ней должен наблюдать духовник. В духовной жизни очень помогает, к примеру, чтение духовных книг, однако, не имея духовного руководителя, человек может истолковывать прочитанное на свой лад и таким образом впасть в прелесть. Погляди, ведь человек, который едет куда-то на машине и плохо знает дорогу, может заглядывать в карту, однако, кроме этого, он останавливается, чтобы спросить у людей, как ему проехать, как не сбиться с пути. К примеру, человек выезжает из Афин и направляется во Флорину. Карта-то у него, конечно, есть и он в нее заглядывает, но все-таки он останавливается возле какого-нибудь киоска и спрашивает, правильно ли едет, хорошая ли впереди дорога. А если не будет спрашивать, то подвергнется опасности или свернет не туда, куда нужно, и вместо Флорины окажется в Кавале или же сорвется вместе с машиной с обрыва и разобьется насмерть.

Конечно, может быть и такое: человек спрашивает других о том, как ему проехать в нужное место, однако, услышав ответ , все-таки едет по своей дороге и в итоге попадает не туда, куда стремился. А еще он может не обратить внимания на те дорожные опасности, о которых его предупреждали, и попасть в аварию или в какую-нибудь другую неприятность. Однако тот, кто показывал ему правильную дорогу и предупреждал: «Будь внимателен: в таком-то месте крутой поворот, а в таком-то дорога проходит по краю высокого обрыва…», получает свою мзду. То же самое должно происходить и в духовной жизни. Верующему необходимо иметь духовника, который помогал бы ему посредством Таинства Исповеди, давал советы. Только так человек может жить духовной жизнью и быть уверенным в том, что находится на верном пути.

Конечно, духовного руководителя человек выбирает себе . Доверять свою душу всякому встречному — поперечному не нужно. Подобно тому как, заботясь о телесном здоровье, человек разыскивает хорошего врача, так же, заботясь о здоровье души, нужно постараться найти хорошего духовника и ходить к этому духовнику — врачу души — регулярно.

Блаженный старец Паисий Святогорец
Слова Том III. Духовная борьба
Часть 5. О силе исповеди

18.02.2019 2881 просмотр Дарья Сивашенкова

Сколько мне приходится вести разговоров на церковные темы, рано или поздно речь заходит об исповеди. И сразу же традиционно возникает два возражения, или оба вместе, или поодиночке. Но появляются эти возражения обязательно, причем одно из них звучит обычно достаточно агрессивно, а другое – наоборот, оборонительно.

– Зачем исповедоваться священнику, если я могу исповедоваться Богу?
– Я не могу исповедоваться чужому человеку, я стесняюсь.

Немудрено, что вопросы и возражения появляются в принципе. Исповедь – это уже не укромная вера в уголку, которую можно скрывать ото всех, даже ходя в церковь – ходишь себе, ставишь свечки, молишься чего-то перед иконами или дома, никто и знать не знает, что там у тебя внутри. Исповедь – это намеренное раскрытие себя, обнажение души, причем не лучших своих качеств, а наоборот, да еще перед совершенно чужим (чаще-то всего) человеком. Ясное дело, что в таком положении любой почувствует свою уязвимость и постарается воздвигнуть барьеры между собой и подобной ситуацией, дабы в нее не угодить. Так что возражения-то понятны, но понять – не значит принять.

Начну, пожалуй, с первой позиции – очень ее люблю, очень она перекликается с моим любимым аргументом о «Бог у меня в душе».

Когда я слышу, как мне в очередной раз заявляют «зачем идти исповедоваться в церковь, если я могу исповедоваться сразу Богу?», мне так и хочется уважительно сказать: «Вау! Каких высот святости вы достигли, уважаемый собеседник! Исповедоваться сразу Богу! Какой же это уровень богообщения должен быть, право слово. Какое глубинное и понимание своей греховности, какой ясный образ Творца в душе. Короче, если все так прекрасно, чего ж нимб-то не светится? Опять с утра начистить забыли?»

Что обычно подразумевается под исповедью «напрямую Богу»? Ну хорошо, если это действительно вставание на колени и покаянная молитва, еще лучше – если молитва не из ежедневного правила, где приведены «среднестатистические» грехи без подробностей. Очень уж удобны они, едешь по этим строчкам, как на саночках, учитывая еще, что все написано на церковнославянском, а поди разбери, что на этом языке значит какое-нибудь мшелоимство или там, скажем, тайноядение. Прекрасно, если это молитва искренняя, от души, с перечислением своих настоящих согрешений и подлинным в них покаянием. То есть, если это действительно обращение к Творцу и слезы перед Ним.

Но ведь чаще всего такого нет. Зачастую «исповедь сразу Богу» ограничивается угрызением совести и неохотным признанием самому себе, что, кажется, был не прав. И никакого выхода за рамки собственного «я» нет в принципе. Бог подразумевается как бы «по умолчанию» – мол, Он видел, что я в душе о чем-то совершенном пожалел – значит, я перед Ним раскаялся. А то, что никакого общения двух личностей при этом нет, что никакого стремления к Богу, обращения к Нему о прощении и помощи нет – так это никого не волнует, Бог обязан чутко прислушиваться к каждому движению души, даже если это движение вовсе не в Его сторону, а так… само в себе… и засчитывать раскаяние, хоть бы оно заключалось в одной скользнувшей мысли «как-то я нехорошо поступил».

А ведь цель исповеди и покаяния – это не констатация факта «я был не прав», это – возрождение, воссоединение с Богом, сращение единства с Ним, разорванного грехом. Исповедь как раз в том и заключается, что это выход за рамки собственного «я», перешагивание через обветшавшего себя, чтобы с Ним возродиться в чистоте и новизне.

Но даже в тех случаях, когда молитва – от души, сердечная, со слезами и воззваниями к Богу, опасности можно не миновать.

Понимаете, молиться в пустоту очень сложно. Молиться, храня разум от представлений «воочию» своего Собеседника – очень сложно. Я сейчас даже мизинцем не трону подлинную мистику и боговидение, чтобы не задевать еще одну огромную тему. Я ограничусь только тем, что человек сам себе представляет.

Молитва, одновременно сосредоточенная на себе – в своей душе, в своих грехах – и при этом не создающая «образ Бога» внутри себя, к которому эта самая молитва и начинает обращаться – это очень, очень высокая молитва. Умение не низводить Бога до какой-то картинки – трудное умение, не каждому дающееся и уж точно не сразу. А ведь подобный самосотворенный «образ Бога в душе» – это не безопасно. Это вам не видимая икона, на которой можно упокоить взор, обращаясь к Первообразу. Худо начинается, когда этот созданный внутри себя мысленный образ начинает оживать.

Нет, еще раз – я не про псевдомистический или шизофренический опыт, я не о том, что человек видит что-то наяву. Такое тоже бывает, но не будем сейчас ни о явственной прелести, ни о клинике. В прелесть можно впасть, и не видя наяву спускающийся с небес ангелов и Самого Господа во плоти. В прелесть можно впасть очень потихоньку, разрешая созданной в себе картинке заместить Того, Кто Единственный должен принимать исповедь.

Очень тяжело – что и говорить – молиться без отклика, без отзыва. И, хотя я далеко не придерживаюсь мысли, что, когда ты общаешься с Богом – это молитва, а когда Бог с тобой – это шизофрения, все-таки я полагаю, что ясные слышимые ответы от Него приходят реже, намного реже наших к Нему обращений. Да, Он может ответить и Сам, и это, вполне возможно, будет реальный мистический опыт и реальное переживание богообщения. Но все-таки это бывает редко. Очень редко. Так редко и так неожиданно, что я бы не стала, становясь на молитву, ни ждать этого, ни на это рассчитывать, ни даже этого хотеть.

И вот тут-то появляется искушение поверить в картинку внутри себя. Обращаться к тому Христу, Которого вообразил в своем сердце. И пусть Он прекрасен, и Лик Его сияет, как солнце, а одеяния – белее белого снега, но к подлинному Христу воображаемая картинка отношения не имеет. Но сам не заметишь, как начнешь исповедоваться – не Богу. Как каяться начнешь – перед воображаемым. И – да, конечно – ждать определенной реакции воображаемого Собеседника. И настраивать себя на нее. В зависимости, знаете ли, от тяжести греха, глубины богопознания и степени мазохизма. И вот в один день ты будешь прощен, а в другой – грехи твои останутся с тобой. Только Бог тут будет ни при чем.

Да даже если ничего себе не представляешь. Если лежишь ниц и плачешь о своих грехах так, что перед глазами сплошная темная пелена боли и горя. Все равно так или иначе представляешь себе реакцию Бога на твою исповедь – опять же, в зависимости от тяжести греха, глубины богопознания и степени мазохизма. Опять же выстраиваешь какие-то отношения, на которые Он чаще всего не дает видимых санкций. И опять уходишь в зеркальный лабиринт, где непонятно – то ли Бог, то ли ты сам, то ли кусок твоего подсознания, то ли старый комплекс – шут знает, в чем заблудишься, потеряешь и себя и ниточку подлинного богообщения. Только на днях читала Брэдбери «Что-то страшное грядет» – там как раз и об этом есть.

И еще. Очень важное. Как сказать себе «я прощен»?

Говорят это люди или действительно соединившиеся с Богом, ощутившие в себе целящее действие благодати, освещенные и освященные Его светом – и говорят благодарно и с полным, сколько вместят, сознанием глубины Его милосердия и Любви. И в таких случаях в словах «я прощен» ударение не на «я». А на «прощен», как на действие Бога. «Я прощен» – а дальше вся жизнь Ему и ради Него, потому что в одном этом обращении Бога к душе больше любви и милости, чем во всем окружающем мире, и получивший подлинный опыт общения с Богом это чувствует и понимает.

Или, что намного чаще, говорят это те, кто к Богу даже не обращался, а попросту решил за Него. «А чего? Я же понял, что был неправ!» Или, как вариант: «Я не мог по-другому, я был слаб – и Он меня простил».

Или не до конца соединившаяся с Богом совесть не позволит тебе за Бога простить самого себя. На глас свыше, возвещающий о прощении и отпущении, я рассчитывать бы не стала. И тогда исповедь «напрямую Богу» грозит затянуться до бесконечности – раскаяние, раскаяние, раскаяние без точки. Потому что никак не удается нащупать, когда же это прошлое тебе отпускается.

Да, милость Господа бесконечна, наши грехи перед Ним – что горсть песка перед морем, но рассчитывать на эту милость, принимая ее как должное – нельзя. Она – именно милость, она дается Богом искренне просящим, а не есть в любой ситуации по умолчанию, вне зависимости от искренности желания ее получить.

Вот и пойди пройди по у-у-у-у-узенькой тропочке между душевной расхлябанностью и острым мазохизмом.

Да, в церкви у аналоя мы тоже исповедуемся Богу, а не священнику. Но здесь, во-первых, есть слушающий – то есть опасность впасть в мечтания разной степени мазохизма и себялюбия все-таки намного меньше, разговор с живым человеком от этого здорово защищает. Во-вторых, священник – это человек, реально, по благодати священства, обладающий правом объявить отпущение грехов и поставить точку. В-третьих, это зримое свидетельство того, что исповедь – это не в прямом смысле «примирение» человека с Богом, типа Он сердится, а Его надо упросить и умилостивить – вот тоже распространенное заблуждение, а соединение с Богом через отречение от своих грехов. Я уж не говорю о том, что священник и советом помочь может. И даже за шкирку оторвать от стены, об которую в раскаянии убиться хочется, объясняя, что все не настолько страшно, не реви.

Теперь о втором возражении под названием «ой, я стесняюсь». Он чужой бородатый мужик, как я ему все это расскажу ваще? О нем короче, потому что оно не такое интересное.

«Я стесняюсь». Когда я слышу такое, мне хочется посоветовать одно-единственное: да е-мое, да попробуйте хоть на одну минуточку перестать ставить себя в центр вселенной, вокруг которого крутятся интересы и мысли всех окружающих людей. Не беря в расчет экстраординарные случаи, когда действительно пойти на исповедь страшно (но даже и в таких случаях лучше себя все-таки туда за шкирку притащить, через «не могу»), скажу честно, основываясь на словах многих священников: то, что для нас «ой, я стесняюсь» – для них – обрыдлая каждодневная рутина, одуряюще одинаковая и однообразная. Полтора часа идет исповедь, еще час будет идти… Поверьте, их не приведет в экстаз и сладострастный трепет ни исповеданное рукоблудие, ни блуд, ни чего там еще особо клубничное из седьмой заповеди. Сколько лет, сколько служб, сколько прихожан – а грехи у всех одинаковые.

«Я стесняюсь…» На чашах весов собственные тонконервенные переживания – и примирение с Богом и с церковью, освобождение от душного и грязного прошлого. Исповеданные грехи – это наше прошлое, от которого мы и хотим отречься, это уже не мы, мы, пришедшие к аналою – уже другие, иначе бы мы сюда не пришли. Для Бога – и для священника – важно именно это, а не копание в грязном белье. Для Бога – и для священника – радость видеть искреннюю исповедь и искреннее очищение, просветление человека, потому что красивее этого нет ничего на свете. Да что по сравнению с этим все самые интригующие грехи и грешки?

А когда «я стесняюсь» сочетается с «я исповедуюсь сразу Богу» – это совсем мрачно. Это значит, что об общении с Богом там действительно речь не идет и исповедь за пределы себя самого не выйдет. Потому что, знаете, как-то очень странно стесняться грешного (как и ты сам) человека и не стесняться Бога. Что, правда, такая горячая и всепоглощающая к Нему любовь, до самозабвения? А откуда же тогда это стеснение берется у аналоя – если в душе горит такая любовь, то она в первую очередь сжигает все «я стесняюсь», потому что эти мелкие кручения вокруг своего «я» такой любви просто недостойны и с ней несовместимы. И когда грех ранит и ставит под вопрос отношения ТАКОГО накала и градуса – побежишь, пожалуй, рассказывать, забыв обо всех «я стесняюсь», и еще слова о себе позлее да пооткровеннее подберешь – чтобы уж в точности грех описать и отделить его от себя, чтоб вычистить его из себя, не оставив ни единой недоговоренности.

Наверное, мало кто согласится с тем, что я сейчас скажу, но – к исповеди надо прийти, с нее начинать воцерковление – не надо. Исповедь прекрасна там, где Бог желанен, где к Нему хочется вернуться. На исповедь нужно идти, как в травмпункт – вы же не будете стесняться даже самой уродской раны. У аналоя не грехи обсасывают, и священники очень неодобрительно относятся к поползновениям некоторых прихожан пообсуждать совершенные грехи, как в травмпункте вместо лечения не расспрашивают подробности инцидента – если только они не помогают лечению.

А «я стесняюсь» свидетельствует лишь о недостатке любви и доверия. И зацикленности на себе самом. Жизнь же во Христе как раз и призывает к взгляду наружу, на Него. А не к замыканию в себе.

И помнить всегда, что Ему радостнее простить, чем нам – быть прощенными.

Ирина Филиппова

Беседа с настоятелем Троицкого храма с. Захарово игуменом Тихоном (Полянским)

— Что есть покаяние? Где его истоки? Для чего оно нужно человеку?

— Покаяние — одно из семи христианских Таинств. Оно установлено Самим Иисусом Христом (см. Ин. 20, 21-23; Мф. 16, 19; 18, 18). В этом Таинстве верующий, при исповедании своих грехов и видимом разрешении их священником, невидимо разрешается от всех грехов Иисусом Христом, возвращаясь к тому состоянию, которое было обретено после Крещения. Для действенности Таинства необходимы искреннее сердечное раскаяние, твердое намерение исправить свою жизнь, вера в Господа Иисуса Христа и надежда на Его милосердие, устное изложение своих грехов перед священником и молитвенное прошение священника.

Покаяние — это спасительный мост, брошенный над пропастью греха, отделяющей нас от Бога. Свт. Иоанн Златоуст так воспел покаяние: «О покаяние! Ты восходишь от земли на небо, превышаешь силы Ангельские, приближаешься чрез посредство Духа Божия к Престолу Господню, становишься собеседником Бога; ты из сокровищ Божиих, как бы из своих собственных, получаешь жизнь и с дерзновением даруешь ее тем, которые обладают тобою».

— Чем же отличается состояние покаяния, раскаяния от просто искреннего осознания своих грехов? Или, может быть, это одно и то же?

— Покаяние и просто осознание своих грехов — состояния, существенно отличающиеся друг от друга. Например, я могу «просто осознавать», что не знаю греческого языка, и спокойно прожить с этим всю жизнь. Но я могу и по-иному отнестись к своей необразованности и приложить усилия, чтобы научиться этому языку и достичь определенного совершенства в применении своих знаний. То есть, в двух случаях точка отсчета — одна и та же, а конечный результат — принципиально разный. Другой пример: недостаточно только вести печальную статистику преступлений в обществе, осознавая криминальный беспредел. Нужно предпринимать самые решительные шаги. Также и в нравственной жизни: недостаточно только осознать свою греховность — с ней нужно бороться. Покаяние как раз и содержит в себе не только осознание греховности, но и намерение исправиться.

Человеку тяжело осознавать свою греховность, в которой его обличает голос совести. С грузом плохих мыслей и поступков тяжело, невозможно жить (можно вспомнить, что известнейших мировых злодеев мучили кошмары). Простое «осознание грехов» может оказаться безвыходным тупиком и довести до полного отчаяния, если мы не найдем в себе силы покаяться. «Если бы не было покаяния, давно бы погиб род человеческий» (прп. Ефрем Сирин).

Уже в Ветхом Завете присутствовало понимание того, что покаяние требует каких-то действий по преодолению греха и его последствий. Первоначально покаяние состояло из внешних очистительных обрядов, поста, облачения во вретище (грубую одежду из мешковины). Потом пророки возвысили понятие о покаянии и требовали, кроме внешних очищений и жертв, сердечного сокрушения и смирения перед Богом (см. Пс. 50, 19) и изменения своей жизни (см. Ис. 1, 16-17). Евангелие понимает покаяние не просто как «раскаяние», «сожаление» о грехах, но и как возрождение, полное изменение существа.

— Зачем человеку нужна исповедь? Что она дает?

— Исповедь — это покаянное изложение грехов перед священником, после которого священник разрешает, то есть прощает искренне раскаянные грехи. Исповедь в храме совершается согласно «Чину исповеди», напечатанному в церковном «Требнике» и включающему в себя молитвы о прощении грехов и исповедание православной веры. Исповедь — это важнейшая часть покаяния, поскольку на исповеди мы получаем прощение и благословение на исправление своей жизни. Однако покаяние состоит не только из исповеди. По словам свт. Иоанна Златоуста, «истинное покаяние не то, которое произносится только на словах, а то, которое утверждается делами, исходя из самого сердца». В Церкви существует покаянная дисциплина, то есть правила, необходимые для помощи христианину в борьбе с грехом и для исправления последствий соделанных грехов, нанесенных как душе самого кающегося, так и окружающим. Вспомните, в Евангелии мытарь Закхей не только решил больше не грешить, но и обещал четырехкратно возместить причиненную обиду (см. Лк. 19, 1-10). То есть истинное покаяние соединяется с делами милосердия, молитвой. Кающийся может получить от священника епитимью — предписание выполнения определенных дел: чтение молитв, совершение земных поклонов, оказание помощи окружающим, раздача милостыни.

— Одна моя знакомая говорит: «Я знаю все свои плохие поступки и мысли и всегда могу их высказать перед Богом в душе. Мне посредник не нужен», — она имеет в виду священника. А какова на самом деле роль всех трех участников исповеди?

— Можно позавидовать Вашей знакомой, если она действительно знает абсолютно все свои плохие поступки и мысли. Думаю, что она на самом деле неплохой, самокритичный и строгий к себе человек. Однако видно, что Ваша собеседница не очень хорошо представляет себе роль и место священника во время исповеди. К примеру, не без доли сарказма присовокупляет к священнику торговое наименование «посредник». Грехи — это не предмет обмена или торга человека с Богом, здесь, действительно, нет места «посредникам». Для покаяния нужен не посредник, а свидетель покаяния. Такими свидетелями, кстати, в древней Церкви был не только один священник, но и все христиане — исповедь носила публичный характер. Апостол Иаков в своем послании пишет: Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться (Иак. 5, 16). Наверное, эти слова удивили бы вашу знакомую.

Каждая исповедь — это обещание приложить все усилия для того, чтобы впредь не возвращаться к исповеданному греху. Священник — только свидетель этой вашей клятвы верности Богу, о чем во всеуслышание напоминает в храме каждый раз перед исповедью. Ваша знакомая могла бы возразить: «А зачем? Мне и свидетель не нужен!» Интересно было бы узнать у нее: когда она выходила замуж, то кто участвовал в торжественной регистрации ее брака — «посредники» или свидетели? А что, если обойтись без них и вообще без самой свадьбы? Правда, в таком случае получается нечто совсем не похожее на законный брак.

Несомненно, в боязни покаяния в присутствии священника присутствует и элемент гордости, желание скрыть от окружающих отрицательные стороны своей личности. А такая черта нашего характера, как самооправдание, разве не заставляет нас приуменьшать значение своих ошибок, объяснять их причину неумолимыми обстоятельствами, а не нравственным падением? Человеку бывает очень стыдно обнаружить перед священником плохие мысли и поступки. «Сатана извратил естественный порядок: греху он дал дерзость, а покаянию — стыд» (свт. Иоанн Златоуст).

Но давайте обратимся к следующему примеру. Можно провести аналогию между грехом и болезнью, как это встречается в святоотеческой литературе: у святых Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Нисского.

Только грех — это болезнь, прежде всего, нравственная, по духовному закону она соединяется с телесным началом человека, поскольку человек это единое существо (что очень ярко видно на примере таких недугов, как алкоголизм, наркозависимость, курение, но это правило верно и для прочих грехов). Недаром же тысячи философов с разными вариациями говорили слова, похожие на знаменитое: «В здоровом теле — здоровый дух». Конечно, каждый из нас заботится о здоровье своего тела и старается не дать повода для болезни, ну а если мы все-таки заболели, то спешим к… Стоп! По логике Вашей знакомой, мы все глубоко неправы. Больные ни в коем случае не должны идти к доктору: в лечении болезни «не нужен посредник», постыдно рассказывать врачу о неприглядных подробностях наших немощей; нужно гордо и самонадеянно бороться с болезнью один на один. Что же, плачевные последствия самолечения общеизвестны.

Так и священник во время исповеди выступает в роли врача наших греховных болезней, а церковь называется «врачебницей духовной». Пастырь выступает в роли нашего духовного отца, или духовника, помогая нам добрым советом, вместе с нами размышляя о причинах падения, а если нужно, то и утешая нас, поддерживая в моменты малодушия и сомнений. Есть прекрасные слова, сказанные нашим современником, подвижником ХХ столетия, преподобным Силуаном Афонским о духовничестве: «Мы же должны спрашивать своих духовников, и они приведут нас ко Христу, потому что им дана благодать вязать и решить. Приди к духовнику с верою — и получишь рай. Великое лицо — иерей, служитель у престола Божия».

И вот мы уже подошли к самому главному. Священник наделен властью от Бога прощать те наши грехи, в которых мы приносим искреннее покаяние. Это нелегкое бремя ответственности и власти Христос дал Своим апостолам: Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин. 20, 23). В апостольской преемственности этот дар сохраняется в Церкви («от онех же и на ны другдругоприимательно пришедше» — как сказано в разрешительной молитве). Прощение не нужно понимать юридически, как «индульгенцию», как уравновешивание какой-то «кармической» чаши весов, это нравственный факт, неразрывно связанный с нравственным перерождением.

Если вдруг на Вашем пути к Богу Вам становится «ненужным» кто-то из ближних — назовем кого угодно: «посредника», свидетеля, родственника или даже Вашего обидчика, — то это уже недобрый признак. Послушаем Самого Господа, сказавшего: Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой (Мф. 5, 23-24).

А теперь о том, в чем Ваша знакомая, безусловно, права. Никто, никакой самый опытный священник не сможет заменить своими наставлениями или молитвами ее личного покаяния. Нельзя раскаяться за другого, сделать этого не может даже Сам Бог. Вспомните из Евангелия: Христос молился за распинавших Его (см. Лк. 23, 34), Он пришел спасти грешников (см. Мф. 9, 13), но Он не может их насильно сделать праведниками.

— Иногда исповедался — и словно гора с плеч свалилась, но отнюдь не каждый раз чувствуешь душевное облегчение. От чего это зависит? Может быть, от настроя, с которым приступил?

— Исповедь является Таинством, а это значит, что Господь всякий раз благодатно действует на душу кающегося грешника. Но как именно действует Господь — является тайной. Поэтому ожидать наступающего после каждой исповеди какого-либо определенного духовного ощущения или настроя чувств неверно. Мы не можем предвосхитить замысел Божий о самих себе, тогда как Богу известно, что именно полезно человеку. Господь действует так, чтобы помочь вставшему на путь исправления, и здесь не бывает «стереотипных решений», ибо дары Духа различны (см. 1 Кор. 12, 4). Вспомните притчу о блудном сыне: любящий отец по-разному поступил с сыновьями, один из которых всегда оставался в отеческом доме, а другой пропадал в дальних странах (см. Лк. 15, 11-32). Однако родительская любовь была одинаковой и к верному сыну, и к блудному. Так и Небесный Отец в отношении к нам в одном случае дает пережить радостное чувство прощения и богосыновства, в другом — оставляет нас для того, чтобы мы приумножили свое усердие в покаянном труде, чтобы осознали свое несовершенство. Божественная же любовь остается неизменной, это нужно помнить всегда.

Конечно, совесть подсказывает нам, какими мы уходим с исповеди. Но следует предостеречь от всецелого доверия своим чувствам и ощущениям, от стремления искать повторяющегося приятного душевного настроения. Почему это нежелательно? Здесь нам грозит опасность духовного недуга, носящего название «прелесть» или «прельщение». Сравните: если мы станем кормить ребенка только одним сладким, сахаром, то неминуемо искалечим его растущий организм неизлечимыми болезнями. Для пользы нашему телу в надлежащее время подобает вкушать и сладкое, и соленое, и теплое, и прохладное. Также и для духовно возрастающей души, по согласному опыту многих святых подвижников, невозможно достичь совершенства без внутреннего плача и исповедания грехов. Еще апостол Павел так учил об этом: печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть (2 Кор. 7, 10). Так что искать в исповеди нужно, прежде всего, прощения грехов, а не переживания каких-либо приятных и облегчающих чувств.

— В исповеди человек изливает свою душу, означает ли это, что исповедь — чисто спонтанный акт, и если к ней готовиться, то она станет формальной? Надо ли готовиться к исповеди и как?

— Исповедь требует серьезной работы над собой, подготовки к этому Таинству.

Человеку в определенном душевном настрое хочется «излить», как Вы говорите, свою душу. Однако любой священник подтвердит Вам, что очень часто на исповедь приходят люди, почему-то чувствующие, что им нужно подойти к аналою с Крестом и Евангелием, но совершенно не знающие, что говорить.

И начинается довольно печальная попытка исповеди, когда священник перечисляет всевозможные грехи, а «кающийся» односложно отвечает «да» или «нет». Это означает, что по-настоящему человек еще и не задумался о своей совести, он, может быть, осознает свою греховность, но не видит за собой конкретных грехов. Если вдруг к врачу пришел пациент, которому «захотелось» подлечиться, но ничего не говорит о симптомах своего недуга, как его лечить? И если для уточнения диагноза доктор будет перечислять все возможные болячки, а пациент станет ограничиваться ответами «да» и «нет», то вряд ли он тем самым значительно поможет своему лечению.

Чтобы такого не было во «врачебнице духовной», к исповеди следует подготовиться. Нужно вспомнить свои поступки, начиная с самого детства, особенно если Вы приступаете к Таинству впервые. Можно поразмышлять над качествами своей души с листком бумаги и карандашом в руках. Если Вы прочитаете Евангелие, это очень поможет Вам увидеть свои грехи и обрести надежду на их прощение. Домашняя уединенная молитва поможет открыть сердце Богу. Воздержание в пище и в развлечениях — пост — сообщает смиренное настроение душе. А чтобы исповедь не стала «формальной», можно вспомнить нелицеприятные слова преп. Ефрема Сирина: «Если один обычай влечет тебя к Врачу, то не получишь здравия. Слезами только и сокрушением врачуется болезнь твоя».

— Задачу «самопознания» в разное время ставили самые различные религиозные и философские течения. Огромный мистический опыт в этой области накоплен популярными сейчас восточными культами, практикующими «погружение в себя», медитации, «растворение» в потоках «энергии». В современном мире, где так сильно культивируется эгоистическое внимание к самому себе, такая «духовность» с готовностью принимается многими.

Ничего общего с христианской аскезой эти опыты не имеют! Христианство говорит о поврежденности грехом человеческого естества и ставит задачу его исправления. Так возможно ли спасение своими силами? Если человек, как считают приверженцы «самопознания», — это своего рода путеводная книга, то можно ли научиться науке «мировой гармонии» по этому испорченному учебнику? Сегодня не только духовная, но и клиническая практика убедительно свидетельствуют, что безысходная замкнутость на своих проблемах, чувствах, «погружение в себя» ведут к непоправимому ущербу душе и психике, к «аутизации» личности и в, конечном итоге, к уходу от ближних и от Бога.

Сейчас многое говорится об одиночестве в современном обществе, об угрожающем росте психических расстройств, в том числе депрессивного и суицидального характера. Как выход, на Западе и у нас становятся популярными попытки решения личных проблем с помощью модного психоанализа. Может быть, психоанализ и исповедь, как иногда звучит в литературе, — явления одного порядка? Отнюдь нет! На первый взгляд кажущаяся научно-медицинской, практика психоанализа чревата серьезными повреждениями морального статуса человека, когда убаюкивается голос совести и под лозунгом «раскрепощения» и «избавления от комплексов вины» уничтожается чувство стыда, оправдывается всякий грех. Как сказано в Писании, беззаконник не знает стыда (Соф. 3, 5).

Исповедь же, напротив, не притупляет чувство греха, а дарует прощение, примиряет человека с Богом и ближними, дает выход из тупика и изоляции, в которые нас повергает грех. Без благодатной помощи Божией самооправдаться одними человеческими рассуждениями и средствами невозможно (см. Лк. 10, 29; Гал. 5, 4). Человек не может быть самодостаточной «вещью в себе», как не могут побеги существовать без питающего их ствола. Об этом сказано в Евангелии: Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне. Я есмь лоза, а вы — ветви (Ин. 15, 4-5).

Таким образом, христианское познание себя — не самоцель, а всего лишь средство на пути к Богу. Познавать Бога, восстановить с Его помощью помраченные в грехопадении образ и подобие Божие в себе — цели жизни христианина. В прекрасной древнерусской книге под названием «Толковая Палея» присутствует замечательное выражение: «Если узнаем, кто мы есть, то и Бога познаем, Творцу поклонимся, Владыке поработаем, Кормильца возлюбим, Благодетеля постыдимся», — то есть критерием верного представления о себе является благоговение перед своим Создателем.

Кстати, в Священном Писании мы не найдем буквальных указаний «познавать себя». Зато в славянском переводе звучит повеление внимать себе (см. Втор. 15, 9; Исх. 23, 21; Деян. 20, 28), а в древнееврейском оригинале сказано еще более выразительно: «стереги себя». Ветхозаветному стиху Втор. 15, 9 свт. Василий Великий посвятил толкование в отдельной беседе, закончив ее словами: «Внимай себе, чтобы внимать Богу». В этих словах лаконично и точно сформулирован смысл христианского самопознания.

Что касается практической стороны Вашего вопроса, то снова следует напомнить о необходимости подготовки к исповеди. Сама исповедь — это ведь итог покаянной работы души, а не «творческая импровизация». Можно попросить священника помочь в подготовке, особенно когда приступишь к Таинству Покаяния впервые, и лучше это сделать заранее, а не прямо перед исповедью. Можно попросить у батюшки отдельной духовной беседы, помочь советом могут и знакомые Вам христиане.

Фото: Геннадий Алексеев

Покаяние и исповедь
Какие грехи принести ко Господу?

Перепечатка в Интернете разрешена только при наличии активной ссылки на сайт «КЛИН ПРАВОСЛАВНЫЙ».
Перепечатка материалов сайта в печатных изданиях (книгах, прессе) разрешена только при указании источника и автора публикации.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *