Что ели в войну?

По случаю 72-й годовщины Великой Победы в рамках акции #ОднаНаВсех мы попросили поделиться воспоминаниями людей, которые детьми пережили страшное военное время.

Толмачева Галина Константиновна (год рождения — 1938)

© Видео / НТВ / Sputnik Летом 1941-го мне было всего три года. Наша семья жила в поселке Красная Нива Оренбургской области. Я, конечно, еще не понимала, что такое война. Не помню и момента, когда отец уходил на фронт. Может, это и хорошо, иначе стало бы для меня большой трагедией.

В 1943 году папа ненадолго приехал домой. Помню, как он подбрасывал меня к потолку, а мама стояла рядом и плакала… Через пару месяцев пришла похоронка — это второй момент войны, который я никогда не забуду. Казалось, что хуже быть уже не может, но мы ошибались.

Наша молодая и красивая мама очень быстро старела. Холод и голод изнуряли невероятно… Помню как-то вечером мама уложила нас со старшей сестрой Надей на печь и говорит: «Девочки, давайте помечтаем. Что вы хотели бы съесть?». Наверное, она думала, что мы скажем про шоколад, но мы в один голос воскликнули: «Хлеба!». Тогда мама встала и отрезала нам целую краюху от буханки хлеба, рассчитанной на неделю. Я быстро слопала свой кусок, а сестра была умнее — не стала.

© Sputnik / Алексей Варфоломеев Блокадный хлеб и хлебные карточки

Потом каждое утро, когда я уходила в школу, она давала мне по четвертинке от этого кусочка, наказывая, чтобы я училась только на «пятерки» — ради победы. Мы вообще боялись получать «двойки» — это казалось таким же страшным проступком, как предательство Родины.

© Sputnik / Григорий Капустянский Для фронта тогда ничего не жалели. Мама шила фуфайки и бурки, а сама в мороз ходила раздетая. Нам с сестрой доставались вещи из перешитой одежды отца и братьев. Еще мама пекла хлеб, сушила сухари и отправляла на фронт. Мы смотрели на эти сухари голодными глазами, и она просила нас петь, чтобы «занять» рты…

9 мая 1945 года светило солнце. По улицам носились дети с воплями: «Победа!». Потом по железной дороге пошли поезда с солдатами. Они возвращались домой и махали нам пилотками.

© Sputnik / Марк Редькин Великая Отечественная война 1941-1945 годов. Советские танкисты радуются победе. Берлин, май 1945 года

Отца мы, конечно, не ждали, но к нам приехал его фронтовой товарищ. Отдал папины письма, которые он так и не успел отправить, и монетку с вмятиной от пули — той самой, которая его убила.

Повышева Лидия Федоровна (год рождения — 1935)

© Sputnik / РИА Новости Когда началась война, мне было пять лет. Наша семья тогда жила на Алтае, в селе Мартовка. Отца призвали на фронт в 1941 году вместе с другими односельчанами.

Я хорошо помню день проводов: наши защитники отказывались брать с собой еду, которую приготовили для них матери и жены. Они знали, что мы будем голодать. Некоторые наказывали детям: «Учись хорошо — врачом будешь». Моему братишке отец предрек профессию летчика… А женщины кричали, плакали и… пели песни. Так легче пережить горе.

Потом начались голодные дни. У нас была корова. Помню, мама постоянно говорила: «Если съедим корову, все погибнем». По ночам мы ходили собирать траву и сено для своей кормилицы.

© Sputnik / Снимок с экрана Гражданское население роет окопы. Кадр из фильма «Москвичи в 1941 году»

Однажды я нашла дома соль, растворила всю ее в воде и выпила. «Ты же могла умереть!» — плакала мама.

Некоторые женщины уезжали из села, бросали детей, и те погибали от холода и голода. Никогда не забуду, как дети одной такой матери грызли печь… Зимой мы закопали их в снегу, а весной перезахоронили в землю.

По ночам вязали носки и перчатки для фронтовиков. Мама старательно упаковывала их, чтобы в дороге ничего не повредилось. Иногда мы с братишкой спрашивали у нее: «А что будет, если мы не победим?». Она отвечала: «Такого не может быть, прекратите об этом думать! Будет победа!».

© Sputnik / Анатолий Гаранин Мать укрывает своего ребенка во время обстрела. Деревня Красная слобода, Брянский фронт 1941 год

О победе мы узнавали постепенно. Сначала пришло сообщение, что наши наступают, а потом я увидела, как в село въехал почтальон на лошади. Нет, он не въехал — влетел! Да как закричит: «По-о-обеда!». Ребятишки постарше сразу загалдели: «Ну все, завтра будет хлеб». Но на другой день хлеба, конечно, как и прежде, не было…

Со временем в село начали возвращаться бойцы. Безногие, безрукие… Мало кто здоровым остался. Они стеснялись выходить на улицу, считали себя не героями, а уродами. Но мы всех ценили и всем были рады.

Сколько ветеранов ВОВ осталось в Кыргызстане, читайте в инфографике Sputnik>>

Картошка объеденье

Основную массу урожая зерновых и муку колхозники тыловых районов СССР, в том числе в Горьковской области, сдавали государству для отправки на фронт. И если в Горьком (ныне Нижнем Новгороде) горожанам выдавали хлеб по талонам, а рабочие и служащие на предприятиях, выпускавших оборонную продукцию, и интеллигенция в госучреждениях, кроме того, получали дополнительные спецталоны на питание в столовой, то колхозникам хлеб доставался лишь в минимальном количестве.

В селах и деревнях крестьяне не ели хлеба всю весну и все лето. Иногда, когда им все же удавалось разжиться несколькими горстями муки, пекли хлеб, добавляя в него различные примеси – картошку, сушеные картофельные очистки, желуди и т.п. В некоторых же семьях не было и такой возможности.

С большой теплотой о домашнем хлебе, который в военные годы пекли с разнообразными добавками, отзывалась Лидия Павловна Васильева, 1926 года рождения, военное детство которой прошло в селе Сосновка Княгининского района:

— Хлеб войны. Это святой хлеб, хотя в нем не было ни пылинки муки. Пекли из неочищенной картошки с лебедой, а весной – из собранного с полей гнилого картофеля – крахмала с примесью лебеды. Нет, не этот с золотой корочкой, пахнущий просторами российских неоглядных полей, запал в душу мне, а вот этот хлеб войны.

Одним из основных продуктов питания в тяжелые военные годы для горьковских колхозников и крестьян, занятых на сельскохозяйственных работах или лесных промыслах, являлся картофель. Недаром в народе его называли вторым хлебом.

Какие только картофельные блюда и лепешки не выходили из крестьянских печей Горьковской области! Это разнообразные деруны – лепешки из тертого на терке картофеля, драники – картофельные оладьи, картовники – во время войны – картофельная запеканка на молоке из очисток, «шлёп-на-шлёп» — лепешки в несколько слоев, «лейтенантики» или «тошнотики» – лепешки из тертого вареного подгнившего или мороженого картофеля, обваленные в муке. Пекли вкусные «прижимыши» — лепешки из молодого осеннего картофеля и оладьи. Из картофельных очистков также выпекали грубый хлеб – «бардашник»: мяли картошку и «барду» — очистки.

Дети пухли с голода

Для себя продукты питания колхозники выращивали лишь на собственном приусадебном участке. Обычно у каждой семьи было порядка 20 – 40 соток земли. Эти участки, как правило, вскапывали лопатой, иногда колхозы выдавали лошадей, а на худой конец члены семьи (женщины, старики и дети) пахали и боронили землю, впрягаясь в плуг или борону вместо лошади. Конечно, в первую очередь крестьяне старались посадить картошку, ну а потом, как бог даст и время останется – свеклу, морковь, репу. Когда овощи вырастали, их резали и сушили: большую часть сдавали на приемные пункты для отправки на фронт и лишь немного оставляли себе. Если хватало времени, некоторые селяне выращивали на своих участках зерновые. Ну а зимой, когда запасы были на исходе, дети шли на колхозные поля, разгребали снег и отыскивали вмерзшую в землю картошку.

В 1942-1943 годы на один трудодень колхозникам полагалось к выдаче около 800 граммов зерна, или 200-400 граммов картофеля. Однако чтобы получить это богатство, труженики села ждали все лето. Почему? Да потому что председатели колхозов не имели права выдавать колхозникам муку из первого обмолота: всю ее они были обязаны сдать государству. Недостача урожая зерновых для руководителей колхозов была чревата нехорошими последствиями, вплоть до привлечения их к уголовной ответственности.

15 августа 1942 года заместитель уполномоченного ЦК ВКП(б) Н.Варенцов подал жалобу, что в ряде колхозов Чернухинского района (центр – село Чернуха Арзамасского района) Горьковской области «имеет место антигосударственная практика, когда вместо выполнения хлебопоставок первый обмолот распределяется по колхозникам».

Ранней весной во многих селах и деревнях картофель и другие продукты заканчивались, и наступало самое тяжелое, голодное время. Многие колхозники, в особенности дети, начинали пухнуть с голода.

Из желудей и лебеды

Чаще всего в войну сельские жители в Горьковской области жили впроголодь. Суп варили из свекольных листьев. Собирали в полях гнилую и мороженую картошку, получали из нее пищевой крахмал, пекли хлеб и лепешки. В печеный хлеб добавляли листья березы и липы. А в некоторую пору военного лихолетья, особенно по весне, крестьяне переживали самый настоящий голод. Чтобы не умереть от истощения, да к тому же еще и вырабатывать ежедневную норму на работе в полях, кроме традиционной крестьянской еды – ягод, грибов, орехов, — приходилось есть самую разнообразную траву – щавель, столбунцы, коневник (конский щавель), крапиву, корни лопуха, подорожника, одуванчика, клевера и т.п. Пекли лепешки из конского щавеля и ели кашу из семян лебеды. Их остукивали, сушили, толкли в ступке и варили в молоке. Говорят, что каша получалась черная (такого же цвета, как и семена) и трещала на зубах.

В Баках вымирали семьями

Матильда Ефимовна Гершанович – ее детство прошло в Балахне – рассказывала, что во время учебы в школе на больших переменах в каждый класс полуголодным ученикам приносили на фанерке маленькие квадратные кусочки хлеба, которые весили всего 50 граммов. Тогда каждый из этих кусочков воспринимался учениками как самая большая вкуснятина.

Анна Павловна Баскакова, 80 лет прожившая в деревне Афанасиха и в поселке Красные Баки, вспоминала, как во фронтовые годы (ей тогда было 17 лет) от рассвета и до заката работала в колхозе. В хороший урожайный год за один трудодень колхозное начальство выдавало по 500 граммов гороха. Это считалось большим счастьем. Анина семья была достаточно большой, ели не досыта, но и не голодали. А вот в Баках, говорят, голод был страшный: якобы люди там вымирали от истощения целыми семьями. Больше всего Анне Павловне запомнилось, как зимой картошку перебирали в буртах (хранилищах), а гнилой картофель выносили на колхозный двор и ссыпали в яму. Иногда эту яму крестьяне заполняли гнилой картошкой доверху и уходили домой, а когда утром они приходили на работу, яма зияла бездонной пустотой. Оказалось, что вечером или ночью приходили жители Баков и всю гнилую картошку выбирали на еду.

Всякий раз, когда на меня нападает уныние в пост, я перечитываю свои интервью с ветеранами Великой Отечественной войны, блокадниками, тружениками тыла. Меня обычно по-женски занимают «околокулинарные» истории: что ели на войне в окопах, в землянках, в поле, в промерзших коммуналках. Ведь мало просто выжить, зачастую нужно было и подвиги совершать – «полагать душу за други своя». Что при этом чувствовали? О чем мечтали?

Эти истории жизни по-настоящему вдохновляют и придают сил.

*

Даниле принесли повестку в августе 1942 года. Мать, растерявшись, взяла котелок, побежала в лес набрать сыну в дорогу ягод только-только скопившей сок черники – дома ведь шаром покати. Пароход «Мария Ульянова» к берегу не подошел. Пассажиры высадились в шлюпку, на ней же уехали призывники. Когда мать вернулась, сынок уже отплыл от берега, махал рукой: «Пока, мама». Несчастная побежала с горы, споткнулась, упала. Ягоды рассыпались, она села на землю и бессильно заплакала. Эти слезы в сердце он носил всю оставшуюся жизнь. И нет слаще черники на всем свете белом…

*

– Мы тогда такие глупые были, девчонки, всего стеснялись, – говорит Александра, участница прорыва Ленинградской блокады.

Потом вспоминает случай, как ели коров, убитых пять дней назад. И так не хотелось ждать, пока вода с мясом закипит. И не ждали.

*

Сибирская долгожительница Лукерья в день своего 115-летия со мной говорила так:

– Хорошо себя чувствую, на лекарства не трачусь…

– Чем лечилась? Луком, чем еще! Мелко покрошу и ем, когда с водой, когда с медом, а то и просто один

– Простите, а чем лечитесь, скажем, от гриппа? – спрашиваю я.

– Луком, чем еще! Мелко покрошу и ем, когда с водой, когда с медом, а то и просто один.

– У вас на всех фотографиях красивая фигура, даже после родов. Вы что-то делали специально?

– Тоже мне арихметика! Стакан колодезной воды натощак – и у тебя такая же будет, а то и лучше.

– Не могу не спросить: вы к зубному врачу обратились первый раз в 60 лет – неужели вас до этого зубы не беспокоили?

– Беспокоили. Задний верхний мне в 30 лет хозяин выдрал: ударилась об косяк, зуб раскололся, стал болеть… Этот сбоку внизу, как его там, я его выбила еще в 18, когда в погребе на бочку упала. А остальные были на местах, где им и положено. Я ведь каждый вечер их растительным маслом полоскала, пока оно не загустевало во рту. Все так делали. Спроси хоть у кого.

– Маслом? Каким?

– Какое было под рукой. Подсолнечное, рапсовое…

*

– Знаете, Оля, отсутствие руки по сравнению со смертью близкого человека – пустяк, – говорит бывший пулеметчик Александр. – Мы совсем не умеем жить. Мирное небо, белый хлеб принимаем как данность. Без чувства благодарности Богу, а значит, и счастья.

*

А это совет старушки Конкордии из моего родного Ханты-Мансийского округа:

«Соберешь в мае-июне молоденькие сосновые шишки и ровненькими рядочками в трехлитровой банке сахаром пересыплешь. Сахар помаленьку растает, так ты потомича раза три-четыре в неделю взбалтывай. С месяц вот так храни. А опосля аккуратно процеди сироп в отдельную баночку и по ложке в чай. Настоящее лекарство. От любой немочи вылечит. И запомни: делай каждый год, матушка сосна даст тебе невиданные силы, у нее в шишках такое лекарство сокрыто – не передать. Ни в одной аптеке не купить».

*

Воспоминания старого воина Ефима я бережно перелистываю:

«Я заболел тифом и лежал в Красноярске в госпитале. Помер бы давно, да попался сердобольный санитар – одарил меня серебряной ложкой: стопроцентное серебро, видать, еще с демидовских припасов – и наказал: «Ешь только из нее и жить сто лет будешь, если, конечно, не удушегубит кто специально”. Я до сих пор хлебаю только из нее. Дивная ложка оказалась, все хвори стороной обошли, возраста не вижу».

А я вспомнила статью известного профессора, который, между прочим, привел такой факт: раньше весь медицинский инструмент из серебра делали, и процент заражения крови был почти нулевым…

*

Дневная норма хлеба в блокадном Ленинграде

– Ленинград мы покидали одними из последних, – вспоминала Лариса, в прошлом врач санитарной службы. – Машина постоянно проваливалась, а я была счастлива: у меня было 150 граммов хлеба, с опилками, конечно. Но ведь это ХЛЕБ! Значит, выживу. И вот тогда появилась мечта. Как только заработаю денег, куплю буханку хлеба, масла растительного и сахара и буду всё это есть, есть, есть…

*

– Я, – рассказывала бывшая разведчица Инна, – как только захожу в магазин, первым делом смотрю перловку. Во все первые блюда ее добавляю, даже в уху и рассольник. Самая вкусная и самая питательная каша. Ее можно есть, даже если зубов нет, а губы, к примеру, замерзли и рот трудно разжать…

*

– Раздобыл котелок и потихоньку еловые лапы заваривал. Помногу пил. И окреп, снова винтовку в руки взял

– Выписали меня из госпиталя умирать, – признавался старый солдат, манси, по имени Попилла, – а я домой не хочу. Далеко. Да и слово дал своим, что до Берлина дойду. Вернулся в часть и напросился в подсобные работы. Раздобыл котелок и потихоньку еловые лапы заваривал. Смолы, конечно, много. Я ее сверху крышкой из-под консервной банки соскребал и так пил. Помногу пил. С месяц, наверное, лечился. Вернулся мне прежний цвет лица, и я снова винтовку в руки взял. На Рейхстаге фамилия Рохтымов стоит. Вдруг там будете и увидите, я это…

*

– Я в городе выросла, одна у родителей, – признавалась медсестра Маргарита, – и не могла есть похлебку из прошлогодней капусты. В сорок третьем, хоть у кого спросите, такой капусты было много. И тогда я придумала, чтобы с голоду не упасть, перед супом выпивать густо заваренный чай.

*

Воду из-под макарон и риса пили, поскольку она хлебная, значит, сытная. Да еще и соленая

Фронтовой повар Георгий, чтобы избежать желудочных расстройств, заваривал груши-дички. И никогда не выливал рисовый отвар, процеживал его и разливал по кружкам. То же делал и с водой, в которой варились макароны. Пили ее отдельно, поскольку она хлебная, значит, сытная. Да еще и соленая. Чем не суп?

*

– Если каждый день пить чай по-купечески (то есть с сахаром. – О.И.), – говорил старший лейтенант Тимофей, – то теряется ощущение праздника. Наступает праздник – а ты сладкое уже ел. Неправильно это. Не по-нашему. Праздник должен быть праздником во всех смыслах…

Все мои респонденты стойко перенесли невзгоды, мало заботясь о тленном. И выжили. Мне ли унывать? Более того, самое время вспомнить тех, кто обеспечил нам сегодняшнюю сытую жизнь. Хороший урок. Вечная память.

От автора: «Мой дед прошел всю Великую Отечественную Войну, служил в танковых войсках. Когда я был подростком, он очень много рассказывал мне о войне, о быте солдат и т.п. «

В один из теплых дней августа он приготовил мне «Кулеш», как он выразился «по рецепту 1943 года” – именно таким сытным блюдом (для очень многих солдат – последним в их жизни) кормили танковые экипажи ранним утром перед одним из величайших танковых сражений II мировой войны – «Битве на Курской дуге» …

А вот и рецепт:

-Берем 500-600 грамм грудинки на костях.
-Срезаем мясо, а косточки бросаем вариться на 15 минут в воду (примерно 1,5 — 2 литра).
-Добавляем в кипящую воду пшено (250 –300 грамм) и варим до готовности.

-Чистим 3-4 картошки, режем её крупными кубиками и бросаем в кастрюлю
-На сковородке обжариваем мясную часть грудинки с 3-4 мелко порезанными головками репчатого лука, и добавляем в кастрюлю, варим еще минуты 2-3. Получается то ли густой суп, то ли жидкая каша. Вкусное и сытное блюдо…
Безусловно, для того, чтобы перечислить все блюда военного времени, не хватит никакой газетной колонки, поэтому сегодня я расскажу лишь о самых значимых гастрономических явлениях той великой эпохи.
Мои воспоминания о Великой Отечественной войне (как и у большинства представителей современного поколения, не заставшего военное время) основываются на рассказах старшего поколения. Кулинарная составляющая войны – не исключение.

«Пшенная каша с чесноком»

Для каши нужны пшено, вода, растительное масло, лук, чеснок и соль. На 3 стакана воды берем 1 стакан крупы.
Наливаем в кастрюлю воду, сыплем крупу и ставим на огонь. Поджариваем на растительном масле лук. Как только вода в кастрюле закипит, выливаем туда нашу зажарку и солим кашу. Она еще минут 5 варится, а мы тем временем очищаем и мелко режем несколько зубков чеснока. Теперь надо снять кастрюлю с огня, добавить в кашу чеснок, перемешать, закрыть кастрюлю крышкой и завернуть в «шубу”: пусть распарится. Такая каша получается нежной, мягкой, ароматной.

«Тыловая Солянка»

Пишет Владимир УВАРОВ из Уссурийска, — «данное блюдо часто готовила в лихое время войны и в голодные послевоенные годы моя бабушка, ныне покойная. В чугунок она укладывала равные количества квашеной капусты и очищенной, нарезанной ломтиками картошки. Потом бабушка заливала воду так, чтобы она покрывала капустно-картофельную смесь.
После этого чугунок ставят на огонь — тушиться. А за 5 минут до готовности надо добавить в чугунок поджаренный на постном масле шинкованный лук, пару лавровых листиков, поперчить, если нужно по вкусу, то и посолить. Когда все готово, надо накрыть посудину полотенцем и дать потомиться с полчаса.
Такое блюдо, уверен, всем понравится. Бабушкин рецепт мы зачастую использовали и в сытные времена и ели эту «солянку” с удовольствием — пусть и не в чугунке, а в обычной кастрюле она тушилась»

«Макароны «балтийские» по-флотски с мясом»

Со слов соседа-фронтовика-десантника по даче (боевой мужик! в здравом уме, в свои 90 лет по 3 км в день бегает, купается в любую погоду) данный рецепт активно использовался в праздничном меню (по случаю удачных сражений или побед флота) на кораблях Балтийского флота во времена II Мировой войны:
В одинаковой пропорции берем макароны и мясо (желательно на ребрышках), лук (примерно треть от веса мяса и макарон)
-мясо отваривается до готовности и режется кубиками (бульон модно использовать на суп)
-макароны отвариваются до готовности
-лук припускают на сковороде до «золотистого» цвета
-мясо, лук и макароны смешиваем, выкладываем на противень (можно добавить чуток бульона) и ставим в духовку на 10-20 минут при температуре 210-220 градусов.

«Морковный чай»

Очищенную морковь терли на терке, сушили и прожаривали (думаю сушили) на противне в духовке с чагой, после чего заливали кипятком. От моркови чай получался сладковатым, а чага давала особый вкус и приятный темный цвет.

Салаты блокадного Ленинграда

В блокадном Ленинграде существовали рецептурные брошюры и практические пособия, помогавшие людям выжить в осажденном городе: «Использование в пищу ботвы огородных растений и заготовка ее впрок», «Травяные заменители чая и кофе», «Готовьте из диких весенних растений мучные изделия, супы и салаты» и т.п.
Многие подобные издания, созданные Ленинградским ботаническим институтом, рассказывали не только о том, как готовить определенные травы, но и где их лучше собирать. Приведу пару рецептов того времени.
Салат из щавеля. Для приготовления салата растолочь 100 граммов щавеля в деревянной чашке, всыпать 1–1,5 чайной ложки соли, влить 0,5–1 ложку растительного масла или 3 столовые ложки соевого кефира, после чего размешать.
Салат из листьев одуванчика. Собрать 100 граммов свежих зеленых листьев одуванчика, взять 1 чайную ложку соли, 2 столовые ложки уксуса, если есть, то добавить 2 чайные ложки растительного масла и 2 чайные ложки сахарного песку.

Хлеб войны

Одним из важнейших факторов, помогающих выстоять, защитить свою Родину, наравне с оружием был и остается хлеб – мерило жизни. Ярким подтверждением этому служит Великая Отечественная война.
Прошло много лет и пройдет еще немало, будут написаны новые книги о войне, но, возвращаясь к этой теме, потомки не раз зададут вечный вопрос: почему Россия устояла на краю пропасти и победила? Что помогло ей прийти к Великой Победе?

Немалая заслуга в этом людей, которые обеспечивали наших солдат, воинов, жителей оккупированных и блокадных территорий продовольствием, в первую очередь хлебом и сухарями.
Несмотря на колоссальные трудности, страна в 1941–1945 гг. обеспечивала армию и тружеников тыла хлебом, подчас решая самые сложные задачи, связанные с отсутствием сырья и производственных мощностей.
Для выпечки хлеба обычно использовались производственные мощности хлебозаводов и пекарен, которым централизованно выделялись мука и соль. Заказы воинских частей выполнялись в первоочередном порядке, тем более что для населения хлеба выпекалось немного, и мощности, как правило, были свободными.
Однако случались и исключения.
Так, в 1941 г. для обеспечения воинских подразделений, сосредоточенных на Ржевском направлении, местных ресурсов не хватало, а подвоз хлеба из тыла был затруднен. Для решения проблемы интендантские службы предложили воспользоваться старинным опытом создания напольных жаровых печей из доступных материалов – глины и кирпича.
Для устройства печи необходимы были глинистый грунт с примесью песка и площадка с откосом либо приямок глубиной 70 мм. Такая печь строилась обычно за 8 ч, затем 8–10 ч сушилась, после чего готова была выпечь до 240 кг хлеба за 5 оборотов.

Фронтовой хлеб 1941–1943 гг.

В 1941 г. неподалеку от верховья Волги находился исходный рубеж. Под крутым берегом реки дымили земляные кухни, располагалась санрота. Здесь же в первые месяцы войны создавались земляные (в основном они устанавливались в грунте) хлебопекарные печи. Эти печи были трех видов: обыкновенные грунтовые; обмазанные внутри толстым слоем глины; облицованные внутри кирпичом. В них выпекался формовой и подовый хлеб.
Там, где это было возможно, печи делали из глины или кирпича. Хлеб фронтовой Москвы выпекался на хлебозаводах и в стационарных пекарнях.

Ветераны московских сражений рассказывали, как в овраге старшина раздавал солдатам горячий хлеб, который привез на лодке (вроде саней, только без полозьев), запряженной собаками. Старшина торопился, над оврагом низко проносились зеленые, синие, фиолетовые трассирующие ракеты. Неподалеку рвались мины. Солдаты, на «скорую руку» покушав хлеба и запив его чаем, приготовились к повторному наступлению…
Участник Ржевской операции В.А. Сухоставский вспоминал: «После ожесточенных боев нашу часть весной 1942 г. отвели в деревню Капково. Хотя эта деревня находилась в удалении от боев, но продовольственное дело налажено было слабо. Для пропитания мы сварили суп, а деревенские женщины принесли к нему хлеб «Ржевский», выпеченный из картофеля и отрубей. С этого дня у нас началось облегчение».
Как готовился хлеб «Ржевский»? Картофель варили, очищали, пропускали через мясорубку. Выкладывали массу на доску, посыпанную отрубями, охлаждали. Добавляли отруби, соль, быстро замешивали тесто и помещали его в смазанные жиром формы, которые ставили в духовку.

Хлеб «Сталинградский»

В Великую Отечественную войну хлеб ценился наравне с боевым оружием. Его не хватало. Ржаной муки было мало, и при выпекании хлеба для бойцов Сталинградского фронта широко использовалась ячменная мука.
Особенно вкусными с применением ячменной муки получались сорта хлеба, приготовляемые на закваске. Так, ржаной хлеб, в состав которого входило 30% ячменной муки, почти не уступал по качеству чисто ржаному.
Приготовление хлеба из обойной муки с примесью ячменной существенных изменений технологического процесса не требовало. Тесто с добавлением ячменной муки получалось несколько более плотным и дольше выпекалось.

«Блокадный» хлеб

В июле-сентябре 1941 г. немецко-фашистские войска вышли к окраинам Ленинграда и Ладожскому озеру, взяв многомиллионный город в кольцо блокады.
Несмотря на страдания тыл проявил чудеса мужества, отваги, любви к Отчизне. Блокадный Ленинград не был здесь исключением. Для обеспечения воинов и населения города на хлебозаводах было организовано производство хлеба из скудных резервов, а когда они закончились, муку стали доставлять в Ленинград по «Дороге жизни».

А.Н. Юхневич – старейшая работница ленинградского хлебозавода – рассказала в московской школе №128 на Уроке Хлеба о составе блокадных буханок: 10–12% — это мука ржаная обойная, остальное – жмых, шрот, сметки муки с оборудования и пола, выбойка из мешков, пищевая целлюлоза, хвоя. Ровно 125 г – дневная норма святого черного блокадного хлеба.

Хлеб временно оккупированных районов

О том, как выживало и голодало местное население оккупированных территорий в годы войны, невозможно слышать и читать без слез. Все продовольствие у людей отнимали фашисты, увозили в Германию. Украинские, российские и белорусские матери страдали сами, но еще больше – видя мучения своих детей, голодных и больных родственников, раненых солдат.

Чем они жили, что ели – за пределами понимания нынешних поколений. Каждая живая травинка, веточка с зернышками, шелуха от мороженых овощей, отбросы и очистки – все шло в дело. И часто даже самое малое добывалось ценой человеческой жизни.
В госпиталях на оккупированных немцами территориях раненым солдатам давали по две ложки пшенной каши в день (хлеба не было). Варили «затирку» из муки – супчик в виде киселя. Суп из гороха или перловки для голодных людей был праздником. Но самое главное – люди лишились привычного и особенно для них дорогого хлеба.
Меры этим лишениям нет, и память о них должна жить в назидание потомкам.

«Хлеб» фашистских концлагерей

Из воспоминаний бывшего участника антифашистского Сопротивления, инвалида I группы Д.И. Иванищева из г. Новозыбкова Брянской обл.: «Хлеб войны не может оставить равнодушным любого человека, особенно того, кто испытал на себе страшные лишения в период войны – голод, холод, издевательства.
Мне волею судьбы пришлось пройти многие гитлеровские лагеря и концлагеря. Уж мы-то, заключенные концлагерей, знаем цену хлеба и преклоняемся перед ним. Вот и решил сообщить кое-что о хлебе для военнопленных. Дело в том, что гитлеровцы выпекали для русских военнопленных особый хлеб по особому рецепту.
Назывался он «остен-брот» и был утвержден имперским министерством продовольственного снабжения в рейхе (Германия) 21 декабря 1941 г. «только для русских».

Вот его рецепт:
отжимки сахарной свеклы – 40%,
отруби – 30%,
древесные опилки – 20%,
целлюлозная мука из листьев или соломы – 10%.
Во многих концентрационных лагерях военнопленным не давали и такого «хлеба».

Хлеб тыловой и фронтовой

По заданию правительства было налажено производство хлеба для населения в условиях огромного дефицита сырья. Московский технологический институт пищевой промышленности разработал рецепт рабочего хлеба, который специальными приказами, распоряжениями, инструкциями доводился до руководителей предприятий общественного питания. В условиях недостаточной обеспеченности мукой при выпечке хлеба широко использовались картофель и другие добавки.
Хлеб фронтовой часто выпекался под открытым небом. Солдат шахтерской дивизии Донбасса И. Сергеев рассказывал: «Я скажу о боевой хлебопекарне. Хлеб составлял 80% всего питания бойца. Как-то нужно было дать хлеб полкам в течение четырех часов. Въехали на площадку, расчистили глубокий снег и тут же, среди сугробов, на площадке сложили печь. Затопили, просушили ее и выпекли хлеб».

Сушеная распареная вобла

Мне бабушка рассказывала, как они ели сушенную воблу. Для нас это рыбка, предназначенная под пивко. А бабушка говорила, что воблу (тарань ее называли почему- то), тоже выдавали по карточкам. Была она ооочень пересушенной и оооочень соленой.
Клали рыбку не очищая в кастрюльку, заливали кипятком, закрывали крышкой. Рыбка должна была стоять до полного остывания. (Наверное, лучше делать с вечера, а то не хватит терпения.) Затем варилась картошка, доставалась из кастрюльки рыбка, распаренная, мягкая и уже не соленая. Чистили и с картошечкой ели. Я пробовала. Бабушка как- то сделала разок. Знаете, и вправду вкусно!

Гороховый суп.

С вечера заливали в котле горох водой. Иногда горох заливали вместе с перловой крупой. На следующий день горох перекладывали в военно- полевую кухню и варили. Пока варился горох, в кастрюле на сале пережаривали лук и морковь. Если не было возможности делать зажарку, закладывали так. По мере готовности гороха добавлялась картошка, затем зажарка и в последнюю очередь закладывалась тушенка.

«Макаловка» Вариант № 1 (идеальный)

Замороженную тушенку очень мелко резали или крошили, на сковороде жарили лук (при наличии можно добавить морковь), после чего добавляли тушенку, немного воды, доводили до кипения. Ели так: мясо и «густерню» делили по количеству едоков, а в бульон по очереди макали кусочки хлеба, поэтому блюдо так называется.

Вариант № 2

Брали жир или сырое сало, добавляли в жаренный лук (как в первом рецепте), разбавляли водой, доводили до кипения. Кушали также как при 1 варианте.
Рецепт по первому варианту мне знаком (пробовали для разнообразия в походах), но его название и то, что он был придуман во время войны (скорей всего раньше) мне и в голову не приходило.
Николай Павлович отметил, что к концу войны кормить на фронте стали лучше и сытнее, хотя как он выразился «то пусто, то густо», с его слов – бывало, что по несколько дней еду не подвозили, особенно вовремя наступления или затяжных боев, а затем раздавали положенный за прошедшие дни паек.

Дети войны

Война была жестокая, кровавая. Горе пришло в каждый дом и каждую семью. Уходили на фронт отцы, братья, а ребятишки оставались одни, — делится воспоминаниями А.С.Видина. – «В первые дни войны им хватало на пропитание. А потом они вместе с матерью ходили собирали колоски, гнилую картошку, чтобы как-то прокормиться. А мальчишки большей частью стояли у станков. Они не доставали до рукоятки станка и подставляли ящики. По 24 часа в сутки делали снаряды. Порой и ночевали на этих ящиках».
Дети войны очень быстро возмужали и стали помогать не только родителям, но и фронту. Женщины, оставшиеся без мужей, все делали для фронта: вязали варежки, шили нательное белье. Не отставали от них и дети. Они посылали посылки, в которые вкладывали свои рисунки, рассказывающие о мирной жизни, бумагу, карандаши. И когда солдат получал такую посылку от детей, он плакал… Но это и вдохновляло его: солдат с удвоенной энергией шел в бой, в атаку бить фашистов, отнявших детство у малышей.
Бывший завуч школы №2 В.С.Болотских рассказала, как их эвакуировали в начале войны. В первый эшелон она с родителями не попала. Позже все узнали, что он был разбомблен. Со вторым эшелоном семья эвакуировалась в Удмуртию «Жизнь эвакуированных детей была очень и очень тяжелой.
Если местные жители еще что-то имели, то мы ели лепешки с опилками, — рассказывала Валентина Сергеевна. Она рассказала, каким было любимое блюдо детей войны: в кипящую воду запускали натертую нечищеную сырую картошку. Эта была такая вкуснятина!»
И еще раз о солдатской каше, еде и мечтах…. Воспоминания ветеранов Великой Отечественной Войны:
Г.КУЗНЕЦОВ:
«Когда я пришел 15 июля 1941 г. в полк, то наш повар, дядя Ваня, за сбитым из досок столом, в лесу, накормил меня целым котелком гречневой каши с салом. Ничего вкуснее не едал»
И.ШИЛО:
«В войну я всегда мечтал о том, что наемся вдоволь черного хлеба: его тогда всегда не хватало. А еще два желания было: отогреться (в солдатской шинельке около пушки всегда было промозгло) да выспаться»
В.ШИНДИН, председатель Совета ветеранов ВОВ:
«Из фронтовой кухни навсегда останутся самыми вкусными два блюда: гречневая каша с тушенкой и макароны по-флотски».
***
Близится главный праздник современной России. Для поколения, знающего Великую Отечественную только по фильмам, она ассоциируется больше с пушками и снарядами. Я же хочу вспомнить главное оружие нашей Победы.
Во время войны, когда голод был столь же привычен, как смерть и несбыточная мечта о сне, а бесценным подарком могла служить самая ничтожная в сегодняшнем представлении вещь – кусок хлеба, стакан ячменной муки или, к примеру, куриное яйцо, еда очень часто становилась эквивалентом человеческой жизни и ценилась наравне с боевым оружием…

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *