Чудо в исламе

Содержание

Почему материи больше, чем антиматерии?

В современном понимании практической физики материя и антиматерия идентичны, но противоположны. Когда они встречаются, они должны уничтожить друг друга и ничего не оставить после себя. И большая часть подобных взаимоуничтожений уже случилась в зарождающейся Вселенной. Тем не менее в ней осталось достаточно материи, чтобы создать миллиарды и миллиарды галактик, звезд, планет и многого другого. Это объясняется мезонами, составными (неэлементарными) частицами с малым периодом полураспада, состоящими из кварков и антикварков. B-мезоны распадаются медленнее, чем анти-B-мезоны, благодаря этому выживает достаточное количество B-мезонов для создания всей существующей во Вселенной материи. Кроме того, B-, D- и K-мезоны могут колебаться и становиться античастицами и обратно составными частицами. Исследования показали, что мезоны с большей вероятностью принимают нормальное состояние, хотя это может быть просто потому, что нормальных частиц больше по количеству, чем античастиц.

Где весь литий?

Раньше, когда температура во Вселенной была восхитительно высокой, изотопы водорода, гелия и лития образовывались в изобилии. Водорода и гелия до сих пор невероятно много и они составляют большую часть массы Вселенной, но число изотопов лития-7, которые мы сейчас можем наблюдать, составляют лишь треть от прошлого количества. Существует множество разнообразных объяснений, почему так случилось — включая гипотезы с участием гипотетических бозонов, известных как аксионы. Другие полагают, что литий был поглощен ядрами звезд, которые наши телескопы и инструменты не могут обнаружить. В любом случае сейчас нет адекватного объяснения тому, куда из Вселенной делся весь литий.

Почему мы спим?

Хоть мы и знаем, что процессы, происходящие в человеческом теле, регулируются биологическими часами, которые заставляют нас бодрствовать и спать, нам неизвестно, почему так происходит. Сон — это то время, когда наше тело восстанавливает ткани и производит другие процессы регенерации. И мы проводим примерно треть жизни во сне. Некоторым другим организмам вообще не требуется сон, так почему он нам так необходим? Есть несколько различных версий того, почему так происходит, но ни одна из них не является полноценным ответом на вопрос. По одной из теорий, тем животным, которые спят, удалось развить способность прятаться от хищников, в то время как другим необходимо постоянно быть начеку, и поэтому они регенерируют и отдыхают без сна. Сейчас большая часть сомнологических исследований посвящена тому, почему сон важен и как он влияет на умственные способности.

Что такое гравитация?

Многие знают, что лунная гравитация вызывает приливы и отливы, земная гравитация удерживает нас на поверхности нашей планеты, солнечная гравитация заставляет саму Землю удерживаться на орбите. Но как объяснить этот феномен? Эта могучая сила создана материей, и более массивные объекты могут притягивать меньшие объекты. Пока ученые разбираются в том, как работает сила гравитации, они даже не уверены в том, существует ли она вообще. Является ли гравитация следствием существования частиц гравитации? Почему в атомах столько пустого места — то есть почему ядро и электроны находятся на довольно большом расстоянии друг от друга? Почему сила, удерживающая атомы вместе, отличается от силы гравитации? На эти вопросы мы не можем ответить на современном уровне развития науки.

«Ну, и где они в таком случае?»

Размеры обозримой Вселенной в диаметре достигают 92 миллиардов световых лет. Она заполнена миллиардами галактик со звездами и планетами, и единственной очевидно обитаемой планетой сейчас считается именно Земля. Статистически шанс того, что наша планета — единственная во Вселенной, где есть жизнь, крайне мал. Тогда какого черта с нами до сих пор никто не связался?

Это называется парадоксом Ферми (по имени итальянского физика Энрико Ферми, создателя первого в мире ядерного реактора. — Прим. T&P). Были предложены десятки объяснений того, почему мы до сих пор не знакомы с внеземной жизнью, причем некоторые из них даже похожи на правду. Так, мы можем сутками рассуждать о различных пропущенных сигналах, о том, что инопланетяне уже среди нас, а мы этого не знаем, или что они не могут с нами связаться. Ну или есть более грустный вариант — Земля действительно единственная обитаемая планета.

Из чего сделана темная материя?

Около 80% массы всей Вселенной составляет темная материя. Это такая специфическая штука, которая не испускает свет вообще. Хотя первые теории о темной материи появились примерно 60 лет назад, до сих пор нет ни одного прямого доказательства ее существования. Некоторые ученые полагают, что темная материя состоит из гипотетических слабовзаимодействующих массивных частиц — вимпов, (WIMP, Weakly Interacting Massive Particle), которые, по сути, могут быть тяжелее протонов в 100 раз, но не взаимодействуют с барионным веществом, под которое заточены наши детекторы. Другие же считают, что в состав темной материи входят такие частицы, как аксион, нейтралино и фотино.

Как появилась жизнь?

Откуда на Земле жизнь? Как это произошло? Сторонники теории «первичного бульона» верят, что плодородная Земля сама формировала все более сложные молекулы, в которых и появилась первая жизнь. Эти процессы происходили на дне океана, в вулканических кратерах, а также в почве и подо льдом. Другие теории придают большое значение световой и вулканической активности. Кроме того, сейчас ДНК считается господствующим базисом жизни на Земле, но также предполагается, что РНК могла быть одной из первых основных форм жизни. Еще один неразрешенный научный вопрос — существуют ли какие-либо еще нуклеиновые кислоты, помимо РНК и ДНК? Возникала ли жизнь лишь однажды или же она когда-то зародилась, затем была разрушена и потом снова возникла? Некоторые верят в панспермию — согласно этой теории, микроорганизмы (зародыши жизни) были принесены на Землю метеоритами и кометами. Даже если это правда, то откуда взялась жизнь на самом источнике панспермии — неизвестно.

Как работают тектонические плиты?

Это может оказаться для вас сюрпризом, но теория тектоники литосферных плит, передвигающих континенты и вызывающих землетрясения, извержения вулканов и даже формирующих горы, получила широкую известность не так давно (во второй половине ХХ века. — Прим. T&P). Хотя уже была выдвинута гипотеза, что полторы тысячи лет назад вместо шести континентов был только один, эту теорию мало поддерживали в 1960-х. Тогда господствовала теория спрединга морского дна. Согласно этой теории, огромные хребты, разделяющие земную кору под каждым океаном, обозначают границы между тектоническими плитами, постепенно передвигающимися в противоположных направлениях. При движении плит расплавленная масса из мантии поднимается, заполняя разлом в земной коре, а затем морское дно медленно продвигается в сторону континента. Но вскоре эта теория была отвергнута.

В любом случае ученые до сих пор не уверены, что вызывает эти сдвиги или как тектонические плиты были созданы. Есть множество теорий, но ни одна из них не отражает все аспекты этого их передвижения в полной мере.

Как мигрируют животные?

Многие животные и насекомые мигрируют на протяжении года, пытаясь избежать сезонной смены температуры и исчезновения жизненно необходимых ресурсов питания или в поисках соседей. Некоторые мигрируют на тысячи километров, так как же они находят путь обратно спустя год? Разные животные используют разные способы навигации. Например, некоторые способны чувствовать магнитное поле Земли и обладают своего рода внутренним компасом. Так или иначе, ученые до сих пор не понимают, как развиваются эти способности и почему животные точно знают, куда идти год за годом.

Что такое темная энергия?

Из всех научных тайн темная энергия, пожалуй, самая загадочная. В то время как темная материя составляет примерно 80% массы Вселенной, темная энергия — это гипотетическая форма энергии, которая, как верят ученые, составляет 70% всего содержимого Вселенной. Темная энергия — одна из причин расширения Вселенной, хотя с ней связано большое количество тайн, которые так и не удалось разгадать. Первая и самая главная — из чего вообще состоит темная энергия? Постоянна ли она или же в ней происходят какие-то флуктуации? Почему плотность темной энергии сопоставима с плотностью обычной материи? Можно ли согласовать данные о темной энергии с теорией гравитации Эйнштейна или эта теория должна быть пересмотрена?

Мы ежедневно сталкиваемся с fake facts, заблуждаемся и искажаем картину мира, а с некоторыми ложными установками живем всю жизнь. Пора это исправить. В нашем научно-просветительском проекте #НАДОРАЗОБРАТЬСЯ рассказываем, как защитить себя от фейков, научиться их распознавать, и развеиваем самые распространенные мифы об окружающем нас мире.

Аиша Стейси (Aisha Stacey)

Чудо в Исламе определяется как необычный акт или событие, противоречащее законам природы и которое может произойти только через непосредственное вмешательство Всемогущего Господа.

Арабское слово «чудо» — муаджиза — происходит от корня «аджз», что означает нечто невозможное, уникальное. Согласно исламу, чудеса совершаются по воле Бога Его пророками. Это не магия, которая по определению является обманом или иллюзией, и не событие, которое произошло при участии ученых, праведных людей, которые не являются пророками Бога, эти события называются «карама». Таким образом, существует три разных категории: чудеса, карама и магия.

Бог послал пророков и посланников в первую очередь для наставления человечества. Это были люди, выдающиеся личности, благочестивые и заслуживающие доверия, которым народ мог подражать и обращаться к ним за наставлением. Они не были богами, полубогами или святыми с божественными качествами; они были смертными людьми, перед которыми стояла трудная задача. Они обладали исключительными качествами, потому что им приходилось сталкиваться с необычными испытаниями и невзгодами, чтобы распространять послание единобожия.

«Я сотворил джиннов и людей только для того, чтобы они поклонялись Мне» (Коран, 51:56).

Чтобы каждый пророк был принят в свое время и в своем месте, Всевышний наделил их способностью творить чудеса, уместные, соответствующие и понятные людям, к которым они были посланы. Так, во времена Моисея были распространены магия и колдовство, поэтому чудеса Моисея обращались к людям, среди которых он был послан пророчествовать. Во времена Мухаммада (мир ему и благословение) арабы, хотя и были преимущественно неграмотными, были прекрасными поэтами. Их поэзия и проза считались выдающимися, а модель литературного совершенства и чудо пророка Мухаммада (мир ему и благословение) были именно такого рода, и даже лучше… Чудо, которое отличало пророка Соломона (мир ему), — это его уникальное царство. Во времена Иисуса (мир ему) израильтяне были очень хорошо осведомлены в области медицины. Следовательно, чудеса, которые совершал Иисус, были именно такими и включали возвращение зрения слепым, исцеление прокаженных и воскрешение мертвых.

«По Моему соизволению ты исцелял слепого (или лишенного зрения от рождения; или обладающего слабым зрением) и прокаженного, по Моему соизволению ты выводил покойников живыми из могил» (Коран, 5:110).

Карама – это необычайное событие, которое произошло при участии ученых, праведных людей, которые повинуются Богу, воздерживаются от греха и чье благочестие находится на очень высоком уровне, но они не являются пророками Бога. В отличие от чуда, которое совершается публично, чтобы люди поверили пророку, карама обычно приносит пользу только тому, кому он дается. Карамой могут являться такие вещи, как знание, власть или что-то удивительное. Так, карама, данная Усаиду ибн аль-Худайру, одному из сподвижников пророка Мухаммада (мир ему и благословение) заключалась в том, что группа ангелов в облаке света закрывала Усайда, когда он читал Коран (Сахих Аль-Бухари). Карама также произошла и с Марьям, матерью пророка Исы (мир им обоим):

«Господь принял ее прекрасным образом, вырастил ее достойным образом и поручил ее Закарийи (Захарие). Каждый раз, когда Закарийа (Захария) входил к ней в молельню, он находил возле нее пропитание. Он сказал: «О Марьям (Мария)! Откуда у тебя это?» Она ответила: «Это – от Аллаха, ведь Аллах дарует пропитание безо всякого счета, кому пожелает»» (Коран, 3: 37).

Чудо бывает только благим и дается Всемогущим Аллахом пророкам как знак их правдивости, вместе с их образцовой моралью, прекрасным характером и посланием добра.

Магия также может явить что-то необыкновенное; однако из магии ничего хорошего быть не может. Она совершается грешными людьми, и помогают им в этом шайтаны. Чудеса нельзя изучить или отменить, в то время как магию можно изучать, отменять или останавливать.

Встреча пророка Моисея (мир ему) с магами в присутствии фараона показывает разницу между магией и чудесами:

Волшебники поняли, что Моисей (мир ему) совершил чудо, а не обман или иллюзию, как они. Таким образом, они приняли истину и упали в земном поклоне Всевышнему, прекрасно зная, что это приведет к их смерти за неповиновение фараону.

Чудеса могут быть двух типов; те, которые происходили по просьбе людей, которые хотели, чтобы им был послан знак о том, что пророк – от Бога, и те, которые, происходили без какой-либо просьбы. Примером первого типа является то, как люди пророка Салиха (мир ему) просили его вытащить из-за горы верблюдицу и ее потомство. Кроме того, когда неверующие в Мекке попросили пророка Мухаммада (мир ему и благословение) показать им чудо, он показал им раскалывание луны. Один из сподвижников пророка Мухаммада (мир ему и благословение) упомянул это событие, сказав:

«Мы были с посланником Аллаха в Мине, когда луна раскололась на две части. Одна часть была за горами, а другая была на этой стороне горы. Посланник Божий сказал нам: «Свидетельствуйте об этом» (Сахих Муслим).

Примером второго типа является то, что произошло, когда ствол дерева плакал и ждал пророка Мухаммада (мир ему и благословение). Пророк опирался на ствол пальмы, когда читал пятничную проповедь. Один из его сподвижников предложил сделать для него кафедру. Итак, в следующую пятницу, когда Пророк (мир ему и благословение) стоял на кафедре, ствол дерева начал плакать, как ребенок.

Мусульмане считают, что сам Коран — это чудо. Пророк Мухаммад (мир ему и благословение) сказал:

«Каждому Пророку были даны чудеса, из-за которых им верили люди; но я получил божественное откровение, которое ниспослал мне Аллах, поэтому я надеюсь, что мои последователи превысят своим количеством последователей других пророков в День Воскресения» (Аль-Бухари).

Пророк Мухаммад (мир ему и благословение) подразумевал, что сам Коран является величайшим чудом всех времен; это — чудесная книга, наполненная чудесами всех видов. Его откровение, литературное превосходство и содержание, включая научную, пророческую и историческую информацию, вносят свой вклад в чудо Корана.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ ЛЕКЦИЯ.

Понятие чуда — одно из важнейших для познания сущности религии, в особенности христианской. Мы должны поэтому немного на нем остановиться. Прежде всего мы должны поостеречься смешать чудеса религии с так называемыми чудесами природы, например с «чудесами неба”, как озаглавил один астроном свою астрономию, с «чудесами геологии”, или истории земли, — как один англичанин окрестил свою геологию. Чудеса природы суть вещи, возбуждающие наши удивление и изумление, потому что они выходят из круга наших ограниченных понятий, наших ближайших, обыкновенных представлений и опыта. Так, мы дивимся, например, окаменелым скелетам животных пород, когда-то хозяйничавших на земле, динозавров, мегатериев, ихтиозавров и плезиозавров, этих чудовищных разновидностей ящеров, потому что величина их далеко превосходит те размеры, которые мы знаем у ныне живущих пород животных. Но религиозные чудеса не имеют ничего общего с мегатериями, с динозаврами, ихтиозаврами и плезиозаврами геологии. Так называемые чудеса природы — чудеса для нас, но не чудеса сами по себе или для природы; они имеют свое основание в существе природы, все равно, откроем и поймем мы его или нет. Только теистические, религиозные чудеса превосходят силы природы; они не только не имеют своего основания в существе природы, но они ему противоречат; они суть доказательства, произведения существа, от природы отличного и сверхъестественного. «Хотя, — говорит, например, ученый Фоссий в своем сочинении о происхождении и развитии язычества, — бог и предписал небесам их порядок, он тем не менее не отказался от своего права менять его, ибо он даже солнцу приказал остановиться. Так, вопреки естественному порядку, который называется необходимым, вопреки естественной необходимости, по его повелению родила дева, слепые стали зрячими, мертвые неоднократно воскрешались”. Чтобы сделать религиозное чудо правдоподобным, постоянно ссылались, правда, на естественные чудеса, которые, однако, совсем не чудеса. Этот прием принадлежит к числу тех многочисленных благочестивых обманов, которые во все времена и во всех религиях допускались с целью одурачить людей и удержать их в религиозном рабстве. Однако различие между обоими видами чудес становится очевидным уже из одного того, что естественное чудо есть нечто для человека безразличное, в религиозном же чуде человек заинтересован, в нем участвует его эгоизм.

Религиозное чудо имеет свое основание не во внешней природе, но в человеке. Религиозное чудо имеет своей предпосылкой какое-либо человеческое желание, человеческую потребность. Религиозные чудеса происходят тогда, когда есть нужда, когда человек хочет быть избавленным от какого-либо зла, от которого он, однако, пока дело идет естественным порядком, не может быть избавлен. В чудесах дает себя чувственно знать сущность религии. Как и религия, чудо есть дело не только чувства и фантазии, но и воли, стремления к счастью. Поэтому я в «Сущности христианства” определяю чудо как реализованное супранатуралистическое, то есть как осуществленное в действительности или как представленное осуществленным сверхъестественное желание. Я говорю сверхъестественное, потому что желания христианина по своему предмету и содержанию выходят за пределы природы и мира. Впрочем, желания вообще, по крайней мере по форме, по тому, как они хотят быть исполнены, супранатуралистичны. Я желаю, например, быть дома тогда, когда я нахожусь далеко от дома, на чужбине. Предмет этого желания не есть что-либо сверхъестественное; ибо я могу, ведь, достигнуть его естественным путем, стоит мне только отправиться домой. Но сущность желания такова, что я хотел бы сейчас же, не тратя времени, быть дома, что я хотел бы тотчас же оказаться в действительности там, где я нахожусь в мыслях. Если мы рассмотрим чудеса, то мы найдем, что в них опредмечивается, принимает чувственную форму, становится действительным не что иное, как сущность желания. Христос исцеляет больных; исцеление больных не чудо; сколько больных выздоровело естественным путем! Но он исцелял их так, как больной желал бы быть исцеленным: мгновенно, а не скучным, трудным и дорогим путем естественных целебных средств. «Он говорит, — замечает Лютер, — будь здоров! и больные делаются здоровыми. Следовательно, ему не нужно никакого лекарства, он делает их здоровыми своим словом». Христос исцеляет больных даже на расстоянии; ему совсем не нужно телесно передвигаться с места на место, чтобы исцелять; больной ведь не может дождаться своего врача; это именно желание является чем-то таким, что хочет иметь человека около себя, перенести его волшебным образом; желание не связывает себя рамками пространства и времени; желание не ограничено, не связано, свободно, как бог. Христос исцеляет, однако, не только болезни, которые могли бы быть преодолены естественным путем; он исцеляет и неисцелимые болезни; он делает слепорожденных зрячими. Искусство излечивает и слепорожденных, но лишь в том случае, когда слепота излечима, когда, стало быть, исцеление не есть чудо. «С тех пор, как мир стоит, ни разу не случилось, чтобы кто-нибудь слепорожденному раскрыл глаза. Если бы исцеливший не был от бога, он не мог бы этого совершить”.

Но и эта божественная чудотворная сила делает лишь чувственно доступным, наличным силу человеческих желаний. Для человеческого желания нет ничего невозможного, недостижимого. Христос пробуждает мертвецов, как, например, Лазаря, «который уже четыре дня находился в гробу”, «который уже смердел”. Но мы каждый день в наших желаниях, в нашей фантазии пробуждаем дорогих нам мертвецов. Правда, мы остаемся при одних лишь желаниях, при одной лишь фантазии. Но бог может выполнить то, что человек лишь желает, то есть религиозная фантазия воплощает в своих богах желания человека. Вера в бога и вера в чудеса поэтому — одно и то же; чудо и бог отличаются друг от друга лишь так, как действие — от действующего существа. Чудеса — это доказательства того, что существо, творящее чудеса, есть существо всемогущее, то есть существо, которое может исполнить все желания человека и именно поэтому и характеризуется человеком и почитается им как существо божественное. Бог, который не творит больше чудес, а стало быть, и не внемлет молитвам, не исполняет желаний, — за исключением тех желаний, удовлетворение которых уже заложено в естественном ходе вещей, естественно, возможно, которые, следовательно, и без него и без молитвы были бы исполнены, — есть негодный, бесполезный бог. Нет ничего более поверхностного, произвольного, чем то, как современные христиане, так называемые рационалисты, обходятся с чудесами, как они их упраздняют и тем не менее все же хотят сохранить христианство, христианского бога, как они хотят естественным образом объяснить чудеса и, стало быть, уничтожить тот смысл, который имеет или должно иметь чудо, или как-нибудь иначе самым легкомысленным образом от них отделаться. Один современный, уже ранее упоминавшийся рационалист приводит даже в защиту своего поверхностного и легкомысленного толкования чуда следующее место из Лютера:

«Так как гораздо большее значение принадлежит слову, чем поступкам и делам Христа, то если бы нужно было выбирать, то лучше было бы лишиться дел и происшествий, чем слова и учения; поэтому надлежит превыше всего воздать хвалу тем книгам, которые больше всего трактуют об учении и слове господа Христа. Ибо если бы чудесных деяний Христа и не было, и мы бы о них ничего не знали, то нам все же достаточно было бы слова, без которого у нас не было бы жизни”. Если Лютер порой и равнодушен к чуду, то он имеет в виду чудо, рассматриваемое без религиозного отношения, без веры, как некоторое историческое, то есть прошедшее, мертвое событие. Что толку другим людям от того, что тот или другой еврей был чудесно исцелен, тот или другой был чудесно накормлен? Чудо, как исторический факт, простирает свое влияние лишь на то время и на то место, когда и где оно произошло; око, правда, в этом смысле имеет, как говорят рационалисты, лишь относительную ценность, только для современников, у которых эти чудеса произошли на глазах и которым они пошли на пользу. Но это отнюдь не есть истинный религиозный смысл чуда.

Чудо должно служить на деле доказательством того, что чудотворец есть всемогущее, сверхъестественное, божественное существо. Мы должны удивляться не чуду, а причине его, тому существу, которое это чудо совершает и подобные чудеса совершать может, если это потребует человеческая надобность. Слово, учение, разумеется, постольку больше значит, чем дело, поскольку дело идет на пользу только отдельным лицам, поскольку оно прикреплено к определенным времени и месту, тогда как слово проникает всюду, не теряет своего смысла и в наше время. И, однако, чудо говорит то же самое, если я его верно понимаю, что и слово, что и учение, с той лишь разницей, что учение говорит отвлеченно, словами то, что чудо выражает в чувственных примерах. Слово говорит: «Я есмь воскресение и жизнь. Кто верит в меня, тот будет жить, хотя бы умер. И кто живет и верит в меня, тот никогда не умрет”. Но что говорит воскрешение Лазаря из мертвых? Что говорит собственное воскресение Христа из гроба? Оно говорит то же, но примерами, и подтверждает чувственными, отдельными действиями то, что слово говорит в общей форме. Поэтому чудо есть также учение, слово — только драматическое слово, спектакль. Чудо, говорю я в «Сущности христианства”, имеет всеобщее значение, значение примера. «Эти чудеса написаны в присутствии нас, избранных”, —говорит Лютер. «Такое дело, как прохождение через Красное море, произошло для наглядности, для примера, чтобы нам возвестить, что и с нами так же случится”, то есть что в подобных же случаях необходимости бог будет совершать подобные же чудеса. Если, стало быть, Лютер дает невысокую оценку чудесам, то это относится к чудесам постольку, поскольку они рассматриваются как мертвые, исторические, нас нисколько не касающиеся происшествия. Но с такой же низкой оценкой Лютер подходит и к другим предметам и даже ко всем учениям, ко всем догматам веры, если они рассматриваются только исторически, если они не поставлены в связь с настоящим временем, с живым человеком, и даже к самому богу, если он рассматривается как существо само по себе, а не как существо для человека. Достаточно для этого сравнить в особенности места, приведенные в «Сущности веры в понимании Лютера”. Если, стало быть, Лютер низко расценивает чудеса, то смысл его низкой оценки таков: что тебе от того, что ты веришь в воскрешение Лазаря Христом, если ты не веришь, что он и тебя, и твоего брата, и твоего ребенка может воскресить, если захочет? Что толку верить, что Христос насытил 5000 человек пятью ячменными хлебами, если ты не веришь, что он может и тебя и вообще всех голодных насытить при помощи таких же малых средств или даже без всяких средств, раз он этого только захочет? Силу творить чудеса Лютер приписывал поэтому также отнюдь не одним только первым временам христианства, когда, как обычно принималось, она якобы только и была необходима для того, чтобы распространить христианскую веру. Кстати сказать, смешное различие! Чудеса либо всегда необходимы, либо никогда. Так, например, никогда чудеса не были бы более необходимы, чем в наше время, когда так много и столь основательно неверующих, как, быть может, ни в какое другое время. Лютер, таким образом, приписывал чудотворчество отнюдь не одним только первым временам христианства: «Мы еще обладаем, — говорит он, — силой творить эти знамения”, разумеется лишь тогда, когда, как он это замечает в другом месте, они нужны.

Нет поэтому ничего более произвольного, беззаконного, не соответствующего истине, чем желание отделять веру в бога от веры в чудеса, христианское учение — от христианского чуда. Это все равно, что захотеть отделить основание от ее следствий, правило — от его применения, учение — от тех примеров, в которых оно только и находит свое подтверждение, — захотеть отделить и сохранить особо. Если вы не хотите никакого чуда, так вы не хотите и бога. Но если вы, выходя из рамок мира, из рамок природы, приходите к признанию бога, то выходите же и из рамок действий природы. Если бог, то есть существо, от природы, от мира отличное, есть причина природы или мира, то по необходимости должны существовать и действия, отличные от действий природы, действия, которые и являются доказательствами, поступками этого отличного от природы существа. Эти действия и представляют собой чудеса. Нет других доказательств бытия бога, чем чудо. Бог есть не только от природы отличное, но и природе противоположное существо. Мир есть существо чувственное, телесное, плотское, бог же, согласно вере даже наших рационалистов, существо не чувственное, не телесное; но если есть такое существо, то должны быть по необходимости и действия этого существа, следовательно действия, которые противоположны действиям природы и им противоречат. Но этими противоречиями существу природы и являются чудеса. Если я отрицаю чудеса, то я должен остаться при одной природе, при одном мире, и хотя бы я мыслил себе тела, попадающие в сферу наших чувств, — эти звезды, эту землю, эти растения, этих животных — происшедшими, произведенными некоей причиной, я все же должен принять только причину, не отличающуюся по своему существу от природы, причину, к которой поэтому я, лишь злоупотребляя, могу прилагать имя бога; потому что бог всегда обозначает произвольное, духовное, фантастическое, от природы отличное существо. Чтобы выйти из рамок природы, то есть придти к богу, я должен скакнуть, сделать прыжок. Этот прыжок и есть чудо.

Однако рационалист в области религии верит в бога; он верит, как указанный рационалист выражается, что «то, что мы называем законом, мировым порядком, без всякого основания приписывается природе вещей, тогда как она не может дать закона, а может лишь получить его”. Природа, правда, не издает законов, но она их и не получает. Законы издают лишь властители людей, и получают законы лишь люди — подданные; но оба понятия не приложимы к природе по той простой причине, что солнце, луна, звезды и составляющие их вещества — не люди. Законодатель не повелевал кислороду соединиться с другими веществами в данной определенной весовой пропорции, и кислород этого закона не принимал, но это заложено в его свойствах, которые составляют нечто единое с его природой и существованием. Рационализм же принимает существование бога, который, как король своим подданным, дает миру законы, не заложенные в природе мира, вещей; он должен, стало быть, если желает быть последовательным, принимать также и то, что имеются и доказательства существования такого законодателя, доказательства того, что то, что мы называем законом, мировым порядком, не лежит в природе вещей; но этими доказательствами и являются чудеса. Доказательство, например, того, что не существует необходимого закона, основанного на природе женщины, но что исключительно от воли бога зависит, чтобы женщина сделалась матерью только через посредство мужчины, — это доказательство дается лишь тем, что женщина и без мужа стала беременной. Но в чудеса рационалист не верит, он их отрицает, то есть он отрицает попадающие в сферу чувств очевидные несообразные действия и следствия веры в бога; но причины этих несообразностей, так как они не бросаются в глаза, так как они выясняются лишь при помощи основательного мышления и исследования, — а он для этого слишком ленив, слишком ограничен, слишком поверхностен, — их он оставляет нетронутыми. И, однако, я должен, если хочу быть последовательным, вместе со следствиями устранить и причину, или же вместе с причиной признавать и следствия. Делать природу зависимой от бога — значит мировой порядок, необходимость природы делать зависимыми от воли; значит во главе природы поставить князя, короля, властителя. Но точно так же, как князь лишь тем доказывает, что он действительный властитель, что он может издавать и отменять законы, точно так же и бог доказывает свою божественность лишь тем, что он может законы упразднить или приостановить, по крайней мере, когда этого требует данный момент. Доказательством, что он их дал, является лишь то, что он их отменяет. Но это доказательство доставляет «чудо”. «Бог, — говорит епископ Немезий в своем сочинении о природе человека, — не только стоит вне всякой необходимости, но он также и господин этой необходимости; ибо так как он существо, которое все может, чего хочет, то он ничего не делает ни в силу необходимости природы, ни в силу веления закона; для него все возможно (случайно), даже необходимое. И дабы это было показано, он однажды задержал движение солнца и луны, которые в силу необходимости движутся и постоянно совершают это единообразно, задержал, чтобы показать, что для него нет ничего необходимого, но все по произволу возможно”.

Рационалист пытается избегнуть необходимости чуда отговоркой, заявляя: «божественная воля есть самая совершенная; как таковая, она не может меняться, но должна неизменно действовать в направлении одной цели; божественная воля должна быть, поэтому, наиболее постоянной, она должна нам представляться в виде неизменного закона, постоянного правила, не допускающего никогда исключения”. Как смешно! В том-то и дело, что воля, которая представляется не волей, которая представляется в виде неизменного закона, не есть воля, есть лишь пустая фраза и описательный оборот для естественной необходимости, есть лишь выражение рационалистической половинчатости и неосновательности, которые находятся слишком во власти теологии, чтобы признать природу в ее полной истинности, и слишком во власти познания природы, чтобы признавать все выводы теологии, которая поэтому ставит во главу мира портрет своей собственной нерешительности, волю, которая не есть воля, и необходимость, которая не есть необходимость. Воля, которая делает постоянно одно и то же, но есть воля. Мы потому только не признаем за природой воли, свободы, что она всегда и неизменно делает одно и то же. Мы говорим, что яблоня в силу необходимости, а не в силу свободной воли приносит яблоки, что она приносит одни только яблоки и притом яблоки одного и того же вида и качества; мы лишь потому не признаем за птицей свободы пения, что она постоянно поет одни и те же песни и, следовательно, других петь не может. Человек, однако, приносит не всегда, как дерево, одни и те же плоды; он не всегда, как птица, поет одни и те же песни; он поет то одну песню, то другую, то грустную, то веселую. Разнообразие, многогранность, изменчивость, непостоянство, незакономерность одни только представляют собой те явления, те действия, причиной которых мы мыслим себе свободное, обладающее волей существо. Так, христиане из неизменности и закономерности движения светил умозаключили, что они не божественные, свободные существа, как верили язычники, ибо если бы их движение было свободно, то они двигались бы то туда, то сюда. Они были правы: свободное существо дает себя знать свободными, непостоянными проявлениями. Река, источник, которые с шумом проносятся перед нашими зрением и слухом, производят на меня то более слабое, то более сильное впечатление, соответственно тому, увеличивается или уменьшается масса воды, но по существу это будет одно и то же впечатление. А пение человека! То оно меня настраивает на один лад, то на другой; то вызывает во мне одно ощущение, то совершенно другое, противоположное; то оно в одном тоне звучит, то в другом. Монотонное существо, существо, которое всегда одинаково себя проявляет, всегда однообразно действует, так же мало, поэтому, является свободным, как мало всегда себе равная в своей деятельности, неизменная вода является свободным человеческим существом.

Когда верующий рационалист отрицает за богом чудотворную деятельность потому, что она является слишком человеческим представлением, то это свидетельствует лишь о его недомыслии. Если уничтожить человечность или человекоподобие бога, то тем самым уничтожается и само божество. Что бога отличает от людей, так это — природа, заимствованные у природы свойства или силы, как, например, та сила, благодаря которой растет трава и формируется дитя во чреве матери. Если хотят поэтому иметь существо, ничего общего с человеком не представляющее, то пусть на место бога поставят природу; но если хотят иметь существо, у которого, как у человека, есть воля, разум, сознание, личность, то это значит, что хотят иметь совершенное, целое, человеческое существо, и пусть не отрицают тогда, что бог творит чудеса, что он в разное время и при различных обстоятельствах различное делает и имеет в виду, короче говоря, — что его воля столь же переменчива, как и воля монарха, человека вообще, потому что только переменчивая воля и есть воля. Voluntas hominis, говорят юристы, est ambulatoria usque ad mortem, то есть воля человека переменчива до самой его смерти. Чего я постоянно, неизменно хочу, того мне не нужно желать; постоянство, неизменность есть уничтожение, смерть воли. Я хочу идти, потому что я до сих пор сидел или стоял; работать — потому что я до сих пор отдыхал или ленился; отдыхать — потому что я до сих пор работал. Воля имеется лишь там, где имеются противоположности, непостоянства, разрывы и перерывы. Но эта смена, этот разрыв вечного безразличия природы в сфере религиозного верования, ставящего во главе мира существо, обладающее волей, есть чудо. Поэтому чудо нельзя, не прибегая к величайшему произволу, отрывать от веры в бога.

Но именно этот произвол, эта половинчатость, этот недостаток основательности есть сущность наших рационалистов в области веры, наших современных христиан вообще. Еще один пример, чтобы подтвердить это мое утверждение. Тот же самый, уже указанный рационалист— впрочем, в противоречии с некоторыми другими рационалистами, объясняющими воскресение таким образом, что Христос на кресте на самом деле не умер, — принимает, наоборот, воскресение и допускает его как исторический факт, но не только без тех необходимых выводов, которые с воскресением связаны, но и без тех ближайших обстоятельств, согласно священному писанию, якобы сопровождают этот факт. То, что, как единогласно рассказывают Марк, Матфей и Лука, в момент смерти Иисуса завеса в храме перед святая святых разорвалась сверху донизу на две части, что, как рассказывает Матфей, скалы треснули, гробы вскрылись, сама земля заколебалась — и это было в момент смерти и в момент воскресения Христа, — все это объясняет он прикрасами устной передачи. Однако если Христос в самом деле воскрес из мертвых, а не просто проснулся к жизни из мнимомертвого состояния, то это воскресение из мертвых было чудом, и притом чудовищно большим и важным чудом, ибо это, ведь, была победа над смертью, победа над естественной необходимостью, и притом над самой жестокой, над самой неумолимой, уничтожить которую не могли даже сами языческие боги. Как возможно поэтому, чтобы такое великое чудо было одиноко? Не должны ли были с этим чудом быть связаны еще и другие чудеса? Не естественно ли, не необходимо ли, признав это чудо, поверить тому, что вся природа была потрясена в тот момент, когда была насильственно разорвана цепь естественной необходимости, цепь, которая приковывает мертвых к смерти, к гробу? Поистине, наши верующие предшественники были гораздо более рационалистами, чем наши нынешние рационалисты; ибо их вера была связанным целым; они полагали, что если я верю в это, то я должен верить и в другое, хотя бы это другое мне и было не по душе; если я принимаю основание, то я должен принять и следствие, — короче, если я говорю А, то я должен сказать и Б.

Исламские богословы выделяют шесть видов чудес, каждое из которых имеет свои особенности: му‘джиза, ирхас, карама, ма‘уна, истидрадж, ихана.

Му‘джиза. Оно считается самым большим чудом. Под термином му‘джази понимается необычное, неподражаемое действие совершаемое пророком. Му‘джиза подтверждает истинность пророка или посланника, который совершил его.

Из данного определения мусульманские богословы вывели семь условий, для признания того или иного действия, явления в качестве чуда:

1. Пророк не должен приписывать данное действие себе лично, а утверждать, что оно произошло по воле Аллаха.

2. Данное действие должно быть необычным, т.е. противоречить естественным законом, обычному ходу событий. Например, оживление умерших, хождение по воде, способность понимать язык животных, раскалывание луны и др.

3. Человек, совершивший это чудо должен преподносить себя в качестве пророка, а ни кого-либо другого (предсказателя, мага, божества и пр.)

4. Пророк, совершивший чудо, должен принести с собой божественное учение, поскольку его основная цель передача этого учения людям.

5. Необходимо, чтобы произошло именно то действие, которое требовали от него соплеменники или которое он им обещал, а ни что-либо обратное.

6. Поскольку основная миссия пророка — это доведение божьего наставления до людей, то человек, объявивший себя пророком не должен использовать это чудо для достижения своих корыстных целей или личных амбиций.

7. Действие, совершенное пророком и претендующее называться чудом, должно быть неподражаемым. Т.е. никто из современников пророка не должен быть в состоянии его повторить.

В основных источниках ислама можно обнаружить множество примеров чудес, совершенных пророками. Например: пророк Ибрахим остался не вредим после того, как язычники бросили его в огонь. По велению Аллаха костер для Ибрахима превратился в райский сад. Пророк Салих по требованию своих современников вывел из скалы верблюдицу очень редкой породы и она обеспечивала молоком все его селение.

Когда пророк Муса состязался с магами Фараона, то его палка приняла облик змеи и проглотила веревки магов, которые присутствующим казались змеями. Еще одно чудо, связанное с пророком Мусой заключалось в том, что когда Муса и сыны Израилевы бежавшие из Египта спасались бегством от Фараона, в море педед ними образовался проход. Одним из самых ярких чудес пророка ‘Исы было оживление умерших. Среди чудес пророка Мухаммада называют вознесение в небеса, общение с животными и растениями, но самым большим чудом считается Коран.

Богословы, классифицируя чудеса пророка Мухаммада, выделяют три вида чудес: духовные, к которым относят Коран, материальные – это те, которые познаются органами чувств (зримые, осязаемые, слышимые и пр.), и пророчества, т.е. информация о событиях будущего.

Ирхас. Это второй вид чудес, связанный с пророками. Под ирхасом понимаются какие-либо необычные действия и явления, которые происходят с ними до пропрочества. Как например, способность пророка ‘Исы разговаривать непосредственно после рождения.

Карама. Этим термином обозначаются необычные действия, которые совершают праведники (аулийа). Данный вид чудес по своей сути похож на предыдущие, но совершается святым. Следует отметить, что карама считается продолжением пророческого чуда (му‘джиза) и даруется праведнику за его веру и праведность. К примеру пророк Закариййа, посещая мать пророка ‘Исы, Марйам, обнаруживал в ее келье летние фрукты зимой, а зимние летом. Самым же величайшим чудом святых в мусульманской догматике считается «аль-истикама» («прямота, способность соблюдать законы божьи на протяжении всей жизни»).

Ма‘уна. Этот вид чудес обычно связывают с верующими, не достигшими степени святого. Она может представлять собой неожиданную помощь от Аллаха, чудесное спасение, целительские способности и пр.

Истидрадж. Эта категория необычных действий, совершаемых неверующими и грешными людьми. Своими материальными знамениеами истидрадж ничем не отличается от действий пророков, праведников и верующих, различие лежит на глубоком духовном уровне.

Ихана. Это еще один вид чудес, совершаемый неверующими и грешниками. От предыдущего он отличается тем, что во время совершения ихана происходит не то, что ожидает человек, приписывающий себе чудо, а что-либо противоположное. Например, когда у лжепророка Мусайламы ал- Каззаба попросили опреснить воду колодца, то после его молитвы вместо опреснения из колодца произошел сильный выброс воды.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *