Дети в блокадном Ленинграде

Сегодня мы с вами приоткроем одну из страниц самой страшной войны…..(1941-1945)

Снятию

блокады Ленинграда

посвящается…

БЛОКАДА ЛЕНИНГРАДА. 900 дней и ночей….(слайд)

Блокада Ленинграда гитлеровскими полчищами — это одна из самых страшных и трагически страниц не только Великой Отечественной войны, но всех войн, какие знало человечество.

Давайте оглянемся на блокадные дни и ночи. Как они, блокадники, выдержали, как, умирая от голода, спасали Ленинград и его бесценные сокровища, как из последних сил помогали фронту.

С 10 июля 1941 года началась героическая оборона Ленинграда. Первые фашистские бомбы были сброшены на город 6 сентября. Затем бомбёжки стали непрерывными. 19 сентября в налёте участвовало 276 фашистских самолётов, а всего в течение дня было шесть бомбёжек.

В ответ мирные жители поднялись на защиту города, создали армию народного ополчения (10 дивизий и 16 отдельных пулемётно-артиллерийских батальонов общей численностью свыше 130 тысяч человек). 20 тысяч жителей вошли в состав подразделений ПВО, 17 тысяч — в истребительные батальоны. Свыше 500 тысяч жителей Ленинграда строили оборонительные рубежи. Блокадный Ленинград сражался!

По решению Государственного комитета обороны уже в первые месяцы войны началась эвакуация из Ленинграда населения, промышленного оборудования, культурных ценностей музеев и различных учреждений. Из города и пригородов в 1941—42 годах было эвакуировано 1,7 миллиона человек, в том числе 200 тысяч воздушным транспортом.

Немецко-фашистским войскам не удалось с ходу ворваться в Ленинград.

Но окружённый город был лишён наземной связи с Большой землёй, началась 900-дневная блокада.

Заканчивались продукты питания, заканчивался каменный уголь для отопления. Введённые по карточной системе нормы стали снижаться:

  • 1 октября 1941 года в третий раз был снижен хлебный паёк — рабочие и ИТР получали по 400 граммов хлеба в день, служащие, иждивенцы и дети по 200 граммов.

  • С 20 ноября рабочие получали по 250 граммов хлеба, все остальные — по 125 граммов.

  • С 25 декабря нормы несколько увеличились, но хлеб был сырой, состоял на две трети из примесей.

Иссякли запасы топлива, прекратилась подача электроэнергии.

Остановился трамвай.

Вышел из строя водопровод.

За время блокады в Ленинграде от голода умерли 641 тысяча жителей, десятки тысяч истощённых жителей умерли во время эвакуации. В городе, недавно многомиллионном, в 1943 году оставалось не более 800 тысяч жителей.

В тяжелейших условиях блокады трудящиеся города продолжали выпускать военную продукцию. Измождённые голодом люди работали днём и ночью под девизом: «Всё для фронта! Всё для защиты Ленинграда!»
Трудно было взрослым, но ещё тяжелее было детям.

Но они продолжали учится…трудились на заводах…

Вот лишь один пример блокадной судьбы 11-летней девочки Тани Савичевой. С декабря 1941 года по май 1942 года она вела дневник с короткими записями.

«Женя умерла 28 декабря в 12. 30 ч. утра 1941 г.
Бабушка умерла 25 января в 3 ч. дня 1942 г.
Лека умер 17 марта в 5 ч. утра 1942 г.
Дядя Вася умер 13 апреля в 2 ч. ночи 1942 г.
Дядя Лёша 10 мая в 4 ч. дня 1942 г.
Мама 13 мая в 7. 30 ч. утра 1942 г.

Савичевы умерли
Умерли все. Осталась одна Таня».
После смерти матери Таню поместили в детдом Смольнинского района Ленинграда, откуда в августе 1942 года она была эвакуирована в Горьковскую область. В детдоме села Красный Бор прожила два года, затем была переведена в Понетаевский детдом инвалидов. Умерла 1 июня 1944 года от неизлечимой болезни — прогрессирующей дистрофии — в больнице посёлка Шатки, где и похоронена.

Дневник Тани Савичевой хранится в государственном музее истории Ленинграда. Фотокопия экспонируется в музее Пискарёвского кладбища в Ленинграде.

Была создана ДОРОГА ЖИЗНИ, по которой в осаждённый город возились продукты, топливо, тёплые вещи. Создан мемориал.

12—20 января 1943 года была проведена наступательная операция Ленинградского и Волховского фронтов во взаимодействии с Балтийским флотом. В результате этой операции блокада была прорвана.

Ещё одна книга о войне в нашей коллекции. Повесть описывает такой страшный период войны, как блокада Лениграда. События повести мы видим глазами главного героя мальчика Володи.
Книга тяжёлая, без всякого преувеличения. Володя своими глазами увидит голод и смерть. Увидит как от голода погибнет его отец, отдававший свой паёк семье. Мальчик узнает всю бездну отчаянья и будет желать смерти. Читать всё это очень тяжело — слёзы и ком в горле. Но в то же время от повествования тяжело оторваться, описания событий интересны, захватывающие, хотя порой и ужасают читателей. Володька дождался окончания войны и город постепенно оживает к новой жизни, но сколько неизлечимых шрамов останется в облике города и душах людей, переживших блокаду.
Такие книги должны быть в домашней библиотеке обязательно. Чем больше проходит лет, тем больше забываются те ужасные события. А их необходимо помнить. Чтобы не забыть тех людей, кто принёс себя в жертву ради победы. Чтобы не повторился этот ад на земле.
Книга не для младших школьников. Сыну давать пока не стала. Думаю не раньше лет 10.
Чёрно — белые иллюстрации к повести созданы художником Виктором Вальцефером. Иллюстрации лаконичны и их относительно немного. Но поскольку повесть не для младшего школьного возраста, то это не беда. Страницы имеют очень большие поля, можно было бы и поменьше. Каждая страничка сверху оформлена небольшими схематичными рисунками с видами Ленинграда. Бумага использована белая, плотная. Шрифт крупный. Формат книги — 17 на 23 сантиметра. Толщина — 1,7 сантиметра.

Ссыпаемся с крыши на чердак, чтобы не сбило ударной волной. Стоим в полумраке, пытаясь угадать происходящее по звукам. Бомбят уже совсем рядом вокруг нас. Гул самолетов. Вой летящих бомб, глухие и мощные удары. Отчаянный лай зениток. Все это сливается в общий грохот, сквозь который прорывается звенящий детский голос: «Зажигалка!». В углу чердака ослепительное голубоватое пламя… Зажигалка! На нашем чердаке! Вперед! Толпой мчимся к черному продолговатому предмету, из которого с треском и шипением выплескиваются в разные стороны струи рассыпающихся огней-блесток. Фосфор!

Тушить песком! Быстро! Закидывай здесь! Лопаты мелькают в наших руках. Еще вспыхивают отдельные искры, но все-таки мы справились. Потушили. Главным тут сразу оказался маленький чернявый Витька Медведев. Это он первый заметил бомбу, первым вступил с ней бой — стал засыпать песком. И мы, возбужденные и чумазые, хлопаем его и трясем от радости.

Между тем грохот сверху вроде бы затих. Издалека еще доносятся залпы зениток, но и они слышны все реже. Мы решаемся вылезти на крышу. Перед нами открывается фантастическая картина. Полнеба с юга занимают тяжелые густые красно-оранжевые облака, тянущиеся от горизонта. Они медленно ползут, меняя форму и очертания, красными ватными хлопьями темно-фиолетовыми густыми тенями, резко очерченные чистой голубизной неба. Внизу справа, в районе проспекта Майорова и дальше, к Невскому, горят несколько домов. Впереди, слева над Фрунзенским универмагом тоже характерные дымы, но все они темные, серо-пепельные, непохожие на те, что сплошной пеленой нависли над ними. Что это горит? Почему такое кроваво-красное одеяло над городом?

Дома я застаю всю семью, кроме Лили. Все встревожены, растеряны, угрюмы. Перебрасываются короткими репликами. Меня встречают, как заново рожденного. Я возбужденно рассказываю о наших подвигах, о зажигалке, о Витьке Медведеве, о красивых разноцветных облаках.

— Откуда шли облака? — спрашивает папа.

— С юга. Вернее, юго-востока. По всему горизонту.

— С юго-востока, — повторяет папа, — с юго-востока.

Он достает он достает одну из своих синек — районов Ленинграда.

— Уж не Бадаевские ли это склады?

— А что это за склады?

— Склады с продовольствием. Там много продовольствия, очень много. Это один из крупнейших складов, — взволнованно повторяет папа. Взгляд его из под пенсне встревожен и угрюм. Мне не понятна его реакция. Подумаешь, какие-то склады! Тут столько домов горит, сколько, наверное, людей погибло, а он почему-то стоит у окна и молчит…

Прибегает соседка Фаня Кушак.

— Вы слышали? Дом на пятой — до фундамента! Сплошные развалины. В ЛИСИ попало несколько зажигалок. Там потушили. И еще, говорят, немцы разбомбили Бадаевские склады…

— Бадаевские склады! Тысячи тонн сахара… Мука. Масло. Хлеб… — папа произносит это тихо, не глядя на нас. А мы стоим рядом, пораженные даже не сутью сказанного, а тоном сказанного им и его видом. Что это он так разволновался? Ну будет хуже с продуктами. Ничего, переживем. Лишь бы немцев отогнали…

Откуда нам было знать, что сегодняшняя бомбежка практически решила судьбу Ленинграда, в том числе и нашу, что начинается самая страшная полоса нашей жизни, что Ленинград полностью окружен и блокирован, что муки в городе осталось всего на семнадцать дней, что на Бадаевских складах погибло две с половиной тонн сахара и что черную землю, пропитанную этим сахаром, будут в декабре продавать на рынке по сто рублей за стакан; откуда нам было знать, что немцы, уверенные в том, что взятие Ленинграда — вопрос дней, назначили генерала Кнута комендантом Ленинграда и торжественный банкет в «Астории» должен был состояться уже два месяца назад — 21 июля… Разве могли мы предугадать размеры бедствия, обрушившегося на наш город? Разве могли мы вообразить, что нам предстоит?

Мы боялись бомбежек, мы боялись немецкого вторжения. Пристально следя за сводками, мы ужасались стремительности немецкого наступления. Не успев преодолеть, годами вколачиваемую в нас убежденность в непобедимости Красной Армии, мы все еще надеялись на чудо. Каждый раз, с замиранием сердца слушая начало военной сводки, истово ждали перелома, того, что и должно, что обязано было произойти — коренного перелома и решительного контрнаступления Красной Армии. Разве могли мы тогда представить, что настанет время, когда голод настолько истощит наши тела и нашу психику, что сделает нас равнодушными к нашим военным успехам и неудачам, а кусок хлеба, размером в два спичечных коробка станет в наших больных мозгах значительнее всего остального и заслонит смертельную опасность немецкого вторжения?… А пока мы просто стояли рядом с отцом в окружении всех привычных и родных предметов — наших картин, нашей мебели, фотографий, висящих на своих обычных местах, занавесок на окнах и мирно тикающих часов в высоком дубовом шкафу.

Мы сидим вчетвером, укрывшись от обстрела в ванной комнате: я, папа, мама, и наш сосед Савелий Кушак, высокий красивый старик с большими голубыми глазами и окладистой белой бородой. Я просматриваю книгу художника Лепикаша «Акварель»; мама сидит, пригорюнившись в уголке, а папа и Кушак ведут беседу. Кушак рассказывает о своей жизни, папа изредка вставляет одно-два слова, и я, под равномерной звук падающих капель из крана, ощущаю точность папиных определений, ясность логики и отмечаю, что его реплики являются четкими берегами ограничивающими многословную речь Кушака. Поток его слов послушно меняет направление, следуя поворотам и изгибам папиной ясной мысли.

Постепенно книга пересиливает и переключает меня на иное, более интересное. Автор рассказывает о тайнах мастерства акварели, о специфике акварельной техники, иллюстрирует текст своими работами. Метод его строг и прост. Сначала делается точный рисунок свинцовым карандашом, затем тонко, прозрачно заливаются все локальные пятна. На одной странице нарисовано карандашом чучело утки, на другой та же утка предстает уже в цвете, но как бы под папиросной бумагой. Второй этап — усиление цвета вторым заливом, до окончательного звучания. Третий рисунок — законченная работа: красивая утка с синей головой, белым воротничком на шее и оранжевыми лапами. Как просто и как недостижимо!

На следующих страницах автор усложняет задачу: показывает принцип работы над пейзажем, и в конце демонстрируется самое сложное — портрет человека. Тонкий линейный рисунок старушки в платке. Морщинистое лицо, усталые добрые глаза, набрякшие веки… Как это здорово!

Хочется попробовать. Хочется рисовать. Чтобы так же, не хуже. Чтобы тоже портрет. Или пейзаж. Или чучело утки. Но ведь за этой простотой, за этой точной линией большая школа, годы труда, длительная практика…

Все это несбыточно, нереально, все, как прекрасный сон, то ли в прошлом, то ли в будущем.

А пока так же капает вода в медную ванну, так же равномерно катится речь голубоглазого старика, белеют мелом стены, стоит медная колонка с чугунной дверцей с выпуклыми буквами «Санкт-Петербург» на ней, и мы сидим вчетвером и ждем конца тревоги…

У нас в семье всегда существовал культ отца, созданный и тщательно поддерживаемый мамой. Папа всегда был как бы на пьедестале. Ему предоставлялась «военная тропа». Дом и все дела и заботы, связанные с ним были исключительно прерогативой мамы. Она же в основном занималась и нашим воспитанием. Мимоходом, незаметно в рассказах о своем отце, в пословицах и поговорках, которых она знала бесчисленное количество, мама закладывала в нас нравственные основы: не тронь чужого, слабому помоги, падающего поддержи, перед сильным не клонись, если не можешь идти вершинами, иди подножиями, ничто так дешево не стоит и ничто так дорого не ценится, как человеческое внимание, и т. д…

Уроженка Люблина и воспитанная дедом, получившим образование в Германии, мама владела польским и немецким, как русским, и всю жизнь переживала, не находя применения своим знаниям. Она была живым, остроумным и бесконечно добрым человеком с критическим складом ума и народным здравомыслием.

У папы была блестящая память, он был широко образован. С детства у нас, детей, была непоколебимая, многократно подтвержденная уверенность в том, что он может ответить на любой вопрос из истории, литературы, географии и техники. И вообще на любой вопрос. Эта уверенность не была поколеблена и во взрослые наши годы.

Много лет спустя мы с архитектором Н. Г. Эйсмонтом трудились над проектом памятника «300 лет воссоединения Украины с Россией». Николай Гелиодорович сам был эрудитом и человеком высокой культуры. По ходу работы у нас с ним возник вопрос из истории воссоединения, и он по привычке полез в справочники и энциклопедии, но, к своему разочарованию, не нашел там ответа. Тогда я предложил разрешить вопрос простым способом — позвонить папе. Мы позвонили и тут же получили четкий, аргументированный и подтвержденный ссылками на авторов ответ. Николай Гелиодорович был поражен не столько сутью ответа, сколько моей незыблемой уверенностью в том, что папа ответит на любой вопрос.

Введение

Актуальность: 900-дневная блокада Ленинграда одна из самых героических страниц истории нашей Родины в ВОВ 1941-1945гг. Победа 27 января 1944 года волнует нас, потомков, служит для нас предметом гордости за героизм и подвиг ленинградцев, устоявших в самой длительной блокаде.
«Когда немного посветлело небо,
Мы вместе вышли за водой и хлебом
И услыхали дальней канонады
Рыдающий, тяжёлый, мерный гул:
То Армия рвала кольцо блокады,
Вела огонь по нашему врагу» — писала Ольга Берггольц.
Эта первая Победа–снятие блокадного кольца, во многом повлияло на дальнейший ход Великой Отечественной войны.
В этом году, 24 февраля, наш класс, 3-г посетил Урок мужества в музее истории народного образования, где была представлена презентация «Блокадной вечности страница», посвящённая 70-летию снятия блокадного кольца Ленинграда. Нас ознакомили с книгами писателей, описывающих Победу ленинградцев, пионерами-героями.

С одноклассницей Машей Белоусовой мы решили рассказать о героическом подвиге, совершенном во имя защиты нашей Родины от фашистских завоевателей, сверстниками: пионерами-героями, выбрали тему «Юные защитники блокадного Ленинграда».
Объект исследования: Блокада Ленинграда
Предмет исследования: Значимость Ленинградского Дня Победы. Подвиг пионеров-героев, сражающихся в партизанских отрядах под Ленинградом.
Гипотеза исследования: Разрыв кольца блокады Ленинграда – это великая моральная победа в ВОВ, а подвиг юных героев-пионеров помнят и чтят уже 70 лет.
Задачи исследования:

  • Изучить имеющийся в музее материал (плакаты) о пионерах-героях
  • Ознакомиться с литературой и справочной информацией по предмету исследования.
  • Провести систематизацию полученных данных в виде текстового материала.
  • Составить презентацию по предмету исследования.

Используемые методы: Эмпирический (изучающий)

Пионеры-герои

Лёня ГоликовПамятник Лёне Голикову в Великом Новгороде
Леонид Голиков родился 17 июня 1926 года в деревне Лукино Новгородской области.

Когда его родное село захватили немцы, он ушёл в партизанский отряд. Ходил в разведку, приносил в отряд важные сведения, не раз вступал в неравный бой с врагом. Всего им уничтожено: 78 немцев, 2 железнодорожных и 12 шоссейных мостов, 2 продовольственно-фуражных склада и 10 автомашин с боеприпасами. Лёня сопровождал обоз с продовольствием (250 подвод) в блокадный Ленинград. Лёня погиб в неравном бою 24 января 1943 г. в селе Острая Лука Псковской области.

Награды:
Орден Ленина
Орден Отечественной войны I степени
Медаль «За отвагу»
Медаль «Партизану Отечественной войны» II степени

Юта Бондаровская

Юта БондаровскаяМемориальная доска на станции Новый Петергоф, ул. Юты Бондаровской, д. 2. Мрамор. 45×70. 1972 год. Архитектор М. Ф. Егоров.

Юта Бондаровская, родилась в Псковской области, жила в Ленинграде. Училась в средней школе №415 в Петергофе. Великая Отечественная война ленинградскую пионерку Юту Бондаровскую застала в деревне под Псковом. Фашисты заняли деревню, и Юта начала помогать партизанам. С осени 1941 года была связной в 6-й Ленинградской партизанской бригаде, затем разведчицей. Переодевшись мальчишкой-нищим, собирала по деревням сведения: где находится штаб фашистов, как охраняется, сколько пулемётов. Когда в отряд пришло сообщение, что блокада Ленинграда прорвана, Юта радовалась больше всех. Юта Бондаровская погибла в одном из боёв в феврале 1944 года на территории Эстонии, на хуторе Роостове.

В память о юной героине установлена мемориальная доска на станции Новый Петергоф по ул. Юты Бондаровской, д. 2 — «Улица названа именем Юты Бондаровской (1929-1944), пионерки-партизанки, погибшей в бою с фашистскими захватчиками».

Награды:
Орден Отечественной войны I степени
Медаль «Партизану Отечественной войны» I степени

Три друга (Альберт Купша, Коля Рыжов, Маркс Кротов)

Альберт Купша, Коля Рыжов, Маркс КротовПамятник у Белого озера

Альберт Купша вместе с Марксом Кротовым и Колей Рыжовым до войны жили под Ленинградом, в деревне Смердыня. Ходили в школу, учили уроки, проводили пионерские сборы.
Когда фашисты ворвались в деревню, мальчики поклялись мстить ненавистным захватчикам. Они установили связь с партизанским отрядом и помогали переправлять в лес одежду и продукты. Собирали оружие, передавали его партизанам, выводили из окружения бойцов Красной Армии.
Но главный свой подвиг они совершили в новогоднюю ночь 1942 года. По заданию командира партизанского отряда, мальчикам удалось, незаметно пробрались к тщательно охраняемому гитлеровцами, аэродрому, находившемуся под Тосно (в Ленинградской области) и подать нашим летчикам световой сигнал.
Ориентируясь на этот сигнал, бомбардировщики точно атаковали цели и уничтожили десятки вражеских самолетов. Гитлеровцы выследили патриотов и после допросов и пыток расстреляли их на берегу Белого озера.
На берегу Белого озера установлен памятник юным партизанам.

Саша Кондратьев

Саша Кондратьев Братское захоронение в г. Луга Плита с именем Саши Кондратьева, на братском захоронении в г. Луга

Саша родился в деревне Голубково. Перед войной он был самым обыкновенным мальчиком, учился в школе, помогал в колхозе, и мечтал стать лётчиком.
Когда началась война, вместе с другими сверстниками встал на защиту Родины.
Помогал укрывать раненных красноармейцев. Собирал трофейное оружие, мины, а позднее отец Саши переправлял всё это в партизанский отряд.
Неподалеку от деревни, где жил Саша располагался вражеский аэродром, с которого взлетали самолёты противника.
Однажды, укрывшись поблизости к аэродрому с трофейным ручным пулемётом в руках, Саша ждал появления вражеских самолётов…
Когда немецкий «мессершмитт» набирая высоту, стал подниматься в воздух, Саша в упор расстрелял его пулемётными очередями. Самолет рухнул за лесом.
Саша был схвачен немцами и расстрелян.
В центре деревни Голубково, близ южного берега Череменецкого озера, на доме, в котором жил герой-пионер, партизанский разведчик Саша Кондратьев, установлена мемориальная доска.

Галя Комлева

Галя Комлева Экскурсоводы музея боевой славы 5-ой ленинградской партизанской бригады гимназии № 652 города Санкт-Петербурга рассказывают о героизме Гали Комлевой и Анны Петровны Семёновой.
Когда началась война и фашисты, приближались к Ленинграду, для подпольной работы в поселке Тарновичи – на юге Ленинградской области – была оставлена вожатая средней школы Анна Петровна Семенова. Для связи с партизанами она подобрала самых надежных своих пионеров, и первой среди них была Галя Комлева. Веселая, смелая, любознательная девочка шесть раз была награждена книжками с надписью «за отличную учебу».

Юная связная приносила от партизан задания своей вожатой, а ее донесения переправляла в отряд вместе с картошкой, хлебом, продуктами, которые доставляли с большим трудом. Однажды, когда посыльный из партизанского отряда не прошёл в срок на условленное место встречи, полузамёрзшая Галя, сама пробралась в отряд, передала донесение и, чуть отогревшись, поспешила назад, неся новое задание для подпольщиков. Вместе с комсомолкой Тасей Яковлевой Галя писала листовки, ночью разбрасывала их по поселку. Фашисты выследили и схватили юных подпольщиков. Два месяца держали их в гестапо. Жестоко избив, бросали в камеру, а утром снова выводили на запрос. Ничего не сказала Галя врагу, никого не выдала.
Юная патриотка Галя Комлева была расстреляна фашистами.
В Лужском районе Ленинградской области чтут память отважной юной партизанки Гали Комлевой.

Награды:
Орден Отечественной войны I степени

Нина Куковерова

Нина Куковерова
Ленинградскую пионерку Нину Куковерову Великая Отечественная война застала в деревушке Нечеперть. Как только в деревню вошел враг, Нина начала помогать партизанам. А потом и совсем ушла к партизанам в лес, и стала разведчицей. Однажды ее послали в деревню Горы, где расположился карательный отряд врага. Нина притворилась нищенкой — попрошайкой, вошла в деревню и все подробно разглядела: где штаб, где арсенал, склад горючего. А ночью партизанский отряд разгромил фашистов, Нина указывала командиру всё, что высмотрела днем. Много славных боевых дел совершила девочка, но однажды ушла в разведку и не вернулась…

Награды:
Орден Отечественной войны I степени
Медаль «Партизану Отечественной войны» I степени

Память/выводы

Не щадя себя, в огне войны,
Не жалея сил во имя Родины,
Дети героической страны,
Были настоящими героями!

Роберт Рождественский

Их судьбы похожи, как капли воды. Прерванная войной учеба, клятва мстить оккупантам до последнего вздоха, партизанские будни, разведывательные рейды по вражеским тылам, засады, взрывы эшелонов… Разве что смерть была разной. Кому-то выпадала прилюдная казнь, кому-то выстрел в затылок в глухом подвале.
Сегодня мы рассказали о пионерах – героях, защищавших подступы к Ленинграду. Эти девчонки и мальчишки не играли в войну — они показывали чудеса храбрости и мужества. Они не были специально обученными смертниками и совершали подвиги не за деньги, не за награды — просто они очень хорошо знали цену таким словам, как «патриотизм», «подвиг», «доблесть», «самопожертвование», «честь», «Родина». В советское время о детях-героях, писали книги, стихи, пели песни, снимали художественные фильмы. Их име­нами называли улицы, школы… Ведь жить – значит оставаться в благодарной памяти людей!
В наше время в моде другие герои и ценности, другие «герои» становятся образцами для подражания. Когда-то один из руководителей страны предложил поставить детям-героям памятник из бронзы и мрамора. Чтобы люди, увидев этот памятник, плакали и восхищались. Но до сих пор такого памятника, известного всей стране, нет. Но это не значит, что эти ребята должны быть забыты.
Это значит, что таким памятником должна стать наша Память.

Приложение

Презентация «Юные защитники блокадного Ленинграда»
Презентация СМИНО «Блокадной вечности страница»

Список источников

  1. Комплект плакатов «Пионеры-герои» – М.: изд-во «Плакат», 1986. – 24 плаката
  2. Альбом-выставка «Пионеры-герои». Вып. II. – М.: изд-во «МАЛЫШ», 1969. – 17 плакатов
  3. Универсальная интернет-энциклопедия «Википедия»
  4. Дети военной поры (Вторая мировая, ВОв). Для младших школьников (7-9 лет).
  5. Книга Памяти. Памятники Второй мировой войны 1939–1945 гг. Санкт-Петербурга и Ленинградской области
  6. Мария Воинова — Дети войны

В это воскресенье вся страна в 75-й раз отметит день снятия блокады Ленинграда.

В Мурманской области сегодня проживают 175 человек, чьи судьбы скованы одной цепью с блокадным городом. С одним из них, Геннадием Робертовичем Лидером, пообщался корреспондент «АиФ на Мурмане».

«Ма, дай ля!»

Лилия Альшевская, «АиФ на Мурмане»: – Геннадий Робертович, каким вы запомнили Ленинград в блокаду?

Геннадий Лидер: – Когда началась блокада, мне было пять лет. Многие могут сказать: «Что там можно помнить в таком возрасте?» Ребёнок может не запомнить лица родственников, а трагические военные события, связанные с катаклизмами, врезаются в память на всю жизнь. Я помню, как мы с маленьким братом и матерью бегали в бомбоубежище. Помню, как жгли мебель в квартире, чтобы немного согреться. Помню, как грызли жмых: возникало ощущение, что ты что-то ешь, а на самом деле его было даже не раскусить.

Досье Геннадий Робертович Лидер. Родился 28 июля 1936 года в Ленинграде. В 1958-м окончил Ленинградское мореходное училище Министерства морского флота СССР. Ветеран труда с 1985 года. Награждён медалью «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина», знаком «Жителю блокадного Ленинграда», знаком «Ветеран блокадного движения».

Помню, что круглосуточно работали репродукторы, их нельзя было выключать, метрономы всё время стучали, показывая исправность прибора. Они передавали объявления о воздушных тревогах. У всех ленинградцев забрали приёмники, правда, после войны вернули. Это делалось, чтобы люди не слушали пропаганду. И кроме того, армии они были нужнее. Окна должны были быть заклеены газетной бумагой крест-накрест, чтобы не разлетелись окончательно от воздушной волны. На крышах дежурили школьники: тушили «зажигалки», которые сбрасывали немцы. При воздушных налётах выли сирены. Сейчас в Мурманске бывают учебные тревоги, да? А те сирены – это совсем другое.

Новость по теме В Североморске захоронили лётчиков, погибших в годы ВОВ

При воздушной тревоге всех, независимо от пола, возраста и профессии, дежурные загоняли в бомбоубежища. Был один случай. За всю войну в районе главной водопроводной сети (через дорогу был наш дом) немцам удалось сбросить только одну бомбу. Однотонный снаряд попал в наш комплекс жилых зданий и разнёс до фундамента два подъезда шестиэтажного дома. При взрыве в соседнем бомбоубежище лопнули водопроводные трубы, двери засыпало обломками из кирпичей. Все, кто там был, погибли. В нашем трубы дали течь и двери заклинило, но мужчины смогли их открыть, и все выбрались наружу. В бомбоубежища попадали не только старики и дети, даже проходящих мимо военнослужащих дежурные загоняли внутрь во время тревоги. Выходили из подвала – а двор весь в осколках. Затем поднимались домой и ждали следующей тревоги. Сирены вопили по несколько раз за ночь.

В самом начале блокады мы не очень ощущали тяготы, ещё были запасы продовольствия. Голод начался осенью, когда разбомбили Бадаевские склады (склады имени Алексея Егоровича Бадаева, советского государственного деятеля, деревянные складские помещения для хранения продовольственных запасов. Были построены в 1914 году, располагались в Московском районе Ленинграда. – Прим. ред.). Там было много муки и сахара, при бомбёжке сахар тёк чёрной рекой. Город лишился запасов на два месяца.

Отец был на фронте, поначалу мы жили вчетвером: я, годовалый брат, мама и бабушка. Когда бабушка умерла, месяц она лежала в квартире – не могли похоронить. Морозы были жуткие, отопление – печное, а дров не было. Мы жгли мебель, находили какие-то щепки в развалинах. Мама рассказывала, что я не особо ныл или просил что-то, уже тогда всё понимая. Брату был всего год, говорил он только: «Ма, дай ля!» «Ля» он на своём языке называл хлеб. Когда нас эвакуировали, брату было уже два года. Питание в блокаду – 125 граммов неизвестно какого хлеба в сутки и больше ничего. Спали в зимней одежде. Воду таскали из Невы.

Школа в жизни. Чему учили в послевоенные годы? Подробнее

Страх вместо конфет

– А какие-то приятные воспоминания сохранились в памяти?

– Что же может быть приятного? Сплошь холод и голод. Приятно только то, что живы остались. Одни страдания. Сколько людей погибло, маленьких детей. Что же может сказать ребёнок, который жил в таких условиях? Ни конфет, ни игрушек, ничего. Только страх… Однажды, уже в эвакуации, началась гроза. Помню, как я закричал: «Мама, бомбят! Бежим в бомбоубежище!» Мать тогда успокаивала меня, что мы не в Ленинграде, а в тылу и бомбёжек здесь нет. Да и никто не сможет сказать ничего хорошего про дет­ство в блокаде. Счастье в том, что люди выживали. Налаживали потом жизнь, где-то учились, работали. Даже те, кого впоследствии догнала блокада и они не прожили долгие годы, – люди всё равно смогли выбраться. Это и есть то светлое и тёплое.

– А как проходила эвакуация?

– Зимой 1942 года семьи с детьми начали эвакуировать. Зачем голодному городу лишние рты? Да и будущее поколение нужно было сохранять. Зимой отправляли по Ладоге на машинах, а летом – на различных плавсредствах. Нас эвакуировали в июне 1942-го. Я помню разномастную флотилию буксиров и барж. Зимой иногда бывало, что пока эвакуационная машина доедет до точки назначения, в ней не останется никого живого. Обессиленные люди просто-напросто замерзали. Трупы складывали огромными штабелями. Летом, во время нашей эвакуации, сильно бомбили. Но буксирчик как-то проскочил, повезло, мы остались живы. Как сейчас помню: летит группа самолётов и всю эту флотилию «поливает» с воздуха. В Кабоне мы недели две ждали, чтобы прорваться за линию фронта. А что такое пересечь линию, когда за годы войны немецкая авиация стала господствующей? Поезда с беженцами обнаруживали с воздуха и сбрасывали на них бомбы. Погибали целые составы. Поэтому в безопасности себя люди чувствовали только за Уралом. Мы две недели жили в товарных вагонах, поезд не мог тронуться и пересечь линию фронта. Но там были уже и кипяток, и еда.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *