Дети за грехи родителей

Сын за отца не отвечает

«Сын за отца не отвечает» — слова Сталина на совещании передовых комбайнеров (1 декабря 1935 г.) в ответ на выступление участника совещания А. Г. Тильба, который сказал: «Хоть я и сын кулака, но я буду честно бороться за дело рабочих и крестьян». На это Сталин ответил: «Сын за отца не отвечает» («Правда», за 4 декабря 1935 года). Как известно, эти слова были фальшивкой и откровенным враньем.

Ниже — oтрывок из поэмы Александра Твардовского «По праву памяти»

Сын за отца не отвечает —
Пять слов по счету, ровно пять.
Но что они в себе вмещают,
Вам, молодым, не вдруг обнять.

Их обронил в кремлевском зале
Тот, кто для всех нас был одним
Судеб вершителем земным,
Кого народы величали
На торжествах отцом родным.

Вам —
Из другого поколенья —
Едва ль постичь до глубины
Тех слов коротких откровенье
Для виноватых без вины.

Вас не смутить в любой анкете
Зловещей некогда графой:
Кем был до вас еще на свете
Отец ваш, мертвый иль живой.

В чаду полуночных собраний
Вас не мытарил тот вопрос:
Ведь вы отца не выбирали, —
Ответ по-нынешнему прост.

Но в те года и пятилетки,
Кому с графой не повезло, —
Для несмываемой отметки
Подставь безропотно чело.

Чтоб со стыдом и мукой жгучей
Носить ее — закон таков.
Быть под рукой всегда — на случай
Нехватки классовых врагов.
Готовым к пытке быть публичной
И к горшей горечи подчас,
Когда дружок твой закадычный
При этом не поднимет глаз…

О, годы юности немилой,
Ее жестоких передряг.
То был отец, то вдруг он — враг.
А мать?
Но сказано: два мира,
И ничего о матерях…

И здесь, куда — за половодьем
Тех лет — спешил ты босиком,
Ты именуешься отродьем,
Не сыном даже, а сынком…

А как с той кличкой жить парнишке,
Как отбывать безвестный срок, —
Не понаслышке,
Не из книжки
Толкует автор этих строк…

Ты здесь, сынок, но ты нездешний,
Какой тебе еще резон,
Когда родитель твой в кромешный,
В тот самый список занесен.

Еще бы ты с такой закваской
Мечтал ступить в запретный круг.

И руку жмет тебе с опаской
Друг закадычный твой…
И вдруг:
Сын за отца не отвечает.

С тебя тот знак отныне снят.
Счастлив стократ:
Не ждал, не чаял,
И вдруг — ни в чем не виноват.

Конец твоим лихим невзгодам,
Держись бодрей, не прячь лица.
Благодари отца народов,
Что он простил тебе отца
Родного — с легкостью нежданной
Проклятье снял. Как будто он
Ему неведомый и странный
Узрел и отменил закон.

(Да, он умел без оговорок,
Внезапно — как уж припечет —
Любой своих просчетов ворох
Перенести на чей-то счет;
На чье-то вражье искаженье
Того, что возвещал завет,
На чье-то головокруженъе
От им предсказанных побед.)
Сын — за отца? Не отвечает!
Аминь!
И как бы невдомек:
А вдруг тот сын (а не сынок!),
Права такие получая,
И за отца ответить мог?

Ответить — пусть не из науки,
Пусть не с того зайдя конца,
А только, может, вспомнив руки,
Какие были у отца.
В узлах из жил и сухожилий,
В мослах поскрюченных перстов —
Те, что — со вздохом — как чужие,
Садясь к столу, он клал на стол.
И точно граблями, бывало,
Цепляя
ложки черенок,
Такой увертливый и малый,
Он ухватить не сразу мог.
Те руки, что своею волей —
Ни разогнуть, ни сжать в кулак:
Отдельных не было мозолей —
Сплошная.
Подлинно — кулак!
И не иначе, с тем расчетом
Горбел годами над землей,
Кропил своим бесплатным потом,
Смыкал над ней зарю с зарей.
И от себя еще добавлю,
Что, может, в час беды самой
Его мужицкое тщеславье,
О, как взыграло — боже мой!

И в тех краях, где виснул иней
С барачных стен и потолка,
Он, может, полон был гордыни,
Что вдруг сошел за кулака.

Ошибка вышла? Не скажите, —
Себе внушал он самому, —
Уж если этак, значит — житель,
Хозяин, значит, — потому…

А может быть, в тоске великой
Он покидал свой дом и двор
И отвергал слепой и дикий,
Для круглой цифры, приговор.

И в скопе конского вагона,
Что вез куда-то за Урал,
Держался гордо, отчужденно
От тех, чью долю разделял.

Навалом с ними в той теплушке —
В одном увязанный возу,
Тянуться детям к их краюшке
Не дозволял, тая слезу…

(Смотри, какой ты сердобольный, —
Я слышу вдруг издалека, —
Опять с кулацкой колокольни,
Опять на мельницу врага. —
Доколе, господи, доколе
Мне слышать эхо древних лет:
Ни мельниц тех, ни колоколен
Давным-давно на свете нет.)

От их злорадства иль участья
Спиной горбатой заслонясь,
Среди врагов советской власти
Один, что славил эту власть;
Ее помощник голоштанный,
Ее опора и боец,
Что на земельке долгожданной
При ней и зажил наконец, —
Он, ею кинутый в погибель,
Не попрекнул ее со злом:
Ведь суть не в малом перегибе,
Когда — Великий перелом…

И верил: все на место встанет
И не замедлит пересчет,
Как только — только лично Сталин
В Кремле письмо его прочтет…

(Мужик не сметил, что отныне,
Проси чего иль не проси,
Не Ленин, даже не Калинин
Был адресат всея Руси.
Но тот, что в целях коммунизма
Являл иной уже размах
И на газетных полосах
Читал республик целых письма —
Не только в прозе, но в стихах.)

А может быть, и по-другому
Решал мужик судьбу свою:
Коль нет путей обратных к дому,
Не пропадем в любом краю.

Решал — попытка без убытка,
Спроворим свой себе указ.
И — будь добра, гора Магнитка,
Зачислить нас В рабочий класс…

Но как и где отец причалит,
Не об отце, о сыне речь:
Сын за отца не отвечает, —
Ему дорогу обеспечь.

Пять кратких слов…
Но год от года
На нет сходили те слова,
И званье сын врага народа
Уже при них вошло в права.

И за одной чертой закона
Уже равняла всех судьба:
Сын кулака иль сын наркома,
Сын командарма иль попа…

Клеймо с рожденья отмечало
Младенца вражеских кровей.
И все, казалось, не хватало
Стране клейменых сыновей.

Недаром в дни войны кровавой
Благословлял ее иной:
Не попрекнув его виной,
Что душу горькой жгла отравой,
Война предоставляла право
На смерть и даже долю славы
В рядах бойцов земли родной.

Предоставляла званье сына
Солдату воинская часть…

Одна была страшна судьбина:
В сраженье без вести пропасть.

И до конца в живых изведав
Тот крестный путь, полуживым —
Из плена в плен — под гром победы
С клеймом проследовать двойным.

Нет, ты вовеки не гадала
В судьбе своей, отчизна-мать,
Собрать под небом Магадана
Своих сынов такую рать.

Не знала,
Где всему начало,
Когда успела воспитать
Всех, что за проволокой держала,
За зоной той, родная мать…

Средь наших праздников и буден
Не всякий даже вспомнить мог,
С каким уставом к смертным людям
Взывал их посетивший бог.

Он говорил: иди за мною,
Оставь отца и мать свою,
Все мимолетное, земное
Оставь — и будешь ты в раю.

А мы, кичась неверьем в бога,
Во имя собственных святынь
Той жертвы требовали строго:
Отринь отца и мать отринь.

Забудь, откуда вышел родом,
И осознай, не прекословь:
В ущерб любви к отцу народов —
Любая прочая любовь.

Ясна задача, дело свято, —
С тем — к высшей цели — прямиком.
Предай в пути родного брата
И друга лучшего тайком.

И душу чувствами людскими
Не отягчай, себя щадя.
И лжесвидетельствуй во имя,
И зверствуй именем вождя.

Любой судьбине благодарен,
Тверди одно, как он велик,
Хотя б ты крымский был татарин,
Ингуш иль друг степей калмык.

Рукоплещи всем приговорам,
Каких постигнуть не дано.
Оклевещи народ, с которым
В изгнанье брошен заодно.

И в душном скопище исходов —
Нет, не библейских, наших дней —
Превозноси отца народов:
Он сверх всего.
Ему видней.
Он все начала возвещает
И все концы, само собой.

Сын за отца не отвечает —
Закон, что также означает:
Отец за сына — головой.

Но все законы погасила
Для самого благая ночь.
И не ответчик он за сына,
Ах, ни за сына, ни за дочь.

Там, у немой стены кремлевской,
По счастью, знать не знает он,
Какой лихой бедой отцовской
Покрыт его загробный сон…

Давно отцами стали дети,
Но за всеобщего отца
Мы оказались все в ответе,
И длится суд десятилетий,
И не видать еще конца.

Дело в том, что наша с сестрой мама сначала была директором пивоваренного завода, а потом стала его владелицей. Но люди не понимают, как это сложно, сколько сил и труда положено, какой мама прошла путь от младшего технолога до директора. Только никто этого не помнит, зато все завидуют тому, какой ты дом построила да на каких машинах ездишь. Конечно, маме приходилось и бездельников увольнять, и в 90-е задержки по зарплатам шли: если руководишь большим предприятием, недовольные всегда найдутся. Один такой склочник, вечно по судам бегавший — то одно ему незаконно, то другое, — однажды, когда понял, что ничего своими кляузами ему не добиться, от бессилия прокричал маме проклятие. Точных слов я, тогда еще ребенок, сама не слышала. Да и не было нас со старшей сестрой на этом месте. Кляузника — мама его всегда в насмешку «юродивым» называла — в тот день милиция за что-то повязала, вот он со злобы и бессилия маму и проклял. Мама в тот день на производстве была, и про то, что Сергей Иванович кричал и ее проклинал, маме соседки рассказали. Вообще-то крикуном и дебоширом Сергей Иванович не был: он все больше по судам да письма в газеты писать. К нам в район, к маме на завод сразу после института попал, вот, как мать говорила, у него «пионерская зорька в одном месте и играла» — идеалистом был. Год назад, когда я в наш город приезжала, чтобы могилу матери посетить да сестру проведать, я этого Сергея Ивановича на улице встретила: такой же худощавый, только поседел, а так — мальчишка мальчишкой: в джинсиках, в курточке. Мы с сестрой еще посмеялись: кажется, будто в тех же самых. Встретила я его на улице — он внучку из школы вел — поздоровалась да и пошла дальше. А что делать? Не станешь же на улице с бухты-барахты отношения выяснять? Мамы уже 17 лет как нет — с мучениями ушла, рак ее раньше времени в могилу свел. У сестры беда за бедой: второй муж, сволочь неблагодарная, пока она в Израиле лечилась, все ее акции на себя переоформил, а дочка Лидочка — племянница моя, в колледже с наркошами связалась…

Хотела я к этому Сергею Ивановичу домой прийти (он все там же живет), поговорить. Сестра останавливает: да он, скорей всего, и не помнит, что орал, посмеется только над нами, дурами, — мол, так вам и надо. А я думаю, что не может не помнить: его менты повязали, пьяненького, когда он по жене своей сорок дней отмечал — на поминках. Жена его хворая была, как ребеночка ему родила, так, кажется, года через два и сгорела. Не мог он такой день забыть! Тем более, как сестра говорит, не женился он потом, один дочку поднимал. Но как к нему, Мария, прийти? Я даже думаю, что он нас всех давно простил — поздоровался-то он с нами спокойно, и тени злобы в глазах не было. Да и за что? Менты его тогда просто так взяли, можно сказать, чтобы проучить, для его же блага, чтоб не лез куда не надо. И отпустили, скорей всего, быстро… И все равно, не пойдешь же к нему домой, две тетки с высшим образованием, да причем одна из Англии! Не придешь, не скажешь: «Забери, мол, свое проклятие назад…»

Ирина Д. (Лондон)

Ирина, здравствуйте! Ирина, если бы проклятия были настолько эффективны, как им это приписывают, род человеческий прервался бы задолго до того, как вы сели писать свое письмо. Тем не менее любое слово — не пустой звук. А уж произнесенное в гневе…

Ирина, совсем недавно, в 1994 г., отошел в вечность афонский старец Паисий Святогорец. В 2015 г. Священный Синод Вселенского Патриархата единогласно причислил Паисия Святогорца к лику святых. Поэтому я не буду сейчас рассуждать о проклятии, а сошлюсь на святого. Однажды старца спросили, когда проклятие имеет силу? «В том случае, — ответил Паисий Святогорец, — когда оно является реакцией на несправедливость. Например, если одна женщина поднимет на смех другую — страдающую — или сделает ей какое-то зло и пострадавшая ее проклянет, то прерывается род той, что поступила несправедливо. То есть если я делаю кому-то зло и он меня проклинает, то его проклятия имеют силу. Бог попускает проклятиям иметь силу подобно тому, как Он попускает, к примеру, одному человеку убить другого. Однако если несправедливости не было, то проклятие возвращается назад — к тому, от кого оно изошло».

А как можно освободиться от проклятия? «Покаянием и исповедью. Я знаю много подобных случаев. Люди, пострадавшие от проклятия, осознав, что их прокляли, потому что они в чем-то были виновны, покаялись, поисповедовались, и все их беды прекратились. Если тот, кто виновен, скажет: «Боже мой, я сделал такую-то и такую-то несправедливость. Прости меня», и с болью и искренностью расскажет о своих грехах на исповеди священнику, то Бог простит его, ведь Он — Бог», — учил старец.

Но кого настигает наказание? Того человека, на которого направлено проклятие, или же того, от кого оно исходит? Что потом случается с тем, кто, не сдержавшись, проклял? «Тот, на кого направлено проклятие, мучается в этой жизни, — считал Паисий Святогорец. — Однако тот, от кого исходит проклятие, мучается в этой жизни и будет мучиться в жизни иной, потому что если он не покается и не поисповедуется, то там будет наказан Богом как преступник. Ну ладно, может быть, кто-то действительно тебя чем-то обидел. Но, проклиная обидевшего тебя человека, ты словно берешь пистолет и его убиваешь. По какому праву ты так поступаешь? Что бы ни сделал твой обидчик, убивать его ты не имеешь права. Если человек кого-то проклинает, то это значит, что в нем есть злоба. Человек проклинает другого, когда со страстью, с негодованием желает ему зла. Проклятие, исходящее от человека, который прав, имеет немалую силу».

Ирина, наши предки хорошо знали это. В Библии упоминаются так называемые грехи, вопиющие к небу. Что это?

  • умышленное убийство человека;
  • притеснение бедных, вдов и сирот;
  • незаконное удержание или снижение платы.

То, что это страшные грехи, нашим предкам было хорошо известно. Хотя, знание знанием, а азарт алчности — вещь коварная. Память людская хранит немало историй, когда даже люди набожные публично каялись в том, что обидели, пусть и ненароком, — бедных, вдов, сирот. То есть обидели, но потом осознали свой грех. И не только пришли с исповедью в церковь, к Богу, но и нашли в себе смелость покаяться перед обиженным. Смелость взглянуть ему в глаза и сказать: «Прости ты меня — ради Бога! Не таи в сердце зла!»

В отчаянии, если пал духом

Молитва святого праведного Иоанна Кронштадтского

Душа человеческая есть свободная сила, ибо она может сделаться или доброю, или злою силою, смотря по тому, какое ты сам дашь ей направление. Господи, Сила всемогущая! утверди немощную душу мою во всякой добродетели! На недвижимом камени заповедей Твоих утверди слабое для всякого добра сердце мое! Господи! и я ежедневно опытно познаю, что без Тебя я ничто, что без Тебя не могу творить никакого добра; без Тебя одно зло во мне в разных его видах; без Тебя я сын погибельный. О, пренеизреченная Благостыня! исполни благостью Твоею сердце мое! Паче же всего молю: даруй мне любить Тебя всем сердцем моим и ближнего моего, яко себе. Да не буду я злобен, горд, презорлив, непокорен, но да буду незлобив, смирен, почтителен с нежностью и послушен. Аминь.

Аудио

Нет, дети не отвечают за грехи родителей. Последующее поколение в своём телесном, душевном и духовном здоровье (духовное здоровье касается страстей человеческих) всегда очень зависит от предыдущих предков: от родителей, прародителей, и т.д.. Это факт, который совершенно очевиден. Только мы, к сожалению, часто обращаем внимание на болезни тела и психики и совершенно не думаем о болезнях духовных. Каких? В Библии указывается, что люди, совершившие тяжкие преступления, тем самым меняют свою наследственность в худшую сторону, и эта наследственность передаётся детям до четвёртого рода (что-то такое особенно тяжёлое). Это фиксируется в наследственной системе, потому что наши гены — это не просто соматическое, то есть физиологическое, биологическое явление, нет-нет! Это духовно-телесное образование. И вот эту духовную сторону мы формируем своей жизнью или правильной в духовном отношении или ложной. Вот это страстное начало, которое совершается родителями, прародителями и прочими предками, оно, оказывается, не остаётся бесследным — оно передаётся. Особенно, когда речь идёт о каких-то тяжёлых преступлениях, то это до четвёртого рода может сказываться на детях. Вот о чём идёт речь. Но дети, рождаясь, например, очень жадными, или очень жестокими, или очень коварными, невиновны в том, что они рождаются с этими свойствами, и за это они не наказываются. А наказываемся мы за что? За своё отношение к этой своей страсти. Борюсь я с этим или нет. Вот за что! Если я не борюсь, то за это наказываюсь, если борюсь — слава и благодарение будет от Бога! Вот в чём дело! А за те свойства, с которыми рождается человек, за это он, конечно же, не наказывается, поэтому не нужно думать, что ребёнок наказывается за грехи родителей. Речь идёт о наказании в другом смысле, в том, что он несёт на себе . Вот, психически ненормальные родили детей. И дети родились. Не Бог же наказывает, а это естественный, биологический закон природы. Он касается не только тела, но и души. Бог не наказывает, а наказываем мы сами себя.

Кстати, пользуюсь случаем, чтобы сказать. Что является грехом? Грехом является не то, что будто бы Бог приказал нам, например, не воровать, а я украл, и теперь Бог меня накажет. Нет! Не это происходит, а происходит другое совсем! Оказывается, воровством я раню свою душу. Я себя раню! Вот чем я наказываю себя. Простой пример: отчего у пьяниц бывает цирроз печени? Что, Бог наказал? Здесь мы понимаем: «Нет, конечно! Он сам виноват». Наркомана Бог наказал? Точно так же это относится и ко всем прочим грехам. Всё то, что называется грехом, ранит душу человеческую. Почему апостол Иаков и писал: «Бог никого не наказывает, мы сами себя наказываем своими похотями и страстями». Вот о чём речь! Так же и здесь: дети не наказываются за грехи родителей — это образно. Об этом пишет Антоний Великий, Иоанн Златоуст, Григорий Нисский. Как они хорошо пишут о том, что не Бог наказывает, а мы сами себя наказываем своими делами. И к сожалению, родители передают свои духовные грехи, огрехи, страсти, детям. Поэтому родителям очень важно следить за собой. Как приходится говорить иногда, к сожалению, не очень культурно: «Мы хотим, чтобы дети были ангелочки, а сами настоящие дьяволочки».

Друзья! Обращаем Ваше внимание: для того, чтобы правильно исправить текст песни или добавить объяснение строк Автора, надо выделить как минимум два слова

Все тексты песен(слова) TRUEтень (Тарас Мехряков)

:
И за грехи не отвечают пусть наши дети,
Чтоб свобода в каждом сердце жила и любовь,
Чтоб в пути в спину дул только тёплый ветер,
Чтобы чистой оставалась молодая кровь.
За грехи не отвечают пусть наши дети,
Чтоб свобода в каждом сердце жила и любовь,
Чтоб в пути в спину дул только тёплый ветер
И чтоб чистой оставалась молодая кровь.
:
Пусть переменчива судьба и уходит время,
Но ведь нам его с достоинством надо прожить,
Чтобы чаще о хорошем думать старея,
Чтоб распробовать на вкус, что такое жизнь.
Наркота и алкоголь, да тюрьма-подруга,
И ещё куча соблазна будет на пути.
Мы выходим из тюрьмы, и снова по кругу
Где-то «мурочки» играет нам тихий мотив.
И всё больше молодых лежат на погостах.
228 — основная статья лагерей,
А барыгам в лагерях далеко не просто,
И в озёра льются слёзы наших матерей.

И за грехи не отвечают пусть наши дети,
Чтоб свобода в каждом сердце жила и любовь,
Чтоб в пути в спину дул только тёплый ветер,
Чтобы чистой оставалась молодая кровь.
За грехи не отвечают пусть наши дети,
Чтоб свобода в каждом сердце жила и любовь,
Чтоб в пути в спину дул только тёплый ветер
И чтоб чистой оставалась молодая кровь.
:
Ну, а выход есть всегда, если имеешь мужество
Отказаться от всего и трезвым пожить.
Передаю привет «центрам», привет, «Содружество», —
Это немного не то место, где шатать режим.
А свобода ведь, братан, лишь тогда свобода,
Когда ты чист душою и помыслом чист.
Ты смотри, сколько загнулось вокруг народа,
Пока сам не осознаешь, не помогут врачи.
А мы границы перейдём и поедем дальше,
Свежим воздухом наполнив усталую грудь.
Если честный будешь сам, то не будет фальши.
Если злыми мы не будем, значит, быть добру.
:
И за грехи не отвечают пусть наши дети,
Чтоб свобода в каждом сердце жила и любовь,
Чтоб в пути в спину дул только тёплый ветер,
Чтобы чистой оставалась молодая кровь.
За грехи не отвечают пусть наши дети,
Чтоб свобода в каждом сердце жила и любовь,
Чтоб в пути в спину дул только тёплый ветер
И чтоб чистой оставалась молодая кровь.
Выражаю благодарность и уважение
Ассоциации «Содружество» за их труд!
За то, что служат маяком для людей,
Которые заблудились в этой жизни.

TRUEтень – Молодая кровь.
Хлебороб prod.
Музыка — Хлебороб Records.
Сведение — Артур Сафаров.
Август, 2016.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *