Досифей киевский

Прп. Досифей Китаевский. Икона. XX в.
Прп. Досифей Китаевский. Икона. XX в. Биографические сведения о Д. крайне скудны и противоречивы. Первоначальное Житие Д. было составлено, вероятно, в кон. ХVIII в., вскоре после его кончины. Анонимное рукописное жизнеописание Д. кон. ХVIII в. на полулисте синей бумаги было обнаружено в семейном архиве А. Лашкевича и опубликовано им в ж. «Киевская старина» (1884. № 7. С. 541-543). Согласно этому повествованию, насельник Киево-Печерской лавры рясофорный монах Д. происходил из «великороссийских крестьян», бежал от боярина, желая принять постриг. Пришел в Киев, но, как «беглый раб», не смог поступить ни в один мон-рь. Тогда он выкопал для себя небольшую пещеру за пределами Киева — на Китай-горе, близ лаврской Китаевской пуст., и долгое время подвизался «в великом воздержании».

В документах сведения о подвижничестве Д. впервые встречаются в запросе 1744 г. киевского ген.-губернатора М. И. Леонтьева «о жительствующих при Китаевской пустыни в ямах Досифею и Гавриилу, в кого они исповедуются и причащаются» (ЦГИАК. Ф. 128. Оп. 3 общ. Д. 1-а). Хронологически запрос совпадает с посещением Киева имп. Елизаветой Петровной. Государыня жила в доме архимандрита Киево-Печерской обители, где, вероятно, могла слышать о пещерниках. Согласно рукописи, опубликованной Лашкевичем, во время визита имп. Елизаветы состоялась ее беседа с Д. После этой встречи государыня распорядилась постричь пещерника в рясофор. На следующий же день состоялся постриг, но Д. продолжал жить в пещере.

Вероятно, после указа о запрете отшельничества (сер. 60-х гг. XVIII в.) Д. оставил китаевскую пещеру и получил келью возле Дальних пещер Киево-Печерской лавры. В 1766 г. Д., к-рый уже был в монашеском чине, вновь перевели из Дальних пещер в Китаевскую пуст. Документы свидетельствуют о широкой известности старца, к-рый к 1766 г. «не только в Киеве, но везде, чуть не по всей России, разглашен затворником и немалым святцем». Причиной перевода в пустынь стала жалоба на Д. бунчукового товарища Федора Савича, к-рый утверждал, что его жена в результате бесед со старцем решила принять монашество, оставила дом и поселилась в киевском в честь Вознесения Господня и св. Флора и Лавра мон-ре. После разбора жалобы Савича духовный собор Киево-Печерской обители постановил перевести Д. снова в Китаевскую пуст. «с тем, чтоб он там жил не затворнически, но в келии… дабы ж он не с кем и разговоров никаких уединенно без присутствия другого брата не имел, о том, как и о всем выше писанном, в надлежащих обстоятельствах накрепко предложить тамошнему отцу начальнику иметь непрестанное наблюдательство и, что происходить будет, рапортовать» (Там же. Оп. 2 мон. Д. 57. Л. 1-10). Датировка этого документа (1766) не совпадает с данными рукописи из архива Лашкевичей. В последней говорится, что после указа о запрете отшельничества Д. по распоряжению лаврского начальства поселился как затворник в Дальних пещерах лавры, а в 1774 г. «по совету» Киевского митр. Гавриила (Кременецкого) архим. Зосимой (Валкевичем) был переведен в Китаевскую пуст., где жил в уединенной келье у пруда.

В источниках существуют разночтения и в указании года кончины Д.- от 1775 (по рукописи из архива Лашкевичей, преподобный умер в возрасте ок. 100 лет) до 1778 г. (Соловецкий патерик. СПб., 1873. С. 137-154). Киевский митр. Евгений (Болховитинов) впервые привел надпись на могиле Д. в Китаевской пуст.: «На… гипсовом гробе написано словами: 1776 года сентября 25 умре Досифей М.» (Евгений (Болховитинов). Описание. 1826. С. 190). В книге записи погребений лавры за 1890 г. зафиксирована др. надпись на могиле: «Здесь покоится тело почившаго схимонаха Досифея, скончавшегося в 1776 году Сентября 25» (ЦГИАК. Ф. 128. Оп. 3. Д. 506. № 92).

Наиболее достоверной датой кончины Д. следует считать 1777 г., на к-рый указывает дело из лаврского архива. 26 сент. 1777 г. послушник Григорий Черневский сообщил лаврскому архим. Зосиме о смерти Д. В резолюции предлагалось «монаха Досифея тело внесть в церковь и, отправив обыкновенное монашеское погребение, погребсти его по левую сторону каменной церкви» и составить опись оставшемуся по умершему имуществу, что и было исполнено (Там же. Оп. 1 общемон. Д. 1130. Л. 4-6).

Прп. Досифей Китаевский. Гравюра. XIX в.
Прп. Досифей Китаевский. Гравюра. XIX в. Биографические сведения о Д., изложенные в лит-ре 2-й пол. ХIХ — нач. ХХ в., легендарны и запутанны. В 1873 г. в Соловецком патерике впервые была опубликована информация, перекликавшаяся с популярными в народной лит-ре сюжетами, что Д. на самом деле являлся девицей. Согласно приведенному в патерике житию пустынника Феофана (СПб., 1873. С. 137-154), к-рый являлся келейником Д., последний скончался после 30-летнего затворничества в Китаевской пуст. в 1778 г., на 53-м году жизни. Затем, без к.-л. аргументации, автор патерика рассказывает: «После сделалось известным, что затворник Досифей была девица Дария из рязанских дворян Тяпкиных» (Там же. С. 140). Согласно патерику, с 2 до 9 лет Дарья жила в келье своей бабушки, насельницы московского в честь Вознесения Господня мон-ря мон. Порфирии. За это время она настолько привыкла к монашескому образу жизни, что не смогла приспособиться к мирскому по возвращении домой. В 15-летнем возрасте Дарья «скрылась» во время прогулки с сестрами в роще. Спустя 3 года одна из сестер с матерью, посетив Троице-Сергиеву лавру, увидела некоего юного монаха, похожего на Дарью, и просила знакомого иеромонаха привести его к себе. Но инок, после того как ему передали просьбу, исчез. Спустя 20 лет сестра Дарьи посетила Китаевскую пуст. и беседовала со старцем, к-рый посоветовал «не допытываться, если кто из родных скрылся ради Господа». Лица монаха она не увидела. Приехав спустя нек-рое время в Китаево, она не застала старца в живых.

Вероятно, история из Соловецкого патерика, объединенная со сведениями, почерпнутыми из опубликованной в «Киевской старине» рукописи, легла в основу позднейшего жизнеописания Д., составленного послушником Киево-Печерской лавры Владимиром Зноско,- «Рясофорный монах (девица) Досифей, затворник Киево-Печерской лавры и первый руководитель-наставник прп. Серафима Саровского» (К., 1906). Книга была издана типографией Киево-Печерской лавры вскоре после прославления прп. Серафима Саровского. Именно это Житие Д. получило наибольшее распространение и известность, в ХХ — нач. ХХI в. вышло неск. брошюр с пересказами этого предания с искажениями исходного варианта. В 2003 г. в Киеве издано Житие с акафистом и молитвой Д. (Новая редакция выполнена по переизданию 1911 книги тогда уже свящ. В. Зноско с некоторыми изменениями и дополнениями.)

Предполагаемое место захоронения прп. Досифея в Китаевской пуст. Фотография. 2996 г.
Предполагаемое место захоронения прп. Досифея в Китаевской пуст. Фотография. 2996 г. Работая над жизнеописанием старца, Зноско, по-видимому, осознавал отсутствие убедительных доказательств в предании о Дарье Тяпкиной, в результате чего в конце составленного им жизнеописания появился рассказ об узнавании старца-девицы его сестрой: «И только по смерти Досифея, когда сестра его во второй раз приехала в Киев и, не застав старца в живых, стала осведомляться о его жизни и взглянула на его портрет, всем стало известно, что затворник Киево-Печерской лавры Досифей был не мужчина-монах, а девица Дарья из рода рязанских дворян Тяпкиных». Косвенным доказательством такого отождествления послужила и якобы имевшаяся посмертная записка Д., к-рая приводится Зноско, но не упоминается ни в других жизнеописаниях старца, ни в сохранившихся документах: «Тело мое приготовлено к напутствованию вечной жизни; молю вас, братия, не касаясь, предать его обычному погребению» (Зноско. 1906. С. 72). После издания книги Зноско существование этой записки не вызывало сомнений у почитателей старца. Более того, данный «факт» повлек за собой новые вымыслы. Так, в 1999 г. была переиздана вышедшая впервые в 60-х гг. XX в. в Мюнхене книга И. Н. Никодимова «Воспоминание о Киево-Печерской лавре», в к-рой к неверно пересказанному повествованию о «Досифей-девице» добавлено то, что братия вопреки завету старца переоблачили его, с удивлением обнаружив, «что старец Досифей был женщиной». В «Воспоминаниях» приведен также никогда не существовавший текст с надгробной плиты старца: «Здесь покоится прах Досифей-девицы», несмотря на то что надпись с реально существовавшего памятника процитирована Зноско: «1776 года сентября 25 умре Досифей». В нач. 90-х гг. XX в. на предполагаемом месте захоронения старца установлен памятник с надписью: «Рясофорный монах Досифей. Ск. 25.IX.1776 г. Господи, упокой душу раба Твоего в селениях праведных. Вечная память».

В 1993 г. Д. был канонизирован Собором УПЦ. Память отмечена под 25 сент. В 1994 г. издательский отдел УПЦ МП переиздал книгу Зноско (на основе публикации: Киев, 19113), дополнив портретом Д., на к-ром преподобный изображен безбородым старцем. Вероятно, портрет перепечатан из 1-го издания книги Зноско 1906 г., возможно, выполнен специально для него или в период подготовки к канонизации прп. Серафима Саровского (Зноско не уточнил происхождение портрета). Упоминания о более ранних изображениях Д. неизвестны. Нет подтверждений и словам Зноско о том, что среди почитателей Д. имел хождение список с его более раннего портрета.

Арх.: ЦГИАК. Ф.128. Оп. 3 общ. Д. 1-а; Оп. 2 мон. Д. 57. Л. 1-10; Оп.1 общемон. Д. 1130. Л. 1-8; Оп. 3. Д. 506. № 92; Оп. 3 тип. Д. 281.

Лит.: Болховитинов Е. Описание Киево-Печерской лавры. К., 1826. С. 190; Соловецкий патерик. СПб., 1873. С. 137-141; Лашкевич А. C. Киевский пещерник ХVIII ст. // Киев. старина. 1884. № 7. С. 541-543; Зноско В., свящ. Рясофорный мон. (девица) Досифей, затворник Киево-Печерской лавры и первый руководитель-наставник прп. Серафима Саровского. К., 1906; ЖПодв. Сент. С. 255-270; Титов Ф. И. Рус. царствующий дом Романовых в отношениях его к Киево-Печерской лавре: 1613-1913. К., 1913. С. 100; Никодимов И. Н. Восп. о Киево-Печерской Лавре: 1918-1943 гг. К., 1999. С. 99-100; Степовик Д. В. Iсторiя Києво-Печерськоï лаври. К., 2001. С. 244-245; Прп. Досифея, затворница Киевская: Житие с акафистом / Под ред. иером. Сисоя (Савченко) и др. К., 2003; Крайняя О. А. Св.-Троицкий Китаевский мон-рь. К., 2004. С. 86-92; она же. Джерела з iсторiï Китаïвськоï пустинi ХVIII ст.: Нове прочитання деяких ключових моментiв // Православ’я — наука — суспiльство: Питання взаємодiï: Мат-ли 3 Всеукр. наук. конф. (20-21 жовтня 2005 р.). К., 2006. С. 39-42; она же. К биографии прп. Досифея Китаевского (Киевского): обзор архивных источников и историографии // ВЦИ. 2007. № 2. С. 235-250; Кагамлик С. Р. Києво-Печерська лавра: Свiт правосл. духовностi i культури (ХVII-ХVIII ст.). К., 2005. С. 342.

О. А. Крайняя

А. Н. Толстой В январе, в предупреждение весенней кампании, было подписано наступление на Северном фронте. Бой начался под Ригой, студёной ночью. Вместе с открытием артиллерийского огня — поднялась снежная буря. Солдаты двигались в глубоком снегу, среди воя метели и пламени ураганом рвущихся снарядов. Десятки аэропланов, вылетевших в бой на подмогу наступавшим частям, ветром прибивало к земле, и они во мгле снежной бури косили из пулемётов врагов и своих. В последний раз Россия пыталась разорвать сдавившее её железное кольцо, в последний раз русские мужики, одетые в белые саваны, гонимые полярной вьюгой, дрались за империю, охватившую шестую часть света, за самодержавие, некогда построившее землю и грозное миру и ныне ставшее лишь слишком долго затянувшимся пережитком, исторической нелепостью, смертельной болезнью… Цитата

Митавская операция связана по времени с событиями, предшествующими Февральской революции 1917 года и ярко иллюстрирует политико-моральное состояние войск одного из фронтов. В российской армии все чины, от рядового солдата до генерала, командующего армией, с большим вниманием следили за событиями в Петрограде, получая широкую информацию о том, что происходит в Государственной думе и во дворце из наводнившей фронт легальной и нелегальной литературы. Вся солдатская масса и часть рядового офицерства, уставшие от войны, ждали в нарастающих революционных событиях разрешения коренных политических вопросов и в первую очередь мира. Верхушка представителей интеллигенции, примыкавшей к правым партиям, разрешение всех бедствий, переживаемых страной, видела в дворцовом перевороте.

Вся Митавская операция, как наступательная, так и оборонительная, протекала в районе так называемого Рижского плацдарма. В Латвии Митавская операция известна как Рождественские бои. В начале января 1917 года главнокомандующий Северным фронтом генерал Н.В. Рузский решил прорвать 12-й армией фронт германцев и занять Митаву. Командующий 12-й армией генерал Р. Д. Радко-Дмитриев в свою очередь приказал прорвать германский фронт «без выстрела». Русской армии противостояла 8-я германская армия Гюнтера фон Кирхбаха (99 батальонов, 567 орудий), которая имела на участке наступления 12-й армии 19 батальонов.

Начало наступления было назначено на 5 часов утра 5 января 1917 г. Решительное наступление должно было произойти на участке д. Одинг (западнее озера Бабит на левом берегу р. Аа) – Олая (на Митавском шоссе). В наступлении участвовали: VI Сибирский корпус, усиленный Латышской стрелковой дивизией, II Сибирский корпус, 6-я Особая бригада, усиленная одним полком 110-й дивизии и многочисленные батареи тяжелой артиллерии особого назначения. Главный удар наносил VI Сибирский корпус на участке Одинг — лесн. Мангель. Правее, из района Одинг по левому берегу р. Аа, наступала 6-я Особая бригада, левее, вдоль шоссе на Митаву, должен был атаковать II Сибирский корпус. На соседних участках было приказано произвести демонстративные действия. После прорыва укрепленной полосы все атакующие части должны были выйти на линию железной дороги Туккум–Митава–Крейцбург.

На атакованном участке германцы имели около полутора дивизий и многочисленную артиллерию. Позиции германцев были превосходно укреплены. Но германцы были застигнуты врасплох. Никаких резервов у них не было. Русские встретили сопротивление только на первой укрепленной линии, в последующих же линиях никакого сопротивления оказано не было.

Латышские стрелковые батальоны В современном общественном мнении словосочетание «латышские стрелки» неизменно идет вместе с прилагательным «красные», что неотрывно связывает деятельность латышских полков с событиями Гражданской войны в России 1918—1920 гг. К сожалению, из коллективной памяти выпали события, связанные с героической деятельностью латышских стрелковых батальонов в годы Первой мировой войны 1914—1918 гг. Латышские национальные части стали главной опорой русского командования на рижском направлении в 1915—1917 гг. и вписали немало героических страниц в военную историю. Латышские стрелковые батальоны стали самыми боеспособными частями Северного фронта. В течение 1915–1917 гг. их бросали на самые опасные участки. Интересные факты Атака русских войск увенчалась полным успехом. Укрепленная позиция противника была прорвана VI Сибирским корпусом в двух местах. Латышская стрелковая дивизия прорвала всю укрепленную полосу германцев в районе лесн. Мангель и к полудню 5 января проникла в тыл противника, заняв район Скангаль – Граббе — Скудр. 14-я Сибирская стрелковая дивизия весьма удачно прорвала германские укрепления в районе Сарканайс и продвигалась в Митавском направлении.

На участках соседних частей наступление успеха не имело. 6-я особая бригада ходила в атаку несколько раз, но была рассеяна артиллерийским огнем противника. В районе же Олая, на участке II Сибирского стрелкового корпуса, события приняли совершенно неожиданный характер. Дело в том, что в войсках 12-й армии давно уже шло глухое брожение на политической почве, но командование старалось ликвидировать инциденты. Так, например, VII Сибирский корпус под предлогом разложения дисциплины был переброшен на Румынский фронт. Митавское наступление подало повод к открытому мятежу. Инициативу взял в свои руки 17-й Сибирский стрелковый полк, который отказался идти в атаку и предъявил политические требования: конституционное правление с ответственным министерством. Часть войск II и VI сибирских корпусов присоединилась к 17-му полку. Знамя мятежа подняли простые солдаты. Главари мятежа,
унтер-офицеры и солдаты II и VI Сибирских корпусов, в числе 92 человек были преданы полевому суду и казнены, многие сотни солдат сосланы на каторгу. Наступление II Сибирского корпуса в районе Олая не состоялось.

Известие о мятеже разнеслось по фронту немедленно и на время парализовало порыв атаковавших войск. События в районе Олая крайне неблагоприятно отразились на ходе операции соседней, 14-й Сибирской дивизии (VI Сибирский корпус). Лишившись поддержки со стороны II Сибирского корпуса, полки названной дивизии также взбунтовались и начали откатываться в исходное положение. 55-й полк открыто перешел на сторону 17-го Сибирского полка. Полки 3-й Сибирской дивизии, оставленные в ближайших резервах, частью разбежались, побросав патроны.

Германцы, ликвидировав наступление 14-й Сибирской дивизии, собрали ударный кулак и сильным ударом в левый фланг Латышской дивизии заставили ее оставить Скангаль и лесн. Мангаль. Только 2-я латышская бригада удержала в своих руках район Скудр–Граббе–Крастенский лес–болото Тируль. Успех германской контратаки на Скангаль и Мангаль объясняется тем, что 1-я латышская бригада при прорыве первой неприятельской линии и в лесных боях понесла большие потери, а посланные ей на поддержку части опоздали. 2-я же латышская бригада отбила все германские контратаки и закрепилась в захваченном районе.

Ночной атакой на 7 января Латышская стрелковая дивизия, усиленная двумя сибирскими полками, ударом с тыла, со стороны Скудр на Силленек, заставила германцев очистить позицию на правом берегу р. Аа у озера Бабит. Вслед за этим войска приступили к расширению плацдарма на левом берегу р. Аа и в митавском направлении.

Наступление 5 января сыграло роль усиленной рекогносцировки, обнаружившей катастрофическое положение германской армии: резервов не было, а фронт был прорван. Русское верховное командование могло захватить инициативу общего наступления на германском фронте в свои руки; для этого в Ставке должны были выйти из омертвелого состояния позиционной инертности. Начальник штаба верховного главнокомандующего генерал В. И. Гурко хотел иметь выход на железную дорогу Крейцбург–Митава, чтобы, угрожая флангам и тылу якобштадской и двинской групп противника, заставить последнего отойти от линии Западной Двины. Эта директива генерала Гурко была выполнена.

Главнокомандующий Северным фронтом генерал Рузский сразу же понял не только катастрофическое положение германской армии, но и важные последствия этого непредвиденного обстоятельства и приказал развернуть операцию в армейском масштабе: овладеть Митавой и произвести вторжение в Курляндию. С этой целью он усилил 12-ю армию 38-й дивизией, переброшенной с фронта 5-й армии, и обратился к Гурко с просьбой о поддержке. Но все предложения генерала Рузского Гурко отклонил. 12 января наступательные операции были прекращены, войска начали укреплять позиции.

Митавская операция, несмотря на чисто частное ограниченное ее значение, очень характерна, как опыт боевых действий позиционного периода войны при наиболее типичных условиях нашего театра военных действий. В ходе Митавской операции русские войска отдалили линию фронта от Риги, что явилось некоторым успехом. За 7 суток боёв 12-я армия продвинулась на 2–5 км. Оперативный опыт Митавской операции – применение комбинированных способов атаки (внезапной атаки без артиллерийской подготовки и атаки после короткой, но мощной артиллерийской подготовки), а также опыт оперативной маскировки был широко использован в кампаниях 1917–1918 годов на других фронтах.

Описание подготовлено по книге А.М. Зайончковского «Мировая война 1914–1918», изд. 1931 г.

Версия для печати 08 жовтня 2014 | Святі та подвижники благочестя

8 октября Православная Церковь почитает память человека, который оставил по себе немало благочестивых подвигов. Но, наверное, еще больше ― загадок.

Речь пойдет о старце-подвижнике Киево-Печерской Лавры Досифее, рясофорном монахе-затворнике.

Документальные данные о нем обрывочны, а предания ― разноречивы. Однако при сравнении имеющихся сведений, достоверные можно отличить от нуждающихся в проверке.

Преподобный Досифей Киевский ― «он» или «она»?

Представляем вниманию читателей 12 фактов из, пожалуй, самой романтичной, «женской» версии «Жития» преподобного Досифея в изложении Владимира Зноско.

Можно принимать тот или иной вариант, но бесспорным остается одно ― человек, прославленный Церковью в лике святых, явил при жизни образец добродетели и подвига, помогал людям и заслужил у Господа право как святой молиться у Его Престола.

Богачка из знатного дворянского рода

В 1721 году в богатой и знатной семье рязанских дворян Тяпкиных родилась дочь. Род Тяпкиных, как следует из родословной, происходил «от мужа честна Василия Варгоса», выехавшего в Москву в XIV веке. Его потомки носили прозвище «Тяпка» и стали родоначальниками Тяпкиных.

Младенец был крещен с именем Дарья.

Окруженное роскошью и довольством, дитя обещало быть в будущем украшением семьи. Казалось, все земные блага собрались вокруг хорошенькой девчушки, чтобы предоставить со временем всевозможные утехи и радости жизни.

Но… судьба решила иначе.

2-хлетняя малышка ― на попечении бабушки в монастыре

Когда малютке Дарье было два года, ее родители посетили святые места Троице-Сергиевой Лавры. По пути они остановились в Вознесенском монастыре у старицы Порфирии, бабушки преподобной, незадолго до того решившей посвятить остаток своей жизни Богу.

Когда любвеобильная бабушка в первый раз увидела свою внучку-красавицу, то до того привязалась к ней, что ни за какие блага не пожелала расстаться с маленькой крошкой.

По настоянию Порфирии Дарья осталась у неё и находилась в благодатных стенах монастыря до девяти лет. Порфирия усердно воспитывала внучку, прививая ей христианские добродетели: смирение, нестяжательность, послушание, любовь к ближнему.

До 16 лет спала на доске и постилась, как монахи

Когда Дарье исполнилось 9 лет, родители решили взять ее из монастыря. Но благонравной юнице такая весть пришлась не по сердцу.

Однако честь дворянского рода, к которому принадлежала Дарья, требовала от нее светского воспитания и разностороннего образования.

В результате, когда родители забрали дочь в семью, Досифея, вкусившая к тому времени радость общения с Богом в послушании и покаянии, не смогла ужиться с нравами дворянской жизни.

До шестнадцати лет она сохраняла в семье подвижнический дух: спала на доске, была чужда развлечений своих родных и никогда не ходила на балы и прочие светские собрания.

В обычные дни не употребляла ни мяса, ни молока, ни яиц. А в среду и в пятницу не ела вовсе.

Живя в миру монашеской жизнью, сторонясь всего мирского, стремилась к одному ― Царству Христовому.

Тем не менее, над ней все же нависла угроза замужества. Ведь в ту пору для женщины не было третьего жребия: или Бог, или человек, то есть муж; или сораспятие Христу, или земное счастье. Но его-то как раз Дарья и не искала…

Сбежала из дома

Ей пришлось убежать из дому. И в шестнадцать лет идти в Москву в поисках монастырского пристанища.

Случилось это весной 1736 год. На дворе стоял май. Весна была ранняя, теплая, приятная. И Дарьины сестры решили пойти в лес на прогулку.

Чтобы им было веселее, пригласили с собой и младшую сестру. Она согласилась.

Роща была недалеко. Густым, зеленым шатром раскинулась она под голубым небом, удерживая внутри себя густой аромат весеннего воздуха. Высокие сосны, перемешавшись с ветвистыми елями, тихо покачивали своими верхушками, бросая на землю сладостную тень…

Дарья оглянулась. Кругом не было никого. «Неужели сейчас? — подумала она. — Конечно, сейчас… Никто не увидит меня, никто не откроет моего тайного побега. Только не ищите меня. Теперь я не для вас. Я навсегда покидаю вас ради Господа».

Три года была «иноком» в Троице-Сергиевой Лавре

Сбежав таким образом от родных, она стала искать место для начатия иноческих подвигов. И, не долго думая, Дарья направилась в Вознесенский монастырь.

Но мысль, что именно тут, у бабушки Порфирии, ее, прежде всего, и будут искать родные и силой вернут домой, остановила беглянку.

Дарья вышла из монастыря, остригла волосы, приобрела на базаре мужское крестьянское платье и, переодевшись, направилась в Троице-Сергиевскую Лавру, представившись беглым крестьянином Досифеем.

Троице-Сергиева Лавра, первая половина XVIII в.

Законы тех времён разрешали настоятелю принять такого юношу в братию только с ведома Священного Синода или императора.

Тем не менее, Досифея оставили на послушании.

Три года длилось такое пребывание подвижника в монастыре, однако родители Дарьи, обыскавшиеся её к тому времени, заехав как-то в святую Лавру, издалека приметили Досифея и организовали с ним встречу.

Опознав ждущих встречи родных, Досифей не стал дожидаться разоблачения и тотчас направился в Киев.

Выбрала пещерную жизнь

В Киево-Печерской лавре Досифея также не приняли. Настоятель архимандрит Илларион (Негрембецкий), не решаясь лично приютить беглеца, доложил об этом митрополиту Рафаилу Заборовскому. «Вероятно, — думал настоятель, — этот беглец натворил какого-либо зла и скрывается от глаз правосудия».

Митрополит Киевский Рафаил Заборовский, (1747)

Архипастырь призвал Досифея к себе и, видя перед собою благообразного юношу-крестьянина, удивился его начитанности и обширному уму.

Он долго беседовал с удивительным беглецом, однако тоже отказался принять его в монастырь.

Тогда Дарья поняла, что ей не суждено открыто жить на монастырской свободе и не для такой жизни призывает ее Господь. Ее крест ― иной: разного рода лишения, тягости и печали.

И, по примеру начальника иночества на Руси преподобного Антония, Дарья решилась избрать древний вид отшельничества — пещерное житие.

В Китаево: подножный корм, огня нет

Не найдя ничего в самом Киеве, она отправилась за город, в Китаевскую пустынь, и там, обходя окрестные горы и леса, пришла к большой высокой горе под названием Китай. Выкопала в горе пещеру, по примеру преподобного отца Антония, и начала дело спасения.

Пещерная келия в Китаевской горе

Питался Досифей хлебом, водой и подножным кормом и никогда не держал в пещерной келии огня. В то же время слава об удивительном подвижнике стала распространяться в округе.

Встреча с императрицей Елизаветой и постриг

Монашеский постриг Досифей обрёл внезапно. В 1744 году императрица Елизавета посетила Киев и, узнав о подвижнике, пожелала посетить его лично. Она пришла в его келию, общалась с ним, а узнав о том, что Досифей ещё не пострижен, позволила принятие в монашество своим распоряжением и лично присутствовала при таинстве.

Досифей стал рясофорным монахом Киево-Печерской лавры.

Богатое пожертвование отдал на строительство храма в Пирогове

Расставаясь с Досифеем, государыня вручила ему кошелек с золотом. Но молодой затворник оставил дорогой подарок в глиняном черепке у своих дверей.

Через некоторое время к Досифею из Пирогова пришел один крестьянин, носивший ему в подаяние пищу. Ему-то и отдал монах Досифей червонцы.

Удивленный крестьянин отнес кошелек в Киево-Печерскую Лавру и представил духовному собору.

С общего совета соборных старцев и с согласия монаха Досифея решено было на эти деньги выстроить в селении Пирогове церковь.

Стал духовным воспитателем соловецкого подвижника Феофана и Серафима Саровского

В дальнейшем Досифей, переместившись в Киево-Печерскую Лавру, но не оставляя затворничества, взял на себя подвиг старчества и даже, согласно преданию, Христа ради юродства.

Одаренный от природы светлым, обширным умом и духовным опытом, Досифей привлекал к себе многие сердца православных христиан, которые являлись к нему во множестве за советом и утешением.

Окормляя их, он воспитал в духе наивысшей добродетели своего келейника Феофана, ставшего впоследствии соловецким подвижником.

Также Досифей благословил в 1776 году 22-летнего Прохора Мошнина (более известного как Серафим Саровский) на подвиг спасения в Саровской обители.

Родственники нашли Дарью только после ее смерти

Перед смертью старец вышел из затвора и слёзно попросил у всех прощения.

Прожив от рождения 55 лет, Досифея преставилась 25 сентября 1776 года, в день памяти Сергия Радонежского.

И только по смерти Досифеи, когда ее сестра во второй раз приехала в Киев и случайно увидела портрет старца, всем стало известно, что затворник Киево-Печерской Лавры Досифей был не мужчиной-монахом, а девицей Дарьей из рода Рязанских дворян Тяпкиных. Тогда стали понятны многие необъяснимые факты из биографии святой.

Предсмертная записка: «К телу не прикасайтесь»

Досифея предала свой дух Богу в молитве, при этом в левой руке у неё находилась записка: «Тело моё приготовлено к напутствованию вечной жизни; молю вас, братия, не касаясь, предать его обычному погребению».

Китаевская пустынь

Мощи преподобной Досифеи пребывают под спудом с северной стороны приходской Свято-Троицкой церкви на территории Китаевской пустыни.

Тем не менее, три попытки их обретения оказались неудачными.

В пещерном храме Собора Пресвятой Богородицы, построенном на месте подвигов Досифеи и других подвижников, оборудована т. н. «келья Досифеи», где каждый может почтить память преподобной.

Ми оголошуємо благодійну передплату. Допомогти можна, перераховуючи щомісяця необтяжливу для вас суму на:

День памяти: 19 февраля

Преподобный Досифей, ученик преподобного аввы Дорофея (память 5 июня), жил в конце VI — начале VII вв., воспитывался в богатой и знатной семье. От слуг своего дяди, который был военачальником, юноша Досифей услышал рассказы о святом городе Иерусалиме, и ему захотелось побывать там. Вскоре мечта его осуществилась. Будучи в Гефсимании, он долго смотрел на изображение Страшного суда. Вдруг он увидел рядом с собой женщину, которая объяснила Досифею, что именно изображено на картине. Юноша спросил: «Как можно избежать вечных мук?» На это последовал ответ: «Постись, не употребляй мяса, чаще молись», Вслед за тем странная наставница стала невидимой. Досифей принялся искать ее, но тщетно, ибо Собеседницей была Сама Пресвятая Богородица. Явление Божией Матери произвело на юношу сильное впечатление, и он решил поступить в обитель, где настоятелем был авва Серид, а в числе насельников такие великие подвижники, как старцы Варсонофий (память 6 февраля) и Иоанн (память 19 июня). Досифей, усердно просивший принять его в число братии, был отдан в ученики старцу Дорофею. Преподобный Досифей нес послушание в монастырской больнице, служа всем недужным. Преподобный Дорофей приучал своего ученика к воздержанию и посту, понемногу уменьшая количество ежедневно съедаемого хлеба. Он также отучил юношу от раздражительности и гнева, постоянно напоминая, что всякое недоброе слово, сказанное больному, говорится одновременно Самому Иисусу Христу. Открыванием помыслов старцу и беспрекословным послушанием инок Досифей совершенно освободил свою душу от пристрастия. Прожив пять лет в подвиге служения больным и послушании своему старцу, преподобный Досифей сам впал в тяжкий недуг. Терпеливо перенося страдания, он никогда не роптал и беспрестанно молился. Незадолго до смерти он просил передать старцу Варсонофию: «Отче, отпусти меня, не могу больше жить». Тот прислал ему ответ: «Терпи, чадо, недалеко уже милость Божия». Через несколько дней преподобный Досифей опять послал к старцу сказать: «Владыко мой, не могу больше жить». Тогда преподобный Варсонофий благословил его отойти к Богу и сам просил умиравшего о молитвах за всю братию, когда он предстанет перед Святой Троицей. Братия удивились, что великий авва Варсонофий просил молитв у инока, который жил в монастыре всего пять лет и большими подвигами не прославился. Но после смерти преподобного один опытный подвижник, молившийся, чтобы ему было открыто местопребывание почивших отцов обители, увидел во сне в сонме святых и юношу Досифея. Преподобный удостоился великой славы в Царстве Небесном за свое совершенное послушание старцу и полное отречение от своей воли.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *