Духовное окормление

Опубликовано в журнале «Церковь и время» №
Протоиерей Алексий Марченко

Сотрудничество Вооруженных Сил Российской Федерации и Русской Православной Церкви в течение последних 15 лет стало существенным фактором возрождения исконных исторических традиций Армии и Флота России. Прежде всего это касается возвращения российскому воинству понимания военной службы Отечеству как дела поистине святого, богоугодного и освященного Церковью.

Вместе с этим пониманием в облике современного российского военнослужащего стали возрождаться черты его великого предшественника — христолюбивого воина Святой Руси. В 1908 году последний протопресвитер Русской Армии и Флота Г. И. Шавельский говорил: «Братья, берегите веру!.. Вера и впредь будет служить глубочайшим источником истинного геройства и самоотвержения, основою всякой дисциплины и порядка»1. Одной из черт христолюбивого воинства была и остается тесная, кровная, неразрывная связь с жизнью своего народа и жизнью Церкви — хранительницы духовных начал народной жизни.

Жизнь православного человека (и военнослужащие здесь не являются исключением) протекает в лоне Матери Церкви, под ее благодатным омофором. Потребность членов Церкви в постоянном общении с духовенством диктуется не только желанием духовного единства с единоверцами, но, прежде всего, необходимостью регулярного участия в богослужениях и таинствах Церкви.

Невозможность участия в таинствах воспринимается православным человеком как экстраординарная ситуация. В ходе военной службы время и порядок перемещения военнослужащих строго регламентированы, поэтому многие из них воспринимают подобные ситуации как факты ограничения личной свободы и права вероисповедания. Нарушения гражданских прав, конечно же, не способствуют выполнению гражданами их обязанностей перед обществом и государством. Тем более, что государство гарантирует гражданам соблюдение их прав и в Конституции Российской Федерации называет эти права высшей ценностью.

Такой подход не только не отвергает, но, по сути, предполагает реальные меры государства, направленные на реализацию прав и свобод граждан. В сфере государственно-конфессиональных и военно-конфессиональных отношений вполне логичной и оправданной мерой могло бы стать введение института штатного военного духовенства в Вооруженных Силах и других федеральных органах исполнительной власти, где законом предусмотрена военная служба. Этот шаг отвечал бы интересам и государства, и значительной части военнослужащих2.

Однако, как известно, государство этого шага еще не сделало. Потребность Российской Армии в духовном окормлении в настоящее время реализуется добровольным участием духовенства в жизни воинских частей на основе заключенных с органами военного управления соглашений о сотрудничестве. Данное противоречие уже давно переросло в настоящую проблему, которая довольно активно обсуждается российской общественностью, но согласованного решения пока не имеет.

Возможно ли решить эту проблему в современных условиях, и если возможно, то какими путями? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим объективные и субъективные причины, способствующие введению института военного духовенства в современной России, а также факторы, сдерживающие этот

процесс. Среди позитивных объективных причин, наряду с

конституционным требованием соблюдать и защищать права и свободы граждан, на одном из первых мест стоит раскрепощение духовных сил народа, связанное с официальной отменой духовного гнета и богоборчества как форм государственной политики Советского Союза. Обретение реальной свободы вероисповедания способствовало возрождению религиозного самосознания народов Российской Федерации. Наряду с православием возрождались традиционные для России религии — ислам, буддизм, иудаизм.

Другой объективной причиной, способствующей введению института военного духовенства, можно считать наличие значительного числа верующих военнослужащих, желающих в ходе прохождения военной службы получать духовное окормление со стороны священнослужителей. Практика взаимодействия Церкви и Армии за последние годы показала, что присутствие лиц духовного звания в воинских коллективах приносит ощутимую пользу, причем не только для верующих военнослужащих, но и для успешного решения стоящих перед воинскими коллективами задач. На это неоднократно обращали внимание представители руководства Минобороны России.

Так, в своем докладе на пленарном заседании XIII международных Рождественских образовательных чтений первый заместитель начальника Главного управления воспитательной работы Вооруженных Сил Российской Федерации генерал-лейтенант В. Н. Бусловский, в частности, отметил, что «прошедшее десятилетие убедительно показало оправданность возрождения испытанного историей взаимодействия Армии и Церкви в деле служения Отечеству» и что в их отношениях «сложились перспективные формы сотрудничества, приносящие плоды в деле духовно-нравственного и патриотического воспитания военнослужащих, профилактики самоубийств, формирования здоровой морально-нравственной обстановки в воинских коллективах»3.

При этом важно подчеркнуть, что вопросы межконфессионального общения в воинских частях решаются в духе взаимопонимания и уважения между представителями традиционных религий России.

Существенным субъективным фактором, ведущим к принятию решения о воссоздании института военного духовенства, стала согласованная позиция лидеров православия, ислама, буддизма и иудаизма в России по вопросу штатного присутствия представителей традиционных религий в силовых структурах. Весьма вероятно, что достижение согласия по данному вопросу между религиозными лидерами позволило Президенту России Д. А. Медведеву перевести разговор о военном духовенстве в практическую плоскость4.

Священный Синод Русской Православной Церкви высказал поддержку в идее возрождения института военного духовенства в Российской армии еще в апреле 2006 года. Тогда в своем заявлении «Священный Синод Русской Православной Церкви призывает государство, общество и все традиционные религии России совместными усилиями воссоздать институт военного духовенства». При этом отмечалось, что «положительный отечественный и мировой опыт свидетельствует о том, что возрождение института военного духовенства способно принести пользу государству и обществу»5.

Изучение и оценка опыта работы штатного военного духовенства, существующего в армиях большинства стран мира, по-видимому, также сыграли свою положительную роль в согласовании взглядов религиозных лидеров России по данной проблеме.

Другим субъективным фактором можно считать наличие достаточного количества подготовленных кадров из числа представителей традиционных для России конфессий, способных исполнять обязанности штатных священнослужителей. Министр обороны Российской Федерации А. Э. Сердюков изложил концептуальные подходы к введению военного духовенства, среди которых была названа поэтапность. Такой подход позволит на плановой основе готовить необходимое количество священнослужителей к конкретным срокам для назначения на вводимые штатные должности военного духовенства.

Среди негативных факторов, сдерживающих уже начавшийся процесс восстановления штатного военного духовенства, объективных обстоятельств, по-видимому, уже не осталось. Здесь можно указать лишь на объективные трудности согласования различных документов и практических мер, направленных на реализацию решения Президента Российской Федерации.

К субъективным факторам может быть отнесена выжидательная позиция отдельных представителей органов государственного и военного управления, участвующих в принятии конкретных решений. Никто из них открыто против введения штатного военного духовенства не высказывается, однако очевидна «пробуксовка» в практической работе. Чем она вызвана? Косвенно на этот вопрос отвечает полемика между сторонниками и противниками восстановления института военного духовенства в России, которая уже несколько лет ведется на страницах российских газет и в других отечественных СМИ.

Позиции противников военного духовенства сводятся к двум основным аргументам, которые условно можно назвать «юридическим» и «социально-психологическим».

Трудности юридического характера скорее мнимые, чем реальные. Законодательных запретов на введение института военного духовенства в российском законодательстве не существует. Некоторые лица ссылаются на конституционное отделение религиозных организаций от государства, на его светский характер. В данном случае целесообразно предложить более детально ознакомиться с различными юридически обоснованными трактовками соответствующих конституционных положений и реально существующими примерами их практической реализации.

Не призывая к копированию зарубежного опыта, хотелось бы обратить внимание на простой факт: во многих странах Запада, включая США, правовые основы взаимодействия светского государства с религиозными организациями прописаны даже более жестко, чем в России, что не мешает им иметь капелланов различных вероисповеданий как в армии, так и в других федеральных органах.

Если говорить о законодательных инициативах, касающихся непосредственно введения военного духовенства в Российской Армии, то этому должна предшествовать серьезная аналитическая работа с участием всех заинтересованных сторон. К ее проведению целесообразно привлечь специалистов, имеющих знания и практический опыт организации взаимодействия Вооруженных Сил и религиозных объединений.

Трудности психологического характера связаны прежде всего с инерцией сознания и состоят в решительном неприятии участия религиозных организаций в воспитании российских военнослужащих. Такое отношение к религии и религиозным организациям обусловлено атеистическим содержанием социальнополитического развития России в XX веке. Статистика и опыт взаимодействия Вооруженных Сил с религиозными организациями последних лет свидетельствуют, что негативные тенденции в оценке религии и ее вклада в воспитание защитников Отечества значительно ослабевают.

Для огромного числа командиров и начальников, рядом с которыми «полковые священники» уже стоят в строю, вопрос о целесообразности введения института военного духовенства уже решен. Немаловажно, что среди них есть и командиры дивизий, и командующие армиями, родами войск, военными округами. Большинство главкомов видов Вооруженных Сил сотрудничают с религиозными организациями на основании подписанных ими соглашений.

Армия и Русская Православная Церковь более пятнадцати лет планомерно шли к окончательному решению вопроса о воссоздании института военного духовенства и сегодня на первый план выходят вопросы качественной реализации задуманных предложений, в первую очередь, структуры, подчиненности и статуса военного духовенства, а также определение порядка взаимодействия представителей традиционных для России конфессий с воинскими формированиями.

Какими могут быть пути формирования структуры и подчиненности штатного военного духовенства? Этот вопрос, казалось бы, не столь обсуждаемый в сравнении с проблемой введения военного духовенства, может иметь различные решения.

Рассматривая существующий опыт взаимодействия Русской Православной Церкви с силовыми структурами, следует подчеркнуть, что на сегодняшний день центр пастырского окормления военнослужащих совмещен с ближайшим к воинскому формированию храмом, а назначенный священник, кроме приходской деятельности, несет послушание от правящего архиерея по духовно-нравственному воспитанию воинов.

Перспектива введения института военного духовенства в Вооруженных Силах Российской Федерации уже сейчас вызывает большой интерес и желание иметь священнослужителей в своих формированиях среди руководителей других силовых структур современной России. Так, представители Федеральной пограничной службы, Федеральной службы охраны, Внутренних войск МВД России, МЧС и др., имеющие в своем составе воинские формирования, с не меньшим правом могут претендовать на пастырское окормление своих подчиненных.

Введение института военного духовенства вызовет реорганизацию подчиненности священнослужителей и изменение их статуса по отношению к правящему архиерею и Главному военному священнику Армии и Флота.

С учетом изложенных обстоятельств, существует, как минимум, два подхода к формированию корпуса военных священнослужителей.

Первый вариант предполагает единое централизованное подчинение всех военных священнослужителей силовых структур Главному военному священнику Армии и Флота с введением так называемой «военной» епархии. При этом священнослужители остаются в двойном подчинении. Подчинение правящему архиерею той епархии, на канонической территории которой они проходят свое служение, будет касаться в основном соблюдения канонических норм священнослужения. Все остальные вопросы дисциплинарной, кадровой, финансовой и других форм подчиненности переносятся в ведение Главного военного священника Армии и Флота.

Такой подход имеет ряд преимуществ, например, в плане оперативной передислокации штатных военных священников вместе с воинскими формированиями, в вопросах административной подчиненности военному командованию, в возможности решения специфических военно-профессиональных проблем, возникающих в отношениях с военной администрацией, непосредственно через Главного военного священника.

Основным недостатком данного подхода можно считать отрыв священнослужителя от храмового пространства. Строительство и оборудование необходимого количества храмов на территориях воинских формирований видится делом достаточно трудоемким, и в период всеобщей экономии средств затянутым на неопределенное время. При этом использование так называемых походных храмов помогает решить данную проблему лишь частично.

При этой схеме формирования института штатного военного духовенства остается нерешенной проблема взаимодействия с имеющейся системой внештатных священнослужителей, окормляющих на сегодняшний день большую часть представителей силовых структур. Неопределенность порядка их взаимодействия со штатными священнослужителями может вызвать нежелательные напряжения в отношениях епархиальных военных управлений с управлением Главного военного священника, а также неоднозначность при взаимодействии с руководителями силовых структур.

Второй вариант формирования штатного военного духовенства предполагает подчинить военных священников местным епархиям. На Главного военного священника в этой системе будут возложены вопросы общего взаимодействия с силовыми структурами.

В рамках данного подхода расширяется круг воинских формирований, который может окормлять каждый военный священник. Это могут быть воинские части и подразделения различных видов и родов войск, других силовых структур, дислоцирующихся в одном регионе или населенном пункте. При этом общая координация деятельности военного духовенства в регионе обеспечивается Главным военным священником. Таким образом, отказ от ведомственного принципа подчиненности может повысить эффективность деятельности штатного военного духовенства в целом.

Актуальность второго подхода подтверждается фактическим распределением воинских формирований в регионах России. Например, только в одном Екатеринбурге находятся штабы Приволжско-Уральского военного округа, Главного Управления МВД России по Уральскому федеральному округу, Уральского регионального командования внутренних войск МВД России, Среднеуральского управления внутренних дел на транспорте, Регионального командования Железнодорожных войск, бригады военно-космической обороны, Уральского регионального центра МЧС РФ. Подчиненные им воинские части и подразделения дислоцируются на территориях многих субъектов Российской Федерации, т.е. на канонической территории целого ряда епархий Русской Православной Церкви Московского Патриархата.

Введение в Екатеринбурге должностей старших военных священников по каждому из направлений может вызвать определенное непонимание на местах о роли, месте, подчиненности окружных, региональных, дивизионных, бригадных, управленческих священников. Очевидно, что основная нагрузка пастырской деятельности должна быть направлена на работу с личным составом воинских частей и управленческая деятельность, при всей ее важности, не должна преобладать в деятельности военного духовенства.

Практика решения указанной проблемы уже существует. Например, в Саратовской епархии на одной территории располагаются подразделения МВД и Минобороны России. Они совместными усилиями возвели храм, а назначенный священнослужитель обеспечивает потребности в пастырском окормлении представителей обоих воинских формирований.

Рассмотренные пути формирования штатного военного духовенства отражают лишь часть практических вопросов, на которые предстоит найти адекватные ответы. Хорошим подспорьем в этом деле может стать опыт пастырского окормления воинских частей священнослужителями, организованный по территориальному признаку. При этом важно учесть преимущества экстерриториального принципа, который может быть с успехом применен в ходе формирования централизованной структуры общероссийского военного духовенства.

Общий анализ условий и факторов восстановления института военного духовенства в России приводит к выводу о целесообразности подчинения штатных военных священников епархиальным архиереям, на канонической территории которых дислоцируются воинские части. Это необходимо для организации надлежащего контроля и обеспечения богослужебной деятельности, включая материально-финансовые и кадровые вопросы.

Создание и строительство воинских храмов потребует значительных капиталовложений, а это невозможно без самого деятельного участия епархий. Выделение бюджетных средств государства на проведение богослужений и содержание храмов, молитвенных комнат, библиотек духовной литературы в воинских частях не позволяет существующее российское законодательство. Вероятность его изменения в обозримом будущем невелика.

В процессе выбора оптимального пути формирования штатного военного духовенства важно учесть, что главным результатом введения должностей штатных военных священнослужителей должно стать возвращение военнослужащим их неотъемлемого права вероисповедания, общения с пастырем, участия в богослужениях. Многовековой опыт соработничества Церкви и Армии в России свидетельствует, что это не сугубо церковная задача.

В этой работе содержится огромный потенциал укрепления духовных основ воинского служения Отечеству, формирования крепких воинских коллективов, повышения нравственных и патриотических настроений, чувств братской взаимопомощи и жертвенного служения народу, любви к Богу, Родине и ближнему.

Насколько удастся реализовать этот потенциал, зависит от степени ответственности должностных лиц, принимающих соответствующие решения, компетентности военных пастырей, призванных к служению в силовых структурах, от общего понимания истинной роли военного духовенства в укреплении обороны и безопасности Отечества.

  1. Шавельский Г. И., протопресв. Речь, произнесенная в день празднования 75-летия Николаевской академии Генерального штаба // Вестник военного духовенства. 1908. No 7. С. 201. ↩
  2. См.: Суровцев А. И. Военное духовенство России служит Богу и Отечеству // Христолюбивое воинство: Православная традиция Русской Армии. 2-е изд. М., 2006. С. 526–535. ↩
  3. Бусловский В. Н. Опыт сотрудничества Вооруженных Сил Российской Федерации с Русской Православной Церковью в сфере воспитания военнослужащих // Материалы военной секции XIII Международных Рождественских образовательных чтений «Армия и Церковь: соработничество во имя мира». М., 2005. С. 31–32. ↩
  4. Гафутулин Н. Право изучать и верить // Красная звезда. 2009. 23 июля. ↩
  5. Заявление Священного Синода Русской Православной Церкви о восстановлении института военного духовенства в Российской армии // Журнал заседания Священного Синода от 11 апреля 2006 года No 4. См.: http://www.mospat.ru/archive/30806.htm ↩

Архимандрит Варлаам (Гергель)

Доклад наместника Благовещенского мужского монастыря в Бортничах (Киевская епархия, Украинская Православная Церковь (Московский Патриархат)) архимандрита Варлаама (Гергеля) на круглом столе «Особенности устроения монашеской жизни в городских монастырях» (Санкт-Петербург, 8–9 августа 2017 г.)

Наши православные монастыри – это не только маяки и светильники в бурном житейском море, это, прежде всего, колодцы – воды чистой, живительной, доброй, текущей в Жизнь Вечную. И именно к ним идут люди, утоляя свою духовную жажду.

И те из великих древних монастырей, которые находились когда-то далеко за чертой городских стен, но куда тысячи паломников шли как жаждующие елени на источники водные, теперь, спустя века, находятся в центре самых населенных городов.

Паломники шли в монастыри тогда, когда весь уклад жизни был пропитан христианством и живой верой, тем паче и с большей жаждою идут они и сейчас, когда время наше тяжелое и лукавое, и души людей мучимы духовной неудовлетворенностью, голодом по вере Христовой.

Я являюсь игуменом очень молодого монастыря, который находится не просто в городе, а в городе-столице. Большинство наших богослужений – начиная от Литургии и заканчивая различными молебнами, акафистами, панихидами и проч. служатся для удовлетворения нужд приходящих к нам мирян. Скажу более того – по подобию многих молодых обителей и сам наш монастырь начинал свою жизнь как обычный приходской храм, и костяком его являются молодые семьи, которые пришли к нам 10-15 лет назад. В совокупности это накладывает определенный отпечаток на жизнь монастыря и общение с внешним для нас, священников и монахов, миром.

Одной из самых распространенных и востребованных форм общения между мирянами и духовенством являются исповедь и духовные беседы.

Все мы знаем и по книгам святых отцов, и по своему практическому и духовному опыту, какой должна быть исповедь.

Исповедь – самое сокровенное, индивидуальное таинство. Огромная роль в исповеди принадлежит личному опыту священника. С другой стороны, передача этого опыта происходит из уст в уста, от духовника к ученику, будущему пастырю.

В Требнике изложен полный чин Таинства Покаяния. Однако, в той или иной степени, мы упрощаем и сокращаем этот чин. Например, чинопоследование начинается увещеванием «приводит кающегося единого, а не двою или многия». Далее, кроме молитв, есть подробные вопрошания. В конце произносится молитва над кающимся «низу лежащем». Все это опускается в приходской практике. Нынешняя общепринятая практика включает чтение начальных молитв исповеди, т. н. «общей исповеди», в присутствии всех исповедников, а затем разрешительную молитву над каждым исповедником отдельно. И это еще полбеды! Мне, да и, наверное, большинству из здесь присутствующих доводилось видеть, когда в больших соборах, особенно в дни наплыва причастников, то есть во время поста и великих праздников, имеет место так называемая общая исповедь для сотен человек! Обрывается обязательное личностное духовное общение между человеком и духовником, да и сам духовник из такового превращается в механического требоисполнителя. И это еще одна из многих причин, почему прихожане, неудовлетворенные в своих духовных запросах, идут из приходских храмов в монастыри.

Спектр пастырских ошибок при совершении исповеди очень широк. От безучастия до лжестарчества. Нет и не может быть единого регламента, это искусство духовного общения, которому надо учиться всю жизнь. Если человек затрудняется, то ему надо помочь вопросами. Но вопросы должны быть с добрым участием, сочувствием. В то же время нельзя создать атмосферу потакания человеческим страстям и слабостям. Существует крайне порочная практика, когда священник устраивает пристрастный допрос, начинает ругать или унижать кающегося, забывая, что в православной сотериологии, в отличие от католической, грех – это не столько преступление, сколько болезнь. Соответственно, отношение к грешнику кающемуся должно быть сострадательное, а не осуждающее. С другой стороны, нельзя идти на поводу естественного желания кающегося переложить вину на других, вместо исповеди устроить рассказ о своей несчастной жизни. Здесь надо мягко, но четко указать, что на исповеди мы говорим только о своих грехах, а другие темы можно обсудить позже.

В этой связи существует и такой аспект. Доподлинно знаю о некоторых монастырях (и довольно-таки древних!), что в них существует практика наложения строгой епитимии с запретом на Причастие на год-два. Приезжает человек в обитель с паломническим посещением, приходит на исповедь, и потом с таким запрещением возвращается домой, и тут уже пребывает в недоумении его духовник: снять запрет он как бы не имеет права, но понимает, зная духовное устроение, нюансы и потуги в борьбе с тем или иным грехом своего чада, что запрещение неправильно. И как теперь быть?

По сложившейся традиции, исповедь предваряет принятие Святых Христовых Таин. И в этом есть свой духовный смысл. Однако эта традиция привела к весьма порочной практике совершения исповеди во время Божественной литургии. Результат: исповедник не назидается в богослужении, не участвует в богослужении и священник, который в свою очередь, еще и вынужден пропускать людей в сжатые сроки, как на конвейере, дабы все успели к Причастию!

Хотелось бы процитировать выписку из общецерковного положения «Об участии верных в Евхаристии». Документ одобрен на Архиерейском Совещании Русской Православной Церкви, 2–3 февраля 2015 года: «В отдельных случаях в соответствии с практикой, сложившейся во многих приходах, духовник может благословить мирянина приобщиться Тела и Крови Христовых несколько раз в течение одной недели (например, на Страстной и Светлой седмицах) без предварительной исповеди перед каждым причащением.

В некоторых приходах имеет место длительное ожидание начала причащения мирян. Это происходит из-за совершения исповеди после запричастного стиха. Такое положение дел следует признать нежелательным. (Я бы сказал – порочным! – А.В.) Таинство покаяния должно совершаться по возможности вне Божественной литургии. Недопустимо совершение исповеди во время чтения Евангелия и Евхаристического канона. Исповедь желательно проводить преимущественно с вечера или до начала Божественной литургии».

Сколько было писано и говорено о порочности такой практики, о том, что исповедь должна совершаться или на вечернем богослужении накануне, или в другое, небогослужебное время, вплоть до того, что в будние дни между Богослужениями, с предварением исповеди духовной беседой, – а воз и ныне там! Своих-то, воцерковленных, мы приучили и приучаем к правильному подходу, но вот приезжает в обитель человек из другого храма на Литургию и находится в недоумении – почему ему отказывают, говорят, что исповедоваться нужно было накануне. В недоумении пребываем и мы: как отказать человеку, если он ехал к нам в обитель часто за 200-300, а то и тысячу километров?

Об исповеди иеромонахом мирян много было писано и сказано святыми отцами. Начиная от категорического запрета монашествующим трудиться на этом поприще и заканчивая поучением для самих мирян быть воздержными при исповедании (особенно плотских грехов и нюансов семейной жизни). Но реалии современной жизни, как уже было выше замечено, накладывают свой отпечаток.

Никуда мы не денемся от духовного окормления мирян. Причины – и сама любовь, и благорасположенность мирян особенно к монастырям и монахам; и нехватка духовного общения и опыта для мирян в своих приходских храмах, и (чего греха таить!), неопытность, и леность, и нерадение белого духовенства.

Но следует быть весьма осторожным! Я думаю, многие из нас, здесь присутствующих, наслышаны о таких духовниках, которые так смакуют и вытягивают из человека подробности плотских грехов, что иной уходит от них еще более просвещенным в вопросах, о которых и понятия не имел до исповеди, а иной в смущении в следующий раз еще подумает – идти ли ему исповедоваться. Вот почему я говорю об осторожности, в первую очередь, игумена и игумении монастыря при выборе иеромонахов для исповеди.

В этой связи мне хотелось бы коснуться вопроса духовничества и для монашествующих.

Внутренняя жизнь многих даже старых монастырей (я уже не говорю о молодых), сильно была подкошена в советское время: в первую очередь уничтожалась преемственность монашеского воспитания. Преемственность монашеского делания, духовного руководства, практики, навыков, и духовного администрирования, если можно так выразиться.

Милостию Божией мне довелось видеть и слышать отцов и матушек старой монашеской школы – что это были за люди! Как они поступали, думали, говорили!

Читал я некогда, что в Греции один епископ сетовал в беседе со старцем, что его пламенная проповедь не приносит плодов. А старец, звали его Иероним, объяснил ему: «Охотник должен быть не только отличным стрелком: он должен еще зарядить свое ружье пулей. Сперва учи своим примером, и потом увидишь, сколько плодов принесет твоя проповедь… Когда проповедник не научился сам и не прошел испытания, то как он сможет учить других? Люди по большей части поучаются делами, а не словами». Причем, в равной степени здесь бы можно говорить и о монашествующих, и о духовниках, и об игумене или игумении монастыря. Вся история монашества показывает нам, что невозможно стать духовником, если у тебя не было и нет живого примера и учителя; что невозможно навыкнуть монашескому деланию, если у тебя не было живого наставника и учителя. И тем паче невозможно быть истинным Отцом или Матерью для вверенных тебе чад, если ты сам не получил живого примера игуменского служения.

И вот два примера.

Известен мне один женский монастырь. В советское время был закрыт. Казалось бы – преемственность разорвана, но идешь сейчас по обители, и сердце радуется – все матушки тихи, скромны, идут навстречу – непременно поклонятся… И почему? Игумения монастыря не спешит брать новоначальных! Они есть, но кроме искуса в послушничестве, она соблюдает и духовное воспитание старицами – на одну новоначальную, как правило, хотя бы одна старая опытная монахиня, а то и две-три.

И знаю другой женский монастырь, который в отличие от предыдущего в советские годы не закрывался. Казалось бы – вот где должна быть старая монашеская школа. Но приезжаешь туда – и больно от царящего там самочиния, неуважения, невоспитанности. А потому что там на одну насельницу десять новоначальных! Кто кого учить будет? Кто будет верховодить?

Это я к тому говорю, что духовное окормление и воспитание монашествующих должно начинаться и оканчиваться собственным примером. Примером и рассудительностью, во-первых, игумена или игумении, а во-вторых, примером старшего, опытного монаха или монахини.

Я неоднократно упоминал о любви мирян к святым обителям.

Плохо, когда исповедь затягивается разговорами и нравоучениями или превращается в беседу ни о чем, но очень хорошо, когда люди тянутся в монастырь, чтобы услышать слово назидания и получить ответы на свои не только духовные, но и практические вопросы, возникающие на их жизненном поприще. Конечно же – в свободное от богослужения время.

И это, если можно так сказать, – наша ниша. Наше послушание. Ведь, что такое – батюшка на приходе с его огромной загруженностью? Приходит человек пообщаться – то некогда священнику, то он отсутствует. Посмотрите на результаты эмпирического исследования, проведенного в научной лаборатории » Социология религии», и статистические данные, на основании которых был подготовлен рапорт на имя Святейшего Патриарха Кирилла о масштабе нехватки священнослужителей в одной только России: «При том количестве священников, которые есть в России, и в Москве, в частности, на одного пастыря приходится более 6000 человек, считающих себя верующими. Может ли священник физически регулярно исповедовать более 500 своих духовных чад? Отсюда мы с вами и имеем эти 70-80 % православных в нашей стране и лишь 3 % тех, кто причащается не реже раза в месяц».

И это еще одна причина, по которой люди тянутся к обителям. Нам спешить некуда, а дела хозяйственные или богослужебные поделены на братию. И для людей всегда время есть.

Скажу вам из опыта нашего монастыря, а мы, заметьте, не в центре Киева находимся! В будние дни иной раз больше людей приходят со своими нуждами и вопросами, чем в какой-нибудь воскресный или праздничный день.

И здесь, как это не странно прозвучит, мы, монастыри, должны идти на поводу у времени: не только совершать ежедневные рядовые службы, но совершать службы Богу о людях и для людей.

Что я имею в виду? Из богослужебного уклада, например, нашего монастыря, самыми востребованными для приходящих к нам людей являются требы, молебны и акафисты перед чудотворными иконами Божией Матери «Всецарица», «Неупиваемая Чаша», «»Благовещение” Тиносская», нашими особенно чтимыми иконами «Покрывающая», «Кардиотисса», прп. Ирины Хрисоволанты, т. е. – в первую очередь теми, в которых проявляется Божественная забота и беспокойство о здравии и благополучии семьи и ее членов для Жизни Вечной.

И еще мною замечена очень неприятная, но устойчивая тенденция в нуждах людей. Если раньше, лет десять назад, люди кроме всех прочих вопросов обращались с обычными семейными проблемами – пьянство, неверность, работа и проч., то сейчас все чаще люди приходят с проблемами детей, вернее, с проблемами отцовства-материнства: дети непослушны, дети непокорны, дети неуправляемы.

И как бы ни было далеко в своей первоначальной идее истинное монашество от семейной жизни и мирских вопросов, теперь мы просто оказываемся втянуты на передовую этой борьбы за наших пасомых и спасение их бессмертных душ. Соответственно это сказывается и на требах, которые исполняются во святых обителях, и на личных беседах с духовниками.

Подводя итог моему небольшому выступлению, хотелось бы сказать, что хотя жизнь монастырей и в монастырях предполагает отдаление от мира и молитву за мир, но в условиях современных реалий, в которых находится большинство наших монастырей, устроение и течение их жизни неразрывно связан с нуждами и переживаниями наших мирян – мира и его насущных вопросов.

Окормле́ние духо́вное – 1) пастырское попечение о спасении, заключающееся в духовном наставничестве и молитве; 2) духовное наставничество вообще (может осуществляться духовно опытным христианином, не обладающим степенью священства, например, старцем в монастыре, крёстным и т. п.).

Окормление духовное есть особая форма пастырского служения, заключающаяся как в смиренном учительском действии пастыря, так и в содействующем ему действии благодати Божией.

«Существенный Деятель в пастырском служении – Дух Святый, а пастырь лишь посредник излияния благодати на верующих», – говорит Епископ Вениамин (Милов). Окормление духовное неразрывно связано с представлением о пастырстве как благодатном посредничестве в деле возрождения людей. Суть пастырства выражается посредничеством не человеческим, а благодатным. Если кто Духа Христова не имеет, тот и не Его (ср.: Рим. 8:9).

«Мысль о Божественном, благодатном посредничестве пастырей апостол Павел защищает в первых четырех главах Первого послания к Коринфянам против ложного взгляда некоторых коринфских христиан, привязывающихся к человеческим преимуществам своих духовных отцов. В связи с этим сущность пастырского служения Господа наиболее правильно усматривать в благодатном посредничестве (см.: Ин. 10; 1Пет. 2:25; 5:4; Евр. 13:20).
О продолжателях Своего служения – Апостолах и их преемниках, пастырях, Спаситель сказал: Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас (Ин. 20:21). По выражению апостола Павла, пастыри – соработники, споспешники, слуги Христовы, посланники Божии, от имени Христова, то есть те же посредники и продолжатели дела Христова (см.: 1Кор. 3:9–10; 4:1–2, 9; 2Кор. 5:20). Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам <Апостолам> служение примирения…»
епископ Вениамин (Милов). Пастырское богословие с аскетикой.

Кнопка 88 х 31

Советы молодому офицеру, документы, необходимые в работе
<— Код кнопки —>

Или
Кнопка 468 х 60

Советы молодому офицеру, документы, необходимые в работе
<— Код кнопки —>

В воздухе житейского пространства
Света непрерывная игра:
Мир темней от каждого засранства
И светлей от каждого добра.
(И.Губерман)

Если от моего сайта станет светлее кому-то, значит, сайт создан не зря!

Ряд документов этого сайта, возможно, не совсем по теме. Но это лучше, чем ничего.

Сайт построен на документах армий России, Украины и Белоруссии.

Документы взяты из разных государств потому, что часть из них секретные в одной стране, а часть просто скрывается (по крайней мере найти их в Интернете проблематично).

Я старался приводить документы полностью, тем не менее все же уточните, насколько они действующие (возможно уже некоторые документы отменены).

Уточните у своего начальника — совпадают ли сведения сайта с его взглядами. Если нет возражений — используйте информацию сайта.

В своей службе не ссылайтесь на сайт. Все же он неофициальный.

Может случится так, что у вас нет руководящих документов, и никто не знает, как правильно заполнить документ (сделать табличку). . Вот тогда можно и использовать рекомендации сайта.

Некоторые вопросы относятся к нескольким разделам — например, таблички на зданиях — и КЭС, и служба войск, поэтому возможно дублирование информации на разных страницах.

Есть вроде и лишняя информация, например, документация, которая ведется в полку. Но любой лейтенант может попасть на должность помощника начальника штаба полка.

Сайт постоянно в работе.

Если есть замечания – их можно высказать на форуме сайтаМожно задать вопрос, ответить на вопросы, попросить совет и поделиться своим опытом или в Гостевой книгеЗдесь тоже можно задавать вопросы. Но отличие от форума в том, что это выглядит как книга — записи идут подряд. На форуме вопросы разобраны по темам

Для добавления тем (вопросов) на Форуме воспользуйтесь советами страницы «Как создать тему на Форуме.»Подробная инструкция по созданию новых тем. Если вы хотите уточнить вопрос — не добавляйте его в уже заданный. Сделайте новое сообщение, новую тему. Иначе вопрос может потеряться

Любое мнение будет учтено.

На Форуме старайтесь открывать новые темы. Я получаю письма о сообщениях о новых Темах, а не о поправках в существующие темы. Поэтому при дополнениях в теме, возможно, придется долго ждать ответа.

Кстати, на сайте есть раздел — Здесь информация не очень важная, но для любопытных очень даже пригодится!

Да и Справочные данные тоже не помешают.Справки, которые не очень и нужны офицеру

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *