Душевный

  • Авторы
  • Резюме
  • Файлы
  • Ключевые слова
  • Литература

Заплатина О.А. 1 Азаматов Д.М. 2 1 ГОУ ВПО «Кузбасский государственный технический университет им. Т. Ф. Горбачева» 2 ГОУ ВПО «Башкирский государственный медицинский университет» На основе анализа дуальной природы социально-биологической сущности человека как объекта философского и биосоциального знания в процессе целенаправленной деятельности и сотрудничества выявлено, что полная зависимость вышеуказанных модификаций только от антропосоциогенеза признана ошибочной. В настоящее время наблюдается поворот к ценностным проблемам жизнедеятельности человека, сотрудничества, самовыражения своего назначения в жизни, интеграции экологической, валеологической и духовно направленной деятельности, жизненного смысла и деятельностного отношения к миру. Определено, что потенциал человека как объекта философского и биосоциального знания является на сегодняшний день самым ценностным ориентиром в направлении различных исследований. Установлено, что единая систематическая теория человека насчитывает немало попыток ее решения в различных областях, но пока остается невыполнимой задачей. Одним из важнейших направлений проблематичного характера признается формирование концептуальных подходов в постижении соотношений природного и социального в историческом и индивидуальном развитии человека в процессе антропосоциогенеза. Произведен анализ динамики сменяющих друг друга и, в то же время, вытекающих одна из другой и существующих параллельно концепций дуополярности сущности человека: космоцентрической, философско-теологической, религиозно-этической, атеистическо-материалистической, гуманистической и т.д., проникающих в суть человеческой природы от духа как вершины наивысшего проявления до физической стороны. 168 KB антропосоциогенез концепции дуополярности сущности человека социально-биологическая сущность человека потенциал человека микрокосмизм антропоцентризм 1. Гартман, Ф. Жизнь Парацельса и сущность его учения / Пер. с англ. – М.: Новый Акрополь, 1997. – 288 с. 2. Корнеев, П. В. Современная философская антропология / П. В. Корнеев. – М., 1967. – 178 с. 3. Луценко, В. Е. Духовно-академическая философия в России и европейский теизм второй половины XIX века: Автореф. дис… канд. филос. наук / В. Е. Луценко. – Уссурийск, 2008. – 30 с. 4. Маркс, К. Сочинения. Издание 2. Том 3 / К. Маркс, Ф. Энгельс. – М.: Политиздат, 1955. – С. 3. 5. Мейендорф, И. Христос в восточном православном богословии / Пер. с анг. – М.: ПСТБИ, 2000. – С. 155. 6. Рубинштейн, С. Л. Основы общей психологии / С. Л. Рубинштейн. – СПб, 2002. – С. 437. 7. Субири, Х. Сократ и греческая мудрость. История философии / Х. Субири // Вып. 10. – М.: ИФ РАН, 2003. – С. 188. 8. Философский энциклопедический словарь / Редкол.: С. С. Аверинцев, Э. А. Араб-Оглы, Л. Ф. Ильичев и др. – 2-е изд. – М.: Сов.энциклопедия, 1989. – 815 с. 9. Яковлев, В. П. В. И. Вернадский. Серия «Философы XX века» – «Отечественная философия» / В. П. Яковлев. – М.: «МарТ; Ростов н/Дону: издательский центр «МарТ», 2005. – С. 14. Человек, его сущность, социальный потенциал и, напрямую зависящие от него и в то же время его обусловливающие, стиль жизни, здоровье и социальное благополучие были, есть и будут самым ценностным ориентиром в направлениях различных исследований. Эти социально значимые категории непрерывно формируются в течение всей жизнедеятельности человека, микросоциумов и общества в целом и испытывают неуклонное влияние различных социальных институтов: семьи, церкви, трудовых организаций, учреждений образования и воспитания, науки, средств массовой информации, государства, политических партий и др.

Социальный институт с точки зрения социально-философского знания представляет собой совокупность установившихся норм, предписаний, общественных правил и требований, связанных с определенной организационной структурой, посредством которых общество контролирует и регулирует деятельность человека в наиболее важных сферах социальной жизни. Воздействие социальных институтов на современном этапе развития общества определяет стремительно развивающуюся реальность в социальной сфере жизнедеятельности людей, процессы, характеризующиеся полярной дуальностью (например, сплоченность и разобщение в трудовом коллективе, социальная однородность и дифференциация, «текучесть» и стабильность производственного персонала), социальные отношения, особенности деятельности, поведения, образа жизни и, как венец, общественное сознание.

Рассматривая человека как объект философского и биосоциального знания на современном этапе развития общественно-исторического процесса социального эволюционизма, понимаем, что человек в исторической ретроспективе жизнедеятельности интегрируется в сложную систему социальных отношений и процессов, которые представляют собой довольно устойчивые связи, образовавшиеся в процессе взаимодействия в условиях общества. Эти связи преломляются через состояние личности человека, его социальный потенциал и выражаются в его деятельности в качестве формируемого личностного отношения к окружающей действительности, ее преобразованию и включению в социальное содержательное функционирование.

C одной стороны, человек — существо физическое, сугубо индивидуальное, обладающее присущей только ему природной неповторимостью, отличительной, единичной и обособленной. С другой — обладающий II-й сигнальной системой, опосредованно развившейся в общении и совместной деятельности, свободой, сознанием и разумом — являет собой дуальную природу своей социально-биологической сущности. Именно эта дуальная природа заставляла задумываться философов разных эпох о сущностной основе человека.

Античная философия сформировала особую концепцию в толковании природы и человека — космоцентризм — понимание космоса как единого соразмерного целого, обладающего неким духовным началом, мировым разумом или, по выражению Гераклита, первоначала сущего — мирового огня, который есть также душа и разум (логос). В соответствии с этим толковалась и природа человека, как представителя микрокосмизма, совершенно уникального, открытого миру существа.

Он мыслился как часть космоса, некоторого единого сверхвременного «порядка» и «строя» бытия (природы), как «малый мир», микрокосм — отображение и символ Вселенной, макрокосма, трактуемого как живой одухотворенный организм живущий «согласно природе» и «внимающий» логосу. В этой перспективе, следуя святому Григорию Нисскому, преподобный Максим Исповедник подтверждает идею человека как микрокосма, заключающего в себе различные уровни творения: разумный, душевный и материальный, призванный воссоединить в себе все. Используя данные возможности, человек не только исполняет свое собственное деятельное назначение в процессе совершенствования, общения, труда и творчества, но и открывает Бога, сокрытого в тайне мироздания. Тем самым «естественное движение» человека к Богу имеет космический смысл. Человек находит «Бога в мире, а мир нуждается в человеке, чтобы вернуться к своему Создателю».

Однако ныне, как утверждает преподобный Максим Исповедник, человек в своей деятельности, отношениях с ему подобными, находится во власти безрассудного воображения страстей, обманут похотью, занят или выдумыванием науки для своих нужд, или желанием познать природу согласно ее законам и подчинить ее своему безрассудочному существованию. Отсюда и «трагический пессимизм», осознаваемый Гераклитом (уже в античное время) в легенде о плачущем философе: мир уже живет в эпоху дегенерации бытия; однако будущее человечества намного страшнее настоящего.

Таким образом, в древней философии человек рассматривался как неповторимый, универсальный микрокосм, способный к любому виду деятельности, целостный, интегрирующий в себе физическое, психическое и духовное начало, обладающий мышлением, разумом, гармонизирующим с миром и в то же время духовно незавершенным. Понимание космоса находилось в центре понимания мира. Дуальная полярная природа рассматривалась как вечная борьба противоположностей, и в то же время признавалась «скрытая гармония» космоса. Высказанное Парацельсом утверждение «человек — это космос наоборот» нашло свое объяснение в том, что микрокосм также относится к макрокосму, как птенец в яйце к окружающему его белку, и все же воздействие макрокосма на микрокосм — это только внешнее условие его жизни и деятельности, названное Парацельсом Digest. Гармония, взаимоотношения, вся полнота микрокосма изначально заложена в LiquorVitae, нервном флюиде, сравнимом с жидкой мозговой субстанцией, в которой содержится природа и деятельная сущность человека.

Начиная с классического периода, проблема человека была выдвинута на первое место. Человек, конечно же, рассматривался как существо природное, однако наделенное проявленным в себе особым редким свойством. Он не ограничивался тем, что живет, только исполняя свои биологические функции, а был наделен выбором в определении путей размышления и принятия решений. Это делало возможным существование человека в форме совместной жизни, сотрудничестве — выполнении общих дел.

Хавьер Субири, анализирующий историческое толкование сократовской философии, ссылался на интерпретацию человека «и как животного, наделенного разумом, и как политического животного», регулирующего с помощью логоса свои повседневные действия, намереваясь «делать их хорошо». Эта функция логоса «способствовала» тому, чтобы направлять его жизнь, ведя его над потоком жизненных впечатлений. Это начало всего самого благородного и высокого в человеке. Стоящий на наивысшей ступени природы человек рассматривался и как общественное существо, наделенное разумным поведением, способным к умеренности в изменчивом бытии.

Для средневековой философии было характерно рассмотрение вопросов о природе человека в соответствии с пониманием Бога. На вопрос о сущности человека средневековые философы давали разнообразные и более многочисленные ответы, нежели представители античной философии. Но, тем не менее, две предпосылки этих ответов оставались общими. Во-первых, человек рассматривался как «образ и подобие Божие». Данное откровение во времена средневековья не подлежало сомнению. Во-вторых, последователи Сократа, Платона и Аристотеля связывали постижение человеческой сущности с пониманием человека как «разумного животного», живого существа, наделенного духом, разумом («разумной душой») и способностью к общественной жизни.

В рамках средневековой философии складывались представления о человеке как о венце творения, царе природы. Однако же тот «штамп», что человек — есть образ и подобие Божие, заставлял задуматься о том, какие же из Божественных свойств составляют сущность человека. С этой позиции в рамках христианских традиций была выработана четко обоснованная концепция: Бог наделил человека разумом и свободной волей, способностью рассуждения и различения добра и зла. Это и составляет сущность человека, образ Божий в нем. Бог наделил человека телом и животной душой как связующим звеном с природой, над которой он призван царствовать. Человек обладает «естественной волей (φύσειθελητικός)», которая есть «природная свобода (ή κατάφύσιν αύτεξουσιότης)», сообразная свободе божественной, и потому способная привести человека только к благу. Сотворенному в раю по образу и подобию Божию, человеку не нужно было «рассуждать» для того, чтобы стать причастником божественных благости и мудрости. Ему было достаточно следовать законам своей собственной природы, своему raisond’être(λόγοςτουειναι), чтобы достичь «благобытия» (λόγοςτουευειναι), для которого он был предназначен».

Конечно, это было свободное движение, свободный выбор человека, но истинная свобода не предполагала постоянного выбора между разнообразными, всевозможными, зачастую не богоугодными путями реализовать свое предназначение, развивать губительную для природы и своей сущности деятельность. Единственным предназначением человека должно было быть соответствие своей первоприроде, находящейся в гармонии и общении с Богом.

Философия Возрождения основывалась на гуманистических подходах и потому являлась антропоцентричной, рассматривающей проблему человека как самоценного существа и через призму этого — понимание мира. Философы связывали свободу человека, смысл его жизни с его собственной внутренней активностью, творческой деятельностью, которая выступала как главный фактор самореализации личности, индивидуализации, проникнутый пафосом самостоятельности, завершенности, автономии человека, его безграничных творческих возможностей.

Западноевропейская философия XVII века рассматривала главным образом проблему познания, которая выступила на первый план. Разработка проблемы привела к возникновению двух противоположных познавательных концепций: эмпиризма и рационализма. Проблема человека, его познавательной способности и свободы в этот период решалась с помощью рационалистической установки. Французская философия XVIII в. рассматривала ее также с позиций рационализма. При этом тело рассматривалось как автомат, машина, общая и у человека, и у животного, а душа отождествлялась с сознанием, т. е., с точки зрения Франклина, человек определялся как «животное, производящее орудия».

Декарт считал необходимым «заранее знать», что такое животное и в чем именно состоит разумность человека. Согласно Декартову методологическому замыслу, пока нельзя включать в философские размышления ничего, что до сих пор не было им, этим размышлением, специально введено, разъяснено, т. е., выражаясь более поздним (а именно гегелевским) языком, не было «положено» (gesetzt) философской мыслью. И хотя все эти взаимосвязанные термины Декарт в дальнейшем конкретизирует и различает, в рамках определения сущности Я, сущности человека они берутся в единстве, в относительном тождестве. Гарантом же единства дуальной природы и сущности человека с точки зрения Р. Декарта является Бог, субстанция субстанций.

Вопросы о сущности, сущностной структуре человека, его отношениях к природе, микросоциуму, обществу в целом, совместной деятельности, социальных постулатах его существования выливались в отдельные философские учения, которые затем были интегрированы в специальное исследование, посвященное человеческой проблематике — антропологию.

Учение о человеке должно помочь людям отыскать такую «человеческую природу», которая свойственна всем людям. Для этого необходимы не только науки. Следует «образовывать такое общество, какое желательно, чтобы как можно более многие, как можно легче и вернее пришли к этому». То есть, человек в подлинном смысле слова мыслился как существо разумное, общественное, стремящееся к общению и сотрудничеству с другими людьми. Люди, живущие в соответствии с «принципами разума», в глубоком смысле этого слова едины, подобны друг другу; поэтому они постоянно стремятся к взаимному общению и в действительности дело обстоит таким образом, что из «общего сожительства людей возникает гораздо больше удобства, чем вреда» при взаимной помощи они гораздо легче могут «удовлетворять свои нужды и только соединенными силами могут избегать опасностей».

Единая систематическая теория человека — задача, к сожалению, до сих пор невыполнимая, но, однако, насчитывающая немало попыток ее решения в различных областях. В современной антропологии просматривается целый ряд направлений, среди которых главенствующая роль принадлежит немецкой философской мысли. Среди них: 1) культурологическое направление, рассматривающее человека как субъекта духовной деятельности, создателя культуры, носителя общественно значимого сознания (Э. Ротхакер, М. Ландман, Г. Хенгстенберг и др.); Хенгстенберговское Sachlichkeit интерпретируется, исходя из стремления человека к полноте осмысленного существования, дельности, объективности, целостности, которые есть дух и осуществляются через деятельность человека в единстве трех ипостасей: телесность, социальность, открытость миру (возможно духовная незавершенность), согласно которым человек индивидуально и уникально представлен в духе и плоти, и призван существовать в обществе, свободном от утилитарности, которая ведет к вырождению социума; 2) религиозно-философское, характеризующееся толкованием человека в традициях идеалистической метафизики (дух, вечность). В этой связи, с точки зрения исследователя Луценко В. Е. «немецкий теизм повлиял главным образом своей критикой гегелевского панлогизма, ориентацией на этический персонализм, построением своеобразной метафизики души, с выдвижением новых моделей аргументации в пользу бессмертия души, возрождением телеологизма и витализма, апологией религии через гносеологию… Французский философский спиритуализм оказал существенное влияние на православный философский теизм, в частности, в деле критики материалистического атомизма, построении персоналистической метафизики и собственной модели религиозной антропологии, содействовал формированию православного феноменалистского учения о личности, с анализом структуры и природы сознания, с указанием на его простоту и неделимость, кроме того, идеи французских теистов помогли развитию цельной православной метафизической психологии (особенно при утверждении принципа духовности души) и моральной метафизики»; 3) биолого-антропологическое, раскрывающее и усматривающее отличие человека от животных даже в элементарных комбинациях восприятия и движения. А. Гелен, развивая взгляды М. Шелера, видит источник человеческой деятельности в биологической недостаточности человека, рассматривая «несовершенство» его органов сравнительно с высокоспециализированными органами некоторых животных. В отличие от животных, человек открыт восприятиям, которые не имеют врожденной сигнальной функции. Эта большая свобода и переполненность, связанного с ней, человеческого восприятия «неспецифическими раздражениями», требует так называемой «разгрузки», которая достигается символической переработкой, завершаемой II-й сигнальной системой человека. Человек же предстает как существо «культивируемое».

Огромное влияние на формирование философско-антропологических идей оказали: психоанализ З. Фрейда, учения К. Юнга, экзистенциализм К. Ясперса, Ж. П. Сартра и т. д. Неоценим вклад русских философов (И. А. Бердяев, В. В. Розанов и др.) в философскую антропологию. Социальная направленность данного учения проявилась в трудах В. Г. Белинского, Н. Г. Чернышевского, А. И. Герцена.

Не остаются незаметными в истории философской антропологии сочетания антропологических подходов с принципами марксизма. Отвергнув идеалистические и натуралистические концепции понимания сущности человека, марксизм подошел к объяснению природного и социального в человеке на основе принципа диалектического материализма. Исходным пунктом марксистского «взгляда» на сущность человека явилась трактовка его как продукта и субъекта общественно-трудовой деятельности. Сущность человека «не есть абстракт», она есть «совокупность общественных отношений».

Диалектико-материалистическое понимание человека предполагало выявление социальной сущности, сознания и форм практической деятельности, раскрытие соотношения биологического и социального в человеке. С самого раннего детства, человек, общаясь со взрослыми, учится, подражает, воспитывается, овладевает умениями разумно обращаться с орудиями труда, символами, словами, представлениями, совокупностью социальных норм. Исторически сложившиеся социальные институты формируют поведение и разум человека, посредством которых он достигает понимания своих социальных функций, осмысления себя как субъекта конкретного исторического процесса.

Представители «русского марксизма» рассматривали проблемы человека с точки зрения не индивидуальных, а социально-исторических аспектов человеческого бытия. В трудах В. И. Ленина нет работ, специально посвященных проблемам философии человека, однако эти проблемы были рассмотрены им в социологическом плане. Ленин подчеркивал специфическую особенность природной сущности человека, в которой он усматривал активно-творческое отношение к миру, общественно-практическую деятельность. В «Философских тетрадях» он высказывал предположения о самореализации человека в деятельности, субъективном аспекте свободы как «цели, сознания, стремления».

В первой половине XX века в философии господствовала точка зрения, рассматривающая человека в плане соотношения личности и общества лишь в его массовидной форме. То есть сущность человека была представлен как совокупность общественных отношений, элемент производительных сил, продукт антропосоциогенеза. И лишь позднее, с возникновением новых дисциплин и учений о человеке (генетика, эргономика, дифференциальная психофизиология и др.) было положено начало комплексному, интегративному, деятельностному подходам в изучении человека. В высших, наиболее «совершенных формах творческого труда», отражающих многогранную сущность человека, находят «двойственное выражение и развитие душевные силы, замыслы, чувства личности»; эти различные моменты, или стороны, не совпадая, но «переходя друг в друга и друг с другом сочетаясь», снова образуют «целостное единство».

Итак, человек обладает мышлением и членораздельной речью, может размышлять о своем прошлом, критически оценивая его, и думать о будущем, строя планы; он способен к сознательной целенаправленной творческой деятельности, моделирует свое поведение и может выбирать различные социальные роли; обладает прогностической способностью, т.е. способностью предвидеть последствия своих действий, характер и направленность развития природных процессов; выражает ценностное отношение к действительности.

В процессе своей деятельности человек преобразует окружающую действительность, создает необходимые ему материальные и духовные блага и ценности, способен изготавливать орудия труда и использовать их как средство производства материальных благ. Человек воспроизводит не только свою биологическую, но и социальную сущность и поэтому должен удовлетворять не только свои материальные, но и духовные потребности. Удовлетворение духовных потребностей связано с формированием внутреннего (духовного) мира человека.

Таким образом, проблема человека являлась и является одной из основных проблем философии. Одним из важнейших направлений проблематического характера безапелляционно признается формирование концептуальных подходов в постижении соотношений природного и социального в историческом и индивидуальном развитии человека. Социоантропогенез связывают с тем, что человек в процессе трудовой деятельности изменял свои руки, приспосабливая их к примитивным орудиям труда, формировал свои язык и речь, предназначенные, прежде всего, для общения с людьми. Важными этапами на пути становления человека явились приобщение его к огню, добычи огня, а также приручение животных, увеличившее его силы в его отношениях с природой. Окончательно сформировавшийся человек (человек разумный — Homosapiens) уже обладал всеми биологическими и социальными качествами, необходимыми для осуществления своего общественно-исторического развития.

Таким образом, видим, что в истории развития философской мысли абсолютизация одной из сторон понимания сущности человека привела к возникновению двух концепций, характеризующих природу человека: социологизаторскую и биологизаторскую. Первая распространилась особенно широко среди сторонников марксистской философии на основе тезиса о человеке как о совокупности общественных отношений. Сторонники этой концепции считали, что никаких особых биолого-генетических задатков индивидуум не имеет; социальна не только личность, но и вся биолого-физиологическая структура человека. Вторая — толковала сущность человека преимущественно с позиций биологии, рассматривая индивидуума как существо физическое, телесное, обуреваемое влечениями и бессознательными импульсами.

Анализируя механизм взаимодействия и взаимопроникновения биологического и социального в человеке, ученые приходят к общему выводу о том, что это не означает ни взаимного растворения, ни параллельного сосуществования двух начал. Биологические структуры и функции человеческого организма под воздействием социального фактора претерпели ряд изменений и достигли более высокого уровня развития (по сравнению с другими представителями животного мира), однако полную зависимость этих модификаций только от антропосоциогенеза можно считать ошибочной.

Поэтому в настоящее время в русле философской мысли наблюдается поворот к ценностным проблемам жизнедеятельности человека, сотрудничестве и самовыражении своего назначения в жизни, интеграции его духовной ориентации, жизненного смысла и деятельностного отношения к миру. Благодаря живому, с точки зрения Вернадского, мир, в котором мы существуем, является не технической системой, а органическим единством, четко организованным, диалектическим, равновесным. Биологическая эволюция движет в сторону, увеличивающую степень и уровень данной организованности. «Качественный скачок в процессе самоорганизованности Космоса» — появление на планете разумной жизни, т. е. человека и его «целесообразной деятельности».

Таким образом, человек, общество и деятельность являются категориями, которые не существуют в отдельности, не мыслятся обособленно друг от друга. Они взаимосвязаны, взаимопроникают, взаимообогащают и являются мощным катализатором развития и совершенствования друг друга.

Рецензенты:

Сухарева И.В., д.и.н., доцент кафедры философии и социально-гуманитарных дисциплин с курсом социальной работы, Башкирский государственный медицинский университет, г. Уфа.

Золотухин В.М., д.филос.н., заведующий кафедрой социологии, политических отношений и права, Кузбасский государственный технический университет им Т.Ф. Горбачева, г. Кемерово.

Библиографическая ссылка

Заплатина О.А., Азаматов Д.М. ОСМЫСЛЕНИЕ СУЩНОСТИ ЧЕЛОВЕКА КАК ОБЪЕКТА ФИЛОСОФСКОГО И БИОСОЦИАЛЬНОГО ЗНАНИЯ В КОНТЕКСТЕ ИНТЕГРАТИВНОЙ АНТРОПОЛОГИИ // Современные проблемы науки и образования. – 2014. – № 6.;
URL: http://www.science-education.ru/ru/article/view?id=15415 (дата обращения: 02.10.2020).Предлагаем вашему вниманию журналы, издающиеся в издательстве «Академия Естествознания» (Высокий импакт-фактор РИНЦ, тематика журналов охватывает все научные направления) «Современные проблемы науки и образования» список ВАК ИФ РИНЦ = 0.791 «Фундаментальные исследования» список ВАК ИФ РИНЦ = 1.074 «Современные наукоемкие технологии» список ВАК ИФ РИНЦ = 0.909 «Успехи современного естествознания» список ВАК ИФ РИНЦ = 0.736 «Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований» ИФ РИНЦ = 0.570 «Международный журнал экспериментального образования» ИФ РИНЦ = 0.431 «Научное Обозрение. Биологические Науки» ИФ РИНЦ = 0.303 «Научное Обозрение. Медицинские Науки» ИФ РИНЦ = 0.380 «Научное Обозрение. Экономические Науки» ИФ РИНЦ = 0.600 «Научное Обозрение. Педагогические Науки» ИФ РИНЦ = 0.308 «European journal of natural history» ИФ РИНЦ = 1.369 Издание научной и учебно-методической литературы ISBN РИНЦ DOI

Мы недавно проходили философию и у меня сложилось некое понятие о сути человека. Я бы хотела поделиться.
Итак, человек состоит из трех условных частей. Но они не обособлены, они крепко взаимосвязаны, они как будто проникают друг в друга.
1. Наша физическая, отчасти животная часть: стремление к удовольствию. Она есть с самого рождения. Мы хотим есть, пить, кушать, хотим, чтоб нам было хорошо. Если нам что-то не нравится — мы хотим это убрать. Сейчас очень часто вся реклама, все манипуляции извне направлены именно на неё.
Реклама воздействует на эту часть как-то так: «максимум удовольствия!», «ты этого достойна!» и тому подобное.
2. Социальная. Человек растет и начинает взаимодействовать с обществом. Тут никуда не денешься, общество влияет на нас, иногда прямо, иногда косвенно. Мы хотим быть частью группы, хоть самой маленькой: любимые, друзья, молодая семья.
Так, иногда наши дорогие нам люди манипулируют нами наподобие «если ты этого не сделаешь, я тебя брошу».
3. Духовная. Эта часть помогает думать и осознавать. Именно с помощью этой составляющей можно избавится от навязанных принципов, именно она отвечает за творчество. Это способность думать свободно. Она включает понимание своей интуиции, умение различать полезное и приятное, плохое и вредное.
Если честно, я не думаю, что этой составляющей можно манипулировать.
О связях.
Духовная связана с физической. Нет, они не противоположны. Связь проявляется в том, что наше тело реагирует на изменения в нашей душе. Например, человек, неуверенный в себе часто горбится.
Физическая и социальная связаны так же: физическая является отражением социальной. Мы пытаемся внешне выглядеть частью какой-нибудь группы.
Духовная и социальная тоже связаны. Наши мысли и идеи могут подпитываться мнениями других людей, их словами. Так мы развиваемся. Но если эта «подпитка» слишком сильна, то это уже социальная составляющая.
Возможно, это кажется вам совершенно логичным и понятным. Но не забывайте про связи. Не забывайте, что все эти части важны. Они равноправны, нет никакой менее важной. Если изменения произойдут в одной части, другая тоже изменится. Если вы будете сильно болеть, вы поменяетесь. Если произойдет серьезное столкновение с каким-либо человеком, вы тоже поменяетесь. Зарождаются комплексы, появляются страхи, возникают травмы, мы начинаем болеть. И наоборот: излечиваются болезни, рассеиваются бессмысленные страхи, проходят детские травмы, мы выздоравливаем.
Каждый из нас — единое целое. Каждый из нас развивается, растет. Растите в три стороны, раскиньте ветви.

«Христианская антропология признаёт в человеке три уровня, которые соответствуют трём основным аспектам познания и тройственной структуре реальности.

Первый, наиболее связанный с внешней природой уровень — тело; второй, пограничный — душа, или психика; третий, самый глубокий — дух.

Дух образует человеческое «Я» и те высшие свойства человека, в которых отражен «образ и подобие Божие». Первые два измерения — общие у человека и других живых существ. Духом же обладает лишь он один среди всех известных нам творений. Тело и психика могут быть изучаемы естественнонаучными методами (тело, во всяком случае, подлежит их сфере всецело); дух же раск-рывается преимущественно в процессе интуитивного постижения и самопознания.

Все особенности духа объединяются тем, что он реализует себя через «Я», через личность, причем личность не изолированную, но живущую во взаимосвязи с другими личностями. Эту связь христианское сознание никогда не рассматривало как нивелирование. Оно настаивало на бесконечной ценности каждой отдельной личности, но при этом указывало на необходимость единения между индивидами, образующими высшее духовное Целое.

Реализацию духовного начала мы видим и в стремлении к творчеству, которое неотделимо от истории человеческой культуры.

Для того чтобы глубже проникнуть в самую сущность подлинно человеческого творчества, лучше всего обратиться к свидетельствам самих творцов культурных ценностей. Они раскрывают перед нами ощущение сопричастности высшему духовному бытию, которое отчетливо сознавали поэты, писатели, художники. Остановимся на некоторых примерах подобного самосвидетельства.

«Иногда, — пишет Н.О. Лосский, — в моменты наиболее плодотворного мышления целые длинные ряды мыслей развиваются как бы сами собой».

Нередко поэты сами описывают процесс своего творчества как что-то «данное», что-то такое, в чем они играют лишь роль зрителя, восприемника.

Ещё более определённо говорит об этом мыслитель-поэт С.Н. Булгаков. По его словам, «направляет художественное внимание стихия таланта… Человек-художник невольно становится придатком своего таланта».

Н. Бердяев в своей книге «Смысл творчества» полагает творчество главной отличительной чертой человека, «позволяющей ему прорываться через этот мир к миру иному». Это подтверждается тем, что нередко творцы бывают неспособны охватить во всей полноте свое создание.

«Иногда, — пишет французский психолог Г. Жоли, — даже сам великий человек, взирая на горизонты, которые открывает перед ним его же собственная идея, повергается в изумлене и восхищение перед нею и полагает, что она снизошла к нему свыше от какой-то незримой верховной силы». Примеров этого мы имеем бесчисленное множество. Так, Микеланджело, работая над своими фресками, видел в этом труде священнодействие, которым руководит Дух Божий.

По словам Г. Флобера, художники являются «органами Бога, посредством которых Он Сам открывает Свою сущность»; Мицкевич в своем творчестве чувствовал «силу, не от людей идущую». Бетховен свидетельствовал, что в моменты музыкальных озарений «Сам Бог говорил над его ухом». Красота, по словам В. А. Жуковского, есть «ощущение и слышание душою Бога в созидании». «У меня были времена, — пишет в своем Завещании Лев Толстой, — когда я чувствовал, что я становлюсь проводником воли Божией».

Такие свидетельства можно было бы продолжать без конца.

Они говорят о том, что в процессе творчества человек приобщается к мировому духовному бытию и тут с. необычайной силой проявляется его богоподобная сущность. (Последние фразы – это не более, чем интерпретация мнений цитируемых авторов Александром Менем – Прим. И.Л. Викентьева).

Ценность всякого художественного произведения заключена прежде всего в том, что автор его создает некий новый, свой собственный мир. Краски и формы, звуки и слова становятся языком духа.

Не случайно творчество для христианства имеет значение космическое: в нем человек как бы продолжает божественное дело созидания. Это уже не «Земля» или «Вода» с их тёмной стихийной жизнью, а сознательное существо, творящее свой «второй космос» и тем самым соучаствующее в творчестве Бога.

Именно поэтому созидательный процесс открыт беспредельному совершенствованию. Именно поэтому каждый мастер, закончив свой труд, испытывает неудовлетворённость, которая побуждает его к новым творческим поискам.

Давно замечено, что персонажи у многих писателей — лишь перевоплощения одного героя, который ищет и не находит своей окончательной формы. Этим же объясняются и лейтмотивы в произведениях художников: чувствуя несовершенство созданного, они не могут остановиться и успокоиться на достигнутом.

В конечном счёте всё наше земное творчество есть радость, переплетённая с глубокой тоской по совершенству и идеалу. Мы ощущаем в себе огромные возможности, осуществить которые полностью нам не дано. Горизонт и устремления безграничны, а человеческая жизнь коротка, как мгновение. Это касается не только творчества, но и свободы, и разума.

Откуда же такое несоответствие? Является ли оно неустранимой трагедией духа? Если бы наше тяготение к истине, добру и творчеству имело бы лишь призрачную основу, оно не владело бы человеком с такой силой. Поскольку эти порывы вложены в нас, они должны иметь возможность для реализации. Только в перспективе бесконечного развития человеческой личности, далеко за пределами её нынешних условий бытия, обретает она подлинный простор. Только тогда разум, совесть, свобода, творчество не остаются бесполезным авансом, а приводят её к вершинам подлинного богоуподобления. Иными словами, вопрос о возможностях человека есть вопрос о его бессмертии».

Александр Мень, История религии в 7-ми томах, Том I, Истоки религии, М., «Cлово / Slovo», 1991 г., с. 115 и 118-120.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *