Двоеверие

УДК- 008 Д-18

Данилова Анна Ивановна

старший преподаватель кафедры социально-гуманитарных и психолого-педагогических дисциплин Новороссийского филиала ГОУ ВПО «Пятигорский государственный лингвистический университет» апп7466@уапЬех. ги

Феномен двоеверия: современные особенности проблемы

Аннотация:

Статья посвящена феномену двоеверия — одному из интереснейших явлений современной культурологии. Автор рассматривает этот феномен не только с традиционных позиций, но предлагает новый подход: двоеверие как сосуществование таких «вер», как христианство и марксизм-ленинизм, наблюдавшееся в СССР.

Ключевые слова: двоеверие, христианство, древнеславянское язычество, коммунистическая идеология.

Проблема феномена двоеверия, являющегося по своей сути явлением мировой культуры, наиболее часто обсуждается современным славяноведением. Споры ведутся и о сущности разнородных элементов, входящих в это сложное мировоззренческое образование, и о самом термине .

Предшествующая религиозная традиция язычества не могла быть перечеркнута и предана забвению с принятием христианства Киевской Русью (988 г.). Специфика «русского» христианством объяснялась не только приверженностью «вере отцов», но и тем, что у него отсутствовали корни в укладе народной жизни, что делало новую религию чужеродным элементом. Вот почему с самого начала вхождения в жизнь наших предков новой религии элементы язычества занимали в ней главенствующее место. Именно тогда смешение различных религиозных представлений было названо «двоеверием».

Этот феномен рассматривался исключительно как сосуществование христианства и язычества. Католический кардинал Д’Эли еще в XV в. свидетельствовал: «Русские в такой степени сблизили свое христианство с язычеством, что трудно было сказать, что преобладало в образовавшейся смеси: христианство ли, принявшее в себя языческие начала, или язычество, поглотившее христианское вероучение» .

На рубеже XIX-XX вв. большой вклад в исследование этого феномена в традиционном его понимании внесли А.П. Щапов, А.Н. Веселовский, В.С. Соловьев, В.И. Вернадский, Е.В. Аничков и др. А.П. Щапову принадлежит мысль об адаптации народного сознания к церковности, так как «не мог же вдруг весь народ, тотчас после крещения, познать все христианское учение» . И, по мнению А.Н. Веселовского, «учения христианства принимались неподготовленными к нему умами внешним образом», в новом мире «фантастических образов… христианство участвовало лишь материалом, именами, а содержание и самая постройка выходили языческие» .

В.С. Соловьев подчеркивал, что при принятии христианства языческим миром речь шла о принципиальном компромиссе. Новообращенные «признали истину христианства как внешнего факта и вошли с ним в некоторые внешние формальные отношения, но лишь с тем, чтобы их жизнь оставалась по-прежнему языческою, чтобы мирское царство оставалось мирским, а Царство Божие, будучи не от мира сего, оставалось бы и вне мира» , то есть лишь в душах.

О длительном процессе христианизации Руси (вплоть до XV-XVI вв.) говорил Е.В. Аничков. По мнению ученого, верования тяжело уходят из сознания. При встрече политеистических религий с монотеизмом происходит ниспровержение старых кумиров. Хотя поверженный кумир переставал быть богом, но оставалась «вера в сверхъестественное особого порядка, и с нею борьба уже труднее.» .

В историко-философском плане исследует проблему двоеверия А.Ф. Замалеев, который считает двоеверие основой, источником самобытной философской традиции . Языческая религия, даже «умирая, продолжала сохранять прочные позиции в мирской среде, сделавшись тем идейным фильтром, через который проходили установления и догматы церкви, прежде чем осесть в народном сознании» .

На современном этапе двоеверие может быть осмыслено как широкая культурологическая универсалия. Обусловлено это спецификой развития культур, сочетающих национальное и заимствованное. В истории России явно прослеживаются модели двоеверных культур (христиане и язычники, иосифляне и нестяжатели, старообрядцы и никониане, латинизирующие и мудроборствующие, славянофилы и западники, западники и евразийцы). По мнению Ю.С. Степанова и С.Г. Проскурина, наличие моделей двоеверных культур, позволяет рассматривать двоеверие как «постоянное состояние общества, хотя соотносимые «веры» могут меняться» .

В этом контексте интересно рассмотреть сосуществование таких «вер», как христианство и коммунистическая идеология, наблюдавшееся в СССР. При Советской власти христианство оказалось в роли «родной», гонимой веры, а коммунистическая идеология — привнесенной. На новом витке истории повторился старый сценарий: разрушение храмов, преследование священнослужителей, уничтожение икон, повсеместное насаждение новой идеологии. Понимая, что русский народ никогда не откажется от православия, Советская власть провозгласила отделение государства от Церкви. При этом, по меткому замечанию В.А. Чудинова, «коммунистическая идеология заменила религию на идею построения коммунистического общества, Священное писание — на книги основоположников марксизма-ленинизма, а церковь — на партийные комитеты» .

Идеи марксизма находили поддержку у народа, поскольку коммунисты, в отличие от церковников, обещали рай на земле, а не в загробном мире. Пропагандировались всеобщее равенство, общинная идея («Как общество решит») хотя и была заменена идеей коллективизма, но, по сути, выражала то же самое: «Коллектив всегда прав, меньшинство подчиняется большинству, нельзя противопоставлять себя коллективу». В отличие от религии, которая лишь напоминала о наступлении Страшного суда, ленинизм называл точные даты либо полного построения коммунистического общества (по В.И. Ленину — 1941 год, по И.В. Сталину — послевоенные годы, по Н.С. Хрущеву — 1984 г.), либо частичного осуществления светлого будущего (обещание М.С. Горбачева обеспечить всех нуждающихся квартирами к 2000 г.).

Но и христианство не сдавало своих позиций. Будучи отделенной от государства, Церковь, тем не менее, шла на сотрудничество с новой властью, пытаясь сохранить свое влияние.

Сосуществование христианства и новой идеологии можно проследить уже на бытовом уровне: люди с одинаковым рвением отмечали и церковные, и советские праздники. Но и здесь продолжалось идеологическое противостояние: не случайно в течение всего календарного года большинство так называемых профессиональных праздников приходилось на воскресенье, что в какой-то степени отвлекало население от воскресных церковных служб. Отделение школы от церкви, наличие детской и молодежной коммунистических организаций (пионерской и комсомольской) способствовало тому, что выросло несколько поколений, получивших атеистическое воспитание.

Извечная христианская проблема богочеловека в коммунистической идеологии была решена в пользу человека, но возведенного либо в ранг бога — христианская традиция! -(К. Маркс, Ф. Энгельс, В.И. Ленин, И.В. Сталин), либо в ранг идола — традиция языческая! — (каждый последующий Генеральный секретарь ЦК КПСС).

Создавая новую общность «советский народ», коммунисты, тем не менее, не отменили так называемую 6 графу, требовавшую указания национальности, и зачастую именно эта «графа» не позволяла человеку реализовать себя в той или иной области.

Искренняя вера в торжество идей коммунизма, которая скрашивала жизнь не одного поколения, была заменена циничной формулой: «Думаем одно, говорим другое, поступаем иначе, чем думаем и говорим»

В итоге цель, провозглашенная коммунистической идеологией, а именно — построение общества социальной справедливости — не была и не могла быть достигнута. Основная масса народа восприняла этот факт как личную трагедию.

Таким образом, можно утверждать, что сосуществование христианства и коммунистической идеологии явилось трансформацией традиционного двоеверия.

Подобный процесс происходит и на современном этапе. Христианство вновь приобретает силу и государственную поддержку, а в роли гонимой веры оказывается коммунизм. Часть населения, воспитанного в атеистических традициях, тем не менее начинает посещать храмы, соблюдать обряды, но скорее это — дань моде, чем проявление искренней веры.

Церковь пытается завоевать новые высоты. Так, хотя школа по-прежнему отделена от церкви, предлагается ввести в школьный курс дисциплины, связанные с изучением православной культуры, еженедельно по центральному каналу государственного телевидения (при наличии специального телеканала) ведутся телепроповеди, священнослужители являются постоянными участниками различных телепередач. Все это свидетельствует о том, что борьба за

власть, за влияние на умы продолжается, а феномен двоеверия, претерпев очередные метаморфозы, остается весьма жизнеспособным.

Итак, феномен двоеверия — важнейший факт русской истории, обусловленный особенностями, характерными для социокультурной истории России вплоть до настоящего времени.

Ссылки:

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

1. Из многочисленной научной литературы, посвященной синкретизму язычества и христианства на Руси, отметим: Рыбаков Б.А. Языческое мировоззрение русского средневековья // Вопросы истории. 1974. № 1; Носова Г.А. Язычество в православии. М., 1975; Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей. Реликты язычества в восточно-славянском культе Николая Мирликийского. М., 1988.

2. Галактионов А.А., Никандров П.Ф. Русская философия XXIX вв. Л., 1989.

4. Веселовский А.Н. Мерлин и Соломон. Избранные работы. М., 2001.

5. Соловьев В.С. Об упадке средневекового миросозерцания // Соловьев В.С. Избранное. М., 1990.

6. Аничков Е.В. Два взгляда на язычество древнерусской проповеди. Труды пятнадцатого археологического съезда в Новгороде. 1911. Т.1. М., 1914. Раздел 1.

8. Там же.

9. Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. М., 1997.

10. Чудинов В.А. Архетипы русской культуры.

Введение к работе

Актуальность темы исследования. В сложной и противоречивой истории России огромную роль играла вера. Она вела людей на подвиги, осеняла их повседневный труд, сопровождала праздники. Бывало и так, что слепая, безотчётная вера (будь то религиозная или вера в идею) приводила к жестокости, убийствам, в том числе массовым. Но самыми тяжёлыми периодами в истории России оказывались периоды безверия -тогда происходил раскол не только религиозный, но и гражданский. В этом отношении особо следует вьщелить своеобразный, характерный для истории России феномен двоеверия — феномен, предполагающий сосуществование различных вер.

Особенно актуальным исследование феномена двоеверия становится в настоящее время: крупнейшие социальные потрясения, среди которых упразднение традиционных советских институтов и идейный «вакуум», мгновенное обнищание большинства населения, культурный разлом и шок от резкого изменения спектра ценностей, привели нашу страну к нарушению культурной и социальной преемственности, к «распаду связи времён». Идеологический и духовный кризисы в конечном итоге потребовали культурфилософского переосмысления опыта предшествующих эпох и внимания к культурно-историческим ценностям, обращения к истокам национальных мировоззренческих систем, находящихся во взаимосвязи с общечеловеческими духовными архетипами.

Феномен двоеверия в этом смысле остается одним из интереснейших как с теоретико-методологической, так и с практической точки зрения. Он является неразрывно связанным, с одной стороны, с такими культурными феноменами, как древнеславянское язычество и православие, а с другой — с понятиями «религиозная вера», «нерелигиозная вера», «коммунистическая идеология», «идеологический вакуум», что позволяет говорить о двоеверии традиционном и «новом».

Существуют различные, подчас полярные оценки не только сегодняшних реалий, но и всей прошедшей истории России, её важнейших, судьбоносных вех, в понимании которых феномен двоеверия приобретает важную методологическую роль. В свою очередь, в осмыслении феномена двоеверия, как традиционного, так и «нового», значительную роль играет русская литература. Она наряду с историческими документами также является убедительным источником познания. Конечно, это источник не бесстрастный, окрашенный эмоциями, сомнениями, но именно они могут сказать многое из того, что не выявится в документальных материалах. Более того, в русской культуре литература, влияя на умы современников, всегда приобретала особое общественное значение. Писатели через создаваемые художественные произведения могут представить сиюминутный отклик на событие, бросить ретроспективный взгляд на

историю, предположить рождение новых явлений. Именно эти обстоятельства определили выбор темы исследования.

Степень научной разработанности проблемы. Диссертационное исследование носит междисциплинарный характер, что предполагает при исследовании двоеверия как культурно-исторического феномена обращения к различным областям гуманитарной науки. Эта проблема вызывает интерес у религиоведов и философов, у историков и культурологов, фольклористов и литературоведов, и рассматривается с позиций данных наук.

Традиционному двоеверию посвящено множество исследований, как в отечественной, так и в зарубежной науке.

Если в исследованиях середины XVIII — начала XIX вв. языческие и двоеверные образы ещё не разделялись (работы М. Чулкова, М. Попова, Г. Глинки, А. Кайсарова, П. Строева), то в XIX — начале XX века появился ряд исследований, в которых рассматривалась именно проблема традиционного двоеверия. Так Е. Аничков, исследуя проповеди против язычества, анализировал процесс развитие двоеверия на Руси; он же обратился к памятнику древнерусской литературы «Слову о полку Иго-реве», показав роль языческих богов в жизни древнерусского человека.

Значительным вкладом в изучение традиционного двоеверия стал двухтомный труд Н.М. Гальковского «Борьба христианства с остатками язычества на Руси», вышедшего в 1913г.

Представляют интерес исследования русского этнографа начала XX века Д.К.Зеленина, в которых современные обряды и верования обосновываются древнейшими мифологическими основаниями. Однако философская сущность двоеверия данными авторами не раскрывалась.

В советский период проблема соотношения языческих и христианских компонентов древнерусской культуры решалась в связи с осмыслением социальных предпосылок и последствий христианизации Руси. 60-70 годы XX века — время активного изучения духовной культуры славян. Главными и во многом определяющими в изучении двоеверия стали капитальные труды академика Б.А. Рыбакова — «Язычество древних славян» и «Язычество Древней Руси». В них выявлена специфика и обоснованы глубокие исторические корни язычества, а также приведены в систему сведения, характеризующие обрядность и материальную культуру, сохранившие рудименты языческого мировоззрения.

В.Я. Пропп и Э.В. Померанцева выделили в славянском фольклоре мифологические обряды, относящиеся к дохристианским воззрениям славян.

Язычество как культурная традиция и механизм его взаимодействия с христианской культурой детально исследованы на материале средневе-

ковой европейской литературы историком-медиевистом, культурологом А.Я. Гуревичем.

В 1980-е гг. в связи с празднованием Тысячелетия крещения Руси появилось большое количество публикаций, среди которых необходимо выделить ряд философских и культурологических работ, принадлежавших перу С.С. Аверинцева, А.Ф. Замалеева, Д.С. Лихачева, Н.И. Толстого и посвященных мировоззренческим аспектам введения христианства.

Принципиально новым этапом изучения феномена двоеверия стали 1990-е годы, когда произошло освобождение гуманитарных наук от навязываемых идеологических установок. Появились исследования, осуществлённые на основе интеграции историко-археологических и фило-софско-культурологических методов изучения древнерусского общества. Здесь следует отметить работы В.М. Живова, В.Я. Петрухина, А.В. Чер-нецова. Именно в этот период появились новые теоретические подходы к анализу феномена двоеверия.

Картина двоеверия в отечественной культуре может быть воссоздана такими науками, как философия и культурология. Двоеверие как явление культуры нельзя признать в достаточной мере изученным, хотя в последнее десятилетие изучению отдельных аспектов традиционного двоеверия были посвящены диссертационные исследования, рассматривающие данный феномен с философско-культурологической точки зрения.

Традиционное двоеверие рассматривается с позиций искусствоведения, истории, психологии в диссертационных исследованиях последних лет (Е.А. Зайцева, Е.Ш. Гуляева, Е.В. Николаенко и др.).

Из зарубежных исследований представляют интерес работы И. Левин, Г. Ловмянского, Л. Нидерле, Н. Хамайко и др.

Изучение феномена двоеверия, который воплотился в русской словесности в значительной степени через архетипы, связано с анализом работ, посвященных исследованию архетипов и архетипической памяти. Эти исследования подтверждают теорию К. Юнга о коллективном бес-

сознательном. Хотя в настоящее время понятие архетипа уточняется и корректируется (А.Ю. Большакова, Л.В. Карасев, Е.М. Мелетинскийи др.), понимание архетипа К. Юнгом остаётся методологической основой для данной работы.

Объект исследования — литературный процесс как объект культурологического анализа.

Предмет исследования — различные формы выражения феномена двоеверия в русской литературе.

Цель исследования — культурологический анализ феномена двоеверия, проявляющегося в русских фольклоре и литературе, начиная с принятия православия до наших дней, и исследование причин его устойчивости в русской культуре.

Задачи исследования:

1) раскрыть философское, религиозное, этическое и эстетическое
содержание двоеверия; показать его место в культурно-историческом про
странстве России, используя базовые понятия «литературный процесс»,
«вера», «религиозная вера», «нерелигиозная вера», «архетип»;

2) обосновать методологические возможности и преимущества
литературного материала как базы исследования феномена двоеверия;

  1. выявить особенности феномена двоеверия в духовной культуре современного общества, а также формы его проявления (в частности, «новое» двоеверие);

  2. показать возможности архетипа как инструмента для исследования феномена двоеверия и охарактеризовать основные архетипические образы русской литературы;

5) определить причины жизнестойкости этого духовного феномена и его влияние на жизнь общества и индивида через произведения художественной литературы, в частности через основные архетипические образы русской литературы.

Теоретико-методологическими основами исследования являются общие принципы философского социогуманитарного познания, с использованием сравнительного историко-философского и историко-куль-турологического методов, сочетания исторического и логического методов, методов литературоведческого анализа.

Методологическими ориентирами исследования феномена двоеверия явились подходы, среди которых должны быть названы следующие:

— феноменологический подход, раскрывающийся в трудах Э. Гус
серля, В. Франкла, М. Хайдеггера и др.;

герменевтический подход, обоснованный в работах М.М. Бахтина, Х.-Г. Гадамера, Н.О. Лосского, Г.И. Рузавина и др., является универсальным методологическим инструментом при анализе художественных текстов;

Научная новизна исследования:

  1. Определены теоретико-методологические основы феномена двоеверия, реализованы методологические возможности базовых понятий «литературный процесс», «вера», «религиозная вера», «нерелигиозная вера», «архетип»; раскрыто содержание понятия «двоеверие»; выявлены система научных взглядов на проблему феномена двоеверия и состояние разработанности исследуемой темы.

  2. Использованы методологические возможности и преимущества литературного материала как базы исследования феномена двоеверия, включая недостаточно исследованный материал XXI века.

  3. Исследованы особенности феномена двоеверия и динамика его трансформаций на протяжении социокультурной истории России; автором введено в методологический арсенал исследования понятие «новое» двоеверие, использование которого оказывается особенно конструктивным в осмыслении переломных, бифуркационных фаз социокультурной ситуации;

  4. Прослежена преемственность образов-архетипов русского фольклора и русской литературы, что подтверждает жизнестойкость феномена двоеверия.

5. Показано, что двоеверие выполняет не только и не столько раз
рушительную, но и стабилизирующую роль — в качестве своеобразного
механизма гомеостаза.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Феномен двоеверия создаёт своеобразную картину мира, в кото
рой причудливо сочетаются разные религиозные идеи. Изучение такого
явления, как двоеверие, позволяет понять социокультурные особенности
эпохи, её настроения и тренды, традиции многих народов, сочетание в
них преемственности и изменчивости, проследить механизмы смены и
взаимодействия культур. Поэтому двоеверие является не только важней
шим религиоведческим, но и культурологическим понятием.

Феномен двоеверия, тесно связанный с такими мировоззренческими феноменами, как «религия», «вера», «православие», может быть изучен не только с традиционной точки зрения, как сосуществование доминирующей религии и «старой веры», что характерно для всей мировой культуры в переходные эпохи, но и как феномен, подверженный различным трансформациям.

2. Феномен двоеверия — явление мировой культуры. Его изучение
способствует пониманию культурных традиций многих народов, что по
зволяет проследить механизмы смены и взаимодействия культур. Изуче
ние русского двоеверия предполагает, с одной стороны, включение Рос
сии в общемировое культурное пространство, с другой стороны — более
пристальное внимание к национальным особенностям русской духов
ной культуры, особенно необходимые в условиях глобализации.

Двоеверие — органичная особенность культуры, способствующая сохранению традиций народа, прошедших в своем развитии разные стадии, что в значительной степени выявляет архетипический подход к исследованию явлений культуры, в частности литературы.

3. Необходимым инструментом в исследовании феномена двоеве
рия становятся архетипы, которые несут в себе память о древних основах
культуры, обеспечивают преемственность в развитии культуры, занимая
важное место в процессе ее функционирования и развития.

Феномен двоеверия оказывается тесно связанным с культурными архетипами, как универсальными (Самость, Тень, Герой), так и этническими (потаенная святость, отзывчивость, открытость). При его исследовании важную роль играют архетипические модели, мифологемы (Мировое Древо, Мать-Сыра земля, Небо, Огонь, Вода и др.), архетипические символы (крест, круг и др.), архетипические образы, среди которых одним из важнейших является Дом, архетипические мотивы (вера / неверие, дом / бездомье, свобода / несвобода, свой / чужой, связь поколений и др.).

Но основой жизнестойкости феномена двоеверия как неотъемлемой части русской культуры являются этнические архетипы, способствующие культурной самоидентификации и выражающие глубинный смысл русской культуры.

Феномен двоеверия — это феномен динамичный, подверженный трансформациям, что объясняет изменение его формы от традиционного двоеверия к «новому».

4. Литература, как форма общественного сознания, на всех этапах
своего развития является не только зеркалом социокультурной ситуации
в стране и мире, но и ключом к её пониманию.

Анализ литературного процесса позволяет проследить воплощение феномена двоеверия в образной системе русского фольклора и литературы. Литература обращается к тем культурным (универсальным и этническим) архетипам, использует архетипические символы, образы, мотивы, которые позволяют увидеть смеїгу различных культурных феноменов, в частности трансформацию традиционного двоеверия в «новое», что особенно явно проявляется в литературе, начиная с XIX века.

5. Русский фольклор является, с одной стороны, основным храни
телем языческой культуры, а с другой — отражая социокультурные изме
нения в обществе, воспринимает христианские мотивы, что приводит к
трансформации традиционных фольклорных образов. Так, культ язычес
кой Матери-Сырой земли начинает соотноситься с культом Богородицы;
Дом, рассматриваемый как оберег, воспринимает как языческую, так и
христианскую символику.

Одно из самых ярких произведений древнерусской литературы -«Слово о полку Игореве» — отразило становление христианского мышления в русском обществе XII века при продолжающемся почитании языческих богов. Феномен двоеверия проявляется не только в образной системе «Слова», но и в появлении новых мотивов: во-первых, изображение любовной ситуации с христианских позиций, во-вторых, показ характера героя в динамике.

В XVII веке происходит коренная ломка средневековой картины мира. Рушатся представления о вертикально организованном пространстве, а вместе с этим возникают предпосылки к новому восприятию древнейших архетипов, в частности Дома. Доминантой восприятия пространства становится не вертикаль, а уходящая в будущее горизонталь. Привычные пространственные и культурные ориентиры переосмысливаются, старые оценки подвергаются сомнению, новые еще не сформировались. Все эти процессы отражает и литература «переходного» периода, в первую очередь — «Повесть о Горе-Злочастии», произведение, которое завершило семивековое развитие древнерусской литературы и предопределило дальнейшие пути развития русской культурной традиции, продолжающей в новых условиях поиски ответа на главный вопрос о сущности человека и его месте в мире.

6. Культурологическое явление «XVIII век» стало во многом опре
деляющим в культуре России: произошел резкий переход от средневеко
вья к Новому времени, что активизировало бинарную оппозицию свой —
чужой. Традиция и заимствование, характерные для культуры XVIII века,
стали основой для зарождения «нового» двоеверия.

В литературном процессе XIX века можно выделить произведения, отразившие как традиционное двоеверие, так и черты «нового» двоеве-

рия. Традиционное двоеверие более характерно для литературы первой половины XIX столетия. В творчестве писателей второй половины XIX века отражены разные формы «нового» двоеверия: нигилизм, сочетавший в себе скептицизм и веру в идеалы добра; революционное народничество с его просвещенческим рационализмом и религиозным романтизмом; революционное «бесовство» как выбор между верой и безверием, религией и атеизмом, и, наконец, идея «нового христианства».

Литературные произведения, особенно созданные в переходные эпохи, через архетипические образы способны создать достаточно точный портрет социокультурной ситуации в стране. Более того, они сами могут оказать на неё значительное влияние, что особенно характерно для истории России (в том числе и сегодня).

7. Неотъемлемыми явлениями русской духовной культуры, в кото
рых проявился феномен «нового» двоеверия в его трансформациях, ста
ли литература Серебряного века и русского зарубежья первой волны эмиг
рации. Поэты Серебряного века смогли не только осознать, но и передать
в своем творчестве ощущение надвигающихся трагических перемен, со
циальной катастрофы, в ожидании которых находилась Россия на рубеже
веков. В то же время в их творчестве воплощена мечта о новом миропо
рядке, о торжестве свободы, о единении людей, в конечном итоге — о но
вой культуре.

В литературе русского зарубежья первой волны эмиграции феномен «нового» двоеверия представлен как синтез верности православию и безверия, защиты родных традиций и восприятия западной культуры, веры в скорое возвращение и безнадежности.

8. Советский период русской культуры, соединивший драматичес
кие, а порой и трагические моменты с небывалым подъёмом, стал самым
противоречивым периодом.

Новая культура не смогла изменить архетип русского человека: по-прежнему сохранялась вера в Дом, в идеал, в земной рай, в светлое будущее.

Выделяемые в литературе советской эпохи (как и в культуре в целом) официально признанной литературы, литературы оппозиционной («задержанной»), литературы русского зарубежья, представляют единый организм, отражающий состояние советского общества: в официально признанных произведениях не всё было однозначно; «задержанная» литература с опозданием, но стала художественным документом советской истории и культуры; в критике и публицистике русского зарубежья постоянно делались обзоры советской литературы, хотя долгое время большинство советских людей не имели представления об этой части русской литературы.

После разрушения советского строя и по сей день продолжается переоценка советского периода нашей истории, весьма противоречивая и неизбежно субъективная и поэтому не вызывающая доверие, с каких

бы позиций она не велась. А вот литература — практически документальный источник, многогранное зеркало действительно противоречивого периода нашей истории.

9. Конец XX — начало XXI века связаны с глубокими изменениями и в социально-экономической, и в культурной жизни России. Новые формы двоеверия являются неизбежным порождением и выражением распада связи времён, необходимости заполнения образовавшегося идеологического вакуума, осмысления культурной и национальной идентичности.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что оно расширяет культурфилософское представление о таком духовном феномене, как двоеверие, рассмотренное с точки зрения традиционных и новых подходов; способствует формированию целостной картины мира современного человека, сохранению преемственности в развитии культуры, объяснению особенностей русского менталитета. Предложенная концепция способствует переосмыслению исторического прошлого России, безболезненному и естественному возрождению традиций и, в конечном итоге, русской духовности.

Практическая значимость исследования: теоретические положения и выводы, содержащиеся в диссертации, можно использовать в учебных заведениях разного уровіи при изучении таких дисциплин, как история Отечества, литература, культурология, история религии; они могут быть учтены и в культурной политике государства.

Соответствие диссертации паспорту научной специальности. Диссертационное исследование, анализирующее феномен двоеверия в русской литературе, соответствует паспорту научной специальности 24.00.01 — теория и история культуры (культурология), а именно: пункту 3 — «Исторические аспекты теории культуры, мировоззренческие и ментальные аспекты теории культуры»; пункту 7 — «Культура и религия»; пункту 9 — «Историческая преемственность в сохранении и трансляции культурных ценностей и смыслов», пункту 14 — «Возникновение и развитие современных феноменов культуры»; пункту 15 — «Роль культурного наследия в жизнедеятельности общества»; пункту 16 -«Традиции и механизмы культурного наследования»; пункту 17 -«Компоненты культуры (наука, мораль, мифология, образование, религия, искусство)».

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертационного исследования изложены в публикациях автора, апробированы в форме научных докладов на научных и научно-практических конференциях: Всероссийской научной конференции «Язык, культура и образование в контексте этнической ментальносте» в Славян-ском-на-Кубани государственном педагогическом институте (2004 г.), межвузовской научной конференции «Культура. Цивилизация. Личность» (Краснодар, 2004), Ежегодных Рождественских чтениях в Елецком государственном университете имени И.А. Бунина (2005 г.), научной конференции «Семиотика культуры и искусства» (Краснодар, 24 апреля 2006 г.),

Университетских чтениях — 2007 (Материалы научно-методических чтений ПГЛУ), Университетских чтениях — 2011 (Материалы научно-методических чтений ПГЛУ), на IV, V, VI, VII межвузовских научно-практических конференциях «Совершенствование методики преподавания как условие модернизации высшего профессионального образования» в Новороссийском филиале ФГБОУ ВПО «Пятигорский государственный лингвистический университет» (2004 г., 2005 г., 2006 г., 2007 г.) и др.

Структура диссертационной работы определяется целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих девять параграфов, заключения, списка источников и литературы.

Философские науки

УДК 70251.2

Жуков Артем Вадимович Artem Zhukov

ТРАДИЦИОННАЯ НАРОДНАЯ РЕЛИГИОЗНОСТЬ И ПРОБЛЕМА «ДВОЕВЕРИЯ»

TRADITIONAL FOLK RELIGION AND THE PROBLEM OF «DVOEVERIYA»

Статья посвящена вопросам определения понятий «традиционная народная религиозность», «язычество», «двоеверие» и «синкретизм». Рассмотрена динамика формирования народной религиозности и проанализирована его структура

Ключевые слова: традиционная народная религиозность, язычество, двоеверие, синкретизм, синтетизм

Key words: traditional folk religion, pagan, dvoeverie, syncretism, synthetism

Многие из указанных авторов, как и участники разнообразных проектов «возрождения религии», исходят из убеждения о наличии / отсутствии в прошлом некой подлинной традиционной религиозной традиции и религиозного самосознания. Об этом пишет Ив. Левин, полагая, что до сих пор «глубина и содержание религиозных верований низших классов остаются предметом научных дебатов» .

Развитие научных представлений о «традиционной религиозности» в нашей стране во многом зависит от содержания научной дискуссии, посвященной значению термина «двоеверие». Значение этого термина определяется как «религиозная система, в которой языческие верования и обряды сохраняются иод наружным слоем христианства» . Часто указанному термину придается оттенок априори негативного суждения и подразумевается двойственность, противостояние язычества и христианства.

В трудах Ф.И. Буслаева и И.И. Срезневского четко прослеживается тенденция использования термина «двоеверие» для обозначения конфликта, сознательного или бессознательного между двумя разными религиозными образованиями. Модель «двоеверия» как конфликта принял Н.М. Гальковский, который доказывал, что средневековое население принимало новую христианскую идентичность, но его обычаи оставались языческими . К сходным выводам пришли Е.В. Аничков и Г.П. Федотов. Е.В. Аничков считал, что «двоеверие» было городским явлением, в то время как крестьяне долгий период времени находились под влиянием языческих культов . Г.П. Федотов доказывал, что сущность «народной религии» долгое время оставалась языческой .

Отечественные исследователи (Н. Ма-торин , Б.А. Рыбаков , Ю.В. Крянев и Т.П. Павлова ), как правило, подчеркивали, что христианское мировоззрение было чуждо духу традиционной языческой культуры, и в результате было преобразовано ради приспособления к этнической, по преимуществу языческой основе. О том, что «народное православие было далеко от ортодоксии», пишет В.Г. Власов . В концепции С.А. Токарева термин «двоеверие» означает, что религиозный мир крестьян оказался лишь в незначительной степени христианизирован . Простые люди сохраняли свои традиционные языческие обычаи, не принимая церковные установления, что вело его к конфликту с церковной иерархией и государством. В ней, как и в концепции американского исследователя С. Данна, «двоеверие» и «народная религия» являются синонимами .

Значительный вклад в понимание процессов взаимодействия организованной религии и традиционной религиозности населения внесли Б. Успенский и Ю. Лот-ман, которые выдвинули идею о том, что неотъемлемым сущностным свойством русской культуры является двойственность. В их «бинарной» системе с «субъективной точки зрения «носителя языка» исходным

является противостояние, конфликт между старым и новым» . В Средние века «старым» было «язычество», а «новым»

— христианство. Ощущение «носителя языка», что противоположности должны быть дуалистичны, было столь сильно, что все неправославные движения, включая русские ереси и римский католицизм, следовало понимать как формы язычества. В то время как «носитель языка» мог бы осудить и отвергнуть «старое», сама эта противоположность сохраняла «старое» живым .

Многие современные исследователи религиозности убеждены, что «двоеверие» среди русских сохраняется до сих пор. Так, Ю.Ю. Синелина считает, что народ богословски необразован и поэтому не может свой «правильный» религиозный опыт правильно отразить в социологических опросах, и вообще, как пишет она, религиозный опыт конкретного человека может не узнать себя в богословских формулах . Поднятый Ю.Ю. Синелиной вопрос предполагает решение проблемы «начальной традиции» и определения того, сколько бы получилось настоящих православных в дореволюционной России, если бы исследование опиралось на методы современной социологии.

Однако основным источником знаний о религиозности населения этого периода являются описания российских авторов, живших в конце XIX — начале XX вв. и интересовавшихся проблемой распространения «двоеверия» среди населения России. Так, С. Смирнов, писавший о состоянии религиозности русских в конце XVII-начале XVIII вв., разделил прихожан всех сословий по степени их взаимодействия с Церковью на три разряда . Первый разряд составляли люди, практически обходившиеся без церковного богослужения и треб и не ходившие к духовнику. О таких же фактах писал Н.И. Костомаров . Во второй разряд С. Смирнов включил прихожан, хотя и старавшихся жить в вере и имевших духовника, но крайне редко ходивших в церковь на исповедь и причащение. К третьему разряду были отнесены люди, крещенные и венчанные в церкви, но боявшиеся ходить

на исповедь, чтобы не получить епитимии за новые грехи. Всех этих людей трудно назвать «воцерковленными». И хотя, по мнению С. Смирнова, для них характерно состояние «двоеверия», что означает христианина, колеблющегося, маловерного или слабоверного , мы можем видеть, что религиозность русских в этих описаниях представляет собой более сложный феномен. К примеру, в нем намного больше различных слоев религиозности и, кроме этого, нет явного противостояния «православного» и «языческого».

Заметив подобные факты, западные исследователи «народной религии» уже в 70-е гг. XX в. отказались рассматривать народную религиозность как языческие пережитки и отклонения от канонических норм . В своих определениях они больше не прибегают к оценочным определениям, таким как «язычество» пли » суеверие». Они говорят о «магии» как независимом от богословских систем отношении к сверхъестественному . Эти тенденции очень тонко уловил А.Я. Гуревич, который указал, что «то «язычество», в котором приходские патеры обвиняли паству, было весьма условным; раз уж люди посещают церковную службу, ходят на исповедь и способны прочитать символ веры…, трудно несчитатьиххристианами» .

С этих позиций Г.Л. Фриз заметил, что наивно думать, что русский народ только наполовину (или даже только внешне) обращен в христианство, и что насаждение среди паствы правильного понимания веры потерпело неудачу. Необходимо признать, что мы просто знаем крайне мало о народной религиозности, ее истоках, формах и влиянии , и что, вероятно, существует более сложная реальность традиционной народной религиозности, нежели та, которая описана в парадигме двустороннего конфликта . Для обозначения этой реальности многие стали использовать термин «синкретизм», который подчеркивает аспект смешения, слияния разных традиций . Исходя их этих же методологических убеждений, западный ученый Д. Оболенский предложил схему, в

которую входит четыре уровня взаимодействия между официальным православием и «народной религией» . На первом уровне церковные догматы становились популярными, на втором уровне люди принимали христианские идеи и выражали их в качестве фольклора, третий уровень состоял из языческих пережитков, четвертый составила ересь богомильства. Достижением данной модели, как отмечает Ив. Левин, является отказ от признания тождества «народной религии» и язычества и указание на то, что отношения церкви и народа по преимуществу не являются враждебными .

Еще более сложной структура народной религиозности выглядит в трудах российского социолога И.В. Цукановой , которая выделяет различные типы религиозных и нерелигиозных индивидов в зависимости от характера религиозной ориентации. Во-первых, это религиозные люди с доминантной религиозной ориентацией, которые прочно верят в основные положения вероучения и осознают себя членами определенной религиозной общности. Они регулярно и часто совершают акты культового действия, главный мотив которых — религиозный . Во-вторых — это религиозные люди с подчиненной религиозной ориентацией, которые верят лишь в самые существенные положения вероучения и, как правило, осознают себя членами определенной религиозной общности. Культовые действия совершают нерегулярно, религиозный мотив участия в них может оказаться не главным.

В-третьих, выделяются колеблющиеся с неустойчивой религиозной ориентацией, которые испытывают колебания между верой и неверием и обнаруживают сомнение в истинности даже основных положений вероучения. За ними идут индифферентные, которые не обнаруживают какой-либо ориентации в отношении к религии, не имеют религиозной веры, не относят себя к религиозной общности. Завершают данную классификацию атеисты, которые не верят в положения вероучений, не обладают религиозной верой, культовых и внекульто-

вых религиозных действий не совершают. Имеют осознанные атеистические убеждения и ориентацию, обладают тем или иным объемоматеистическихзнаний .

Однако попытки классификации верующих в зависимости от наличия или отсутствия у них религиозной ориентации можно обнаружить не только у ученых. Сведения о наличии людей, обладающих разными уровнями веры и доверия к религиозному слову и истине, можно найти в Евангельских рассказах, повествующих о людях со слабой и неустойчивой верой. Иисус Христос, согласно им, делил людей, к которым Он обращает Слово, на четыре категории. Первая категория — неуверовавшие, вторая категория — слабоверы, не имеющие корня. Третья категория — маловеры. И только у четвертой категории — истинно уверовавших — слово хранится «в добром и чистом сердце» . Таким образом, неверие или маловерие было присуще даже ученикам Христа, а неустойчивость в вере оказывается свойством психофизической природы любого человека, которому одни подвержены более, другие — менее. Это явление явственно прослеживается в течение всей истории Церкви, которая вырабатывает гибкое и дифференцированное отношение к людям всех степеней веры.

Исходя из изложенного, необходимо заключить, что религиозность, как любая форма социальной идентичности, прежде всего, имеет смешанную, субъективную природу и является социальным и языковым конструктом, который равно может раскрывать/скрывать видение религиозной реальности. Субъективный «скрытый» человек проявляет себя в «открытых» формализациях, и они позволяют узнавать о той осмысленности, которую он придает существованию. Люди выражают свои ценности через метафоры, символы и действия, изучая которые возможно обнаружить проявления многоуровневной и динамической реальности народной религиозности. При этом современный контекст развития трансверсальной философии утверждает возможность и практическую значимость рационального и объективного взгляда на

интенсивно изменяющийся лик религиозности.

В контексте дискурса о противопоставлении христианского языческому, якобы происходящем в сфере народной религиозности, совместным достижением многих направлений современной отечественной и западной науки является постепенное признание того, что указанная дихотомия не отражает полной картины развития мифорелигиозной сферы. Это пространство допускает существование намного большего разнообразия мифологических и религиозных идей, часть которых будет более близка языческим, а часть — христианским или иным представлениям. Здесь необходимо учитывать, что сами религиозные традиции могут быть внутренне намного более разнообразны, чем одностороннее выражение догматических схем. Важно, что ученые обнаружили понимание того, что для описания религиозных явлений и объединений многие средневековые верующие использовали ярлыки. Как отмечают Ю. Лотман и Б. Успенский, именно таким в устах православных иерархов стал термин «язычество», осуждавший любую нехристианскую деятельность . Кроме этого, исследования отдельных элементов средневековой народной религиозности, таких, например, как колдовство, показали, что каждое из них является сложным по происхождению явлением, возникшим в результате воздействия и влияний как внутреннего, так и внешнего порядка, и вобравших разнообразные составляющие . Наконец, представляется очевидным факт, что на Россию в ранний период ее развития оказывали влияние различные языческие группы и концепции . Следовательно, логичным кажется утверждение Н.И. Толстого, который полагает, что синкретическое сосуществование христианства и языческих верований не может считаться двоеверием .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Одним из значимых наблюдений исследователей оказалось то, что традиционная народная религиозность не является застывшим элементом народной культуры, она постоянно развивается. Это один из на-

иболее консервативных элементов мифорелигиозного пространства, иногда сохраняющий остатки культовых действий эпохи палеолита, но в то же время исследователи сталкиваются с таким разнообразием, которое является свидетельством развития новыхобрядов .

В целом, учитывая, что характер традиционной народной религиозности имеет значение для процесса возрождения религиозного самосознания на постсоветском пространстве, необходимо отметить, что исследователи должны продуцировать более сложный взгляд на народную религиозность, в которой многие видят творческое смешение, т.е. трансверсальность многих религиозных и этнических традиций, приспособленное к социальным реалиям и требованиям жизни низших классов. Научное исследование народной религиозности не должно ограничиваться определением ее христианских и язычес-

ких, «религиозных» и «магических» элементов.

Современные исследования строятся на стремлении осмыслить религиозную жизнь с точки зрения самих верующих, в контексте реалий социальной, экономической и политической жизни в целом. Они видят, что религиозность народа и религиозность элиты чаще совпадают, чем находятся в конфликте, что обе составляют часть одной общности, трансверсальное, «сложное единство» . Они признают, что религиозные влияния могут идти в обоих направлениях: от церковной элиты к народной религиозности и наоборот. Наконец, они утверждают, что каждый феномен традиционной религиозности является особым явлением, в котором наряду с общими закономерностями необходимо видеть индивидуальные особенности, делающие его неповторимым проявлением трансверсаль-ной картины религиозного мира.

Литература

2. Бернштам Т.А. Молодость в символизме переходных обрядов восточных славян: Учение и опыт Церкви в народном христианстве. — СПб., 2000. — С. 332.

3. Буслаев Ф. Историческая хрестоматия церковно-славянского и древнерусского языков. — М., 1861. — С. 519-520.

4. Власов В.Г. Христианизация русских крестьян // Советская этнография. — 1988. — № З.-С. 15.

5. Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. — Харьков, 1916. — Т. 1.-376с.

6. Гуревич А.Я. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. — М., 1990. -396 с.

7. История религий в России: учебник / Под общ. ред. Н. Трофимчука. — М., 2002. — 591 с.

8. Капустин Н.С. Особенности эволюции религии (на материалах древних верований и хрис-тианства).—М., 1984. — 222 с.

9. Костомаров Н.И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в ХУ1-ХУ11. — М., 1992.-301 с.

10. Крянев Ю.В., Павлова Т.П. Двоеверие на Руси // Как была крещена Русь. — М., 1990. -С. 304-314.

11. Левин Ив. Двоеверие и народная религия в истории России. — М., 2004. — С. 11.

12. Маторин Н. Женское божество в православном культе. — М., 1931. — С. 40.

13. Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. — М., 1987. — 784 с.

14. Синелина Ю.Ю. Изменение религиозности населения России: православные и мусульмане: суеверное поведение россиян. — М., 2006. — 112 с.

15. Смирнов С. Древнерусский духовник. Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины. — М., 1913. — С. 178.

16. Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. — М., 1958. — Т. 1-3. -С. 640.

17. Токарев С.А. Религиозные верования восточнославянских народов XIX — начала XX вв. -М.,Л., 1957.-С. 147-155.

18. Толстой Н.И. Славянские верования. Славянская мифология. — М., 1995. — С. 16.

19. Федотов Г.П. Стихи духовные: русская народная вера по духовным стихам. — М., 1991.

— 192 с.

21.DunnS.P.ThePeasantsofCentralRussia. — NewYork, 1967.— Р. 1-139.

22. Freeze G.L. The Rechristianization of Russia: The Church and Popular Religion, 1750-1850.

— Helsinki, 1990. — P. 101.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

24. Obolensky D. Popular Religion in Medieval Russia // The Religious World of Russian Culture. -Mouton, 1975. — P. 43-54.

Коротко об авторе___________________________________________________Briefly about the author

Жуков A.B., канд. филос. наук, доцент кафедры A. Zhukov, Candidate of Philosophical Sciences, As-

социальной антропологии, религиоведения и фи- sistant Professor of Social Anthropology, Religion and

лософии, Читинский государственный университет Philosophy Department, Chita State University

(ЧитГУ)

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *