Единоверческая церковь

ЕДИНОВЕРИЕ

Единоверие (другие самоназвания — «новоблагословенное согласие», «церковное старообрядчество», «духовская вера», «старообрядные приходы Русской православной церкви») — направление в старообрядчестве, сторонники которого при сохранении древних богослужебных чинов (двоеперстие, служба по старопечатным книгам и др.) и древнерусского бытового уклада признают иерархическую юрисдикцию Московского Патриархата.
Возможность сохранения дореформенного чина в богослужении была подтверждена самим инициатором церковных новшеств — Патриархом Никоном. После воссоединения с господствующей церковью старообрядца Григория (Иоанна) Неронова ему было позволено совершать службы по старопечатным книгам. Сам же Никон после отхода от патриаршей власти напечатал в 1658 году в Иверском монастыре Часослов в котором употреблялись сохраняемые старообрядцами сугубая (двойная) аллилуия и дореформенный текст Символа Веры. В период конца XVII—XVIII веков единичные случаи присоединения к господствующей церкви старообрядческих общин с сохранением ими древних богослужебных чинов происходили во многих местах и были дозволяемы местными архиереями: митрополитом Суздальским Иларионом, архиепископом Новгородским Димитрием (Сеченовым), епископом Псковским Гедеоном (Криновским), архиепископом Астраханским и Ставропольским Никифором (Феотоки).

Деятельность инока Никодима

В связи с вымиранием священников дореформенного поставления положение старообрядцев, приемлющих священство (поповцев), делалось всё более и более затруднительным, ввиду чего в конце XVIII века возникло сильное течение на поиск компромиссов с господствующей церковью. Одним из инициаторов этого движения стал настоятель Успенского старообрядческого монастыря на р. Каменке в Стародубье (Черниговская губерния) инок Никодим. В 1781 году по совету графа Румянцева Задунайского через инока старообрядческого Рождественского монастыря Герасима (Князева) Никодим направил в Санкт-Петербург письмо с изложением своего видения проблемы. Митрополит Санкт-Петербургский Гавриил (Петров), архиепископ Псковский Иннокентий (Нечаев) и князь Г. А. Потёмкин поддержали устремления инока Никодима и обещали ему свою поддержку. Имея согласие 1500 старообрядцев, инок Никодим в 1783 году изложил в 12 пунктах в прошении на имя Императрицы и Святейшего Синода условия, на которых старообрядцы-поповцы соглашались воссоединиться с господствующей церковью.
Главных условий было несколько:
а) чтобы были отменены клятвы прежних русских соборов на старые обряды;
б) чтобы старообрядцам был дарован хорепископ, находящийся в зависимости непосредственно от Святейшего Синода;
в) чтобы этот епископ поставлял для них священников и все богослужения совершались по старому, дониконовскому чиноположению;
г) чтобы святым миром их снабжал Святейший Синод;
д) чтобы всей пастве этого хорепископа было дано право не брить бород и не носить немецкого платья.
Неожиданная кончина 12 мая 1784 года инока Никодима несколько затормозила, но не остановила процесс. Единомысленные с иноком Никодимом стародубские старообрядцы подали в 1787 году новое прошение, но уже из 10 пунктов в котором не было упоминания об отдельном хорепископе: просили лишь священников, которые были присланы в 1788 году.

Новым вдохновителем идей «новоблагословенного согласия» после инока Никодима стал протопоп Андрей Иоаннов, сам обратившийся из старообрядчества в единоверие, он стал известен как автор первого после «Розыска» Димитрия Ростовского систематического труда «Историческое известие о раскольниках», составленного на основании редких первоисточников.
Из Стародубья движение за единоверие стало распространяться широко по стране: в 1788 году появился приход в Елизаветграде; в 1791 году — в Троицкой слободе на р. Днестре; в 1794 году — в Перми; в 1797 году — в Казани; в 1798 году — в г. Александрии, Иркутской губернии, в Твери, Торжке, Тверской губернии, в Нижнем Новгороде, в Санкт-Петербурге и, наконец, в 1800 году — в Москве. С 1787 году в 30 верстах от Херсона действовал также единоверческий монастырь.


Церковь св. Симеона Столпника в Нижегородском Кремле (единоверческая с 1844, разрушена).

Церковь Введения (зимняя) в Лефортове, ранее принадлежавшая введенским единоверцам

Церковь Троицы (летняя) в Лефортово (1819), ранее принадлежавшая введенским единоверцам

«В московской Троицкой единоверческой церкви, 3-го июня, происходило небывалое доселе торжество: два старообрядческие епископа – Онуфрий Браиловский, наместник Белокриницкой митрополии, и Пафнутий Коломенский, с тремя другими лицами из раскольничьей иерархии, белокриницким священно-иноком Иосафом, архидиаконом митрополита Кирила Филаретом, и белокриницким же иеродиаконом Мелхиседеком, торжественно присоединены к Православной церкви на правилах единоверия. Слухи о намерении некоторых раскольников епископов обратиться к Православной церкви давно уже ходили в Москве, особенно в старообрядческом обществе, которое было сильно встревожено этими слухами. Упомянутые выше лица, действительно, еще в начале нынешнего года, заявили о намерении своем оставить раскол преосвященнейшему Филарету, митрополиту Московскому, прося его святительского благословения своему начинанию и отеческого содействия к приведению его в исполнение. Маститый архипастырь Москвы принял самое живое участие в их положении. После неоднократного свидания и продолжительных бесед с ними, оценив по достоинству побуждения, расположившие их отказаться от раскола, и вполне убедившись в совершенной искренности их расположения к православной церкви, он с особым вниманием занялся устроением дела о их присоединении…» (1865 г. «Московские Ведомости»).
По предшествующим 1800 году просьбам старообрядцев отношения и положение соединенно-старообрядческих церквей в границах Русской православной церкви не были регламентированы в подробностях и предоставлялись на усмотрение местного епископа. В мае1799 года московские старообрядцы, потерпев неудачу при переговорах с митрополитом Платоном (Левшиным), обратились с просьбой лично к императору, в которой ходатайствовали о даровании отдельного епископа с местопребыванием в Рогожской слободе. По мысли просителей данный епископ должен был бы управлять всеми присоединившимися к Русской церкви старообрядцами.
3 июня 1799 года император издал указ, по которому предписывал управлять делами московских старообрядцев архиепископу Казанскому Амвросию (Подобедову). Последний высказал ряд требований (поминовение на Великом входе царя, Синода и правящего архиерея) выполнить которые старообрядцы отказались. Новый императорский указ от 22 августа 1799 года предписывал прекратить с московскими старообрядцами всякие отношения. Жесткая линия Павла I заставила старообрядцев Москвы вновь искать сближения, но уже на ограниченных митрополитом Платоном (Левшиным) условиях. Позже, на основании «ходатайства о принятии в единоверие старообрядцев нижегородских и московских, единоверие, как форма воссоединения старообрядцев с Православной Церковью», было подробно регламентировано «пунктами о единоверии» митрополита Платона, утверждёнными императором Павлом 27 октября 1800 года.
9 ноября 2000 года исполнилось двести лет официального учреждения Государем Императором Павлом I и Святейшим Синодом в лоне Русской Православной Церкви единоверческих (старообрядных) приходов. Они возникли по инициативе старообрядцев, желающих выйти из раскола при сохранении за ними права на древлеправославные богослужебные традиции. Единоверческие приходы являются неразрывной частью Православной Церкви и канонически подчиняются ее архиереям. Они сохраняют древние богослужебные уставы, двуперстие, средневековое унисонное знаменное пение.
С учреждением Единоверия начался трудный и не всегда успешный процесс преодоления Русского Церковного раскола, уходящего своими корнями в середину XVII века. Единоверие служит задаче примирения и воссоздания Церковного единства на Руси. Оно исповедует принципиально важную мысль о том, что при общности догматического учения обрядовые различия не являются достаточным основанием для разделения верующих. Старый и новый обряды равночестны и могут сосуществовать в рамках единой Церкви. Всей своей исторической судьбой Единоверие воплощало стремление к преодолению разделения. При сохранении до настоящего времени разделения верующих по обрядовому признаку в целом ситуация существенно изменилась. На смену былому взаимному неприятию и бессмысленным упрекам, пришло взаимное уважение, стремление к пониманию и диалогу между сторонниками старого и нового обрядов. И в этом заслуга в частности и Единоверия.
8 августа 1832 года было издано постановление Святейшего Синода, которое облегчало переход в единоверие т. н. «незаписным старообрядцам», но это не меняло общего прохладного отношения иерархов Русской православной церкви к идее единоверия. Большинство архиереев придерживались взгляда на единоверие по которому оно допускалось в смысле «благой надежды, что старообрядцы-единоверцы со временем просветятся Богом и ни в чем в не разнствующее с Церковью приидут согласие». Такой позиции придерживались: митрополит Платон (Левшин), митрополит Московский (позже Санкт-Петербургский) Серафим (Глаголевский), архиепископ Рязанский Филарет (Амфитеатров), митрополит Московский Филарет (Дроздов).
В 1906-1907 годах IV Всероссийский миссионерский съезд, проходивший в Киеве и VI Отдел Предсоборного присутствия заявили о равночестности древнего и нового обрядов. Центром единоверческого движения стала община Санкт-Петербурга, которую возглавлял настоятель Никольского собора священник Симеон Иванович Шлеёв.
В 1910 году в Москве собрался I Всероссийский единоверческий съезд, собравший более сотни депутатов от клириков и мирян. Представителем от Синода на съезде единоверцев был архиепископ Выборгский и Финляндский Сергий (Страгородский).
С 22 по 30 января 1912 года в Санкт-Петербурге состоялся II Всероссийский единоверческий съезд председательствовал на котором архиепископ Волынский Антоний (Храповицкий). На повестке дня работы съезда были: пересмотр правил единоверия; вопросы богослужения в единоверческих церквах; вопросы, касавшиеся организации общества единоверцев и общего управления единоверием в России; вопрос о клятвах московских Соборов XVII века; проблема привлечения в лоно Православной Церкви старообрядцев-беглопоповцев и представителей других согласий. 31 января1912 года группа депутатов съезда была принята Николаем II. На этой встрече митрополитом Антонием был поднят вопрос об официальном наименовании единоверцев — «православными старообрядцами».
К 1918 году на территории Российской империи действовало около 600 единоверческих приходов и несколько монастырей.
Поместный Собор 1917-1918 годов утвердил право единоверцев на особых старообрядных епископов, имеющих статус викарных:
— Симон (Шлеев) (3 июня 1918 — 12 сентября 1921), епископ Охтенский, в ведении Митрополита Петроградского (с 1920 епископ Уфимский);
— Амвросий (Сосновцев) (1918—1926) епископ Мстёрский, викарий Владимирской епархии;
— Иов (Рогожин), епископ Вольский, викарий Саратовской епархии (9 мая 1920 — лето 1922), епископ Мстерский, викарий Владимирской епархии (1927 — 20 апреля 1933);
— Никанор (Кудрявцев) (1921 — 30 октября 1923) епископ Богородский, викарий Московской епархии;
— Павел (Волков) (17 июля 1922—1929) епископ Керженский, викарий Нижегородской епархии;
— Ириней (Шульмин) (27 января — 2 ноября 1923) епископ Кушвинский, викарий Свердловской епархии;
— Петр (Гасилов) (21 декабря 1922 — 11 февраля 1924) епископ Саткинский, викарий Уфимской епархии;
— Руфин (Брехов) (7 мая 1925 − 1930) (расстрелян в 1937) епископ Саткинский, викарий Уфимской епархии;
— Вассиан (Веретенников) (20 сентября 1926 — март 1937) епископ Саткинский, викарий Уфимской епархии.
Постановление («Деяние») Священного Синода Русской Православной Церкви под председательством Заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) от 10 (23) апреля 1929 года признало равноспасительность старого обряда, снимало клятвы со староверов и признаются недействительными постановления Большого московского собора 1666-1667 годов. Это Постановление было подтверждено Поместным собором Русской Православной Церкви 1971 года, который указал также на ненужность и насильственный характер церковной реформы XVII века и окончательно утвердил тождественность не только единоверия, но и старообрядчества православию: «Освященный Поместный собор любовно объемлет всех свято хранящих древние русские обряды, как членов нашей Святой Церкви, так и именующих себя старообрядцами, но свято исповедующих спасительную православную веру». Более того, Собор, повторимся ещё раз, дозволил преподавать Святые Тайны не только единоверцам, но и старообрядцам, «как имеющим с нами единство в таинствах». На Поместном соборе 1988 года определения Собора 1971 года были повторены.
В советское время не закрытыми оказались только 3 единоверческих прихода (с. Малое Мурашкино, в Латвии и Кировоградской епархии Украины). Последним храмом московских единоверцев до 1960-х гг. была Никольская церковь на Рогожском кладбище, после чего единоверческие службы шли лишь в южном (во имя иконы Божией Матери Троеручицы) приделе этого храма (прекратились в 1988).
После краха коммунистической системы единоверие в РПЦ начало возрождаться в несколько ином виде — инициатива создания приходов идёт снизу, представляя своего рода «внутреннюю эмиграцию» в РПЦ из числа неприемлющих обрядовых нововведений Никона и представляют из себя консервативную часть РПЦ (достаточно часто современные единоверцы не имеют прямой преемственности от прежних).
В 2000 году Русская Православная церковь отмечала две крупные юбилейные даты: двухсотлетия христианства и двухсотлетия учреждения Единоверия в Русской Православной Церкви.
В 1999 году Единоверческие приходы России приняли решение о создании организационной комиссии для подготовки и проведения праздничных торжеств. Была разработана программа юбилейных мероприятий, которую утвердил и благословил Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II.
Архиереи Русской Православной Церкви оказывали большую помощь единоверцам в процессе подготовки к юбилею. Особенную заинтересованность в этой работе проявили митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир и председатель отдела внешних церковных сношений митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл.
Официальным юбилейным торжествам предшествовало сослужение настоятелей основных Единоверческих приходов России, которые утром 26 ноября 2000 года отслужили праздничную литургию в церкви святителя Николы в Студенцах. По окончании службы была организована экскурсия по единоверческим местам Москвы и Подмосковья, а так же решались организационные вопросы.
В день памяти святого апостола Филиппа и святителя Григория Паламы, архиепископа Солунского, 27-го ноября 2000 г. в Москве начались торжества, посвящённые 200-летию Единоверия в России. В них приняли участие представители большинства старообрядческих /единоверческих/ приходов Московской патриархии, а так же других староверческих согласий:
1. Приход церкви Святителя Николы в Студенцах, город Москва, настоятель священноинок Пётр.
2. Приход церкви Михаила архангела, село Михайловская Слобода, Московской области, настоятель священноинок Иринарх.
3. Приход церкви Спаса-Преображения Господня, город Куровское, Московской области, настоятель Священноиерей о. Дмитрий.
4. Приход церкви Владимирской иконы Божией Матери, село Осташево, Московской области, настоятель священноиерей о. Сергий.
5. Приход церкви Святителя Николы на улице Марата, г. Санкт-Петербург, настоятель священноиерей о. Пётр.
6. Приход церкви г. Нижний Тагил, Екатеринбургской области, настоятель священноиерей о. Леонтий.
7. Приход церкви Покрова Богородицы, село Малые Мурашки, Нижегородской области, настоятель священноиерей о. Василий.
8. Единоверческий священник священноиерей о. Антоний, г. Ростов.
9. Приход часовни Тихвинской иконы Божией Матери, посёлок Павлово на Неве, Ленинградской области, председатель приходского совета Чиж С. З.
10. Представители единоверческих общин Пскова, Нижнего Новгорода.
11. Приход храма Рождества Христова, город Ири, штат Пенсильвания, С.Ш.А. — РПЗЦ., о. Иоанн.
12. Представитель Поморской старообрядческой Гребенщиковой общины город Рига (Латвия), старший наставник Иоанн Миролюбов.
13. Представители Древлеправославной Поморской церкви Белоруссии. 14. Председатель Поморской старообрядческой общины город Минск — Клементьев В. Е.
15. Представители Поморских старообрядческих общин Литвы.
16. Представители поморских общин г. Москвы и других городов России.
По благословению Святейшего Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, в стенах Успенского Собора Московского Кремля единоверческие священники по древнему чину совершили молебен Спасу. Возглавлял богослужение священноинок Пётр, настоятель храма Николы в Студенцах.
На службе присутствовали иерархи Русской Православной Церкви: митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир, митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл.
Со всей России прибыли в Московский Кремль верующие, на которых незабываемое впечатление произвела красота древнего знаменного пения сводного хора единоверцев и староверов в стенах Успенского Собора (головщик церкви Николы в Студенцах — Устинов А. Г.).
Молящиеся испытывали чувства большой значимости происходящего, понимая, что за последние 350 лет это первое древлеправославное богослужение в Успенском Соборе, в который вернулось исконное древнее благочестие.
Богослужение завершилось проповедью митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла, в которой он тепло поздравил присутствующих с юбилеем. Отметив, что его радует единение в Соборе старообрядцев разных согласий, что является залогом преодоления церковных разногласий. Владыко подчеркнул ошибочность русской государственной и церковной политики, приведшей к разделению верующих в середине 17 века. Им было отмечено: «Сегодня, с высоты веков, прошедших с момента разделения, многое выглядит иначе, чем в то время, когда происходило трагическое разделение в недрах нашей церкви. С дальнего расстояния исторические события выглядят яснее потому, что всякого рода муть, поднимаемая сильным историческим движением, оседает, историческая толща веков становится более прозрачной, события выглядят более ясными, и судить о них можно более беспристрастно и верно…
Мы знаем, что это явление (Единоверие) имеет разное к себе отношение, но, пройдя определённую историческую дистанцию, мы можем с большей вероятностью говорить о большом, непреходящем историческом значении этой ветви в жизни Русской Православной Церкви. Я хотел бы от всего сердца приветствовать всех Вас, дорогие братья и сестры, и единоверцев, и старообрядцев, которые не находятся в молитвенном и евхаристическом общении с Русской Православной Церковью, но являются органической частью той великой духовной традиции, опираясь на которую только и выживет сегодня наш народ и наше Отечество».
В завершении, прощаясь с Успенским Собором, верующие приложились к мощам святых первоиерархов Русской Православной Церкви.
Затем, в Свято-Даниловом монастыре прошла юбилейная конференция. Её открыл приветственным словом Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II: «Чадам Русской Православной церкви, сохраняющим в богослужении древние русские обряды в связи с 200-летием канонического бытия старообрядных приходов в лоне Московского Патриархата».
Единоверческая община Санкт-Петербурга — http://edinoverie.narod.ru/history_vozniknovenie.html Русская Православная Церковь (РПЦ)
Русская Старообрядческая Церковь

sis_2007

http://www.pravmir.ru/nazad-v-budushhee/
Старообрядцы: Назад, в будущее!
Журнал «Нескучный Сад» |
24 декабря 2010 г.

В этом году исполнилось 210 лет со дня подписания императором Павлом I указа об учреждении единоверия. Единоверцы — особая группа старообрядцев, которая два века назад осознала ущербность раскола и вернулась в лоно синодальной Церкви, сохранив старые, дониконовские обряды. Корреспонденты «Нескучного сада» посетили один из московских единоверческих приходов, Покровский храм в Рубцове, чтобы ближе познакомиться с этой весьма специфической частью Православной Церкви.

Свои среди чужих

Сам старообрядческий раскол возник в середине XVII века, когда патриарх Никон предпринял попытку богослужебной реформы. Около двухсот лет общины, отвергшие «новое» богослужение, существовали практически без собственного священства. На старообрядческих приходах служили «беглые попы» (священники, рукоположенные в официальной Церкви, но перешедшие на сторону старообрядцев) или не служил никто. Часть общин, в основном самых северных, расположенных на побережье Белого моря, и вовсе отказалась от священноначалия и таинств. Так в старообрядчестве сложилось два основных течения: беглопоповцы и так называемые беспоповцы. В начале XIX века император Павел I разрешил принимать в церковное общение старообрядцев, желающих восстановления канонического единства. Единоверие стало третьим старообрядческим течением, хотя подавляющее большинство старообрядцев и отказалось от примирения с Церковью.

В середине XIX столетия беглопоповцы приняли в общение бывшего сараевского митрополита, который «восстановил» у них трехчастную иерархию: епископ, священник, диакон. В итоге появилась Старообрядческая церковь с центром в Белой Кринице (тогда часть Австро-Венгрии, а теперь небольшое село в Черновицкой области Украины). Часть старообрядцев, не признав и белокриницкой иерархии, остались на прежнем «беглопоповском» положении.

Многое у единоверцев необычно.

Своих «единоверческих» старообрядцев новообрядная Церковь долгое время держала «на птичьих правах». Жесткие правила перехода из старообрядчества в единоверие мешали массовому возвращению. Ситуация стала кардинально меняться только в начале XX века, когда единоверцы получили собственных епископов, рукоположенных по старому обряду. Тогда состоялись и первые единоверческие съезды. Вопрос о единоверческих приходах звучал и на Соборе 1917-1918 годов. На «советском» Соборе 1971 года Русская Церковь официально сняла «анафемы» со старого обряда, признав его равноценным и равноспасительным. 3 июля 2009 года указом Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла при Покровском храме в Рубцове (Москва) был учрежден Патриарший центр древнерусской богослужебной традиции.

Пусть приходят и смотрят

Патриарший центр — это община под руководством иерея Иоанна Миролюбова, секретаря Комиссии по делам старообрядных приходов и взаимодействию со старообрядчеством при ОВЦС. По форме это великолепный белоснежный шатровый храм неподалеку от станции метро «Электрозаводская», возведенный в начале XVII века. Высокий цоколь, а правильнее сказать подклет, окружен с трех сторон аркадой, заложенной кирпичом в конце XVIII веке. Поверх подклета — типичные для допетровской Руси гульбища, открытые галереи, превращенные в два боковых придела, и паперть на «втором этаже». От уровня земли сюда ведут каменные ступени. В самом храме пока пустовато. Верующим передали здание только в 2003 году, и было оно в аварийном состоянии. Первые годы молебны служили в притворе новым чином, пока в 2007-м сюда не был переведен отец Иоанн. С тех пор шестая в области единоверческая община (в Москве есть еще две и три в Подмосковье) существует в «стационарном режиме».

В храм принято приходить в специальной одежде для богослужений: русская рубаха для мужчин, сарафаны и белые платки для женщин. Платок женщины закалывают булавкой под самым подбородком. Впрочем, традиция эта соблюдается не повсеместно. «Мы не настаиваем на одежде. Люди приходят в храм не ради сарафанов», — замечает иерей Иоанн Миролюбов, руководитель общины единоверцев.

Состав прихожан смешанный: часть из них происходит из традиционных единоверческих или старообрядческих семей, часть — из новобранцев, по разным причинам выбравших единоверческую практику, или тех, кто воцерковился уже в рамках единоверческого движения.

На лавочке возле храма отец Иоанн Миролюбов объясняет нам специфику единоверческих общин по сравнению с «классическими» старообрядцами: «Старообрядцы фактически находятся в состоянии раскола по отношению к РПЦ и всем другим поместным Православным Церквам, а мы — полноправная часть Вселенской Церкви, то есть мы такие же православные христиане, как и все.

Молятся они по лествице — особым деревянным четкам

Психология современного старообрядца все-таки отличается от психологии русского человека до раскола. В чем она проявляется? Старообрядцы, к примеру, никого не пускают к себе: если в храм к ним войдет «новообрядец», ему не позволят молиться, ну или во всяком случае воспримут как чужака, присутствие которого на богослужении нежелательно, а то и нетерпимо. Допускаются только свои, причем именно своего согласия. Это поведение по своей нравственной природе противоречит Христу, противоречит Евангелию. Мы, напротив, не устраиваем проблему, когда к нам кто-то заходит из любопытства. Наоборот, это приветствуется. Мы никого не прогоняем: пусть приходят и смотрят! Если человек в первый раз зашел, мы и креститься ему разрешаем так, как он привык: не двумя перстами, а тремя. Понравится ему старый обряд, западет в сердце — значит, он снова придет и постепенно выучит все традиции сам».

Никакой самодеятельности

Действительно, в общине отца Иоанна нас встречают гостеприимно. После богослужения, невзирая на некоторое наше замешательство, приглашают подойти к кресту. Мы не знаем — как. Перстосложение, благословение, поклоны — все здесь отличается от обычного.

Женщины и мужчины стоят в разных частях храма (как это и было принято в древней Церкви), один на почтительном отдалении от другого. Руки держат не по швам, а скрещенными на груди — это тоже старообрядческая традиция. Поклоны — поясные и земные — делают только в строго определенных моментах службы и строго по уставу. В старообрядческой традиции вообще не принята «самодеятельность»: картина, когда каждый прихожанин крестится, когда ему заблагорассудится, или, пока все совершают земные поклоны, шагает через весь храм к любимой иконе, для старообрядного прихода немыслима. В течение богослужения крайне ограничены передвижения по храму, тем более разговоры или индивидуальные «свечки к празднику». Движения сведены к минимуму.

Отец Иоанн показывает, как выглядит старообрядческое двуперстие. Мизинец, безымянный и большой пальцы сложены вместе, указательный выпрямлен, а средний полусогнут. Именно так держит пальцы боярыня Морозова на знаменитой картине Сурикова. Три соединенных пальца символизируют Троицу, указательный и средний, прижатые друг к другу — Божественную и человеческую природу Христа

«Совместное, храмовое богослужение — это общее, общинное дело, а не личное», — подчеркивает отец Иоанн. Сами земные поклоны совершаются особым способом. У каждого из молящихся — коврик (так называемый подручник). Перед земным поклоном коврик стелется на землю. Опускаясь в земном поклоне, молящийся касается его ладонями, после чего положено подняться. Молиться на коленях не принято.

Богослужение, совершаемое по старому обряду, длится заметно дольше «новообрядного», те части, которые у нас принято сокращать, здесь читаются полностью: канон на утрене, положенные кафизмы. Между прочим, кафизмы в Покровском храме поются, что уже утеряно у большинства старообрядцев. Всенощное бдение в Покровском храме начинается в пять и длится до девяти вечера.

У каждого из молящихся — коврик, который перед земным поклоном стелется на пол. В поклоне молящийся касается его ладонями

Крюки против барокко

Самое сильное впечатление от старообрядческого богослужения оставляет пение. Если мы привыкли слышать с клироса в основном многоголосные композиторские произведения, музыкально близкие к барочной или классической европейской традиции, в единоверческом храме звучат только средневековые русские унисонные распевы.

В разных вариантах традиционным пением пользуются практически все старообрядцы. Их музыкальная практика уходит корнями в почти двухтысячелетнюю, творчески переработанную на русской почве, традицию византийского храмового пения. В большинстве новообрядных приходов эта традиция была уничтожена в XVIII веке волной «синодального» церковного модернизма. Космополитично настроенная аристократия послепетровской России больше предпочитала слышать в храме мелодии западного барокко, а не скупые, но величественные и молитвенные традиционные распевы.

Покровские певцы поют по «крюкам» — особому типу древнерусской нотации в форме запятых, линий и точек поверх церковнославянского текста. Время от времени кажется, что низкому старообрядческому унисону резонирует само здание: аскетичная и удивительно возвышенная мелодия как будто заполняет собой все пространство еще не до конца отреставрированного храма.

При общине организована старообрядческая певческая школа. Курс обучения длится несколько лет и состоит из практической и теоретической частей. «Русская Церковь фактически единственная умудрилась потерять свою музыкальную традицию, — вздыхает отец Иоанн. — Конечно, авторские произведения сегодня исполняются и в сербских, и в греческих храмах. И тем не менее эти Церкви сохранили интерес к древней традиции. Греки даже сохранили в целом схожую с русской крюковую нотацию».

К единоверию отец Иоанн пришел из самого радикального старообрядческого «согласия» — беспоповского. Прослужив около двадцати лет «духовным наставником», то есть настоятелем общины, у рижских поморцев, отец Иоанн успел окончить не только светский вуз, но и Ленинградскую духовную семинарию Русской Православной Церкви, а позже и Московскую духовную академию, поэтому хорошо знаком, кроме прочего, и с новообрядческой приходской практикой.

Крюковая нотация: над текстом пометки в виде галочек и крюков. Каждый знак обозначает определенный мелодический ход

«В XVII веке, при патриархе Никоне, да и позже, была предпринята попытка навязать нашей стране другой цивилизационный код, привить западное мышление, западные ценности, — продолжает отец Иоанн. — Особенно сильной вестернизации в XVIII веке подверглась церковная культура: богослужение, пение, иконография. Единоверческое движение не только дает возможность старообрядцам воссоединиться со Вселенской Церковью. Не менее важная наша задача — реабилитировать старину в самой Русской Церкви».

В разговоре с нами о. Иоанн придерживается необычной терминологии. Свой приход он называет не единоверческим или старообрядческим, а «старообрядным», дистанцируясь в некоторой степени и от тех, и от других: «Большая проблема многих единоверческих приходов — в их вторичности, в том, что они слишком смотрят на Рогожскую слободу (самый крупный в Москве религиозный центр старообрядцев. — прим. ред.). Я же держусь такой точки зрения, что мы должны быть первичны, не слепо следовать за современным старообрядчеством, подражая ему во всем, а держаться старого обряда, стараясь ориентироваться на аутентичную традицию XVII века. Старообрядческая традиция все-таки не на все сто процентов равна дониконовской, за 350 лет многое изменилось. К примеру, длинные волосы у священников старообрядцы переняли в XVIII веке от беглых попов из синодальной Церкви. До раскола носили стрижки с гуменцом, то есть выстриженной под скуфью тонзурой».

Женщины и мужчины стоят в разных частях храма, во время каждения молитвенно воздевают руки, в остальное время руки держат скрещенными. Все движения сведены к минимуму

Не в сарафанах суть

Как рассказывает отец Иоанн, городские единоверческие приходы пополняются в основном за счет интеллигенции, интересующейся древнерусским благочестием. Старообрядческими неофитами вне Православной Церкви, напротив, часто становятся те, для кого психология раскола и «альтернативного православия» оказывается ведущей в их церковной самоидентификации.

«У нас люди самые разные. Все они интересуются историей, но у нас не бывает ни ультрафундаменталистов, ни экстремистски настроенных граждан, — характеризует настоятель своих прихожан. — Да, у нас есть молитвенная одежда — сарафаны, например. И почти все мужчины носят бороды. Но ни с крайним политическим национализмом, ни с царебожием, ни с ИНН проблем у нас нет. Единоверческие приходы имеют какую-то прививку от ультранационализма и прочих болезней, модных в среде православных консерваторов».

К слову, не все прихожане Покровского храма носят русские рубахи или косоворотки. «Мы не настаиваем на одежде. Люди должны получать в первую очередь духовную пользу, они приходят в храм не ради сарафанов», — замечает отец Иоанн.

Причащаются единоверцы в целом чаще, чем старообрядцы, у которых обычно принято приступать к Святым Христовым Тайнам раз в год.

Жизнь единоверческой, или «старообрядной», общины отличается от собственно старообрядческой не только сарафанами. Не найти в единоверческих храмах, к примеру, икон протопопа Аввакума, особо почитаемого старообрядцами. «Все мы относимся к Аввакуму с почитанием как к личности, но не как к святому, — объясняет отец Иоанн. — В качестве святых мы можем признавать только тех, кто канонизирован Русской Православной Церковью или другими Поместными Церквами, и в этом отношении у нас нет и не может быть никаких принципиальных различий с другими приходами. Другое дело, что единоверцы имеют и некоторых особо почитаемых святых, ведь среди новомучеников XX века были и единоверческие пастыри». В Покровском храме особо почитают первого единоверческого епископа священномученика Симона (Шлеева), убитого в Уфе в 1921 году и канонизированного в соборе Новомучеников и Исповедников.

Причащаются единоверцы в целом чаще, чем старообрядцы, у которых обычно принято приступать к Святым Христовым Тайнам раз в год. «Дониконовская практика гласила: по одному разу в пост, то есть четыре раза в год, — комментирует о. Иоанн. — Это чаще, чем у старообрядцев, но в целом, конечно, реже, чем в обычных храмах».

Здание храма передали верующим в 2003 году, оно было в аварийном состоянии. Ремонтные работы продолжаются и сегодня. Подклет храма практически весь нуждается в реставрации, тем не менее его уже используют для приходских целей. После богослужения здесь, среди обшарпанных стен, собирается вся община: выпить чаю, поделиться новостями. Во время чаепития отец Иоанн не упускает случая провести катехизаторскую беседу

Со временем «новая» и «старая» практика сближаются. В течение всего XX столетия в РПЦ происходила стихийная ревизия «cинодального наследия», что предопределило и некоторые «старообрядческие» черты русского церковного возрождения. В храмовой архитектуре к началу XX столетия на смену барокко и классицизму пришла так называемая русская «эклектика», отталкивающаяся от наследия шатровой архитектуры. К концу XX столетия из небытия воскресла церковная каноническая иконопись, практически полностью исчезнувшая на рубеже XVIII и XIX веков в новообрядной Церкви, но сохраненная именно старообрядцами. Традиционное пение и сейчас исполняется в некоторых обычных московских храмах, но редко — древняя церковная музыка непривычна уху современного прихожанина. Единоверцы убеждены, что будущее за теми традициями, которые они сохранили через века, так же как когда-то за этими традициями

было и церковное прошлое.

Tags: православие, старорусское

Единоверие: вчера, сегодня, завтра

В прошлой статье мы познакомились с единоверческим приходом в первом приближении, описали его основные особенности, но получили ряд вопросов и решили сегодня по порядку на них ответить. Единоверие – очень интересное и глубокое, сегодня до конца не осмысленное явление в Русской Церкви. Этакий мостик между Древней Русью и Государством Российским от Петра до наших дней. Обратимся к определению Единоверия священномучеником Симоном (Шлеевым), первым единоверческим епископом:

Единоверие есть примиренное с Русской и Вселенской Церковью старообрядчество

«Противопоставляемое в России расколу, Единоверие есть совокупность приходов Русской Церкви, единых с ней в вере, но разнствующих от нее в обряде. Единоверие есть отдел старообрядчества, допущенный на основании единства в вере в общение с Российской Церковью… Единоверие есть примиренное с Русской и Вселенской Церковью старообрядчество».

Старообрядчество – на это важно обратить внимание. Не будет греха, если единоверцев для большего понимания вы назовете «старообрядцами», «православными старообрядцами», «церковными старообрядцами». Да, это приходы, на которых придерживаются богослужебного устава, бытовавшего на Руси до реформ патриарха Никона. Единоверцы – это старообрядцы в Церкви, ее полнота.

Официальной датой учреждения Единоверия принято считать 1800 год. 27 октября условия, на основании которых старообрядцев принимали в общение с Русской Православной Церковью, с замечаниями митрополита Платона (Левшина), были утверждены императором Павлом I. Однако правила содержали ряд ограничений, упреждающих возможность перехода к единоверцам православных. Например, прихожанину обычного православного храма позволялось причащаться у единоверческого священника только при угрозе неминуемой смерти.

Благовещенский Керженский единоверческий монастырь. 1897 г.

Стоит отметить, что со стороны Синода Единоверие задумывалось как миссионерский проект, митрополит Платон смотрел на старообрядцев как на «в неведении погрешающих». И, конечно, рассчитывал, что через какое-то время единоверческие приходы полностью сольются с Церковью, перейдя даже и на новый обряд. Однако этого не происходило. Старообрядцы, добровольно выступавшие за единение, понимали ущербность нахождения вне евхаристического общения с матерью-Церковью. Богослужение по старопечатным книгам и неукоснительное соблюдение древнерусского приходского уклада – в храме, семье и личной жизни – составляли для «ревнителей древлего благочестия» единый с догматами веры монолит.

В царствование Николая I позиции Единоверия значительно укрепились. Увы, не без административного вмешательства и давления на представителей старообрядческих согласий. Ошибочно обвинять рядовых единоверцев в имевших место силовых методах «освобождения» церквей и монастырей. Административно-бюрократический, канцелярско-солдатский подход правительства к «врачеванию раскола» делал свое дело. Монастыри на Иргизе, Черниговщине, Нижегородчине и в других уголках империи становились единоверческими. Появляются приходы и в Москве, на Рогожском и Преображенском кладбищах, в центрах староверов. К концу царствования Николая I в России насчитывалось 179 единоверческих приходов, записанными единоверцами назывались 200 тысяч человек.

Во второй половине XIX века единоверцы обращались в Синод с рядом ходатайств, касавшихся не просто изменения отдельных пунктов правил 1800 года, но предполагавших коренной пересмотр отношения правительства к старообрядчеству и Единоверию. Были здесь и предложения о создании Всестарообрядческой церкви, и просьбы о пересмотре правил Единоверия 1800 года, и вопрос о епископе. Большинство из всех принципиальных просьб Синод оставил без изменения либо внес совершенно непринципиальные коррективы. Однако за 100 лет Единоверие уже превратилось в определенную силу, со своими устоями и традициями, активной позицией и желанием стать полноценными членами Церкви – чего, надо сказать честно, до конца еще не ощущалось.

Священномученик Симон (Шлеев)

Революционная смута заставляет Патриарха ставить единоверческих архиереев на общеправославные кафедры

Первая четверть XX века – безусловно, период расцвета Единоверия, и время это неразрывно связано с именем священномученика Симона (Шлеева), первого единоверческого епископа и неутомимого деятеля православного старообрядчества. В эти годы активно обсуждается тема епископства для единоверцев, проходит сначала ряд епархиальных, а затем и три Всероссийских их съезда, поставляются сначала один, а затем несколько старообрядных архиереев… Единоверцы – уже не «миссионерский проект», они есть полнота Церкви. Революционная смута заставляет Патриарха Тихона ставить единоверческих архиереев на общеправославные кафедры, убеждаясь впоследствии в их ревности, стойкости духа, пастырском навыке и готовности отдать жизнь за Христа. В 1927 году проходит Съезд единоверцев, на котором среди прочих вопросов обсуждается и необходимость образования новых епархий для единоверцев, высказывается негативное отношение к раскольничьему ВЦУ. А вскоре, в 1929 году, Священным Синодом снимаются и клятвы на старые обряды. К великому сожалению, обстановка в стране привела к тому, что очень скоро единоверческие приходы растворились среди общеправославных. О советском периоде жизни единоверческих общин нам известно крайне мало.

С начала 1990-х годов и до наших дней от трех сохранившихся на постсоветском пространстве приходов количество единоверческих общин возрастает до четырех десятков. Наполняются приходы в основном за счет внутренней миграции консервативных прихожан Русской Православной Церкви, тяготеющих к русской истории и культуре. Происходят переходы в Единоверие отдельных старообрядческих семей и даже целых общин. Ежегодно, во время Международных Рождественских чтений, в Москве проводится секция, посвященная старому обряду в Русской Православной Церкви, на которой, как правило, собираются представители большинства единоверческих общин постсоветского пространства (а иногда и дальнего зарубежья, например, США). Не обходят стороной подобные события православные священники и миряне, совершающие богослужения по новому обряду. Частыми гостями и даже докладчиками становятся представители старообрядческих согласий. Состоявшаяся в конце января 2017 года секция Рождественских чтений собрала довольно большое количество представителей единоверческих приходов, в том числе и новых, что свидетельствует о явном росте интереса к «заветам святой старины». Поднимался и вопрос о единоверческом епископе, которого пока нет…

И что же дальше? Что такое сегодня Единоверие, старый обряд в Русской Православной Церкви, и зачем нам все это нужно? Пожалуй, стоит откровенно ответить на эти вопросы, более для того, чтобы показать людям несведущим всю ценность подобного движения в лоне Церкви.

Духовный опыт, хранимый единоверцами, полезен всем чадам Русской Православной Церкви

В наши дни Единоверие, как и 200 с лишним лет назад, представляет собой совокупность приходов Русской Церкви, в которых придерживаются дораскольного богослужения и древнерусского благочестия. По сути – то же христианство, но, конечно, безусловно повышающее планку духовно-нравственных требований к самому себе. Службы на таких приходах проходят без сокращений, пение, иконы, вся молитвенная атмосфера довольно сосредоточенная, строгая, аскетичная, что приближает богослужение к монастырскому. Общины единоверцев фактически, а не юридически, являются общинами, поскольку все прихожане знают друг друга, общаются, помогают. Есть осознанное стремление к некоему идеалу христианского жития. Получаться, конечно, как и у всех живых людей, это может по-разному, но наличие подобного устремления дает о себе знать.

Единоверие позволяет человеку по-настоящему, по-монастырски вырваться из мирской суеты, погрузиться в мощную молитвенную обстановку, взглянуть на православную веру через призму большей строгости к самому себе, подтянуть личную духовную планку. На единоверческом приходе человек ощущает живое определение общины, что весьма немаловажно в наши дни. В общины интегрируются целыми семьями, в цельной христианской традиции растут дети. Безусловно, этот духовный опыт, хранимый единоверцами, в наши дни полезен всем чадам Русской Православной Церкви. Это вовсе не значит, что приходам необходимо в одночасье перейти на старый чин богослужения. Обряды, разумеется, равноспасительны, поскольку в Церкви неизбежны развитие и некоторое изменение. Но та сокровищница духовной энергии, которая бережно в течение многих веков хранится в старом обряде, должна стать наследием всех христиан, и, пользоваться этим опытом смогут все. Кого-то привлечет пение, кто-то лучше увидит практическое устройство общины, для кого-то станут понятны некоторые бытовые моменты жизни христианина, испытанные опытом ряда поколений.

Единоверие, рожденное в непростых условиях, после полутора веков гонений на приверженцев «церковной старины» еще столетие добивалось своего равноправия в Православной Церкви. Оно заслужило уважение в XX веке, испытало наряду со всеми христианами жестокость гонений, казалось, погибло, но, восстав как феникс из пепла, молчаливо несет свое служение, постепенно поднимаясь, расправляя крылья, готовясь взлететь и явить России очередное торжество русского духа.

Единоверцы

Единоверцы — ревнители древнерусской традиции в лоне РПЦ, то есть прихожане официальной церкви, молящиеся по старому обряду. Единоверие было учреждено в 1800 году императорским указом по представлению московского митрополита Платона (Левшина; 1737–1812 гг.) для тех старообрядцев, которые были согласны войти в подчинение Синоду, однако опасались оставить древние обряды. Единоверие предусматривало, что при сохранении старого богослужебного чина и древних обычаев единоверцы обязываются принимать священство от господствующей церкви и поминать за литургией новообрядческий Синод или патриарха, вполне подчиняясь им.

Термин «единоверие» был введен, чтобы подчеркнуть несамостоятельность, несамодостаточность общества старообрядцев, примкнувших к господствующей церкви. Сами единоверцы не раз выражали свою неудовлетворенность тем званием, которое было им присвоено, ссылаясь на его неопределенность; дело дошло до того, что на Всероссийском съезде в 1912 года в Петербурге было принято решение о переименовании единоверцев в православных старообрядцев, но новообретенное имя не прижилось.

К появлению единоверия привели многочисленные причины. В XVIII веке старообрядцы испытывали значительные трудности как в духовной сфере, так и в отношениях с гражданской властью. В старообрядчестве не было единства — уже сложились основные согласия. Не было полного единства и внутри согласий, ибо не было объединяющей всех иерархии. Старообрядцы, как поповцы, так и в начале века безпоповцы, были озабочены отсутствием православных епископов и, как следствие, нехваткой священства, возможностью его полного уничтожения, знаменующего скончание века. Эти и многие другие причины побудили некоторых старообрядцев искать возможность сохранять древнее православие на основании действующих гражданских законов.

Во второй половине XVIII века инок Никодим, озабоченный восстановлением в старообрядчестве трехчинной иерархии, подал соответствующее прошение в Синод. Оно было представлено Г.А. Потемкину (1739–1791 гг.), который подверг его критике, но заинтересовался им и решил соединить проект Никодима со своими планами заселения Новороссии старообрядцами. Это многим дало повод несправедливо называть Никодима «отцом единоверия», хотя Никодим хотел лишь иметь иерархию на законных основаниях и убедить новообрядческих архиереев в правильности старых обрядов, а не присоединяться к новообрядческой церкви. Но его идеями воспользовались гражданские и духовные власти, стремящиеся если и не обратить старообрядцев в никонианство, то хотя бы подчинить их своему влиянию. Официальному учреждению единоверия предшествовали следующие события:

  • в 1784 году с соизволения императрицы Екатерины II (1729–1796 гг.) и по распоряжению «первенствующего члена Синода» митрополита Гавриила (Петрова-Шапошникова; 1730–1801 гг.) старообрядцам, живущим в Белорусской, Малороссийской и Новороссийской губерний, «даровались» священники с дозволением служить по старым обрядам;
  • в том же году екатеринославскому епископу Амвросию (Серебренникову; 1745–1792 гг.) было дано позволение освящать для старообрядцев церкви и давать им священников «по их обряду» с условием зависимости от епархиального епископа господствующей церкви;
  • 26 августа 1785 года высочайшим повелением князю Потемкину было предписано назначить старообрядцам для поселения места между Днепром и Перекопом с тем, чтобы они получали священников от архиерея таврического, но отправляли службу по старопечатным книгам;
  • 19 июля 1796 года члену Синода архиепископу казанскому Амвросию (Подобедову; 1742–1818 гг.) было повелено «учинить решение» о даровании Верхней Успенской старообрядческой обители иеромонаха на основании указа 1794 г. по прошению строителя обители монаха Сергия;
  • в 1797 году нижегородский епископ Павел (Пономарев; 1745–1806 гг.) доложил Синоду о прошении старообрядцев Нижнего Новгорода и окрестностей (числом до 1000 человек) о даровании им священника. На это прошение последовало «мнение» Синода о дозволении нижегородским старообрядцам иметь священников, служащих по старым обрядам, но рукоположенным от епархиального архиерея. Это мнение было высочайше утверждено указом от 12 марта 1798 года, при этом иметь таковых священников дозволялось старообрядцам и других епархий.

Однако данные распоряжения не достигали цели, поставленной властями, и были использованы старообрядцами просто как разрешение иметь своих священников, чего они и добивались. В 1799 году прошение митрополиту Платону о дозволении иметь своих «законных» священников подали московские старообрядцы — прихожане Рогожского кладбища. Подавляющее большинство рогожцев строго осудило эту просьбу, и 21 человек из 75 подписавших сняли свою подпись. В дальнейшем это прошение было использовано для законодательного оформления единоверия на основании приложенного к прошению проекта, который вместе с «Мнением» митрополита Платона составил «Правила единоверия» (высочайше утверждены 27 октября 1800 года). По этим правилам единоверие существовало до 1881 г., когда в них по определению Синода были внесены незначительные изменения. Эти правила, т. н. «16 пунктов», постановляли следующее:

  1. разрешение Синодом клятв, наложенных на приверженцев старых обрядов, переходящих в единоверие;
  2. дозволение иметь священников, рукоположенных в господствующей церкви по дониконовским книгам (примечание митрополита Платона: «Прежних их попов… к таковой церкви не определять»);
  3. разрешение служить этим священникам по старым обрядам;
  4. освящение церквей для старообрядцев архиереями господствующей церкви с положением в этих церквах антимисов, освященных до патриарха Никона или освященных вновь по дораскольным книгам;
  5. разрешение единоверческим священникам не участвовать в соборных молениях господствующей церкви, в крестных ходах и т. п. (примечание митрополита Платона: «В церкви нашей православной доселе бывших никак до… присоединения не допускать»; в 1881 году этот пункт был изменен так: «…не менее пяти лет уклонившиеся от церкви могут быть присоединены к единоверию с особого для каждого из таковых лиц разрешения местного епископа»);
  6. подчинение единоверцев по духовным делам суду архиереев господствующей церкви;
  7. снабжение священников миром, освященным в господствующей церкви;
  8. разрешение единоверческим священникам не исповедоваться у новообрядческих;
  9. благословение единоверцев новообрядческими архиереями по дониконовскому чину (примечание митрополита Платона: «Сие предоставить благоразумию и совести каждого епископа, однако предохраняя других от соблазна»);
  10. оставление священнодействий, совершенных старообрядческими священниками в законной силе (при этом таинства, совершенные в грекороссийской церкви, также должны приниматься единоверцами без исправления);
  11. разрешение единоверцу «без всякого затруднения» принимать таинства от священника господствующей церкви (при этом членам оной дозволялось принимать таинства от единоверческого священника только «в крайней нужде, в смертном случае»; в 1881 году было добавлено разъяснение: «…с тем однако, чтобы это не служило поводом к перечислению православного в единоверие… «);
  12. позволение нести епитимию провинившимся священникам при единоверческих церквах;
  13. наличие в единоверческих церквах «троечастных книг» для регистрации совершения таинств над единоверцами;
  14. позволение венчать браки как в единоверческой, так и в грекороссийской церкви, если кто-то из молодых принадлежит к единоверию (в 1881 году этот пункт был дополнен разрешением крестить рожденных в таком браке детей в единоверческой и грекороссийской церквах, по обоюдному согласию родителей);
  15. указание единоверческим священникам молиться за царя с семейством и др. «по данной от Святейшего Синода форме»;
  16. запрещение упрекать единоверцев в содержании старых обрядов и новообрядцев в содержании новых.

Таким образом, по этим правилам происходило фактически присоединение части старообрядцев к господствующей (никонианской) церкви на основе взаимного компромисса. Бывшие старообрядцы были вынуждены ради собственной безопасности и безопасности, например, своего торгового дела, идти на уступки в вопросах церковной уставности и обрядности. Но и господствующая церковь тоже принесла некоторые жертвы для заключения унии с частью старообрядцев. Как известно, собор 1667 г. со страшным проклятием запрещал кому бы то ни было молиться по старым русским церковным обрядам. Учреждение единоверия на практике без всяких комментариев игнорировало эти постановления собора 1667 года. Но митрополит Платон не убоялся этого, даже невзирая на то, что большая часть московского духовенства, от которого он потребовал мнения по сему делу, его уступок не одобрила (Т. Филиппов. Современные церковные вопросы. СПб., 1882, с. 292).

Присоединение к единоверию проходило не так успешно, как этого хотелось властям: подавляющее большинство старообрядцев не подчинилось господствующей церкви. Тогда были задействованы методы неявного принуждения: 17 февраля 1812 года правительство Александра I (1777–1825 гг.) издало распоряжение «О дозволении старообрядцам иметь священников, избираемых по согласию прихожан епархиальными архиереями, а не из попов иргизских монастырей, беглых духовных, опорочивших свое звание». Это «дозволение» было не чем иным, как попыткой насильственного обращения в единоверие всех поповцев. Начало Отечественной войны на десятилетие задержало правительственные планы относительно скорейшего «искоренения раскола». В царствование императора Николая I (1796–1855 гг.) гонения на старообрядцев усилились. Чтобы принудить старообрядцев, испытывающих нужду в священстве, совращаться в единоверие, 10 мая 1827 года было запрещено священникам совершать переезды из одного уезда в другой. В том же году старообрядцам было запрещено принимать от господствующей церкви новых священников. В 1836 году это указание было особенно подтверждено относительно иргизских старообрядческих монастырей. Затем последовали указы, ущемляющие религиозные права старообрядцев всех согласий. В последующие годы гонения усилились: старообрядческие храмы стали отбирать и передавать единоверцам, усилились и репрессии против старообрядческого духовенства и видных мирян. «Обращение в единоверие» стало излюбленным способом борьбы властей со старообрядческими центрами. Но не все официально считавшиеся единоверцами порывали с Церковью. Были примеры, что священник, поставленный к «единоверцам», подвергался «исправе», т. е. присоединялся к Церкви.

«Обращение» старообрядцев шло вяло, в то время как наиболее последовательной части старообрядчества с Божией помощью удалось восстановить полноту трехчинной иерархии, и оно больше не имело зависимости от бегствующего священства. Тогда тактика была изменена. В 1850-х гг. последовали правительственные распоряжения, имевшие целью склонить к единоверию старообрядческое купечество, т. е. нанести удар по наиболее состоятельной части старообрядчества и лишить его своих благодетелей. Так, было объявлено, что с 1 января 1855 года старообрядцы лишаются права записи в купечество. Это распоряжение произвело громадный переполох среди старообрядцев торгово-промышленного класса и содействовало очищению старообрядчества от более слабых его элементов. Самое большое количество обращений в единоверие последовало 30 и 31 декабря 1854 года, т. е. в последние числа, назначенные для объявления купеческих капиталов. Лишение права внесения купеческого капитала неминуемо вело к лишению важных сословных привилегий и к выполнению рекрутчины с ее 25-летним сроком службы.

Подобные правительственные распоряжения были лишь частью единого плана насильственного обращения старообрядчества в единоверие: к этому же времени (1854 год) относится отобрание у старообрядцев и передача единоверцам Никольского храма на Рогожском кладбище, а также запечатывание алтарей остальных храмов кладбища в 1856 году. В 1854 году на Преображенском кладбище также была освящена единоверческая церковь, а в 1866 году создан Никольский единоверческий монастырь. Действия правительства были успешными: господствующая церковь приобрела значительное число единоверцев. Однако в массе единоверцы тяготели к оставленному старообрядчеству. Эти настроения в 1864 года вызвали создание в единоверческой среде проекта, по которому правила 1800 года уничтожались, уничтожалось и само название единоверия, а единоверцы и поповцы образовывали единое старообрядчество с независимой от Синода иерархией. Попытки реализовать этот проект успеха не имели, хотя, опасаясь симпатий единоверцев к белокриницкой иерархии, московский митрополит Филарет (Дроздов; 1782–1867 гг.) предлагал дать единоверцам викарного епископа богородского (г. Богородск, он же Ногинск Московской области, в значительной степени был заселен старообрядцами). Из 22 греко-российских архиереев только 10 высказались за дарование единоверцам особой иерархии, и Синод такого решения не принял. Дело было в том, что большинство Синода и епископата всегда подозревало единоверцев в том, что их присоединение к господствующей церкви было не вполне искренним шагом, и что в душе единоверцы остаются тайными старообрядцами. Вероятно, это подозрение дало повод вятскому епископу Аполосу (1812–1885 гг.) сделать заявление, будто единоверие не есть православие, а только ступень к православию. Это мнение было опубликовано в «Московских ведомостях» в 1870 году. Против него восстал профессор Н. И. Субботин (1827–1905 гг.), положивший все свои силы для утверждения единоверия. В поддержку мнения епископа Аполоса вступился профессор Петербургской Духовной академии И. Ф. Нильский (1831–1894 гг.). Получилась большая дискуссия, которая в результате совсем не способствовала росту авторитета единоверия. Особенно горьким для единоверцев это стало в связи с известием лета 1872 года о том, что константинопольский патриарх принял майносских некрасовцев, пожелавших присоединиться к греческой церкви при сохранении старых обрядов, без всяких препятствий в полное общение, считая их вполне православными.

Тем временем развитие исторической науки представило важные доказательства правоты старообрядцев относительно древности и православности дониконовских обрядов, содержащихся в русской Церкви. В 1886 году Синод издал «Изъяснение о содержащихся в полемических против раскола сочинениях прежнего времени порицаниях на именуемые старые обряды». В 1906–1907 гг. 4-й миссионерский съезд в Киеве и 6-й отдел предсоборного присутствия признали равночестность старого и нового обрядов и ходатайствовали о снятии ограничений 5 и 11 пунктов правил единоверия.

Единоверцы неоднократно возобновляли попытки заиметь собственных епископов и, следовательно, получить большую независимость от господствующей церкви. В начале века за это активно выступал известный деятель единоверия священник С. И. Шлеев (впоследствии архиепископ Симон; 1873–1921 гг.). Вопрос этот поднимался и на «Первом всероссийском съезде православных старообрядцев (единоверцев)» в Петербурге в 1912 году, где он выступил с обширным докладом. Однако положительно этот вопрос был разрешен только на поместном соборе РПЦ 13 февраля 1918 года, когда были введены должности викарных единоверческих епископов в большинстве епархий. Согласно решениям этого же собора приходская община сама могла решить вопрос о своем присоединении к единоверию, если четыре пятых членов общины выразят желание принять старый обряд. Тогда же окончательно утратил силу запрет на обращение новообрядцев без крайней необходимости к единоверческим священникам. Но, с другой стороны, и по привилегиям единоверческого духовенства был нанесен удар. Собор постановил, что единоверческие епископы по благословению правящего архиерея обязаны посещать службы в новообрядческих храмах и служить по новому чину.

Решения собора о даровании единоверцам особых епископов были приняты после напряженной борьбы. Особое мнение подписали несколько лиц во главе с епископом Андроником и епископом Серафимом Челябинским.

После объявления веротерпимости в 1905 году утратил значение и первоначальный замысел единоверия как ловушки для старообрядцев; оно лишилось преимущественного положения, а его приходы стали быстро распадаться. Одни прихожане вернулись в старообрядчество, другие перешли к новообрядцам. Оба единоверческих монастыря в Москве — мужской Никольский и девичий Всехсвятский — распадаются к 1922 году; Троицкий и Введенский храмы у Салтыкова моста были закрыты в 1931 году. Последним храмом московских единоверцев до 1960-х гг. была Никольская церковь на Рогожском кладбище, после чего единоверческие службы шли лишь в южном (во имя иконы Божией Матери Троеручицы) приделе этого храма. Они проходили все менее регулярно и полностью прекратились в 1988 году, когда единоверческий приход Рогожского кладбища был аттестован Советом по делам религий при Совмине СССР как «бесперспективный». С этого времени богослужение в храме переведено на новый обряд, чему подчинились и немногие оставшиеся в приходе единоверцы. Большинство же единоверцев стало ездить на моление в Михайловскую слободу, а наиболее консервативная часть прихода перешла в общину нынешнего Антипьевского храма в Знаменском переулке.

В 1927 году распадается община единоверческого храма на Волковом кладбище в Ленинграде, главный же храм во имя святителя Николы петроградских единоверцев в 1927 году перешел под «иосифлянскую» юрисдикцию и в 1932 году был закрыт. Дольше всех продержались единоверческие общины в провинции. Паства епископа Симона сохранялась еще в начале 1980-х г. и была замкнутой от внешнего мира общиной фундаменталистской ориентации. В 1920-х гг. единоверческий епископат по своей воле перестает именоваться викарным, однако самостоятельной легальной иерархии он не образовал и был большей частью уничтожен. Известны случаи перехода таких архиереев в старообрядчество, например, в 1929 году епископ Стефан (Расторгуев) перешел в Древлеправославную церковь. Со временем большинство единоверческих приходов приобрело смешанный характер, в них все заметнее начинали доминировать новообрядцы. В Вязниках (Владимирская область) в 1940-х гг. в одном храме существовало два состава клира, служивших по очереди, — единоверческий и новообрядческий. Первый из них окончательно исчез в 1970-х гг. вследствие естественной убыли.

В постсоветское время единоверие в РПЦ начало возрождаться в несколько ином виде — инициатива создания приходов идет снизу, представляя своего рода «внутреннюю эмиграцию» в РПЦ из числа неприемлющих обрядовых нововведений Никона, и представляет из себя консервативную часть РПЦ (достаточно часто современные единоверцы не имеют прямой преемственности от прежних).

4 июня 1999 года Священный Синод Русской Церкви принял определение, в котором призвал епархиальных архиереев и духовенство учитывать в практической деятельности общецерковные решения, отменяющие клятвы на старые обряды. Синод призвал церковные издательства «применять критический подход к переизданию литературы, напечатанной в дореволюционное время, когда под влиянием светской власти старообрядчество критиковалось некорректными и неприемлемыми методами». Синод осудил «имевшие место в истории насильственные методы преодоления раскола, явившиеся результатом вмешательства светских властей в дела Церкви».

В России единоверческие общины организационно подчиняются управляющим епархий Русской Православной Церкви. По данным сайта Патриаршего центра древнерусской богослужебной традиции таких общин, включая двуобрядные, насчитывается 30. Точное число таких приходов неизвестно, поскольку не все приходы имеют молитвенные помещения, регистрацию или вообще четкий статус; нередко такие общины замкнуты и не афишируют свою деятельность. Также препятствует определению числа таких приходов отсутствие юридически прописанного определения в уставных документах Русской Православной Церкви о том, что такое единоверческий приход. В структуре РПЦЗ на территории США существует специальная викарная единоверческая кафедра. Долгое время единоверцами в Америке управлял епископ Ирийский Даниил (Александров). В 2008 году в РПЦЗ по старому чину был рукоположен епископ Иоанн (Берзинь), ныне окормляющий единоверцев Зарубежной Церкви.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *