Ефрема Сирина

Греческий:
Κύριε και Δέσποτα τῆς ζωῆς μου,
πνεῦμα ἀργίας, περιεργίας, φιλαρχίας και ἀργολογίας μή μοι δῷς·
Πνεῦμα δὲ σωφροσύνης, ταπεινοφροσύνης, ὑπομονῆς και ἀγάπης χάρισαί μοι τῷ σῷ δούλῳ·
Ναί, Κύριε βασιλεῦ,
δώρησαί μοι τὸ ὁρᾶν τὰ ἐμὰ πταίσματα και μὴ κατακρίνειν τὸν
ἀδελφόν μου·
ὅτι εὐλογητὸς εἶ εἰς τοὺς αἰῶνας τῶν αἰώνων.
᾿Αμήν.
Церковнославянский:
Господи и Владыко живота моего,
дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми.
Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему.
Ей, Господи, Царю,
даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего,
яко благословен еси во веки веков.
Аминь.
Перевод Ольги Седаковой:
Господи и Владыка жизни моей!
Духа праздности (безделья) (1), многоделанья (суетливости) (2),
властолюбия (3) и пустословия не дай (4) мне.
Дух же целомудрия (5), скромности (6), терпения (7) и любви даруй
(по милости) мне, рабу Твоему.
Воистину, Господи, Царь!
Даруй мне видеть мои ошибки (8) и не выносить суд (9) брату моему,
ибо Ты благословен вовеки.
Аминь.
Молитва преп. Ефрема Сирина, по всей вероятности, была написана на сирийском языке. Сирийского текста не сохранилось. История греческого текста молитвы, его разных списков и церковнославянских переводов – особая область. Изложить ее квалифицированно мог бы тот, кто этим занимался профессионально. Мы ограничиваемся дословным переводом греческого текста и комментариями к отдельным его словам. Читатель заметит, что между церковнославянским переводом и греческим текстом есть некоторые различия. Приводим также дониконовский церковнославянский перевод этой молитвы.
(1) Прaздности – безделья, лени. В дониконовской версии на этом месте стоит небрежения (недобросовестного исполнения, откладывания дел на потом). Слова праздный (ἀργός), праздность (ἀργία) в церковнославянском языке несут более сильное, чем в русском, значение «пустоты», «опустошенности», «бессмысленности».
(2) Славянское уныние передает здесь греч. περιεργία – беспорядочная, чрезмерная деятельность; забота о незначительных делах, вмешательство в чужие дела. Чаще цсл. уныние передает греч. ἀκηδία, подавленное состояние, утрата надежды.
(3) Любоначaлие, φιλαρχία – властолюбие, желание первенствовать во всем. В дониконовском славянском тексте на этом месте стоит сребролюбие. Можно предположить существование разных греческих списков молитвы, где на месте φιλαρχία могло стоять близкое ему по буквенному составу φιλαργυρία (сребролюбие, алчность). Какой из этих вариантов является исходным, трудно определить. Стоит заметить, что литургические тексты подчеркивают особую тяжесть греха сребролюбия, однозначно объясняя предательство Иуды его сребролюбием («имений рачитель»).
(4) Не дaждь ми. В дониконовском тексте «отжени от мене» («отгони, отдели от меня»). Это различие также, возможно, восходит к разным греческим спискам молитвы. Обыкновенно о собственных грехах и пороках в молитвах просят именно так: отжени от мене или избави мя от. Споры в связи с двумя этими вариантами («не дай мне» или «отгони от меня») велись по поводу того, что Бог не может «давать» человеку страсти и пороки. Однако в нашем тексте даждь, «дай», δῷς, употребленное по отношению к дурным свойствам, противопоставлено двум другим глаголам со значением «даровать»: χάρισαι (если переводить буквально, «уделить по милости») и δώρησαι (одарить, наградить). В таком сопоставлении «дать» можно понимать как «позволить», «допустить» – ср. «не дай Бог!»
(5) Целомудрие – σωφροσύνη в позднейшем восприятии связывается преимущественно с девственностью или моральной чистотой, однако его первое значение – обладание здравым (целым, неповрежденным) умом, здравомыслие, способность различать добро и зло.
(6) Смирeние в дониконовском списке, смиреномyдрие – в новом. Сложносоставное слово ταπεινοφροσύνη означает «скромность», «признание собственной малости, незначительности». В античном понимании такая «скромность» – характеристика отрицательная, нечто вроде «малодушия». В христианском же понимании смирение – одна из самых высоких добродетелей (точнее, даров, которые человек исключительно собственными силами получить не может), противоположность гордыни. Прот. Александр Шмеман в своем толковании великопостной молитвы замечает, что одно из главных проявлений смирения – готовность принять правду. «Одни смиренные способны жить по правде, видеть и принимать вещи так, как они есть…» Из многих житийных рассказов, из духовных поучений мы знаем, что смирение – это единственное оружие, которое делает человека неприступным для нечистой силы. Над смиренным человеком бес не имеет власти.
(7) Терпение, ὑπομονή, стойкость, постоянство. Терпети в славянском, как и в греческом, включает в себя значение «ожидать», «ожидать с надеждой». Ср. «сии вси бяху терпяще единодушно в молитве и молении» – «все они единодушно пребывали в молитве и молении» (Деян. 1:14).
(8) Прегрешений – буквально «спотыкания», промахи, ошибки, πταῖσμα. В русском и в других славянских языках сохранились образования с корнем грех-, которые не несут религиозной коннотации и означают «ошибку», «промах». Ср. русск. огрех.
(9) Осуждати – κατακρίνειν – осуждать в смысле «выносить приговор». Высказывать критические замечания, даже злословить – это еще не осуждать. Наоборот, можно относиться к кому-то «терпимо», именно исходя из его осуждения в настоящем, «юридическом» смысле: дескать, что с такого взять! Вот этим «снисхождением» в действительности человеку и выносится окончательный приговор.
Молитве преп. Ефрема Сирина принадлежит особое место в традиции русского благочестия1. А.С. Пушкин из «множества божественных молитв» выбирает ее:
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой.
Каждый, кому знаком православный обиход, знает волнение, которым сопровождается первое возглашение этой молитвы перед Великим постом. И в продолжение постных седмиц, каждый раз, когда священник выходит и начинает – «Господи и Владыко живота моего!» – с нами что-то происходит: что-то совсем настоящее. Мы чувствуем себя в самом сердце Великого поста и как будто в сердце молитвы – не этой молитвы, а молитвы вообще. Потому что в центре молитвы – исповедание реальной и полной веры в то, что твоя жизнь принадлежит Господу, тот момент, когда человек становится «не неверующим, но верующим» (Ин. 20:27). Это возглашение близко словам потрясенного апостола Фомы: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20:28). Рискну сказать: настоящая молитва есть одновременно и акт Богоявления: явление Бога молящемуся – и явление Бога в нем для других. Такой силой обладает великопостная молитва преп. Ефрема. Уже после этого признания владычества Бога над его жизнью Сирин излагает свои прошения.
Молитва Ефрема Сирина как бы разрывает привычное пространство храмового богослужения – как это, по-своему, делает «Житие Марии Египетской», когда его читают по-русски на Мариином стоянии2. Простой русский язык Жития как будто раскрывает двери храма и впускает в него уличный воздух и естественное освещение. «Простое», не распевное чтение молитвы Ефрема Сирина по-другому преображает храмовое пространство, пространство общей молитвы. В ней каждый говорит «от себя одного» («Владыко живота моего» – не «нашего»!) и обращен в собственную глубину (общие молитвы естественно связываются с местоимением «мы»). Эта монашеская молитва со всей решительностью ставит меня перед моим Владыкой, Владыкой моей жизни. Она больше похожа на келейную, а не на храмовую молитву (очень близка ей, например, молитва свт. Иоанна Златоуста «По числу часов…»), но стены кельи как будто исчезли – или дверь, которую рекомендуется затворить перед тем, как начать молиться, открылась. «Покаяния двери», как говорит другое прекрасное песнопение Постной Триоди, раскрываются. Важно и то, что это редкое «я» общей молитвы – в равной мере и «я» иерея, который в литургическом действе обычно выделен из общего собрания мирян. Очень редко за богослужением мы видим его молящимся не о нас и за нас, а среди нас и как мы.
Эта молитва исполняется особым образом, с 16 поклонами: четырьмя земными (великое метание) и двенадцатью поясными (малыми)3. В первом чтении после каждой из трех частей молитвы делается земной поклон. Затем двенадцать раз со словами:
Боже, очисти мя грешнаго –
совершаются малые поклоны. После этого вся молитва читается целиком и завершается одним земным поклоном. Включение всего тела молящегося в совершение молитвы делает свое дело. Во второй раз те же слова звучат уже иначе. После стольких поклонов мы сильнее ощущаем собственное прямостояние4.
Молитве преп. Ефрема Сирина посвящено много прекрасных толкований и комментариев. Моя задача, как обычно, – посмотреть на нее с точки зрения поэтики. Сила этой молитвы, несомненно, связана и с красотой ее построения – совершенно особой красотой.
Прежде всего, можно ли говорить об этой молитве как о поэзии? В отличие от всех песнопений, о которых у нас шла речь и о которых еще предстоит сказать, она не поется, а произносится, причем это произношение не речитативно. Можно заметить, как разные иереи выделяют в ней разные слова. Так, мне приходилось слышать чтение последнего прошения так:
Даруй ми зрети МОЯ прегрешения
и
Даруй ми ЗРЕТИ моя прегрешения.
Первая огласовка подразумевает: мои, а не чужие; вторая – видеть, знать их, а не оставаться о них в неведении. Первое прочтение больше распространено, но второе, мне кажется, глубже отвечает логике молитвы и ее построению…
Ефрем Сирин – великий поэт; ему принадлежат многочисленные песнопения. Но великопостная молитва как будто сознательно стремится говорить «смиренной прозой». Ничего из того, о чем у нас шла речь в предыдущих комментариях, мы в ней не увидим. Ни богатства аллюзий и цитат, ни «извития словес», ни изощренной символики, ни игры контрастами и парадоксальными столкновениями слов. Всего этого привычного репертуара средств литургической поэзии в ней просто нет. Нам еще не пришлось говорить о звуковом строе гимнографии, но здесь и это не так существенно. В греческом оригинале созвучия и почти рифменные сближения слов заметнее – особенно в стихе:
πνεῦμα ἀργίας, περιεργίας, φιλαρχίας καὶ ἀργολογίας,
да и в следующем:
σωφροσύνης, ταπεινοφροσύνης, // ὑπομονῆς και ἀγάπης.
В славянском тексте первая же пара слов: праздности, уныния – нисколько не созвучных – говорит нам, что всякая звуковая и морфологическая игра осталась в стороне. Аскетизм, даже минимализм внешних художественных средств только усиливает обращенность этих прошений. Они не отвлекаются на уточнения и украшения. Можно заметить разве что один параллелизм: в каждом из двух прошений два слова из четырех сложносоставные (любоначалия и празднословия; целомудрия, смиренномудрия) и два – простые (праздности, уныния; терпения и любве). Причем расположение сложносоставных и простых в двух прошениях зеркально. Это создает какую-то тонкую ритмико-семантическую решетку.
И вместе с тем, эту молитву никак нельзя назвать безыскусной. Ее художественное решение лежит глубже: это общая композиционная идея. Ее можно определить так: сплошная симметрия – или мотив парности.
Этот ритм вводит уже первое обращение: Господи и Владыко. Второе обращение также содержит в себе пару: Господи Царю. Ритм мысли задан.
Первая часть молитвы состоит из двух симметричных прошений: о помощи в освобождении от некоторых дурных свойств, пороков – и о даровании некоторых необходимых добродетелей или духовных даров. Тех и других называется по четыре. Каждое из них достойно глубокого размышления (размышления об отдельных пороках и добродетелях, перечисленных в этом ряду, и составляют обычно посвященные молитве проповеди и беседы). Но нас сейчас интересует само это число – четыре. Если посмотреть на близкую молитве преп. Ефрема молитву свт. Иоанна Златоуста «По числу часов дня и ночи», входящую в домашнее молитвенное правило, можно понять, что число и тех, и других свойств может быть самым разным. Варианты и разночтения греческих и славянских текстов говорят о возможности другого состава пороков и добродетелей. Выбор четырех и четырех – это решение, над которым стоит задуматься.
Наконец, последнее прошение также представляет собой двойную симметричную фигуру: зреть собственные прегрешения – и не осуждать ближнего5.
И эта четность, симметричность производит свое действие. Мы чувствуем в этом что-то непривычное. Мы привыкли, что в молитвенных и литургических текстах господствует число три (Ныне и присно и вовеки веков; яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение – примеры таких тройных формул можно умножать до бесконечности). Три – формообразующее и смыслообразующее для храмового искусства число.
Мы неосознанно ждем троичности в построении каждого молитвенного текста. Но здесь ее не слышно! Я не стану много рассуждать о числовой символике, нумерологии, которая, несомненно, чрезвычайно важна в храмовом искусстве (и вообще в искусстве Средневековья) – но поиски и истолкования которой всегда склоняют к лишним фантазиям.
Вероятно, достаточно того, что четверка прямее всего отсылает к четырем сторонам света (по-славянски: концам земли), иначе говоря, создает впечатление вселенского пространства. Человек, произносящий одно за другим эти четыре весомейшие слова, чувствует себя как бы в центре, от которого простираются четыре конца света.
Он просит дать ему измениться так, как если бы он хотел переменить весь свой мир на другой: мир с координатами праздность – уныние – любоначалие – празднословие на мир, «концы» которого целомудрие – смиренномудрие – терпение – любовь.
Не углубляясь далее в символику чисел, можно сказать, что построение, в основе которого лежит число три, создает впечатление цельности и собранности, а то, что построено на двух и четырех, – открытости и незавершенности. Эта открытость и заключает в себе, как мне кажется, глубокий образ всего постного времени.
Параллельное парное построение, как известно, свойственно библейским текстам (в этом они близки фольклорным). Но и Св. Писание, и гимнография знают более сложные фигуры симметрии: хиастические. И в нашей молитве есть один, довольно простой хиазм, то есть зеркальное расположение частей относительно некоторой оси.
Разделим условно молитву на две неравные части, вынеся первое обращение за скобки. Первая часть, состоящая из двух прошений, о которых мы говорили выше, начинается перечислениями и кончается глаголом (того-то и того-то не даждь ми, то-то и то-то даруй мне). Вторая часть, которая содержит в себе третье прошение, напротив, начинается с глагола даруй. И только затем следует предмет просьбы (и их вновь два (!): видеть свои прегрешения – и не осуждать брата).
Главная задача хиазма – выделить ось, относительно которой располагается симметричный текст. Там, где ось, и предполагается отыскать смысловой центр. В нашей хиастической фигуре осью симметрии оказывается воззвание: Ей Господи Царю!
Этот анализ подтверждает наше первое непосредственное впечатление от молитвы: центральный момент ее – не конкретные просьбы молящегося, а само его предстояние своему Царю и Владыке.
Кроме того, перемена мест переходного глагола и объекта создает впечатление того, что последнее прошение – это как бы финал, вывод или следствие из предшествующих прошений. В последней же просьбе – и не осуждати брата моего – звучит цель всех тех изменений, о которых просит молящийся.
Я говорила о том, какой неожиданной силой обладает первое воззвание молитвы, Владыко живота моего. Слово Владыка открывает здесь свой страшный и простой смысл: не мироздание, не ангелы, не небесные воинства – вот эта моя жизнь в Его полной власти.
С той же неожиданной силой звучит слово брат в конце молитвы. Привычное по множеству христианских употреблений слово брат оживает здесь как прямая, несимволическая реальность – брат мой. «Я», о котором мы говорили как о необычном для общей храмовой молитвы моменте, в конце концов, как свою последнюю цель видит неосуждение другого. И это не просто другой, а брат мой (способность видеть в другом брата – тоже дар и плод духовного труда).
Поразительна скромность этой молитвы. Она не просит о мирных и премирных благах, о спасении, о блаженстве, о каких-то особых духовных дарах. Она не просит даже о прощении. Она просит о духовном труде. Тот, кто молится этой молитвой, высшим даром себе полагает способность различать собственное несовершенство и не выносить приговора другому. Сила и интенсивность прошения дает понять, что собственными силами человек этого достичь не может.
Как замечает в своем труде о Ефреме Сирине С.С. Аверинцев, «магнит, у которого был бы только один полюс, – вещь невозможная». В силе молитвы Ефрема Сирина действует напряжение двух полюсов: космического величия личного, один на один, предстояния «Я» перед своим Владыкой, которое передает весь ритм молитвы, – и почти нечеловеческой скромности желаний этого «Я».
С.С. Аверинцев противопоставлял риторичности греческой поэзии Византии другой принцип композиции, который он наблюдал в поэзии Ефрема Сирина. Он описал его как логику медитации, то есть вовлеченности в текст, который создается как бы сам из себя, развивая собственные символы. Риторическое построение предполагает дистанцию автора от текста, его власть над изложением, его конструктивный замысел.
Автор решает, чем дело кончится и каким путем он поведет его к этому концу. В неожиданности перехода от первой части молитвы ко второй, в «прикровенности» того смысла, который этим руководит, мы видим действие такой медитативной логики. С.С. Аверинцев называет ее еще логикой пророческого текста.
В этом смысле центральный мотив молитвы, который как бы сам себя развивает, – это владычество Бога, которое признает над собой человек. Этот мотив появляется трижды: в первом и втором обращении (Господь, Владыка, Господь, Царь) и в именовании себя рабом (даруй ми рабу Твоему). Слово раб оживает здесь так же, как Владыка и брат6.
Наконец, завершение молитвы – яко благословен еси во веки веков – можно увидеть как своего рода обратную перспективу: чаще всего псалмы, молитвы, песнопения начинаются с благословения Бога. Да и сама литургия начинается с благословения. Уже за прославлением следуют прошения. Здесь благословением все кончается.

Молитва святого Ефрема Сирина

Великим постом каждый день − с вечера воскресенья по пятницу читается удивительная молитва Ефрема Сирина.

Молитву, которую предание приписывает одному из великих наставников духовной жизни, св. Ефрему Сирину, можно действительно назвать великопостной молитвой, т. к. она особенно выделяется среди всех песнопений и молитв Поста.

Молитва святого Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего…»

Господи и Владыко живота моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. (Поклон земной)

Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему. (Поклон земной)

Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети мои прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь. (Поклон земной)

Боже, очисти мя грешного! (12 раз с поясными поклонами)

Господи и Владыко живота… (и далее целиком, и в конце один земной поклон)

Толкования молитвы преподобного Ефрема Сирина светильником земли русской протоиереем Валентином Свенцицким помогают нам углубленно вдуматься в каждое её слово и понять самое существенное, что надлежит знать для нашей жизни и для нашего спасения.

Во вторник Масленицы вечером впервые читают самую известную покаянную молитву Церкви — молитву Ефрема Сирина, и будут читать весь Великий пост. О чем мы в ней просим?

Молитва Ефрема Сирина

«Господи и Владыка живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми.
Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему.
Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь».

Покаянная молитва Ефрема Сирина настолько важна, что в храме ее читает священник (а не диакон или чтец). Стоя лицом к Царским вратам, батюшка громко произносит три прошения, сопровождая каждое земным поклоном.

Поднявшись после третьего поклона, священник совершает двенадцать поясных поклонов, каждый со словами «Боже, очисти мя грешного».

По окончании их священник произносит молитву полностью и делает еще один земной поклон. Вслед за священником поклоны совершают все молящиеся в храме. Дома молитву Ефрема Сирина прочитывают вслух, кланяясь подобным же образом.

Молитву Ефрема Сирина начинают читать во вторник и четверг (вечера) Масляной недели — подготовительной недели перед Великим постом, — Пост уже частично начался, мы не едим мяса, а в среду и пятницу этой недели не служат Литургию. Далее молитва читается весь Великий пост, кроме суббот и воскресений. Вечером в воскресенье чтение молитвы Ефрема Сирина возобновляется. Последний раз молитва Ефрема Сирина читается утром в Страстную среду.

О чем мы просим?

Молитва Ефрема Сирина – это молитва покаяния. В ней перечислены грехи, которые нам мешают каяться, и добродетели, которые в этом помогают.

Дух праздности: лень, проведение времени беспечно. У каждого человека есть данные Богом таланты и знания, которые нужно употребить на пользу людям и во славу Божию. Праздность — корень всех грехов, потому что она расслабляет тело и душу.

Уныние бывает плодом праздности, когда человек и сам не может делать что-то доброе, и Богу о помощи молиться не способен.

Любоначалие — это любовь к власти: в семье, в коллективе коллег, в политике. Нередко именно праздность, лень и уныние наполняют нашу жизнь любоначалием. Лень и уныние извращают наше отношение к жизни, лишают ее смысла, и, как бы компенсируя это, рождается в нас жажда властвовать.

Празднословие: пустые, бранные слова, злые разговоры, приводящие к осуждению и оскорблениям.

Целомудрие: духовный контроль над собственными эмоциями и над собственным телом. Нравственная чистота в делах, в словах и мыслях.

Смиренномудрие — первый плод целомудрия. Чем больше очищается душа, тем меньше она собой гордится, потому что видит — гордиться нечем. Человек перестает считать себя лучше других.

Терпение: грех делает человека нетерпеливым, скорым на суд и осуждение других. Терпение приносит умение ждать и надеяться.

Дух любви: любовь — главный дар и главная цель всех наших духовных трудов. Именно любовь изменяет наше отношение к ближнему с осуждения на прощение и милость. Только через любовь, которая приходит в смягченное и очищенное сердце, человек приближается к Богу – а это и есть главная цель Великого поста.

Зачем столько поклонов?

После каждого прошения молитвы Ефрема Сирина делается земной поклон. Для чего? Человек отпал от Бога душой и телом; и душой и телом должен быть восстановлен, чтобы вернуться к Богу. Спасение и покаяние – не презрение тела, как иногда утверждают, а его восстановление. Ведь и воскреснем мы в теле, только новом. Христианский аскетизм – борьба не против тела, а за него. Поэтому весь человек — душой и телом — кается. Тело участвует в молитве души так же, как и душа молится не вне, а в своем теле.

Несколько слов об авторе

Святой Ефрем Сирин, автор самой известной покаянной молитвы Церкви, жил в IV веке и, по преданию, был родом из Сирии, отсюда и его прозвище (не фамилия).

Однажды святого Ефрема посадили в тюрьму. Обвинение было ложным, святой Ефрем стал возмущаться.

Потом прислушался к разговорам заключенных, рассказывавших о своих «подвигах». И вдруг в этих историях узнал свои проступки, за которые он никогда не был наказан. Так прп. Ефрем понял, что осужден за старые грехи.

Он молился о прощении и был освобожден. Выйдя из тюрьмы, св. Ефрем стал подвижником. Он так преуспел, что ему предложили епископство, но аскет отказался. Главным занятием прп. Ефрема было покаяние.

Преподобный Ефрем Сирин. Фреска церкви Успения Богородицы в Протате, Афон; нач. 14 века. Изображение с сайта wikipedia.org

Святой Ефрем стал великим церковным поэтом, вполне признанным современниками. Еще при жизни толкования Священного писания и молитвы святого сирийца переводились на греческий, латинский, арабский, коптский, эфиопский, армянский, грузинский, славянский и другие языки. Авторитет святого Ефрема был так высок, что его творения читались в церкви сразу после Библии.

В своих текстах святой использовал не только изысканные литературные обороты, но даже каламбуры — так легче доходило до народа разоблачение лжеучений. Некий еретик проповедовал ересь с помощью популярных песенок. Святой Ефрем, почуяв тренд, моментально перенял тот же стихотворный размер для проповеди Православия.

Екатерина Щербакова

Фото: optina-msk.ru

В дни Великого поста мы молимся словами преподобного Ефрема Сирина: «Господи и Владыка живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми. Дух же целомудрия, смиренномудрия, терпения и любве даруй ми, рабу Твоему. Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь».

Почему святой просит Бога об избавлении именно от этих грехов и даровании именно этих добродетелей? Отвечают священники.

Праздность становится губительной, когда человек считает её нормой жизни

Протоиерей Владислав Шестаков, клирик Крестовоздвиженского храма, г. Горловка:

Во время Великого поста Святая Церковь усиливает свои молитвы, увеличивает количество прочтения кафизм и отдельных псалмов, богослужения приобретают особый покаянный характер. Среди прочих молитвословий мы часто слышим молитву преподобного Ефрема Сирина. В ней молящиеся просят Господа, чтобы Он помог им избавиться от самых вредных и распространённых пороков и воспитать в себе необходимые христианские добродетели взамен их.

Среди перечисляемых в молитве пороков на первом месте стоит грех праздности. На первый взгляд, в этом грехе нет ничего страшного. А при поверхностном ознакомлении с молитвой даже возникает желание поспорить с преподобным Ефремом, дескать, он мог ошибиться или перечислял грехи вразброс, как придётся. Правильнее ведь было бы поставить на первое место более тяжкие грехи, такие как гордость, злоба или, в конце концов, убийство. Ну причём тут праздность?

Для того чтобы выяснить, так это или нет, нам придётся обратиться сначала не к духовной литературе и даже не к Библии. Прежде всего, нужно истолковать для себя значение слова «праздность». В любом толковом словаре это слово переводится как безделье, пустое времяпрепровождение. Ещё больший интерес может вызвать прилагательное, образованное от этого слова, — «праздный». Оно означает пустой, бесполезный (например, сосуд). Но мы говорим о праздности как о состоянии, в котором может пребывать человек. Оно имеет теснейшую логическую связь со словом «праздник».

Издавна в дни великих церковных праздников люди оставляли свои обыденные заботы и хлопоты и шли в храм, чтобы помолиться и прославить Господа, Пресвятую Богородицу или святых. Вторую половину дня люди проводили дома или в гостях, среди родных и друзей. Они общались, иногда пели песни, устраивали игры и пляски. Но обычные бытовые заботы никто не отменял. Люди топили печь, готовили еду, читали сказки детям, помогали бедным и старикам. Как видим, они всё равно что-то делали, а не лежали на диване с пультом от телевизора в руках, хотя мы склонны понимать праздность именно как ничегонеделание (отсюда славянское название воскресенья — неделя).

И это не потому, что раньше не было телевизоров и компьютеров. Дело в том, что частое и продолжительное пребывание в праздности приносит определённый вред. Когда человек долгое время находится в бездействии, он дряхлеет. Малоподвижный образ жизни приводит к тому, что у человека нарушается работа сердца, дыхательной и кровеносной систем, нарушается аппетит и ослабляется иммунитет. И наоборот: когда человек ведет активный образ жизни, то он, как правило, здоровый, бодрый и жизнерадостный. По этому поводу интересно пишет святитель Иоанн Златоуст: «Нет, подлинно нет ничего в мире, что не испортилось бы от бездействия».

Вообще, человеческий организм мудро устроен таким образом, что человек постоянно должен двигаться, отдавать свои силы. Взамен он получает новые силы и результат своего труда. Уже первые люди в раю имели от Бога повеление «возделывать и хранить» Эдемский сад (Быт. 2:15). Нужно заметить, что труд для Адама не был борьбой за выживание, он больше носил характер физических упражнений, гимнастики. Адам получал от труда радость, подобную той, которую получают дети, когда играют и бегают.

Кстати, о детях: здоровый ребенок очень редко пребывает неподвижно на одном месте, это бывает только тогда, когда он спит. У детей только два режима жизни: бодрствование, когда они постоянно двигаются, и сон. Какого-то промежуточного режима, типа пассивного бодрствования, у них просто нет.

Однако такой феномен, как праздность, может относиться не только к физическому состоянию человека. Куда больший вред он приносит духовному здоровью. Дело в том, что вся духовная жизнь православного христианина основана на борьбе с самим собой и «духами злобы поднебесной». Задача последних — препятствие спасению человека. И они всеми силами и всеми возможными способами пытаются столкнуть человека со спасительного пути к совершению греха.

Совершенно очевидно, что проще всего это сделать путем воздействия на тело человека, которое имеет столько пороков и недостатков. Человек способен уставать, поддаваться лени и давать себе в чём-нибудь послабления. Это-то и есть самый удобный момент подобраться к душе человека поближе.

Чтобы проще было это понять, достаточно привести простой пример. Спортсмен, который хочет добиться каких-то успехов, вынужден постоянно поддерживать себя в физической форме и никогда не останавливаться на достигнутом. Он должен соблюдать правильный режим питания и сна, изнурять себя тренировками, потеть и от очень многого отказываться. Если он перестанет так делать, то через месяц уже не сможет выполнять тех упражнений, которые делал. Ему придётся опять начинать всё сначала.

То же самое происходит и в духовной жизни человека. Если человек хочет избавиться от дурных мыслей, он должен постоянно следить за ними. Если нужно победить в себе раздражительность, то человек всё время наблюдает за своим внутренним настроением — и так далее. Это непрестанная работа над собой. И стоит только перестать её выполнять, как мы почувствуем, что результат снова близится к нулю.

Пост — это время, когда человек должен взглянуть внутрь себя, дать серьёзную оценку своей духовной жизни, попытаться исправить какой-нибудь недостаток. О каком исправлении недостатков можно говорить, если развалишься в кресле у телевизора? Здесь речь идёт вовсе не о просмотре телепередач и не о проведении досуга. Отдых, и моральный, и физический, необходим человеку для того, чтобы восстановить силы. Мы способны уставать, и меру отдыха подбирает каждый сам себе индивидуально.

Очень важно научиться различать границу между отдыхом и праздностью. Праздность становится губительной, когда человек привыкает к ней и считает это состояние нормальным. Цель работы над собой состоит в том, чтобы выработать достаточную силу воли для борьбы с грехом. Для этого человек должен воспитать своё тело в повиновении своей душе, а не наоборот. Если человек не может превозмогать свои пороки, то он становится их рабом.

Праздность порождает много других грехов, таких как лень, уныние, празднословие и осуждение. Таким образом, человек, который не смог победить в себе праздность, получает в придачу ещё один или несколько пороков. Говорить об успешной духовной работе над собой в таком случае сложно.

Преподобный Ефрем Сирин, будучи человеком высокой духовной жизни, безусловно, имел колоссальный аскетический опыт, и не зря он приводит первым в своей молитве именно грех праздности.

Главная причина уныния — эгоизм

Священник Ростислав Белогуров, настоятель Борисо-Глебского храма п. Мирный, г. Славянск:

Для православного христианина Великий пост — особое время, чтобы «восстать душой» и «воспрять духовно» от коварного сна, в котором находится человек (см. кондак Великого покаянного канона). Какой же это всеобщий, коварный сон человечества, о котором говорит святой Андрей Критский?

В жизни человека, наряду с благоприятной, всегда имеется и отрицательная перспектива: в любой среде мы должны выживать. На работе, дома, в больнице, на войне, даже в школе. В этой всеобщей суете, в хаосе мы способны совершить роковую ошибку — отпасть от Бога. А человек без Бога — всего лишь песчинка в цивилизационном водовороте. В вавилонском столпотворении у человека не может быть абсолютных ценностей, всё относительно, всё зависит от случайности, от везения или неудачи, нет ответа на главные вопросы… Но мир устроен так, что всё можно осмыслить, многое можно победить — только через Христа, через Истину, Бога, Который наполняет всё совершенным смыслом. Где «Христос — путь, истина и жизнь», там отрицательная перспектива становится воспитательным аспектом нашей жизни.

Вне Бога не существует абсолютной реальности, остаются только иллюзии, опьянение, «анестезия», «сон»… Личностью, находящейся в этом сне, не имеющей духовной опоры (Мф. 16:18), начинают обладать мыслимые и немыслимые вещи и явления, разные обстоятельства и случаи. Духовная ниша человека остаётся пустой, ум и сердце не получают ответа и надежды, и в этом вакууме появляется много места для проявления разного рода депрессий и уныния. Поэтому неверующие люди переносят уныние гораздо тяжелее верующих.

Например, я знаю одну пожилую прихожанку нашего храма. Однажды она сломала ногу на территории храма и, лёжа на земле, стала улыбаться и напевать известный мотив: «Слава Богу за всё, и за скорбь, и за радость»… Ей 75 лет, сейчас она, бывает, бежит, чтобы догнать троллейбус.

Есть другой пример. Моему знакомому пришлось продать машину, чтобы отдать долги. Он впал в затяжную депрессию, начал много курить и пить спиртное, открылась язва желудка, положили в больницу… Я уверен, что если бы духовный вакуум этого человека заполнился смирением, а сам он направил свои силы на подавление эгоизма, молитву, то всё могло бы быть по-другому.

Я читал о человеке по имени Аркадий Рубашов. После рождения не дышал 25 минут. Сейчас он парализован, говорит невнятно, нуждается в постоянной заботе. Работает на компьютере одним пальцем левой руки. «Если я чего-либо достиг, то только по двум причинам: первая — это потому что я с Богом, а вторая — я себя не хочу жалеть», — свидетельствует он.

Чем больше эгоизма, тем в более глубокую депрессию может впасть человек, тем опаснее он становится для семьи и общества. Взять, например, вопрос супружеских измен, начальная причина — эгоизм, а потом уже следует прелюбодеяние и его последствия — почва для уныния и депрессий.

Поэтому среди неверующих людей чаще встречаются люди с плохим настроением, депрессиями разной степени, унынием. И беда не в том, что человек унывает, ведь мы можем иметь естественную печаль по какому-либо поводу. Страшнее, что человек по большому саможалению, эгоизму унывает слишком длительное время, становится ожесточённым, безнравственным. А ученик Христов должен выходить из любого уныния, духовно окрепнув, получив закалку. Для нас есть неоценимый пример Господа: мучаясь на кресте, Он молился за обидчиков и убийц.

Так царь Давид имел уныние, печаль и скорбь, но раскаялся и вышел из этого состояния с радостным восклицанием: «Благослови, душе моя, Господа!» Он оставил нам величайший молитвенный памятник — Псалтирь, духовное оружие христианина против уныния.

Праведный Иов лишился всего на свете, покрылся гнойниками, все вокруг призывали его к богохульству и смерти, но Иов, остался верен Богу: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!»

Это серьёзные слова достойных людей. Не нужно думать, что каждый, кто говорит: «Бог у меня в душе», — способен их произнести в трудный момент жизни. У кого нет матери-Церкви, кто себя лишает этого духовного покрова и защиты, тот будет подобен «трости ветром колеблемой»… Поэтому для нас так важна уединённая молитва дома и в храме. Сам Спаситель говорит нам: «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:36).

Бывает, человека посещает уныние духовного, мистического характера. Здесь главное — надежда на Бога, молитва к Нему, которая должна изливаться от всей души. Я часто вспоминаю историю с одним молодым человеком. В Великом посту он регулярно молился в храме и дома, ему было легко верить, легко молиться. Однажды — это было утром в Великую Субботу, когда в храме проходит одно из самых уникальных, благолепных богослужений, — на него навалилось жуткое, душераздирающее неверие. Пустым и ненужным казалось всё, что происходит вокруг… Но произошел перелом. Его ехидный скепсис обратился на чашу с Дарами, вынесенную священником на солею во время Великого входа. В этот момент стоящая позади женщина случайно задела свечкой его куртку, которая вмиг загорелась и задымилась. Вот так огонь физический погасил адский огонь уныния, всё как рукой сняло…

Главная причина уныния и депрессии — эгоизм. Поэтому мы имеем священную заповедь от Бога — заповедь любить и в любви преодолевать все невзгоды. Ведь любящий человек ищет не утех и забав, чтобы ублажить себя, а возможность сделать жизнь своих ближних радостнее, легче. Такой человек имеет привычку жертвовать собой, поэтому, когда его и касается скорбь, он может её достойно перенести, не зациклиться на ней.

Гораздо тяжелее, когда мы теряем объект своей любви, например, близкого человека. Это особенно нам понятно, ведь сейчас в наш родной край пришла война, разрушения, потери, расставания. Какое утешение может получить человек, когда в его жизни нет никакой надежды, когда ничто не может избавить от горечи потери?! И вот к таким людям обращается апостол Павел: «Братья, мы не хотим вас оставить в неведении об усопших, дабы вам не скорбеть, как прочим, не имеющим надежды. Ведь если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и почивших в Иисусе Бог приведет с Ним» (1 Фес. 4:13–17).

Невозможно представить, как страдала Мать Иисуса, когда видела распятым на Кресте своего Сына. «Оружие проходило через Её душу», — такова была душевная боль Богородицы. Но Христос воскрес! Господь восстал из мертвых и показал, что у смерти вырвано жало, а у нас и в смерти есть победа, которой никто отнять не может: «Ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8:38).

Не надо надмеваться своими достижениями и праведностью

Священник Игорь Степанченко, клирик Сергиевского женского монастыря:

Когда Церковь призывает во время поста молить Господа об удалении от нас духа любоначалия. Что же это за дух? Любоначалие — это грех, когда человек, имея какие-либо заслуги, достижения в своей жизни, приписывает их себе, хвалится ими перед Богом и людьми, превозносясь над ними. Когда человек пытается быть властьимущим, главным, желает всеми командовать, указывать. Любоначалие — это значит любить начальствовать. Но мы все должны подчиняться Богу, Троице Нераздельной и Единосущной.

Любоначалие в основе своей — это гордость житейская. Преподобный Иоанн Лествичник говорит: «Мать всех грехов человеческих есть тщеславие, а её червь — гордость». Кто постится, имея её, тот постится только наружно. Фарисей постился, но пользы не получил. Напротив: мытарь не постился, но предпочтён постящемуся фарисею. Очевидно, потому, что один исполнен был гордости житейской, а другой имел сердце смиренное и дух сокрушен.

В известной евангельской притче о мытаре и фарисее заключается учение Церкви, которая говорит нам, что мытарь — смиренный сборщик податей — вошёл оправданным в дом свой более, нежели фарисей — гордый законник. Примером мытаря и фарисея Христос показывает нам, что надмеваться и хвалиться исполнением закона и своей праведностью не надо. Надо при исполнении закона являть смирение перед Богом и ближними. Молитва, пост и другие добродетели святы и спасительны, но превозносящийся ими теряет всё, что приобрёл.

Желая возвыситься, человек пал. Чтобы восстать, надо смириться и принять помощь от Бога (2 Кор. 12:9-10).

Болтун — дом без окон и дверей

Священник Роман Бондаренко, настоятель Покровской церкви села Редкодуб Лиманского горсовета:

Празднословие — порок опасный. Не случайно существует столько молитв, призывающих Бога на помощь в борьбе с ним! Святой Давид постоянно молится ко Господу, говоря: «положи, Господи, хранение устом моим и дверь ограждения о устнах моих». У нас, напротив, ничто так мало не хранится и ничто так не расточается, как слово. Хорошо это? — Очень плохо, хотя бы потому, что за всякое праздное слово надо будет дать ответ.

Что же такое слово? Явно — отпечаток Слова творческого. В Боге — Слово, и в человеке — слово. Правда, Слово в Боге есть образ Существа Его, Сын Божий. Но и в нас слово — не праздный звук. В нас оно — отпечаток и образ нашего духа.

По словам нашим судят о нас. Слова наши или вызывают уважение, или вселяют отвращение и презрение к нам. Даже если на этот грех не обращать внимания, всё равно не уйдём от наказания, потому что празднословие наказывает само себя. Человек болтливый пустеет внутри. Нередко такого человека сравнивают с домом без окон и дверей. Такой человек похож на дитя, не умеющее молчать. Он не способен ни к чему важному и истинно полезному. Это было замечено ещё в древности: мудрецы не принимали себе в ученики тех людей, которые молчанием не доказали своей способности к делу.

Не надо думать, что пустая болтовня, осуждение, пересуды остаются только словами. Из-за них страдают наши дела и сама жизнь. Как мудро заметил святой Иаков: «аще кто в слове не согрешает, сей совершен муж, силен обуздати и все тело». Это награда за обуздание своего языка. Напротив, привыкший быть пустословом, скоро начнёт проявлять пустоту во всей своей жизни.

В самом деле: кто плохой правитель и судья? — Болтун. Кто плохой исполнитель приказаний? — Человек-празднослов. Кто плохой отец, сын или друг? — Тот, кто много говорит и мало делает.

Как же нам употреблять свои слова? Во-первых, с особой бережливостью. Во-вторых — тратить их на достойное, во славу Божию, на помощь близким, а не на обман и ссоры. В-третьих — обращаться с молитвой ко Господу, чтобы Он Сам положил хранение нашим устам, Сам оградил их от празднословия. Если святой царь Давид и преподобный Ефрем Сирин всегда просили помощи Божьей в своей борьбе с языком, то как мы надеемся одержать победу без помощи свыше?

Наконец, должно каяться в употреблении слов праздных, осуждающих, скверных.

Если будем поступать так, то слово наше постепенно освободится от всех недостатков и сделается живоносным отголоском, отпечатком чистой души нашей, средством прославления Бога и общения с людьми.

Тело и душа христианина должны быть единым целым

Протоиерей Георгий Музыка, настоятель Пантелеимоновского храма пос. Малотарановка:

Если разобраться, то целомудрие вмещает в себе всё просимое в молитве святого Ефрема Сирина. И смиренномудрие, и терпение, и любовь — всё в нём!

Молитва прп. Ефрема — древняя, как и само слово «целомудрие», пришедшее в современный язык от наших благочестивых предков. Рождённая столетия назад, она, помимо прочего, говорит нам, что и тогда народ страдал от греха. Ещё Цицерон восклицал в своих творениях: «О времена, о нравы!», и карфагенские отцы писали об этом.

Что же такое целомудрие? Не только телесная чистота, как сейчас принято считать. Это категория нравственности человека. Отсутствие целомудрия, как говорит христианство, — это повреждённость ума. Из этой повреждённости вытекает всё греховное.

Часто мы каемся, автоматически произнося слова молитвы: «согрешил словом, делом, помышлением»… Но нужно заострить внимание на том, что сначала человек согрешает помышлением, то есть мысленно. Потом — вынашивает в себе порок, рождает его — и вот он уже в словах, в интонации, в речи, в лексике. А потом уже грех совершается делом. Отсюда вытекает представление о целомудрии как о целостности, неповреждённости. Если человек повреждён в уме своём, в помышлении, т.е. сознании, — значит, от него никакого целомудрия ждать не приходится.

В свете Христовом всё это видно. Есть выражение у святителя Григория Двоеслова в литургии Преждеосвященных Даров: «Свет Христов просвещает всех». А наш современник богослов Алексей Ильич Осипов привёл такой пример: в солнечном луче мы видим даже пылинки, но чем дальше от света — тем меньше грязи заметно. Так и Свет Христов: в нём видна вся повреждённость человека.

Целомудрие касается не только женщин, но и мужчин, это общечеловеческая категория. Если в словах человека царят гниль, сквернословие — о каком целомудрии может идти речь? Если ум повреждён — о какой духовности он задумается? То, что у человека в душе, на сердце, он выносит вовне. Как из переполненного сосуда, изливается содержимое из наших душ. Но если христианин старается исполнять заповеди Божьи, причащается и постоянно пребывает в свете Христовом, он исправляет недостатки, искореняет свои грехи и только лишь тогда начинает проявлять целомудрие — становится целостным.

Один святитель сказал: исцеление человека происходит тогда, когда его тело и душа живут совместно, когда человек целостен. Если же наоборот, как муж и жена, которые развелись — это болезнь. Тогда тело живёт своими желаниями, жаждой тепла, комфорта, сытости, а душа просит своего — горнего мира. И тогда человек заболевает духовно. Происходит разделение человеческой природы.

Но если тело и душа христианина живут как единое целое, и только лишь при этом условии, человек исцеляется. Когда человек живёт целомудренно, он рассуждает, мудрствует, основываясь на том, чем наполняет его Христос. С этим он будет идти по жизни дальше.

Вообще, духовное состояние человека проявляется во всём: в его глазах, речи. Но сказать, что целомудрие редко встречается только сегодня, будет несправедливо. Шекспир писал «Гамлета» несколько веков назад, но и у него главный герой восклицает: «…и добродетель в этот жирный век должна просить прощенья у порока!» Всё это было в истории, но сегодня падение нравственности очень заметно. Мы живём во время, когда добродетелью считаются вещи, ей противоположные.

Я смотрел передачу, в которой рассказывалось, как в первой половине ХХ века в Америке женщина была арестована за то, что вошла в магазин в брюках: это считалось нецеломудренным и нарушало общественную мораль. Сегодня в той же Америке подобная ситуация невозможна, и минимум одежды на женщине — дело нормальное.

В заключение скажу: целомудрие — это дар Господень, и не каждому сразу даются столь большие дары. Большинство христиан приобретает дары Духа Святаго усердным молитвенным трудом, и только через этот труд Господь открывает Свои сокровищницы и дарует целомудрие, смирение, терпение и любовь.

Терпение и любовь рождаются из смиренномудрия

Протоиерей Виктор Шинкарёв, клирик Богоявленского кафедрального собора, г. Горловка (ныне — архимандрит Паисий, настоятель Николаевского храма в Никитовке):

Вся жизнь человека — это лестница, по которой он должен восходить к Богу. Человек всегда от Бога либо удаляется, либо приближается к Нему. Поэтому даже в великопостной молитве Ефрема Сирина, как мы знаем, перечисляются и грехи, и добродетели. Грехи, от которых он просит Бога избавить его — и, соответственно, нас вместе с ним, — и добродетели, которые он просит Бога даровать ему — и нам. Каждому греху противопоставляется какая-то добродетель, и нужно заметить, что в этой молитве описаны одни из главных добродетелей.

Смиренномудрие — это правильный образ мыслей человека о самом себе и окружающем мире. Как сказал святой Игнатий (Брянчанинов), «смиренномудрие есть образ мыслей человека о себе и о человечестве, внушённый и внушаемый Божественною Истиною». Соответственно, человек всю жизнь может потратить на то, чтобы стяжать подобную добродетель, чтобы свой ум и сердце расположить к принятию Божественного христианского учения и преуспевать в добродетелях. Именно это и делает смиренномудренный человек: он уже не может грешить, потому что всё его естество, весь ум направлены таким образом, чтобы полностью отречься от греха и стяжать все добродетели Божьи.

И, как следствие смиренномудрия, появляются в человеке терпение и любовь. Без терпения мы не можем правильно реагировать на то, что нас окружает. Это особенно важно в нынешнее непростое время, когда каждый день окружающая ситуация требует от нас адекватной реакции — а именно терпения и полного упования на Бога.

А без любви христианину вообще жить невозможно, потому что любовь и есть Бог. Апостол Иоанн Богослов говорит, что тот, кто не любит, не познал Бога, потому что Бог есть любовь (1 Ин. 4:8). А кто в любви пребывает, тот в Боге пребывает. Поэтому каждый христианин должен стремиться к тому, чтобы всё устройство его мышления было смиренномудренно, а вся его жизнь стала наполненной любовью.

Описание: Александр Пушкин
1.»Отцы пустынники и жены непорочны…»
Святой преподобный Ефрем Сирин
2.Молитва «Господи и Владыко живота моего…»
Протоиерей Валентин Свенцицкий
3.О значении молитвы святого Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего…»
Святитель Иннокентий, архиепископ Херсонский
4.Толкование молитвы преподобного Ефрема Сирина
5. Молитва, дарующая благодать
6. Дух праздности не даждь ми
7.Врачевство от уныния
8. Восхождение к высотам
9. Молчание — таинство будущего века
10.Небесный дар
11. Мудрость смирения
12.Терпением вашим спасайте души ваши
13. Огонь Любви
14. Увидеть свои грехи
15. Плоды молитвы Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) Толкование на молитву святого Ефрема Сирина
16.Молитва святого Ефрема Сирина — о праздности
17.Молитва святого Ефрема Сирина — об унынии
18.Молитва святого Ефрема Сирина — о любоначалии
19.Молитва святого Ефрема Сирина — о празднословии
20. Молитва святого Ефрема Сирина — о целомудрии
21. Молитва святого Ефрема Сирина — о смиренномудрии
22. Молитва святого Ефрема Сирина — о терпении
23.Молитва святого Ефрема Сирина — о любви
24. Заключение молитвы святого Ефрема Сирина
Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)
25.Слово в день памяти преподобного Ефрема Сирина
Михаил Лермонтов
26.Молитва («В минуту жизни трудную…»)
Согласно преданию рождение святого преподобного Ефрема было предвозвещено матери необыкновенным видением: ей снился младенец, из уст которого выросла виноградная лоза; она быстро-быстро распространилась и покрыла всю землю ветвями; на ней выросли чудные грозди; отовсюду слетались птицы и клевали ягоды, но сколько ни клевали, число ягод не уменьшалось.
И было другое видение одному святому отцу, подвизавшемуся в пустыне. Он увидел сонм ангелом, сходивших с неба и несших большой свиток, исписанный с обеих сторон. Они спрашивали друг друга: «Кто же может принять этот свиток?» И был голос с неба: «Только Ефрем, избранник Мой». И привели святого Ефрема и дали проглотить этот свиток. И совершилось дивное дело: как лоза, разросшаяся по всей земле, распространились дивные слова преподобного Ефрема.
Таким дивным словом святого преподобного Ефрема Сирина и является молитва «Господи и Владыко живота моего…».
Толкования этой молитвы светильниками земли русской — архиепископом Херсонским Иннокентием, архиепископом Лукой (Войно-Ясенецким) и протоиереем Валентином Свенцицким, представленные на этом диске, помогают нам углубленно вдуматься в каждое слово молитвы и понять самое существенное, что надлежит знать для нашей жизни и для нашего спасения.
Другие тексты песен «ПРП.ЕФРЕМ СИРИН»
Другие названия этого текста

  • Преподобный Ефрем Сирин — Господи и Владыко живота моего… (0)
  • ПРП.ЕФРЕМ СИРИН — Господи и Владыко живота моего… (0)

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *