Екклесиаст, что это?

Толковая Библия Лопухина

1–3. Основная мысль книги. 4–11. Круговращение мировых стихий. 12–15. Личный опыт Екклезиаста. 16–18. Суетность мудрости.

Еккл.1:1. Слова Екклесиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме.

Сравнивая надписание книги Притчей и книги Екклезиаста, некоторые толкователи не без основания находят в последней признаки несоломоновского происхождения. Не совсем понятно, почему Соломон не назван здесь своим собственным именем, как это в книге Притчей, если бы действительно он был писателем книги Екклезиаста. Не выступает ли здесь исторический Соломон простым символом, как и самое имя Когелет? Мало понятно, также, выражение «царя в Иерусалиме». В исторических книгах Соломон называется обыкновенно царем израильским (напр., 4Цар 23.13; 3Цар 4.1 и др.), но никогда просто царем в Иерусалиме. Последнее выражение указывает, по-видимому, на то время, когда Израиль перестал составлять самостоятельное царство и не имел уже своего царя в Иерусалиме.

Еккл.1:2. Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – всё суета!

«Суета сует». Eвр. hebel (от халдейского habal – дымиться, испаряться) значит: дым, пар, дыхание, в переносном смысле: ничтожество, бесполезная вещь, тленность, суетность. Этим именем называются языческие боги (Втор 32.21; Иер 14.22), как не приносящие никакой пользы человеку (Иер 16.19), всякая бесполезная вещь, тщетное, напрасное действие (Ис 30.7:49.4), фантастические мысли (Пс 93.11), безрадостная, скорбная жизнь (Иов 7.16). Выражение «суета сует» указывает на высшую степень ничтожности, бесполезности. Ничтожным, по Екклезиасту, является все. Но в Еккл.1и след. стихах это «все» ограничивается существующим и происходящим «под солнцем», т. е. в пределах земного, конечного бытия. Да и в этом случае понятие суетности у Екклезиаста нуждается в некотором ограничении. Все вещи и явления, по планам провидения, имеют свои цели, осуществляя которые они не могут быть признаны бесполезными, ничтожными (ср. (Еккл 3.11): все соделал Он прекрасным в свое время). Ничтожными они являются, в сознании Екклезиаста, лишь в отношении к той цели человеческих стремлений, которая заключается в достижении совершенного, абсолютного счастья – Ithron.

По отношению к этой цели все в мире ничтожно, бесполезно, тщетно. Ничто не в состоянии дать человеку непреходящего счастья.

Еккл.1:3. Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?

«Что пользы человеку». Еврейское слово Ithron в Библии ни paзу не встречается. По мнению гебраистов, оно значит: остающееся, непреходящее. Блаженный Иероним вопрос 3 стиха передает словами: quid superest, т. e. что остается? Григорий Нисский выражает его еще яснее: «какое из видимых благ пребывает всегда тем же?» Словом Ithron, таким образом, обозначается счастье постоянное, устойчивое, вечное – в отличие от счастья временного, скоропреходящего, призрачного. Свой вопрос, приводят ли к какому-либо прочному счастью все усилия людей, Екклезиаст оставляет здесь без ответа. Но этот ответ был уже дан самым решительным образом во втором стихе, в признании суетности всего.

Еккл.1:4. Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.

Невозможность прочного человеческого счастья выражается уже в неустойчивости и постоянной смене человеческих поколений при неизменности и прочности неодушевленной природы. «Что суетнее той суеты, – говорит блаженный Иероним, – что земля, созданная для людей, пребывает, а сам человек, господин земли, мгновенно распадается в прах?»

Еккл.1:5. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит.

Но и в жизни природы, так же как в жизни человечества, происходит постоянная сменяемость. И здесь все движется, все течет, но только не вперед, а вокруг, следовательно, всегда по одному и тому же пути, вечно по одному и тому же шаблону. Таково, прежде всего, движение солнца. «Спешит к месту своему», точнее с еврейского: «задыхаясь, спешит к месту своему». Выражение указывает на утомление от вечно однообразного движения.

Еккл.1:6. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои.

По-видимому самая свободная из стихий – воздух в действительности вечно повторяет одно и то же движение, движение по одной и той же окружности. Следует заметить, что однообразие в движении ветра было особенно заметно для жителя Палестины. Там с осеннего равноденствия до ноября господствует северо-западный ветер; с ноября до февраля – западный и юго-западный ветры, с февраля до июня – восточный, с июля – северный в перемежку с другими.

Еккл.1:7. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь.

Постоянному и однообразному движению подвержены и реки, причем это движение не производит никаких чрезвычайных перемен в мире. Сколько бы ни текли реки в море, море никогда не переполнится и не зальет собою земли. «К тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь». Этот перевод не точен, хотя и удачно выражает мысль о круговращении. ט значит: «где», а не: «откуда». Точно также בט значит: «там», «туда», а не: «оттуда». Правильный перевод этого места должен быть, таков: «к тому месту, куда реки текут, туда они всегда опять текут». Священно-писатель говорит лишь о течении рек всегда по одному и тому же направлению, а не о круговом движении водной стихии, хотя и в то время уже знали, что вода, испаряясь и образуя облака, снова падает на землю (Иов 36.27 и д.).

Еккл.1:8. Все вещи – в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием.

«Все вещи в труде». Еврейское dabar имеет два значения: вещь и слово. То и другое значение встречается и в книге Екклезиаста. Это дает основание многим переводчикам и толкователям начало восьмого стиха переводить: все слова слабы, бессильны (передать однообразное движение вещей). Так передает греческий и славянский перевод: «Вся словеса трудно, не возможет муж глаголати: и не насытится око зрети, и не исполнится ухо слышания». Трудно сделать выбор из этих двух пониманий, так как оба они вполне отвечают контексту. Постоянное, однообразное движение вещей столь велико, что могло бы дать бесконечный материал для человеческой способности говорить, видеть и слышать.

Еккл.1:9. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.

Постоянное, однообразное движение вещей в одном и том же направлении, движение по своей окружности, конечно, не может произвести ничего нового. Результаты его всегда одни и те же.

Еккл.1:10. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас.

Если иногда и думают, что произошло нечто новое, сделан шаг вперед, то, на самом деле, и здесь мы имеем дело с повторением старого.

Еккл.1:11. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после.

Ошибка, в этом случае, происходит от недостатка исторической памяти, оттого, что о прежних поколениях забывают последующие. Вместо «о прежнем и о том, что будет», следует переводить: «о прежних» и «о позднейших», так как множественное число мужского рода в еврейском тексте указывает, очевидно, на людей. В славянском – «Несть память первых, и последним бывшим не будет их память с будущими на последок».

Еккл.1:12. Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме;

Бесцельное круговращение мировых стихий, само по себе, не доказывает еще, что невозможно высшее счастье для человека. Человеческая жизнь сложнее, чем жизнь природы, идет своим самостоятельным путем и, потому, может быть, таит в себе особые задатки для удовлетворения человеческого стремления к вечному счастью. Поэтому, писатель считает нужным от наблюдения над внешней природой обратиться к психологическому опыту. Соломон, в котором с мудростью соединялись, по-видимому, все дары счастья, более всех других имел основание ответить на вопрос о возможности личного счастья; в его богатом жизненном опыте произведена оценка всем благам с точки зрения совершенного счастья, фактически проверено то, что писатель книги решает теоретически. Понятно, насколько полезно было ему воспользоваться опытом Соломона.

Однако, пройдя через богопросвещенное сознание священного писателя, этот опыт должен был получить некоторые новые черты, не свойсвенные исторической личности Соломона; он естественно должен был получить характер философских исканий, философских экспериментов: если исторический Соломон в поисках счастья поступал по велению сердца, по естественной страсти, подобно прочим людям, то идеальный Соломон – Екклезиаст руководился в этом случае идеальными мотивами, «мудростью» (Еккл.1:13, 2:3), желанием на опыте исследовать величайший для человечества вопрос: что хорошо для сынов человеческих и что должны были бы они делать под небом во дни своей суетной жизни.

Еккл.1:13. и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем.

Цель опыта Екклезиаста заключалась в исследовании всего, что делается под небом, с точки зрения вопроса о счастье. Первым результатом, к которому пришел Екклезиаст в своих исследованиях, было сознание, что уже само стремление людей познать и оценить дела человеческие составляет тяжелое, мучительное занятие, которое, будучи вложено Самим Богом в природу человека, как бы против его воли овладевает им. Некоторые толкователи выражение «тяжелое занятие» относят не к исследованию дел человеческих, а к самим делам. Но едва ли оно соответствует выражению: «все, что делается под небом». Тяжелым, мучительным занятием исследование дел человеческих является вследствие крайней неутешительности его результатов.

Еккл.1:14. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, всё – суета и томление духа!

Вывод, к которому пришел Екклезиаст в своих исследованиях, был тот, что все суета и томление духа. К своему излюбленному выражению hebel Екклезиаст присоединяет новое – reuth ruaсh. Это выражение переводится различно. Одни (пер. халдейский, сирийский, Вульгата), производя встречающееся лишь у Екклезиаста слово reuth от raah – бушевать, разламывать, переводят: волнение, томление духа (как русский). Другие (Акила, Феодотион и Симмах), производя от raah – пасти, переводят: пасение ветра. Третьи, производя от того же глагола с значением домогаться, переводят: стремление ветра, затея ветряная (LXX – προαίρεσις πνεύμαίος) или погоня за ветром. Последние два понимания более соответствуют контексту и имеют весьма близкое параллельное место в книге пр. Осии (Ос 12.1), в словах: «Ефрем пасет ветер (raah ruaсh) и гоняется за восточным ветром». Назвав все дела человеческие пасением ветра или погоней за ветром, Екклезиаст указывает на ничтожность, призрачность их результатов в смысле достижения прочного счастья.

Еккл.1:15. Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать.

В этом стихе объясняется причина безрезультатности человеческой деятельности. Последняя не в состоянии изменить существующий порядок, исправить все недостатки и несовершенства во внешней природе и в природе человека, пересоздать ту и другую.

Еккл.1:16. Говорил я с сердцем моим так: вот, я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом, и сердце мое видело много мудрости и знания.

Если все дела и стремления человеческие ничтожны и безрезультатны, как дым, как погоня за ветром, вследствие неустранимых недостатков и несовершенств мира, то, само собою, понятно, что исследование их мудростью и самая мудрость не могут дать нравственного удовлетворения человеку. Под выражением «больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом» некоторые толкователи разумеют не царей, так как до Соломона был лишь один царь в Иерусалиме – Давид, а, вообще, израильтян. Однако, предлог «над» (аl) заключает в себе понятие господства и может указывать, следовательно, лишь на царей иерусалимских. Екклезиаст приписывает себе обладание мудростью, как религиозным и нравственно-практическим познанием, и, вообще, знанием, как теоретическим, научным постижением вещей.

Еккл.1:17. И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа;

Еккл.1:18. потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

Екклезиаст на собственном опыте убедился, что приобретение мудрости и знания оказалось такой же суетой, такой же погоней за ветром, как и всё в человеческой жизни. Оно не только не доставило ему счастья, но, напротив, увеличило его страдания, показав всю призрачность человеческих надежд, всю безрезультатность человеческих стремлений, обнажив ничтожество всего земного.

Книга Екклесиаста, или Проповедника, библейская книга Ветхого Завета.

Главы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Название это есть греческий перевод еврейского слова когелет (от кагал), что означает проповедника в собрании; поэтому и в русской Библии книга называется Екклесиаст или Проповедник.

В русской Библии помещается среди Соломоновых книг, а в еврейской Библии — между Плачем Иеремии и книгой Есфири.

Книга эта, кроме подлинника, сохранилась во многих древних переводах, свидетельствующих о ее популярности.

Авторство

Автором ее с глубокой древности признается, как в еврейском, так и в христианском предании, царь Соломон. Хотя имени его буквально и не значится в книге, но лицо, символически принимающее на себя имя Екклесиаст, называет себя сыном Давидовым и заявляет, что он царь Иерусалимский, а в заголовке сирийского перевода прямо стоит: «книга Когелета, т. е. Соломона, сына Давидова, царя Иерусалимского».

Это древнее предание было поколеблено в XVII веке Гроцием, который высказал сомнение в ее принадлежности Соломону. Сомнение было подхвачено и обосновано целым рядом последующих протестантских ученых, которые уже решительно отрицали подлинность этой книги.

Поколебались мнения и касательно времени написания книги, расходясь между собой не менее как на восемь столетий. Так, Нахтигалль относит ее ко времени между Соломоном и Иеремией (975-588 гг. до Р. Х.), Шмидт и Ян — к 699-588 гг., Делич — к 464-332 гг., Гитциг — к 204 г., а Грец — к царствованию Ирода Великого.

Основанием для сомнений в подлинности книги Екклесиаста служат внешние и внутренние ее признаки, будто бы не соответствующие духу времени Соломона. Там встречаются иностранные, иранские и арамейские, слова; изображаются бедствия жизни, каких не было при Соломоне; вводятся отвлеченно-философские термины, не встречающиеся в других библейских книгах. Эти признаки не дают достаточного основания для сомнения в подлинности книги. Иностранные слова легко могли войти в употребление у Соломона, любившего все иноземное и поддерживавшего деятельные торговые и политические сношения с иностранными государствами. Бедствия в книге Екклесиаста изображаются такие, которые неразлучны вообще с жизнью человечества, даже в самые блестящие периоды его благоденствия. Отвлеченные слова могли быть созданием собственной мудрости Соломона.

В этой книге с одной стороны изображается суета и ничтожество всего земного, которое само по себе не может доставить умирения и успокоения человеческой душе, потому что непостоянно и изменяется, как это и доказывает автор на основании собственного разнообразного опыта (1-6), а с другой стороны, указывается на отношение мудрого к миру. Возноситься выше земного к вечному и неизменяемому, среди земных превратностей искать себе счастья и успокоения в Боге, — вот истинная задача земной жизни мудрого.

По иудейскому преданию, Соломон написал эту книгу в старости, как книгу Песнь Песней написал в юности. Мы видим в Екклесиаста престарелого мудреца, который в течение своей долгой жизни постиг всю суетность земного и из груди которого вырывается глубоко трагическое восклицание: «суета сует, и все суета и томление духа!» Это девиз всей книги, поднимающейся иногда до замечательной высоты поэтического одушевления. Недаром она всегда была любимым чтением для всех многое переживших и испытавших. Заключительные слова книги: «бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека».

Использованные материалы

  • Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.
  • Библейская Энциклопедия. Труд и издание Архимандрита Никифора. Москва. 1891 г. Репринтное издание 1990 г.

* * *
Впервые читателю на русском языке предоставляется возможность изучения «Экклезиаста» с сопутствующим комментарием великих законоучителей Торы: мудрецов Талмуда и Мидраша, Таргума, Раши, Ибн Эзры, Мецудат Давид и др.
Мидраш состоит из двух частей: первая относится к эпохе «танаим» — мудрецов Торы периода разрушения Второго Храма и приблизительно 120 лет после него; вторая часть Мидраша относится к эпохе «амораим», которая продолжалась более трехсот лет после эпохи «Танаим».
Талмуд (имеется в виду Вавилонский Талмуд) был записан через 430 лет-после разрушения Второго Храма.
В вышеупомянутых комментариях приводятся также передавшиеся еврейскими мудрецами толкования самого царя Соломона.
Таргум — один из древнейших комментариев на текст Коэлета и другие тексты Ктувим (священные писания) и его перевод на арамейский язык.
Раши — Рабейну Шломо Ицхаки — великий еврейский законоучитель периода «ришоним». Он жил во Франции девять столетий назад. Раши признан последующими законоучителями величайшим комментатором Торы, Танаха и Талмуда. Во всех поколениях изучение толкований Раши считалось обязательным для правильного и полного понимания текстов.
Ибн Эзра — Рабейну Авраам бен Меир бен Эзра — также относится к периоду «ришоним», он жил восемь столетий назад и составил комментарий к Танаху.
«Мецудат Давид» — название книги комментариев, которую написал рабби Ехиэль Илель бен Давид — жил примерно двести лет назад. Его объяснения в основном касаются толкования сложных слов и фраз.
* * *
Отдельную часть книги составляет изучение «Экклезиаста». Объясняется развитие темы, разбираются философские аспекты книги, поясняются мнения комментаторов, приводятся дополнительные источники, которые дают читателю верное представление о мысли, морали и философии Торы, а также источники из Танаха, дающие представление о царе Соломоне и его времени.
В нашем объяснении «Экклезиаста» прослеживаются двенадцать основных тем книги. В описании развития этих тем аппелирование к той или иной главе книги носит чисто индикационный характер, поскольку принятое в печатных изданиях Танаха деление на главы условно и в самих свитках не применяется.
Читатель на русском языке, не имевший, как правило, до сих пор представления о системе изучения религиозного текста в ешиботах, получит некоторое представление об этом на примере нашей книги.
* * *
Издавая «Экклезиаст», мы надеемся не только восполнить пробел в еврейском образовании читателя из России, но и, в основном, помочь ему найти ответы на многие жизненно важные вопросы.

Екклесиаст — название ветхозаветной библейской книги. Название книги — греческий перевод еврейского слова когелет (от кагал), что означает проповедника в собрании; поэтому и в русской Библии книга называется Екклесиаст или Проповедник (встречаются варианты написания Экклезиаст, Экклесиаст, Екклезиаст). Хотя буквально имени автора в книге не говорится, считается что ее автором является царь Соломон. Лейтмотивом книги звучит знаменитое «всё суета сует и нет ничего нового под солнцем»: «Что пользы человеку от всех трудов его.. Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.. Бывает нечто, о чем говорят:»смотри, это новое»; Но это было уже в веках.. Нет памяти о прежнем, да и о том, что будет, не останется..» Екклесиаст рассматривая естественный кругооборот в природе, применительно к человеку делает вывод — всё суета, всё напрасно. С самых первых стихов ставя перед нами философскую проблему смысла жизни, Экклезиаст показывает, что взятая сама по себе земная жизнь человека в итоге оказывается бессмысленной.

И се, вся суетство и крушение духа

Пророк взывает и говорит: Человек суете уподобися… яко сень преходят дни его и исчезает жизнь его на земле (Пс. 143:4). Сынове человечестии, доколе… любите суету и ищете лжи? (Пс. 4:3). Быстро течение мира сего; заботы его, богатство, стяжания улетучиваются, как пар. Преходит бо образ мира сего, как пишет апостол (1 Кор. 7:31). Время за временем спешит и протекает, род за родом уходит и исчезает. И годы, и месяцы, и дни взывают: Преходит… образ мира. Кто вступает в мир, тот уже на пути оставить его; и кто еще в матерней утробе, тот приближается уже ко гробу, чтобы вселиться там. Кто выходит на свет из матернего чрева, тот идет уже в область смерти. Один приходит поселиться в мире, другой идет уже вон. Один собирает и копит богатство, другой оставляет его и отходит из жизни. Смотри, как богатство переселяется из дома в дом, и бедность также ходит из одного жилища в другое. Суета суетствий, всяческая суета, как написано (Еккл. 1:2). Мир подобен колесу, с которого свиваются времена и годы. И бедствия его то же, что пар, и блага его — ничто; бедствия его — не настоящие бедствия, и блага его — не настоящие блага. Счастье мгновенно превращается в скорбь. Едва пришла и настала радость, — и уже нет ее, а на месте ее — скорби. Кто сегодня веселится, тот наутро плачет и сетует. Полон радости жених на брачном пиру и восхищается юностью супруги своей; но вдруг приходит смерть, разлучает их друг с другом, и последовавшая скорбь — больше предшествовавшей радости. Иной блистает одеждами, украшен великолепно; но убранство его проходит, как сон, и гроб его покрывает паутина. Иной строит высокий чертог, величаво ходит по обширным сеням; вдруг приходит конец его жизни, лежит он распростертый на ложе, связан по рукам и ногам, сомкнулись уста, не могут вымолвить слова; мраком покрылись очи. Вон несут его из дома, не дают и дня провести в великолепных палатах; как можно скорее относят во гроб, где и будет его обитель. Вся жизнь его была суета и крушение духа. Как сон пролетели дни его, и не стало его больше. Иной стоит на высокой степени могущества, полный высокомерия, теснит и угнетает других, наполняет дом свой неправедным богатством; но наступает конец жизни его, и падает он во прах. Все богатство его — суета и крушение духа.

Ночи подобен мир, и все события его — сонная греза, но душа погрязает в них и вводится в обман призраками. Как сновидение обманывает ночью, так мир обманывает своими обещаниями. Как сон обольщает душу призраками и видениями, так мир обольщает своими удовольствиями и благами. Обманчив бывает ночной сон; он обогащает тебя найденными сокровищами, делает властелином, дает тебе высокие чины, облекает в пышные одежды, надмевает гордостью и в мечтательных призраках представляет, как приходят и чествуют тебя люди. Но миновала ночь, сон рассеялся и исчез: ты опять бодрствуешь, и все те видения, какие представлялись тебе во сне, стали чистой ложью. Так и мир обманывает своими благами и богатствами; они проходят, как ночное сновидение, и обращаются в ничто.

Тело засыпает в смерти, а душа пробуждается, припоминает свои сновидения в этом мире, стыдится их и краснеет. От внезапного изумления приходит в ужас, содрогается и трепещет, когда обнаруживается тайное; она уподобляется человеку, пробудившемуся от сна, сокрушается напрасной печалью, что время ее протекло, как сонная мечта, мучится при виде злых дел, которые окружают ее отовсюду. Как глубокая тьма, перед ней все скверные дела ее, и не знает она, куда бежать, где укрыться, потому что злые дела ее стоят перед ней. Тогда приступает к душе лукавый и начинает свои истязания. Требует у нее, чтобы ясно представила сновидения мира сего. Требует у нее того богатства, которое лишило ее славы; ставит ее обнаженной, издевается, ругается над ней. Требует у нее того ненавистного нечестия, которое низвергает ее в геенну, требует тех хищений, которые ввергают ее во тьму; требует у нее той зависти, того обмана, которые производят в ней скрежет зубов; требует у нее того гнева, той вражды, которые готовят ей мучение. Приводит к ней и делает явными все гнусные дела, не оставляет сокрытым ни одного проступка, чтобы не поставить ей на вид. Таковы-то горькие представления, которые вынуждает у души лукавый, стоя перед ней. Поелику душа обольщалась сонными мечтами, то мечты эти делаются для нее мучением.

Не будем же забывать, что мир преходит; не будем обольщаться его удовольствиями; не станем любить его обманчивость, потому что мир преходит, как ночное сновидение.

Дни текут и улетают; часы бегут и не останавливаются; в стремительном течении времени мир приближается к концу своему. Ни один день не дозволяет другому идти с ним вместе; ни один час не ждет другого, чтобы лететь заодно. Как воду невозможно удержать и остановить перстами, так не остается неподвижной и жизнь рожденного от жены. Взвешена и измерена жизнь всякого, вступающего в мир; нет ему ни средств, ни возможности переступить за назначенный предел. Бог положил меру жизни человека, и эту определенную меру дни делят на части. Каждый день, незаметно для тебя, берет свою часть из жизни твоей; каждый час со своей частицей неудержимо бежит путем своим. Дни разоряют жизнь твою; часы подламывают здание ее; и ты спешишь к своему концу, потому что ты — пар. Дни и часы, как тати и хищники, обкрадывают и расхищают тебя; нить жизни твоей постепенно прерывается и сокращается. Дни предают погребению жизнь твою, часы кладут ее в гроб; вместе с днями и часами исчезает на земле жизнь твоя. Жизнь, которой живешь ты сегодня, уходит и улетает с концом этого же дня, потому что каждый день берет свою часть из твоей жизни и с ней уходит. Каждый день предает погребению свою часть, каждый час кладет во гроб свою долю, и в быстром полете времени они уходят, исчезают, обращаются в ничто. Дни требуют своего и берут это, часы также берут свое и вынуждают у тебя это, чтобы истощилась мера жизни твоей и скорее наступил конец. Богом положена и измерена жизнь твоя на земле, и каждый протекающий день берет из жизни своей долю свою, пока не истощится вся. Как спешно текут дни, так быстро проходит и пролетает и жизнь; нет у нее ни средств, ни возможности остановиться и встать на одном месте. Если солнце встанет в высоте, и луна будет задержана в движении своем, то может остановиться и время, определенное для жизни твоей, может оно перестать стремиться к концу. Испытай на тени, что говорю тебе истину; тень уверит тебя в справедливости слов моих. Жизнь твоя проходит точно так же, как и тень не стоит на месте. Отметь определенный предел, встань неподвижно и смотри на тень своего тела. Как тень движется и не останавливается на отмеченном пределе, так и жизнь твоя проходит и поспешает к концу. С утра до вечера перемещается тень твоего тела; от матерней утробы до гроба простирается течение жизни твоей. Пядень твоя — мера жизни твоей, и не простирается она дальше; персты твои указывают на пять степеней этой меры. Малым перстом начинается пядень твоя и оканчивается перстом большим. Так младенчество — начало твоей жизни, а конец ее — старость. Малым перстом, первым возрастом младенчества, начинается жизнь твоя; потом идет она до второго перста — неразумного детства; после этого человек стоит посредине, — в горделивой и надменной юности; за этим следует четвертый возраст совершенного мужа; потом мера начинает умаляться, а так как не достает еще одной степени, то приходит старость; это большой перст — конец жизни. Вот мера твоя, если определено тебе совершить ее вполне; часто же бывает, что придет смерть и не даст дожить до конца, потому что Творец, по воле Своей, сокращает пядень твоей жизни, чтобы зло пресеклось и не продолжалось вместе с твоей жизнью. Итак, рука показывает меру человеческой жизни; персты — образ пяти степеней, по которым проходит человек.

Смотри же, за какой теперь держишься перст, на какой стоишь степени, ибо не знаешь, на каком персте внезапно постигнет тебя конец. День Господень, якоже тать (1 Фес. 5:2), и поемлет тебя незаметно. Проводи жизнь свою в мире, запасайся добрым напутием, чтобы соединиться ей с Богом, и тебе, в конце ее, снова обрести ее там, если здесь будешь жить добродетельно. А если живешь нечестиво, то жизнь твоя проходит; она уже потеряна; станешь искать ее, — и не найдешь. Если вода вылита на землю, тебе невозможно ее пить; но если она налита в сосуд, то сбережется тебе для питья. Не проводи жизнь твою во гневе и ненависти, не трать ее на хищения и обиды, иначе не найдешь ее. Непотребством и татьбой (воровством) не уподобляй жизнь свою гнилой воде; иначе поглотит ее земля, и глаз не увидит ее больше. Не в зависти и коварстве, не в гневе и вражде, словом, не в пороке каком проводи жизнь свою; иначе она потеряна, и ты — действительно мертвец, потому что утратил жизнь свою.

Ничто так не любезно для человека, как жизнь; за нее, если бы можно было, отдал бы он целый мир. Итак, гонись вослед за добрым, чтобы жизнь твоя, хотя и течет она как вода, собралась опять в Боге. К Богу направляй малый поток жизни своей, чтобы когда иссякнет здесь, сделался там морем жизни. Невелик у тебя ручей жизни в этом преходящем мире; направь его к Богу, чтобы сделался бездной жизни. День за днем струится и утекает жизнь твоя; излей ее в Бога, чтобы обрести ее для себя в том мире.

Да не обращает в ничто жизнь твою гнев, да не губит ее грех; иначе ты — всецело мертв, потому что совершенно лишен жизни. Если гнев вселится в душу твою, то им уже уничтожен день твоей жизни; по крайней мере, не дозволяй гневу переходить на другой день, чтобы не погубил он всей жизни твоей. Довлеет дневи злоба его (Мф. 6:34), как говорит Спаситель наш. Довольно гневу, если погубит и один день твоей жизни; не давай ему переночевать в душе твоей; да не зайдет солнце прежде, нежели удалится от тебя гнев. Не добрый странник поселился у тебя; гони, понуждай его выйти; не давай ему места. С протекшим днем пусть пройдет и гнев, и не остается в душе твоей; как без замедления протекает каждый час, так да не медлит в тебе и гнев. Не давай гневу почить в душе твоей; если переночует он, гораздо труднее будет удалить его. Не дозволяй ему провести ночь у тебя, не давай ему закиснуть и остаться в тебе, потому что если гнев закиснет в душе, то растлит, помутит, заразит, осквернит душу, и она сделается годной только на зло. Худая закваска всему тесту сообщает дурной запах; и гнев, если поживет в душе, оставит в ней свой неприятный вкус. Люты змея и василиск (ядовитейший змей); но гораздо злее их — гнев. Он губит, умерщвляет и удаляет от Бога душу. Если в доме у себя увидишь змею, — стараешься ее поймать и убить; а умерщвляющий тебя гнев живет в душе твоей, и ты не гонишь его вон. Если где увидишь лежащую змею, — бежишь прочь, боясь, чтобы не ужалила тебя; а гневу, который полон смертоносного яда, позволяешь оставаться в сердце твоем. Если змея ползет к тебе в недро (пазуху), — трепет объемлет все твои члены; но сердце твое — вертеп, наполненный василисками. Плоть страждет и истлевает, если только дохнет василиск, а где живет гнев, там губительный яд. Боишься ты ужаления змеи и угрызения скорпиона, а не боишься угрызений гнева, не страшно тебе жало вражды! Кому желательно, чтобы пришел и укрылся у него василиск? Кто позовет к себе змею, чтобы вошла и поселилась в недре его? Если не терпишь этих лютых пресмыкающихся, то для чего терпишь в себе тех, которые и их злее? Терпишь гнев, который злее василиска, терпишь вражду, которая злее змеи! За необдуманное слово, которое сказать подучил сатана, широко растворяешь ты двери гневу, чтобы вошел и поселился он в душе твоей; за презренную корысть ближний заводит с тобой тяжбу, а ты призываешь к себе вражду, чтобы пришла и расположилась в недре твоем. Когда ярость, как бешеный пес, в тебе лает и изрыгает свою слюну, — ты, вместо камня, брось в нее миром и запрети гневу лаять. Гони его ясностью чела своего, кажись веселым, а не досадующим; и воспрепятствуешь гневу погубить сразу две души.

Ты, Боже, Который и высоты и дольние глубины умиротворил Кровью, истекшей из ребер Твоих, пошли гневным мир Твой! Ты, Который восстановил мир между горними и дольними, любовью усмири разъединившихся и мир Твой посей между ними. Ты, Господи, мир наш, как писал ученик Твой (Еф. 2:14); Твой мир да будет стражем душ, умоляющих Тебя. Мир оставляю вам, мир Мой даю вам — сказал Господь наш апостолам Своим (Ин. 14:27) и вознесся к Отцу Своему. Когда с великой славой придет Он паки, и ужасом объята будет тварь; когда труба возгласит в высоте, и разорятся основания вселенной; когда распадутся сомкнутые каменные пещеры, отверзутся все гробы, и во мгновение ока все умершие восстанут нетленными; когда совокупится прах человеческий, и ни одна пылинка не останется не явившейся; когда горние и дольние предстанут с великим трепетом, — тогда в сретение нам да изыдет мир Твой, Господи, да встретит нас умиротворение Твое.

Тебе хвала, а нам щедроты Твои, Многомилостивый и Всещедрый!

На слова: «И се, вся сýетство и крушение духа»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *