Элои элои ламма савахфани

Вопрос:

Отвечает иеромонах Иов (Гумеров):

Господь наш Иисус Христос произнес стих из 21 псалма (21:2), заменив еврейское слово азабтани (от глагола азаб – оставлять, покидать) на равное по значению арамейское савахфани. Поскольку псалом этот содержит пророчество о Мессии, то Спаситель хотел впавшим в слепоту иудеям, продолжавшим хулить Его даже на Кресте, еще раз показать, что Он есть именно предреченный пророками Христос. Все, что происходило тогда на Голгофе с впечатляющими подробностями предсказано в этом псалме пророком Давидом: Все, видящие меня, ругаются надо мною, говорят устами, кивая головою: «он уповал на Господа; пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден Ему» (21:8-9). Св. евангелист рассказывает, что собравшиеся на казнь иудеи злословили Распятого теми же словами: уповал на Бога; пусть теперь избавит Его, если Он угоден Ему (Мф.27:43). Псалмопевец пророчествует и о том, что Мессия будет распят озлобленными людьми, восставшими на Него: Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. Можно было бы перечесть все кости мои; а они смотрят и делают из меня зрелище (21:17-18). Изумляет еще одна точность пророческого видения: делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий (21:19). По свидетельству Евангелия: Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий (Ин.19:23-24).

Произнесенные на Кресте слова не дают основание говорить о чувстве одиночества и Богооставленности Распятого. В момент величайшего события всемирной истории – Искупления – Спаситель, взявший на себя грехи мира, произносит эти слова от лица всего человечества. Так изъясняют этот стих святые отцы. «Это говорит Спаситель от лица человечества, и, чтобы положить конец клятве и обратить Отчее лице к нам, просит Отца призреть, к Себе приложив нашу нужду; потому что мы были отвержены и оставлены за преступление Адама, ныне же восприняты и спасены» (Святитель Афанасий Великий).

Ошибка в переводе Библии, которая всё ещё не устранена

В двух Евангелие, от Матфея, а также от Марка, имеется стих, перевод которого был сделан с ошибкой, и эта ошибка всё ещё присутствует во всех версиях перевода Библии. Я возьму для примера стих из Евангелие от Матфея:

«а около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или, Или! лама савахфани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?»
(Св. Евангелие от Матфея 27:46)

После фразы: «Или, Или! лама савахфани», идет перевод раннецерковного переводчика этой арамейской фразы, записанной греческими буквами. Вроде бы, во-всех переводах, перевод этой фразы на арамейском, всех устраивает, а в некоторых версиях переводов Библии даже дается ссылка, что эта фраза соотносится с фразой из 2 стиха 21-го псалма:

«Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего.»
(Псалтирь 21:2)

Однако, тут имеется одна, но существенная проблема. В оригинале на иврите, этот стих из 21-го псалма звучит несколько по-иному, нежели в 46-ом стихе 27-ой главы Евангелие от Матфея, читаем:

(читается справа налево) «אֵלִי אֵלִי לָמָה עֲזַבְתָּנִי» звучит эта фраза следующим образом: «Эли, Эли, ламаh азаветани». Корнем слова азаветаний, является еврейское слово Азав (עָזַב ) означающее Оставить. Однако, в Евангелие от Матфея мы видим иное слово, а именно Савахфани, или более правильно Савахтани. Корнем этого слова является арамейское Савах (שֶבַח), что означает Хвала, и на иврите, слово Савахтани было бы записано следующим образом: שֶבַחתָּנִי

Таким образом, правильный перевод фразы «Или, Или! лама савахтани» является: Боже, Боже, зачем Ты Меня восхлалил? Также это можно перевести и так: «Боже, Боже! зачем Ты Меня прославил?»

На самом деле, зачем было Богу оставлять Иисуса на кресте, когда Иисус, своим послушанием Богу, согласился отдать Себя в искупительную жертву за грехи других людей? Ведь это была воля Бога, а не Иисуса, и Иисус согласился исполнить волю Бога!

Давайте прочитаем обращение Иисуса к Богу, описанную в Евангелие от Иоанна, в котором Иисус излагает свою просьбу к Богу, читаем:

«Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить.
И ныне прославь Меня Ты, Отче….»
(Св. Евангелие от Иоанна 17:4,5)

Как видно из этого стиха, Иисус просит Бога прославить Его, как Иисус прославил Бога.

Прочитаем также и этот стих из книги Деяние:

«Бог Авраама и Исаака и Иакова, Бог отцов наших, прославил Сына Своего Иисуса, Которого вы предали и от Которого отреклись перед лицом Пилата…..»
(Деяния св. Апостолов 3:13)

Семь слов Спасителя на Кресте

Святое богомыслие! Не хочешь ли и еще побыть при распятом на Кресте Спасителе нашем и слышать последние Его сладчайшие слова, которые изрек Он на Кресте и которых по счету семь?

Первое. Молясь о распинающих, Он так сказал Отцу Своему: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23, 34). Вспоминая это, боголюбивый человек, и ты прощай своим врагам согрешения, молясь, чтобы прощены были их согрешения. Также и сам с умилением и слезами проси прощения у Бога, говоря: согрешил, прости мне!

Второе. Когда проходящие мимо хулили Его, качая своими головами, и говорили: «Э! Разрушающий храм и в три дня созидающий! Если Ты Сын Божий, спаси Себя Самого и сойди со Креста» (Мф. 27, 40; Мк. 15, 29), тогда и разбойники, распятые с Ним, поносили Его. Иисус, слышав, как неблагодарный народ и враги Его даже на Кресте оскорбляли Его своей неблагодарностью и поносили Его, возопил громко, говоря: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил!» (Мф. 27, 46). Вспоминая эти слова Христовы, и ты воскликни к Нему в великом умилении сердца, воскликни к Богу, говоря: «Боже Сыне, Слово Божие, Христе Спаситель мой, страждущий ради меня на Кресте плотью, услышь меня, вопиющего Тебе: Боже Мой, зачем Ты оставил меня? Подыми падшего! Оживи умерщвленного множеством грехов, чтобы не погиб я во грехах! Прими мое покаяние и человеколюбно помилуй!»

Третье. Один из повешенных с Ним злодеев хулил Его, говоря: «Если Ты Христос, спаси Себя и нас» (Лк. 23, 39). Другой же останавливал его, говоря: «Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал». И сказал он Иисусу: «Помяни меня, Господи, когда приидешь во царствие Твое! И сказал ему Иисус: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23, 40–43).

Размышляя об этом милостивом слове Христовом кающемуся разбойнику, приступим и мы к Нему с усердным покаянием, исповедуя грехи свои подобно тому, как и благоразумный разбойник не скрыл своих грехов, но исповедал, что по заслугам и за грехи он страдает. Кроме того, он исповедал еще и то, что Сын Божий был неповинен, и веровал, что Он не просто человек, но Господь. К Нему и вопль свой он направил, потому что верил в Него, как в Царя и Господа Бога Истинного. Поэтому и казнь, учиненная над ним, была вменена ему в наказание за его грехи, и отошел он, по словам Господа, в Его царство. Итак, возопием к Нему с покаянием и мы, подобно разбойнику: «Помяни меня, Господи, когда приидешь во Царствие Твое!» (Лк. 23, 42)

Четвертое. Иисус, видя стоящих при Кресте Мать Свою и ученика, которого Он любил, «говорит Матери Своей: «Жено! Это сын Твой». Потом говорит ученику: «Это Матерь твоя!» (Ин. 19, 27). Здесь приведу слово святого Иоанна Златоуста о распятии Господнем, на плач Пресвятой Богородицы. «Почему нестерпимо страдала Мать, родившая Пречистого? По какой причине?! Потому, что Она Мать! Какое жало не язвило душу Ее?! Какие стрелы не пронзили сердце Ее? Какие копья не истерзали все существо Ее! Потому и удержаться не могла Она с подругами, предстоящими с Ней около Креста, соболезнующими и плачущими с Ней о несчастии, не могла Она стоять даже и недалеко. Не имея сил стерпеть сердечного содрогания и желая слышать последние слова возлюбленного Сына Своего, припала к Нему и, стоя при Кресте и рыдая, со стоном восклицала: «Что значит этот ужас, нестерпимый для очей Моих, Владыка Мой? Что сие чудо, затмевающее свет солнечный, о Сын Мой? Что сие недоуменное таинство, сладкий Иисусе? Не могу видеть нагим Тебя, одевающегося светом, как ризами! А ныне что вижу Я? О Твоей одежде воины жребий метают, о той одежде, которую соткала Я Своими руками. Терзается душа Моя, видя Тебя висящим посреди всей вселенной на высоком древе между двумя злодеями. Одного Ты в рай вводишь, являя образ языческого обращения, а долготерпишь другого хулящего, являющего образ ожесточения иудейского. О зависть! Ты всех праведных, живших от века, обошла и коснулась Моего Сладчайшего Чада. О премирные и бесплотные Силы! Сойдитесь со Мной и рыдайте. О солнце! Сострадай Чаду Моему; претворись во мрак, ибо уже скоро под землю сойдет свет очей Моих. О луна! Сокрой лучи свои, ибо уже во гроб входит заря души Моей. Куда скрылась красота Твоя, «прекраснейший из всех сынов человеческих» (см. Пс. 44, 3)? Как померкла светлость очей Твоих, око, иссушающее бездны?» Сказав это, Богородица изнемогла и, стоя пред Крестом, закрывая руками Свое лицо, в отчаянии недоумевала. Иисус же, склонив главу Свою к правой стороне и тихо отвернув уста, произнес: «Жено! Это сын Твой», показывая на Своего ученика Иоанна Богослова. Размышляя обо всем этом, правоверная душа, со слезами молись Богу, говоря: «Господи, помилуй».

Пятое. После этого Иисус, зная, что все уже свершилось, сказал, да сбудется Писание: Жажду (Ин. 19, 28). Сосуд же, полный уксуса, стоял вблизи. Воины, наполнив губку уксусом, надели ее на трость и пододвинули к Его устам. Вспоминая это, с умилением сердца воскликнем к Нему: «Распятый ради нас, Христос Спаситель наш, сладость наша, напои нас от обилия дома Твоего питием сладости, и когда придешь судить со славою, да насытимся, как явится слава Твоя. Здесь же не презри нас, алчущих и жаждущих, но сподобь нас быть достойными причастниками Пречистых Тайн Тела и Крови, которую Ты за нас пролил, сделай нас достойными и не осужденными во веки веков».

Шестое. Когда Иисус принял уксус, Он сказал: «Совершилось!» (Ин. 19, 30). Вспоминая это слово, говори так: «Христос, Спаситель и Искупитель наш! Сделай нас совершенными пред Тобой, чтобы, ходя путем заповедей Твоих, мы были совершенными в добрых делах и услышали бы сей превожделенный призыв: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф. 25, 34).

Седьмое. Громко воскликнув, Иисус сказал: «Отче! В руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23, 46). Сказав же это, Он, преклонив голову, испустил дух. Здесь, святое богомыслие, размышляй так. Кто предал дух? Сын Божий, Создатель наш и Искупитель наш. Поэтому с великим желанием сердца вещай к Нему: «Когда придет страшный час разлучения души моей от тела, тогда, Искупитель мой, прими ее в руки Твои и сохрани ее свободной от всяких бедствий, да не узрит душа моя мрачного взора лукавых демонов, но да спасенной пройдет все мытарства сии. О, Спаситель наш! Мы твердо надеемся получить это от Твоего человеколюбия и милосердия».

Покольку тогда была пятница, то чтобы не остались на кресте тела в субботу, «ибо та суббота была день великий» (Ин. 19, 31), иудеи молили Пилата, чтобы перебили повешенным голени и убрали их. Воины же, придя, первому перебили голени, а потом и другому, распятому со Христом. Иисусу же не перебили голеней, ибо увидели, то Он уже умер, но один из воинов пронзил Ему копьем ребро, и тотчас истекла Кровь и вода: Кровь на освящение наше, вода же на омовение. Тогда вся тварь поразилась страхом, видя мертвым и висящим на древе Жизнь всяческих. Тогда Иосиф Аримафейский пришел просить Тело Иисусово и, сняв его с древа, положил во Гробе новом. «Воскресни, Господи Боже наш, и избави нас имене Твоего ради» (Пс. 43, 27). Аминь.

Слова Иисуса Христа на Кресте

«Что наш Спаситель увидел с креста», Джеймс Тиссо

Слова́ Иису́са Христа́ на Кресте — семь коротких евангельских фраз, произнесённых Иисусом Христом во время его распятия. Фразы употребляются в христианском богослужении в Великую пятницу, когда вспоминается распятие Иисуса.

Евангельский текст

> Пророчества

Версия евангелистов Марка и Матфея — осуществление ветхозаветных пророчеств, цитирование Псалтыри: «Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня?…» (Пс. 21:2).

В культуре

В основном тема последних слов Иисуса послужила основой создания ряда музыкальных произведений:

  • Генрих Шютц. Семь слов Христа на кресте
  • Йозеф Гайдн «Семь слов Спасителя нашего Иисуса Христа, сказанных Им на кресте» (1787 год, есть несколько авторских версий: для оркестра; для струнного квартета; в виде оратории — для вокалистов, хора и оркестра)
  • Меркаданте «Семь последних слов Спасителя», оратория (1838 год)
  • Сезар Франк «Семь последних слов Христа» (1859 год)
  • Софья Губайдулина «Семь слов Христа», для виолончели, баяна и струнных (1982)
  • Джеймс МакМиллан «Семь последних слов с Креста», кантата для хора (1993 год)

В литературе:

  • Андрей Вознесенский «Последние семь слов Христа» (1999 год)

Примечания

  • Иларион (Алфеев). Семь слов Спасителя на Кресте на сайте Православие и мир.
  • Святитель Николай (Велимирович). Ибо не ведают, что творят.
Это заготовка статьи о христианстве. Вы можете помочь проекту, дополнив её.

Jesus Daily рассказывает о значении последних семи фраз, произнесённых Иисусом на кресте:

Слово молитвы.

«Отче! прости им, ибо не знают, что делают». (Евангелие от Луки 23:34)

Глубокие слова из уст того, кто учил нас благословлять своих преследователей и прощать должников (Евангелие от Матфея 6:12).

Вместо «сокрушения» или «суда» Христос призывает к прощению. Он молится за своих мучителей и одновременно умирает за них. И пока кровь струится из его ран, прощение струится из его слов.

Прощают ли вам ваши прегрешения? Прощаете ли вы своих обидчиков? Вознесите молитву сверхъестественной милости Христова всепрощения.

Слово помилования.

«Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю». (Евангелие от Луки 23:43)

Этот опустившийся грабитель был единственным, кто во время распятия открыто признал Иисуса «Господом». Он взмолился о жизни, будучи прибит к дереву смерти. Его сломанное тело висело высоко в воздухе, а его разбитое сердце низко склонилось перед Господом Богом.

А где находится ваше сердце во время молитвы? Достигнув конца жизненного пути, все мы увидим пред собой совершенного Спасителя. Доверьтесь же ему уже сегодня!

Слово отцовства.

«Иисус… говорит Матери Своей: Жено! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя!» (Евангелие от Иоанна 19:26,27)

И у солдата на поле боя, и у преступника в камере смертников последние слова всегда обращены к матери. Она занимает особое место в сыновьем сердце.

Однако умирающий Иисус адресует своей матери необычные слова. Страдая от величайших мучений, он проявляет отцовскую заботу о страданиях матери. Вместо того, чтобы воззвать к ней об облегчении, Христос благословляет её и проявляет заботу.

Как кровь сочится из его ран, так жизнь сочится из его слов, когда он заботится о Марии, своей земной матери, и Иоанне, своём любимом ученике. Молитесь, чтобы Господь использовал вашу боль как способ утешить и благословить кого-то из ваших близких!

Слово боли.

«Боже Мой, Боже Мой! — для чего Ты Меня оставил?» (Евангелие от Матфея 27:46)

Четвёртое высказывание Иисуса на кресте заключает в себе самую страшную и невообразимую боль. Послание к Галатам 3:13 гласит:

«Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою (ибо написано: «проклят всяк, висящий на древе”)».

Знайте же, что боль и тьма, охватившие Иисуса в тот момент, — это ваша боль и ваша тьма. Доверитесь ли вы Христу как Спасителю и его исцелению? Он один знает вашу боль и может преобразить вашу жизнь. Примите же его совершенный дар Спасения!

Слово страсти.

«Жажду». (Евангелие от Иоанна 19:28)

Распятый на кресте, пребывая на грани смерти, Иисус желает испить жизнетворной воды и кричит: «Жажду». Пережив немыслимые издевательства до распятия, Муж скорбей теперь должен перенести ещё большие страдания на древе смерти.

Однако самое короткое из семи крестных изречений — всего одно слово «жажду» — единственное, где Иисус упоминает о своих страданиях. Это короткое слово символизирует всё то, что обычно называют «Страстями Христовыми».

Возблагодарите же Христа сегодня за ту жажду, что он перенёс, чтобы никто из нас никогда больше не жаждал!

Слово совершения.

«Совершилось!» (Евангелие от Иоанна 19:30)

Здесь Иисус провозглашает победу над грехом и смертью! Он висел на древе смерти, дабы мы вкусили плоды древа жизни.

Все наши моральные усилия и добрые дела никогда не превзойдут совершенных деяний Иисуса на кресте. Во имя религии человек часто стремится заслужить благосклонность Бога — но заслужить её может лишь «совершённое» дело Христа. Христос заплатил сполна!

Склоните пред ним своё сердце и доверьтесь его совершённому Спасению! Пусть его совершённое дело будет вашим новым началом!

Слово мира.

«В руки Твои предаю дух Мой». (Евангелие от Луки 23:46)

Руки Сына Божьего прибиты к древу смерти, и он отдаёт свою жизнь в руки Отца своего. Его руки и ноги — важная часть нашего Спасения. Разве может быть смерть лучше, чем на руках Отца?

Война окончена, битва выиграна. Князь Мира «покоится с миром».

А вы ощущаете его мир в своей жизни? Вы готовы отдать свою жизнь в руки Господа и принять Иисуса Христа своим Спасителем? Тогда вы сможете ощутить его вечный мир уже сегодня.

Храни вас Бог!

Никита Скоробогатов 18 Apr, 2018     share

Что за мем «ты приходишь и просишь что-то у меня, но ты просишь без уважения»?

Виктория Бойкова 1811 2 года назад Аккаунт-менеджер олимпиады «Кандидат в университет» МГИМО, экс-редактор TheQuestion

«Ты приходишь и просишь что-то у меня, но ты просишь без уважения» — фраза-мем из фильма «Крестный отец», экранизации известного романа Марио Пьюзо. Ее произнес главный герой Вито Корлеоне по прозвищу «Крестный отец», который возглавлял сильнейшую итало-американскую группу мафиози (роль исполнил американский актер Марлон Брандо).

В той сцене к Корлеоне приходит его знакомый Америго Бонасера, который просит помочь разобраться с двумя молодыми людьми, которые избили и пытались изнасиловать его дочь, но в итоге остались безнаказанными даже после американского суда. Вито Корлеоне понимает, почему Бонасера хочет справедливости, но не желает ему помогать, потому что тот не вспоминал об их дружбе все эти годы, ни разу не заглянув даже на чашечку кофе.

«Ты нашел в Америке рай: у тебя хорошо шел бизнес, тебя защищала полиция, и тебе не нужны были такие друзья, как я. А теперь ты приходишь ко мне и говоришь: «Дон Корлеоне, я хочу справедливости”. Но ты просишь без уважения, не предлагаешь дружбы. Тебе и в голову не пришло назвать меня крестным. Нет, ты приходишь в мой дом в день свадьбы моей дочери и просишь меня об убийстве за деньги».

Элои, Элои! ламма савахфани?

Господь, прежде бывший для меня проклятием, через пережитый мною внутренний кризис сделался главным в моей жизни. Чтобы моя экзистенциальная агония прекратилась, Бог должен был существовать, а я — отыскать Его. Для внешнего мира я по–прежнему оставался неверующим борцом за социальную справедливость, а в действительности вел другую борьбу — внутреннюю духовную брань.

Время шло, боль усиливалась. Много лет, вплоть до самого крещения, она продолжала меня терзать, все ощутимей и ощутимей проявляясь в теле и душе. Я постепенно дошел до того, что начал физически ощущать зарождающуюся во мне мучительную энергию. Она обратила всю мою жизнь в муку, в тяжкое бремя. Под ее гнетом я не мог радоваться жизни. Когда эта энергия вздымалась в душе, само существование становилось невыносимым. Я чувствовал себя пленником в собственном теле, мне хотелось вырваться, освободиться, но весь мир был слишком мал, чтобы меня вместить. Дошло до того, что из моей жизни полностью ушла радость. Ничто меня не веселило. Я был в тупике. Напрасно я пытался отвлечься — удовольствия не приносили ни настоящей радости, ни подлинного удовлетворения. Я не жил, а лишь существовал. Я был в разладе с собой, со своей жизнью и с другими людьми, чувствовал глубокое отвращение ко всему на свете. Пребывая в состоянии постоянного недовольства, я переживал экзистенциальные проблемы в глубине своей личности. Смерть постепенно душила меня, а я беспомощно наблюдал за собственной гибелью. Внутренние силы разрушали меня, а я был бессилен им противостоять. Я достиг полного отчаяния.

Губительная энергия вздымалась во мне регулярно. Каждый вечер в определенный час злые силы терзали мое сердце. Я узнавал их телом и душой. Когда это происходило, дыхание становилось частым и затрудненным. На меня нападали беспокойство, беспричинная тоска, страсть к разрушению. Каждый вечер в определенный час этот дух овладевал мною, причиняя страшные муки. Я не мог сидеть или стоять и вынужден был все время двигаться, но даже в движении не обретал покоя. Шаг за шагом я приближался к полной безнадежности…

Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек! День тот да будет тьмою; да не взыщет его Бог свыше, и да не воссияет над ним свет! Да омрачит его тьма и тень смертная, да обложит его туча, да страшатся его, как палящего зноя! Ночь та, — да обладает ею мрак, да не сочтется она в днях года, да не войдет в число месяцев! О! ночь та — да будет она безлюдна; да не войдет в нее веселье! Да проклянут ее проклинающие день, способные разбудить левиафана! Да померкнут звезды рассвета ее: пусть ждет она света, и он не приходит, и да не увидит она ресниц денницы за то, что не затворила дверей чрева матери моей и не сокрыла горести от очей моих!

Для чего не умер я, выходя из утробы, и не скончался, когда вышел из чрева? Зачем приняли меня колени? зачем было мне сосать сосцы? Теперь бы лежал я и почивал; спал бы, и мне было бы покойно с царями и советниками земли, которые застраивали для себя пустыни, или с князьями, у которых было золото, и которые наполняли домы свои серебром; или, как выкидыш сокрытый, я не существовал бы, как младенцы, не увидевшие света (Иов 3:3–16).

Вздохи мои предупреждают хлеб мой, и стоны мои льются, как вода, ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся, то и пришло ко мне. Нет мне мира, нет покоя, нет отрады: постигло несчастье (Иов 3:24–26).

В таком состоянии — в большей или меньшей степени — я пребывал до своего крещения. Переживая в себе злую силу, энергию, которая неумолимо терзала меня, лишая радости, мира и счастья, я в отчаянии молил небеса о помощи. Я сознавал, как мал и слаб перед лицом этой силы, и страшился, что она раздавит меня или приведет к катастрофе. Я боялся, что под ее влиянием причиню вред себе или другим. Чувствуя полную беспомощность перед лицом этой силы, я инстинктивно понимал, что нуждаюсь в поддержке свыше. Однако помощь не приходила. Бывали времена полного отчаяния, когда я бросал Богу слова гнева и ярости и от самого сердца взывал о помощи. Иногда по ночам наступало такое беспокойство, что я не мог сидеть дома. Я бродил по улицам Вольды и, не глядя, есть ли рядом другие люди, громко молил Бога избавить меня от мучений. Я не представлял, какой Он, Бог, но знал твердо: Он существует и мог бы помочь мне, если бы захотел. Так почему же Он не хочет? Почему не обращает на меня внимания? Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мк. 15:34).

Знаю, что у меня было трудное прошлое. Я пережил войну, преследования, изгнание. Многие люди делали мне дурное, и сам я делал дурное другим. Оплачивал ли я моральный долг Богу и Его творению своими страданиями? Быть может, я проходил через эту нестерпимую боль, чтобы очиститься от тяжкого бремени греха? Не знаю. Знаю одно: этот груз, этот огромный комплекс пустоты, вины и ярости, был так велик, что подрывал самое мое существование. Я был раздавлен. Кто снимет с меня этот груз? Кто четко ответит мне на вопрос, зачем я рожден в мир? Кто снимет с моей совести колоссальное бремя вины, кто исцелит мою душу от ран?

Да простит меня Бог, что в отчаянии я много раз укорял Его. Я обвинял Его в несправедливости, в том, что Ему приятно видеть мои муки, в том, что Он предал меня, свое создание, бросал Ему упреки в бессилии и безразличии. Часто я ловил себя на том, что на улице кричу Богу по–персидски, не замечая прохожих.

Примерно через год регулярных мучений сила их постепенно ослабла и с моим отъездом из Вольды они сделались менее ощутимой. Однако их духовная власть ощущалась по–прежнему. Собственно, духу и не нужно было проявляться физически, поскольку он и так утвердился во мне: я не находил душевного покоя и не мог радоваться жизни. Я был под гнетом злого духа и чувствовал, что постепенно приближаюсь к своему концу, что эта боль рано или поздно меня погубит. Я был бессилен ей противиться и мог только взывать о помощи, что и делал.

К пятидесятникам я больше не ходил. Самоуважение не позволяло мне посещать эти собрания. Может быть, я сошел с ума за годы отчаяния, но поверхностным я не был. Их легкие ответы на любые вопросы, их поверхностная духовность, их безличное «Иисус тебя любит» только усиливали мою тоску. Что толку говорить «Все проблемы разрешатся, если принять Иисуса» (как будто Он стоит у моих дверей, и это я Его не впускаю), раз они не могут меня с Ним соединить? Отчего эти «христиане» не видят, что я в муках тянусь к Нему, и уж конечно принял бы Его, если бы Он мне показался? Мне становилось только хуже. Я хотел настоящего лекарства и настоящего наставника, но за два года понял, что у пятидесятников я этого не найду.

Я начал ходить в другие протестантские церкви; некоторое время посещал Свободную евангелическую лютеранскую церковь, потом — Норвежскую евангелическую лютеранскую церковь. Литургически они схожи, хотя Норвежская церковь имеет статус государственной. Я встречал десятки «христиан», но ни один из них не видел, что со мной творится. С кем бы я ни говорил, я слышал одно и то же, непременно одни и те же слова — слова, которые не трогали сердце и не убеждали рассудок. Что «Иисус пришел в мир, потому что Господь увидел, что люди изнемогают под законом и не могут его исполнить». Что «Господь послал Своего Единородного Сына в мир и принес Его в жертву за наши грехи, чтобы мы могли спастись, не утруждаясь законом». Что «наша вера в Иисуса спасет нас независимо от дел и невзирая на то, как мы грешны и несовершенны». Что «нам нет нужды изнурять себя соблюдением закона или другими тяготами, ибо Иисус раз и навсегда искупил наши грехи». Что «мы должны лишь верить в Него, и одно это нас оправдает». Однако во всех этих словах, независимо от их истинности или ложности, не было ни силы, ни духа, и они ничего не могли мне открыть.

Более того, меня смущало это учение. Оно казалось противоположным тому, чему Христос учит в Евангелии. Он требует не только верить, но и доказывать свою веру делами: Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф. 7:21); Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне. А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое (Мф. 7:24–28). Но что именно мы должны исполнять, если хотим быть истинными христианами? Не допускать даже дурных мыслей! Даже не смотреть на женщину с вожделением! Даже не гневаться на брата! Не говорить никому дурного слова! Более того, любить наших врагов и молиться за них, иначе будем ввержены в геенну (Мф. 5)!

Вопреки мнению протестантов, законы Нового Завета казались мне значительно строже ветхозаветных. Если Христос обращает к нам столь строгие и высокие требования, почему эти христиане представляют спасение простой задачей, к которой можно не прилагать труда? Если трудно было исполнить Ветхий Завет, то Новый представлялся мне совершенно неисполнимым. Почему эти христиане считают, что Христос запросто, без труда «принимает в рай», если Он велел нам быть совершенными, как Сам Бог (Мф. 5:48)? Я чего–то не понял или сами христиане неверно понимают христианство?

Норвежская государственная церковь казалась мне начисто лишенной всякой духовности. Я не видел в ней ни духовного горения, ни человеческого порыва. Проповедь составляет главную часть службы, но в ней говорится больше об этических вопросах, чем о духовных, как будто все христианство состоит в следовании жесткому моральному кодексу.

За свои многолетние скитания по разным протестантским церквям Норвегии я не встретил ни одного христианина, который говорил бы о Христе с духовной убежденностью, по личному опыту. Я видел, что они некрепки даже в собственной вере. Мне их вера представлялась скорее расплывчатой надеждой, нежели твердым убеждением. Разумеется, я сам не знал Иисуса, но из того малого, что знал о Нем, делал вывод, что Он не таков, каким видят Его протестанты. Мне отчаянно хотелось встретить христианина, который с подлинной верой в свои слова объяснил бы мне, кто такой Христос и в чем состоит христианство. Я мечтал, что кто–то покажет мне Христа, исцелит меня от боли и мук, обратится ко мне на подлинном языке Бога.

К лету 1994 года я был сыт по горло статичным и вялым «христианством». Я не мог слышать, как протестанты говорят о Боге. Меня ранила их «доброта», их «первозданная невинность». Легкость, с которой они говорили о Христе, не исцеляла, а ещё больше терзала мою израненную душу. Я готов был уважать их, если бы они просто закрыли рот и дали мне умереть. Для больного, мучимого болью, одно из худших испытаний — негодный врач.

Колледж, в котором я учился, предложил пройти в Греции курс основ философии; без этого курса нельзя было получить диплом ни по одной специальности. Я решил воспользоваться случаем: в Греции можно было и сдать необходимый экзамен, и отдохнуть. Перед поездкой я дал себе клятву: хватит с меня христиан и христианства! Уезжая в Грецию, я оставлю их позади. Довольно! Как гласит персидская пословица, «нет проку рыдать над пустой могилой». Я хотел выбросить христианство из головы, поскольку после встречи с его западной ветвью убедился, что это беспочвенная утопия.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Словообразование. Есть ли бог?

Ил в переводе с башкирского языка «страна, общество, социум, территория». То же, что общетюркское эль. С иврита Эл переводится «бог», с английского «пиво». В русском языке ил — вязкая масса, отложения на дне водоемов в виде рек, прудов, озер и прочего. Имеется некая общая смысловая нагрузка близкая к значению старость, древность, прах, далее бродит, пенится, кипит. Далее родственные слова в русском языке тухлый и дух, как в башкирском еҫ и еҫләнгән. Таким образом, следует считать, что слово ил/эл имеет отношение к предкам, к их праху и даже к призракам, привидениям. В башкирском языке есть слово элек «прошлое, прежде, вначале» с корнем «эл». Не мешало бы сравнить с древнегреческим ἤλεκτρον со значением блестящий металл; янтарь, от которого происходит термин электрон, с неустановленной этимологией. Однако, вернемся к фразе Ииуса «Или, Или! лама савахфани ?..». Из вышеизложенного можно сделать заключение, что казненный взывал к предкам, к их душам или к своей общине, земле. Правда, следует учесть, что фраза была произнесена, а значит пробелы между словами могли располагаться по иному, поэтому е помешает рассмотреть ее слитное написание: ламасавахфани. Отсюда уже выделим «ләмәс», то ж, что намаз, далее «вах» — единый, одинокий, отрезок времени, фәни — наука, предмет, дисциплина. В целом может означать «Или, Или! лама савахфани ?..» — «Ил (люди, община), не оставляйте намаз». Рассматривается именно вариант «Или, Или! лама савахфани ?..», не еврейская трактовка «Эли, Эли, лама азавтани ?» (Боже, для чего покинул?).

Показателем множественного слова в башкирском языке являются окончания -ләр, -лар, -ҙәр, -ҙар,, а также -дар, дәр, -тәр, -тар… Когда-то данные окончания являлись самостоятельными словами и использовались в значении много и даже сила, крепость, единство, целостность. Вероятно, именно из-за этого современное окончание «лар» в этруском языке использовалось в значении дух, душа или божество. Откуда и имя Ларис (а) — либо божественная либо «is» — сущий и Лариса — настоящий, из духов, святой, божественный, единый. В этом же ключе можно рассматривать «тар» и его производные тараҡ «расческа», тарих «история» и мн.др. . Не забываем, что также присутствует значение прежний, старый, древний. В переводе с английского tar «смола», присутствует в слове янтарь и можно говорить о том, что термин янтарь восходит как раз к этому tar. Если кто не знает, янтарь это и есть смола. Начальный слог ян — свет, горит, далее прозрачность и родственно слову йән «душа» (призрак) и йәннәт «рай», как место сбора душ. Сравните со значением слова электрон — блестящий. В этом плане любопытен венгерский глагол гореть — elég.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *