Еретическое высказывание по отношению к христианству

Секты и ереси в раннем христианстве

Укрепление христианских общин достигалось ценой очень жестокой внутренней борьбы, которая принимала по большей части форму споров за догматы. Но за этими догматами стояли разные идейные течения, принадлежавшие разным национальным и классовым группам и отражавшие их интересы.

Уже в I в. внутри христианских общин существовали течения, которые боролись между собой. В Откровении Иоанна упоминаются еретики николаиты, о которых, правда, ничего определенного не известно. Во II в. в христианстве происходила ожесточенная борьба между отдельными сектами и течениями. Наиболее интересно движение гностиков, в том числе маркионитов, и движение монтанистов.

Вопрос о роли гностицизма в раннем христианстве довольно сложен. Слово «гносис» по-гречески значит знание, познание, которое сводилось у гностиков к мистическому познанию бога. Гностики — это философы-мистики, утверждавшие, что человек может познать разумом тайну божества и суть мира. Историки христианства обычно рассматривают гностицизм как боковое ответвление этой религии, как ересь, сектантское вероучение, вскоре подавленное правоверными христианскими богословами. Напротив, другие ученые, прежде всего А. Древе, считают, что не гностицизм вырос на почве христианства, а, напротив, христианство на почве гностицизма, то есть гностицизм древнее христианства. Доля истины есть, видимо, в той и другой точке зрения: ранние гностические учения (I—II вв.) действительно повлияли на становление христианской идеологии. К примеру, философия гностика Филона Александрийского, которого некоторые считают «отцом христианства». Более поздние гностические учения, начиная с середины II в. стали рассматриваться позднее как отклонения от «истинного» христианства.

Суть учения гностиков, выросшего на основе поздне-эллинистической идеалистической философии, состояла в дуалистическом противопоставлении светлого, доброго духа и темной, полной страданий материи. Добрый великий бог, дух плерома (το πλήρωμα — буквально «полнота»), не мог быть создателем такого дурного мира. Мир создан каким-то подчиненным, злым и ограниченным богом. Некоторые гностики отождествляли его с еврейским Яхве. Между недоступным благим богом и низменным материальным миром нет никакого прямого соприкосновения. Но между ними есть посредник, божественный логос (слово, смысл, разум), который и может спасти страдающее человечество и ввести его в царство светлого духа-бога. Правда, это доступно не всем людям, а только избранным, людям духа, «пневматикам» (от греческого πνεύμα — дух, дыхание).

Гностическое учение о логосе перешло в христианство, влившись в образ Христа-спасителя. Особенно это видно в четвертом евангелии («от Иоанна»), пронизанном гностическим духом («В начале было слово, и слово было у бога, и слово было бог…»; гл. 1, ст. 1). Но в отличие от христиан (иудео-христиан) большинство гностиков решительно отклонило всю еврейскую религию, считая еврейского бога Яхве злым существом, противопоставляя ему своего светлого великого бога и спасителя-логоса. Это неприятие иудаизма особенно резко выражено было в проповеди Маркиона (середина II в.), который начисто отвергал весь Ветхий завет. В учении Маркиона и других гностиков достигли высшей точки антиеврейские настроения. Христианство, однако, не пошло по этому пути, а, напротив, постаралось примирить еврейскую религию с культом спасителя.

Впрочем, гностицизм и не мог сделаться господствующим течением в христианстве уже по одному тому, что это было мировоззрение философски образованных, утонченных интеллигентов, богатых людей, учение, недоступное широким массам. Простому народу нужен был живой образ спасителя, а не отвлеченно философский логос и тому подобные умозрительные умствования. Но все же кое-что из гностической философии вошло в христианское вероучение.

Другое еретическое течение, возникшее тоже во II в., представляло собой попытку возродить боевой дух иудео-христианства I в. Основатель секты Монтан, бывший жрец Кибелы во Фригии, — о нем, впрочем, очень мало известно — решительно выступал против всякой регламентации церковной жизни, против растущей власти епископов. Он был харизматиком и проповедовал от имени самого бога («Я — господь бог вседержитель, пребывающий в человеке», — говорил он), придерживался и требовал крайнего аскетизма и безбрачия (хотя его последователи и не соблюдали этого требования), провозглашал скорое второе пришествие Иисуса Христа и конец света. Это была безнадежная попытка вернуть христианство на первоначальный революционно-демократический путь и остановить неотвратимый процесс превращения христианства в мирную религию, выгодную держащим власть. Монтанизм был распространен главным образом во Фригии. К нему примыкал и видный христианский апологет Тертуллиан, хотя революционную сторону этого учения он затушевывал.

К середине II в. в христианских общинах уже прочно захватили власть зажиточные рабовладельцы и торговцы. Им удалось подавить всякие демократические настроения. В борьбе против монтанизма, за укрепление епископальной организации церкви и было создано учение об апостольской преемственности епископской власти, о том, что сам Христос через апостолов передал епископам власть и уполномочил их руководить церковью в делах веры.

После преодоления мистических и эсхатологических течений II в. в III в. появляются новые секты. Из них особенно характерна секта манихеев, распространившаяся на Востоке, в Иране и соседних странах. Это было своеобразное соединение христианства с зороастризмом – резко дуалистическое вероучение. Названо по имени полулегендарного Мани (Манеса, Манихея), казненного в 276 г. Главное в учении манихеев — это идея полярной противоположности света и тьмы, добра и зла. Видимый нами мир, в том числе и люди, порожден смешением частиц света с частицами тьмы. Иисус, воплотившийся в призрачном теле, учил людей разделять свет от тьмы, добро от зла. Тому же учил Мани. Весь Ветхий завет и большую часть Нового завета манихеи отвергали. Общины их были разделены на классы: высший класс — «избранных», «чистейших» — участвовал во всех религиозных обрядах, другие только в некоторых. После превращения христианства в государственную религию манихейская секта была подавлена, но идеи ее позже возродились в средневековых сектах павликиан, богомилов и др.

Наиболее воинственной оказалась ересь донатистов (по имени епископа Доната), распространившаяся преимущественно в Северной Африке в IV в. Донатисты восставали против всяких компромиссов с государственной властью, не признавали епископов и священников, чем-либо запятнавших себя, хотя бы и в личной жизни. По мере обострения кризиса рабовладельческой Римской империи движение донатистов к концу IV в. (когда уже христианская церковь стала господствующей в империи) приняло форму открытого восстания бедноты против богатых: это известное движение агонистиков (Христовых воинов), или циркумцеллионов, которые с оружием в руках громили имения богачей. Правительству с трудом удалось подавить движение, однако донатистские общины в некоторых районах Северной Африки сохранялись до самого мусульманского завоевания (VII в.).

Но если донатисты-агонистики по догматическим вопросам почти не расходились с господствующим вероучением и глубокого раскола в церкви их движение не породило, то иначе получилось с ересью Ария, самым крупным оппозиционным движением в церкви IV в., уже после превращения ее в господствующую. Главным очагом арианства был Египет, особенно Александрия, где очень крепки были эллинистические традиции. Арий был священником в Александрии. Он не принимал основной догмат официальной христианской церкви о богочеловеке, согласно которому бог-сын единосущен богу-отцу. По утверждению Ария, Иисус Христос не был рожден богом, а создан им, следовательно, он не «единосущен» богу-отцу, а «подобносущен» ему. Разница между этими двумя словами по-гречески выражалась в одной букве «ι»: «ὁμοιούσιος» и «ὁμοούσιος,», но эта разница казалась тогда чрезвычайно важной. Ведь речь шла о природе Иисуса Христа — спасителя, а это была основа основ христианского вероучения. Вокруг проповеди Ария загорелись жаркие споры. Ария поддерживали широкие большая часть населения Египта, особенно Александрии, и дело доходило до уличных схваток.

За этим, конечно, крылись политические мотивы: нежелание жителей Египта терпеть централизаторскую политику империи. Но как раз для императора всего важнее было тогда сохранить единство государства. Император Константин, хотя он сам и не был еще тогда христианином, принял энергичные меры для преодоления раскола. Он созвал по этому поводу вселенский собор духовенства (1-й вселенский собор 325 г. в г. Никее). Ересь Ария была осуждена, и сам Арий с того времени считается в ортодоксальной церкви самым ужасным еретиком и грешником. Однако арианство еще долго существовало. Оно распространилось и за пределами империи, его приняли готы, вандалы, лангобарды, позже, правда, перешедшие в католичество.

Арианство было разгромлено, но вскоре появилось близкое к нему учение Нестория (епископа Константинопольского). Несторий учил, что Иисус Христос был человеком, который лишь внешним образом соединился со вторым лицом троицы — богом-сыном, и что поэтому деву Марию следует называть не богородицей, а человекородицей или христородицей. Ересь Нестория обсуждалась на 3-м Эфесском вселенском соборе (431 г.). Несторианство было осуждено. Однако оно имело очень сильное влияние на Востоке, где издавна господствовали дуалистические религии. На Востоке оно как самостоятельная религия удержалось на продолжительное время, оно играло крупную роль в средневековой Центральной Азии и сохраняется доныне у отдельных мелких народностей (айсоры, марониты в Ливане, «сирийские христиане» в Южной Индии).

В борьбе с арианством и несторианством в IV—V вв. появилось противоположное течение по тому же вопросу о природе Иисуса Христа. Представители этого направления учили, что Иисус Христос не был в сущности человеком, что в нем божеская природа настолько подавила человеческую, что Иисус Христос был в самом полном смысле богом. В нем было не две, а одна природа — божеская. Это учение об «одной природе» Иисуса Христа дало начало монофизитской (от греческого (μόνος — один, φύσις — природа) секте, основанной епископом Евтихием. Она получила широкое влияние в Восточно-Римской империи в V в. Несмотря на осуждение ее 4-м вселенским Халкедонским собором (451 г.), она укрепилась в целом ряде стран. В этом проявилась борьба этих стран за церковную и политическую независимость от Византии. Армянская церковь, а также копты и абиссинцы доныне придерживаются монофизитства.

<< Христианство

Ереси и секты первых трех веков христианства.

Первые три века христианской истории отличаются беспримерным брожением религиозных идей. Никогда после этого не появлялось в христианстве такого множества разнообразных сект и больше никогда споры сектантов с христианской церковью не касались таких важных и существенных вопросов, как именно в это время.

Еретические секты первых трех веков христианства отличались от позднейших ересей тем, что в них, как правило, искажался не один какой-нибудь догмат, но противопоставлялись христианству целые системы мировоззрений. Многие из этих систем при очевидной странности формулировок своих воззрений, отличались как глубиной философской мысли, так и творчеством поэтической фантазии. Поэтому секты первых веков христианства имеют важное значение не только в истории христианской церкви, но и в истории развития человеческого духа и человеческой мысли. Безусловно, само появление различных сект в христианском мире не прошло бесследно для церковной жизни. Церковь с самого начала своего существования развивала свои силы в борьбе с ересями и расколами. В этой борьбе сложились и церковное богословие, и церковная дисциплина, и сама церковная обрядность. Недаром почти во всех памятниках древнехристианской жизни и письменности—богословских произведениях, правилах и постановлениях древних соборов, в молитвах и песнопениях, даже в церковных обрядах—находится множество прямых и косвенных указаний на еретические секты того времени. Теперь, понимая необходимость изучения сект, возникших в ранний период развития христианской церкви, можно перейти к краткому обзору существовавших тогда сект.

Самыми ранними еретиками в христианской церкви явились евиониты и евиониты-гностики. Эта ересь возникла от значительного, на первых порах, соприкосновения с иудейством. На Апостольском соборе в 51 г. было решено, что ветхозаветный закон (временный и прообразующий)—потерял свою силу в христианстве. Часть христиан из иудеев не согласилась с этим, через это и появилась секта иудействующих христиан. Они отрицали догмат троичности, божество Иисуса Христа, Его сверхъестественное рождение, признавая в Нем лишь великого пророка, подобного Моисею. Всю его деятельность сводили к разъяснению и дополнению ветхозаветного закона новыми правилами. Евхаристию они совершали на опресноках, употребляя в чаше одну воду. Царствие Христово понимали как 1000-летнее видимое земное царство, для основания которого Христос вновь воскреснет, покорит все народы и обеспечит еврейскому народу господство над всем миром. В то же время евиониты не признавали искупительной Жертвы Спасителя, то есть отрицали главнейший догмат, составляющий основу христианства.

Евиониты-гностики примешивали к иудейским воззрениям много языческих. Так, они даже отрицали ветхозаветную религию еврейского народа, изложенную в священных книгах евреев. Согласно их учению первобытная истинная религия была дана первому человеку, но утрачена им после грехопадения, причем ее неоднократно восстанавливал Божественный Дух, являвшийся на землю в лице ветхозаветных праведников. От Моисея эта религия сохранилась среди небольшого круга израильтян.

Для восстановления и распространения ее среди всего рода человеческого Божественный Дух явился в лице Иисуса Христа. Таким образом, согласно учения евионитов-гностиков, Христос не является Искупителем, а только учителем, причем Его учение не новое откровение, а только возобновление того, что было известно небольшому кружку избранных людей. Надо сказать, что при всем этом евиониты-гностики придерживались строгого аскетизма: вообще не ели мяса, молока, яиц—для возвышения духовного над чувственным.

В то же время надо помнить, что в христианство обращались не только иудеи , но и язычники. Некоторые из них пытались соединить христианское учение с философскими и религиозными воззрениями язычников, причем в таких компилляциях язычества даже было больше, чем христианства. Ереси язычествующих христиан получили названиегностицизма. Во всех религиях гностики видели элемент божественного, пытались из различных религиозных и философских учений создать религиозно-философскую систему, стоящую выше других религий.

В это время сформировалось два центра гностицизма: в Александрии и в Сирии. Гностики считали материю источником зла, признавали Иисуса Христа простым человеком, с которым соединился во время Крещения высший эон (т. е. духовная сущность) после Верховного Бога—Христос. Также гностики отрицали и догмат искупления, считая, что на Кресте страдал либо простой человек, либо сами страдания Иисуса Христа были недействительными, призрачными.

Наблюдались два течения гностицизма: крайние аскеты, которые измождением тела пытались получить духовное освобождение, и антиномисты, которые разрушали телесную оболочку (материю) разгулом, пьянством, вообще отрицанием нравственных законов. До нас дошли имена Симона Волхва и Керинфа, являвшимися известными апологетами гностицизма апостольского века.

Связь Ветхого и Нового Заветов понималась некоторыми христианами искаженно, превратно. Одним из них был Маркион—сын епископа, впоследствии самим отцом отлученный от Церкви. Маркион признавал христианство абсолютно новым учением, не имеющим никакой связи с ветхозаветным откровением. Более того, он объявил противоречивыми ветхозаветное откровение и новозаветное учение, так же как противоречивы карающий Судия и Бог благости и любви. Ветхозаветное откровение он приписал демиургу—ветхозаветному Богу правды, а новозаветное учение—Богу Благости и любви. Создание видимого мира он приписал таки опять демиургу, а вот источником чувственного бытия признал материю со своим властителем—сатаной.

По учению Маркиона для поддержания в мире нравственного порядка демиург дал людям закон, но не сообщил силы для его исполнения. Строгие требования этого закона создали только мучения как в этом мире, так и в аду, за гробом.

Для освобождения людей от власти демиурга и полной победы духа над материей, Бог в образе Сына сошел на землю и принял призрачное тело, не рождаясь от Девы Марии, а спустившись прямо в Капернаумскую синагогу. Он открыл людям истинного Бога благости и любви и указал средства для освобождения от власти демиурга. Маркион полагал, что страдания Спасителя на Кресте были призрачными, также как для Него на Кресте необходима была только смерть без страданий, поскольку доступ в ад был только для умерших. Надо отметить, что при всех своих заблуждениях Маркион не делает ссылок ни на какое тайное предание, а пользуется только каноническими книгами самой Церкви, но одни из священных книг он изменяет, а другие—исключает.

Вначале первой половины II века появилось новое течение в жизни некоторых христианских общин, явившееся противовесом гностицизму. Основателем этого учения был Монтан, до обращения в христианство являвшимся языческим жрецом. Жизнь тогдашнего христианского общества представлялась ему недостаточно строгой. Существенным в христианстве он считал дисциплину и предписания о внешнем поведении христианина. Монтан создал целое своеобразное учение о церковной дисциплине, которое ввело в заблуждение его последователей. Такое лжеучение касательно внешних порядков церковной жизни (богослужения, церковного управления и дисциплины)—называется расколом. Но монтанизм занял среднее положение между расколом и ересью.

Монтан был убежден в скором наступлении 100-летнего царства Христова на земле, а усилением церковной дисциплины он хотел подготовить христиан к достойному вступлению в это царство. Более того, он стал выдавать себя за пророка, органа Духа Утешителя, которого обещал послать Иисус Христос. Надо сказать, что Монтан был человеком болезненно нервным, с развитым воображением. Как правило, его пророчества появлялись в состоянии экстаза, эйфории, сна. Само содержание этих пророчеств не касалось церковного учения, а только правил внешнего поведения христиан. На основании этих откровений монтанисты ввели новые посты, увеличили их строгость, стали считать вторые браки прелюбодеянием, запрещали военную службу, отвергали светскую ученость, роскошь в одежде и все увеселения. Последователь их лжеучения, тяжко согрешивший после принятия крещения, навсегда отлучался от церкви, даже при наличии искреннего раскаяния.

Надо сказать, что во время гонений монтанисты всячески стремились к мученическому венцу. Последователи Монтана считали, что Святой Дух более сказал в Монтане, нежели во всех пророках и апостолах, а в пророчествах монтанистов открывались более высокие тайны, чем в Евангелии. Заслуживает внимания и тот факт, что в иерархическом отношении у монтанистов была создана промежуточная ступень между патриархом и епископом—кенон.

Церковь осудила монтанизм и это было сделано своевременно. Ведь оградившись чрезмерными дисциплинарными установками, имея строго отрицательное отношение к нужде и искусству, церковь не смогла бы развить ни богословской науки, ни церковного искусства, а также утерять влияние на общественную жизнь. Все эти факторы привели бы к невозможности становления церкви всемирной исторической силой.

Вспомним теперь, что монтанизм мы классифицировали как нечто среднее между расколом и ересью. В это же время возникали такие взгляды среди христиан, в которых открывались скорые надежды на пришествие Господа, выражалось резко отрицательное отношение к миру. Почва для возникновения таких взглядов и мнений была, ведь это было время постоянных гонений на христиан. Такие взгляды и мнения получили название хилиазма, для которого характерной чертой было толкование ветхозаветных и новозаветных пророчеств в строго буквальном смысле. По своей сути хилиазм является ошибочным богословским мнением, а не ересью, поскольку в нем не изменен ни один христианский догмат. Ну, а эти ожидания очень скорого пришествия Спасителя и видимого царства Христова, были принесены в христианскую церковь обратившимися в христианство иудеями. С IV века гонения на христиан прекратились, они стали пользоваться покровительством властей и законов. После этого хилиастические ожидания прекратились сами собой.

Надо сказать, что со второй половины III века иудейская и языческая традиции стали исчезать. Внимание христиан все более и более стало сосредотачиваться на выяснении отдельных вопросов своего вероучения. Соответственно, стали возникать и заблуждения, и лжеучения по иследуемым вероучительным вопросам. Произошло это потому, что непостижимые тайны откровения стали подвергать рассудочному анализу. Например, каменем преткновения для таких исследователей стал догмат о Святой Троице.

Отказавшись от языческого многобожия, некоторые христиане принимали догмат о Святой Троице как трехбожие, то есть вместо политеизма возникал тритеизм. Но в новозаветном откровении даны настолько ясные и определенные указания на троичность лиц в Божестве, что отрицать их просто невозможно. Тем не менее, некоторые христиане, не отрицая догмата о Святой Троице, дали ему такое толкование, которое вело к отрицанию второго и третьего лица Святой Троицы, как самостоятельных живых сущностей, и к признанию в Боге только одного лица. Поэтому они получили название антитринитариев и монархиан.

Одна часть антитринитариев видела в лицах Святой Троицы только божественные силы—это динамисты, а другая часть считала, что лица Святой Троицы являются только формами и образами Откровения Божества; они получили наименование модалистов.

Учение антитринитариев-динамистов заключалось в том, что Бог есть абсолютное единство, не существует ни второго, ни третьего лица. То, что называют лицами Святой Троицы—это не живые сущности, а Божественные силы, которые проявляют себя в мире. Так, второе лицо Святой Троицы—это Божественная мудрость, а Святой Дух, по их толкованию, является Божественной силой, проявляющейся в освящении людей и сообщении им благодатных даров.

Характерным представителем этого течения антитринитариев является антиохийский епископ Павел Самосатский. По его учению Христос был лишь простым человеком, которому в высшей степени была сообщена Божественная мудрость.

Выразителем учения антитринитариев-модалистов явился Савелий, пресвитер Птолемаидский. Согласно их учения, Бог Сам в Себе, вне своей деятельности и отношения к миру—есть безразличное единство. Но в отношении к миру Бог принимает различные образы: в ветхозаветный период—является Бог Отец, в новозаветное время—Бог принял образ Сына и пострадал на Кресте, а с момента сошествия Святого Духа явился третий образ Божества—Святой Дух.

Освещая внутреннюю жизнь христианских общин и христианской церкви, не будем забывать и о внешних обстоятельствах, создававшихся в то время—время величайших гонений на христиан. Во время правления императора Декия велико было гонение на христианскую церковь, велико было и число христиан, не устоявших в исповедании веры, отпадших через это от Церкви. Вопрос о принятии в Церковь отпавших от нее во время гонений и стал причиной раскола в некоторых церквях. Так, в карфагенской церкви были сильны монтанистические воззрения, благодаря деятельности просвитера Тертулиана. Епископ Киприан разделял их в части отношения к отпадшим от Церкви и высказывался за пожизненное покаяние совершивших тяжкие грехи, причем даже после смерти раскаявшегося грешника Церковь не должна была давать прощения ему. Но исповедники Христовы ходатайствовали перед епископом за падших. В результате этого епископ Киприан изменил свое мнение и собирался изменить порядок приема падших в Церковь. Гонение Декия помешало этому и Киприан вынужден был спасаться бегством. После удаления епископа, в карфагенской церкви возник раскол, во главе которого стали пресвитер Новат и диакон Фелициссим, которые претендовали на главенство в церкви. Пресвитер Новат имел личное недовольство к епископу Киприану, поэтому для достижения своей цели нарочито использовал другую крайность, а именно, развил самую снисходительную дисциплину в вопросе о приеме падших. Это привело к полному развалу дисциплины в Карфагенской церкви и игнорированию епископа Киприана. Но гонение Декия стало затихать, епископ Киприан возвратился в Карфаген. По его настоянию в 251 году был созван собор епископов для решения вопроса о падших, на котором пресвитер Новат и диакон Фелициссим были отлучены от Церкви. Но остановиться и покаяться они уже не могли, поэтому пытались найти себе сообщников. Впрочем, широкой поддержки найти им не удалось, и к IV веку раскол прекратил существование.

Вопрос приема в Церковь отпадших, вызвавший раскол в карфагенской общине, волновал и христиан Рима, ведь во время гонений Декия римская церковь более года управлялась пресвитерами, из которых Новациан выделялся ученостью и красноречием.

После избрания на епископскую кафедру Корнилия, Новациан посчитал себя обиженным и незаконно добился епископского сана, ратуя за пожизненное отлучение падших от церковного общения. Это вызвало раскол в римской общине, но широкой поддержки себе Новациан не нашел.

Впрочем, в местах, где прошло монтанистическое движение, сторонники Новациана получили некоторую поддержку и просуществовали до VII века. Это было вызвано тем, что в догматическом учении они не допускали погрешностей, но отличались более суровой дисциплиной и ошибочным мнением, что святость Церкви зависят от святости и поведения ее членов.

Надо сказать, что во II веке христианство настолько распространилось, настолько было известно в мире, что даже появились люди, которые хотели использовать христианское вероучение в качестве некой ширмы или прикрытия, чтобы употребить возникшее доверие и интерес людей в своих корыстных целях. Одним из таких авантюристов был некто Манес, ученый человек, выдававший себя за посланника Божия, захотевший во второй половине III века реформировать персидскую религию Зароастра. Получив отпор, он в 270 году бежал из Персии и путешествовал по Индии и Китаю, познакомившись при этом с учением буддистов. В результате своих странствий Манес создал поэтическую книгу, иллюстрированную картинами, которая получила значение евангелия у манихеев—его последователей. В 277 году Манес вернулся в Персию, где был казнен за искажение религии. Его учение в первоначальной стадии своего развития ничего не имело общего с христианством. Это была совершенно новая религия с претензией на мировое господство. Христианским понятиям в манихействе был дан такой смысл, который ничего не имеет общего с первоначальным. Манихейство имеет большое сходство с гностицизмом, отличаясь ярко выраженным дуализмом.

Согласно учения Манеса, от вечности существовало два начала: доброе и злое. Доброе—это Бог с двенадцатью чистыми, истекшими из него эонами, стоящий во главе царства света. Злое—это сатана с двенадцатью злыми духами, стоящий во главе царства тьмы. В царстве света царит порядок и гармония, а в царстве тьмы—беспорядок, хаос, постоянная внутреняя борьба. Между этими царствами началась борьба. Один из эонов царства света—Христос, вооруженный пятью чистыми стихиями, спускается в царство тьмы и вступает в борьбу с демонами. В борьбе он изнемогает: демоны захватывают как часть его самого, так и часть его светлого оружия. Новый эон царства света—Животворящий Дух—исторгает половину Христа из опасности и переносит на солнце. Другая половина первочеловека Иисуса остается в царстве тьмы. Из смешения элементов мрака и света образуется третье, среднее царство—видимый мир.

Находящийся в нем в материи Иисус сделался мировой душой, но Он стремится избавиться от матери. Начинается мировая борьба противоположных сил. Освобождению духовных элементов из материи помогают находящиеся на солнце Иисус и Животворящий Дух. Для противодействия этому освобождению сатана создает человека по образу первочеловека Христа, причем разумную его душу составляют элементы света. Но чтобы удержать дух этого человека в рабстве, сатана дает ему еще и другую, низшую душу, состоящую из веществ материи и полную чувственности и плоти. Между двумя этими душами ведется постоянная борьба. Для питания чувственной души, сатана позволил человеку вкушать от всех древесных плодов, за исключением плодов от дерева познания, потому что эти плоды могли открыть человеку его небесное происхождение. Но находящийся на солнце Иисус в образе змия склоняет человека к нарушению этой заповеди. Чтобы помрачить прояснившееся сознание человека, сатана создает жену и возбуждает к плотскому сожитию с ней. С умножением человеческого рода, используя ложные религии—иудейство и язычество—, сознание разумной души людей настолько было подавлено сатаной, что он стал полным обладателем человеческого рода. Для освобождения духа и света из материи и мрака Иисус сходит с солнца на землю и принимает призрачное тело, призрачно страдает на Кресте. Эти страдания символически представляют страдания попавшего в материю Иисуса, не имея искупительного значения. Значение имело только учение Христа, но только не то, которое изложено в евангельских и апостольских посланиях.

По учению Манеса апостолы не поняли учения Христа и впоследствии исказили его. Это учение восстановил впоследствии сам Манес, в лице которого явился Параклит—Дух Утешитель. Манес—последний и самый совершенный из всех посланников Божиих. С его появлением мировая душа узнала о своем происхождении и постепенно освобождается от уз материи. Последователям Манеса предлагалось средство к освобождению духа—строжайший аскетизм, в котором запрещались брак, вино, мясо, охота, сбор растений, земледелие. Если в течение одной жизни душа не очистилась, то процесс очищения начнется в новой жизни, в новом теле. Через сожжение мира совершится последнее очищение и наступит восстановление первобытного дуализма: материя снова погрузится в ничтожество, сатана будет побежден и вместе со своим царством сделается совершенно бессильным.

Общество манихеев делилось на два класса:

1. избранные или совершенные;

2. простые слушатели (народ);

Совершенные подвергались строгой дисциплине, всякого рода лишениям, каких требовала манихейская система. Они одни удостаивались крещения и почитались за людей, находящихся в ближнем общении с Богом. На них возлагалась задача посредничества между Богом и несовершенными членами секты. Совершенные давали прощение тем, кто по роду своих занятий соприкасался с материей и тем самым осквернялся и грешил (земледелие и т. п.).

Церковная иерархия манихеев: глава, двенадцать учителей, семьдесят два епископа со священниками и диаконами. Богослужение—самое простое, намеренно противопоставлялось богослужению православной церкви. Так, манихеи отвергали праздники, воскресный день, в молитве обращались к солнцу, крещение совершали маслом.

Ересь манихеев имела широкое распространение и имела отголоски в ересях более позднего времени. Это произошло благодаря воззрениям, которыми легко и наглядно объяснялись и проблемы зла в мире, и тот дуализм, который каждый человек чувствует в своей душе.

В заключение необходимо отметить, что существующие в наше время секты широко используют в своих учениях заблуждения древних сект и учений. Конечно не всегда это выдается открыто, как, допустим какой-нибудь клуб по изучению славянского язычества. В большинстве случаев истинная цель учения секты не разглашается, известна только узкому кругу посвященных. Тем большее значение приобретает вопрос изучения ересей и сект первых трех веков для того, чтобы грамотно объяснить людям опасность следования сектантским учениям и твердо противостоять сектантской проповеди.

Список литературы:

1. Гарнак А. Из истории раннего христианства. Москва, 1907 г.

2. Добшюц фон Эрнст. Древнейшие христианские общины. Культурно-исторические картины. Санкт-Петербург, изд. Брокгауза и Ефрона

3. Жизнь древних христиан. Без автора. Москва, 1892 г.

4. Иванцов-Платонов А. М., прот. Ереси и расколы первых трех веков христианства. Москва, 1877 г.

5. Малицкий П.И. История христианской церкви. Тула, 1912 г.

6. Первые четыре века христианства. Без автора. Санкт-Петербург, 1840 г.

7. Смирнов Е. История христианской церкви. Петроград, 1915 г.

Иерей Владимир Горидовец

ХРИСТИАНСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Тема 6. ПОЗДНЯЯ АНТИЧНАЯ И РАННЯЯ

Стоики, скептики, эпикурейцы (IV в. до н.э. – II в. н.э.)

Период после Аристотеля можно считать периодом заката античной философии. С чем это связано? Частично – со сломом традиционной греческой полисной структуры под влиянием сначала македонского (IV в. до н.э.), а затем и римского (II в. до н.э.) завоевания Греции. Другой причиной стал закат Афин – города, где философская мысль той поры бурлила наиболее ярко. Наконец, идейной причиной стало возникшее христианство, приход и укоренение которого на греческой земле частично подготовила в том числе и поздняя античная философия.

Что характерно для трех ее школ, стоиков, скептиков и эпикурейцев? Во-первых, как когда-то софисты, эти философские школы вновь отказываются от поиска Абсолюта. Это характерно для эпикурейцев, не имевших конечной целью нахождение теоретической истины, не ставивших перед собой задачу получить некое чистое знание. Это характерно и для скептиков, считавших, что вещи недоступны для нашего понимания, что добро и зло, красота и безобразие есть лишь произвольные человеческие установления, и поэтому необходимо воздерживаться от суждений об этих предметах. Лишь стоики верили в мировой разум (логос), пронизывающий своим дыханием (пневмой) бескачественную материю (хюлэ). Логос у них неразрывно связан с материей, направляя ее развитие и образуя космос. Первостихией космоса, согласно стоикам, является огонь. Стоики учат о цикличности космоса: мир родился из первоогня, в нем же он и погибнет. После этого мирового пожара вновь разовьется мир конкретных единичных вещей. От необходимости, царящей в мире, уклониться невозможно. Как видно, в физике стоиков, с их учении о космосе, видно серьезное влияние учения Гераклита. В физике же эпикурейцев сильно влияние демокритовского учения об атомах и пустоте. По большому счету, учения этих школ о космосе являются вторичными, в них нет новых оригинальных идей.

Оригинальными у стоиков, скептиков и эпикурейцев является их этические системы. Впервые центр их философского внимания был перенесен с вопросов логической или космической истины на вопросы жизни человека, точнее, его выживания, сохранения его личности в изменяющемся мире. Так, скептики выдвигают в качестве главного принципа жизни человека в чужом и непонятном мире «невозмутимость» или «безмятежность» (атараксию) – безразличие к миру, где добро и зло постоянно меняются местами. Эпикурейцы, как когда-то Будда, искали способ избавления человека от страдания. Главный интерес для эпикурейцев представляет чувственный мир, поэтому их основной этический принцип — удовольствие. Но Эпикур представлял удовольствие не вульгарно и упрощенно, а как благородное спокойствие, уравновешенное удовольствие. Он считал, что желания человека безграничны, а средства их удовлетворения ограниченны. Поэтому необходимо себя ограничить лишь потребностями, неудовлетворение которых ведет к страданию. От остальных желаний следует отказаться, в этом необходимы мудрость и благоразумие. В отличие от стоиков, которые считали рок неизбежным, эпикурейцы наделяют человека свободой воли. Человек может предаваться удовольствиям сообразно своим желаниям. Наконец, главная идея стоической этики — предустановленный ход мировых событий. Поскольку внешние блага всегда недоступны, внутренняя позиция — единственное, что во власти человека. Внешняя свобода человека состоит лишь в сотрудничестве с судьбой. Сенека говорил: «Кто согласен, того судьба ведет, кто не согласен, того она тащит». Цель человека заключается в том, чтобы жить «в согласии с природой». Это единственный способ достижения гармонии. Счастье достижимо, лишь если покой души не нарушает никакой аффект, который рассматривается как чрезмерно усиленное влечение. Он по своей природе зиждется на представлении, которому придается ложная значимость. Действуя, он становится страстью. Поскольку ее объектом человек редко овладевает полностью, он испытывает неудовлетворенность. Стоический идеал — апатия, свобода от подобных аффектов. Различаются четыре вида аффектов: удовольствие, отвращение, вожделение и страх. Их необходимо избегать, пользуясь правильным суждением, поскольку влечение становится аффектом лишь тогда, когда разум одобряет ценность его объекта. Понимание истинной ценности вещей препятствует стремлению к ложным благам или гасит страх перед мнимыми бедами. Понимающему свойственно знание о том, что никакие внешние блага не имеют ценности с точки зрения счастливой жизни.

Итак, внимание на конкретном человеке, на его счастье и несчастье – вот как идейно готовили эпикурейцы, стоики и скептики греков к будущему принятию христианства, центром которого являлась проблема греха и спасения человека.

Раннехристианское учение и его отношение к философии (I – II в. н.э.)

Христианство стало фактом всемирной истории в I в. н.э. Благодаря деятельности учеников Иисуса Христа оно быстро распространилось в пределах Римской Империи. И, хотя до IV в. н.э. христианство оставалось гонимой опасной сектой, его влияние на мировоззрение жителей греко-римского ареала было весьма велико. Поэтому кратко рассмотрим основные черты раннего христианства, изложенные в Библии и Предании Церкви:

1. Живой Бог, единый в трех Лицах, сотворил из ничего мир и человека как венец творения.

2. Человек был сотворен биологически бессмертным для постоянного общения с Богом, для любви в семье и наполнения земли потомством, для творческого господства над природным миром.

3. Однако человек согрешил, выбрав самому определять, что для него есть добро и что есть зло; тем самым он лишился биологического бессмертия, стал бояться общения с Богом, повредились его отношения в семье, и он стал зависим от неумолимой природной необходимости. Началась история человечества – история конфликтов, распрей, войн.

4. Бог не оставил попыток вернуть к себе согрешившее человечество и создал особый народ, который должен был находиться под прямым управлением Божьим – еврейский народ.

5. Однако евреи грешили и предавали Бога, как и прочие народы, не слушали и убивали Божьих посланников – пророков; и Бог наказал евреев рассеянием среди других народов.

6. Перед самым рассеянием среди евреев родился Сын Божий – безгрешный богочеловек Иисус Христос; Христос до 30 лет рос в послушании родителям, затем начал свое земное служение, в ходе которого проповедовал близость Царства Божьего, призывал и обучал учеников, исцелял больных, изгонял бесов, воскрешал мертвых.

7. Через 3,5 года своего служения Иисус Христос был распят на кресте при прокураторе Понтии Пилате за то, что будучи человеком, объявляет себя Богом и по зависти иудейской религиозной верхушки; однако в Его смерти был Божественный замысел: взять на себя и смертью искупить грехи всех верующих в Него; на третий день Иисус воскрес из мертвых.

8. На 50-й день после воскресения Христа на учеников сошел Дух Святой, и из группы трусливых, непонимающих и предающих своего Учителя людей они превратились в смелых проповедников Евангелия, исполненных сверхъестественными дарами Духа Святого.

9. По проповеди учеников-апостолов образовалась христианская Церковь, ждавшая второго пришествия Учителя, единодушно пребывавшая в молитве, изучении Слова Божьего, обладавшая сверхъестественными духовными дарами и быстро распространявшаяся.

10. Однако со временем Церковь стала меньше ждать возвращения Христа, стала больше думать о земном, чем о небесном, и, как следствие этого, исторически сверхъестественные проявления в Церкви стали убывать, а начались естественные человеческие разделения, распри, политика; Бог судил Свою Церковь, допуская ее исторические поражения.

11. В конце человеческой истории Христос придет на землю второй раз для окончательного суда и разделения праведников и грешников; перед этим произойдет резкая поляризация сил добра и сил зла.

Обратите внимание: изложенное учение не является философским. Оно чисто религиозно. Более того, христианская Церковь I в. н.э. крайне отрицательно относилась к античной греческой философии. Вот как писал один из основателей Церкви, апостол Павел: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу». Итак, философия, основанная на «стихиях мира», приравнивается здесь к пустому обольщению. Почему так? Неужели Церкви не нужна была логическая доказательность истины? Забегая вперед, скажем, что к IV в. эта философская доказательность понадобилась Церкви. Дело не в том, что в первой Церкви были только люди низкого сословия, женщины и рабы, – это не совсем так. Первая Церковь не доказывала христианскую истину, она скорее показывала ее, как естественными, так и сверхъестественными методами. Но в дальнейшем мистический элемент в Церкви стал ослабевать, а чисто человеческий – в целом возрастать. Естественным человеческим свойством является иметь свое мнение, отличное от других, спорить, ссориться, доказывать. В этом плане реальное единство людей само по себе является сверхъестественным. Ереси и разделения существовали уже в самой ранней Церкви, но они быстро выявлялись, и их несостоятельность была очевидна Церкви. Но когда чисто человеческое в Церкви стало усиливаться, истина стала неочевидной, стала предметом споров и разделений. Появились христианские ереси, и философия стала востребована уже в христианском мире именно как логическое возражение ересям, охраняющее христианскую истину в первоначальной чистоте.

Само слово «ересь» в переводе с греческого означает «иное мнение». А философия постоянно только и имеет дело с «иными мнениями» и не приходит до конца к абсолютно точным логическим ответам на все вопросы бытия. Это происходит потому, что само бытие трансрационально, как рационально, так и иррационально, а метод философского знания изначально рационален, научен. Таким образом, философия принципиально еретична, плодит ереси; в том числе и по этой причине ранняя Церковь с трудом ее переносила.

В IV в. христианство из гонимой опасной секты вдруг превратилось в государственную религию Римской Империи, начало сливаться с идеологией ее наследников как на Востоке (Византия), так и на Западе. Когда религия стала государственной, стало опасно не быть христианином, в христианство хлынули все, и ереси неизмеримо умножились. Философия стала жизненно необходимой в средневековом мире, и ее роль коротко и красноречиво выразил Лактанций: «Философия – служанка богословия».

Чтобы понять, с какими ересями пришлось бороться христианству и христианской философии, выясним далее основные типы этих ересей.

Основные ереси в раннем христианстве (II-VII в. н.э.)

Все существовавшие тогда, да и сейчас тоже, христианские ереси можно разделить на три класса:

1. Арианство – названо по имени основателя, епископа Ария. Ариане верили, что Христос был Сыном Божьим, совершенным человеком, великим учителем нравственности, великим философом, великим историческим персонажем, первым из ангелов, — кем угодно, только не Богом. Христиане верят, что во Христе человеческая природа до конца и навечно соединилась с божественной, и поэтому человек получил шанс на спасение, на вечную жизнь с Богом. Как говорил Тертуллиан: «Бог стал человеком, чтобы человек стал богом». Если же Христос – не Бог, то человеческая природа так и остается безнадежно грешной и не имеющей шансов на изменение, на спасение.

2. Монофизитство –ересь противоположная арианской, ее название происходит от греческих слов «моно» – одна, и «физис» – природа. Монофизиты верили, что Христос – это вечный Бог, временно одевший одежды человеческого тела и по воскресении сбросивший их, ибо недостойно и безумно для Бога навсегда стать еще и человеком. Проблема этой ереси для христианства, по сути, такая же, как у ариан: если Христос – не человек, то человеческая природа так и остается безнадежно грешной и не имеющей шансов на изменение, на спасение, ибо она не соединена с божественной.

3. Гностицизм– название происходит от греческого «гнозис» – знание; гностики считали, что Библия либо неполна, либо искажена ее авторами; спасение достигается через истинное знание, которым обладают только гностики. Многие гностики считают, что существуют два бога: добрый и злой. Причем, добрый бог сотворил злого бога, а злой бог сотворил материальный мир. Потому материальный мир, творение злого бога, непроходимо грешен, и цель гностика – выйти из мира в бестелесную духовную реальность. Гностики верят, что существуют множество посредников ангельского чина между Богом и человеком.

Эти ереси, будучи официально побежденными на Вселенских Собрах в IV–VII в. н.э., фактически были господствующими в христианской культуре. Средневековая культура, например, – это время господства монофизитской ереси. Потому в ней Бог был бесконечно велик, а человек – безнадежно ничтожен. Наоборот, европейская культура Нового Времени, вплоть до наших дней, есть культура арианская. В ней личность человека имеет абсолютную ценность, а Бог – великий учитель нравственности. Все три ереси, в той или иной мере проявились в исламе.

Апологетика и патристика (II–VII в. н.э.)

Первая из школ раннехристианской философии называется «апологетика», от греческого «апология», что значит «защита». Целью апологетов была защита истин христианской веры перед римскими императорами, преследовавшими христиан. Кроме того, они боролись с ересями.

Тертуллиан (II-III в.)до обращения в христианство был известным римским оратором. Его речи отличались яркостью и полемической заостренностью. Уверовав, он в таком же стиле стал защищать христианство. Отличался крайне отрицательным отношением к философии. Он писал: «Нет ничего общего между Афинами и Иерусалимом – так далека языческая мудрость от христианского откровения». Полемический прием Тертуллиана, использованный им во многих работах, называется «верую, ибо абсурдно». Точной такой цитаты у него нет, но смысл примерно такой: еретики говорят, что нет ничего более безумного, чем Бог, который родился в хлеву от земной женщины и умер, ведь вечный Бог не может умереть – да, это полный абсурд, но именно поэтому мы в это верим. Этот прием кажется верхом «мракобесия», но на самом деле его смысл в том, что истина веры гораздо выше истин разума, и вера не может быть до конца логически разумом осмыслена. Многие его произведения направлены против гностиков.

Иустин Философ (III в.)занимал среди апологетов прямо противоположную позицию относительно философии. Он считал, что языческая философия может помочь прийти к христианской вере, поскольку говорит о едином Боге, пусть и философским языком. Умер мученической смертью во время гонений императора Диоклетиана, потому назван еще и Иустин Мученик.

«Патристика» происходит от греческого «патер» – отец. Авторы патристики назывались, поэтому, Отцами Церкви. Отцы Церкви творили свои произведения в IV–VII веках, когда христианство уже было государственной религией Византии, но нуждалось в догматической формулировке основных истин христианского учения под напором ересей.

Основные деятели патристики: Василий Великий (IV в.), Григорий Богослов (IV в.), Григорий Нисский (IV в.), Максим Исповедник (VII в.) и другие. Вот пример их философских творений, изложенный в догматическом определении IV Вселенского Собора (451 г.), осудившего монофизитство. Решалась проблема: если Христос есть полностью Бог и полностью человек, то как соединены в Нем божественная и человеческая природа. Ответом стала четырехчленная формула отрицания: они соединены «неслитно, нераздельно, несовместно, неразлучно». Здесь каждое из четырех отрицаний отсекает какую-то ересь, и при этом не посягает на тайну Божества, не выразимую в положительных понятиях. Но в то же время, такое четырехчленное отрицание поразительно напоминает диалектику Платона, изложенную им в диалоге «Парменид», где Платон, описывая свойства Единого относительно покоя и движения, отмечал, что Единое и покоится, и движется, и не покоится, и не движется. Сама формула четырехчленного утверждения-отрицания является типично платоновской. В ином примере Максим Исповедник, решая проблему, как в Боге сочетаются любовь и святость, ибо святой Бог уничтожает грех, а любящий долготерпит и прощает, пишет, что «вечно нераскаянных грешников будет мучить огонь Божественной Любви, той любви, которую они отвергли, предпочитая жить по собственному произволу». В этой формуле единства противоречий и упоминании «вечного огня» заметно явное влияние гераклитовской философии.

Дионисий Ареопагит (VI в. н.э.)

Под этим псевдонимом, принадлежащим афинскому философу I в., уверовавшему во Христа по проповеди апостола Павла, скрывался, по мнению большинства исследователей, неизвестный философ VI в., возможно, грузинский философ и богослов Петр Ивер. Его главное учение изложено в работе «О мистическом богословии». Дионисий отмечает, что возможны два богословия: катафатическое (положительное) и апофатическое (отрицательное). Катафатическое богословие приписывает Богу человеческие предикаты (качества) совершенства: разум, мудрость, истину, могущество, вечность, свет и др. А апофатическое богословие отрицает у Бога всякие человеческие предикаты. Дионисий пишет о единстве противоречий в Боге, что отрицательные и положительные суждения о Нем не исключают друг друга, поскольку Бог превосходит всякое отрицание и утверждение. Дионисий замечает, что Бога можно узреть, лишь отрешившись от чувственных восприятий и разумных понятий, «мы отказываемся от всего сущего ради полного ведения того неведения, которое сокрыто во всем сущем от всех». Лишь в совершенном неведении разума и невидении чувств можно обрести сверхразумное ведение и видение.

Учение Дионисия Ареопагита имело далеко идущие последствия для философии. Впоследствии оно оказало влияние на западную мистику XIII–XIV в. (Майстер Экхарт, Николай Кузанский), а также на восточную православную мистику XIV в. (Григорий Палама, исихасты). А через них учение Дионисия вызвало философско-богословские «ассоциации» в ХХ в., в творчестве таких философов, как М. Хайдеггер и С. Франк.

> Ранние христианские ереси и ортодоксальное христианство

Ранние христианские ереси

К ранним христианским ересям относят гностицизм, манихейство, монтанизм и иудеохристианство.

Ранние христианские ереси

Гностицизм: Бог и человек

Одна из первых попыток создания систематизированного учения раннего христианства, но не христианской философии — появление трудов так называемых гностиков.

Гностицизм (греч. познающий) — термин, объединяющий религиозно-философские учения I и II вв. н.э. Все эти течения содержали в себе различные эллинистические и восточные элементы мировоззренческого характера, а именно: иудаизма, христианства, греческой философии, пантеистических построений языческих религий (античных, вавилонских, египетских, индийских, персидских) и мистери- альных культов. Все эти религиозно-философские течения поздней античности христианской церковью были отвергнуты как ереси.

Гностицизм возник в I в. н.э. в Сирии или Александрии, а во II в. стал одним из основных учений, противостоящих христианству.

Христианский гностицизм представлен достаточно хорошо 53 рукописями, найденными в 1946 г. у подножия горы Гебель-эль Тариф на левом берегу Нила, недалеко от древнего поселения Хено- боскин (современный Наг-Хаммади).

В основе гностицизма лежит концепция мистического знания, которое вполне достижимо путем откровения. Постижение человеком такого знания предоставляет ему возможность его спасения. Известное положение гностика Феодота посвящено разъяснению гносиса, суть которого сводится к ответу на ряд вопросов мировоззренческого характера, а именно: «Кто мы? Кем мы были и чем стали? Где мы? Куда заброшены? Куда стремимся? Как освобождаемся? Что есть рождение и что возрождение?»

Ириней Лионский (гравюра Нового времени)

Г ностическое знание выступает как мистическое таинство и в этом качестве как нечто загадочное, непонятое и необъяснимое открывается лишь немногим ученикам Христа. Такими особо посвященными были Валентин из Египта, Василид из Сирии и его сын Исидор, Карпократ Александрийский и его сын Епифан, Сатурнин из Сирии, Марки- он из Понта и др.

Апологет раннего христианства Ириней Лионский (ок. 140—202), епископ города Лугудуна (современный Лион) в Галлии, написал сочинение «Против ересей», где он выступает за почитание четырех евангелий — от Матфея, Марка, Луки и Иоанна, отстаивая их святость, и осуждает писания различных христианских групп. Он с негодованием пишет о людях, которые «приводят несказанное множество тайных и подложных писаний». К таким людям он относит гностиков и их труды считает апокрифическими (недостоверными). Именно во II в. н.э., в период борьбы основных христианских течений с группой христиан-гностиков, появляется этот термин. Гностики сами называли свои писания секретными, тайными и применяли в своих записях криптограммы. В начале Евангелия от Фомы, найденного в Хенобосконе, сказано: «Вот тайные слова…» Именно эта секретность и дала основание Иринею назвать сочинения гностиков апокрифами.

Центральное место в учении гностиков занимает Бог как специфический объект гностического познания и человек как средоточие мирового процесса.

Верховное божество (Бог) отделяется гностиками от Бога- Демиурга. Демиург — особое творческое начало, сотворяющее материальный мир, но начало, лишенное божественной полноты и совершенства. Последние качества присущи только Верховному божеству, которое не имеет имени, невыразимо и есть «ничто».

Иреней, излагая взгляды Василида (II в. н.э.), дает гностическое понимание Верховного божества. Согласно этой трактовке Бог в учении Василида является первоначалом («первоотцом»), обладающим сокровенной и непознаваемой сущностью. «Первоотец» порождает Ум. Потом из Ума рождается Логос, из Логоса — Мысль, а из Мысли исходят сразу два начала — Мудрость и Сила, и затем уже из этих двух начал — Справедливость и Мир.

В другой интерпретации, данной Ипполитом, учеником Иринея, воззрения Василида представляются несколько по-иному. Бог как высшее начало наделяет все формы бытия единой универсальной потенцией (энергией). Эта потенция проявляется в рождении трех форм бытия: тонкого (идеального), грубого (материального) и «требующего очищения» {духовного). Духовное очищение происходит посредством познания истины, и очищенные таким образом духовные существа возносятся в сферу идеального мира вслед за Христом.

Согласно взглядам гностика Валентина (II в. н.э.), Высшее божество, или Высшее бытие, есть «Единое», представляющее собой нечто вечное сущее, находящееся вне пространственных и вне временных характеристик. Единому соответствует Мысль. Единое, будучи началом мужским, а Мысль — женским, порождают Ум и Истину. Все четыре начала: Единое — Мысль — Ум — Истина, являются «корнем всех вещей», т.е. началом всего существующего. Творческая потенция Ума и Истины актуально проявила себя и при рождении Логоса и Жизни, а затем Человека и Церкви. Такая рож-

даемость приводит к появлению восьми божественных начал. Кроме того, эманация Ума и Истины приводит к рождению Христа и Святого Духа.

Вторым основополагающим элементом учения гностиков, как указывалось ранее, является человек. Природа человека двояка: тело и душа. Наряду с таким пониманием природы человека существует и трихотомическое разделение его на «телесное», «душевное» и «духовное».

В соответствии с последним разделением гностики, в частности Валентин, считали, что есть три типа людей: «гилические» («плотские»), в коих сказывается материальное начало; «психические» («душевные»), прислушивающиеся к душе; и «пневматические» («духовные»), живущие в согласии с Духом. Жизнь последних предпочтительнее, так как они находятся на пути спасения; другие же, первые два типа людей, обречены, если они не станут на этот путь. Спасение осуществимо только через гносис, который позволяет общаться с Высшим божеством. Поэтому гносис отражает не религиозную веру, а лишь познавательное отношение к Богу.

Христианская догматика, основанная на вере и любви к Богу, была гораздо проще и потому гораздо понятнее основной массе людей. В конечном итоге гностицизм сдал свои мировоззренческие позиции христианству. Тем не менее, оттесненный на задний план официальной христианской идеологией, он в течение многих последующих веков взращивал еретические учения как на Западе, так и на Востоке.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *