Филиокве

   Статья протоиерея Владимира Родзянко (Как разрешить проблему «Филиокве»?), напечатанная в последнем номере «Вестника Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата» (№ 24), имеет одну неоспоримую заслугу: автор пытается показать положительный смысл догмата об исхождении Святого Духа и тем самым найти выход из «тысячелетней логомахии» между богословами православного Востока и римско-католического Запада. Нельзя не согласиться с о. В. Родзянко, который не хочет ограничивать вопроса столь существенного «рамками восточно-западного столкновения» и, желая избежать его «исторической и богословской изоляции», призывает богословов исходить «из самых основ тринитарных проблем святоотеческой письменности в ее целом».
   Излагая «историю проблемы» от свт. Фотия до наших дней, о. В. Родзянко упоминает о попытке о. Сергия Булгакова принять обе формулы — «Filioque» и «от Единого Отца» — «как две стороны одного и того же догмата, поскольку обе они говорят не о причинной зависимости, а о взаимоотношениях и потому восполняют друг друга». Однако, как справедливо отмечает о. В. Родзянко, «преодолев богословскую изоляцию проблемы, о. С. Булгаков изолировал ее исторически», то есть достиг своей цели «лишь ценой отрыва от традиционного учения Церкви». Действительно, во вводных главах своей книги «Утешитель» о. С. Булгаков подвергает критике троическое богословие восьми первых веков, утверждая, что пневматологический момент в нем почти не имеет места. Обосновать богословски учение о Третьей Ипостаси в новой интерпретации догмата троичности, исходя из понятий, оставшихся чуждыми святоотеческой мысли, — такова была задача о. С. Булгакова. Не желая отрываться от патриотического предания, о. В. Родзянко, напротив, убежден, что именно «у древних св. отцов мы найдем немало словесных (курсив о. В. Родзянко) выражений того их мистического опыта, в котором полностью открыта Церкви искомая нами тайна исхождения Духа».
   Приступая к разрешению проблемы «на богословской, исторической, патристической и филологической основе», о. В. Родзянко заставляет нас принять в кредит два положения, определяющие метод его исследования: 1) «Главной проблемой вовсе не является вопрос, исходит ли Дух Святой от одного только Отца, или от Отца и Сына вместе, или от Отца через Сына, но вопрос, что именно означает собою исхождение (έκπόρευσις) и какова его сущность?» 2) За основу «недоразумения» о. В. Родзянко принимает, «вместе с преп. Максимом Исповедником», различие языков.
   Эти два априорных утверждения могли бы найти свое оправдание лишь в том случае, если бы о. Владимиру удалось показать «из самых основ тринитарных проблем святоотеческой письменности в ее целом» (курсив наш) то место, которое принадлежит учению об исхождении Третьей Ипостаси в православном богословском умозрении тайны Триединства. Но, раз допустив частичную «petitio principii» , то есть, бессознательно приняв как исходное положение своего доказательства то, что еще требуется доказать (особый смысл греческого термина έκπόρευσις и «словесные недоразумения», обусловленные разницей языков), о. В. Родзянко не сможет избежать в своем исследовании вопроса о «Filioque» новой «изоляции проблемы», а именно филологической, которая необходимо повлечет за собой и две другие — «историческую» и «богословскую».
   Когда преп. Максим Исповедник писал кипрскому пресвитеру Марину по вопросу о латинской формуле исхождения, вызвавшей некоторые опасения на Востоке, он мог без труда их рассеять, заверив, что двусмысленность выражения не содержит неправомыслия о единоначалии Отца. То, что было возможно в VII веке, будет немыслимо в XIII, к моменту Лионского собора, когда формула «Filioque» выражает уже законченную тринитарную доктрину, без всякой двусмысленности, которую можно было бы разъяснить в православном смысле, как только «словесное недоразумение». Унионист Иоанн Векк, пытавшийся в эту эпоху примирить троическое богословие латинян и греков, должен был допустить для этой цели догматический компромисс, отождествив латинскую формулу ипостасного исхождения Святого Духа «от Отца и Сына как от единого начала» с греческим выражением «через Сына». Однако это выражение относится к иному аспекту того же троического бытия: не к различию Ипостасей, а к явлению единой Сущности, совершаемому Отцом через Сына в Духе Святом. Отец В. Родзянко, конечно, не хочет вполне согласиться с Иоанном Векком, утверждавшим равнозначность «исхождения» «ex Patre Filioque» и «воссияния» от Отца через Сына. Но он не соглашается и с православным противником Векка Григорием (Георгием) Кипрским, для которого воссияние (έκλαμψις) от Отца через Сына означает иную реальность, чем ипостасное исхождение Святого Духа от Отца как от единой «Причины». Здесь в одном пункте о. В. Родзянко даже поддерживает Векка против Григория, обвиняя последнего в «разграничении» ипостаси и сущности. Тот же упрек он делает и свт. Григорию Паламе: утверждать, что божественная энергия, воссиявающая через Сына, являет Сущность Сына (заметим: единую с Отцом!), а не Его Ипостась, — значит противоречить «древней восточной Триадологии, по которой сущность не имеет самостоятельного бытия, но усматривается в ипостасях». Оставим пока в стороне вопрос о «разграничении» ипостаси и сущности, отметив только неуместность этого выражения: различать не значит разграничивать или разделять. Обратим внимание на первую «изоляцию» — историческую и патристическую: «святоотеческая письменность в ее целом», из которой хочет исходить о. В. Родзянко, не распространяется на богословов XIII и XIV веков. Но это не всё: оказывается, что патристическую традицию, приемлемую для цели, которую поставил себе заранее автор, надо еще ограничить во времени. Действительно, мы узнаём, что уже преп. Иоанну Дамаскину были чужды «словесные выражения мистического опыта древних отцов», ибо с конца VI века слово έκπόρευσις теряет свое первоначальное, афанасьевское значение.
   Приходится сделать странный, для кафолического сознания православных неприемлемый вывод: оказывается, что тайна исхождения Святого Духа могла иметь свое «словесное выражение» только по-гречески, притом лишь в определенную эпоху, когда слово έκπόρευσις сохраняло еще свои первоначальные семантические особенности.
   Однако эта филологическая «изоляция проблемы» исхождения преодолевается о. Владимиром при помощи лексикона Лидделла и Скотта. Сводя воедино богатое содержание глагола εκπορεύομαι, о. В. Родзянко хочет найти в слове έκπόρευσις; выражение «свободы энергичного действия», которое отсутствует в пассивном «processio» или «исхождении». Этот последний (латинский и славянский) термин более соответствует рождению Сына, которое должно быть «пассивно», в отличие от активного «извержения» или «самовыявления» Святого Духа от Отца. Таинственная разница между έκπόρευσις и γέννησις начинает выясняться, благодаря филологическому оптимизму о. Владимира. Не могу не вспомнить по этому поводу аналогичного богословствования, основанного на анализе термина άγέννητος, «Нерожденный», относимого к Отцу у Евномия, и того урока «философии языка», который преподали ему «великие Каппадокийцы», более искушенные в любомудрии, чем ученик Аэция.
   За филологической изоляцией проблемы с необходимостью следует и богословская, поскольку вся триадология о. В. Родзянко сосредоточивается на содержании, которое он хочет вложить в «словесное выражение» έκπόρευσις, вместо того чтобы определять последнее «из самых основ тринитарных проблем». В частности, как мы видели, рождение Сына получает характер «пассивного происхождения», в противовес «активному» έκπόρευσις, выражающему «самостоятельную свободу действия, словно Он (Дух Святой) вовсе и не единосущен Отцу». На той же странице (271) мы читаем: «Дух Святой есть «Дар», а не «Сын», Он подается (курсив о. В. Родзянко), а не рождается, словно Он существует сам собой». Что это? Противоречие самому себе? Нет: о. В. Родзянко так ослеплен своим открытием, что приводит в доказательство «активного» характера исхождения Святого Духа наименования, в которых мы, несомненно, усмотрели бы «пассивность», если, применяя тот же филологический метод, мы согласились бы допустить в Божестве подобные противоположения, находимые только в тварном бытии. Интересно отметить, что о. Сергий Булгаков в своих двух трудах («Агнец Божий» и «Утешитель»), вводя в Божественное бытие аналогии «мужеского» и «женского» начал как взаимоопределяющие особенности двух Ипостасей, делает это в обратном порядке: Логос у него получает «активный», мужественный характер, тогда как Дух Святой (библейское «Руах» — женского рода) является «пассивным», женственным началом, которое находит свое богочеловеческое выражение (параллельное Воплощенному Логосу) в Божией Матери, как «Духоносице». Не разделяя этого богословского положения, справедливо осужденного Синодом епископов Русской Церкви в 1935 году, нельзя не признать большой последовательности и умозрительной глубины в ошибочных мнениях покойного о. Сергия Булгакова. Этих качеств мы не находим в скороспелых и поверхностных противопоставлениях «рождения» и «исхождения» у о. В. Родзянко.
   Но перейдем к другому аспекту «богословской изоляции проблемы» исхождения Святого Духа, тесно связанному с ее, «исторической изоляцией». В своем желании найти православную формулировку догмата, приемлемую и для Востока и для Запада, о. В. Родзянко хочет всецело основываться на троическом богословии свт. Афанасия Великого, оставляя в стороне (по крайней мере, в разбираемой нами статье) гигантский труд «трех Каппадокийцев» — свтт. Василия Великого, Григория Богослова и Григория Нисского. Между тем, именно они явились создателями тех четких определений, которые легли в основу православного богословствования о Святой Троице, устранив всякую неясность или двусмысленность в употреблении троических «словесных выражений». Здесь особенно важно различение между Сущностью (ούσία) и Ипостасью (ύπόστασις), которого нет еще у свт. Афанасия Великого: он безразлично употреблял оба термина, относя их то к единой Природе, то к каждому из Лиц. Афанасьевское выражение о рождении Сына «из сущности Отца», хотя и православное по смыслу, становится неприемлемым после свт. Василия и двух Григориев. Не надо забывать, что богословской задачей свт. Афанасия, великого поборника όμοούσιος, было прежде всего обосновать единство природы трех Лиц, то есть Божественность Сына и Духа, что он и делает, показывая, что та же сущность Отца распространяется и на Сына и на Духа Святого. Каппадокийцы, напротив, обосновывают инаковость Ипостасей, дабы оградить догмат единосущия от критики омиусиан, обвинявших православных в савеллианском слиянии Трех Лиц воедино. Проходя мимо Каппадокийцев, о. В. Родзянко возвращается к троическому богословию свт. Афанасия и, не видя, в чем состояла его задача, хочет найти у великого александрийца разрешение иной проблемы, требующей предпосылок именно каппадокийского богословия.

   Можно ли, оставаясь только в плане единой сущности, показать разность трех Ипостасей? Именно в этом состоит попытка защитников формулы «Filioque» и отсюда проистекает односторонность их триадологии: из Отца-Сущности рождается Сын, единосущный Отцу; из Отца и Сына как единого сущностного начала изводится Дух Святой, Третье Лицо, являющее сущностное единство Первого и Второго. Эта очень ясная схема троичных отношений возможна лишь при допущении онтологического первенства Сущности перед Ипостасями в Божественном Бытии. В этом принижении личного начала и заключается основной порок филиоквистической богословской спекуляции. Современные римско-католические богословы нередко ссылаются на свт. Афанасия, желая видеть в нем одного из первых представителей защищаемой ими тринитарной доктрины. Они не замечают, однако, что афанасьевская схема явления единой природы Отца через Сына в Духе — схема, которую можно изобразить графически как вертикальную линию, — никак не сводима к филиоквистической схеме ипостасного происхождения Сына от одного Отца и Святого Духа от Отца и Сына (графически: треугольник, обращенный вершиной вниз). Но она не сводима и к православной схеме ипостасных отношений, где Отец — единое личное Начало и Сына и Духа (треугольник или, вернее, угол, обращенный вверх). В самом деле, ипостасные рождение Сына и исхождение Святого Духа от единого Отца и действенное (энергетическое) явление единой природы Отцом через Сына в Духе Святом относятся к двум различным аспектам той же Единосущной Троицы. Первое относится к различению Ипостасей, находимому по отношению к Отцу, второе же — к явлению единой природы или к «единому естественному действию» трех единосущных Лиц. Хотя оба эти аспекта неразрывно связаны воедино «монархией Отца» и могут поэтому упоминаться один наряду с другим в богословских высказываниях о Святой Троице, однако было бы непростительной ошибкой выводить ипостасные определения рождения и исхождения из являемых в Сыне и Духе природных свойств, общих трем Лицам. Здесь можно говорить о порядке Ипостасей в этом едином природном действии: так, Сын являет природу Отца, и в этом смысле Он «образ Отца»; Дух Святой есть «образ Сына», так как являет в Себе общее с Сыном Божество. Но если эту схему последовательных свидетельств одного Лица о Божественности другого внести во внутритроические отношения Ипостасей, определяя из нее «рождение» и «исхождение», получится неприкровенный тринитарный субординационизм, в котором нередко упрекают (чаще всего несправедливо) доникейское богословие. Но вернемся к свт. Афанасию Великому и рассмотрим тот текст его первого письма к Серапиону, на котором о. В. Родзянко основывает всю свою доктрину «свободного выявления» Святого Духа от Отца.
   Нетождественность Лиц Святой Троицы есть та истина христианского Откровения, которая принималась свт. Афанасием в его полемике с арианами как основная данность, приемлемая противником. Оставаясь в доникейской троической схеме (вертикальная линия), он хотел показать единосущие, тождественность природы (а следовательно, и равночестность) трех различных между собой Ипостасей. Так, уничтожая возможность субординационизма в триадологии, свт. Афанасий вырывает самый корень арианства или полуарианства. На вопрос Серапиона, что следует отвечать еретикам, упрекающим православных в том, что, исповедуя Божественность Духа Святого, они делают из Него «брата» Сына или же «внука» Отца, свт. Афанасий дает описательную характеристику исхождения Святого Духа, оставаясь при этом в обычной для него вертикальной схеме доникейских Отцов. Более того, как мы увидим, эта троическая схема по отношению к Духу Святому — чисто «икономическая», так как речь здесь идет о «Даре» и «освящающей энергии», подаваемой нам Сыном. Этот текст, на который ссылается о. В. Родзянко, выводя из него всю свою концепцию Третьей Ипостаси, в статье не цитируется полностью, но приведен по-гречески лишь в кратком отрывке. Отец В. Родзянко предпосылает этой ущербной цитате свой очень свободный перевод (вернее, парафраз), который звучит так: «Дух Святой потому имеет свободу самостоятельно выявлять Себя от Отца, как дар, а не происходит из недр, как Сын, что Он сияет от Отчего Слова, которое одно только и есть Единородный Сын, Единосущный Отцу» (с. 272). Полный греческий текст свт. Афанасия приводится о. Владимиром в примечании 120 (на с. 285) и к нему мы отсылаем читателей, давая здесь наш почти подстрочный перевод: «Как Сын единороден, также и Дух, посылаемый и подаваемый от Сына, един, а не множествен и не один из многих, но Сам единственный Дух. Поелику един Сын, живое Слово, единым должно быть и Его совершенное и полное, освящающее и просвещающее живое действие и дарование, о котором говорится, что оно исходит из Отца, потому что оно воссиявает, посылается и дается от Сына, Его же мы исповедуем (происходящим) из Отца». Двумя строками выше мы читаем там же: «Едино освящение, совершаемое Отцом через Сына в Духе Святом». Ясно, что в основоположном для отца В. Родзянко тексте свт. Афанасия έκπόρευσις, в его отличии от γέννησις, не определяется ипостатически, но только описывается в терминах единого природного действия — освящающей, боготворящей энергии. Иначе и не могло быть в вертикальной схеме, где речь идет о единой Природе, действенно являемой «от Отца, через Сына, в Духе Святом»: ипостасное исхождение Святого Духа от Отца здесь только косвенно подразумевается.
   Но о. В. Родзянко, верный своей филологической находке, превратив έκπόρευσις в «выявление себя», естественно сближает и даже «сверхлогически» отождествляет у свт. Афанасия «исхождение» от Отца и «воссияние» (έκλαμψις) от Сына. Тех, кто дерзнул бы их разделять, он обвиняет в различных ересях: удвоение Ипостаси Святого Духа, омиусианство, савеллианство. Но тут же он заявляет: «Ипостасное свойство и действо Святого Духа — одно, едино и совершенно просто» (с. 273). Если так, то в свою очередь мы спросим о. В. Родзянко: отождествляет ли он Ипостась Святого Духа с Божественной Сущностью, от которой единое простое действо Троицы, или же он различает в Троице три ипостасных действа, тем самым предполагая какие-то три «ипостасные природы»? Ни того, ни другого о. Владимир, конечно, не захочет допустить. Но приведенное нами заявление выдает его с головой: различие сущности и ипостаси осталось для о. В. Родзянко чуждым и непонятным, или же он намеренно его избегает, чтобы оставаться в докаппадокийских богословских понятиях έκ τής ούσίας τού πατρός , недостаточных для различения несообщимых ипостасных свойств и действенных проявлений общей природы трех Лиц. Критикуя Григория Кипрского и свт. Григория Па-ламу за это различение, он соглашается с Иоанном Векком (прим. 132, с. 286) и приводит, как мы уже сказали, святоотеческое положение: «Сущность не имеет самостоятельного бытия, но усматривается в ипостасях» (с. 265). Эта критика была бы уместна, если бы общее сущностное действие мыслилось кем-либо вне той же «монархии Отца», откуда и различие ипостасей, и общность природы и действия, нераздельно присущих каждому из Трех Лиц. Но не отличающий ипостаси от сущности о. В. Родзянко, приписав Святому Духу какую-то ипостасную «самодеятельность», в отличие от «пассивности» сыновства, уже не может показать единосущие Сына и Духа в ясных категориях святоотеческого мышления. Чтобы оставаться православным, приходится ссылаться на «сверхлогику». Это — «testimonium paupertatis» , от чего мысль о. В. Родзянко, конечно, не делается более ясной и приемлемой.
   Святая Троица, несомненно, превыше логики и законов человеческого мышления, которые от Нее получают свое начало и утверждение, как и весь строй тварного бытия. Она также превыше числа и к Ней неприложимо счисление, хотя мы и говорим о трех ипостасях. И, однако, различая непостижимую сущность и неопределимые в их ни на что не сводимой единственности Лица Божества, богословие устанавливает те логически четкие мысленные понятия, опираясь на которые, мы можем умосозерцать сверхрациональное (но отнюдь не «иррациональное») Триединство, не исключающее, а возвышающее человеческую мысль. Можно сказать, что христианское богословие, верное святоотеческому преданию, не знает прыжков в «сверхлогику»: оно постоянно ставит нас перед лицом антиномий, но всегда пытается разрешить их через различение, позволяющее мыслить и говорить о металогическом, не нарушая законов тождества, противоречия и исключенного третьего, вне которых невозможна человеческая мысль и речь. Свт. Григорий Палама, великий православный мистик, которого трудно упрекнуть в «рационализме», пишет: «Утверждать то одно, то другое, когда оба утверждения верны, есть свойство всякого благочестивого богослова; но говорить противоречивое самому себе свойственно совершенно лишенному разума».
   В заключение укажем три текста, где «великие Каппадокийцы», утвердившие различие сущности и ипостаси, пытаются описать соотношение трех Лиц, пользуясь сразу обеими схемами — ипостасного происхождения Сына и Духа от Отца и природного «воссияния» через Сына в Духе. Это 38-е письмо свт. Василия Великого, § 4 (PG 32, 329—332), и у свт. Григория Нисского два текста в книге I против Евномия (PG 45, 369 et 41б). В этих текстах, которые о. В. Родзянко не решится всё же исключить из святоотеческой письменности, уже даны основы богословского различения между έκπόρευσις и έκλαμψις, установленного после Лионского собора Григорием Кипрским в его полемике против «латиномудрствующих» греческих унионистов. Византийская полемика против филиоквизма не была только «тысячелетней логомахией», но имела и положительное содержание, нередко исходя «из самых основ тринитарных проблем святоотеческой письменности в ее целом» (как мы это видим, например, у свт. Марка Эфесского, исповедника Православия на Флорентийском соборе).
   Суровый долг богословской критики, тем более требовательной, чем выше и ответственнее затронутый вопрос, заставил нас указать на основные ошибки в статье отца В. Родзянко. И всё же мы не можем не приветствовать его попытку дать новое осмысление неизменных догматов веры. Лучше мыслить о Святой Троице, принимая на себя риск всегда возможных ошибок, чем только повторять священные формулы в ленивом и самодовольном безмыслии, оставаясь чуждым и их содержанию и силе. Верность преданию — не инертна, а динамична. Без новых и новых усилий богословской мысли не может быть подлинной верности преданию Отцов Церкви. И в этом смысле о. Владимир Родзянко исполняет их завет православному богословствованию.

Фаруджа упомянул, в частности, такой «камень преткновения», как «филиокве» (в переводе с латыни — «и от сына») — добавление, сделанное Римской церковью в Никео-Цареградский Символ веры 4 века, об исхождении Святого Духа не только от Бога-Отца, но «и от Сына». Несогласие Церквей в этом вопросе, по мнению итальянского ученого, также во многом носит лингвистический характер.

«Часто мы не понимаем друг друга, хотя, в сущности, говорим об одном и том же. Если задаться целью и использовать при этом хорошие словари, то можно вернуться на несколько столетий назад и понять Евангелие в свете церковного учения», — отметил Фаруджа.

Председатель форума — глава Синодальной богословской комиссии Русской православной церкви, патриарший экзарх всея Беларуси митрополит Минский и Слуцкий Филарет поблагодарил представителей зарубежных научных центров, прибывших на конференцию в ПСТГУ из разных стран, и подчеркнул, что «подлинная наука — едина».

«Такая наука объединяет, создает общее пространство мысли. И когда в науке возникают споры — это не повод для разделений. В спорах рождается истина, утверждали древние», — напомнил митрополит Филарет.

По его словам, «не может быть развития науки без научных обменов». Только собираясь вместе, сообщая друг другу о результатах своих исследований и обсуждая актуальные научные проблемы, ученые создают условия для расширения, углубления и уточнения знания.

«Это справедливо и в отношении научно-богословских дисциплин», — отметил представитель РПЦ. Вера не противостоит знанию, добавил он, а, наоборот, «требует постоянного изучения Священного Писания и церковного предания — ради осмысления догматов».

В конференции ПСТГУ участвуют ученые из Университета Венеции, Университета Генуи (Италия), Кельнского университета (Германия), Университета «Коллеж де Франс», Национального центра научных исследований (Франция), Софийского университета (Болгария), Колледжа святого Олафа (США) и других научных центров разных стран.

Работа форума разделена на семь секций. Они посвящены традиции перевода Священного Писания, богословию в догматических системах первого тысячелетия, византийскому богословию 9-15 веков, переводной церковной книжности и единству церковной традиции, интерпретации наследия святителя митрополита Московского Филарета на рубеже 19-20 веков, истории философии, философии религии и религиозным аспектам культуры.

Конференция приурочена к дню памяти апостола Иоанна Богослова и небесного покровителя ПСТГУ — святителя Тихона, патриарха Всероссийского (9 октября), и продлится до 12 октября.

Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет создан по благословению патриарха Алексия Второго в 1992 году и является сегодня одним из ведущих вузов РПЦ.

Давайте же обратим наше внимание на основные положения ереси Filioque, чтобы выявить большую важность этого вопроса.

а) Согласно решению III Вселенского собора нельзя прибавлять или удалять ни одного слова из употребляемого Символа веры. И конечно Символ Никео-Константинопольский признается, потому что каждый Собор признал решения предшествующего Собора.

б) Вопрос о Святой Троице является тайной, которую невозможно понять человеческой логикой. Только догмат о таинстве Святой Троице мы можем понять, но не таинство. Это означает, что находимся в состоянии доверия богооткровенным словам Христа, не подвергая их исследованию рассудком.

в) Христос нам открыл связь Лиц Святой Троицы. Апостолы достигли личностного ведения в день святой Пятидесятницы. Таким образом таинство Святой Троицы является вопросом откровения Самого Бога а не откровения человека. Это откровение человек получил «однажды» в день святой Пятидесятницы (посл. Иуды, 3). Святые на протяжении веков участвуют в этом откровении, которое они унаследовали от Апостолов в день Пятидесятницы. Об этом говорится потому, что латиняне развили любопытную теорию, что с течением веков мы лучше начинаем понимать и углубляться в Откровение. Это имеет непосредственную связь со схоластикой. В Православии говорится, что догмат таинства Святой Троицы переживают те, которые постигают Откровение и его выражают соответственно нуждам каждой эпохи.

г) Христос открыл, что Бог Слово родился и Святой Дух исходит от Отца. Таким образом, Отец является нерождённым, Сын является рождённым и Святой Дух является исходящим. Лица Святой Троицы обладают общей сущностью, или природой, а не общими личными свойствами, которые суть – нерождённость, рождённость и исхождение. Путаница между свойствами разрушает связи Лиц Святой Троицы. Если бы Святой Дух исходил и от Отца и от Сына, тогда произошло бы следующее:

Сын должен родиться от Отца и Святого Духа, в противном случае Святой Дух был бы ниже, поскольку была бы составлена диада (Отец-Сын). Если бы было так, то для того, чтобы и Святой Дух был равнозначен другим лицам, необходимо, чтобы и из Него происходило нечто, но в таком случае исчез бы Троичный Бог, поскольку вводится четвёртое лицо.

д) Оставаясь верными слову Христову, мы говорим, что Бог Слово рождается от Отца и Святой Дух исходит от Отца (Ин. 15, 26). Однако, мы не можем понять, как Он рождается и почему так происходит. К этому вопросу мы подходим апофатически. В данном случае мы нуждаемся в так называемом апофатическом богословии. Что относится к Богу, то мы признаем, » что Он есть», то есть что Он существует, но мы не понимаем насколько » Он есть» сущность, настолько и » кто есть» личность. Ипостасные свойства, нерождённость Отца, рождённость Сына, исхождение Святого Духа, являются образом существования, то есть является образом способом с помощью которого существуют Лица.

Таким образом Святой Дух исходит от Отца и посылается через (διὰ τοῦ Ὑιοῦ) Сына. На греческом языке иным является исхождение и иным ниспослание. Ниспослание не является ипостасным свойством, не является образом существования, но миссией. Исхождение же является ипостасным свойством, образом существования Святого Духа, в то время как ниспослание является миссией и явлением в мире, которое происходит через Сына, как и Сын воплощается через Святого Духа. Как вочеловечение Бога Слова посредством (διὰ) Святого Духа не отождествляется с причиной рождения Бога Слова от Отца, так точно и ниспослание Святого Духа через (διὰ) Христа не отождествляется с исхождением Святого Духа от Отца.

е) Свт. Григорий Палама и свт. Марк Эфесский понимают миссию и ниспослание Святого Духа через Сына как это становится очевидным при знакомстве с некоторыми древними святоотеческими текстами, в смысле явления Святого Духа в мире по энергии и во времени. То есть, иным является предвечное по сущности исхождение Святого Духа, которое совершается только от Отца, и иным является явление по энергии во времени Святого Духа, которое совершается от Отца через Сына, или даже от Отца и от Сына. Это незначительное отличие, которое является существенным, не поняли латиняне и перетолковывают соответствующие тексты.

ж) Самое основное отличие между Православием и Папизмом обнаруживается в вопросе о сущности и энергии Бога. Мы, православные, верим, что поскольку сущность Божия является нетварной, то и энергия Его является нетварной. Сущность не существует без энергии-действия. Если сущность является нетварной, то нетварной является и ее действие-энергия, и если сущность является тварной, то тварной является и её действие-энергия. Фома Аквинский и современные папские богословы верят в actus purus. (чистое действие). То есть он считает, что нетварная энергия-действие абсолютно ассоциируется с чистым действием Бога и человек не может прийти к общению и связи с Богом с помощью actus purum, но с помощью тварной энергии Бога. Таким образом в Божество латиняне вводят тварные энергии, что в действительности делает невозможным спасение человека, поскольку оно не может быть достигнуто с помощью тварных энергий.

Если кто-либо проявит внимательность, то он убедиться в том, что обсуждение вопроса об исхождении и ниспослании Святого Духа имеет отношение к вопросу о сущности и энергиях-действиях Бога. Характерно то, что диалог между свт. Григорием Паламой и схоластом Варлаамом начался с filioque и сразу же перешел к вопросу о том, является ли энергия-действие Бога нетварным или тварным.

з) История введения filioque весьма интересна. Исследования, которые были сделаны профессором протопресвитером Иоанном Романидисом, излили свет на исторические события. Он считал, что filioque использовалось франками против римлян, как западной, так и восточной частей единой Римской империи. Римские православные папы героически сопротивлялись введению filioque в Символ веры . В конечном итоге оно было внесено, когда в первый раз на кафедру Ветхого Рима взошел итало-франкский папа Бенедикт VIII (1009–1014). Западные и восточные римляне в IX в. были православными и боролись с франками как инославными. Схизма произошла не между Римскими Папами и Римскими Патриархами, но между Римскими Папами-Римскими Патриархами с одной стороны и франками еретиками – с другой.

и) На Ферраро-Флорентийском соборе свт. Марком Евгеником были доказаны православные взгляды. Подписание унии присутствующими православными за исключением свт. Марка Евгеника и некоторых других, было продуктом и результатом давления и трудных обстоятельств той эпохи. В итоге уния не восторжествовала по двум причинам. Первая, потому что последующие соборы её осудили, а во-вторых, потому что народ оказал сопротивление, но не потому, что он был богословски неосведомленным, но потому, что был достаточно просвёщен относительно предательства, которое было совершено. Это показывает, что собеседования необходимо проводить в духе взаимного уважения, а не с помощью политических давлений и тенденций.

к) В итоге использование различных терминов, которые возникли в западном богословии, становится средством для того, чтобы понять с помощью точного слова вопросы, относящиеся к богооткровенному богословию. Это является выражением схоластики, которая не может различить ограниченные термины рассудка, и термины, которые будут рождаются как катафатическим, так и апофатическим богословием. Но даже различные термины создали в западном богословии некий целый образ мышления, которые лишь порождает настоящий проблематизм. Поэтому различная догматическая терминология в действительности связана с отрицанием или переоценкой православного исихазма, согласно анализу свт. Григория Паламы, который является основанием православного богословия и духовной жизни.

Следовательно, истолкование терминов, которые ипспользовались с течением времени не является только темой научного анализа, но условиями для открытия истинного исихазма и жизнью им.

Филиокве

В современном Символе веры утверждается, что Дух Святой исходит «от Отца и Сына». Однако это учение о Filioque (лат. – «и от Сына»), то есть учение об исхождении Святого Духа и от Сына Божьего, внесено в Символ веры только в 589 г. на соборе в Толедо с целью подчеркнуть, что Сын ни в чем не меньше Отца и Дух Святой исходит от Сына так же, как от Отца. Ранее было признано только, что Дух Святой исходит от Отца. Тем самым было положено начало догматическому развитию западного христианства. Добавление о Filioque к восьмому члену Символа веры было сделано на том основании, что Дух Святой имеет своим источником взаимную любовь между Отцом и Сыном. Дополнение «и от Сына» должно было поднять авторитет папы Римского как наместника Христа на земле. Учение о Filioque было принято в Западной церкви только в IX в. по настоянию Карла Великого и вопреки мнению папы Льва III. Однако окончательно ввел Филиокве в Символ веры только папа Бенедикт VIII в 1013 г.

Католические богословы доказывают, что поскольку в Священном Писании нет слов «только от Отца», это делает возможным исхождение св. Духа «и от Сына». И находят подтверждение своей позиции в словах Христа «Он (Святой Дух) от Моего возьмет» (Ин. 16:14) и в двух местах у апостола Павла: «Дух Христов» (Рим. 8:9) и «Дух Сына» (Рим. 4:6).

Впервые категорическое непризнание догматического положения о Филиокве Константинопольской церковью зафиксировано в послании патриарха Фотия папе Николаю I Великому в 867 г. Но только в XI в. оно послужило поводом для окончательного разделения церквей в 1054 г., наряду со спорами между Римом и Константинополем об опресноках (то есть пресных лепешках для причащения) и безбрачии духовенства. Следует учитывать при этом, что разделение церквей имело и более глубокие исторические и политические предпосылки (о них речь впереди).

Поныне учение о Филиокве является самым принципиальным догматическим расхождением между двумя конфессиями и главным препятствием для сближения Православной и Католической церквей.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Документально подтвержденное первое появление непосредственно в самом Символе веры Filioque — это 681 год на 12-м Толедском соборе.
Существует предположение, что Filioque было прибавлено в Символ веры как дополнительный аргумент для присоединения ариан вестготов.
Ариане-вестготы действительно массово присоединились к кафолическому христианству в 589 году, вместе со своими епископами и священниками, на 3-м Толедском соборе. В документах 3 Толедского собора в пространном соборном изложении сказано: «Spiritusque sanctus confitendus a nobis, et praedicandus est a patre et filio procedere», далее в документах следует Символ веры, но в нём Filioque нет.
Свидетельство о появлении Filioque в Западной церкви имеется и в т. н. Афанасьевском Символе веры (Symbolum Quicumque), который, как долго ошибочно считали, был написан св. Афанасием Александрийским. Поскольку греческий святитель Афанасий умер в 373 году, а документ получил хождение только на латыни и гораздо позже смерти Афанасия, то было высказано предположение, что документ появился на Западе среди латинских, а не греческих богословов.Точное время и авторство его неизвестно, он не встречается ни в соборных определениях, ни в цитатах у латинских отцов Церкви (тем более у греческих), по самым смелым предположениям, ранее V века. Самая древняя рукопись Symbolum Quicumque — IX век. В частности, в Symbolum Quicumque говорится:
«Spiritus Sanctus a Patre et Filio: non factus, nec creatus, nec genitus, sed procedens» (Святой Дух от Отца и Сына, не создан, не сотворен, не рождён, но исходит).
Существует гипотеза, что в Испании, где Церкви приходилось активно бороться с арианами-вестготами, Symbolum Quicumque был провозглашен в VI в., и, видимо, позднее Filioque было интерполировано по аналогии с «Афанасьевским» символом веры.
В подтверждение правильности Filioque апологеты приводят разные тексты латинских авторов, а не сам Символ веры с Filioque. Однако греческий глагол: «ἐκπορεύω» — «выходить» не тождественен латинскому глаголу «procedo». Латинский глагол имеет более широкий спектр значений: «выходить», «приходить», «проходить», «протекать», «продолжаться», «продвигаться». Поэтому в разных латинских тестах перевод этого слова не идентичен греческому «ἐκπορεύω».
Сочетание «Filioque» + «procedo» имеет разнообразный спектр значений у разных латинских авторов в их текстах. Поэтому, «Filioque» это не любое употребление этого слова в сочетании с глаголом «procedo», а добавление к строго догматическому тексту Константинопольского символа веры:
Καὶ εἰς τὸ Πνεῦμα τὸ Ἅγιον, τὸ κύριον, τὸ ζῳοποιόν, τὸ ἐκ τοῦ Πατρὸς ἐκπορευόμενον
И в Духа Святаго, Господа, животворящего, который от Отца исходящего
Et in Spiritum Sanctum, Dominum, et vivificantem: qui ex Patre + «Filioque» procedit
, где слово «procedit» имеет только одно значение: ипостасное свойство Святаго Духа — вечное исхождение от вечного начала: Бога Отца. Также «Filioque» («от Сына») это прибавление к славянскому тексту Символа веры, в котором меняется догматический смысл при этом прибавлении: «И в Духа Святаго, Господа, животворящего, иже от Отца + «и Сына» исходящаго (выходящего)».
15-й Толедский собор в своих документах указывает, что держится учения Августина. При внесении в Символ веры филиокве вестготами в VII веке были смешаны две терминологии: Великих Каппадокийцев, в которой Дух исходит исключительно от Отца, как из единственного первоисточника, и сам Символ веры имеет стройную догматику; и терминология Августина, в которой Дух «procedit» от Отца и Сына. При этом ещё вестготы стерли августиновское различие между «principaliter procedit» и «procedit», когда внесли филиокве в Символ веры. В документах Толедских соборов об этом различии нигде не сказано.
Вплоть до XI столетия тезис о Filioque считался положением так называемого германского богословия. Из Испании он проник в государство Каролингов, где император Карл Великий активно пытался навязать это добавление папам.
Карл созвал два собора: в 796 году во Фриули и в 809 г. в Ахене, и на основании их решений требовал от папы Льва III включение в догмат веры слов «и от Сына», однако безуспешно.
Однако ещё в IX—X вв. отношение Рима к Filioque было, по меньшей мере, неоднозначным. Так, к примеру, за год до Ахенского собора папа Лев III получил послание от Иерусалимского патриарха, в котором тот жаловался, что французские монахи-бенедиктинцы на горе Елеонской добавляют к символу веры Filioque. Поскольку монахов содержал Карл Великий, папа переслал жалобу к нему, указав при этом, что хотя он сам считает данное добавление с богословской точки зрения бесспорным и более соответствующим западной традиции, неверно отступать от того состава Символа веры, который принят во всем христианском мире. Также когда папа Лев III велел начертать Символ веры на серебряных пластинах в соборе Св. Петра, он опустил это слово.
В течение IX века Filioque было принято церквами Германии и Лотарингии, а также многими церквами Франции. Германские деятели церкви привнесли в тот период это добавление и в Рим, где Формоз также принял его. В свою очередь, Формоз ввёл добавление в Болгарии, что было замечено Патриархом Фотием, сразу же выразившим свой протест. Патриарх Фотий написал в 867 году окружное писание, в котором обличал тех, кто вносил филиокве в Символ веры:
«Но ведь не только в этом проявили они своё безумие, но если есть какой-либо предел злу — устремились к нему. Ибо, в самом деле, вдобавок к упомянутым нелепостям сам священный и святой Символ веры, несокрушимо утвержденный всеми соборными и вселенскими постановлениями, покусились они — ох уж эти происки злодея! — подделывать фальшивыми умствованиями и приписанными словами, измыслив в чрезмерной наглости своей новшество, будто Дух Святой исходит не только от Отца, но и от Сына.»
На Большом Свято-Софийском соборе было осуждено внесение каких-либо добавок в Символ веры. Тогдашний папа римский Иоанн VIII признал решения собора, однако, возможно, занимал примерно ту же позицию, что и Лев III. После Символа веры в документах Большого Свято-Софийского собора изложено следующее:
«Все мы думаем так. Если кто-либо составит другую формулировку или прибавит к этому Символу слова, которые он, вероятно, выдумал, если он затем представит это как правило веры неверным или новообращенным, как вестготам в Испании, или если он таким образом дерзнет исказить древний и почитаемый Символ словами, или добавлениями, или опущениями, исходящими от него самого, если лицо духовное таковой подлежит извержению из сана; а мирянин дерзающий это сделать подлежит анафеме.
При владычестве в Риме византийского патрицианского рода Феофилактов в X веке вопрос о Filioque не поднимался. Лишь после того, как в 962 году Оттон I Саксонский принудил папу Иоанна XII короновать его императором, вновь стало усиливаться германское влияние (в том числе и германского богословия) в Риме. В течение последующих сорока лет Рим был ареной борьбы германской знати во главе с родом Кресцентиев и местной знати во главе с Феофилактами, которая завершилась победой германской партии.
Впервые Filioque было присоединено к Символу веры в Риме во время торжественного пения Credo на коронации германского императора Генриха II в 1014 году, при папе Бенедикте VIII, что принято считать окончательным его введением в Римской Церкви.
Папа Сергий IV, занимавший папский престол c 1009 по 1012 год, послал окружное послание в Константинополь, однако Патриарх, которого также звали Сергий, отказался включить имя нового папы в диптих, то есть в списки имён, поминаемых во время литургии. Впоследствии имя папы длительное время отсутствовало в Константинопольском диптихе.
Таким образом Filioque к XI столетию окончательно превратилось в единственно верный, с точки зрения Римской церкви, богословский тезис, соответственно непринятие Filioque трансформировалось из допустимой практики древних церквей (как считалось ещё в начале IX века) в заблуждение. Это заложило основы для дальнейшего трагического развития событий в середине XI столетия, то есть стало одним из поводов к разделению Церкви.
В 1054 году легаты папы Римского во главе с кардиналом Гумбертом положили на престол храма Святой Софии в Константинополе анафему на того, кто противится Римскому престолу, назвав такового: «прозимитом и новым Антихристом». Об исхождении Святого Духа в ней было сказано про греков: как духоборцы и богоборцы, отсекли от символа исхождение Святого Духа от Сына
В ответной анафеме Синод Константинопольского патриархата ответил:
И кроме всего этого, также совершенно не желая размыслить, они заявляют, что Дух исходит не от Отца , но и от Сына — как будто бы у них нет свидетельств евангелистов об этом, и будто бы они не имеют догмата вселенского собора относительно этого злословия. Ибо Господь Бог наш говорит: «Дух истины, Иже от Отца исходит». Но родители этого нового нечестия говорят о Духе, Который исходит от Отца и Сына.
Вот так из-за выдумок испанских епископов было положено начало серии расколов христианской церкви, религиозных войн, инквизиции и других темных страниц истории.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *