Фото луки войно ясенецкого

11 июня — день памяти святителя Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа Крымского, исповедника. Информационно-просветительский отдел УПЦ публикует материал, подготовленный редакцией сайта «Фома в Украине”.

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Врач, лечивший обычных людей, многие из которых живы и сейчас; профессор, читавший лекции обычным студентам, ныне практикующим врачам. Политзаключенный, прошедший ссылки, тюрьмы и пытки и… ставший лауреатом Сталинской премии.

Офтальмолог, спасший от слепоты сотни людей, и сам потерявший зрение в конце жизни. Гениальный врач и талантливый проповедник, порой метавшийся между этими двумя призваниями.

Христианин огромной силы воли, честности и безбоязненной веры, но не избежавший серьезных ошибок на своем пути. Реальный человек. Пастырь. Ученый. Святой.

«Я не вправе заниматься тем, что мне нравится»

О медицине будущий «святой хирург» никогда не мечтал. Зато с детства мечтал о профессии художника. Окончив Киевскую художественную школу и проучившись некоторое время живописи в Мюнхене, он вдруг… подает документы на медицинский факультет Киевского университета. «Недолгие колебания кончились решением, что я не вправе заниматься тем, что мне нравится, но обязан заниматься тем, что полезно для страдающих людей», — вспоминал архиепископ.

В университете он приводил в изумление студентов и профессоров своим принципиальным пренебрежением к карьере и личным интересам. Уже на втором курсе Валентина (таким было мирское имя архиепископа Луки) прочили в профессоры анатомии (художественные навыки ему тут как раз и пригодились), но после окончания университета этот прирожденный ученый объявил, что будет… земским врачом — занятие самое непрестижное, тяжелое и малоперспективное. Товарищи по курсу недоумевали! А владыка потом признается: «Я был обижен тем, что они меня совсем не понимают, ибо я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям».

Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий. Фото ок. 1910 г.

«Слепых делает зрячими…»

Операциям на глазах Валентин Феликсович стал учиться сразу после выпускных экзаменов, зная, что в деревне с ее грязью и нищетой свирепствует болезнь-ослепительница — трахома. Приема в больнице ему казалось недостаточно, и он стал приводить больных к себе домой. Они лежали в комнатах, как в палатах, Войно-Ясенецкий лечил их, а его мать — кормила.

Однажды после операции у него прозрел молодой нищий, потерявший зрение еще в раннем детстве. Месяца через два он собрал слепых со всей округи, и вся эта длинная вереница пришла к «святому хирургу», ведя друг друга за палки.

В другой раз епископ Лука прооперировал целую семью, в которой слепыми от рождения были отец, мать и пятеро их детей. Из семи человек после операции шестеро стали зрячими. Прозревший мальчик лет девяти впервые вышел на улицу и увидел мир, представлявшийся ему совсем по‑иному. К нему подвели лошадь: «Видишь? Чей конь?» Мальчик смотрел и не мог ответить. Но привычным движением ощупав коня, закричал радостно: «Это наш, наш Мишка!»

Гениальный хирург обладал невероятной работоспособностью. С приходом Войно-Ясенецкого в больницу Переславля-Залесского число проводимых операций возросло в несколько раз! Спустя время, в 70‑х годах врач этой больницы с гордостью докладывал: делаем полторы тысячи операций в год — силами 10–11 хирургов. Внушительно. Если не сравнивать с 1913 годом, когда один Войно-Ясенецкий делал в год тысячу операций…

Хирург В. Ф. Войно-Ясенецкий (слева) проводит операцию в земской больнице. Фото предоставлено пресс-службой Симферопольской и Крымской епархии Украинской Православной Церкви

Регионарная анестезия

В то время больные зачастую умирали не в результате неудачного оперативного вмешательства, а попросту не перенеся наркоза. Поэтому многие земские врачи отказывались либо от наркоза при операциях, либо от самих операций!

Архиепископ Лука посвятил свою диссертацию новому методу обезболивания — регионарной анестезии (степень доктора медицины он получил именно за эту работу). Регионарная анестезия — самая щадящая по последствиям по сравнению с обычной местной и тем более общей анестезией, однако — самая сложная по исполнению: укол при этом способе делается в строго определенные участки тела — по ходу нервных стволов. В 1915 году вышла в свет книга Войно-Ясенецкого на эту тему, за нее будущему архиепископу была присуждена премия Варшавского университета.

Женитьба… и монашество

Когда‑то в молодости будущего архиепископа пронзили в Евангелии слова Христа: «Жатвы много, а делателей мало». Но о священстве, и тем более о монашестве, он помышлял, вероятно, еще меньше, чем в свое время о медицине. Работая во время Русско-японской войны на Дальнем Востоке, военно-полевой хирург Войно-Ясенецкий женился на сестре милосердия — «святой сестре», как ее называли коллеги, — Анне Васильевне Ланской. «Она покорила меня не столько своей красотой, сколько исключительной добротой и кротостью характера. Там два врача просили ее руки, но она дала обет девства. Выйдя за меня замуж, она нарушила этот обет. За нарушение его Господь тяжело наказал ее невыносимой, патологической ревностью…»

Жена Валентина Феликсовича Анна Васильевна Войно-Ясенецкая (Ланская). Фото предоставлено пресс-службой Симферопольской и Крымской епархии Украинской Православной Церкви.

Женившись, Валентин Феликсович вместе с супругой и детьми переселялся из города в город, работая земским врачом. Радикальных перемен в жизни ничто не предвещало.

Но однажды, когда будущий святитель приступил к написанию книги «Очерки гнойной хирургии» (за которую в 1946 году ему и дали Сталинскую премию), вдруг у него появилась крайне странная неотвязная мысль: «Когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя епископа». Так впоследствии и случилось.

В 1919 году, в возрасте 38 лет, умерла от туберкулеза жена Войно-Ясенецкого. Четверо детей будущего архиепископа остались без матери. А для их отца открылся новый путь: через два года он принял священнический сан, а еще через два — монашеский постриг с именем Лука.

«Валентина Феликсовича больше нет…»

В 1921 году, в разгар Гражданской войны, Войно-Ясенецкий появился в больничном коридоре… в рясе и с наперсным крестом на груди. Оперировал в тот день и в последующем, конечно, без рясы, а как обычно, в медицинском халате. Ассистенту, который обратился к нему по имени-отчеству, ответил спокойно, что Валентина Феликсовича больше нет, есть священник отец Валентин. «Надеть рясу в то время, когда люди боялись упоминать в анкете дедушку-священника, когда на стенах домов висели плакаты: «Поп, помещик и белый генерал — злейшие враги Советской власти», — мог либо безумец, либо человек безгранично смелый. Безумным Войно-Ясенецкий не был…» — вспоминает бывшая медсестра, работавшая с отцом Валентином.

Лекции студентам он читал также в священническом облачении, в облачении же являлся на межобластное совещание врачей… Перед каждой операцией молился, благословлял больных. Его коллега вспоминает: «Неожиданно для всех, прежде чем начать операцию, Войно-Ясенецкий перекрестился, перекрестил ассистента, операционную сестру и больного. В последнее время он это делал всегда, вне зависимости от национальности и вероисповедания пациента. Однажды после крестного знамения больной — по национальности татарин — сказал хирургу: «Я ведь мусульманин. Зачем же Вы меня крестите?» Последовал ответ: «Хоть религии разные, а Бог один. Под Богом все едины».

Однажды в ответ на приказ властей убрать из операционной икону главврач Войно-Ясенецкий ушел из больницы, сказав, что вернется только тогда, когда икону повесят на место. Конечно, ему отказали. Но вскоре после этого в больницу привезли больную жену партийного начальника, нуждавшуюся в срочной операции. Та заявила, что будет оперироваться только у Войно-Ясенецкого. Местным начальникам пришлось пойти на уступки: вернулся епископ Лука, а на следующий после операции день вернулась и изъятая икона.

Диспуты

Войно-Ясенецкий был превосходным и бесстрашным оратором — оппоненты побаивались его. Однажды, вскоре после рукоположения, он выступал в ташкентском суде по «делу врачей», которых обвиняли во вредительстве. Руководитель ЧК Петерс, известный своей жестокостью и беспринципностью, решил устроить из этого сфабрикованного дела показательный процесс. Войно-Ясенецкий был вызван в качестве эксперта-хирурга и, защищая осужденных на расстрел коллег, разбил доводы Петерса в пух и прах. Видя, что триумф ускользает из его рук, выведенный из себя чекист набросился на самого отца Валентина:

— Скажите, поп и профессор Ясенецкий-Войно, как это вы ночью молитесь, а днем людей режете?

— Я режу людей для их спасения, а во имя чего режете людей вы, гражданин общественный обвинитель? — парировал тот.

Зал разразился хохотом и аплодисментами!

Петерс не сдавался:

— Как это вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий-Войно? Разве вы видели своего Бога?

— Бога я действительно не видел, гражданин общественный обвинитель. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил.

Колокольчик председателя потонул в хохоте всего зала. «Дело врачей» с треском провалилось…

11 лет тюрем и ссылок

В 1923 году Луку (Войно-Ясенецкого) арестовали по нелепому стандартному подозрению в «контрреволюционной деятельности» — неделю спустя после того, как он был тайно рукоположен в епископы. Это стало началом 11 лет тюрем и ссылок. Владыке дали проститься с детьми, посадили в поезд… но тот минут двадцать не трогался с места. Оказывается, поезд не мог двинуться, потому что толпа народа легла на рельсы, желая удержать епископа в Ташкенте…

В тюрьмах епископ Лука делился теплой одеждой со «шпаной» и получал в ответ доброе отношение даже воров и бандитов. Хотя иной раз уголовники его грабили и оскорбляли…

Епископ Лука. Ташкент, тюрьма НКВД. 1939 г.

А однажды во время следования по этапу, на ночлеге, профессору пришлось произвести операцию молодому крестьянину. «После тяжелого остеомиелита, никем не леченного, у него торчала из зияющей раны в дельтовидной области вся верхняя треть и головка плечевой кости. Нечем было перевязать его, и рубаха, и постель его всегда были залиты гноем. Я попросил найти слесарные щипцы и ими без всякого затруднения вытащил огромный секвестр (омертвевший участок кости. — Прим. авт.)».

«Мясник! Зарежет больного!»

Епископа Луку ссылали на Север трижды. Но и там он продолжал работать по своей медицинской специальности.

Однажды, только прибыв по этапу в город Енисейск, будущий архиепископ пошел прямо в больницу. Представился заведующему больницей, назвав свое монашеское и мирское (Валентин Феликсович) имя, должность, просил разрешения оперировать. Заведующий сперва даже принял его за сумасшедшего и, чтобы отделаться, схитрил: «У меня плохой инструмент — нечем делать». Однако хитрость не удалась: посмотрев инструментарий, профессор Войно-Ясенецкий, конечно, дал ему реальную — довольно высокую — оценку.

На ближайшие дни была назначена сложная операция… Едва начав ее, первым широким и стремительным движением Лука рассек скальпелем брюшную стенку больного. «Мясник! Зарежет больного», — промелькнуло в голове у заведующего, ассистировавшего хирургу. Лука заметил его волнение и сказал: «Не беспокойтесь, коллега, положитесь на меня». Операция прошла превосходно.

Позже заведующий признался, что испугался в тот раз, но впоследствии поверил в приемы нового хирурга. «Это не мои приемы, — возразил Лука, — а приемы хирургии. У меня же просто хорошо натренированные пальцы. Если мне дадут книгу и попросят прорезать скальпелем строго определенное количество страниц, я прорежу именно столько и ни одним листком больше». Ему тут же была принесена стопка папиросной бумаги. Епископ Лука ощупал ее плотность, остроту скальпеля и резанул. Пересчитали листочки — порезано было ровно пять, как и просили…

Ссылка на Ледовитый океан

Самая жестокая и далекая ссылка епископа Луки — «На Ледовитый океан!», как выразился в приступе гнева местный начальник. Владыку конвоировал молодой милиционер, который признался ему, что чувствует себя Малютой Скуратовым, везущим митрополита Филиппа в Отроч монастырь. Милиционер не повез ссыльного на самый океан, а доставил в местечко Плахино, за 200 километров от Полярного круга. В глухом поселке стояло три избы, в одной из них и поселили владыку. Он вспоминал: «Вместо вторых рам были снаружи приморожены плоские льдины. Щели в окнах не были ничем заклеены, а в наружном углу местами виден сквозь большую щель дневной свет. На полу в углу лежала куча снега. Вторая такая же куча, никогда не таявшая, лежала внутри избы у порога входной двери. <…> Весь день и ночь я топил железную печку. Когда сидел тепло одетым за столом, то выше пояса было тепло, а ниже — холодно»…

Однажды в этом гиблом месте епископу Луке пришлось крестить двух детей совершенно необычным образом: «В станке кроме трех изб, было два человеческих жилья, одно из которых я принял за стог сена, а другое — за кучу навоза. Вот в этом последнем мне и пришлось крестить. У меня не было ничего: ни облачения, ни требника, и за неимением последнего я сам сочинил молитвы, а из полотенца сделал подобие епитрахили. Убогое человеческое жилье было так низко, что я мог стоять только согнувшись. Купелью служила деревянная кадка, а все время совершения Таинства мне мешал теленок, вертевшийся возле купели»…

Клопы, голодовка и пытки

В тюрьмах и ссылках владыка Лука не терял присутствия духа и находил в себе силы для юмора. Он рассказывал о заключении в Енисейской тюрьме, во время первой ссылки: «Ночью я подвергся такому нападению клопов, которого нельзя было и представить себе. Я быстро заснул, но вскоре проснулся, зажег электрическую лампочку и увидел, что вся подушка и постель, и стены камеры покрыты почти сплошным слоем клопов. Я зажег свечу и начал поджигать клопов, которые стали падать на пол со стен и постели. Эффект этого поджигания был поразительным. Через час поджигания в камере не осталось ни одного клопа. Они, по‑видимому, как‑то сказали друг другу: «Спасайтесь, братцы! Здесь поджигают!» В последующие дни я больше не видел клопов, они все ушли в другие камеры».

Конечно, не на одном чувстве юмора держался епископ Лука. «В самое трудное время, — писал владыка, — я очень ясно, почти реально ощущал, что рядом со мной Сам Господь Бог Иисус Христос, поддерживающий и укрепляющий меня».

Однако было время, когда он и роптал на Бога: слишком долго не кончалась тяжелая северная ссылка… А во время третьего ареста, в июле 1937 года, епископ доходил почти до отчаяния от мучений. К нему применили жесточайшую пытку — 13‑дневный «допрос конвейером». Во время этого допроса сменяются следователи, арестанта же днем и ночью держат практически без сна и отдыха. Епископа Луку били сапогами, сажали в карцер, содержали в ужасающих условиях…

Трижды он объявлял голодовку, пытаясь таким образом протестовать против беззаконий властей, против нелепых и оскорбительных обвинений. Однажды он даже предпринял попытку перерезать себе крупную артерию — не с целью самоубийства, а чтобы попасть в тюремную больницу и получить хоть какую‑то передышку. Изможденный, он падал в обморок прямо в коридоре, терял ориентацию во времени и пространстве…

«Ну уж нет, извините, не забуду никогда!»

С началом Великой Отечественной войны ссыльный профессор и епископ был назначен главным хирургом эвакогоспиталя в Красноярске, а потом — консультантом всех красноярских госпиталей. «Раненые офицеры и солдаты очень любили меня, — вспоминает владыка. — Когда я обходил палаты по утрам, меня радостно приветствовали раненые. Некоторые из них, безуспешно оперированные в других госпиталях по поводу ранения в больших суставах, излеченные мною, неизменно салютовали мне высоко поднятыми прямыми ногами».

После, получив, словно подачку, медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–45 гг.», архиепископ произнес ответную речь, от которой у партработников волосы встали дыбом: «Я вернул жизнь и здоровье сотням, а может, и тысячам раненых и наверняка помог бы еще многим, если бы вы не схватили меня ни за что ни про что не таскали бы одиннадцать лет по острогам и ссылкам. Вот сколько времени потеряно и сколько людей не спасено отнюдь не по моей вине». Председатель облисполкома стал было говорить, мол, надо забыть прошлое и жить настоящим и будущим, на что владыка Лука ответил: «Ну нет уж, извините, не забуду никогда!»

Страшный сон

В 1927 году епископ Лука совершил ошибку, о которой впоследствии очень сильно жалел. Он просил об увольнении на покой и, пренебрегая пастырскими обязанностями, стал заниматься почти исключительно медициной — он мечтал основать клинику гнойной хирургии. Епископ даже стал носить гражданскую одежду и в Министерстве здравоохранения получил должность консультанта при андижанской больнице…

С этих пор жизнь его разладилась. Он переезжал с места на место, операции бывали неудачными, епископ Лука признавался: он чувствует, что его оставила Божья благодать…

Однажды ему приснился невероятный сон: «Мне снилось, что я в маленькой пустой церкви, в которой ярко освещен только алтарь. В церкви неподалеку от алтаря у стены стоит рака какого‑то преподобного, закрытая тяжелой деревянной крышкой. В алтаре на престоле положена широкая доска, и на ней лежит голый человеческий труп. По бокам и позади престола стоят студенты и врачи и курят папиросы, а я читаю им лекции по анатомии на трупе. Вдруг я вздрагиваю от тяжелого стука и, обернувшись, вижу, что упала крышка с раки преподобного, он сел в гробу и, повернувшись, смотрит на меня с немым укором… Я с ужасом проснулся…»

Впоследствии епископ Лука совмещал церковное служение с работой в больницах. В конце жизни он был назначен в Крымскую епархию и делал все, чтобы в тяжелейшую хрущевскую эпоху не угасла церковная жизнь.

Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий). Фотография предоставлена архивом Издательского Совета РПЦ

Архиерей в заплатанной рясе

Даже став в 1942 году архиепископом, святитель Лука питался и одевался очень просто, ходил в заплатанной старой рясе и всякий раз, когда племянница предлагала ему сшить новую, говорил: «Латай, латай, Вера, бедных много». Софья Сергеевна Белецкая, воспитательница детей владыки, писала его дочери: «К сожалению, папа опять одет очень плохо: парусиновая старая ряса и очень старый, из дешевой материи подрясник. И то и другое пришлось стирать для поездки к Патриарху. Здесь все высшее духовенство прекрасно одето: дорогие красивые рясы и подрясники прекрасно сшиты, а папа… хуже всех, просто обидно…»

Архиепископ Лука всю жизнь был чуток к чужим бедам. Большую часть своей Сталинской премии он пожертвовал на детей, пострадавших от последствий войны; устраивал обеды для бедных; ежемесячно рассылал денежную помощь гонимым священнослужителям, лишенным возможности зарабатывать на хлеб. Однажды он увидел на ступеньках больницы девочку-подростка с маленьким мальчиком. Выяснилось, что их отец умер, а мать надолго положили в больницу. Владыка повел детей к себе домой, нанял женщину, которая приглядывала за ними, пока не выздоровела их мать.

«Главное в жизни — делать добро. Если не можешь делать для людей добро большое, постарайся совершить хотя бы малое», — говорил архиепископ Лука.

Архиепископ Лука среди участников Поместного собора 1943 г., на котором Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий был избран Патриархом

«Вредный Лука!»

Как человек, святитель Лука был строг и требователен. Он нередко запрещал в служении неподобающе ведущих себя священников, лишал некоторых сана, строго запрещал крестить детей с неверующими восприемниками (крестными), не терпел формального отношения к служению и подхалимства перед властями. «Вредный Лука!» — воскликнул как‑то уполномоченный, узнав, что тот лишил сана очередного священника за двоеженство.

Но архиепископ умел и признавать свои ошибки… Сослуживший ему в Тамбове протодиакон отец Василий рассказывал такую историю: в храме был пожилой прихожанин, кассир Иван Михайлович Фомин, он читал на клиросе часы. Читал плохо, неверно произносил слова. Архиепископу Луке (тогда возглавлявшему Тамбовскую кафедру) приходилось постоянно его поправлять. В один из дней, после службы, когда владыка Лука в пятый или шестой раз объяснял упрямому чтецу, как произносятся некоторые церковнославянские выражения, произошла неприятность: эмоционально размахивая богослужебной книгой, Войно-Ясенецкий задел Фомина, а тот объявил, что архиерей ударил его, и демонстративно перестал посещать храм… Через короткое время глава Тамбовской епархии, надев крест и панагию (знак архиерейского достоинства), через весь город отправился к старику просить прощения. Но обиженный чтец… не принял архиепископа! Спустя время владыка Лука пришел снова. Но Фомин не принял его и во второй раз! «Простил» он Луку лишь за несколько дней до отъезда архиепископа из Тамбова.

Архиепископ Лука после службы, в ограде собора Святой Троицы в сопровождении прихожан. Фото 1953 г.

Мужество

В 1956 году архиепископ Лука полностью ослеп. Он продолжал принимать больных, молясь об их выздоровлении, и его молитвы творили чудеса.

Святитель скончался в Симферополе рано утром 11 июня 1961 года, в воскресенье, в день Всех святых, в землях Руси просиявших.

Похороны архиепископа Луки. Симферополь, 1961 год. Фотография предоставлена архивом Издательского Совета РПЦ

Власти сделали все, чтобы похороны не стали «церковной пропагандой»: подготовили к публикации большую антирелигиозную статью; запретили пешую процессию от собора до кладбища, сами подогнали автобусы для провожающих владыку и велели ехать по окраине города. Но случилось непредвиденное. Никто из прихожан не сел в приготовленные автобусы. На дышащего злобой и угрозами уполномоченного по делам религии никто не обращал внимания. Когда катафалк с гробом двинулся прямо на верующих, регент собора, Анна, крикнула: «Люди, не бойтесь! Он нас не задавит, они не пойдут на это — хватайтесь за борт!» Люди тесным кольцом обступили машину, и она смогла тронуться только с очень небольшой скоростью, так что получилась длинная пешая процессия. Перед поворотом на окраинные улицы женщины легли на дорогу, так что машине пришлось ехать через центр. Центральная улица наполнилась народом, движение прекратилось, пешая процессия продолжалась три часа, люди всю дорогу пели «Святый Боже». На все угрозы и уговоры функционеров отвечали: «Мы хороним нашего архиепископа»…

Его мощи были обретены 22 ноября 1995 года. В 2000 году Архиерейский собор причислил архиепископа Луку к лику святых…

Просмотров: 3990

11 июня — день памяти святителя Луки Крымского и Симферопольского. О его жизни, богатой на события и чудеса, в эфире радио «Комсомольская правда» — Ростов» на 89,8 FM говорим с пресс-секретарем главы Донской митрополии Игорем Петровским.

Святитель Лука был назначен епископом в КрымФото: Анатолий ЖДАНОВ

О ПОЛЬЗЕ И ВЫБОРЕ

— Личность святителя Луки у меня вызывает глубокое почтение, — рассказал Игорь Павлович. — Биография этого человека удивляет. Он родился еще до революции, в 1877 году. Его отец был поляком, потому и фамилия Войно-Ясенецкий. Причем папа был очень ревностным католиком, а мама — русской, православной. Маленького Валентина, который был третьим ребенком из пяти, крестили в русской церкви. Но через какое-то время из Керчи, где он родился и прожил свое детство, переехал вместе с семьей в Киев.

— Говорят, он учился в той же гимназии, что и Михаил Булгаков?

— И не только. Так как Валентин Феликсович неплохо рисовал, то собирался поступать в академию художеств. Более того, даже подал туда документы. Но в это время у него внутри царили взгляды народничества, он хотел быть полезным простым людям. И тогда задал себе вопрос: «Если я стану художником, принесу ли я пользу такую, какую хочу?» И сам же ответил на него: «Нет». После этого оставил академию и вернулся в Киев, где поступил на медицинский факультет киевского университета. Тот самый, на котором учился и Михаил Булгаков. В 1903 году Валентин Феликсович заканчивает университет. И, несмотря на то, что ему обещают хорошие зарплату и должность в городе, где он мог бы лечить господ и барынь, он уходит в земские врачи — помогать простым людям. Кстати, как и Булгаков, по велению сердца.

— Говорят, у него была непростая личная жизнь…

— Но очень счастливая. Он был по уши влюблен в свою очаровательную Анну Васильевну Ланскую. И это было взаимно. У них родились четверо детей. Но супруга вдруг заболела туберкулезом. А в то время считали, что эту болезнь лечит юг, теплый климат. В 1917 году, когда началась революция, семья переезжает в Ташкент. Но судьба оказалась строга к Валентину Феликсовичу: через два года жена скончалась, оставив у него на руках четверых детей. К слову, все они потом, когда выросли, стали докторами и известными учеными-медиками.

Пресс-секретарь главы Донской митрополии Игорь Петровский. Фото: ГРИБОВ Сергей.

О СВЯЩЕННОМ САНЕ И УНИКАЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ

— И тогда он находит утешение в религии?

— Он начинает изучать богословие, литературу и даже принимает участие в делах местной епархии. Надо понимать, что в 1920 году на дворе было, мягко говоря, неспокойное время для церкви. И вот на одном епархиальном съезде его выступление услышал Ташкентский епископ Иннокентий, который сказал: «Как было бы хорошо, чтобы вы стали священником». На что профессор Войно-Ясенецкий без промедления ответил: «Хорошо, владыка, я буду священником, если на это будет Божья воля». Сказано — сделано. В 1921 году он принял священный сан, а через два года — монашество с именем Лука в честь врача и евангелиста апостола Луки. И в мае 1923 года избирается епископом Ташкентским.

— Но ведь стать епископом в те годы означало фактически подписать себе смертный мучительный приговор?

— Это и было исполнено. Спустя месяц Луку арестовывают как сторонника патриарха Тихона и обвиняют в большевистском заговоре, контрреволюционных связях с казаками и англичанами, а дальше отправляют по этапу — Бутырка, Таганка и на Енисейск в столыпинских вагонах. Однако по пути ему разрешают оперировать. И он это делает с большим успехом. Есть даже данные, что в 1924 году в ссылке одна жительница Енисейска рассказала, как Лука пересадил почки теленка ее умирающему мужу, после чего тому стало легче. Официально же первая подобная операция произошла в 1934 году, то есть только спустя десять лет. У святителя Луки будут еще четыре ссылки подряд, 11 долгих лет, в которых он продолжал оперировать. Когда началась война, он написал письмо Лаврентию Берии с просьбой о том, чтобы его отправили из лагеря на фронт — туда, где он может быть полезен, а когда война закончится, то сможет снова вернуться в ссылку и отбыть свой срок.

— Такое письмо, наверное, впечатлило советские власти…

— Лука уже в то время был очень известным человеком с мировым именем. Его труды переводили на многие язык, а «Очерк о гнойной хирургии» до сих пор считается фундаментальным медицинским трудом. Поэтому уже в 1941-м его отправляют в Красноярск, где он начинает оперировать наших солдат в местных госпиталях. Тогда он спас огромное количество жизней и, что не менее важно, конечностей, поскольку был прекрасным специалистом по гнойной хирургии. Там, где другие врачи просто резали, оставляя воинов без рук и ног, он спасал. При этом оперировал всегда в белом халате поверх подрясника, который никогда не снимал.

И по вере вашей Господь подаст просимое.Фото: Евгения ГУСЕВА

«ПОЛУЧИЛ СТАЛИНСКУЮ ПРЕМИЮ»

— А после войны его вернули в ссылку?

— Конечно, нет. Он был мегаизвестным врачом, спасшим от неминуемой инвалидизации и смерти тысячи судеб. О нем складывали легенды. Солдаты боготворили его. Очень многих он привел к Церкви. Он даже получил Сталинскую премию за свой труд по гнойной хирургии. Такое было впервые в истории, когда ее вручили священнослужителю. А позже он был назначен епископом в Крым, где продолжил еще и свою ученую деятельность, а также оперировать. Но в 1958 году он окончательно ослеп: дала о себе знать запущенная в лагерях глаукома. Других он оперировал, а себе помочь не смог. Поэтому последние годы своей жизни Лука практически ничего не видел, а просто слушал. К нему приходили его ученики-медики. Они рассказывали святителю о симптомах пациентов, а он ставил по ним точные диагнозы. Такой у него был колоссальный практический опыт!

— Известно, что скончался Лука в 1961 году…

— Хочу сказать, что до тех пор, пока он был епископом, в Крыму не было закрыто ни одного храма, даже несмотря на хрущевские гонения. Все потому, что советские карательные органы очень опасались святителя Луку, ведь он был заслуженным с орденами фронтовиком, который ничего не боялся и к тому же пользовался огромным авторитетом среди людей и в научном сообществе. Ходит даже версия, что его отравили советские спецслужбы, потому что для них он был как кость в горле. Но это не подтверждено. Скончался епископ 11 июня и был похоронен на городском кладбище Симферополя. А вот дальше стали происходить чудеса и исцеления. Поэтому уже в 2000 году он был прославлен в лике святых. И сейчас особо почитается не только в России, но и в Греции, где даже некоторые больницы и хирургические отделения названы именем Луки Русского. Так его там величают.

Крым. Херсонес. Собор святого Владимира и памятник апостолу Андрею Первозванному.Фото: Евгения ГУСЕВА

О ЧУДЕСАХ

— Расскажите про чудеса…

— Монашество святитель принял в честь апостола Луки Евангелиста. Тот тоже был художником и врачом. Так вот после своей кончины, как и при жизни, Лука Крымский продолжает помогать людям. В Греции целая вереница зафиксированных чудес, связанных с ним и его помощью, которые передаются из уст в уста. Одно из самых известных произошло с греческим священником, который знал русский язык и часто исповедовал паломников. В 2002 году он страдал межпозвонковой грыжей, из-за чего перестала действовать левая рука. Одни врачи, которые его наблюдали, советовали делать операцию, другие говорили, что не надо спешить, так как из-за диабета могут возникнуть серьезные проблемы. Больной проходил курсы лечебной физкультуры, но ничего не приводило к успеху. И тогда он отчаялся: решил не ходить к обычным врачам, а молиться святому врачу — Луке Русскому. У него был акафист святителю, который он и стал читать. Лука откликнулся на молитву. Вот что рассказывал сам священник. Во сне к нему явился святой в одеждах епископа и халате врача сверху, а на голове — характерная хирургическая шапочка. В левой руке у него были ножницы и бинты, а в правой — скальпель. Лука сказал: «Меня отправили к тебе. Ты любишь русских людей и помогаешь им. И из любви к тебе я буду тебя оперировать: повернись спиной». Пациент повернулся во сне, и за секунду операция была завершена. А после Лука сказал ему: «Все, ты здоров, завтра сможешь руку поднимать. Но через три дня я к тебе приду». Когда рассказчик проснулся и посмотрел на часы, было 4.30 утра. Он подошел к зеркалу и остолбенел: рука была абсолютно здорова и следов атрофии не осталось. А на майке, которая была на нем надета, виднелись капли крови. У врачей был ступор, когда они увидели абсолютно здоровую руку. А в среду он пошел в храм, где увидел своего знакомого, недавно вернувшегося из России. Тот со словами «Я хочу тебе кое-что подарить» протянул ему икону святого Луки с частицей его мощей. Священник был потрясен. Та икона до сих пор находится в его храме. Кстати, и в моей жизни был случай, когда святитель помог в очень тяжелой ситуации.

— Поделитесь, пожалуйста…

— Четыре года назад мой знакомый Александр из Шахт страдал заболеваниями, которые были последствиями длительного злоупотребления алкоголем. Он буквально гнил заживо, но у него было очень крепкое сердце, которое поддерживало в нем жизнь. Человек невероятно страдал, а умереть не мог. Врачи только разводили руками и говорили: «Смерть для него — единственный выход, но, учитывая факторы, ожидать ее можно год и более. Все это время ему будет очень больно, и он будет нуждаться в сильнейших препаратах». И тогда я поехал в Крым к святителю Луке, чтобы помолиться у его мощей в том числе и об Александре. Позвонил его сестре Анне Анатольевне Белкиной и сказал: «Я еду в Симферополь к мощам святого. Молебен начинается завтра в 7.20. Зажги в это время свечу в доме у образа Луки, молись, чтобы святитель облегчил страдания брата, а я помолюсь о даровании ему физического послабления страданий у святых мощей Крымского архиерея». Я выстоял длинную очередь и подошел к раке, где ощутил абсолютное присутствие живого человека. Это удивительное чувство — как будто попадаешь в иное пространство. Я попросил святителя об Александре, которому тяжело и больно, чтобы он дал ему утешение, отраду и облегчение этих немыслимых страданий. Когда вышел из собора, позвонил Анне Анатольевне. До сих пор помню ее слова: «Процедуру выполнила, помолилась перед иконой святого». Вечером того же дня она мне еще раз позвонила и сказала: «Саша сегодня ушел». Причем каким-то удивительным образом: тихо, мирно, с улыбкой на лице. Для него это была блаженная и желанная кончина. Так святитель дал отраду этому несчастному человеку. Лука Крымский — великий святой, прекрасный хирург и удивительный человек. Обращайтесь к нему в своих молитвах. И по вере вашей Господь подаст просимое.

*При поддержке Международного грантового конкурса «Православная инициатива 2019-2020».

Аудио: День памяти святителя и хирурга Луки

ВНИМАНИЕ!

Слушайте программу на радио «Комсомольская правда» — Ростов» на 89,8 FM каждый четверг в 17.03.

Социальные работники прихода ведут переписку с заключенными 3-х колоний. Собирают им посылки. Выйдя из детских домов, многие из них, не смогли сориентироваться в мире без семьи, и легко стали
жертвами криминала.

Переписка с храмом, православные книги и продукты,одежда и иконы ,которые мы им посылаем, приближают к их к Богу. В колониях есть храмы, священнослужители. Совершаются таинства. Многие крестятся .Открывается новый мир для заключенных и новый смысл жизни.

Группа милосердия нашего храма посещает больных в 68 Городской клинической больнице.

Каждую неделю приходим в разные отделения больницы, приносим православные книги, продукты, иконки. Помогаем обувью, одеждой, лекарствами, памперсами. Рассказываем о нашем Святителе Луке Крымском –покровителю врачей и больных, о нашем храме. Помогаем в уборке и выполняем поручения сестер. Стараемся больным поднять настроение.Встречают нас больные с радостью.

Группа милосердия также навещает инвалидов на дому. Готовим обед. Убираем.

И когда есть желание посетить храм , причаститься ,организуем помощь — автомобиль с помощниками.

Группа милосердия отвозит в Московскую область многодетным семьям одежду, игрушки, обувь пожертвованную приходом. В помощь Юго-Востоку Украины собирали продукты, лекарства, книги и др.

Оказываем помощь всем просителям – одеждой, продуктами, горячими обедами.

18 марта Церковь празднует обретение мощей святителя и исповедника Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа Симферопольского и Крымского.

Святитель Лука Войно-Ясенецкий. Скальпель на иконе

На многих иконах, особенно греческих, святитель Лука изображен с хирургическими инструментами в руках.

В 2000 году на юбилейном Архиерейском Соборе РПЦ в Собор новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания было внесено имя человека, которого знают как выдающегося ученого и всемирно известного хирурга, профессора медицины, духовного писателя, богослова, мыслителя, исповедника, автора 55-ти научных трудов и 12 томов проповедей. Его научные труды по гнойной хирургии и в наши дни остаются настольными книгами хирургов.

Имея талант художника, он мог вести богемный образ жизни, пачкая руки лишь красками, а стал «мужицким врачом», священником, жертвой политических репрессий. Он мог выставлять свои картины в лучших залах мира, но сознательно выбрал путь служения простым людям, путь, полный страданий, крови, пота и гноя. Этот путь принес ему не богатство и почести, а аресты, каторги и ссылки, самая дальняя из которых была в 200 километрах от Полярного круга. Но даже во время ссылок он не оставлял научную деятельность и сумел разработать новый метод лечения гнойных ран, который помог спасти тысячи жизней во время Великой Отечественной войны.

Сталинская премия – детям

Отсидев 11 лет в сталинских лагерях, архиепископ-хирург был награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», высшей церковной наградой – правом носить на клобуке алмазный крест – и Сталинской премией первой степени по медицине.

В 1946 году, став архиепископом Симферопольским и Крымским и получив эту высокую государственную награду, он из 200 тысяч рублей премии 130 тысяч перечислил в помощь детям, пострадавшим в войну.

В начале войны епископ Лука послал телеграмму М.И. Калинину с просьбой прервать очередную ссылку и направить его для работы в госпиталь на фронте или в тылу: «Являясь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам… По окончании войны готов вернуться в ссылку».

Ответ пришел незамедлительно. В конце июля его перевели в мой родной Красноярск, назначив консультантом всех госпиталей Красноярского края и главным хирургом эвакогоспиталя № 1515. Благодаря его блистательным операциям тысячи солдат и офицеров вернулись в строй.

После 10-11 часов в операционной он шел домой и молился, ибо в городе с многотысячным населением не было ни одного действующего храма.

Жил архиерей в сырой холодной комнате и постоянно голодал, т.к. на госпитальной кухне профессора начали кормить лишь с весны 1942 года, а отоваривать карточки ему было некогда. Благо, санитарки тайком оставляли ему кашу.

Коллеги вспоминали, что смотрели на него как на Бога: «Он многому научил нас. Остеомиелиты, кроме него, никто оперировать не мог. А гнойных ведь было – тьма! Он учил и на операциях, и на своих отличных лекциях».

Святитель Лука Войно-Ясенецкий: «Раненые салютовали мне… ногами”

Приезжавший инспектор всех эвакогоспиталей профессор Н.Н. Приоров отмечал, что нигде он не видел таких блестящих результатов лечения инфекционных ранений суставов, как у владыки Луки. Его отметили грамотой и благодарностью Военного совета Сибирского военного округа. «Почет мне большой, – писал он в то время, – когда вхожу в большие собрания служащих или командиров, все встают».

«Раненые офицеры и солдаты очень любили меня, – писал профессор, у которого остались светлые и радостные воспоминания о тех военных годах. – Когда я обходил палаты по утрам, меня радостно приветствовали раненые. Некоторые из них… неизменно салютовали мне высоко поднятыми ногами».

В ссылке. Село Б.Мурта, Красноярского края, 1941г.

В Красноярском крае святитель-хирург находился в ссылке дважды – в начале 1920-х годов и на рубеже 1930-1940 годов. Из Красноярска владыка писал сыну: «Я полюбил страдание, так удивительно очищающее душу». Как уроженка Красноярска я с гордостью узнала из книги В.А. Лисичкина «Военный путь святителя Луки (Войно-Ясенецкого)», что именно в моем родном городе епископ Лука стал архиепископом Красноярским и постоянным членом Священного Синода.

5 марта 1943 года он пишет сыну очень светлое письмо: «Господь послал мне несказанную радость. После 16-ти лет мучительной тоски по церкви и молчания отверз Господь снова уста мои. Открылась маленькая церковь в Николаевке, предместье Красноярска, а я назначен архиепископом Красноярским…». «Священный Синод при Местоблюстителе Патриаршего престола митрополите Сергии приравнял мое лечение раненых к доблестному архиерейскому служению и возвел меня в сан архиепископа». Думаю, это уникальный случай в истории РПЦ.

Когда он покидал красноярскую кафедру, моей маме было 5 лет, но бабушка, работавшая в Красноярске почтальоном, не могла не слышать о владыке-хирурге, сосланном в Красноярский край (в село Большая Мурта). Я родилась в Красноярске уже после смерти святителя Луки. Уезжая после окончания школы из родного города, я понятия не имела ни о Боге, ни о том, был ли на тот момент открыт хотя бы один храм. Помню лишь возвышающуюся над городом часовенку, которую можно видеть на десятирублевых банкнотах.

Рада, что 15 ноября 2002 года мои земляки установили в центре Красноярска бронзовый памятник, изображающий архиепископа Луку с молитвенно сложенными руками. Это третий по счету памятник после Тамбова и Симферополя. Но к нему могут прийти лишь красноярцы или гости города. А вот к другому «Святителю Луке» – «поезду здоровья» с вагоном-храмом за врачебной и духовной помощью приходят жители Красноярского края и Хакасии.

Как же ждут люди эту поликлинику на колесах, гордо носящую имя одного из самых выдающихся деятелей русской медицины и Русской Православной Церкви! Церкви, представителей которой советская власть десятилетиями уничтожала, расстреливая, ссылая в лагеря, сажая в тюрьмы. Но далеко не всех обитателей сталинских лагерей эта же власть потом награждала высочайшими государственными наградами.

Святитель Лука Войно-Ясенецкий. Художник в анатомии и хирургии

Впервые я узнала о святителе Луке во время паломнической поездки по Крыму, будучи уже взрослым человеком. Позже прочитала, что святитель Лука, по молитвам к которому до сих пор получают исцеления люди, больные самыми разными болезнями, в том числе онкологическими, родился 27 апреля (9 мая по новому стилю) 1877 года в Керчи в многодетной семье аптекаря Феликса Станиславовича, происходившего из древнего русского дворянского рода. При крещении младенца нарекли Валентином (что значит «сильный, крепкий») в честь священномученика Валентина Интерамского, получившего от Господа дар врачевания и ставшего затем священником. Подобно своему небесному покровителю он стал и врачом, и священнослужителем.

Архиепископ Тамбовский Лука, Тамбов, 1944 г.

А Лукой будущий святитель был назван при монашеском постриге в честь святого апостола Луки – врача и художника-иконописца.

Этот удивительный человек за свою 84-летнюю жизнь спас огромное количество безнадежных больных, причем многих из них он помнил в лицо и по фамилии. Такой «человеческой хирургии» владыка учил и своих учеников. «Для хирурга не должно быть «случая», – говорил он, – а только живой страдающий человек». Ради этого страдающего человека Валентин Феликсович и пожертвовал своей юношеской мечтой – стать художником.

После окончания в Киеве гимназии и художественного училища во время вступительных экзаменов в Петербургскую Академию художеств он вдруг решил, что не вправе заниматься тем, что ему нравится, «но обязан заниматься тем, что полезно для страдающих людей», т.е. медициной, т.к. именно в медицинской помощи нуждалась российская глубинка.

Впрочем, он все же стал художником – «художником в анатомии и хирургии», как сам себя называл. Преодолев отвращение к естественным наукам, Валентин с блеском окончил медицинский факультет и получил диплом с отличием. Но карьере ученого предпочел должность простого земского лекаря – «мужицкого» врача. Иногда, не имея под рукой инструментов, он использовал перочинный нож, гусиное перо, слесарные щипцы, а вместо ниток – женский волос.

Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий овдовел в 1919 году, потеряв любимую жену и мать четверых детей. В феврале 1921 года, в страшное время репрессий, когда тысячи мирян и священников, отвергнувших обновленчество, сидели в тюрьмах, ссылках и лагерях, хирург Валентин Феликсович стал священником. Теперь он оперировал и читал студентам лекции в рясе и с крестом на груди. Перед операцией молился Божией Матери, благословлял больного и ставил на его теле йодовый крест. Когда из операционной однажды вынесли икону, хирург не приступил к операциям до тех пор, пока у высокого начальства не заболела жена и икону вернули на место. Он всегда открыто говорил о своей вере: «Куда меня ни пошлют – везде Бог». «Считаю своей главной обязанностью везде и всюду проповедовать о Христе», – этому принципу он остался верен до конца своих дней.

В своей автобиографии святитель-хирург писал: «Ничто не могло сравниться по огромной силе впечатления с тем местом Евангелия, в котором Иисус, указывая ученикам на поля созревшей пшеницы, сказал им: Жатвы много, а делателей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою (Мф. 9; 37-38). У меня буквально дрогнуло сердце… «О Господи! Неужели у тебя мало делателей?!» Позже, через много лет, когда Господь призвал меня делателем на ниву Свою, я был уверен, что этот евангельский текст был первым призывом Божиим на служение Ему».

Святитель Лука Войно-Ясенецкий: «В служении Богу вся моя радость”

«Я подлинно и глубоко отрекся от мира и от врачебной славы, которая, конечно, могла бы быть очень велика, что теперь для меня ничего не стоит. А в служении Богу вся моя радость, вся моя жизнь, ибо глубока моя вера. Однако врачебной и научной работы я не намерен оставлять», – писал Валентин Феликсович сыну Михаилу. И еще: «О, если бы ты знал, как туп и ограничен атеизм, как живо и реально общение с Богом любящих Его…»

В 1923 году знаменитый хирург принял тайный монашеский постриг и был возведен в сан епископа. Он добровольно и открыто избрал крестный путь мученичества, страданий и подвига, путь «агнца среди волков», о котором ни разу не пожалел.

Его скитания по тюрьмам и ссылкам начались после первой же архиерейской службы в кафедральном соборе Ташкента, откуда «черный ворон» увез его в тюрьму.

Однажды возглавлявший ЧК Петерс спросил профессора: «Скажите, поп и профессор Ясенецкий-Войно, как это вы ночью молитесь, а днем людей режете?» «Я режу людей для их спасения, а во имя чего режете людей вы, гражданин общественный обвинитель?», – ответил врач. «Как это вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий-Войно? Разве вы видели своего Бога?»

«Бога я действительно не видел… Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил. Значит ли это, что их нет?».

Под хохот всего зала «Дело врачей» с треском провалилось.

Владыку Луку не сломили ни многочисленные аресты, ни годы тюрем и сталинских лагерей, ни 13-дневный допрос «конвейером», когда ему не давали спать, ни клевета и изгнания. Сколько людей сломалось в подобных условиях! А он ничего не подписал и не отрекся от сана священника. Идти по столь тернистому пути, по его признанию, ему помогало почти реальное ощущение, что его поддерживает и укрепляет «Сам Иисус Христос”.

По биографии Святителя Луки Войно-Ясенецкого можно изучать историю и географию России. Он пережил революцию, Русско-японскую войну, Гражданскую войну, две мировые войны, Великую Отечественную войну, гонения на Церковь, годы лагерей и ссылок.

В Тамбовской епархии владыка Лука в течение двух лет одновременно служил в церкви и работал хирургом в 150 госпиталях. Благодаря его блистательным операциям тысячи солдат и офицеров вернулись в строй.

В 1946 году владыка назначается архиепископом Симферопольским и Крымским. Здесь он завершает работу над богословским трудом «Дух, душа и тело», в котором внимание уделяется также учению Священного писания о сердце как органе богопознания. Когда в 1958 году архиепископ Лука полностью ослеп, он писал своей дочери: «От операции я отказался и покорно принял волю Божию быть мне слепым до самой смерти. Свою архиерейскую службу буду продолжать до конца».

11 июня 1961 года, в День Всех Святых, в земле Российской просиявших, 84-летний архиепископ Лука отошел ко Господу. Три дня неиссякаемым потоком люди шли попрощаться с любимым архипастырем. Многие больные у могилы святителя Луки получили исцеления.

«Если не можешь делать для людей добро большое, постарайся совершить хотя бы малое”

В апреле 2000 года Святителя Луку Войно-Ясенецкого реабилитируют, а в августе того же года прославляют в сонме новомучеников и исповедников Российских. Как святой он почитается и другими Поместными Церквями, в частности, Греческой Православной Церковью. Не менее 20 храмов и часовен во имя святителя Луки построено на территории России и Украины, более 30-ти – в Греции.

В повсеместном почитании святителя Луки греками огромная заслуга принадлежит архимандриту Нектарию (Антонополусу), игумену монастыря Преображения Господня Сагмата, создавшему музей в часовне святителя Луки, написавшему книги о нем, организовавшему две международные конференции в Афинах, посвященные святителю Луке.

31 мая 2012 года о. Нектарий выступит с докладом на IV научно-практической конференции «Духовное и врачебное наследие Святителя Луки – профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого», которая пройдет в филиале № 3 Главного военного клинического госпиталя им. академика Н.Н. Бурденко МО РФ (в г. Железнодорожный Московской области).

А 11 июня архимандрит Нектарий по традиции приедет в Симферополь на торжества, посвященные архипастырю-врачу.

Именно у мощей святителя Луки в Свято-Троицком соборе произошла первая встреча греческого монаха с детьми из Сибири и Крыма, которых с 2002 года он приглашал на отдых в Грецию в рамках благотворительной программы «Мост любви».

Возвести этот мост между нашими странами ему помог Святитель Лука Войно-Ясенецкий. К сожалению, из-за кризиса в Греции программа второй год не действует, и отец Нектарий продолжает молиться святителю Луке о помощи.

Если мы не хотим, чтобы «Мост любви» рухнул, вспомним завет святителя Луки Войно-Ясенецкого: «Главное в жизни – делать добро. Если не можешь делать для людей добро большое, постарайся совершить хотя бы малое».

Любой состоятельный человек или любая благотворительная организация может поддержать программу отца Нектария или стать спонсором художественного фильма «Алмазный крест», который в настоящее время снимается по одноименной повести Юрия Чибрякова. Как это часто бывает в России, средств на окончание съемок не хватает.

«О, всеблаженный исповедниче, святителю отче наш Луко, моли Бога о нас!»

Ирина Ахундова

Фото автора и из открытых источников в интернете

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *