Фудшеринг в воронеже

Еда – не мусор. Как в Воронеже развивается фудшеринг

17 млн тонн съедобных продуктов – именно столько провизии пропадает на мусорных площадках страны ежегодно. А ведь эти «отходы» могли бы стать обедом для сотен тысяч людей. Такие исследование провели российские аналитики, которые уверены, катастрофические потери можно и нужно предотвратить с помощью фудшеринга, то есть обмена продуктами питания. Что мешает разумному потреблению и где в Воронеже можно безвозмездно запастись едой – об этом в новом выпуске программы «Факты».

Название «фудшеринг» произошло от английских слов «food» – еда, и «share» – делиться. Движение зародилось в Германии, где владельцы магазинов впервые задумались о том, что не проданные продукты можно просто раздать. Позже фудшеринг стали практиковать и в других странах, одной из последних стала Россия. У нас движение активно развивается пока что только в двух столицах, где спасённые от выброса продукты передают людям через социальные сети, волонтёров и онлайн-приложения.

В нашем городе есть единственная группа в социальной сети «Фудшеринг в Воронеже». По сути, это площадка для объявлений – люди готовы отдать пакет муки, торт, фрукты, соленья или любые другие продукты, которые им не пригодились. Есть пару условий – ещё действительные сроки годности и самовывоз. Группа существует года два, но, по словам организаторов, развивается не очень активно – многие до сих не могут поверить, что еду можно забрать бесплатно, или просто считают странным делиться тем, что уже «было оплачено».

– Люди не задумываются, например, когда они купили хлеб за 40 рублей, полбуханки не съели, и получается, 20 рублей из своего бюджета они выбросили в мусорку. Вопрос стоит не только о разумном потреблении, это и сохранение собственных денег, – говорит организатор фудшеринга в Воронеже Кира Сутолкина.

Специалисты же уверены, проблема не только в неумении планировать свои расходы и состав продуктовой корзины, но ещё и в менталитете. Ведь российские домохозяйки привыкли запасаться продуктами впрок, особенно после голодных 90-х. А современные технологии производства нацелены в первую очередь на то, чтобы снизить цену продукта, для этого используют ингредиенты, не выдерживающие сроки годности. А если товар уже просрочен – даже на несколько часов, просто отдать его торговец не имеет права.

– Если сотрудники забирают эти продукты, то их штрафуют или увольняют – разные санкции могут быть. Если магазин имеет предпросрочку или просроченный товар, он его или возвращает на базу производителям, тот его утилизирует или перерабатывает, или просто на мусорку выкидывает. Причём в мусорку какую? Не в ящик специализированный, а просто в урну, – отмечает Кира Сутолкина.

Дело в том, что заниматься продуктовой благотворительностью в крайне России невыгодно. При безвозмездной передаче продуктов налоговая нагрузка на бизнес может составлять до 40% стоимости товара. В итоге компаниям дешевле утилизировать еду, чем отдавать нуждающимся.

Конечно, есть торговые дома, готовые платить налог за товар, который не принёс им прибыли, но таких, разумеется, единицы. Большинству же приходится скрывать свои благие намерения, чтобы их не обвинили в неуплате налогов. Поэтому объём реального фудшеринга рассчитать сложно.

Зато масштаб пищевых потерь по стране подсчитать легко – это сделали специалисты независимой аналитической компании «Тиар-центр» совместно с ассоциацией электронных коммуникаций. Оказалось, что тонны выбрасываемых продуктов – это ещё и миллиарды выбрасываемых рублей, если быть точнее, более полутора триллионов в год. По калорийности – это 30 млн годовых рационов взрослого человека.

В России работает пока что единственный фонд продовольствия «Русь», который спасает еду от мусорных контейнеров. Это своего рода банк еды, который с трудом, но всё-таки получает бесплатно продукты от производителей, магазинов, ресторанов, сортирует их и распределяет по 50 регионам страны, в том числе и в Воронеж.

– В Воронежской области у нас работа идёт более четырёх лет. За это время мы распределили среди нуждающихся и малоимущих граждан больше 800 т продуктов. Распределяем еду и товары первой необходимости через Центр социального обслуживания, и через приходы Русской православной церкви. Воронеж, кстати, отличается тем, что епархия очень поддерживает работу фонда, и мы имеем возможность многие районы области охватывать, – говорит вице-президент фонда продовольствия «Русь» Анна Алиева-Хрусталёва.

Какие продукты чаще всего оказываются на помойке? Как ни печально, на первом месте хлебобулочные изделия, 62% от всех пищевых отходов в дворовых мусорных контейнерах, 12% – в торговле. Молочные продукты, напротив, чаще выбрасывают именно магазины и рестораны – 47%. Замыкает тройку анти-рейтинга картофель.

При этом выброшенные в контейнер продукты – это не только потраченные впустую ресурсы, это ещё и органические отходы – самая сложная для переработки категория мусора. По данным регионального оператора обращения с отходами, в Воронежской области ежегодно образуется около 1,5 млн тонн мусора, из них 65% – это продукты питания. Которые мало того, что загрязняют вторсырьё, но ещё и в процессе разложения выбрасывают в воздух тонны парникового метана, аммиака и сероводорода. Фудшеринг, особенно для больших производств, мог бы стать решением и этой проблемы.

– У них есть необходимость отчитываться о своей социальной ответственности, это не финансовая отчётность, а их влияние на сообщество, экологию. Вот пищевые отходы – это и удар по экологии, и упущенная возможность облегчить участь социально – не защищённых групп населения, – рассказывает руководитель направления аналитики «Тиар-Центра» Константин Стрельцов.

К тому же, в июне этого года торговым сетям запретили возвращать производителю товар, срок годности которого меньше месяца. В результате, утилизация непроданных остатков ложится на торговцев. Поэтому сети заказывают меньше товаров у поставщиков, готовые даже пожертвовать потенциальной прибылью. И если бы для бизнеса в законе предусматривали возможность неуплаты налога на продукты, которые можно отдать – утилизация не страшила бы так торговцев, товар можно было направить на фудшеринг.

– Необходимо пересмотреть статус таких категорий продуктов, как помятые, а также санитарные нормы для овощей и фруктов с повреждениями. Потому что сейчас даже свежие продукты не могут быть реализованы просто потому, что есть какие-то дефекты в этикетке, в упаковке. Также стоит проработать поправки в Гражданский кодекс, которые бы позволяли клиентам фудшеринга брать продукты под свою ответственность. То есть, чтобы была форма отказа от претензии к донору продуктов, – пояснил Константин Стрельцов.

Тем не менее, рост шеринг-рынка в стране впечатляет – в прошлом году он составил около 30%, каршеринг или аренда вещей удвоили свои обороты. И если бы не налоговый казус, развитие фушренга в России шло бы активнее. При этом в Европе уже несколько десятков лет прекрасно сочетают социальные и коммерческие цели этого направления.

– Множество стран уже решили эту финансовую проблему, и в большинстве случаев компании не просто имеют возможность не платить налоги, а даже имеют преференции, если они такую деятельность ведут. Мы преференций не просим, нам хотя бы уравнять ситуацию с утилизацией и с передачей на благотворительность, чтобы на моральном уровне был выбор – передать товары нуждающимся или отвезти на полигон, – поделилась Анна Алиева-Хрусталёва.

По подсчётам аналитиков, если соответствующий закон всё-таки примут, потенциальный годовой объём спасённого продовольствия может достичь 1 млн тонн. Этой едой можно будет обеспечить более миллиона нуждающихся россиян. Плюс – предотвратить выброс в воздух 143 тыс. т метана, а также продать продукты питания с истекающим сроком годности, общая стоимость которых – около 85 млрд руб.

Кстати, законопроект, призванный преодолеть главный барьер для развития фудшеринга, внесли на рассмотрение в Госдуму летом этого года. Однако вскоре комитет по бюджету и налогам его отклонил. И до тех пор, пока документ находится в подвешенном состоянии, активно развивать во всех смыслах полезный фудшеринг никак не получится.

«ОСТАЛОСЬ МОЛОКО! НАЛЕТАЙ»

В России новая мода — фудшеринг.

— Отдам две пачки геркулеса и соленья. Завтра едем в отпуск, все не съесть. Выручайте!

— Остался суп-пюре. Приходите вечером со своей посудой.

— Отдаю три упаковки муки. Кто любит печь? Налетайте!

— Молоко испортилось, может, кто-нибудь возьмет на блинчики?

— Купила варенье, не понравилось. Съела всего одну ложечку. Спасайте! Нет, это не хозяйки гомонят на колхозном рынке. Это люди пишут в интернете. На специальных сайтах находят друг друга владельцы продуктовых излишков и любители дармовой еды. Или те, у кого на еду просто не хватает денег.

ПОДЕЛИСЬ КАРТОШКОЮ СВОЕЙ

По разным оценкам, в мире от трети до половины произведенных продуктов выбрасывается на свалку. Примерно 1,3 — 1,5 млрд тонн пищевых отходов в год. Большей частью эта еда пригодна к употреблению. По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, ущерб от продовольственных потерь составляет $750 млрд ежегодно.

При этом число голодающих достигло миллиарда человек. Конечно, можно отмахнуться от этих цифр: излишки еды — в Европе, США, в Москве, наконец, а голодающие — где-то там, в Африке. Жалко людей, конечно, рады бы помочь, но как свести одних с другими? Сложная это задача.

Невыполнимая. И вполне еще свежий борщ отправляется в канализацию — не брать же его на выходные с собой на дачу.

Однако все больше становится тех, у кого не поднимается рука выбрасывать пригодные к еде продукты. Зачем кормить мусорные баки, может, лучше — людей? Так и появилось международное движение под названием фудшеринг (от анлг. food — еда и share — делиться) — поделись едой, которую сам не можешь съесть.

Придумали это дело немцы. Как масштабный проект фудшеринг возник именно там лет пять назад. Еду наждающимся отдают не только частные лица. К фудшерингу присоединились магазины, кафе с ресторанами — у них к концу дня остается полно продуктов. Продовольствие забирают волонтеры, раздают нуждающимся. Ну и себя не забывают.

Докатилось это поветрие и до нас. Зайдешь на иной сайт — объявления сыпятся, как снег зимой, и тут же на них слетаются страждущие, те, у кого есть свободное место в желудке и пусто в кошельке. Предложения, конечно, не для гурманов — устриц с шампанским не найти. Зато много простой, здоровой и полезной пищи. Крупы, мед, овощи, фрукты. Не просроченные.

КТО ПЕРВЫМ ВСТАЛ — ТОГО И БУЛОЧКИ

Хочешь поесть бесплатно — реагируй мгновенно. Быстро бронируй приглянувшийся продукт, а то другие уведут. Здесь в прямом смысле: кто успел — тот и съел. А вот Александр не торопится. Ему интереснее наблюдать.

— Меня просто огорчает, что тонны еды, которой можно накормить всех на планете, выбрасываются на помойку, — говорит он.

Уверена, что не лицемерит. Здесь таких немало. Например, еще один участник группы, Елена, относит собранную еду соседке-пенсионерке и безработной подруге.

Поначалу я растерялась: слишком много людей, информации, продуктов, благотворительности, жадности. Потом решила прибиться к стае едоков — может, расскажут что-нибудь интересное.

Наставник нашелся быстро — Роман. Порекомендовал установить в телефон напоминалку о новых сообщениях в группе.

— Тогда сможешь сразу видеть новые объявления и первой забирать еду, — пояснил он.

— Да ну, тащиться куда-то, — засомневалась я, — тратиться на транспорт. Нерентабельно…

— Все рентабельно, — отрезал Роман. — Здесь так: кто ближе находится, тот продукты и забирает. В пешей доступности. Не надо никуда ехать.

— А не опасно? Откуда ты знаешь, что там дадут — вдруг отравят?

— Ни разу про такое не слышал. Всегда только положительные люди попадались. Мой Роман — в гендерном меньшинстве. В основном на продуктовый промысел выходит прекрасный пол. Студентки или дамы в возрасте.

Решила и я поучаствовать в фудшеринге. Как раздатчик. Написала, что отдаю хлеб и крупу. И села в засаде. Пяти минут не прошло, как пришел отклик. Девушка спросила, нет ли чего еще. Рассказала, что у нее умер муж и болят ноги — «так сильно, что до работы дойти не могу». Зашла на ее страничку в сети — оказалось, ей нет и 20 лет, в интересах — музыка, анекдоты, мальчики. Судя по фотографиям, танцует. Ноги не мешают. Муж в анамнезе тоже вроде бы не наблюдается. Ну да ладно. Может, просто человек кушать хочет. Мы же не полиция нравов. А спасатели.

В России фудшеринговое движение стало активно развиваться в прошлом году. Тогда к нему присоединились первые организации. Сейчас их около 20. — Это в основном пекарни, булочные. Их продукция быстро теряет товарный вид, но они все равно пригодны для использования — например, сухари из черствого хлеба можно делать. Еще с нами сотрудничают кафе, которые занимаются доставкой обедов, — рассказала Анна Успенская, одна из организаторов движения.

Здесь отдают уже не по булочке. На руки — обедов по 8-10. Так что у волонтеров должны быть крепкие бицепсы и железная пунктуальность — ждать никто не будет, приезжать нужно в строго назначенное время. Сорвете задание — следующий раз позовут другого.

За обедами я пошла вместе с Романом. У него оказался серебряный зуб и чудаковатый прикид — великоватый пиджак, брюки-клеш. Очки резиночкой перемотаны — дужка оторвалась. Он спешит. «Нужно сегодня успеть обеды раздать», — говорит.

Заходим в кухню-кафе. Здесь готовят еду, чтобы потом развозить ее по заказчикам. Рома берет отложенные ему ланчбоксы, деловито распределяет их по видавшему виду клетчатому баулу и спешно отбывает. Смотрю — тут же на пороге скромно топчется женщина.

— Здравствуйте, можно? Я к вам пришла вместо Натальи, — тихо говорит она.

Ей вручают упаковки.

— Завтра день рождения, вот соседка мне свой заказ и отдала. Подарила. Как много вы мне положили! Еще и останется. Мы вдвоем с подругой будем праздновать.

Говорит быстро. Видно, что ей очень неловко, и хочется побыстрее покинуть это место.

Как рассказали работники кафе, сложно рассчитать точное количество заказов. Поэтому готовят с запасом. Как правило, к концу дня остается обедов 30. Куда их девать? Решили раздавать.

— Если приготовишь меньше, то может не хватить — тогда потеряешь клиентов, — пояснил владелец заведения Артур. — Бизнес. А в результате получается благотворительность.

А В ЧЕМ ВЫГОДА?

Пока массовым явлением фудшеринг не стал. Все-таки чаще мы привыкли, что называется, баш на баш: если отдаешь, то обязательно должен получить что-то взамен.

Вот и Роман на прощанье порекомендовал мне присмотреться к другой группе, где еду предлагают за разные услуги. Зашла в интернет — и действительно, ищут аниматора за «домашние огурцы прямо с грядки», массажиста — за фрукты, художника — за грибы с фасолью, маникюршу — за «полноценный обед».

Вообще, как выяснилось, обладание едой открывает поистине богатые перспективы. Можно даже не тратиться на аренду квартиры. В интернете немало объявлений, когда люди пускают к себе пожить практически бесплатно.

— Интим исключен, — подчеркивают собственники. — С вас только еда.Делиться надо!

— Приходишь домой уставший, пишешь в соседский чат, спрашиваешь, что дома есть. И ты либо бесплатно берешь еду, либо обмениваешься чем-то, — на видео, которое недавно разошлось по интернету, жильцы многоэтажек в столичном районе Бутово рассказывают, как устроен их быт.

Соседи новостройки создали чат в мессенджере и стали там обмениваться едой или покупать друг у друга за символические деньги. Комментарии под видео искрометные. Одни радуются, что это способ познакомиться и пообщаться с соседями. Другие злятся: до чего, мол, страну довели, и так население ест что попало. Третьи не понимают, зачем это вообще надо, в магазинах-то дефицита нет.

Жильцы многоэтажки в Москве создали чат для обмена едой.

А потом и вовсе выяснилось: добродушные соседи на этом видео подставные и в этом доме никакого обмена едой нет и в помине (просто один из интернет-ресурсов решил хайпануть и снял сюжет).

На самом же деле идея обмена едой не нова и уже давно живет в умах прогрессивных россиян.

«КТО ХОЧЕТ КУШАТЬ?»

В социальных сетях едой обмениваются десятки тысяч людей. Создатель сообщества «Фудшеринг. Отдам даром еду» Саша Легкая объясняет: это все не от безденежья или кризиса. Так в группе борются с перепотреблением и спасают еду от мусорного ведра.

В группе почти 60 тысяч участников из Москвы и Санкт-Петербурга. Записи с предложением еды появляются каждые 10 — 15 минут. Много выпечки и даже комплексных обедов от ресторанов — партнеров движения. Кто-то отдает дачные овощи/фрукты, которых уродилось слишком много. Есть щедрые подписчики, которые делятся едой со стола. Остальное — просрочка.

«Кто хочет кушать? Наварила слишком много щей (вегетарианские, с фасолью), дополню вкусной сметаной. Также есть кефир детский — до 14 октября, 3,2%, но такой кефир хорош и после просрочки».

«Отдам каши детские, все просрочены. Гречневая целая, остальные примерно треть пакета. Тыква своя с огорода, мои не стали есть, на мой взгляд, недозрела. Половинка арбуза, вчера вечером разрезали, не очень сладкий. В одни руки!»

На самом деле идея обмена едой не нова и уже давно живет в умах прогрессивных россиян.Фото: Алексей СТЕФАНОВ

БУТЫЛКА КЕФИРА, ПОЛБАТОНА

И кто же это все берет? Просроченный кефир еще на блины сгодится. А с детскими кашами что делать?

На моей кухне находится батон, срок годности которого завтра истекает, половинка шоколадки и бутылка молока, которое я не пью. Собираю посылку.

Размещаю в группе обмена едой объявление: «Москва, м. «Динамо». Отдам батон и бутылку молока в закрытой упаковке. Молочный шоколад с орехами — половинка. Все сроки в норме».

Через четыре (!) минуты мне в личные сообщения пишет первокурсник Бауманки: «Заберу. Буду в течение часа».

Молодой человек, который приехал на встречу аж с «Курской», на бедствующего не похож: чистенький, опрятный и интеллигентный. Живет в общаге, часто сам отдает товары и говорит, что делает это за идею.

— Ну а что выкидывать, если кому-то может пригодиться? — пожимает плечами студент.

Рис. Катерина МАРТИНОВИЧ

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

Кстати, соседские чаты, в которых обмениваются едой, тоже есть. В основном это распространено в новых микрорайонах, где не ступила еще нога бизнеса и до магазина пешком далековато. Правда, до продажи готовой еды не дошли. Ограничиваются бесплатной раздачей дачных яблок и старым добрым обменом солью.

Что еще

Погуляю с ребенком

В сети есть сообщество мам из Москвы, которые помогают друг другу, — «Кастрюлька Мск».

«Это группа для уставших и не очень мам. Она о безвозмездной помощи. Если вы можете приготовить обед для незнакомого человека или посидеть с его детьми, вам сюда. Давайте множить добро», — декларируют создатели сообщества.

«Я мама шестерых детей, и я устала».

«Воспитываю детей без мужа, помогите ребенку с одеждой».

«Работаю, ращу одна пятерых детей. Не хватает времени забрать их из кружка».

На такие сообщения приходят десятки откликов с предложением помочь. Группа появилась только в июне этого года, а в ней уже больше тысячи участников.

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА

«Это тенденция нищающего среднего класса»

О том, что это за тренд делиться едой, размышляет социальный психолог Алексей Рощин:

— Тут есть три момента. Первое — это жажда человеческого общения и потребность в социальных «поглаживаниях». Так люди расширяют круг знакомств и повышают самооценку.

Второй момент менее романтический. Падение доходов непрерывно идет с 2014 года. На этом фоне люди начинают чувствовать, что с едой не все так хорошо. Поэтому делиться едой — это скрытая форма благотворительности.

Третий — тенденция шеринга (от англ. share — «делить»). Это такой мягкий коммунизм, общинность. Зачем грести под себя, если можно поделиться? В целом история с едой — это тенденция нищающего среднего класса. Ну и здесь же возникает мысль, что на планете и так слишком много всего. Это форма заботы об окружающей среде, новая форма быта.

ДРУГОЙ ВЗГЛЯД

Борщ от тети Кати как показатель экономики

Наталья САДОВНИКОВА

«Не пойму, зачем нужен этот сервис? — изумился коллега. — Приготовить себе ужин при огромном выборе полуфабрикатов даже для самых ленивых и отъявленных холостяков — дело 15 — 20 минут. Ну на самый крайняк отварил магазинные пельмени…»

Коллега, надо сказать, своеобразный. Готовит хорошо. В плов три вида риса закладывает, включая черный дикий, нут вымачивает — и туда же. В общем, не наш человек. Но вопрос у него неправильный. Сайты обмена-продажи еды возникли не «зачем», а «почему». Они не то что сигналят — они кричат об очень невеселых вещах, которые вокруг происходят.

Круглосуточные магазины доступны в любом мало-мальски крупном городе. Курьеров, доставляющих готовую еду, на улицах уже столько, что в глазах рябит от их желтой и зеленой униформы. Почтовые ящики забиты листовками с рекламой суши, пиццы и осетинских пирогов.

Эти интернет-группы возникают совсем не потому, что человеку, возвращающемуся с работы в 11 вечера, негде взять ужин. Человек слаб, конечно. Но не до такой же степени, чтобы мчаться покупать борщ, который соседка тетя Катя бодяжит в сомнительной кастрюльке из не пойми каких продуктов. И еще не факт, мытыми ли руками.

То, что эта полулегальная услуга появилась во времена, когда легальный рынок просто забит готовой едой, говорит о крайней бедности населения. Люди продают еду, которую не съели, вместо того чтобы ее выбросить или бесплатно отдать бездомным. Значит, других ресурсов у этих людей нет.

Не могу поверить, что пресловутая тетя Катя готовит для соседей из чистого альтруизма. Нет, она делает это потому, что это единственная возможность для нее заработать в нынешних обстоятельствах. Хоть что-нибудь. 100 рублей — на носки, на сигареты… Или, если уж денег не дадут, хоть услугу какую за это получить.

«Эх, жизнь наша тяжелая», — вздохнет тетя Катя. И в рамках своей тяжелой жизни засунет в предназначенный на продажу борщ позавчерашнее мясо, недоеденное семьей. Или еще что-нибудь завалявшееся. Потому что любой бизнес стремится к безубыточности и минимальным накладным расходам. Особенно когда тебя никак не контролирует санэпиднадзор.

Тем временем по телевизору рассказывают, какая низкая у нас инфляция — всего 4 процента и какие широкие возможности у 50-летних людей переучиться на новую профессию и устроиться на работу. Как-то не вяжутся эти бодрые сообщения с расплодившимися сайтами, где люди меняют недоеденную за новогоднюю неделю рыбу или, не приведи бог, трехдневный оливье на что-нибудь полезное. И не думайте, что набитый холодильник говорит о достатке. Еда для многих — главная ценность. Любые лишние деньги вкладываются не в образование детей, не в путешествия или еще в какую роскошь, а в еду.

Натуральный обмен — вообще очень плохой признак для страны. Помните 90-е? Зарплату тогда выдавали кому носками, кому запчастями, смотря что твое предприятие выпускало. А потом люди судорожно пытались обменять это на продукты. У кого получалось — тот, считалось, неплохо устроен в жизни. Ну вот, приехали примерно к тому же явлению, пусть даже масштабы несравнимы.

…Моя тетка поступает по-другому. Оставшуюся в довольно большой семье жареную картошку она не пытается кому-то впарить через интернет, а в тот же день выносит во двор и оставляет в месте, где кучкуются бездомные. В чистых полиэтиленовых пакетиках. Неплохо по российским меркам живет моя тетка, очень неплохо. Даже может себе позволить картошку бездомным отдать…

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *