Голос священника

«На отца Фотия небось едете посмотреть?» — с хитрецой во взгляде — уж мы-то знаем, зачем туда все стремятся, — и одновременно с радостной улыбкой угадывали жители Боровска, показывая нам дорогу к монастырю.

Проживающие окрест гордятся теперь уже известным всей стране монахом: как-никак победитель конкурса «Голос» и практически сосед. Пусть живет за каменной стеной, пусть давал церковные обеты, отделившие его от мирских, но все равно свой, местный! «Передавайте ему привет! — говорят они и снова улыбаются, — он — милейший, хотя, конечно, человек Божий».

Виталий Мочалов, потом иеродиакон Савватий и, наконец, иеромонах отец Фотий — в свои 30 лет имеет уже третье имя и проживает, соответственно, третью жизнь. Его участие, а потом и победа в телепроекте вызвали горячую дискуссию: уместно ли монаху выходить на сцену? Но победителей, как известно, не судят, и даже в итоге патриарх Кирилл отца Фотия за победу, а значит, и за участие в конкурсе похвалил.

Но шоу завершилось. И священнослужитель вернулся в родную обитель…

Мы направились непосредственно в дом к отцу Фотию — в Свято-Пафнутьев Боровский монастырь. Иеромонах любезно встретил нас у входа и провел внутрь.

Фото: Светлана Самоделова

Келья отца Фотия — комната примерно метров десять с двумя окнами — расположена на первом этаже братского корпуса. «Это не совсем удобно, — замечает наш собеседник, — в окна можно заглянуть, поэтому я завешиваю их полотенцами. Жалюзи мне не нравятся, они не полностью закрывают проемы».

В келье, помимо традиционной монашеской обстановки, у священника имеется звукозаписывающая аппаратура, которую ему частично подарили, а что-то купил он сам. Звукоизоляция в монастыре прекрасная — на то и традиционно толстые монастырские стены, а вот звукорассеивания наш собеседник добивался сам: «Я оклеил с помощью монтажной пенки потолок и стены коробками из-под яиц, которые брал из трапезной. В кельях тишина, но, слышите, эхо есть комнатное. Чтобы добиться полностью «сухого» звука, без отражения, как в подвале, для записи нужен как раз такой эффект, я заказывал специальные поролоновые панели. Разместил их на потолке и на стенах».

Непременный ритуал: кормление птиц в монастыре. Фото: Светлана Самоделова

Необычный предмет для монашеской кельи и плазма — подарок за участие в шоу. «Вообще монашествующим телевизор иметь не положено, — пожимает плечами наш собеседник, — ну, получается, он у меня оказался волею случая. Никто телевизор отбирать не собирается».

Внутрь кельи отец Фотий нас не пригласил.

— Женщинам нельзя, — объяснил спокойно, без тени сожаления или извинения — просто поставил в известность.

Но и монахам, перед тем как войти в чужую келью, нужно прочитать молитву и услышать в ответ «аминь». Только наместник и благочинный имеют право входить в кельи, даже если ответа не последовало.

— Отец Фотий, а может, нам головы надо покрыть? — спохватились мы, когда сняли шапки и расположились в гостевой комнате при монастырском издательстве.

— Здесь необязательно, вы же не в храме.

— Вас… м-м-м… не смущает, что мы раскрыты?

— Нет, — говорит он без малейшей эмоции.

— Отец Фотий, жениться вам, разумеется, нельзя, а дружить с женщиной можно?

— Конечно, — он наконец-то даже немножко рассмеялся. — У меня больше подруг, чем друзей. Это те, кто работает в монастыре, и те, с кем познакомился через православную дружину.

— А мирских друзей много?

— Мало, я — необычный человек, мне трудно подружиться и сохранить эти отношения.

— Кто в монастыре ваш самый большой друг?

— В принципе мы все здесь друзья. Ближе всех мне отец Макарий. Мы примерно в одно и то же время пришли в монастырь. Вместе шли по этому пути, пели на клиросе.

— Мы знаем, что вы увлекаетесь фотографией. Есть какая-то необычная? Может, увековечившая церковный быт?

— У меня нет конкретного жанра. Если мне кажется что-то красивым, что-то радует глаз, это я и фотографирую. У нас есть монастырские фотоаппараты, я к делу стараюсь подходить профессионально. Что касается удачных снимков, я бы выделил мои фотографии с голубями. Некоторые я загружал в Инстаграм.

Отец Фотий особо выделяет свои фотографии с голубями. Фото: Фотий (МОЧАЛОВ)

— При входе в монастырь нас встретил рыжий пес, видно, что обласканный. У вас есть в монастыре домашние питомцы?

— Собак на территорию монастыря не пускают, да и особой любви к ним у меня нет. Я больше привечаю кошек. У меня жили в келье, но как-то не ужились. В таком маленьком пространстве кошке тяжело. Были такие моменты, что отсюда их просто увозили. У меня был личный кот Зайчик, любил приходить в редакцию, где я часто работаю. Но он всем мешал, забирался на стол, пачкал листы грязными лапами. Его увезли, но он жив, здравствует, все у него хорошо.

— Не скучаете? Может, вернуть котейку?

— Для меня это была большая обуза, мне и так привезли его без моего согласия. Я кота приютил, но не знал, что будут такие проблемы.

— Может, цветы тогда разводите или огородик держите?

— За редакцией у меня действительно разбит садик, где я высаживаю цветы и различные травы: несколько сортов мяты, чабрец, тархун, котовник, который взял у знакомой. Сам там перепахиваю землю, прореживаю ростки.

Мы разговариваем, а монастырь между тем живет своей жизнью. Вот забегает служительница в светлом платочке. Спрашивает, как нас зовут, из какого издания, и, услышав, что из «МК», радуется так, как будто мы в феврале ей лично привезли корзину спелой клубники:

— Ах, как я счастлива, что вы напишете про отца Фотия! Через него к людям идет вера! А вы, может, чаю хотите?

Мы, если честно, хотим, но отказываемся, отец Фотий уже рассказал походя, что завтрака у монашествующих нет. И, хотя чаю попить можно, но лично ему не хочется — он привык принимать пищу два раза в день. Первый раз после акафиста — молебна, посвященного либо преподобному Пафнутию Боровскому, устроителю этой обители, либо в среду, пятницу, субботу — Божьей Матери. Молебен начинается в 12.00 и длится примерно 40 минут. И потом монахи уже только ужинают после вечерней службы, которая заканчивается в семь-восемь часов вечера. Мяса братия монастыря не ест.

— Спать ложитесь рано?

— Чаще, наоборот, поздно. Бывает, я засиживаюсь и тогда вообще не ложусь. Ведь в 5.30 начинается братский молебен, это общая молитва, небольшое богослужение, которое длится минут 15 и в котором участвует вся братия монастыря. Один священник — настоятель например — служит. А другие, в том числе хор, поют.

— Пропустить утреннюю службу совсем нельзя?

— По физическому состоянию бывает, что молебен пропускают. Но если вдруг проспал, то это — неуважительная причина, потом с тебя могут потребовать объяснительную.

— Вы будильник заводите или колокол будит?

— Я будильник завожу. Кто-то просит позвонить из привратной, с проходной. Есть колокольный звон, он проходит в другой части монастыря, у нас два братских корпуса. Бывает, что не слышно. Потому что в окнах у нас стеклопакеты.

После братского молебна начинается чтение часов, потом литургия. Все это заканчивается в 8.30–9.00. Днем можно прикорнуть, но сейчас сложно, постоянно звонят то журналисты, то знакомые.

Отец Фотий говорит тихо, неспешно, иногда заметно, что вопросы вызывают у него тайное удивление: как можно этого не знать или про такое спрашивать? — но чувства свои наш собеседник скрывает и отвечает подробно, без утайки, демонстрируя монашеские выдержку и смирение.

«Мое послушание — петь»

Обитель, где живет и служит отец Фотий, была основана еще в середине пятнадцатого столетия Пафнутием Боровским. Подворье обнесено высокой крепостной стеной, в которую встроены разнокалиберные башни. У каждой свое название: Круглая, Оружейная, Поваренная, Георгиевская, Сторожевая и Тайницкая. Прогуливаясь по длинному коридору крепостной стены, через узкие окошки-бойницы можно разглядеть окраины Боровска.

В монастыре живут около тридцати монахов и трудников, работающих здесь за еду и молящихся о своем спасении. Как водится, к церковной обители прибиваются разные люди — сидельцы, те, кто в силу каких-то обстоятельств потерял кров, просто ищущие веру или себя. На паперти привычно просят милостыню нищие. Получив от паломников мелочь, покупают здесь же, на территории, хлеб, который выпекает монастырская пекарня. А он здесь особенный, его аромат буквально разлит в воздухе. Тесто для хлеба замешивают на закваске без добавления дрожжей. Также для нужд братии и паломников в монастыре пекут печенье, булочки и пирожки. Лучше всего они идут в трапезной с чаем, настоенным на травах.

Во время великих праздников, таких, как День памяти преподобного Пафнутия и Рождество Пресвятой Богородицы, в монастырской трапезной накрывают столы для всех желающих.

— Отец Фотий, какие в монастыре бывают послушания?

— У всех разные. Можно пойти в трапезную, помогать готовить, это называется келарить. Можно стоять на свечном ящике, принимать записки от прихожан. Можно убираться в храме, дежурить, наливать в лампы масло. Следить за чистотой.

— Пожелания учитываются?

— Бывают встречные интересы. Если человек говорит, например, что он хорошо стирает, его ставят в прачечную. Ручная стирка не требуется, у нас стоят автоматические стиральные машины, есть своя котельная.

При распределении послушаний учитываются физическая сила, состояние здоровья, профессия, наличие свободных людей, инструмента… Я, к примеру, сразу сказал, что хотел бы на клирос. И мне дали послушание — петь. Я с хором занимаюсь, регентую, но в праздники есть главный регент. Хор наш поет на литургии или на вечерней службе.

Непосредственное место служения отца Фотия — центральный храм, Рождественский собор, где проходят все основные службы. Входя внутрь, мы уже надеваем платки, пользуясь случаем, покупаем свечки и ставим их перед образами. Свечи здесь лежат в открытом доступе — за них просто опускают деньги в ящик для пожертвований. Со стен смотрят старинные образа, роспись купола вызывает восхищение.

Свято-Пафнутьев Боровский монастырь. Фото: Светлана Самоделова

— Отец Фотий, исповедоваться вам можно? Мы перед тем, как войти в монастырь, поговорили с паломниками, все стремятся исповедоваться отцу Власию. Почему не вам?

— Исповедовать может любой священник. Но не каждый может стать кому-то духовником. Это личный выбор. Тогда человек становится чадом, и духовник за него в ответе. Паломников в монастырь приезжает очень много, в том числе и из Москвы, но в основном действительно к отцу Власию, одному из самых почитаемых старцев. Он сейчас в отъезде, будет только в марте.

— У вас есть духовные чада?

— Нет. Просто пока никто не просит меня об этом. Я еще молодой и неопытный. Я только два года священник.

— Но люди у вас исповедуются?

— Конечно. В некоторые дни я бываю помогающим священником, тогда я принимаю исповеди, совершаю требы.

— Это тяжело психологически, дать прощение от лица Всевышнего?

— Я бы не сказал, что это что-то шокирующее. Нужно подходить с глубоким пониманием к каждому человеку. Даже если ты не знаешь ответа на его проблему, все равно надо постараться подсказать ему, как дальше жить. Самое главное в исповеди — это, конечно, момент покаяния. Исповедь — не сеанс у психотерапевта. Человек должен прийти и очистить свое сердце, свою совесть.

— Может священник сказать: «Ты не готов, иди молись»?

— Люди приходят на исповедь, чтобы подготовиться к причастию. И если человек готовится причащаться, а у него духовное состояние не очень хорошее, я ему могу сказать: «Давайте вы причаститесь через недельку».

— Между собой монахи исповедуются?

— Да, священнику, которому они доверяют. Я исповедуюсь отцу Власию.

— Говорят, что именно он стал прообразом отца Анатолия из фильма Павла Лунгина «Остров». А бывало, что он вам говорил, что надо еще помолиться?

— Может, один раз и было.

— Ваша жизнь как-то изменилась в монастыре после того, как пришла популярность? Стало больше людей приходить на службу? Или, быть может, молоденькие девушки стали выбирать вас для исповеди?

— Специально ко мне никто не приезжает. Спокойно продолжаю ту же самую жизнь, какую вел и до этого.

— Вы не боялись, что вы вдруг станете популярным священником?

— Нет, я об этом не размышлял. Чтобы быть популярным священником, нужно сначала заработать: потрудиться на этом поприще, много читать проповедей, проводить бесед, чтобы люди потянулись к тебе именно как к священнику, а не как к звезде. Конечно, если я где-то выступаю на молодежных встречах, люди охотно собираются и слушают меня.

Но чтобы я каждый день видел прибавление паствы своей, такого нет.

— Это вас огорчает или кажется закономерным и правильным?

— Я думаю, что все органично и, слава Богу, что вокруг меня не ходят толпы народа. Иначе бы я не справился, потому что уже не хватает сил ни на что. Очень много приходится интервью давать, ездить, выступать. Я еще и в соцсетях успеваю отвечать, обновлять контент на своих аккаунтах.

— Используете соцсети и выступления для проповеди?

— Это как раз таки и есть инструмент влияния. После шоу полезно будет использовать известность, новый статус для того, чтобы проповедовать, привлекать людей ко Христу, к спасению. Говорить им какие-то вещи, которые они раньше не знали. Пока многие интересуются, спрашивают.

Фото: Из личного архива

— Вы так активны в соцсетях. Девчонки там к вам не пристают?

— Мне много пишут. В контакте — 10 тысяч друзей. По 5 тысяч сообщений приходит. Если есть физическая возможность, я, конечно, отвечаю, затрагиваю многие темы, но если вижу, что вопрос какой-то праздный, не отвечаю вовсе.

— Деньги от ваших выступлений могут поступать на счет монастыря? Это допускается?

— Это надо специально обговаривать. Но пока я выступаю почти что на благотворительных условиях. Есть райдеры на быт, покушать там или какая-то карманная денежка. Но, конечно, я пока не достиг такого уровня, чтобы получать серьезные гонорары.

— Вы допускаете корпоративные выступления?

— В корпоративах я точно участвовать не буду. Мне на это просто не дадут разрешения в монастыре.

— Даже если эти деньги (а гонорары там достаточно солидные) вы станете тратить на монастырские нужды?

— Да, я могу получить приличные деньги. Но это несоизмеримо с репутацией, которую могу потерять. Если состоятся какие-то мероприятия, на которых мне будут выплачивать гонорары, естественно, я буду задумываться, как правильно распределить их.

— Вы имеете право решать, как распорядиться гонорарами?

— Да, могу решать сам.

— Деньги у вас часто просят?

— Людям кажется, что сейчас я стал звездой, и значит, у меня есть финансовая возможность помогать. И знакомые часто спрашивают, и фонды благотворительные обращаются. Но это не так, денег у меня нет.

— Какой реакции на участие в шоу вы ждали от патриарха?

— Я ожидал всего чего угодно. Например, даже что он вознегодует. Но все закончилось позитивно. И это только пошло на пользу Церкви.

— Зачем вам нужен был вообще этот конкурс, вы какую себе цель ставили?

— Удивить. Цели победить не было. Я даже подумывал, чтобы сойти с конкурса в определенный момент, дать дорогу другим участникам. Потому что была опасность того, что будут говорить — и говорят, — что я только из-за подрясника выигрываю.

Фото: Из личного архива

— Если вы, не дай бог, конечно, вдруг потеряли бы голос, вы восприняли бы это как трагедию или как некий знак свыше?

— Я восприму это как должное. Значит, Господь закрыл мне эту дорогу. Конечно, для меня это будет ударом, вызовет депрессию. Потому что голос — мой хлеб. То есть не совсем хлеб, мы здесь на полном обеспечении. Хлеб — в том смысле, что он делает меня тем, кто я есть. То есть без голоса я практически уже никто. Победил на проекте и вдруг потерял голос — это будет позор для меня и, может быть, даже для Церкви.

— То есть ваша ответственность перед Церковью с победой возрастает?

— Да, и мои амбиции какие-то будут затронуты. Все-таки я творческий человек.

— Разве монах может иметь личные амбиции?

— Как человек — может.

«Дети — это большой подвиг. Это еще сложнее, чем в монастырь уйти»

Мы беседуем в монастырской редакции. Отец Фотий показывает нам выпуски еженедельника «Вестник», газеты «Боровский просветитель», православного журнала для детей «Кораблик». Он занимается версткой и набором текстов, отвечает за оформление и дизайн. Бывает также, что ведет видеосъемку, а потом с помощью монтажа создает небольшие фильмы.

За решетчатыми окнами виден монастырский дворик. На высокой колокольне отбивают время башенные часы.

А внутри помещение, где мы сидим, напоминает офис. На столе стоит компьютер, разложены пачки бумаг, на стене висит календарь и портрет патриарха, на окнах — стеклопакеты. И никакого запаха кадила.

— С детства знали, что будете монахом? Это ведь очень серьезное и в чем-то страшное решение для человека.

— Для меня это не было чем-то страшным. Я к этому шел осознанно. И я не уходил в монастырь, а приходил в монастырь. Для меня это было стремлением именно к новой жизни. Не закрыться просто от мира, не убежать от каких-то проблем, у меня все хорошо складывалось, а именно начать новый путь и служить Богу.

— Когда вы пришли к вере, у вас семья все-таки не религиозная?

— Мама у меня воцерковленная, глубоко верующая. То, что я решил уйти в монастырь, для нее было радостью. Как мать, она, конечно, переживала, что я отдаляюсь. Между нами теперь большое расстояние. Сейчас она в Германии, я — в России. Она и рада, и скорбит.

— Она не хотела бы сюда переехать?

— Хочет, но пока нет возможности.

— Вы один ребенок в семье?

— Есть брат. Он не музыкант, не монах. У нас очень теплые отношения. С профессией он пока не определился, ищет себя. Пытался учиться, но программа в университете оказалась сложной для него. Пока подрабатывает где придется.

— Почему вы изначально уехали в Германию?

— Решили эмигрировать, изменить условия жизни. Сначала сестра бабушки переехала в Германию, потом перебралась бабушка, ухаживала за ней, следом и нас перетянула.

— Тяжело было в Германии жить?

— Может, было только в первый год. Немецкий язык я немного знал, учил в школе, любил его и сам в свободное время изучал. Но этого оказалось мало, чтобы свободно общаться. Надо учитывать, что в каждой провинции свой диалект. Даже если вы закончите факультет иностранных языков, приедете в тот же Кайзерслаутерн, где мы жили, вы мало что поймете из разговора местных жителей.

— Какими иностранными языками вы владеете?

— Немецким, английским, также изучал греческий.

— Пока жили в Германии, не тянуло на родину?

— Ностальгия, конечно, была. Россия ни с чем ведь не сравнится. Хотелось приехать сюда, но не остаться. В Германии были все возможности для развития и реализации. Я учился играть на органе. Это вообще была моя мечта. Но именно с решением пойти в монастырь и связано было возвращение в Россию. Я уже прислуживал в храме, батюшка с нашего прихода, отец Евгений, поговорил с правящим архиереем от Московского патриархата — архиепископом Берлинским и Германским Феофаном, — и он посоветовал выбрать именно Свято-Пафнутьев Боровский монастырь. Ехать к отцу Власию.

Монастырская редакция, где отец Фотий занимается версткой, а также отвечает за дизайн. Фото: Светлана Самоделова

Я приехал сюда уже с рекомендацией, познакомился с местным игуменом, отцом Серафимом, он сейчас стал владыкой, епископом. Он принял меня с радостью. Я приехал в монастырь в декабре, отец Власий тогда отсутствовал. У меня было время подумать, поразмышлять. Еще действовала виза в Германию, я мог вернуться. Я спросил отца Власия: «Как мне быть?» Он ответил: «Оставайся в монастыре».

— Вы не ответили — почему все–таки выбрали этот путь?

— Это моя личная тайна. Бывают у человека такие судьбоносные решения. Он приходит к какому-то заключению. Взвешивает ценности, смотрит, что лучше. Для меня лучше было пойти в монастырь. Я понял выгоду, если так можно выразиться. В миру мне сулило, может быть, стать музыкантом, органистом или композитором, и неизвестно, как бы еще я зарабатывал. Музыкантом быть тяжело. И все эти мирские ценности — популярность, цветы, деньги… А в монастыре ты получаешь духовные ценности, которые на много порядков выше.

Как сказано в Евангелии, «человек, найдя жемчужину, продает все и приобретает сокровище». Именно поняв, что жемчужина скрыта здесь, я оставил все, что у меня есть в миру, как бы продал все это — и получил свою драгоценную жемчужину.

— И вам не жалко, что у вас не будет детей?

— Да мне как-то все равно. Дети — это большой подвиг. Это еще сложнее, чем в монастырь уйти. Мне кажется, что я просто не семейный человек.

— Но ведь вы даже хотели служить в армии?

— Я хотел отдать долг Родине, честно пойти, сдаться в военкомат. Но все получилось опять же чудесно, по промыслу Божьему, которому я всегда доверяю. Мне предложили пойти в «православный полк» в Арсаках Владимирской области, где располагается часть инженерных войск, арсенал и есть казарма с домовым храмом. Так исторически сложилось, что на территории гарнизона находится Свято-Смоленская Зосимова пустынь. В мужской монастырь, основанный Зосимой, можно попасть только через КПП части.

Я там пробыл несколько месяцев в качестве призывника, пока делал документы, пока проходил комиссию в военкомате. Мы пели в солдатском хоре, давали концерты, много ездили, были, в частности, в Минске и Бобруйске. Отбор молодого пополнения и допризывную подготовку там фактически проводит отец Варнава. У него было большое искушение забрать меня в часть. Даже после того как меня комиссовали по зрению. Он хотел, чтобы я учился в их регентской школе, чтобы потом стал руководителем солдатского хора. Но я посоветовался с отцом Власием. Он сказал: «Возвращайся в монастырь, тебе надо поступать в семинарию». В том же году я поступил в Калужскую духовную семинарию и проучился там 5 лет. Жил в монастыре, учился заочно, получил духовное образование.

— А что у вас было со зрением?

— У меня зрение было -10 и -11. В 2011 году я сделал операцию по лазерной коррекции зрения.

«Если меня призовут отдать машину монастырю — я так и поступлю»

Наш разговор все время прерывается — у отца Фотия постоянно звонит телефон. Вот и снова наш собеседник долго и основательно отвечает на вопросы сотового абонента. «Достается вам от журналистов?» — спрашиваем мы, когда разговор наконец окончен. «Это звонили устроители турне», — любезно объясняет отец Фотий.

— Репертуар для предстоящего тура по стране выбрали церковный или мирской?

— Там, конечно, мирские произведения. Это те песни, которые я исполнял на проекте, плюс несколько итальянских песен, которые я пел ранее.

— Про участие на «Евровидении» вы думали?

— Не знаю, это был бы очень дерзкий ход… Об этом надо обязательно спрашивать патриарха. Но если бы меня туда отпустили — я бы поехал. А там… как Бог даст. Я все эти события воспринимаю как чудо. Но я считаю, что все в жизни надо делать постепенно, сначала зарекомендовать себя в России, показать, что ты действительно можешь, а потом уже думать о заграничных выступлениях.

— Общаетесь сейчас со своим наставником, Григорием Лепсом?

— Я был приглашен к нему домой. У него большая коллекция икон, как в Третьяковской галерее.

— Вас впечатлило это собрание или вам показалось неправильным собирать иконы как коллекцию?

— Григорий Лепс — верующий человек, у него есть много вопросов, он человек ищущий. Я не думаю, что он просто коллекционирует иконы без веры.

— Вы как-то оказали влияние на его духовный рост?

— Он человек самодостаточный, и я не имею права как-то влиять на него. Я всячески избегал моментов, когда можно было бы читать какие-то нравоучения. Думаю, что Григорий Лепс и так все прекрасно понимает, просто его образ жизни не всегда позволяет быть ему благочестивым. Да и зачем быть благочестивым напоказ? Все ведь должно быть в сердце, это твое личное отношение к Богу.

— Но другой наставник, Баста (Василий Вакуленко), например, брал у вас благословение.

— Да, все время брал. Он тоже в свое время прислуживал в алтаре, подкован в духовном плане. У меня со всеми наставниками были хорошие, приятельские отношения. Александр Градский, например, всячески старался помочь, относился ко мне объективно, говорил, что у меня не самый лучший голос на проекте, но в целом мой образ приятен зрителю — и они будут голосовать за меня.

— У вас среди участников были свои фавориты?

— Я болел за Ренату Волкиевич, которая приехала на конкурс из Польши. У нее очень хорошие вокальные данные. Мы с ней подружились. Также мне очень нравились Витольд Петровский и Армен Авджан, у которых тоже были большие шансы пройти в финал.

— Вы могли отказаться исполнять какую-то песню?

— Мог. Но я не отказывался, принимал все как данность. Раз такую песню дали — значит, на то воля Божья. Хотя многие песни были не в привычном мне жанре.

— Последней тройке исполнителей на проекте вручили сертификаты на поездку на двоих во Францию. Вы планируете им воспользоваться?

— Он лежит у меня. Поездка рассчитана на три дня, но ее нужно согласовать с митрополитом.

— Если надумаете, кого с собой возьмете в поездку, может, друга, отца Макария?

— Ему также надо будет писать прошение. Это осложнит положение. Может, и один поеду, а может, и маму возьму с собой.

— Вы получили в подарок ключи от нового автомобиля. Вам его уже привезли?

— Машина еще не сошла с конвейера. На программе была ее презентация.

— Это будет ваша личная машина?

— Я давал обет нестяжательства, поэтому, если меня призовут отдать ее монастырю, — я так и поступлю. Не призовут, буду пользоваться, у меня есть права на вождение машины.

— Отец Фотий, о чем вы мечтаете?

— У меня мечты достаточно реализуемые. Когда-то я мечтал о рояле, о машине, а также проехаться по Америке. Все это исполняется…

Мы остаемся на вечернее богослужение. В храме Рождества Богородицы, построенном царем Федором еще в 1586 году, прекрасная акустика. Поет монастырский хор. Голоса монахов, отражаясь от потолка, окутывают каждого из молящихся. И внешний мир куда-то исчезает.

Одна из прихожанок, кивая на отца Фотия, говорит тихо: «От избытка сердца глаголют уста». Не потому ли россияне отличаются от европейцев, что на конкурсе голосуют не за эпатажную женщину с бородой, а выбирают скромного священника с ангельским голосом?

Проект «Голос» — музыкальное конкурсное шоу Первого канала.

Проект «Голос» на Первом канале – российская версия международного популярного формата The Voice, который с огромным успехом был представлен в более чем пятидесяти странах мира на всех континентах.

Голос 2 сезон

Голос 3 сезон

Голос 4 сезон

Телевизионная франшиза стартовала в 2010 году в Голландии под названием The Voice of Holland.

После завершения первого сезона шоу, которое вызвало огромный интерес у телеаудитории Нидерландов и жителей сопредельных государств, оно было адаптировано для других стран, а создатели проекта подписали глобальное соглашение с одним из флагманов – мировой звукозаписывающей индустрии Universal Music Group.

В настоящее время по популярности шоу «Голос» на Первом канале (The Voice) конкурирует с такими топовыми вокальными телеконкурсами, как Idol и The X Factor.

Однако проект «Голос» на Первом канале имеет ряд существенных отличий от многочисленных аналогичных шоу по поиску талантов. Название проекта говорит само за себя – участники для него отбираются не по внешним данным, возрасту, умению держаться на сцене или образованию, единственное условие для участия в проекте «Голос» – выдающиеся вокальные способности претендентов. При этом также не играет никакой роли, в каком жанре пробует свои силы исполнитель – это может быть поп, рок, джаз, классический вокал или народные песни.

Директор Дирекции музыкального вещания Первого канала Юрий Аксюта считает:

– Это ценно тем, что в поп-музыку возвращается понятие голоса. Не секрет, что в последние годы совершенно не обязательно было человеку петь, можно было просто записать фонограмму и под нее работать, собирая концертные залы. Так что это – революционный прорыв, точнее, возврат к тому, с чего начинается песенная культура, – к вокалу. Это возврат к живому звуку, что на нашем канале происходит уже давно.

Стать участником шоу «Голос» на Первом канале может стать любой желающий, достигший 17 лет, любящий и умеющий петь. Для того чтобы попасть на кастинг программы, необходимо прислать заявку с записью своего пения и заполнить анкету на сайте Первого канала.

Конкурсная программа шоу «Голос» на Первом канале состоит из трех этапов.

Только голос!

В первом туре четыре тренера, в роли которых выступают звезды отечественной поп-музыки, отбирают в свою команду по 14-16 человек из числа тех, что прошел предварительный кастинг.

Главная интрига этой части шоу «Голос» состоит в том, что команды набираются вслепую. Претенденты не видны своим будущим наставникам, так как они сидят спиной к сцене и выступающим на ней исполнителям. Свой выбор звездные тренеры делают, руководствуясь только тем, что они услышат. Лишь после того, как кандидату посчастливится пройти отбор, он предстанет перед руководителем команды. Конечно же, при этом не исключены различные сюрпризы, ведь впечатление, которое сложилось о человеке от его пения, может резко контрастировать с его внешним видом.

Поединки

После этого начинается подготовка к следующему испытанию, проходящему по принципу плей-офф. Команда разбивается на пары, участникам которых предстоит сразиться в своеобразной песенной дуэли: в ходе поединка соперники исполняют одну и ту же песню. Тот, чей вариант окажется более удачным, становится победителем и проходит в следующий тур, проигравший выбывает из состязания. Кто продолжит свой путь к славе, а кто покинет проект, определяет тренер команды.

Выбирают зрители

На следующем этапе конкурса солистам предстоит соревноваться в прямом эфире в ходе еженедельных концертов. В зависимости от набранных путем СМС-голосования зрительских голосов распределяются места среди участников. Набравшие меньше всего голосов получают номинацию на выбывание. Спасти аутсайдеров могут как руководители команд, так и телезрители, проголосовав за понравившегося исполнителя.

В конечном итоге остается четыре человека – по одному представителю от каждой команды, которые встретятся, чтобы определить, кто из них лучший, в суперфинале шоу «Голос» на Первом канале.

Одержавший победу станет обладателем титула «Лучший голос страны» и главного приза – денежной премии и контракта на запись диска.

Кроме того, если принять во внимание, что в 2013 году именно Первый канал будет ответственным за выборы представителя от России на «Евровидении», не исключено, что победитель «Голоса» станет наиболее вероятным кандидатом на участие в этом престижном европейском песенном конкурсе.

– В разных странах количество членов команд различается. Например, в британской версии «Голоса» участвуют десять человек в стартовом составе каждой команды, в США – двенадцать, а в Голландии – шестнадцать.
– В Нидерландах телешоу «Голос» оказалось настолько успешным (финал первого сезона, состоявшийся 21 января 2011 года, посмотрело 3,75 миллиона зрителей), что было принято решение о запуске детского варианта конкурса.
– В качестве наставников в украинской версии программы – «Голос страны» («Голос країни») – наряду с украинскими артистами – Русланой, Александром Пономаревым и лидером группы «Вопли Видоплясова» Олегом Скрипкой – принимали участие российские звезды Диана Арбенина («Ночные снайперы»), Валерия и Стас Пьеха.

В сентябре 2012 года определились имена наставников участников нового проекта «Голос» на 1 канале. Дальнейшим отбором вокалистов и работой над повышением их мастерства будут заниматься Дима Билан, Александр Градский, Пелагея и Леонид Агутин. Ведущим проекта стал Дмитрий Нагиев.

Стартует первый этап конкурса — «Прослушивание вслепую». Его участниками станут 150 человек, отобранных из тысячи претендентов в ходе очных прослушиваний. Идея прослушивания в том, что наставники лишь слышат конкурсантов, но не могут их увидеть. По итогам прослушивания будут сформированы четыре команды.

Затем наставники, помогая каждому из своих подопечных лучше подготовиться к финалу, одновременно будут вести в своих командах жесткий внутренний отбор. Те, кому не повезет, отправятся домой, остальные продолжат путь к славе.

На следующей стадии конкурса участникам придется бороться друг с другом в прямом эфире перед миллионами зрителей. На этом этапе кого-то из конкурсантов могут спасти зрители посредством SMS-голосования, кого-то спасают наставники, а оставшиеся исполнители сражаются друг с другом.

В конце концов у наставников остается в строю только по одному исполнителю, которые померяются голосами в суперфинале. И только один из них становится обладателем титула «Лучший голос страны» и удостаивается главного приза на проекте «Голос» на Первом канале.

В шоу «Голос 1 сезон» победила Дина Гарипова, обойдя вышедших в финал Анастасию Спиридонову, Эльвиру Калимуллину и Маргариту Позоян.

Репортаж с первого съемочного дня шоу «Голос» на Первом канале

Свящ. С. Щукин. Около церкви. Сборник статей. Книгоиздательство «Путь». Москва, 1913.

Я долго не хотел читать книжку, горячо рекомендованную мне из Москвы одним писателем выдающегося вкуса и образования, — думая, что это «обыкновенное ихнее» и «зачем я стану тратить время» на девятую «хрию» на общеизвестные темы… Когда, открыв ее «на сон грядущий», вдруг прочел слова об обряде церковном:

…»Обряд долгое время вел за представителей церкви почти все их дело, и делал его хорошо. В то время как мы (т.е. духовенство), не согретые огнем веры, малодушно или равнодушно молчали, обряд говорил за нас. Только всматриваясь в обряд, только вслушиваясь в то, во что в нем было можно вслушиваться, только вдумываясь в него, — часто лишь этим путем человек доходил до учения Христа и согревал им свою душу. Он любил обряд, ибо чувствовал за ним дух, создавший его и его оживляющий; подвижников чувствовал за ним, вдохновенных служителей Бога. Обряд был «святым местом», где человек достигает Бога, где Бог касается человека. И человек видел, что бьется и горит около обряда, внутри его, правдивое сердце святых, что оживляет его высокая мысль их, что в нем чувствуется воля, направленная к утверждению добра на земле. И видел он, что тут Бог отвечает на стремление, на призыв человека; отвечает на вздох молитвы, на глубокое чувство, прозвучавшее в церковной мелодии, на слова поэта, сказанные в церковной песне, на святые мечты, на образы художника, которые он запечатлел в иконе. Обряд учил миропониманию и учил нравственности; он проповедывал, обличал, утешал, смягчал озлобленных, укреплял смиренных».

Кто думал это? Нет, «думали»-то, пожалуй, — все; все это смутно чувствовали, и на этом-то и основана необыкновенная, вовсе не бессмысленная, а полная ясного сознания привязанность народа к обряду. Но вот кто это сказал! Так выразил? Так формулировал? Никто до священника С. Щукина, — по крайней мере мне нигде не приходилось этих слов читать, ни в толстых духовных книгах, ни в светской литературе, между тем как последние лет 30 много около этой темы наговорено и много возле нее копий сломано. И между тем, все это, т.е. сказанное Щукиным, само собою разумеется — так! Откуда же он взял это? Из самого течения речи мы видим, что это — не вычитанное, не теория: что «батюшка» взял это из своего ежедневного опыта, из священнической службы своей, где он много лет наблюдал людей и тысячи их, толпы их; наблюдал внимательно, любяще, — и размышлял о виденном. Я позволю себе эту тему, довольно жгучую для современности, продолжить, — и все словами священника, которые просятся в хрестоматию, и в хрестоматию вовсе не по специальному предмету «Закона Божия», а в общелитературную, где они открыли бы гимназисту и гимназистке вещи, гораздо более близкие и нужные, чем «как разделяются рыбы?» — «Рыбы разделяются на костистые и хрящевые» (гимназическая наука).

«Долгое время русский человек был неразделен душой со своими церквами. Крест, сиявший на церкви, был лучшей, наиболее высокой и чтимой его красотой. Был он, как свеча, зажженная под небом в честь идеального, к которому стремилась душа человека, в честь правды, которой на земле он видел так мало, в честь той жалости, той ласки жизни, в которой ему нередко отказывали здесь, но по которой тосковал, которую страстно искал он на небе. Весь он был овеян поэзией небольших церквей своих, думал мыслями, которые шли отсюда, мечтал под напевы песен церковных; со Христом страдал он, волнуясь тихой, весенней печалью Страстной недели, и с Ним воскресал, радуясь светлому, ясному торжеству пасхальной ночи. — И очень многое из того, перед чем умиляется наша душа, о чем жалеет, тревожась, сердце, видя, как это уходит в область невозвратно минувшего, — тихое, кроткое, ласковое, наивное, доверчивое, — многое из этого вышло от обряда церкви и уходит вместе с падением веры в него. Святая Русь, которая идет навстречу Христу в картине Нестерова, — Русь, о которой Тютчев писал, что «ее исходил, благословляя, Сам Господь», — та Русь, которая дала так много высоких по своей нравственной красоте людей, — она, несомненно, в значительной мере вышла из обряда церкви. И, конечно, это глубокое недоразумение, какая-то большая ошибка в жизни в том, что Толстой — как все мы читали — считает себя счастливым умереть с верой в эту святую Русь, не замечая, что никто другой не нанес ей столько сильных и разрушительных ударов, как он, жестоко нападавший на церковь и обряды ее».

Как полно. Как ясна немощь Толстого; и даже как объясняются смутите мотивы, почему люди религиозные были так возмущены против Толстого, сама церковь так поднялась на него и почему «встречные в санях мужики вдруг раз осыпали его бранью» (рассказ, со слезами, самого Толстого). Да народ поднялся «за свою школу», за свое «училище благочестия», говорившее ему в обряде и которое всему человеческому его научило. Так понятно негодование, озлобление! — «Я не хочу идти в кабак», — сказала «ругань» мужицкая. Кто как умеет, тот так и говорит. Но послушайте дальше благоразумного священника Щукина:

«Но чем больше мы признаем пользу и важность обряда, тем сильнее должны сказать, что необходимо оторвать от обряда пристально устремленный на него взгляд наш. Не обряд, но вот этот неотступный, этот упорный, неотрывающийся взгляд на него приносит нам зло. Мы повернулись к обряду всем лицом, на него только смотрим, и оставляем в тени площадь гораздо большего объема, более важного значения, чем обряд. Сила обряда имеет и свои границы: он дал сколько мог и даст еще много, но он не может дать сверх сил. Идя старым путем, упорно продолжая надеяться на обряд, мы обессилим его: в нем перестанут видеть то, чего не видеть нельзя; доведем до того, как уже и довели, что обряд будет ненавистен для многих. И, жалея, оберегая его, мы должны сказать: не убивайте обряда усиленной охраной, чрезмерной о нем заботой, не налагайте на него бремена, которых он понести не в силах» (стр. 121-124).

Читатель осторожным глазом усмотрит, как полна мысль священника, — полна и не чрезмерно полна, — нигде не переходит «через край» и течет воистину в меру самого предмета. Это «в меру самого предмета» есть метод и дух всей книжки, поистине соделывающий ее мудрою и советодательною. Отдавая себе отчет, откуда это, по крайней мере я прихожу к заключению, что все это оттого, что книжка собственно есть «домашние заметки приходского священника», плод его наблюдений над жизнью мирян, — и только.

Никаких «закруглений» в статьях, никаких «предисловий» и «послесловий». Речь течет из сердца и из дела. Чем открывается книга? Сразу я не понял, — и оттого не хотел читать книжку:

«Их (кого «их», — кричит раздраженно читатель, — кричал и я, и бросил было книжку)… их приносят сюда совсем крошечными. Иногда они нарядны в красивых кружевах, но чаще просто завернуты в теплые ватные одеяла. Откроешь и посмотришь: зашевелится сморщенное, красное, а иногда и теперь уже славное, крепкое личико, зачмокают губы, лениво откроются и невольно закроются глаза. Старушка-бабушка хлопотливо освобождает их от пеленок; кум часто хочет помочь, но, иногда выпивший, почти всегда мешает; помогает кума. Маленьким людям холодно, когда я погружаю их в воду: они кричат, плачут и сопротивляются. Крещу, читаю молитвы; детей уносят к отцу, к матери. А как часто приносят безродных, «незаконных». «Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир» (Евангелие от Иоанна, глава XVI, стих 21). Так должно быть. Родился человек в мир — на радость, на счастье; чтобы видеть солнце, цветы; чтобы трепетать любовью, дружбой, лаской, чтобы понимать и любить Бога. Но мать часто лежит где-нибудь в грязи, в стыде, в холоде; на кухне, где ее после «этого», наверное, погонят, как только она встанет; в приюте, откуда после установленных девяти дней ей надо уйти. Откуда-то приносят, куда-то уносят»…

И он, в таких же кинутых на бумагу, «неприбранных» строках описывает, как через несколько лет к нему в церковь входят крещенные им дети — уже мальчиками и девочками. «Вот в хорошее весеннее утро идет служба. Молодой и веселый луч солнца (какое выражение у священника!) блестит на иконах, на позолоте царских врат, на облачении священника… Стоит с матерью хорошенькая девочка в белом». Девочка вдруг, забывшись, погналась за большой мухой и чуть не вбежала в алтарь. «Жизнь прекрасна и широка пред ними. И молятся они усердно, беззлобно, горячо, как святые».

Выросли. Уже — парни и девушки. «Одни уже совсем не приходят к нам, другие приходят, но как многое в них изменилось. Уже тень земли легла на очень многих тяжело и устойчиво. В глазах видна печаль и, может быть, грех. Исчез нежный румянец щек. И грустны молитвы; и слова молитвы не бодры, а полны сомнений. Усталость от жизни слышится в них»…

И все кончается — смертью, гробом. «Опять их вносят в церковь, но уже молчаливых. Теперь они не кричат (как крещаемые), а молчат». Так в широкой панораме свящ. Щукин накидывает жизнь человека, как она течет перед ним неудержимым, неостанавливающимся каскадом, — и вся протекает «в обряде», который совершает священник над любовью (венчанье) и смертью, над новорожденным и напутствуя в гроб, от ложесн матери до земли могильной. Как велико, как страшно! О, вот где философия, — не книжная, а великолепная философия жизни. Поистине, всякий священник «через обряды свои» естественно и неодолимо становится философом, не может не стать философом, безотчетно даже и против воли: но философия его касается не кантовских «пространства и времени» и «категорий разума», а гораздо жизненнейших и важных вещей, вещей более торжественных, более страшных: гроба, рождения, земли, Неба, судьбы человека, этой страшной и всем загадочной судьбы нашей, — греха, совести, покаяния, возрождения.

И скажешь с дьяконом:

— Премудрость! Вонмем!

Или, кому нравится, может сказать с Пушкиным:

В народном так называемом «двоеверии», над которым так недальновидно подсмеивается хрестоматия Галахова и все учебные хрестоматии, отложены и до сих пор сохраняются живыми древнейшие части поэтического и религиозного воззрения народа на природу, на мир, на себя, на Бога. Церковь их не столько отвергла, сколько преобразовала, указала другое им место, дала новые имена. Словом, все «окрестила», но окрещаемый-то человек все-таки тот же, что и до крещения, и вышел из лона матери-природы. В молитвословиях и в обряде церковном поистине живет все христианство и все язычество, и вот отчего окруженный этим молитвословием «простой русский люд», — он-то именно и есть один настоящий преемник ряда всемирных цивилизаций, с позолотою на себе от всех их; а образованный класс «сам себя родил», предков «раньше Бокля» не знает и является пришельцем и дичком в истории, — шалящим по ночам хулиганом. «Суеверия простого народа» так интересны, живописны, глубоки, философичны, они сказаны таким великолепным языком, что их, замирая, слушает Пушкин, собирают и записывают первоклассные ученые, издают академии наук. Нуте-ка, запишите «суеверия» нашего клуба, или «суеверия» газеты «Речь», или «новейшие петербургские предрассудки». Нет ничего. Не выйдет ничего. «Плоско и глупо», — скажет всякий послушавший.

Но я отвлекся от той мысли, что, конечно, самым делом жизни священник есть последний на земле философ, объемлющий «в церковных обрядах» альфу и омегу этой жизни, объемлющий «смысл мира», т.е. вечную тему всех настоящих философов, от которых решительно ничего не взяли себе «в наследство» преподаватели философии в университетах… И не они, а «попы», даже и плохонькие из них, суть наследователи древних цивилизаций и древней философии; как и народные наставники — они же…

* * *

Из других мыслей свящ. Щукина — в высшей степени знаменательны мысли о германской реформации, сказанные в параллель и «в урок» стремлениям нашей церкви, наших духовных и светских людей, «к церковным реформам»… Вот это рассуждение, которое просится в хрестоматию по новой истории, открывшейся Колумбом и Лютером:

«Много раз за время существования христианской церкви в разных ее исповеданиях возникали разговоры о церковных реформах, и много раз проводились самые реформы. Бывало так: когда результаты накопившихся нестроений в церковной жизни обнаруживались особенно ясно, — люди, желая уничтожения их, требовали реформ. Они думали, что тогда оживится церковная жизнь и оживятся человеческие души. Но когда, в некоторых случаях после трудной и долгой борьбы, реформы осуществлялись, оказывалось нередко, что собственно в религии и в церкви изменилось очень немногое и несущественное. Оживлялась церковная жизнь, но ненадолго… Вера в Бога и умножение любви между людьми — это достигалось реформами мало и в сущности всегда шло помимо их. После реформ Бог не делался ближе к человеческой душе; нравственность мало повышалась; религиозное одушевление не увеличивалось. И так нередко от реформ получается впечатление кропотливой, но нежизненной, хлопотливой и неглубокой работы около большого жизненного дела. Возьмем наиболее известную реформу церкви — в протестантстве. Совершилась громадная реформа, произошли громадные изменения. Очень многое из того, что в католичестве не отвечало запросам людей, пробудившихся после средних веков, было отброшено в новой церкви, и что назрело в умах новых людей — то внесено, но веры и нравственности в протестантстве не стало больше, чем в католичестве. Жалобы одинаковой силы об упадке их несутся с той и другой стороны. Совершилась реформа: но в двух протестантских таинствах не стало более действительной силы, чем в семи католических; в том, что совершают пасторы, Божья сила не присутствует более ясно, чем в том, что совершают патеры и ксендзы. Не прибавилось знания о Боге. Бог не почувствовался теснее сердцем, не стало понятнее небо; святой радости не прибавилось истинно религиозным душам. И жизнь неудержимо там и тут — идет мимо церкви. Люди смелой мысли уходят так же от протестантства, как прежде уходили от католичества. Так в протестантстве, — но так, в сущности, было и везде. Результаты попыток реформировать церковь, руководясь временными нуждами, почти всегда бывали неглубоки, узки и печальны».

Поразительно верно. Радости не принесет реформа, «богатства сокровищ церковных» не увеличит, но правдоподобно — их растеряет. Смотрите на новых людей и новые стили: они не могут построить такой душевно-теплой церкви, как какая-нибудь ветхая московская церковка, безвестно построенная, — и построенная на гроши сравнительно с отпускаемыми теперь щедро миллионами. Возьмите церковные песни «Взбранной воеводе», «Волною морскою», «Свете Тихий святые славы», — все они сочинены безвестно кем в V-VI веках нашей эры: а все теперешнее художество и вся поэзия не умеют дать чего-нибудь равного этим и простым и торжественным песням. Лучший храм христианства — София цареградская — был построен 16 веков назад, и с тех пор все силы зодчества не могут совершить ничего подобного. Да, «средств» много, техники много, учености всякой достаточно: но не выходит «венца» всему этому, не выходит молитвы, религии. Да кто был Давид, давший человечеству псалмы? Пастух и царь. Этого довольно, чтобы навсегда почувствовать себя новому человеку и новой образованности, которые неизбежно «от себя» будут давать все церковной реформе или реформации, — весьма скромными перед всякою вообще религиозной задачею.

Книжка свящ. С. Щукина — одна из лучших, изданных московским «Путем» книжек. Страницы бегут под глазами, легко написанные; а ум не утомляется, потому что в мыслях книжки нет ничего шаблонного, заношенного, общеизвестного. Многие страницы, как об обряде и о реформации, просятся в историческую хрестоматию. Так они правильны и так много объясняют. Но, пожалуй, еще свежее страницы, данные наблюдением автора. Вот образчик:

«Помню двух блудниц, — и как они обе были не похожи на тех блудниц, о которых пишут в книгах. Одна жила на самом краю города, в убогой лачуге; у нее было трое детей. Муж затерялся где-то в Одессе, а она стала блудницей и часто служила молебны. Все вымоет и вычистит перед молебном. Старуху мать усадит на подушки в белых наволоках, детей оденет в чистые платья и позовет соседок. А во время молебна усиленно хлопочет около матери, ходит важно, говорит намеренно благородными словами и изредка сверкает глазами на соседок. И какое-то гордое и безумное выражение мелькает в ее взгляде. И умирала она от злой чахотки, с сердцем надорванным и страшно взволнованным, с гордыми словами: «Умираю, людям прощаю, детей оставляю на Бога».

Действительно, поразительно! Вот найдешь ли этот тон отношения, да и этот наблюдающий взгляд у Куприна, Арцыбашева и других, живописующих эти сюжеты. И не оправдываются ли слова, что, конечно, священник есть философ наших дней, окидывающий панораму жизни философским взглядом.

Особенно хотелось бы увидеть эту книжку в руках той ценнейшей части молодежи, мужской и женской, которая ищет в религии ответов на мучительные запросы личного существования. Книжка вообще должна быть прочитана всем образованным обществом.

Впервые опубликовано: Новое время. 1913. 20 марта. № 13298.

Василий Васильевич Розанов (1856-1919) — русский религиозный философ, литературный критик и публицист, один из самых противоречивых русских философов XX века.

Иеромонах Фотий – монах, регент монастырского хора, победитель телевизионного шоу «Голос» и единственный священнослужитель России, который получил популярность после участия в музыкальном телешоу. Монах щепетильно относится к подбору материала для исполнения. В репертуаре Фотия любимые слушателями русские романсы, классические эстрадные хиты прошлого века, арии из популярных опер, классика рока и признанные зарубежные хиты.

Детство и юность

Виталий Мочалов родился в Горьком (сейчас Нижний Новгород) 11 ноября 1985 года в нерелигиозной семье. В школьном возрасте посещал местную музыкальную школу, где учился вокалу и игре на фортепиано. Кроме того, мальчик пел в школьном хоре, часто солировал. С детства Мочалов мечтал стать композитором и писать музыку и песни. В подростковом возрасте, когда голос начал ломаться, Виталий посещал церковную школу, где также пел в хоре.

View this post on Instagram

A post shared by Иеромонах Фотий (@photymochalov) on Nov 9, 2015 at 1:01pm PST

Иеромонах Фотий (Виталий Мочалов) в детстве с младшим братом Павлом

После окончания неполной средней школы Мочалов поступил в местное музыкальное училище, где выбрал отделение музыкальной теории. Но проучиться успел только один год. Вместе с семьей юноша эмигрировал в немецкий город Кайзерслаутерн. Там Виталий не забросил музыку и пение: он обучался игре на органе. Молодой музыкант участвовал в органных концертах и зарабатывал игрой на этом инструменте на католических и протестантских службах.

Монашество

Через 3 года Виталий возвратился в Россию и поступил на службу в Боровский Рождества Богородицы Свято-Пафнутьев монастырь в Калужской области. Там мирской молодой человек принял постриг и стал сначала иноком под именем Савватий.

View this post on Instagram

A post shared by Иеромонах Фотий (@photymochalov) on Nov 6, 2015 at 2:34am PST

Иеромонах Фотий

В начале 2011 года был рукоположен в сан иеродиакона, а в 2012-м пострижен в мантию уже под именем Фотий. В середине 2013-го Фотий получил сан иеромонаха.

Впоследствии иеромонах Фотий стал регентом Свято-Пафнутьева монастыря.

Музыка и телепроекты

Любовь к музыке и пению не оставили его. Насельник Свято-Пафнутьева монастыря Фотий заново открыл для себя пение, когда начал посещать уроки педагога по вокалу Виктора Твардовского, который занимался обучением монастырских певчих. По словам Фотия, он прошел у своего московского преподавателя курс по его авторской методике и смог «настроить» голос.

View this post on Instagram

A post shared by Иеромонах Фотий (@photymochalov) on Sep 26, 2015 at 5:42am PDT

Иеромонах Фотий в шоу «Голос»

Позже священник Фотий несколько лет занимался вокалом, используя упражнения Твардовского, специально разработанные для него и записанные на кассету. Развив вокальное мастерство, исполнитель стал давать камерные концерты, а также выпустил 2 диска, куда вошли кавер-версии ряда популярных песен.

В 2013 году Фотий решил участвовать в проекте «Голос». Заявку на шоу иеромонах подал еще в 2-м сезоне и получил приглашение на кастинг, но не решился попросить благословения у митрополита Калужского и Боровского Климента. В этом году монах не участвовал в телешоу. В 2015-м Фотий снова отправил заявку и снова получил приглашение. На этот раз Первый канал написал официальное письмо на имя митрополита, в котором просил отпустить монаха Фотия участвовать в музыкальном конкурсе. Разрешение было получено, и Фотий появился в «Голосе».

Иеромонах Фотий — «Ария Ленского»

Впервые в истории телевизионного шоу «Голос» священник появился в качестве конкурсанта. Иеромонах Фотий на «Слепых прослушиваниях» исполнил «Арию Ленского». Это сложная в исполнении композиция из оперы «Евгений Онегин».

Как утверждает иеромонах, на участие в конкурсе его благословил духовный отец – схиархимандрит Власий. Он оказывает Фотию молитвенную поддержку. С радостью поддержала участие в шоу и братия монастыря вместе с митрополитом Калужским и Боровским Климентом.

Иеромонах Фотий попал в команду Григория Лепса, который повернулся к нему после «Слепых прослушиваний». Священник говорит, что рассчитывал попасть в команду Александра Градского, так как ближе всего ему академическое исполнение.

View this post on Instagram

A post shared by Иеромонах Фотий (@photymochalov) on Sep 26, 2015 at 5:33am PDT

Иеромонах Фотий и Григорий Лепс

Члены жюри тепло встретили необычного конкурсанта. Александр Градский защищал священника, когда Григорий Лепс задавал ему провокационные вопросы. А Василий Вакуленко (Баста) по окончании конкурса взял у отца Фотия благословение.

В последних этапах самого популярного музыкального проекта России иеромонах Фотий оправдал доверие Лепса, принявшего его в свою команду. С первых выступлений исполнитель уверенно шел к победе. На этапе «Поединки» он выступил в дуэте с Эллой Хрусталевой, спев музыкальный хит «Canto della terra». Во время «Нокаутов» обойти соперников ему удалось благодаря романсу Михаила Глинки «Я помню чудное мгновенье».

Иеромонах Фотий и Элла Хрусталева — «Canto della terra»

В четвертьфинале музыкант покорил зрителей и жюри песней «По дороге в Загорск», в полуфинале он представил на суд зрителям мужскую версию романса на стихи Марины Цветаевой «Реквием» («Монолог»), в финале Фотий исполнил «Спокойной ночи, господа» и спел в дуэте с Григорием Лепсом «Лабиринт».

Впервые за 4 сезона проект «Голос» выиграл священнослужитель. Как песню победителя Фотий выбрал не русские романсы, которые принесли монаху победу, а исполнил иностранную композицию «Per te».

Иеромонах Фотий и Григорий Лепс — «Лабиринт»

Патриарх Кирилл одобрил победу и поздравил иеромонаха. В поздравительном слове глава Церкви напомнил Фотию о монашеских обязательствах и попросил сохранять настрой и духовное состояние. По мнению патриарха, поклонники Фотия оценили не только голос монаха, телезрители голосовали за сам образ, тянулись к святости. Монах доказал, что эстрадное пение и служении Церкви совместимы и могут принести плоды, но теперь и верующие, и неверующие настороженно ждут, как изменят слава и популярность монаха-музыканта.

В начале 2016 года поклонники поющего монаха заволновались из-за опасности больше не услышать Фотия. В СМИ поступила информация, что священноначалие запретило ему продолжать участие в концертах и музыкальных фестивалях. В сентябре вопрос об иеромонахе обсуждался на собрании игуменов и игумений в храме Христа Спасителя в Москве.

Иеромонах Фотий — «Спокойной ночи, господа»

Священнослужители были озабочены, что монах набрал популярность, пользуется славой и заработал большой капитал. Возмущение иерархов вызвали даже не песни Фотия, а то, что он дает интервью, став неофициальным голосом церкви. Например, на вопрос журналистов, почему он начал петь, монах сетовал на скуку в монастыре.

Конфликт разрешил патриарх Кирилл. Он разрешил Фотию продолжить выступления, так как популярность монаха, по мнению патриарха, привлекла поклонников к православной вере. Кроме того, собранные на концертах средства, из-за которых иеромонаха обвинили в сборе капитала, пошли на восстановление храмов, нуждающихся в финансовой помощи.

Последние новости из жизни иеромонаха только радуют поклонников. Фотий дает концерты в городах России, а церковное руководство больше не пытается запретить музыкальную деятельность монаха.

«Вечерний Ургант» — Иеромонах Фотий

18 марта 2016-го монах появился на Первом канале в телепередаче «Вечерний Ургант». В разговорном шоу иеромонах не отказался спеть и исполнил композицию «Alejate».

16 апреля 2017 года монах снова появился на телевидении в православной передаче «Душевная вечеря» с игуменом Лукой.

16 мая иеромонах Фотий дал концерт в Кирове на сцене ДК «Родина». Перед выступлением музыкант посетил Александровский костел, где попросил разрешения сыграть на органе. Иеромонах учился игре на этом инструменте, но у него 16 лет не было возможности снова прикоснуться к органу.

View this post on Instagram

A post shared by Иеромонах Фотий (@photymochalov) on Mar 1, 2019 at 11:22am PST

После того как разрешение было получено, Фотий исполнил увертюры Иоганна Себастьяна Баха, а также сыграл вместе с музыкантом Александром Тевелевым. Радостью по этому поводу иеромонах поделился с поклонниками через свой аккаунт в «Инстаграме».

31 мая монах выступил в Пскове. Музыкант исполнил старинные романсы и хиты эстрады. 7 июня 2017 года состоялся сольный концерт певца в Москве, в «Крокус Сити Холле». Гостями Фотия стали коллеги по «Голосу» – Витольд Петровский, Гела Гуралиа, Рената Волкиевич. Позднее в интервью иеромонах упоминал о том, что впервые выступал перед таким количеством публики, что для него оказалось волнительно.

View this post on Instagram

A post shared by Иеромонах Фотий (@photymochalov) on Dec 16, 2018 at 10:22pm PST

Спустя год там же состоялась премьера оратории митрополита Илариона (Алфеева) «Страсти по Матфею», где партию тенора исполнил монах Фотий. В концерте участвовали 350 музыкантов, среди которых были артисты 5 хоровых коллективов, инструменталисты и солисты.

С момента окончания проекта «Голос» репертуар певца пополнился произведениями различных жанров и эпох. Среди рок-композиций, которые исполняет монах, числятся хиты «Maybe I, maybe you» группы Scorpions, «Город, которого нет» Игоря Корнелюка, «Love of my life» Фредди Меркьюри. Фотий выучил также грузинскую песню «Тбилисо», норвежскую «Научи меня путям Твоим». Вместе с композитором Александром Морозовым записал песни «Малиновый звон» и «Горница», а Евгений Крылатов подарил музыканту композицию «Будь со мною».

Иеромонах Фотий — «Будь со мною»

С концертами Фотий посетил города Беларуси, Узбекистана, Германии, США. Также певец выпустил пластинку, куда вошли 15 романсов русских композиторов – Александра Даргомыжского, Николая Римского-Корсакова, Петра Чайковского, Сергея Рахманинова, Михаила Глинки.

В беседе с репортерами иеромонах сообщает, что больше не будет участвовать в музыкальных телешоу. «Голос» стал для его творческой биографии тем трамплином, который позволил поднять планку вокального мастерства. Сегодня музыкальная жизнь Фотия насыщена событиями, что отражается на его посещении монастырских служб. Несмотря на то, что музыкант часто отсутствует в обители, начальство на его концертную деятельность смотрит снисходительно.

Личная жизнь

Личная жизнь иеромонаха Фотия – это служение церкви и жизнь духовная. Соратники священника утверждают, что у него твердый характер, хотя выглядит он довольно мягким и даже стеснительным человеком. В свое время он, будучи в монастыре, вынужден был принять решение о службе в армии. Но из-за проблем со зрением ему отказали.

«Пока все дома» — В гостях у иеромонаха Фотия

Фотий (Виталий Мочалов) отлично знает немецкий и английский языки. А еще он исполняет песни на грузинском, японском, итальянском и сербском. В свободное время работает в монастырском издательстве, занимается версткой и дизайном. Монах также увлекается созданием фото и видеомонтажом.

После победы на телешоу «Голос» Фотий был вынужден наряду с жизнью монаха начать вести светскую жизнь. У иеромонаха зарегистрирована личная страница и официальная группа во «ВКонтакте», аккаунт в «Инстаграме», микроблог в «Твиттере» и официальный канал на «YouTube», где выложены видео с выступлений иеромонаха.

View this post on Instagram

A post shared by Иеромонах Фотий (@photymochalov) on Aug 8, 2015 at 8:38am PDT

Также Фотий регулярно ведет трансляции в «Перископе», где обсуждает с поклонниками повседневные темы, устраивает видеопрогулки, показывает, как готовит ужин или ездит на машине. Такая активность для верующих людей стала аргументом в пользу того, что Церковь может быть современной, близкой и интересной молодежи.

Монах отличается хорошим чувством юмора. Например, Фотий выложил в «Инстаграм» видео, где музыкант исполняет романс в микрофон, а потом невозмутимо съедает девайс – микрофон оказался шоколадным. Его подписчики оценили шутку.

Иеромонах Фотий сейчас

Сейчас победитель проекта «Голос» продолжает совмещать служение Богу и концертную деятельность. В начале 2019 года певец успел побывать в Калининграде, Уфе, на Рождественском концерте в Перми. Фотию выпала честь открывать юбилейный концерт композитора Александра Морозова.

View this post on Instagram

A post shared by Иеромонах Фотий (@photymochalov) on Feb 28, 2019 at 7:29am PST

Иеромонах Фотий в 2019 году

В конце февраля он впервые выступил в театральном зале ММДМ с программой «Вечер романса». На концерте прозвучали произведения «Жаворонок», «Сирень», «Здесь хорошо», «Ночь печальна», «Не ветер, вея с высоты» и другие сочинения русских композиторов.

На апрель назначено очередное исполнение оратории «Страсти по Матфею», в котором вновь принял участие иеромонах Фотий.

Дискография

  • 2016 – «Романсы»

Отца Фотия мы встретили в фойе отеля. Победитель четвертого «Голоса» вышел из лифта один, в скромной черной рясе. Честно признался, что устал — в Пермь после концерта в Екатеринбурге добирались семь часов, подвели пробки на дороге. А после выступления в Перми — концерты в Петербурге и Калининграде. Вместе с финалистами проекта Ольгой Задонской, Эрой Канн, Михаилом Озеровым.

— Тогда первый вопрос о трудностях, отец Фотий. Вы поете и в храме, и на большой сцене. Где труднее?

— Пение в церкви — это не выступление, а послушание. Оно помогает верующим погрузиться в молитву. А на сцене выкладываешься так, чтобы твои чувства, энергия проникли в сердца зрителей. Это тяжелый труд.

— В 2014 году Голос Италии выиграла сицилийская монахиня. Она исполняла светские хиты и рок-композиции наравне с остальными участниками шоу. Из Вас не пытались сделать на 1 Канале «попсового батюшку»?

— Нет, ничего такого там не было.

Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО

— А может, вам пытались «поставить» голос, изменить манеру исполнения на более светскую?

— Нам не лезли в связки, грубо говоря. Просто давали советы по исполнению. У меня есть личный педагог по вокалу. Когда я пришел в монастырь, я стал заниматься с профессиональным преподавателем.

— На «Голосе» были моменты, чтобы вы отказались петь с кем-то из участников?

— Нет, такого тоже не было.

— А с Александром Градским одолевало искушение спеть дуэтом?

— С Градским дуэт не предполагался, так как он не был моим наставником. Ко мне повернулся только Григорий Викторович (Лепс — ред.), я пошел в его команду, мы с ним и пели дуэтом в финале(песню из репертуара Григоря Лепса «Лабиринт»).

— Трудно было уживаться монаху с эпатажным Лепсом?

— Не трудно. Он очень интересный, очень вдумчивый и рассуждающий человек.

Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО

— Какой самый ценный совет дал наставник на проекте?

— Я запомнил один его совет: Не надо торопиться. Он и сам ему следовал на проекте. Отбирал исполнителей очень придирчиво и выборочно. Поэтому у него была на четвертом Голосе самая сильная команда.

— Священником не приходилось служить на проекте, отец Фотий? Никто из участников или съемочной группы не подходил за благословением, никто не просил исповедовать?

— Конечно, подходили благословляться, а так, чтобы исповедоваться — нет. Медийное пространство — особая среда. Здесь даже верующие здороваются со мной за руку, по-мужски, и в этом нет ничего предосудительного.

Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО

— Победителю «Голоса» достаются слава, поклонники, внимание СМИ. Зачем это все священнику?

— Я осознаю, что на мне теперь огромная ответственность — не «зазвездиться». Показать, что ты остался таким же трезвенным монахом, как до проекта. Поэтому свою голову стараюсь держать максимально холодной, чтобы не возомнить о себе что-то.

Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО

— Как быть с критикой: мол, место монаха — в храме, а не на эстраде?

— Я совершенно понимаю людскую реакцию. Они по-своему, формально, даже правы. Такого никогда в жизни не было, и быть не должно, потому что это несовместимые вещи. Но мы живем в необычное время, в котором случается сочетание несочетаемого. И не всегда это означает падение нравов, нарушение канонов. Можно же делать иногда исключения, которые будут нести хороший посыл, эмоциональный заряд.

— А церковное начальство не бранилось, когда вся страна увидела в телевизоре иеромонаха с микрофоном?

— На «Голосе» я выступал с благословения. I Канал написал официальное письмо Владыке Калужскому и Боровскому Клименту, чтобы тот дал добро, и меня отпустили. И мой духовник благословил. (Отец Фотий мечтал участвовать в «Голосе» еще год назад, но не решился тогда об этом сказать настоятелю).

Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО

— Во время проекта «Голос» и теперь, на гастролях победителей конкурса, Вы, получается, оставили свою паству ради сцены?

— Для монашествующего священника паства — это более формальное понятие, чем у священника на приходе. Тот знает судьбу своих прихожан, исповедует их. Вот это и называется паствой, когда ты пасешь овец Христовых. А когда ты находишься в монастыре, ты больше заботишься о своей душе. Я редко исповедую людей. Так получается, у меня пока нет духовных чад, постоянных исповедников. Да, люди приходят ко мне с разными жизненными вопросами, бытовыми и семейными, но в силу своей «зелености», житейской незрелости давать всем компетентные ответы просто не могу.

— Любимые песни есть у отца Фотия? Застольные, народные?

— Я не любитель петь в компании. Честно говоря, и на публику петь не люблю. Для меня очень большой труд выступать перед зрительным залом — чувствую смущение. Иногда из-за этого забываю слова. Вот недавно в Тюмени на концерте строчку перепутал, хорошо, что более-менее гладко получилось, никто ничего не заметил. Мне по душе записывать песни. Когда ты сам наедине с собой и аппаратурой. В келье записываю, монтирую, обрабатываю материал. И вот это мне нравится.

Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО

— Случалось ли слышать такие признания: «Я мусульманка, но я Ваша поклонница»?

— Я получаю поддержку от совершенно разных людей. Пишут даже неверующие: «Я атеист, но все равно голосовал за отца Фотия». Или такие: «Пять лет не был в церкви, захотелось в храм пойти, когда увидел священника в таком образе».

— Вы ради этого шли на «Голос»?

— Это моя миссия — петь. Развивать талант, данный Богом. А миссионерство — это, скорее, следствие, а не причина. Достаточно было показаться на проекте, и это уже сыграло свою положительную роль. И, конечно же, после конкурса люди продолжают писать, подписываются на меня в соцсетях, общаемся в «Перископе» (видеоприложение в Twitter) . Так что после конкурса миссионерство продолжается.

— Так почему Вы на концертах не исполняете храмовую музыку?

— Люди, чтобы услышать духовные произведения, могут прийти в храм. А когда они приходят на концерт, для них нужно петь произведения, которые будут понятны светскому человеку, которые будут уместны в том месте, где они будут исполняться. Если это какой-то концертный зал или ДК , лучше, чтобы и репертуар был соответственным.

— Пожалуйста, дайте отеческое напутствие поклонникам.

— Не надо торопиться, — улыбнулся отец Фотий.

Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО

СПРАВКА

Иеромонах Фотий, в миру Виталий Мочалов, насельник Рождества Богородицы Свято-Пафнутьева Боровского монастыря в Калужской области. Родился в 1985 году Нижнем Новгороде. Закончил музыкальную школу по классу фортепиано, поступил в музыкальное училище. В 2002 году семья уехала жить в Германию, в город Кайзерслаутерн.

— В нашем городке не было своего прихода, и мы попросили православного священника из соседнего города приезжать к нам. По субботам арендовали конференц-зал, сдвигали столы для престола и проводили службы, как в катакомбной церкви, — рассказал «КП» отец Фотий.

В Германии Виталий учился игре на органе. Но, как сам признался, затосковал по России, решил вернуться на родину и жить в монастыре. Духовник посоветовал старинный Пафнутьев Боровский монастырь. В 2005 году Виталий Мочалов был принят в братию монастыря. В 2010 году совершил монашеский постриг с именем Фотий, а три года назад получил сан священника.

Иеромонах Фотий — регент церковного хора и верстальщик в монастырском издательстве. Сам сочиняет и записывает песни.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *