Хорваты кто они

13 мая 1990 года навсегда останется в памяти балканских любителей футбола. В тот день на загребском стадионе «Максимир» прошли серьёзнейшие беспорядки между фанатами местного «Динамо» и сербской «Црвены Звезды» в рамках кубкового матча. Некоторые до сих пор склонны полагать, что это событие стало отправной точкой для начала войны в Югославии.
Как связаны эти два события, да и связаны ли вообще? Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, вспомним подробности событий 1990 года.

С чего всё началось

За неделю до кровавого матча партия ХДС (хорватское демократическое содружество) выиграла первые свободные парламентские выборы в Хорватии. Лидером партии был хорватский националист Франьо Туджман, что вызвало гнев сербов, проживавших в стране. По одной из версий, для создания хаоса и дестабилизации новых властей сербские активисты готовили беспорядки. А формальным поводом к ним стали разборки футбольных фанатов.
В тот день, 13 мая 1990 года, в Загреб на поезде прибыло от двух до трёх тысяч фанатов «Црвены Звезды». Командиром сербских фанатов выступал сам Желько Ражнатович под псевдонимом Аркан — знаменитый сербский криминальный авторитет и военный деятель. Приезд гостей из Сербии ждал актив группировки Bad Blue Boys — фанаты загребского «Динамо».
Стычки начались чуть ли не на вокзале и проходили на протяжении всего дня в разных частях города, а позднее продолжились и на стадионе. Уже через десять минут после стартового свистка игра была остановлена. Фанаты «Црвены Звезды» решительно начали крушить рекламные щиты, ограждавшие их сектор, с целью атаковать фанатов соперника. В дело пошли оторванные сиденья, ножи и другие предметы. Атака фанатского сектора «Динамо» сопровождалась криками «Мы убьём Туджмана!» (будущего президента независимой Хорватии) и «Загреб – сербский!».

Фото: picturehistory.livejournal.com

Хорватские болельщики в ответ скандировали: «Serbi – na verbi!» — призыв вешать сербов. Фанаты хозяев пыталась атаковать сербов, но всё было тщетно: полиция не давала сделать буквально ничего. Зато против самих хорватских фанатов местные полицейские использовали даже слезоточивый газ. Вскоре стало понятно, что местные фаны и полицейские оказались по разные стороны этого конфликта.
Дело в том, что сербская диаспора в Хорватии конца XX века была особенно велика. Даже в переписи 1991 года (а это через год после тех событий) доля этнических сербов превышала 12 процентов от местного населения. Многие из них шли на полицейскую службу. Сербами же оказались многие полицейские и на матче «Динамо» с «Црвеной Звездой», о чём свидетельствуют многие записи очевидцев.
Несмотря на противодействие полицейских, загребским фанам удалось пробраться через полицию, выбежать на поле и начать ожесточенную схватку с ненавистными сербами. Стадион «Максимир» выглядел местом для съёмки кино: сотни людей избивали друг друга, люди лежали без сознания, полицейские били фанатов дубинками, на поле появились пожарные машины с водомётами. Кровавая бойня продолжалась около часа. По официальным данным, серьёзные повреждения получили порядка 85 человек. Страшно предположить, какие цифры были в действительности.

Вот как это происходило. Страшная картина.

Видео можно посмотреть на «Чемпионате»

Многие хорваты до сих пор считают — удар Бобана начал войну в Югославии

Во время беспорядков футболистов попытались увести в подтрибунное помещение, но те не спешили уходить. Среди них нашлись и такие, кто был не против помахать кулаками. Таким смельчаком оказался капитан загребского «Динамо» Звонимир Бобан, который был недоволен действиями полицейских.

Фото: picturehistory.livejournal.com

В те минуты Бобан недоуменно кричал: «Где полиция? Где же эта чёртова полиция?». По его мнению, они попросту бездействовали. Охваченный гневом полузащитник рванулся к полицейскому, который пытался задержать одного из фанатов Загреба, подпрыгнул и с колена ударил его в лицо.

Фото: twitter.com/gnkdinamo

Вот видео этого момента.

Видео можно посмотреть на «Чемпионате»

Пострадавшего полицейского звали Рафик Ахметович. Он не был ни сербом, ни хорватом: Рафик — этнический босниец. Фанаты бросились защищать своего капитана и не дали полицейским добраться до футболиста.
Вот как вспоминает тот день сам Ахметович: «Бобан хотел устроить бунт. Не ожидал подобных действий от него. Я мог бы убить его — он напал на меня на рабочем месте. У меня было заряженное ружье и коллеги кричали мне: «Стреляй», но я не хотел».

Фото: picturehistory.livejournal.com

«Хулиганы из Белграда разоряли наш стадион. Полиция в то время вообще не реагировала на их противоправные действия», — сказал Бобан позже в документальном фильме Вуки Янича «Последняя футбольная команда Югославии».
Многие хорваты до сих пор считают — удар Бобана начал войну в Югославии. В Хорватии он — национальный герой. «После того самого удара он до сих пор остаётся легендой Хорватии», — писал хорватский журналист Свен Милекич.
Этот удар мог испортить карьеру Бобану на всю жизнь. К счастью для хорватского футболиста, всё обошлось. Звонимир был дисквалифицирован на шесть месяцев, а после истечения срока дисквалификации продолжил карьеру профессионального футболиста. В 1991 году за 8 миллионов фунтов стерлингов его подписал «Милан».

Как уходили их кумиры. Часть девятая «Чемпионат.ру» решил вспомнить, как завершали карьеру европейские футбольные звёзды, чем они занимаются сейчас. Девятая часть посвящена югославам.

Многие фанаты «Динамо» потом пошли воевать и погибли. Возле стадиона им установлен памятник

После этого матча югославская первая лига просуществовала около года. События на «Максимире» предшествовали серьёзным переменам в Югославии.
Через пару недель после той игры новый парламент во главе с новым президентом Франьо Туджманом принял конституцию Хорватии и заявил о масштабных преобразованиях в стране. Вскоре Туджман начал антисербскую кампанию в Хорватии: этнические сербы изгонялись с рабочих мест в государственных учреждениях. В свою очередь, сербы собирались провести референдум об автономии. После того как хорваты начали препятствовать проведению референдума, самые рьяные сербские активисты решили провозгласить автономную республику, которую, конечно же, не признали.
В марте 1991 года началась война. Воевать отправились и фанаты, принимавшие участие в кровавом побоище на «Максимире». Большинство фанатов загребского «Динамо» прошли всю войну, сражаясь против сербов в горячих точках.
Фанаты «Динамо» не забыли о товарищах, умерших на войне. Перед стадионом был установлен памятник с надписью: «Всем болельщикам «Динамо», для которых война началась 13 мая 1990 года и закончилась тем, что они сложили свои жизни на алтаре хорватской Родины».
В 1992 году клуб был переименован в «ХАШК Граджянски», а ещё через год в «Кроация» Загреб — решением президента. Продиктовано оно было желанием максимально дистанцироваться от наследия коммунистической эпохи.
Фанатам это решение не понравилось. Не раз активные болельщики пытались вернуть прежнее название клубу, но попытки были тщетны. Президент Туджман, который иногда посещал футбольные матчи, освистывался трибунами. Клуб был переименован обратно в «Динамо» лишь в 2000 году, вскоре после смерти президента.
Если говорить о фанатах «Црвены», то их главнокомандующий Аркан ещё осенью 1990 года создал свой личный военный отряд, который называли «Тиграми Аркана». Сам Аркан присоединился к боевым действиям чуть позже, и на то были причины.

В конце ноября 1990 года хорватская полиция арестовала его на границе между Хорватией и Боснией. Серба приговорила к 20 месяцам тюремного заключения, но освободили уже 14 июня 1991 года. Поговаривают, что правительство Сербии внесло за него залог в размере 1 миллиона немецких марок. После отсидки Ражнатович лично руководил операциями своего отряда «Тигры Аркана», а позднее был награждён высшей наградой Республики Сербской — Звездой Карагеоргия. Эту награду Аркану вручил лично президент Сербии.
Погиб Аркан в лобби одного из белградских отелей. Ражнатовича и двух его товарищей расстрелял убийца, оказавшийся полицейским.

***

Можно ли говорить, что югославская война началась из-за фанатов? Правильного ответа тут нет, есть только предположения. Сложно представить, что кровавая стычка фанатов могла привести к войне, но и недооценивать этот исторический инцидент в стране тоже не стоит. Похоже ли это на сказку? Возможно. Так пускай она такой и останется.

Тест. Как хорошо вы помните европейский футбол 1990-х? Предупреждаем: количество легенд в тесте зашкаливает!На Олимпиаде-1976 фанат выбежал на поле и станцевал гопак. Ради независимости Украины История Даниила Мигаля.

56

Л/. С. Ващенко

резкий поворот: от обвинений России в помощи сербам и оценки всей ее балканской политики как способа отвлечения народа от демократических перемен до полной поддержки империи в Восточном вопросе, ее помощи тем самым балканским народам, к которым Старчевич относился с таким пренебрежением. Конечно, хорватский деятель не отказывается совсем от критики недостатков России, прежде всего внутренних, но по сравнению с его статьями начала 1870-х гг. перемена в отношении более чем наглядна.

Конечно, на этот резкий поворот повлияли победа России в войне с Османской империей и возникновение самостоятельных государств на Балканах. А действия русских войск вызывали воодушевление в том числе и в хорватских землях. И правашские политики, желавшие добиться роста своей популярности в сложившейся обстановке, подхватили эту тенденцию. Если до событий на Балканах Россия рассматривалась ими в качестве возможного союзника скорее теоретически, то с 1878 г. ситуация меняется. Впрочем, хорватские историки считают эту перемену лишь тактическим ходом, который был необходим именно со стороны Старчевича17. Что лидер правашей и сделал. И именно «Отношения к России», как отмечал хорватский исследователь А. Флакер (1924-2010), определяли внешнеполитическую концепцию правашей в течение 80-х гг. XIX в.: «Прославление России как возможной освободительницы Хорватии или как силы, которая могла бы этому освобождению способствовать, становится постоянной темой пра-вашской пропаганды восьмидесятых годов. Каждый шаг русских правящих кругов или русской дипломатии, который бы означал увеличение пропасти между Россией, с одной, и Австрией и Германией, с другой стороны, правашские газеты встречали с воодушевлением»18.

А. Старчевич в последующих своих работах не раз касался темы России в том или ином аспекте. Однако нельзя сказать, что его позиция в течение 1880-х гг. оставалась неизменно пророссийской, даже в тактическом отношении. В некоторых вопросах он все же твердо придерживался своих подлинных убеждений и не желал отступать от них даже «на бумаге». В первую очередь это касается религиозного вопроса. Православная церковь в России, как и на Балканах, оставалась объектом его критики даже в течение этого «русофильского» периода в истории Партии права. Пытаясь доказать, что на Балканах православие всегда отличали «низость, мелочность, слабость», он с иронией отмечает, что «Россия четырем православным странам дала независимость, а все они сразу отдали свою независимость врагам России и своим врагам»19. Если бы православная церковь боролась за независимость, величие и мощь, пишет Старчевич, Россия бы с этой церковью никогда бы не оказалась под татарским игом и под господством польских захватчиков в течение нескольких веков: «Поскольку Россия с этой церковью потеряла независимость, она бы с ней и осталась зависимой, не обладая такой мощью и протяженностью. Не православная церковь, а кто-то другой освободил Россию от ее иноземных захватчиков и дал ей независимость, способствовал обретению мощи и расширению ее территории. Этим

58 _М.С Ващенко_

если бы она с давних времен следовала византийским заветам»23. Тогда бы Россия, по мысли Старчевича, стала «пугалом, объектом ненависти со стороны всех разумных и благородных европейцев и таких же русских!» В качестве положительного примера он приводит Александра II, поведшего Россию по пути прогресса и снискавшего любовь европейцев. Но в 1888 г. на русском престоле был уже другой император, и Старчевич выражает свои опасения по поводу того, что если он «не свернет с нынешнего пути, эта любовь может постепенно исчезнуть и в России, и вне ее пределов» .

Но Старчевич, тем не менее, не считает, что католицизм был бы для России хорошей альтернативой «византийщине», и критикует российских католиков, таких, как князь И.С. Гагарин (1814-1882), принявший католицизм и ставший членом ордена иезуитов. В своих сочинениях Гагарин пытался доказать, что только католицизм спасет Россию от насильственного переворота, поскольку в России многие хотят вернуть патриархат и сделать церковь независимой от государства. Старчевич вполне обоснованно возражает: любая вера, не только католическая — против любой революции, но это не значит, что они не будут происходить: «Ни католицизм, ни папа, ни их сторонники не смогли предотвратить революции в Испании, во Франции и т.д. И именно в католических странах было больше всего революций, да и тот же папа в последнее время держится на престоле с помощью иностранных штыков. Сложно предположить, что католицизм будет иметь в России более прочные основания, чем в других странах»25.

В начале 1890-х гг. Старчевич и вовсе перестает воспринимать Россию как единое целое. Тенденция к отделению официальной России от ее народа особенно ярко проявилась в одной из его статей, где он писал: «Существует две России, народная и официальная: они изначально противостояли друг другу, но официальная носит имя народной, и этот возмутительный факт иной раз проявляется в самых разных местах»26. Эти слова свидетельствуют об отходе лидера правашей даже от «тактического» русофильства, столь ярко проявившегося в «Отношениях к России». Ведь действия именно официальной России на Балканах вызвали восторг как в хорватском обществе, так и у сторонников Партии права, в том числе и у Старчевича. И именно в вышеупомянутой брошюре, несмотря на все симпатии к нигилистам, он отзывался в самых лучших выражениях именно о действиях официальной России, о том «прогрессе», на путь которого Россия встала именно благодаря политике властей. Так писал Старчевич в конце 70-х гг. В начале 90-х гг. он практически возвращается к своим прежним взглядам, которым свойственна жесткая критика российской политики, как внешней, так и внутренней. «Все государственные механизмы, — пишет Старчевич, — и все династии терпели крах именно из-за того, что не знали или не желали признавать истинное положение народа или страны»27. И в этом случае Старчевич ведет речь не только о «нигилистах», как можно было бы подумать. Эта статья явилась реакцией на антагонизм JI.H. Толстого и B.C. Соловьева с официальными властями, выражавшими недовольство тем, что первый перестал

«Шахтер» сегодня сыграет матч Лиги чемпионов на загребском стадионе «Максимир» – принято считать, что именно здесь началась горячая фаза конфликта между Хорватией и Сербией, которая в 1990-е переросла в тысячи жертв и в постоянную ненависть друг к другу.

Что вообще не поделили Сербия и Хорватия?

Если коротко: национализм в обеих странах разными путями пришел к выводу, что спокойствие на Балканах невозможно без расселения или даже уничтожения соседней нации. В Хорватии так думали о сербах, в Сербии – о хорватах. Католики о православных, православные о католиках. При этом более 85 процентов хорватов считают себя католиками, более 85 процентов сербов – православными.

Обе страны еще в середине 19 века не были независимыми и находились под оккупацией разных империй (Сербия до вмешательства России оставалась в Османской империи, Хорватия вплоть до Первой мировой базировалась в Австро-Венгерской), но такие движения постоянно выносились на повестку дня. В 1844 году сербский министр Илья Гарашанин опубликовал «Начертания», в которых основной идеей было создание военным путем Великой Сербии. Хорватов он считал «сербами католической веры» и «народом без самосознания». В Хорватии «отцом отечества» стал публицист Анте Старчевич, который называл боснийцев и сербов «хорватами, которые вышли из под контроля».

Подобные разговоры то и дело вызывали даже беспорядки. Например, в 1902-м в Загребе случились погромы сербов за статью местного депутата «Do istrage Vaše Иле Naše» – в ней единственным возможным вариантом величия Сербии называлось истребление всех хорватов.

Но Первая мировая война на время отодвинула эти противоречия, а в 1918-м и вовсе после полного передела границ по всей Европе достаточно неожиданно появилось Королевство сербов, хорватов и словенцев (которое в 1931-м переименовалось в Югославию). Пагубное для хорватской политики, потому что премьер-министр новосозданной страны Никола Пашич принял «Начертания» Гарашанина почти официальной идеологией государства. Со всеми вытекающими последствиями: сербы назначались на все ключевые должности, хорватский язык признали вне закона, а в 1928-м основной лидер хорватской части населения Степан Радич был застрелен сербским депутатом после речи, в котором Сербию обвиняли в колонизации Хорватии.

Большой след в отношениях между народами оставили усташи – фашисты, которые установили своей режим в Хорватии в 1941-м после помощи со стороны муссолиновской Италии. Теперь уже хорваты считались новой властью единственной достойной нацией, которая могла жить на этих землях. Только в концентрационном лагере Ясеновац было убито не менее 100 000 сербов, евреев, цыган и антифашистских хорватов. Усташи продержались на крови четыре года, пока не были выбиты из страны после победы югославских партизан под руководством хорвата Йосипа Броз Тито – будущего великого диктатора Югославии.

Однопартийная система и социалистический строй также пытались подавить конфликт – в 70-х правительство ввело обширную децентрализацию в пользу Хорватии и Словении. Но Сербия так и осталась основой основ в государстве, а хорватский национализм все равно стал главной альтернативой югославскому (и сербскому) коммунизму. В 1986-м Сербская академия наук и искусств опубликовала меморандум, в котором признавала упадок Югославии, а в качестве решения проблемы было предложено создать Великую Сербию (опять!), в которую должны были войти почти все земли Хорватии за исключением нескольких окраин.

Все началось заново, хотя отношения Хорватии и Сербии – это лишь малая часть противоречий балканского супер-государства. Югославия в конце 80-х – это огромный котел с водой, который стоит на огне уже довольно продолжительный срок. И взрыв был неизбежен – нужно было только дождаться причины.

А при чем тут футбол?

В конце 80-х югославская сборная была одной из лучших в мире, но вот внутренний чемпионат постоянно был зоной конфликтов. Матчи между «Црвеной Звездой» и загребским «Динамо» постоянно заканчивались задержанием фанатов – и это в лучшем случае. А игра в Загребе в мае 1990-го стала чуть ли не аналогом убийства эрцгерцога Франца Фердинанда в 1914-м. Тот же спусковой крючок, после нажатия которого все завертелось. Хотя бы потому, что этот матч был первым после победы на выборах в Хорватии партии ХДС, которая взяла прямой курс на независимость.

На «Максимир» прибыло больше 3 тысяч сербских ультрас «Героев», ультрас «Динамо» Bad Boys Blue аналогично выставили лучших своих бойцов. С чего все началось, до сих пор не понятно, но обе стороны охотно подбивали друг друга: хорваты скандировали Srbi – na vrbi, гости – Zagreb je Srbija! и Ubit cemo Tudmana! (Туджман – глава ХДС, – прим. Tribuna.com). Довольно быстро началась настоящая бойня – «Герои» разломали рекламные щиты под своим сектором и пошли в атаку на хозяев.

И это было бы пусть и очень масштабным, но все же типичным боем между ультрас, если бы не действия милиции на матче. Она была почти полностью сербской, фактически не трогала гостей и очень активно избивала хозяев. В ход шли и резиновые дубинки, и слезоточивый газ. Но 350-400 хорватских ультрас все равно прорвали кордон – и началось месиво с сотней пострадавших.

Отличились и футболисты: Звонимир Бобан на полной скорости влетел в милиционера с коленом и был так взбешен, что его оттаскивали собственные фанаты.

«Я был там, публичный человек, готовый рисковать всем: жизнью, карьерой и всеми благами, которые может принести слава футболиста, ради одной цели и одного идеала: свободная Хорватия», – рассказывал потом он из Италии. За этот прыжок его дисквалифицировали на шесть месяцев, а милиционер публично простил его спустя несколько лет.

Бойню на «Максимире» удалось остановить лишь после прибытия на стадион водометов и бронетехники, но беспорядки в самом Загребе продолжались еще несколько дней.

Через две недели после матча новоизбранный хорватский парламент проголосовал за новую Конституцию, которую сербское меньшинство открыто бойкотировало. Глава ультрас «Црвены Звезды» Желько Ражнатович (он и сам был на «Максимире») основал Сербскую добровольческую армию, которая была одной из самых заметных и жестоких военных единиц в начале войны. А уже в июле была самопровозглашена Сербская Автономная Область Книнская Краина (позже просто Сербская Краина). Буквально целый кусок территории Хорватии, в котором не желали независимости, а выступали за единое югославское государство.

После объявления независимости Хорватии в июле 1991-го именно с этой территории начались основные военные действия.

Что нужно знать о войне между Сербией и Хорватией?

Общее количество погибших за четыре года с 1991-го по 1995-й оценивается в 20 000 человек. Еще около 500 000 человек стали беженцами. Немного цинично, но эта война была гораздо менее кровавой, чем последующая война Боснии за независимость от той же Сербии.

Своего Сараево тут не случилось, но в этой войне, как и во всех остальных, есть свои ключевые моменты:

1. Численность войск была далеко не в пользу Хорватии. Югославская армия на начало войны насчитывала 145 000 человек, тогда как хорватская – всего 70 000. Но особенное преимущество было в технике: хорватские войска преимущественно состояли из полицейских отрядов, когда как у их противников были пусть и устаревшие, но танки, авиация и артиллерия.

Башня Вуковара

Первая серьезная битва войны – за Вуковар – знаменита тем, что город оборонял хорватский гарнизон из 2000 человек против 40 000 человек Югославской народной армии. Оборонял 87 дней почти до полного своего уничтожения. Сербские добровольческие батальоны после захвата города устроили показательную казнь почти 300 хорватов, которых не вывезли вовремя из госпиталя.

Вуковар стал символом борьбы за независимость Хорватии – и его вернули одним из последним. Два года с 1996-го город был под временной администрацией ООН, но мирно отдали его хорватам лишь в 1998-м.

2. Сербия никогда не признавала, что война в Хорватии проходит с их участием. В Белграде постоянно заявляли о «гражданском конфликте», о силе добровольческих батальонов. Но в 2007 году Международный суд по преступлениям в бывшей Югославии доказал факт сговора между лидерами Сербской Краины и президентом Сербии Слободаном Милошевичем. На 90% Сербская Краина финансировалась соседним государством, были постоянные поставки оружия через неконтролируемую границу.

Официально Хорватия никогда не была в состоянии войны с Сербией и Югославией. Она не вводила военное положение, но провела первую мобилизацию в истории страны уже в октябре 1991 года.

3. Хорватии пришлось пройти несколько унизительных мирных переговоров, пока не пришло время военных действий. В 1995-м хорваты скрытно провели сразу две крайне масштабные операции – «Молния» и «Буря», которые до сих пор в стране отмечаются военными парадами и государственными праздниками.

В общей сложности они длились всего 9 дней, но была освобождена вся территория от Пакраца до Книна. К 1995-му официальный Белград перестал поддерживать сепаратистов в Хорватии, а сами хорваты наростили огромную как для своей страны армию. К операции «Буря» была произведена мобилизация почти 200 000 военных, которые выступили против 30 000 сербов – полное изменение численности обеих армий за 4 года войны и переговоров.

Существует легенда, что когда наступление началось, главный штаб сепаратистов достал из сейфа запечатанный в Белграде конверт – официальный план противодействия хорватским войскам. Исследователи утверждают, что эти директивы содержали только одно слово: «Отступайте».

4. Территории, где в 1991-1995 годах существовало сепаратистское «государство», до сих пор остаются наиболее экономически отсталыми регионами Хорватии. В результате этой необъявленной никем войны Хорватия была фактически парализована четыре года, этот конфликт стоил Загребу порядка 15% годового ВВП.

5. Война никем не забыта и сейчас. Даже в футболе – этим летом ультрас «Црвены Звезды» и загребского «Динамо» провели идентичные акции перед матчами Лиги чемпионов.

Сербские фанаты где-то откопали трофейный танк, который участвовал в битве за Вуковар в 1991-м – и поставили его у ворот стадиона «Маракана» в Белграде.

Хорваты же поставили перед «Максимиром» старый ржавый трактор, который символизировал основной транспорт беженцев из Сербской Краины в 1995-м.

Война Хорватии и Сербии сказывается даже на украинском футболе

Последний скандал – скандирование фанатами «Динамо» кричалки Ubij Srbina. «Если бы это сделали мы или россияне, всегда бы играли при пустых трибунах. УЕФА, разве это не двойные стандарты?» – в официальном паблике «Црвены Звезды» даже не поскупились на реакцию на это видео. В ответ болельщики «Динамо» обвинили посла Украины, что тот не реагирует на сербские антиукраинские проявления.

Все по классике.

Война Сербии и Хорватии слишком сильно напоминает Украине события с 2014 года. Проблемы все те же: великодержавие соседа, сепаратисты, насаждение языка и конфликт на годы вперед.

Когда наша сборная играла с хорватской в отборе на ЧМ-2018, то ультрас «Динамо» опубликовали заявление, которое больше смахивало на пакт о ненападении: «Война на Балканах в 90-х годах и события последних лет в Украине – очень похожи. Именно поэтому количество добровольцев из Хорватии, которые сейчас борются на Востоке Украины, одно из крупнейших из числа европейских стран.

Нам нечего делить с хорватами. Во время ответного матча наших сборных, который состоится в Украине, мы сделаем все зависящее с нашей стороны, чтобы пребывание фанатов из Хорватии у нас в гостях прошло в позитивной атмосфере и без инцидентов».

С Сербией такой мир невозможен. Их общая российская направленность начала новый виток после 2014-го – несколько раз фанаты «Црвены Звезды» даже вывешивали флаг так называемой «ДНР» на своих трибунах. Выезд в Белград для наших болельщиков (как и для их – во Львов) просто невозможен, поэтому УАФ даже не заказывала билетов на матч наших сборных.

Но даже такие выверты в сто раз лучше, чем реальная война. Об этом все же стоит помнить.

Что такое Косово и почему Украина его не признает

Aug

14

August 14, 1991 | Comments Off on Почему враждуют сербы и хорваты

Слева: Продукты в стране продаются по ценам, недоступным для большинства граждан. Справа: Многие улицы и площади Багдада сегодня покрыты невысыхающими лужами – канализация здесь до сих пор не восстановлена

О некоторых исторических и социальных причинах югославского кризиса говорит профессор Белградского университета Андрей МИТРОВИЧ. Сербы и хорваты – это два народа, которые столетиями жили мирно рядом друг с другом и никогда не воевали, начиная с раннего средневековья до нынешнего столетия. Первые конфликты между ними начались в XX веке и были связаны с мировыми войнами.

В XVI веке, во времена усиления Османской империи, сербы под натиском турок переселялись на территории, не занятые хорватами – на ничейные земли. Сегодня это как раз те места на севере и западе Югославии, где происходят конфликты: Краина, Лика, Бания, Кордун, Славония.

Конфликты эти объясняются двумя причинами. Первая – религиозного характера. Сербы исповедуют православие, хорваты – католики. Ватикан, как и повсюду, старался обратить сербов я свою веру, что не могло обойтись без насилия Вторая причина социальная. Хорватские феодалы, помещики, когда-то получившие от своих властителей грамоты на владение землей, считали своими те территории, на которых поселились свободные сербские земледельцы.

Возникшие на этой почве конфликты не носили межнационального характера. Он стал проявляться, когда на хорватской политической сцене во второй половине XIX века появился идеолог Анте Старчевич. Он считал сербов не только людьми второго сорта, но и называл их рабами. Современные сербские ученые считают этот период началом геноцидной идеологии, прогрессирующей вплоть до наших дней. Так в самосознание хорватов были заложены элементы агрессивности по отношению к сербам.

Эти негативные черты особенно резко проявились во время второй мировой войны, когда на югославских землях война шла не только с фашизмом, но и между сербами и хорватами. Это столкновение проходило в специфических условиях. Усташское движение в Хорватии связало свою судьбу с фашистскими Германией и Италией. С помощью Гитлера и Муссолини усташи уничтожили 600 тысяч сербов. Конечно, не все хорваты были усташами, но именно в те годы была заложена основа для последующей неприязни и вражды.

Движение, возглавляемое Тито, имело преимущество в том, что оно на вызов сепаратизма ответило стремлением создать единое государство. Сегодня ясно, что для этого движения важнее была югославская, нежели коммунистическая ориентация. И в создании второй Югославии (первая Югославия, созданная в 1918 году,– Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев. – Прим. авт.) югославский фактор был более значителен, чем во времена создания первой. Вот почему это движение имело мощную поддержку всех народов, во всех частях страны.

Корни нашего кризиса следует искать и в том факте, что Югославия, спустя 70 лет своего существования, и особенно через сорок лет единевластного однопартийного правления Тито, так и не стала единым государством. Даже в последние годы его жизни (И.Б. Тито умер в 1980 году– Прим. авт.) власть в стране основывалась на местнических интересах. Например, македонцев и словенцев волновали совершенно различные проблемы, так как жили они в разных условиях. Словенцы лучше, македонцы заметно беднее.

Кроме того, социалистический путь развития, его большевистская модель. перенесенная на нас, сегодня это ясно, не привилась. Безуспешно окончились и попытки создать что-то третье, найти оригинальный, «югославский путь».

Нынешнее столкновение между сербами и хорватами окрашено шовинизмом. Это не конфликт между сербами из Сербии и хорватами из Хорватии. Это конфликт между сербами и хорватами в местах их совместного проживания. Каков же выход?

Хорватия и Сербия — два государства на юге Европы, имеющие общую границу. Когда-то они были частью одной Югославии, но в 2003 г. та распалась под давлением экономических и социальных проблем.

Внешне хорваты и сербы достаточно похожи, и, если их поставить перед не разбирающимся человеком, вряд ли он точно сможет определить национальность каждого.

Оба народа имеют средний рост (около 170 см.), славянские черты лица и их фирменные носы — тонкие, хорошо очерченные, частенько с орлиной горбинкой. Наибольшую разницу, пожалуй, можно увидеть в цветовом аспекте, сербы потемнее будут, но и у них не редкость светло-русые.

Хотя многие утверждают, что серб и хорват всегда отличат друг друга, да и других жителей бывшей Югославии «раскидают», только взглянув на их лица. Возможно, это такая своеобразная чуйка, присущая соседям.

Пускай внешность у хорватов и сербов одна, а вот менталитет разный.

Начать можно с религии: по большинству населения Хорватию можно смело называть католической страной, в то время как сербы более близки русским в своём православии, а мусульман у них в разы больше, чем у приморских соседей.

Знаменитый конфликт между «братьями» оставил глубокий отпечаток на их взаимоотношения, однако широко распространено мнение, что хорваты более агрессивно настроены по отношению к сербам.

На менталитет и «характер народа» оказывают влияние очень много факторов, и географическое расположение в том числе. Хорватия, имеющая выход к морю, набралась каких-то черт от заморских соседей, а Сербия, лишённая таких удовольствий, довольствовалась лишь сухопутными каналами связи.

Сербский и Хорватский языки очень похожи. Разница в них в том, что в письменности первые используют кириллицу, вторые — латиницу, одни любят протягивать гласные, другие произносить коротко и обрывисто. Да и стоит ли говорить, что когда-то оба этих языка составляли один сербохорватский. В целом, оба представителя этих народов смогут друг друга понимать и без переводчика, аналогию можно привести с русским и украинцем или белорусом.

Ещё одно отличие: хорваты считаются более прагматичными, сербы — эмоциональными, но утверждать это наверняка не стоит — все люди разные.

Если суммировать все эти сходства и различия, то можно придти к такому выводу: сербы и хорваты братья по крови, но чужие по мировоззрению, откуда и вытекают их конфликты.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *