Христианская конференция

Описание встречи

23 мая 2017 года в 101 аудитории Главного здании Православного
Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ) будет прочитана
лекция из цикла «Лекторий 1917». С сообщением на тему «Маятник революций
и революции в искусстве» выступит заведующая кафедрой иконописи
факультета церковных художеств ПСТГУ Екатерина Шеко.
Докладчик ставит вопрос о том, каким образом революции и во Франции (1789-1792), и
в России (1917) привели к трансформации социальной и политической
системы, уничтожению монархии и провозглашению нового порядка. Одной из
главных мишеней революционной борьбы в обеих странах была христианская
Церковь. Кампания «дехристианизации», предпринятая в конце XVIII века
французскими революционерами, получила свое логическое завершение в
России в 1917 году. И во Франции, и в России важнейшим инструментом
пропаганды революционных идей было искусство.
Екатерина Шеко объяснит, почему христианство было объявлено «окаменевшей
идеологией Средневековья» и «препятствием на пути прогресса». Сначала во
Франции, а затем и в России революционеры закрывали и разрушали храмы,
священников принуждали к отречению от сана, глумились над христианскими
святынями. В годы революции в обеих странах было уничтожено множество
древних памятников сакрального искусства.
Во Франции вместо католицизма пытались насадить новую религию —
«теофилантропию». Многие храмы, начиная с собора Парижской Богоматери,
после уничтожения алтарей и скульптурных изображений святых были
посвящены «богине Разума». Ей покланялись с соблюдением прежних
религиозных церемоний, но теперь объектом почитания был женский образ,
лишенный чистоты и святости.
Лекция руководителя научного отдела базы данных по иконографии
восточнохристианского искусства ПСТГУ, члена Экспертного совета
Московского Патриархата по церковному искусству, архитектуре и
реставрации Екатерины Шеко начнется в 18:30 в 101 аудитории Главного
здания ПСТГУ (Лихов пер., дом 6).
«Лекторий 1917» — проект Православного Свято-Тихоновского гуманитарного
университета, в рамках которого будет прочитан цикл лекций, посвященных
1917 году. Известные ученые и историки расскажут о политических,
социальных и культурных событиях того периода. Партнером «Лектория 1917»
выступает Гильдия словесников.

Регистрация на сайте организатора

Здравствуйте! Мне 34 года
На МРТ от 18.12.2017 пояснично- крестцового отдела по мимо дорзальные грыжи( экструзии) дисков, обнаружили на границе зоны исследования: в ретроректальном пространстве с распространением по ходу правой мышцы, поднимающей задний проход, с распространением до пресакральной области/ на уровне S5-Co3 сегментов/ визуалируется кистозное образование, с четкими контурами, наличием единичных перегородок в структуре, приблизительно размерами 3,7 x5,0x2,3 см, прилежит к стенке прямой кишки справа, без перифокальной инфильтрации. Заключение: кистозное изменение в ретроректальном пространстве по ходу правой мышцы, поднимающей задний проход/ ретроректальная кистозная гамартома?/ Вертуальная колоноскопия: на уровне исследования — жидкостное неправильной формы включение по заднему и заднеправому контуру прямой кишки, прилежащее к копчику, размерами по нативным данным 4,2×2,0x1,1 см/ признаки тонкой минимальной неравномерной жировой прослойки между образованием и прямой кишкой, с учётом данных МРТ от 18.12.2017. Заключение: КТ- данных за наличие объемного процесса толстого кишечника не выявлено. Была на консультации у проктолога у себя в Курске, сказали нужно удалять, но у нас такие операции не делают, сказали ехать на консультацию в Москву. Скажите пожалуйста обязательно ли с такой кистой делать операцию, если да, то у Вас делают такие? Каким методом? Насколько она серьезная? Сколько нужно находится в больнице? Делаете ли Вы их бесплатно и что для этого нужно? Какое мне ещё нужно пройти обследование. Операцию я очень боюсь.Буду очень благодарна за ответ

Москва, 28-31 октября, 2008 г.

Ассоциация «Духовное возрождение» и Samaritan’s Purse приглашают вас принять участие в работе конференции, посвященной отношению евангельских церквей к угрозе СПИДа и возможностям их служения в этой сфере.

Последние годы Россия остается одним из мировых лидеров в развитии эпидемии СПИДа. Несмотря на усилия государства и помощь международных благотворительных организаций, противодействие заболеванию малоэффективно. Между тем, участие церквей в профилактической работе и помощи людям, живущим с ВИЧ, могло бы выразиться в широкой благотворительности, труде тысяч добровольцев, в просвещении и душепопечении. Для развития активного служения ВИЧ-инфицированным и противодействия эпидемии через воспитательную работу необходимо информирование церквей, их лидеров и подготовка добровольцев.

Цель конференции – представить вызов СПИДа как новые возможности служения церкви в современном российском обществе, используя опыт международной программы «Рецепт надежды». В работе конференции примут участие пасторы церквей, руководители христианских организаций, учебных заведений, СМИ.

В программе конференции – доклады, презентации, дискуссионные группы, учебный семинар предназначенный для повышения знания по данной тематике для пасторов церквей и руководителей различных служений. В завершении семинара всем участникам будет предоставлен ресурсный материал для последующего применения в служении.

Ожидается, что конференция станет началом серии подобных встреч и создания сети христиан-добровольцев и церквей, участвующих в служении людям, пострадавшим от СПИДа или потенциальным жертвам из групп риска.

Конференция проводится при поддержки Российского Союза ЕХБ, Российской церкви Христиан Веры Евангельской, Санкт-Петербургского Христианского Университета, Радио «Теос» и других организаций и церквей РФ.

Место проведения: г. Москва, Христианский центр в Раменском

Контактная информация:

Павел Токарчук, Телефон: (495) 7197945 E-mail:

Конечный срок подачи заявок – 10 октября 2008 г.

Симуляция пространства искусства может быть осознанной и неосознанной. Большинство теперешних музыкантов вполне искренне полагают, что то, что они создают, исполняют или слушают, есть старая добрая opus-музыка, и что они по-прежнему пребывают в старом добром пространстве искусства, в то время как на самом деле они уже давным-давно имеют дело с opus posth-музыкой и находятся в пространстве производства и потребления, то есть имеют дело с симулякрами и находятся в пространстве тотальной симуляции. Их интеллектуальная невинность или цинизм могут приносить материальные и социальные выгоды (порою весьма значительные), но в то же время эта невинность и этот цинизм превращают таких музыкантов в некую пассивную материю, формируемую силовыми полями пространства производства и потребления, но сохраняющую при всем том иллюзию собственной эстетической значимости, благодаря чему и поддерживается видимость полноты современной концертной жизни.

Осознанная симуляция пространства искусства, в свою очередь, также может проявляться двояко. Она может иметь вид сознательной манипуляционной игры с художественными стратегиями, жестами и дискурсами, которые рассматриваются как исходный материал для концептуальных художественных акций. В этом случае речь идет о некоем присвоении статуса искусства пространству производства и потребления, в процессе которого художник или композитор уже не занимаются прямым высказыванием или прямым выражением, но целиком и полностью поглощены стратегией высказывания и выражения, в результате чего происходит растворение принципа выражения и переживания в принципе публикации. Можно сказать, что художники и композиторы подобного рода работают с силовыми полями пространства производства и потребления, при помощи определенных процедур помещая получаемую ими продукцию в пространство искусства. Таким образом, этот вид осознанной симуляции пространства искусства представляет собой просто механическое расширение понятия искусства за счет включения в него манипуляций, производимых в пространстве производства и потребления, в результате чего люди, занимающиеся симуляцией подобного рода, несмотря на всю их радикальность, в конечном итоге остаются в сфере искусства, тяготеющей к постоянному расширению, осуществляемому за счет включения в нее все новых и новых возможностей, открываемых принципом публикации.

Гораздо более радикальным представляется другой тип осознанной симуляции пространства искусства, с позиций которого сам факт симуляции рассматривается как необходимый, но переходный момент, возникающий на пути к новым взаимоотношениям с реальностью. Собственно говоря, и сакральное пространство, и пространство искусства, и пространство производства и потребления есть лишь различные способы взаимоотношений с реальностью, причем историческая последовательность этих пространств представляет собой путь постепенного отчуждения от реальности. Если сакральное пространство характеризуется пребыванием в реальности, а пространство искусства характеризуется выражением и переживанием реальности, то пространство производства и потребления должно характеризоваться симуляцией реальности или, что то же самое, созданием новой гиперреальности или виртуальной реальности на базе принципа публикации, манипулирующего принципом выражения и переживания. Таким образом, пространство производства и потребления представляет собой предельную и кульминационную точку отчуждения от реальности, но именно благодаря этой предельности перед нами открываются возможности преодоления как самого пространства производства и потребления, так и пространства искусства. Другими словами, перед нами открывается возможность преодоления состояния симуляции, выражения и переживания реальности, в результате чего мы можем снова обрести состояние пребывания в реальности.

Но возможно ли говорить о пребывании в реальности, находясь в состоянии тотальной симуляции реальности? Это станет вполне возможным, если мы начнем понимать состояние тотальной симуляции реальности как состояние полной истощенности и абсолютного дефицита реальности. В таком случае реальность будет заключаться в невозможности соприкосновения с реальностью, а пребывание в реальности будет означать пребывание в этой невозможности. Пребывание в невозможности соприкосновения с реальностью есть одно из проявлений того, что Хайдеггер определил как «нетость Бога». «Нетость Бога означает, что более нет видимого Бога, который непосредственно собирал бы к себе и вокруг себя людей и вещи и изнутри такого собирания складывал бы и мировую историю, и человеческое местопребывание в ней. В нетости Бога возвещает о себе, однако, и нечто куда более тяжкое. Не только ускользнули боги и Бог, но и блеск божества во всемирной истории погас. Время мировой ночи — бедное, ибо все беднеющее. И оно уже сделалось столь нищим, что не способно замечать нетость Бога»1. Таким образом, проблема пребывания в невозможности соприкосновения с реальностью обретает ярко выраженный религиозный характер, и это не случайно: ведь уже говорилось о том, что принцип пребывания самым непосредственным образом связан с понятием сакрального пространства и с понятием сакрального вообще. А это значит, что когда мы говорим о пребывании в невозможности соприкосновения с реальностью, мы фактически затрагиваем проблему нового сакрального пространства.

Разговоры о новом сакральном пространстве совершенно естественно вызывают подозрения в учреждении и проповеди какой-то новой религии или, по меньшей мере, в попытке протащить какие-то реформаторские начинания в церкви, однако на самом деле в таких разговорах не подразумевается ничего подобного. Новое сакральное пространство — это та особая ситуация, которая порождается специфическим состоянием христианства наших дней и суть которой сформулирована в Апокалипсисе, в словах, обращенных к Ангелу Лаодикийской церкви: «…ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3, 15-17). Исходя из этих слов, можно заключить, что основная беда Лаодикийской церкви (а стало быть, и беда всего современного христианства, ибо, согласно святоотеческому учению, Лаодикийская церковь представляет тот исторический период, в котором мы живем и сейчас) заключается не в том, что она несчастна, жалка, нища, слепа и нага, но в том, что, будучи несчастной, жалкой, слепой и нагой, она не осознает себя таковой, но утверждает совершенно обратное, вещая о своем богатстве и своей самодостаточности. Богатство церкви — это Бог, и когда текст Апокалипсиса говорит о нищете и наготе Лаодикийской церкви, то фактически речь идет о том, что эта церковь лишена своего богатства, то есть Бога, она пребывает в ситуации отсутствия Бога или, как сказал бы Хайдеггер, в ситуации нетости Бога. Однако, реально пребывая в ситуации нетости Бога, церковь ощущает себя настолько переполненной Богом, что считает возможным изливать эту мнимую переполненность на весь мир, претворяя в жизнь слова Ангела Лаодикийской церкви: «Я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды». Современной иллюстрацией к этим словам могут служить грандиозные шоу, устраиваемые папой на многотысячных стадионах. Таким образом, подлинное богопознание наших дней будет заключаться в познании божественного отсутствия, в познании нетости Бога, осуществляемом вопреки всем существующим ныне иллюзиям божественного присутствия и наполненности Богом.

Нетость Бога — эти слова являются ключевыми также и для познания природы нового сакрального пространства. Если сущностью старого сакрального пространства являлось пребывание в сакральном, то сущностью нового сакрального пространства будет пребывание в невозможности сакрального, понятое как страшная сакральная данность. Для того чтобы приблизиться к пониманию проблемы нового сакрального пространства, следует вспомнить дальнейшие слова, обращенные к Ангелу Лаодикийской церкви: «Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей; и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть» (Откр. 3, 18). Сакральное пространство существует вне человека и помимо человека. Оно не может быть создано человеком, оно может быть предоставлено или даровано человеку как то, в чем он будет пребывать. Новое сакральное пространство — это одновременно и золото, огнем очищенное, и белая одежда, и глазная мазь, которые могут быть куплены у Бога. Ценою же этой покупки или же, лучше сказать, необходимым условием приобретения предлагаемого Богом является осознание своей нищеты и наготы, которое есть не что иное, как осознание факта нетости Бога. Нетость Бога, понятая как сакральная данность, есть то, благодаря чему обретается новое сакральное пространство, то, из чего оно рождается, то, без чего оно не может стать реальностью. Осознание факта нетости Бога есть та лепта, которую должен внести человек, для того чтобы очутиться в новом сакральном пространстве, приготовленном для него Богом. Однако специфика современной ситуации заключается в том, что, пребывая в состоянии нетости Бога, мы не способны осознать это, мы не можем осознать своего пребывания в божественном отсутствии. Об этом свидетельствуют слова Апокалипсиса: «…ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг». Об этом же говорит и Хайдеггер: «Время мировой ночи — бедное, ибо все беднеющее. И оно уже сделалось столь нищим, что не способно замечать нетость Бога». Вот почему сейчас не может идти речь о реальном существовании нового сакрального пространства. Новое сакральное пространство — это пока что лишь линия горизонта, постоянно удаляющаяся от нас по мере нашего приближения к ней, это лишь интенция нашего современного существования.

Для того чтобы эта интенция превратилась в реальность, нам необходимо преодолеть свою неспособность к осознанию факта нашего пребывания в божественном отсутствии, нам необходимо реально погрузиться в состояние нетости Бога. А для этого, в свою очередь, нам нужно трезво оценить и скрупулезно проанализировать природу тотальной симуляции, порождающей пространство симулякров, в котором мы теперь живем. Именно неосознанное пребывание в пространстве тотальной симуляции делает невозможным осознание факта нетости Бога. Таким образом, первым шагом к осознанию факта нетости Бога, а стало быть, и первым шагом по направлению к новому сакральному пространству будет превращение симуляции, осуществляемой неосознанно, в осознанно осуществляемую симуляцию, ибо только осознание симуляции как основы природы нашего существования может привести в конечном итоге к преодолению инерции симуляции. Но осознанно осуществляемая симуляция, как уже говорилось выше, является неотъемлемым свойством понятия opus posth и opus posth-музыки, в частности. А это значит, что opus posth-музыка — это не только некое загробное существование opus-музыки, это не только некий набор манипуляций с умершей композиторской музыкой, но это и преддверие или предчувствие возможности нового сакрального пространства. Вот почему понятие «opus posth-музыка» должно быть увязано с понятием «новое сакральное пространство» точно так же, как оно увязано с понятием «opus-музыка». В этом смысле opus posth-музыка должна рассматриваться как некая промежуточная зона, возникающая между пространством искусства и новым сакральным пространством. Вот почему исследование opus posth-музыки и ситуации, связанной с ее существованием, не только открывает самые неожиданные перспективы познания современного положения вещей, но может пролить свет и на неведомые до сих пор свойства природы искусства и природы того, что мы называем сакральным пространством.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *