Христианский церковно общественный канал

Сегодня нашему каналу исполняется 15 лет. 1 июня 1995 года он начал свое вещание в средневолновом эфире и лишь нескольких месяцев не дотянул до этого юбилея.
Я поздравляю всех моих коллег, работавших на нем вместе со мною, и всех наших слушателей. Царство Небесное тем из его создателей, сотрудников и слушателей, которые уже оставили наш мир.
Будем надеяться, что его, с Божией помощью, всё же удастся возродить.
У меня сохранился текст моей первой передачи, которая прозвучала на нем в этот день 15 лет назад. Вот он:

Этой передачей я открываю постоянную рубрику радио «Благовест» — «Таинство, слово и образ». Так будет называться цикл бесед, посвященных богослужению и таинствам Католической Церкви .

Вполне уместен вопрос: кому будут адресованы эти передачи. Казалось бы, число католиков в России не так уж велико. Среди них, число считающих своим родным языком русский — и того меньше. Да и является ли для верующих богослужение столь уж важной темой, чтобы уделять ему время? Надо ли его толковать? Не достаточно ли для католика попросту регулярно посещать церковные службы?

Для начала обратимся к фактам. В одной только Москве существует несколько католических общин. Их литургическая жизнь сконцентрирована большей частью в двух храмах. В каждом из этих храмов в воскресный день Месса совершается не менее пяти раз — и на каждой Мессе храм вовсе не пустой. Из общего числа Месс, которые служатся в обоих храмах за воскресный день больше половины — по-русски. И вовсе не потому, что некому служить на других языках. Скорее наоборот — не всегда хватает священников, способных служить на русском языке. Тем не менее, сами московские католики все настойчивее выражают желание, чтобы чаще служились Мессы по-русски: даже те из них, кто не является русским по этническому своему происхождению — в большинстве своем предпочитают богослужение на русском языке, поскольку он давно уже стал для них родным. Итак, совершенно несомненным представляется то, что в одной только Москве число русскоязычных людей, в жизни которых католическое богослужение играет весьма важную роль, исчисляется не единицами — и даже не сотнями.

Но нуждаются ли они в объяснении церковной службы? Ведь, казалось бы, они регулярно ходят в храм: разве не получают они там всю необходимую информацию? И вообще — не самодостаточно ли само участие в церковной службе?

Конечно, католическое богослужение содержит много элементов, которые способствуют пониманию его смысла, — особенно в наши дни, когда почти уже не используется традиционный для Католической Церкви латинский язык, а повсеместно употребляются живые национальные языки. Несомненно и то, что во многих приходах пастыри — в своих проповедях — стараются объяснять верующим наиболее важные моменты церковных служб, а также истолковывать те или иные неясности. Однако едва ли этого достаточно.

Ведь хотя в результате литургической реформы последних десятилетий католическое богослужение было сильно упрощено, — в нем все равно осталось много непонятного, нуждающегося в объяснении. Тексты, символы, реалии, из которых соткана литургия Церкви, создавались в различные эпохи, в самых разнообразных историко-культурных условиях. Вполне понятные во времена своего становления, они, с течением веков, утратили прежнюю ясность и поэтому теперь требуют объяснения, чтобы вновь наполниться смыслом для всякого нынешнего участника богослужения.

Я не случайно употребил слово участник. Для христианина решительно не достаточно просто присутствовать на богослужении. Несоответствие богослужения Церкви его изначальному, подлинному назначению, сложившееся в Средние века, стало особенно остро ощущаться в последние столетия многими католиками, стремящимися к полнокровной христианской жизни. Мощное литургическое движение, развернувшееся во многих странах, подготовило идеи, нашедшие свое выражение в документах II Ватиканского Собора. Именно Второй Ватиканский Собор подчеркнул, что важно живое участие в богослужении, а не просто присутствие на нем. Полнота такого участия во многом определяется степенью понимания того, в чем мы участвуем.

Впрочем, и сами католики проявляют желание лучше понять богослужение своей Церкви. Многие верующие просят предоставить им хоть какую-нибудь литературу на русском языке, которая объясняла бы богослужение. Но такой литературы пока нет. Поэтому предлагаемая программа будет в некоторой мере восполнять дефицит книг на эту тему.

Вместе с тем, готовя эту программу, я адресую ее вовсе не только католикам. Я очень надеюсь, что она заинтересует многих православных, в том числе тех, кто уже имеет хорошую подготовку в знании основ веры, кто любит и хорошо знает богослужение Православной Церкви. Я рассчитываю, что эти передачи будут интересны православным, вовсе не потому, что хотел бы обратить их в католичество, а совсем по иным причинам. Я глубоко уверен, что мы — католики и православные — должны в первую очередь искать не то, что нас разделяет, а то, что есть общее между нами. А общего между нами на самом деле очень много. Ведь Священное Предание, восходящее к апостольской древности, на протяжении 1000 лет существовало в неразделенной Церкви. Богослужение является неотъемлемой частью — и одновременно сокровищницей этого Предания.

На первый взгляд может показаться, что между византийским обрядом, принятым в Православной Церкви, и латинским обрядом, который является наиболее распространенным в Католической Церкви, мало общего. Если сторонний наблюдатель зайдет в какой-нибудь православный храм на Божественную Литургию, а потом в католический храм на Мессу, у него сложится впечатление, что одно богослужение почти ничем не похоже на другое. Но такое впечатление — очень поверхностное. Если всмотреться поглубже, сразу же обнаружится много сходств. Сходные по форме облачения, сходная утварь. Сходная структура храма. Сходный порядок основных частей службы. Похожие формулы. Некоторые одинаковые молитвы. А главное — одна и та же суть совершаемого Таинства.

Все это свидетельствует не только о единстве происхождения, но и об общности понимания сущности богослужения и таинств, которые берут свое начало в древней, еще не разделенной Церкви. И если византийская традиция сумела сохранить многое из Предания Востока, то традиция Латинской Церкви донесла до нашего времени духовный опыт Запада древнего христианского мира.

Впрочем, на мой взгляд, не менее важно глубже всматриваться и в различия друг друга — только не с целью выискать непримиримые противоречия, а с желанием узнать тот положительный духовный опыт, который, несомненно, был в каждой из Церквей и после их разделения.

Итак, рассчитывая на то, что программа, посвященная католическому богослужению, может оказаться интересной и для православных, я нередко буду проводить параллели между латинским и византийским обрядом, рассказывать о сходствах, а иногда и об отличиях — но вовсе не с целью выявления противоречий или полемики.

Наконец, предлагаемая программа будет адресована не только верующим, но и всем тем, кто всерьез интересуется европейской культурой и хотел бы глубже ее понимать. Я намеренно не сказал «христианской культурой», а сказал «европейской». Европейская культура — от средних веков до настоящего времени — культура христианская. Немыслимо сколь-нибудь серьезно понять ее без понимания христианства. Это относится к любым ее проявлениям, включая не только совершенно светские, но даже откровенно антирелигиозные. Поскольку вся Европа как бы взошла на христианской закваске — а следом за ней и многие народы других частей света. Но даже если отрешиться от таких далеко идущих обобщений, вряд ли можно отрицать, что незнание внешних сторон церковной жизни — в том числе богослужения — делает для нас в той или иной мере непонятным многое из того, о чем мы читаем в произведениях литературы, что видим на полотнах художников или даже на экране. Читаем ли мы Сервантеса или Гюго, Шиллера или Джойса, мы встречаем упоминание множества вещей, связанных с культом. Неподготовленный читатель вынужден либо упускать их из внимания вовсе, либо выискивать их объяснение в примечаниях. Но беда в том, что именно в силу плохого знания в России этой тематики подобные комментарии, как, впрочем, и сами переводы произведений, пестрят многочисленными погрешностями.

Сейчас возможности знакомиться с культурой Запада у наших соотечественников значительно возросли. Все больше и больше людей имеет теперь возможность бывать в других странах. Значительно легче, чем в прежние годы, осуществить мечту увидеть базилику св. Петра, Нотр-Дам или Кельнский собор не только на картинке. Но чтобы лучше понять эти величественные творения зодчества, желательно понимать и то, для чего они предназначались и что в них, в конечном счете, и по сей день совершается.

************

Я не сам придумал название этой программы — «Таинство, слово и образ». Так называется книга покойного о. Александра Меня, посвященная православному богослужению и поныне остающаяся едва ли не лучшим православным литургическим катехизисом. Заимствование старых хороших названий для новых трудов — с древних времен было в Церкви доброй традицией. Поэтому и я предпочел воспользоваться прекрасной находкой о. Александра (независимо от того, сам он это придумал или тоже у кого-то позаимствовал): воспользоваться, потому что сочетание этих трех слов как нельзя точно выражает важнейшие аспекты богослужения Церкви.

Таинство. Заметим: таинство, а не таинства. Не множественное число (как если бы мы перечисляли отдельные таинства Церкви — как-то крещение, миропомазание и т.д.). Таинство здесь имеется в виду в единственном числе — как имя собирательное. Это — таинство как свойство Церкви, проявляющееся особенно в ее богослужении — в частности, и в семи конкретных церковных таинствах. Даже не просто свойство, а скорее — сущность. Не случайно Второй Ватиканский Собор, о котором я уже говорил сегодня, подчеркнул, что «Церковь есть во Христе некое таинство или знамение и орудие глубочайшего единения с Богом».

В богослужении и особенно в конкретных таинствах — тайно — незримо и непостижимо для разума человеческого действует невидимая благодать Божия. Действует для людей. Действует через людей, совершающих богослужение.

Совершение богослужения людьми осуществляется прежде всего посредством слова. Основу богослужения составляет слово Божие — тексты Священного Писания, дополненные многочисленными творениями христиан, принадлежавших к разным эпохам и народам.

Тот же о. Александр Мень в предисловии к своей книге о богослужении писал:

«Слова молитв, гимны благодарения и покаяния, которые вылились из глубины сердца великих поэтов, мистиков, святых, боговидцев, драгоценны для нас. Вживание в них есть школа души. Оно воспитывает нас, просветляет и возвышает. Но в храме не только «слово» служит средством для этого просветления и очищения, но и «образ»: икона, мелодия, ритуальный жест, архитектура храма. Флоренский (выдающийся русский философ и богослов) недаром назвал церковное действо «синтезом искусств» В своей полноте оно обращено ко всем сторонам человеческой личности».

Теперь несколько слов о том, в каком порядке будет строиться предлагаемый цикл бесед, посвященных богослужению латинского обряда.

В начале — в нескольких ближайших беседах — я расскажу вам о богослужении в целом — о том, каким смыслом наделяется оно в учении Церкви. Мы рассмотрим само понятие «таинство», значение таинств в католическом вероучении. От этого мы перейдем к внешним сторонам совершения таинств. Я расскажу о многообразии литургических обрядов и об историческом месте латинского обряда. Затем будут рассмотрены такие внешние стороны совершения таинств, как храм, богослужебные облачения, церковная утварь.

Этим темам будут посвящены передачи данного цикла в течение ближайшего месяца.

А после этого я перейду к такому центральному понятию христианского богословия, как Жертва. Это будет отправной точкой для разговора о бескровной, чистой Жертве, составляющей центр христианского богослужения — о Таинстве Таинств — Евхаристии.

Соответственно, дальнейшие несколько бесед будут посвящены последовательному рассмотрению Евхаристического Богослужения Католической Церкви — Святой Мессы.

После подробного рассмотрения Евхаристии мы перейдем к другим таинствам Церкви, так что в конечном счете каждому из семи таинств будет уделено должное внимание. Не останутся в стороне и сакраменталии, т.е. тайнодейственные обряды, не приравниваемые к таинствам, но также играющие важную роль в жизни христиан.

Мы поговорим и о такой важной стороне христианской жизни, как освящение времен — о богослужениях суточного круга и годичного круга; о том, как строится церковный год, о его периодах и о праздниках, а также о почитании святых в церкви.

Мы коснемся и так называемых паралитургических форм — напр., Розария, Крестного пути.

Наконец, я расскажу и о проблемах народных обычаев в связи с богослужением и о проблемах инкультурации, т.е. введения католического богослужения в жизнь неевропейских народов и, наоборот, введения культуры этих народов в католическое богослужение.

Конечно, я буду много касаться и собственно европейской художественной культуры в связи с богослужением. Передачи, посвященные богослужению, будут сопровождаться образцами церковной музыки. Впоследствии, надо надеяться, будут отдельные выпуски, посвященные тем или иным жанрам или направлениям церковной музыки.

Вообще же, я очень надеюсь, что моя программа не будет монологом. Я буду очень рад, если вы, уважаемые слушатели, будете высказывать ваши пожелания и даже критику. Я буду рад ответить на вопросы, которые возникнут у вас. Не исключаю, что со временем у меня появится возможность принимать ваши телефонные звонки в прямом эфире. А пока надеюсь довольствоваться вашими письмами.

Программа «Таинство, слово и образ» будет выходить еженедельно по понедельникам в 14.00 по московскому времени и повторяться в записи в 4 часа ночи с понедельника на вторник.
Всего вам доброго!

_____________________
Пояснения:
В основе Христианского церковно-общественного канала были католическое радио «Благовест» и православное радио «София». Редакция радио «Благовест», которым руководила Ирина Алексеевна Иловайская, располагалась в Брюсселе (на тот момент оно работало уже 14 лет), а вещание велось через Филиппины на Азиатскую часть России. Радио «София», которым руководил протоиерей Иоанн Свиридов, было не самостоятельным радио, а православной программой на одном из государственных каналов, которая вынуждена была закрыться, а впоследствии возродилась уже в виде реального радио. Первоначально считалось, что моя программа выходит в структуре радио «Благовест», однако впоследствии она стала просто одной из программ канала, без уточнений принадлежности.
По первоначальному замыслу моя программа «Таинство, слово и образ» была посвящена именно католическому богослужению. Но довольно скоро я решил выйти за узко конфессиональные рамки, и ее тематикой стало христианское богослужение вообще, а некоторые выпуски или целые циклы посвящались и смежным темам, напр., ритуальному символизму, гимнографии, христианской религиозной поэзии и т.п.
Меня тогда неверно информировали о сетке вещания (что оно, якобы, будет круглосуточным) и, конкретно, о времени повтора. В 4 часа ночи наше радио не вещало даже в самые благополучные для него времена.
_____________________
Канал начал свое вещание 1 июня — если не изменяет мне память, в полдень. А в 2 ч. дня уже прозвучала эта моя передача. Правда, я ее записал заранее, накануне — по заранее написанному тексту, слово в слово, ни на йоту не отступая от написанного и ничего не импровизируя. Кажется, это была и последняя за всё время передача, в которой бы я полностью читал написанный текст. Нет, бывали иногда такие, в которых значительная часть текста была написана заранее и прочитывалась мною, но вот так, чтобы совсем без импровизации и без отступлений, — вроде бы, больше ни разу.
«Таинство, слово и образ», между прочим, — единственная из моих программ, которая выходила на канале непрерывно с первого дня до почти последнего (последняя передача вышла 13 февраля нынешнего года) еженедельно; правда, в течение чуть более трех лет (2006-2009), а также в периоды отпусков и командировок я от нее отдыхал, и в эфир шли повторы, но всё остальное время еженедельно нес по ней вахту (а было время, когда даже 2 раза в неделю).

Радио София — Христианский церковно-общественный канал


На сайте SRADIO.RU Вы можете слушать эфир 3610 радиостанций из 102 разных стран мира 😉

  • Недавно посещённые
  • Форматы
    • новости
    • шансон
    • музыка
    • джаз
    • этно
    • юмор
    • рок
    • ретро
    • религия
    • электроника
    • спорт
    • классика
    • рэп
    • право
    • литература
  • Beta
  • Добавить радио
    Страны · Австралия · Австрия · Азербайджан · Албания · Алжир · Андорра · Аргентина · Армения · Белоруссия · Бельгия · Болгария · Боливия · Босния и Герцеговина · Бразилия · Бруней · Ватикан · Великобритания · Венгрия · Венесуэла · Гана · Гватемала · Германия · Гибралтар · Греция · Грузия · Дания · Доминика · Доминиканская Республика · Египет · Израиль · Индия · Индонезия · Ирландия · Исландия · Испания · Италия · Казахстан · Камерун · Канада · Кипр · Киргизия · Китай · Колумбия · Коморские острова · Кот-дИвуар · Куба · Латвия · Литва · Лихтенштейн · Люксембург · Маврикий · Македония · Малайзия · Мальта · Марокко · Мексика · Мозамбик · Молдова · Нидерланды · Никарагуа · Новая Зеландия · Норвегия · ОАЭ · Пакистан · Панама · Перу · Польша · Португалия · Пуэрто Рико · Россия · Румыния · Сербия · Сингапур · Словакия · Словения · Суринам · США · Тайланд · Теркс и Кайкос · Тунис · Турция · Узбекистан · Украина · Уругвай · Филиппины · Финляндия · Франция · Хорватия · Черногория · Чехия · Чили · Швейцария · Швеция · Шри Ланка · Шри-Ланка · Эквадор · Эстония · ЮАР · Южная Корея · Япония ·



    2014-05-13 07:51:46: RadioSofia
    Радиостанция Радио София — Христианский церковно-общественный канал вещает из города Москва (Россия). На волнах этой радиостанции обычно играет религия. Слушать эту радиостанцию можно с нашего сайта с битрейтом 128 kbit/s. А ещё у этой радиостанции есть свой сайт — http://www.radiosofia.ru/.) Код ссылки для форума, дневника или сайта:

  • Сергей Трубецкой — Учение о Логосе в его истории

    12 3 4 5 6 7 …199

    УЧЕНИЕ О ЛОГОСЕ В ЕГО ИСТОРИИ

    Введение

    Понятие Логоса связано с греческой философией, в которой оно возникло, и с христианским богословием, в котором оно утвердилось. Каким образом христианство усвоило это понятие для выражения своей религиозной идеи и насколько оно в действительности ей соответствует – вот исторический и философский вопрос величайшей важности, которому посвящено настоящее исследование. Греческое просвещение и христианство лежат в основании всей европейской цивилизации; каково внутреннее отношение этих двух начал?

    В наши дни в новейшей протестантской историографии постоянно приходится встречаться с мнением, что раннее христианское богословие с его учением о Логосе есть продукт эллинизации христианства, его замутнения языческой стихией, продукт своего рода православного греческого гностицизма. Это мнение высказывается в связи с отрицательным отношением к греческой философии, в связи с отрицательным отношением к умозрению вообще. И оно высказывается в связи с новейшим антидогматическим взглядом на христианство, согласно которому оно есть нравственное учение по преимуществу, а евангелие Христа есть лишь евангелие совершенной морали, обнимающей отношения человека к Богу и ближним.

    Верно ли такое понимание христианства? Нам кажется, что историческое исследование идеи Логоса, которая проникает уже в первое и наиболее чистое выражение христианства, в Новый Завет, поможет нам осветить этот вопрос. И далее, справедливо ли отрицательное отношение к греческой философии, к умозрению вообще? Нам могут заметить, что это уже вопрос оценки, который не может быть решен путем чисто исторического исследования, а должен составлять предмет самостоятельного

    – 9 –

    философского обсуждения. Но, как мы думаем, лишь историческое исследование может дать материал и основание для правильной философской оценки. Идея Логоса, всемирного, божественного Разума, зародилась в греческой философии. И тем не менее, есть ли эта идея лишь результат отвлеченного умозрения, которое произвольно гипостазирует разум, как свое начало, и, отправляясь от формальной всеобщности логического понятия, признает универсальный Логос всеобщим божественным началом мира? Есть ли эта идея Логоса лишь результат беспочвенного отвлечения, или же она есть также результат реального, духовного, нравственного опыта, пережитого и продуманного человечеством? Чтобы ответить на эти вопросы, мы должны обратиться к истории. Мы должны сперва рассмотреть идею Логоса в ее возникновении в связи с развитием греческого умозрения, а затем – те главнейшие факты, которые послужили основанием для христианского учения о Логосе, т. е. общую историю Слова Божия, историю богосознания в Ветхом и Новом Завете. В этом состоит наша задача. Но вместе с тем, чтобы выполнить ее с надлежащею тщательностью и полнотою, чтобы понять христианскую идею и христианское учение во всей их оригинальности, во всем их отличии как от греческих идей, так и от национально–иудейских верований и чаяний, мы должны будем, во–первых, рассмотреть начатки богословской мысли в религиозной философии греко–римского периода, – в особенности в учении Филона Александрийского, столь повлиявшего на последующую патристику и впервые попытавшегося ввести идею Логоса в истолкование Ветхого Завета; а во–вторых, прежде чем перейти от Ветхого Завета к Новому, мы должны будем рассмотреть религиозную атмосферу еврейства в эпоху Спасителя, исследовать мессианические чаяния еврейской апокалиптики и те действительные начатки гностицизма, которые мы в ней находим.

    * * *

    Отрицательное отношение к умозрению, сменившее собою крайнее увлечение отвлеченной философией первой половины нашего века, начинает уступать место критическому изучению. Но все же в общем господствует

    – 10 –

    недоверие и предубеждение. История философии, история идей должна их рассеять, и беспристрастная мысль должна признать необходимость умозрительной философии.

    Идея Логоса несомненно зародилась в метафизике, но с тем высшим умозрительным интересом, который представляет эта идея, несомненно соединяется и практический интерес самого глубокого нравственного значения. Имеет ли какой‑нибудь разумный смысл человеческая жизнь, и если да, то в чем он заключается? Имеет ли разумный смысл и разумную цель вся человеческая деятельность, вся история человечества и в чем этот смысл или цель? Имеет ли, наконец, разумную цель весь мировой процесс, имеет ли смысл существование вообще? Это не умозрительные вопросы, это самые важные практические, нравственные вопросы. Положительная наука не может и не берется их решать, но это еще не значит, чтобы они могли быть разрешаемы только верою, без мысли. Ибо там, где спрашивается о цели нашей деятельности и о разумном смысле нашего существования, там разум имеет голос.

    Всякая разумная, сознательная человеческая деятельность заключает в себе подразумеваемое утверждение скрытой цели человеческого бытия, молчаливое признание того, что это бытие имеет положительный смысл и цель для меня или для других, – цель, достойную желания. Без такой цели бессмысленна жизнь всех и каждого, бессмысленна история, бессмыслен самый наш разум, как случай всеобщей бессмыслицы и как одно из средств для поддержания нашего бессмысленного существования. Без такой цели нет прогресса в калейдоскопе явлений, в эволюции мира и человека, нет добра и зла, нет никаких норм вообще, даже логических норм, ибо для деятельности самого разума исчезает разумное основание.

    До известной степени сам человеческий разум одним фактом своего существования протестует против такого всеобщего отрицания разума. Я мыслю, значит, есть смысл хотя бы в моем мышлении, есть разумно–обоснованная деятельность хотя бы в сфере моей личной жизни. Но, спрашивается, что значит мой разум и какое место занимает он в общей природе вещей? Есть ли он лишь случай всеобщего неразумия, дитя хаоса, случайно зародившееся

    – 11 –

    в определенный момент мирового движения, чтобы вновь угаснуть в вечной ночи бессознательного, или же он есть отблеск высшего, вечного света, бесконечность которого он отражает в своей формально–логической всеобщности? Есть ли разум начало и конец мира или же – простой эпифеномен ничтожной части мирового движения, незначительный и случайный эпизод бессознательного и бессмысленного, механического процесса? Ясно, что это не простой вопрос умозрения, а жизненный вопрос о судьбе человека и всего человечества.

    Среди возрастающего неверия наших дней мы находим мало последовательных и безусловных атеистов. Если верующие признают сущее, предвечноеБожество, то большинство современных атеистов сознательно или бессознательно верит в человека или в человечество как в Божество становящееся. Многие современные мыслители, немецкие и французские, прямо высказывали такую веру; другие, что то же самое, веруют в грядущее царство Божие безнастоящего Бога; большинство верует в прогресс, т. е. не в одну эволюцию, а в поступательное движение человечества к одной высшей разумной цели, к конечному идеалу блага. Без признания такой цели нельзя говорить о поступательном движении, о прогрессе человечества, а признание такой высшей и всеобщей разумной силы предполагает своего рода веру в Провидение. В самом деле: что это за высшая цель, безусловно достойная всеобщего желания, искупающая все жертвы, все страдания истории? Это есть либо объективная провиденциальная цель, положенная человеку волею Творца, либо же цель, которую сам человек ставит себе и своим ближним: но в последнем случае, где ручательство, что цель эта истинна, достойна желания всех людей, где ручательство, что она достижима и что в ней – искупление и оправдание истории? Быть может, впрочем, эта цель есть вместе объективная и субъективная, не только положенная человеку, но и предзаложенная в нем, в его духе или разуме. Возможен и такой синтез: есть мыслители, которые признают и сущее, истановящееся Божество и видят смысл мира в воплощении Сущего в Становящемся – в боговоплощении и богочеловечестве. Но какова бы ни была конечная цель человека и человечества, человеческий разум не может уяснить ее себе, а следовательно,

    – 12 –

    не может и уяснить себе существования прогресса помимо умозрения о самой природе и значения разума.

    Есть область, в которой прогресс несомненен, – область разума и познания; здесь человечество идет к одной определенной и ясной, достойной цели – к истине, и знание дает ему все бульшую и бульшую власть над природой; распространяясь в массах, оно просвещает, возвышает, освобождает их, объединяет человечество единой культурой. Но разве наука может составлять конечную цель человечества? Разве может она сама по себе дать человеку полноту блага духовного и телесного, преобразить человека и вполне подчинить ему природу? Если нет, то не в ней высшая цель человечества.

    Введение

    Понятие Логоса связано с греческой философией, в которой оно возникло, и с христианским богословием, в котором оно утвердилось. Каким образом христианство усвоило это понятие для выражения своей религиозной идеи и насколько оно в действительности ей соответствует – вот исторический и философский вопрос величайшей важности, которому посвящено настоящее исследование. Греческое просвещение и христианство лежат в основании всей европейской цивилизации; каково внутреннее отношение этих двух начал?

    В наши дни в новейшей протестантской историографии постоянно приходится встречаться с мнением, что раннее христианское богословие с его учением о Логосе есть продукт эллинизации христианства, его замутнения языческой стихией, продукт своего рода православного греческого гностицизма. Это мнение высказывается в связи с отрицательным отношением к греческой философии, в связи с отрицательным отношением к умозрению вообще. И оно высказывается в связи с новейшим антидогматическим взглядом на христианство, согласно которому оно есть нравственное учение по преимуществу, а евангелие Христа есть лишь евангелие совершенной морали, обнимающей отношения человека к Богу и ближним.

    Верно ли такое понимание христианства? Нам кажется, что историческое исследование идеи Логоса, которая проникает уже в первое и наиболее чистое выражение христианства, в Новый Завет, поможет нам осветить этот вопрос. И далее, справедливо ли отрицательное отношение к греческой философии, к умозрению вообще? Нам могут заметить, что это уже вопрос оценки, который не может быть решен путем чисто исторического исследования, а должен составлять предмет самостоятельного

    – 9 –

    философского обсуждения. Но, как мы думаем, лишь историческое исследование может дать материал и основание для правильной философской оценки. Идея Логоса, всемирного, божественного Разума, зародилась в греческой философии. И тем не менее, есть ли эта идея лишь результат отвлеченного умозрения, которое произвольно гипостазирует разум, как свое начало, и, отправляясь от формальной всеобщности логического понятия, признает универсальный Логос всеобщим божественным началом мира? Есть ли эта идея Логоса лишь результат беспочвенного отвлечения, или же она есть также результат реального, духовного, нравственного опыта, пережитого и продуманного человечеством? Чтобы ответить на эти вопросы, мы должны обратиться к истории. Мы должны сперва рассмотреть идею Логоса в ее возникновении в связи с развитием греческого умозрения, а затем – те главнейшие факты, которые послужили основанием для христианского учения о Логосе, т. е. общую историю Слова Божия, историю богосознания в Ветхом и Новом Завете. В этом состоит наша задача. Но вместе с тем, чтобы выполнить ее с надлежащею тщательностью и полнотою, чтобы понять христианскую идею и христианское учение во всей их оригинальности, во всем их отличии как от греческих идей, так и от национально–иудейских верований и чаяний, мы должны будем, во–первых, рассмотреть начатки богословской мысли в религиозной философии греко–римского периода, – в особенности в учении Филона Александрийского, столь повлиявшего на последующую патристику и впервые попытавшегося ввести идею Логоса в истолкование Ветхого Завета; а во–вторых, прежде чем перейти от Ветхого Завета к Новому, мы должны будем рассмотреть религиозную атмосферу еврейства в эпоху Спасителя, исследовать мессианические чаяния еврейской апокалиптики и те действительные начатки гностицизма, которые мы в ней находим.

    * * *

    Отрицательное отношение к умозрению, сменившее собою крайнее увлечение отвлеченной философией первой половины нашего века, начинает уступать место критическому изучению. Но все же в общем господствует

    – 10 –

    недоверие и предубеждение. История философии, история идей должна их рассеять, и беспристрастная мысль должна признать необходимость умозрительной философии.

    Идея Логоса несомненно зародилась в метафизике, но с тем высшим умозрительным интересом, который представляет эта идея, несомненно соединяется и практический интерес самого глубокого нравственного значения. Имеет ли какой?нибудь разумный смысл человеческая жизнь, и если да, то в чем он заключается? Имеет ли разумный смысл и разумную цель вся человеческая деятельность, вся история человечества и в чем этот смысл или цель? Имеет ли, наконец, разумную цель весь мировой процесс, имеет ли смысл существование вообще? Это не умозрительные вопросы, это самые важные практические, нравственные вопросы. Положительная наука не может и не берется их решать, но это еще не значит, чтобы они могли быть разрешаемы только верою, без мысли. Ибо там, где спрашивается о цели нашей деятельности и о разумном смысле нашего существования, там разум имеет голос.

    Всякая разумная, сознательная человеческая деятельность заключает в себе подразумеваемое утверждение скрытой цели человеческого бытия, молчаливое признание того, что это бытие имеет положительный смысл и цель для меня или для других, – цель, достойную желания. Без такой цели бессмысленна жизнь всех и каждого, бессмысленна история, бессмыслен самый наш разум, как случай всеобщей бессмыслицы и как одно из средств для поддержания нашего бессмысленного существования. Без такой цели нет прогресса в калейдоскопе явлений, в эволюции мира и человека, нет добра и зла, нет никаких норм вообще, даже логических норм, ибо для деятельности самого разума исчезает разумное основание.

    До известной степени сам человеческий разум одним фактом своего существования протестует против такого всеобщего отрицания разума. Я мыслю, значит, есть смысл хотя бы в моем мышлении, есть разумно–обоснованная деятельность хотя бы в сфере моей личной жизни. Но, спрашивается, что значит мой разум и какое место занимает он в общей природе вещей? Есть ли он лишь случай всеобщего неразумия, дитя хаоса, случайно зародившееся

    – 11 –

    в определенный момент мирового движения, чтобы вновь угаснуть в вечной ночи бессознательного, или же он есть отблеск высшего, вечного света, бесконечность которого он отражает в своей формально–логической всеобщности? Есть ли разум начало и конец мира или же – простой эпифеномен ничтожной части мирового движения, незначительный и случайный эпизод бессознательного и бессмысленного, механического процесса? Ясно, что это не простой вопрос умозрения, а жизненный вопрос о судьбе человека и всего человечества.

    Среди возрастающего неверия наших дней мы находим мало последовательных и безусловных атеистов. Если верующие признают сущее, предвечноеБожество, то большинство современных атеистов сознательно или бессознательно верит в человека или в человечество как в Божество становящееся. Многие современные мыслители, немецкие и французские, прямо высказывали такую веру; другие, что то же самое, веруют в грядущее царство Божие безнастоящего Бога; большинство верует в прогресс, т. е. не в одну эволюцию, а в поступательное движение человечества к одной высшей разумной цели, к конечному идеалу блага. Без признания такой цели нельзя говорить о поступательном движении, о прогрессе человечества, а признание такой высшей и всеобщей разумной силы предполагает своего рода веру в Провидение. В самом деле: что это за высшая цель, безусловно достойная всеобщего желания, искупающая все жертвы, все страдания истории? Это есть либо объективная провиденциальная цель, положенная человеку волею Творца, либо же цель, которую сам человек ставит себе и своим ближним: но в последнем случае, где ручательство, что цель эта истинна, достойна желания всех людей, где ручательство, что она достижима и что в ней – искупление и оправдание истории? Быть может, впрочем, эта цель есть вместе объективная и субъективная, не только положенная человеку, но и предзаложенная в нем, в его духе или разуме. Возможен и такой синтез: есть мыслители, которые признают и сущее, истановящееся Божество и видят смысл мира в воплощении Сущего в Становящемся – в боговоплощении и богочеловечестве. Но какова бы ни была конечная цель человека и человечества, человеческий разум не может уяснить ее себе, а следовательно,

    – 12 –

    не может и уяснить себе существования прогресса помимо умозрения о самой природе и значения разума.

    Есть область, в которой прогресс несомненен, – область разума и познания; здесь человечество идет к одной определенной и ясной, достойной цели – к истине, и знание дает ему все бульшую и бульшую власть над природой; распространяясь в массах, оно просвещает, возвышает, освобождает их, объединяет человечество единой культурой. Но разве наука может составлять конечную цель человечества? Разве может она сама по себе дать человеку полноту блага духовного и телесного, преобразить человека и вполне подчинить ему природу? Если нет, то не в ней высшая цель человечества.

    Человек не может мыслить свою судьбу независимо от судьбы человечества, того высшего собирательного целого, в котором он живет и в котором ему раскрывается полный смысл жизни. Индивидуальный человеческий разум развивается и овладевает собою лишь в общении с другими существами; лишь в таком общении он научается слову, которое есть для него не только способ выражения мысли, но и способ мышления, самообъективирования мысли; только в общении с ближними человек становится разумным существом, актуально отличным от бессловесных, и убеждается во всеобщем логическом значении своего разума. Конечно, самое общение людей предполагает в них (потенциальную) разумность, способность взаимного понимания; но разум действительный, актуальный, слагается лишь в обществе и через общение. Поэтому общество не может рассматриваться как случайная сумма или внешний агрегат человеческих личностей. Его члены взаимно предполагают друг друга, и если бы не существовало общественного целого, то не могло бы существовать и этих членов как разумных личностей, – могли бы быть лишь животные особи человеческого вида. Но вместе с тем общество не есть и простой естественный организм, в котором части соединяются по бессознательным физическим, химическим и биологическим законам: оно есть продукт «над–органического», разумного развития. С одной стороны, оно заключает в себе органическую, родовую основу личной жизни, а с другой – оно есть сверхличное, разумное, нравственное целое, продукт собирательного разума. На низших ступенях общественного

    – 13 –

    развития преобладает бессознательное, родовое начало, на высших – общественные отношения все более и более подчиняются сознательным разумным нормам. Таким образом эволюция личности и общества и их разумный прогресс взаимно обусловливают друг друга. Какова же цель этого прогресса?

    С эмпирической точки зрения видимой целью истории является созидание совершенного общества; общественные союзы, появляющиеся от начала, вступают во взаимное столкновение, в общую борьбу за существование, в которой выживают наиболее прочные, сильные, жизнеспособные организации, наиболее солидарные, разумные и культурные. И таким путем возникают государства. – Для многих мыслителей совершенное культурное государство, правовой, разумный союз людей, и является высшею идеальною целью человечества. Государство есть сверхличное нравственное существо, воплощение объективного, собирательного разума: это Левиафан Гоббса, земное божество Гегеля. Для других государство является лишь ступенью в объединении или собирании человечества в единое целое, единое «Великое Существо», le Grand Etre, как называл его Конт. Разумная цель человечества не может заключаться в бесконечном порождении борющихся, враждующих государств, чудовищных левиафанов, соперничающих в величине и разрушительной силе и пожирающих друг друга. Великое Существо будущего, истинное земное божество или божественное общество, должно объять все человечество и осуществить царство разума, мира и свободы. Оно одно может служить конечною целью человечества во всем его целом, и к ней идут народы в общекультурной работе своих государств, в своих войнах, союзах, революциях и реформациях, в своей промышленности, технике, искусствах и науке. Уже теперь человечество перестало быть отвлеченностью и стало реальною величиною, все части которой находятся в взаимной зависимости, во все более и более деятельном экономическом и политическом взаимодействии между собою; уже теперь ни один народ не замыкается в узкие рамки национального существования, но живет и действует в одной всемирной политической арене; уже теперь одна общеевропейская культура с каждым днем сильнее и сильнее утверждает свое нераздельное

    – 14 –

    господство в мире, осуждая все низшие, несовершенные культуры на вымирание или перерождение. Конечное единство разумеется еще весьма далеко. Несмотря на возрастающее общение и сближение народов, на усиливающуюся зависимость, их вражда обостряется, их вооружения становятся все более и более грозными, хотя самая опасность истребления будит всеобщую жажду мира и вызывает потребность в разумной всечеловеческой организации, обеспечивающей такой мир. Но если бы конечная цель человечества лежала столь же далеко от настоящего, как это настоящее – от того дикого первобытного состояния, с которого человечество начало свой путь, то и тогда человечество достигло бы своей цели. Те, кто верят в прогресс и в разум, видят в муках человечества родовые муки и верят, что оно породит из себя всечеловеческое Великое Существо, которое осуществит в себе конечный идеал.

    С такой точки зрения работа народов представляется как теургическая работа, а исторический процесс как длинный и мучительный теогонический процесс, завершением которого должно быть рождение последнего, высшего божественного зона мира. Древние теогонии указывали начало этого процесса в хаосе и тьме, из которых родились и первые боги народов; он протекает через ряд эонов, через поколения борющихся богов, исполинов и чудовищ, которые побеждали друг друга, царствовали и падали, сменяя друг друга во власти над миром.

    В этих образах, общих стольким народам, заключается как бы естественный апокалипсис человечества. Народы олицетворяют себя в своих богах, и апокалиптика видит их в образе чудовищных многоголовых зверей, воюющих между собою. Под этими мифическими видйниями скрывается первое непосредственное сознание действительных сил, борющихся в историческом процессе, тех реальных «потенций» истории, которые сменяют, одолевают, но не упраздняют друг друга до конца. Кто победит в последней борьбе? Светлые боги европейцев, победившие титанов Востока и поделившие между собою мир? или восставшие титаны, которые овладевают их оружием? или трудолюбивые нибелунги, подкопавшие аристократическую Валгалу богов и героев? В каком образе явится Великое Существо грядущего человечества? В образе одухотворенного Человека, «Сына человеческого»,

    – 15 –

    который будет «пасти народы», или в образе многоголового «зверя», нового всемирного дракона, который растопчет народы, поглотит их и поработит себе все?

    Как далеко ни ушли мы от древних апокалипсисов и теогоний, эти вопросы стоят перед нами. И это не праздные гадания об отдаленном будущем, это нравственные вопросы настоящего. Есть ли левиафан Гоббса, левиафан государства, все равно, национального или всемирного, высшая и окончательная форма человечества, его истинная и конечная цель? Неужели он есть земное божество, которому могут и должны приноситься в жертву гекатомбы народов? Что даст человеку такой левиафан, кроме увековеченья его гнета и рабства? Его сила не упразднит внутренней розни, не создаст братства людей; его мудрость, его просвещение и знание, чудеса его искусства и техники не преобразят человека, не победят зверя в человеке, не избавят человека от его духовных и телесных немощей, болезней и смерти и, главное, не искупят страданий и жертв истории, гибели прошлых поколений. Но, с другой стороны, может ли человечество надеяться на нечто большее и лучшее? Победит ли оно когда?нибудь в себе зверя, преодолеет ли оно левиафана, чтобы осуществить иной, высший и свободный союз? Осуществим ли идеал Церкви Христовой, идеал царства Божия на земле – единого, блаженного всечеловеческого тела, идеал одухотворенного, преображенного человечества, в котором воплощается Божество истины и любви? Такой идеал, бесспорно, достоин желания и для человека, и для человечества, заключая в себе искупление от всех зол. Но соответствует ли он нашей природе, достижим ли он, составляет ли он возможную и действительную цель, общую, конечную цель человечества, – это зависит от того, истинно ли христианство и есть ли Христос действительное откровение живого смысла мира – его Логос или Слово. Ибо для осуществления такого идеала недостаточно еще ограниченного господства разума и добра в человеке, – нужно, чтобы разум и добро господствовали во вселенной.

    Разум дает господство человеку, и разумом человек побеждает природу. Но господствует ли разум в мире, в самой судьбе человека, и может ли ограниченный, формальный ум человека обратиться в актуальный

    – 16 –

    совершенный разум, во всесильное божественное начало? Если разум господствует в мире, то он есть начало и конец мира, и он должен осуществить, воплотить себя в мире, созидая самый хаос в светлое и разумное тело, в образ разумного существа или в царство разумных существ. Он есть то Слово, которое было от начала, «без него же ничто не бысть еже бысть».

    Но если начало мира есть хаос и ночь, то и конец его – в хаосе и ночи, и в настоящем они должны господствовать. Хаос сам из себя родил сознание и разум в процессе своего движения; ночь сама из себя родила свет,

    Тот гордый свет, что матерь свою, ночь,

    Стремится низложить и с места гонит прочь,

    Но безуспешно: – сколько свет ни тщится,

    К телам он лепится, телам красу дает

    И вместе с ними гибель его ждет.

    Как случай хаоса и ночи, свет сознания, разум, никогда не может победить окончательно хаос и ночь – темную, бессознательную основу существования. В самом себе, в глубине своего духа, человек находит эту основу в безотчетном стремлении к жизни, в слепом инстинкте самоутверждения, которыйШопенгауэр сводил к бессознательной воле (Wille zum Leben). Рассудок вооружает этот инстинкт и служит особи в борьбе за существование, в сложном приспособлении к среде; он служит орудием для успешного достижения тех целей, которые преследует особь под внушением своих инстинктов и поскольку он развивается и сохраняется в смене поколений посредством естественного отбора, наследственности и воспитания. Но, освобождая особь от чрезмерного гнета жизненной борьбы, он и сам на известной ступени своего развития освобождается от своей служебной роли, от своей чисто технической, прикладной деятельности: он становится теоретическим разумом. И там, где произошло такое освобождение, где рассудок перестает служить слепому инстинкту – теоретическое познание и размышление неизбежно должны привести его к сознанию бесцельности, неразумия, несчастия человеческого бытия. При таком сознании конечною целью человека или объединенного человечества может быть лишь самоупразднение и борьба

    – 17 –

    с тем инстинктом, который заставляет нас поддерживать несчастное и бессмысленное существование. Надежды на положительное торжество разума в действительности быть не может; остается только отрицание жизни, проповедь пессимизма, пробуждающего человечество от его иллюзии, от сна земного существования.

    Это два миросозерцания, положительное и отрицательное, из которых первое примыкает к христианству и второе – к индийской философии и буддизму. В настоящем труде мы хотим рассмотреть происхождение первого из них – того, которое признает разум как сущее всемирное и сверхмирное начало. Быть может, оно в самом себе заключает свое оправдание: мы не можем понять, каким образом разум возникает сам собою из чего?либо чуждого разуму, и мы не в силах объяснить его иначе как из разума же; та действительность, которую мы сознаем в глубине нашего духа, тот свет разума, в котором мы мыслим и познаем себя самих и все вещи, служит нам естественной точкой отправления, и, погасив этот свет, мы должны отказаться от всякого познания. Мы говорили уже, что всякая разумная человеческая деятельность предполагает веру в разумную цель человеческой жизни, и мы убеждены, что философский анализ нашего разума, нашего опыта, наших познавательных процессов, всего нашего сознания оправдывает нашу веру в разум и приводит нас к обоснованному идеализму. Идея высшего, универсального Разума возникает из умозрения, приходящего к сознанию своего высшего начала, – из необходимого развития философской мысли, спрашивающей себя о смысле жизни, о смысле существования. Но вместе с тем, как мы надеемся доказать и как это показывает христианство, она и есть результат подлинного нравственного опыта, пережитого, сознанного и продуманного человечеством. Без такого опыта умозрение оставалось бы отвлеченным и беспочвенным, не проникло бы в убеждение людей; без умозрения самый опыт не был бы продуман и усвоен разумом человека.

    Исследуя происхождение и развитие какой?либо идеи, мы должны, путем тщательного изучения и анализа исторического процесса, отдать себе ясный отчет о всех факторах, обусловливавших данную идею, о всех моментах ее развития. В данном случае мы имеем дело с одной

    – 18 –

    из величайших идей, которая связана неразрывно с основными вопросами человеческого духа, и ее полная история могла бы быть изложена лишь в связи с историей человеческого духа во всем ее объеме. Поэтому мы должны поневоле ограничить нашу задачу теми вопросами, которые мы поставили вначале: каким образом возникла идея Логоса в греческой философии и как и почему она была усвоена христианскою мыслью, обогащенная новым христианским содержанием? И эта задача, несмотря на множество крупных и превосходных исследований, ей посвященных, представляется настолько великой и сложной, что было бы странным и дерзким заявлять притязание на ее окончательное решение. Историческое самосознание человеческой мысли не может быть делом отдельных ученых или философов; оно есть результат великой и неустанной собирательной работы, и самое скромное участие в ней вознаграждается сознанием значения и плодотворной силы этого общего труда.

    Поделитесь на страничке

    Следующая глава >

    Филипп I Араб

    В Википедии есть статьи о других людях с именем Филипп.

    Марк Юлий Филипп

    лат. Marcus Iulius Philippus


    Бюст Филиппа Араба, находящийся в Эрмитаже

    Римский император

    244 — сентябрь или октябрь 249

    Совместно с

    Филипп II Младший (247 — сентябрь или октябрь 249)

    Предшественник

    Гордиан III

    Преемник

    Деций Траян

    Рождение

    ок. 204
    Шахба, Аравия Петрейская

    Смерть

    сентябрь или октябрь 249
    Верона, Италия

    Отец

    Юлий Марин

    Супруга

    Марция Отацилия Севера

    Дети

    сын: Филипп II Младший
    дочь: Юлия Севера

    Вероисповедание

    римская религия

    Медиафайлы на Викискладе

    Марк Юлий Филипп (лат. Marcus Iulius Philippus), в историографии известный как Филипп I Араб, — римский император в 244—249 годах.

    Происходил из римской провинции Аравия. При императоре Гордиане III он был назначен префектом претория. Филипп принимал участие в убийстве Гордиана III, после чего стал императором. Он начал своё правление с заключения мира с персами и установил хорошие отношения с римским сенатом. В апреле 248 года Филипп провёл празднование тысячелетия Рима. Летом того же года готы вторглись в дунайские провинции. Кроме того, появились императоры-узурпаторы на Балканах и Востоке. Чтобы справиться со всеми этими проблемами, император назначил Деция Траяна командующим дунайскими легионами, но популярность Деция среди солдат привела к тому, что этот человек был провозглашён императором. Филипп и его сын были убиты в битве при Вероне.

    Филипп носил следующие победные титулы: «Персидский Величайший», «Парфянский Величайший» — с 244 года; «Карпийский Величайший», «Германский Величайший» — с 247 года.

    Жизнь до принятия власти

    Марк Юлий Филипп родился около 204 года. Эта дата выводится из сообщения Пасхальной хроники, где говорится, что на момент смерти в 249 году Филиппу было 45 лет. Аврелий Виктор сообщает, что в 249 году Филипп был уже весьма зрелым и больным человеком. Так как в 243 году Филипп стал префектом претория, то, скорее всего, в этот момент ему было около сорока лет. Таким образом, сообщение Пасхальной хроники можно считать близким к истине.

    Его родиной было поселение Шахба, расположенное приблизительно в 55 милях (89 километров) к юго-востоку от Дамаска, в Трахониде, которая принадлежала римской провинции Аравия. Филипп получил прозвище «Араб», потому что он происходил из Аравии. Его отцом был всадник Юлий Марин, бывший римским гражданином. Псевдо-Аврелий Виктор писал, что Марин якобы «был знаменитым атаманом разбойников». Многие историки согласны, что род Филиппа был арабского происхождения и что он сам получил римское гражданство от отца. Имя матери Филиппа неизвестно. У него был также брат — Гай Юлий Приск, входивший в состав преторианской гвардии при Гордиане III. Ранняя карьера Филиппа достаточно неясна. Скорее всего, он возвысился благодаря своему брату.

    В 230-х годах Филипп женился на Марции Отацилии Севере, дочери римского наместника. У них в браке родился сын Филипп Младший в 238 году.

    Восхождение на престол

    Антониниан с портретом Филиппа Араба

    Возвышение Филиппа произошло в 243 году, когда во время кампании Гордиана III против Шапура I в Персию он был назначен префектом претория после того, как предыдущий префект Аквила Тимесифей умер при невыясненных обстоятельствах (возможно его отравил сам Филипп). Брат Филиппа возвысил его для того, чтобы контролировать молодого императора и править за него империей в качестве неофициальных регентов. Филипп сумел настроить легионеров против правителя, обвиняя его в нехватке продовольствия, возникшей из-за того, что вовремя не прибыли корабли с зерном. После поражения, нанесённого ему персами, Гордиан III умер в 244 году при неизвестных обстоятельствах. Есть две версии гибели Гордиана: либо он был убит в результате заговора Филиппа, либо он погиб в бою (последнее утверждают также персидские источники). Во всяком случае, именно Филипп стал императором после смерти Гордиана и сообщил сенату, что император умер своей смертью. По словам Эдварда Гиббона:

    «Его восхождение от ничтожества к высшим ступеням имперской иерархии само по себе свидетельствовало, что этот человек отличался отвагой и недюжинными организаторскими способностями. Но отвага подтолкнула его к узурпации трона, а недюжинные способности пущены были в ход ради того, чтобы лишить власти своего не в меру доверчивого покровителя, вместо того, чтобы служить ему».

    Филипп не хотел повторять ошибок предыдущих императоров и понимал, что он должен быстро вернуться в Рим, чтобы обеспечить поддержку сената. Тем не менее, его первой задачей было заключить мирный договор с персидским царём Шапуром I и предотвратить потенциально катастрофическую ситуацию, к которой могло привести дальнейшее нахождение римской армии в Месопотамии. Кроме того, армия была ослаблена после битвы при Массисе, окончившейся поражением римской стороны. Хотя Филипп и обвинялся в отказе от завоёванной территории, условия договора оказались не такими унизительными, какими их представляют. Мир был подписан на следующих условиях: Римская империя получает Малую Армению и Месопотамию (до Сингары) в полное владение и Великую Армению, находившуюся на самом деле под персидским владычеством, в формальную зависимость — поэтому Филипп присвоил себе титул «Персидский Величайший». Кроме того, он обязывался заплатить огромную контрибуцию персам в 500 000 золотых денариев. Филипп сразу же выпустил монеты с надписями «pax fundata cum Persis» (рус. мир, основанный с персами). Император также «наградил солдат щедрыми подарками».

    После этого Филипп повёл свою армию до Евфрата, где к югу от Цирцессиума он приказал возвести кенотаф с восхвалительной надписью в честь Гордиана III, но прах покойного императора был отправлен в Рим. В Риме Гордиан был обожествлён. В то время в Антиохии Филипп оставил своего брата Приска в качестве экстраординарного правителя восточных провинций с титулом ректора Востока. Перемещаясь дальше на запад, император дал своему шурину Севериану под контроль провинции Мёзия и Македония. В конце лета 244 года Филипп вступил в Рим, где он был немедленно утверждён сенатом в качестве императора. До конца года император назначил своего маленького сына наследником, Цезарем и Предводителем молодёжи, а жену Отацилию Северу провозгласил Августой. Кроме того, Филипп обожествил своего отца Юлия Марина, хотя тот никогда не был императором, и поставил в его честь бронзовый бюст в Филиппополе.

    Правление

    Филипп перестроил родное селение в типичный римский город с театром, термами, римскими дорогами, акведуком. На фото: руины театра в Филипполе

    В попытке укрепить свой режим Филипп приложил огромные усилия для поддержки стабильных и хороших отношений с сенатом и с самого начала своего правления он вновь подтвердил старые римские добродетели и традиции. Вскоре после провозглашения императором Филипп переименовал своё родное селение в Филиппополь (лат. Philippopolis) и построил там много зданий — театр, стадион, центральную площадь, термы. Кроме того, он даровал городу почётный статус колонии. Филиппополь был фактически заново выстроен по примеру римских городов с кардо и декуманус. Среди храмов можно отметить Филиппейон, посвященный семье императора.

    Новый император испытывал недостаток в финансах, так как он был обязан выплатить дань персам, раздать подарки солдатам, чтобы наградить их за поддержку, а также строительство нового города тоже было дорогостоящим предприятием. После смерти императора строительство в новом городе было остановлено, а запланированное расширение города так и не было закончено. В результате Филипп был вынужден сильно повысить уровень налогообложения, и в то же время он перестал платить племенам, проживавщим к северу от Дуная, субсидии, имевшие важное значение для поддержания мира на дунайских границах. Оба эти решения будут иметь существенное влияние на империю и правление Филиппа. Кроме того, Филипп перечеканивал монеты своего предшественника.

    В конце 245 года Филипп был вынужден уехать из Рима, поскольку стабильность на границах, установленная префектом претория Аквилой Тимесифеем, была разрушена сразу несколькими событиями: смертью Аквилы, поражением Гордиана III на востоке и решением Филиппа прекратить выплату субсидий. Племя карпов двинулось через Дакию, затем пересекло Дунай и неожиданно появилось в Мёзии, откуда оно угрожало Балканам. Ни Севериан, ни военачальники Мёзии не смогли остановить захватчиков. Прибыв в балканские провинции, император сделал своей ставкой фракийский город Филиппополь, после чего он сильным ударом отбросил карпов за Дунай и долго преследовал их в Дакии. К лету 246 года Филипп одержал над ними решительную победу и получил титул «Карпийский Величайший». По словам Зосима, карпы бежали после атаки отрядов мавров, служивших Риму. Присутствие Филиппа в Дакии в 246 году подтверждают монеты, где есть надписи, провозглашавшие новую эру в истории провинции; а другой принятый им титул «Германский Величайший» указывает на то, что, вероятно, на рейнской границе были одержаны победы над варварами. Тем временем, армянская правящая династия Аршакидов отказалась признать власть персидского царя Шапура I и война с Персией вспыхнула снова в 245 году.

    Тем не менее, Филипп вернулся в Рим в августе 247 года, где он потратил много денег на наиболее знаковое событие его правления — Секулярные игры, которые проводились в честь тысячелетия основания Рима. Это торжество праздновалось в апреле 248 года, так как по традиции считается, что столица была основана 21 апреля 753 года до н. э. первым римским царём Ромулом. По свидетельству современников, праздник был очень роскошным и включал в себя театральные представления во всём городе и игрища. В Колизее проводились бои с участием множества диких зверей — бегемотов, леопардов, львов, жирафов и одного носорога, предназначавшихся ещё Гордианом III для празднования своего триумфа над персами, более тысячи гладиаторов погибли вместе с этими животными. Это событие было также описано в нескольких сочинениях, в том числе в труде римского историка Гая Азиния Квадрата (англ.)русск. «История тысячи лет», специально подготовленном к юбилею. Римским жителям раздали субсидии в виде специальных монет с надписью Aeternitas Augustorum (рус. Вечность императору). В тот год император назначил своего сына Августом и соправителем.

    Также Филипп предпринял серьёзный шаг, чтобы предотвратить злоупотребления казначеев. Были введены законы против гомосексуализма, кастрации и мужской проституции, к которым император относился неприязненно. 78 эдиктов Филиппа в несколько переработанном виде впоследствии вошли в Кодекс Юстиниана, три в Кодекс Грегориана.

    Падение

    Монета с портретом Филиппа Араба

    Несмотря на праздничную атмосферу, в провинциях было много проблем. В конце 248 года легионы Паннонии и Мёзии, недовольные результатом войны против карпов, восстали и провозгласили своего военачальника Тиберия Клавдия Пакациана императором, который чеканил монеты с надписями «Вечному Риму — тысяча лет и один год». Беспорядок, возникший после этого, дал возможность квадам и других германским племенам напасть на Паннонию и её разграбить. В то же время готы во главе со своим королём Остроготой вторглись в Мёзию и Фракию через дунайскую границу и осадили крупный город Маркианополь. Кроме того, карпы, ободрённые готским вторжением, возобновили свои нападения на Дакию и Мёзию из-за того, что император прекратил ежегодные выплаты им. Между тем, на Востоке Марк Фульвий Иотапиан, считавший себя потомком Александра Севера, поднял восстание среди населения в ответ на большие налоги, введённые братом Филиппа Гаем Юлием Приском, правившим восточными провинциями, и его деспотические методы правления. Два других малоизвестных узурпатора, Силбаннак и Спонсиан, поднимали восстания, длившиеся непродолжительное время и окончившиеся неудачей.

    После этих событий Филипп выступил в сенате и после долгой речи заявил, что собирается отречься от престола. После этого в зале воцарилась тишина, которую прекратил префект претория Деций Траян, заявивший императору, что Пакациан не имеет достаточного опыта для правления империей и вскоре погибнет от рук своих же людей. В самом деле его пророчество сбылось, и Иотапиан умер той же смертью. Филипп, который был сильно впечатлён его поддержкой, направил Деция с армией в Паннонию и Мёзию и сместил Севериана, который потерпел поражение от варваров. Это назначение имело двойную цель: подавление восстания Пакациана, а также отражение варварских вторжений.

    Кроме того, Децию удалось подавить восстание и восстановить порядок и дисциплину в армии. В результате префект претория был провозглашён императором дунайской армией весной 249 года, после чего сразу же двинулся на Рим. Но даже прежде, чем он покинул вверенные ему провинции, ситуация для Филиппа в этом регионе складывалась трудная. Финансовые трудности заставили его понизить вес антониниана, беспорядки начали происходить в Египте, вызванное в результате этого нарушение поставки пшеницы в Рим подорвало поддержку Филиппа в столице. Хотя Деций пытался прийти к соглашению с Филиппом и говорил ему, что принял власть не по своему желанию, император, несмотря на болезнь, выступил с армией и встретился с узурпатором близ Вероны летом 249 года. Деций выиграл битву, и Филипп был убит либо во время сражения, либо его убили собственные солдаты в угоду новому правителю. Иоанн Антиохийский сообщал, что битва происходила у македонского города Верия. Одиннадцатилетний сын Филиппа был убит в лагере преторианцами, о дальнейшей судьбе Приска ничего неизвестно. По сообщению Евтропия, после смерти Филипп был обожествлён. Эта версия дискутируется в историографии, существуют и другие версии. Так, Кристиан Корнер считает, что Филипп был подвергнут проклятию памяти. Надписей с посвящением божественному Филиппу не найдено.

    Филипп I Араб остается загадочной фигурой, потому что разные авторы оценивали его правление с самых разнообразных точек зрения. Христианские авторы эпохи Поздней античности хвалили человека, который, по их мнению, был первым римским императором-христианином. Языческие историки видели в Филиппе нерешительного, коварного и слабого правителя. Отсутствие детального описания правления Филиппа Араба делает любой анализ весьма спекулятивными. Тем не менее, провинциальная и административная политика Филиппа представляет собой продолжение политики эпохи династии Северов. Его карьеру можно сравнить с карьерой Макрина, провинциала из всаднического рода, который за четверть века до этого, будучи также префектом претория, стал императором. В борьбе за сохранение законности Филипп столкнулся с восстаниями и переворотами в нескольких уголках империи. Он был в состоянии преодолеть эти проблемы в течение половины десятилетия. Империя в принципе оставалась устойчивой и стабильной во время его правления. Великие потрясения III века были ещё впереди.

    Религиозные убеждения

    Поздняя христианская традиция приписывает Филиппу приверженность к этой религии. Этот факт впервые был упомянут историком Евсевием в его «Церковной истории». Евсевий считал, что Филипп был первым римским императором-христианином. Вот, что он рассказывает:

    «Рассказывают, что он был христианином и захотел в последнюю предпасхальную всенощную помолиться в Церкви вместе с народом, но тамошний епископ разрешил ему войти только после исповеди и стоять вместе с кающимися на отведенном для них месте. Не сделай он этого, епископ не допустил бы его по множеству взводимых на него обвинений. Говорят, что Филипп сразу же согласился и на деле доказал, что он искренне благочестив и боится Бога».

    Евсевий также сообщал, что христианские учителя и апологет Ориген писали одно письмо Филиппу, а другое его жене Отацилии Севере. В христианских текстах говорится о том, что Филипп не приносил языческих жертвоприношений во время празднования тысячелетия Рима, более поздние источники утверждали, что император и его сын приняли христианскую веру по дороге к празднику.

    Судя по всему (чеканка монет с языческими символами, обожествление отца и т. д.), Филипп не был христианином, однако и о гонениях на христиан в правление Филиппа нет достоверных упоминаний. Император не сделал никаких улучшений в правовом статусе христиан. Более того, о предполагаемом приверженстве к христианству нет упоминаний ни у одного не христианского автора. Этот рассказ был, по всей видимости, навеян резким контрастом между религиозными политиками Филиппа и его преемника Деция Траяна. По легенде, святой Квирин Римский был сыном Филиппа Араба.

    Примечания

    1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Грант, 1998.
    2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 Meckler, 1999.
    3. Аврелий Виктор. О цезарях. XXVIII. 10.
    4. 1 2 3 4 Bowman, 2004, p. 36.
    5. Bowersock, Glen W. Roman Arabia. Harvard University Press. 1994. — p. 122.
    6. Псевдо-Аврелий Виктор. Извлечения о жизни и нравах римских императоров. XXVIII. 4.
    7. Ball, Wawrick. Rome in the East: the transformation of an empire. — p. 417.
    8. The Houghton Mifflin Dictionary of Biography. Houghton-Mifflin. London. 2003. — p. 1203.
    9. Potter, 2004, p. 232.
    10. 1 2 Southern, 2001, p. 70.
    11. Potter, 2004, p. 234.
    12. Gibbon, 1930.
    13. 1 2 3 4 5 6 7 Southern, 2001, p. 71.
    14. 1 2 3 Potter, 2004, p. 237.
    15. Зосим. Новая история. I. 19.
    16. 1 2 3 Potter, 2004, p. 238.
    17. Potter, 2004, p. 239.
    18. 1 2 3 4 Gérard Delaforge. Philippe l’arabe, empereur du millénaire de Rome (фр.). Дата обращения 28 мая 2012. Архивировано 2 июня 2012 года.
    19. 1 2 Potter, 2004, pp. 238-239.
    20. 1 2 3 Potter, 2004, p. 240.
    21. Bowman, 2004, pp. 36—37.
    22. 1 2 3 4 5 6 Bowman, 2004, p. 37.
    23. Зосим. Новая история. I. 20. 2.
    24. 1 2 Southern, 2001, p. 72.
    25. Canduci, 2010, p. 67.
    26. Аврелий Виктор. О цезарях. XXVIII. 6.
    27. Körner, 2002, p. 159.
    28. Canduci, 2010, p. 69.
    29. Canduci, 2010, p. 68.
    30. 1 2 3 4 5 6 Southern, 2001, p. 74.
    31. Bowman, 2004, p. 38.
    32. 1 2 Potter, 2004, p. 241.
    33. Евтропий. Бревиарий от основания Города. IX. 3.
    34. 1 2 Körner, 2002, p. 321.
    35. Евсевий Кесарийский. Церковная история. VI. 34.
    36. Евсевий Кесарийский. Церковная история. VI. 39. 3.
    37. Pohlsander, 1980, pp. 463—473.
    38. Sts. Quirinus (англ.). Catholic Encyclopedia. Архивировано 5 февраля 2012 года.

    Литература

    1. Аврелий Виктор. Два Филиппа, отец и сын // О цезарях.
    2. Евтропий. Бревиарий от основания Города.
    3. Зосим. Новая История // Книга I.

    Ссылки

    • Монеты Филиппа Араба

    235: Гней Клавдий Север и Луций Тиберий Клавдий Аврелий Квинтиан — 236: Имп. Цезарь Гай Юлий Вер Максимин Август и Марк Пупиен Африкан — 237: Луций Марий Перпетв и Луций Муммий Феликс Корнелиан — 238: Фульвий Пий и Понтий Прокул Понтиан — 239: Имп. Цезарь Марк Антоний Гордиан Август и Маний Ацилий Авиола — 240: Гай Октавий Аппий Светрий Сабин и Рагоний Венуст — 241: Имп. Цезарь Марк Антоний Гордиан Август (II) и Клодий Помпеян — 242: Гай Веттий Грат Аттик Сабиниан и Гай Азиний Лепид Претекстат — 243: Луций Анний Арриан и Гай Цервоний Пап — 244: Тиберий Поллений Армений Перегрин и Фульвий Эмилиан — 245: Имп. Цезарь Марк Юлий Филипп Август и Гай Месий Титиан — 246: Гай Бруттий Презент и Гай Аллий Альбин — 247: Имп. Цезарь Марк Юлий Филипп Август (II) и Марк Юлий Север Филипп Цезарь — 248: Имп. Цезарь Марк Юлий Филипп Август (III) и Имп. Цезарь Юлий Север Филипп (II) — 249: Луций Фульвий Гавий Нумизий Эмилиан (II) и Луций Невий Аквилин — 250: Имп. Цезарь Гай Мессий Квинт Траян Деций Август (II) и Веттий Грат — 251: Имп. Цезарь Гай Мессий Квинт Траян Деций (III) и Квинт Геренний Этруск Мессий Деций Цезарь — 252: Имп. Цезарь Гай Вибий Требониан Галл Август (II) и Имп. Цезарь Гай Вибий Афиний Галл Вельдумниан Волузиан Август — 253: Имп. Цезарь Гай Вибий Афиний Галл Вельдумниан Волусиан Август (II) и Луций Валерий Клавдий Попликола Бальбин Максим — 254: Имп. Цезарь Публий Лициний Валериан Август (II) и Имп. Цезарь Публий Лициний Эгнатий Галлиен Август — 255: Имп. Цезарь Публий Лициний Валериан Август (III) и Имп. Цезарь Публий Лициний Эгнатий Галлиен Август (II) — 256: Луций Валерий Клавдий Ацилий Присциллиан Максим (II) и Марк Ацилий Глабрион — 257: Имп. Цезарь Публий Лициний Валериан Август (IV) и Имп. Цезарь Публий Лициний Эгнатий Галлиен Август (III) — 258: Марк Нуммий Туск и Муммий Басс — 259: Эмилиан и Помпоний Басс — 260: Публий Корнелий Секуларис (II) и Гай Юний Донат (II); в Галлии: Имп. Цезарь Марк Кассианий Латиний Постум Август и Гоноратиан (?) — 261: Имп. Цезарь Публий Лициний Эгнатий Галлиен Август (IV) и Луций Петроний Тавр Волузиан; в Галлии: Имп. Цезарь Марк Кассианий Латиний Постум Август (II); на Востоке: Имп. Цезарь Фульвий Макриан Август (II) и Имп. Цезарь Фульвий Квиет Август (II?) — 262: Имп. Цезарь Публий Лициний Эгнатий Галлиен Август (V) и Муммий Фаустиан; в Галлии: Имп. Цезарь Марк Кассианий Латиний Постум Август (III) — 263: Нуммий Цейоний Альбин (II) и Декстер — 264: Имп. Цезарь Публий Лициний Эгнатий Галлиен Август (VI) и Сатурнин — 265: Лициний Валериан (II) и Эгнаций Луцилл — 266: Имп. Цезарь Публий Лициний Эгнатий Галлиен Август (VII) и Сабинилл — 267: Патерн и Аркесилай; в Галлии: Имп. Цезарь Марк Кассианий Латиний Постум Август (IV) и Марк Пиавоний Викторин — 268: Патерн и Мариниан

    ФИЛИПП I АРАБ (244 — 249)

    Марк Юлий Филипп (Marcus Iulius Philippus).
    Как император — Император Цезарь Марк Юлий Филипп Август (Imperator Caesar Marcus Iulius Philippus Augustus).

    МАРК ЮЛИЙ ФИЛИПП (ок. 204 — 249 гг.), также известный как ФИЛИПП АРАБ (родился в провинции Сирия), был римским императором с 244 по 249.

    Он был назначен после Тиместея префектом претория, впоследствии он участвовал в убийстве Гордиана III. Он начал своё правление с заключения мира с персами и установил хорошие отношения с Сенатом. В апреле 248 он провёл празднование тысячелетия Рима.
    Однако летом того же года готы вторглись в Мезию, современную Болгарию, и появились императоры-узурпаторы на Балканах и на Востоке. Чтобы справиться с этими проблемами, он назначил Деция командующий данубийскими войсками, но популярность Деция в армии привела к тому, что этот человек был провозглашён императором. Филипп и его сын были убиты в битве при Вероне.

    From Wikipedia, the free encyclopedia.

    Имел титулы: Персидский Величайший, Парфянский Величайший — с 244 г., Карпийский Величайший, Германский Величайший — с 247 г.
    Власть трибуна получал 6 раз (в 244 г. — дважды: 9 марта и 10 декабря, затем ежегодно 10 декабря).
    Консул: 245, 247 и 248 гг.
    Титул Император получал 6 раз.

    ПОДРОБНЕЕ

    М. Грант. Римские императоры. ФИЛИПП I.

    Скульптуры
    Монеты

    Ааронов, Якир

    Якир Ааронов

    ивр. ‏יקיר אהרונוב‏‎

    Дата рождения

    28 августа 1932 (87 лет)

    Место рождения

    Хайфа, Британский мандат в Палестине

    Страна

    • Израиль
    • США

    Научная сфера

    физика

    Место работы

    • Тель-Авивский университет
    • Чепменский университет
    • Университет Джорджа Мейсона
    • Иешива-университет
    • Университет Южной Каролины
    • Брандейский университет

    Альма-матер

    Технион
    Бристольский университет

    Научный руководитель

    Дэвид Бом

    Награды и премии

    Премия Вольфа по физике (1998)
    Национальная научная медаль США (2009)

    В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Ааронов.

    Яки́р Ааро́нов (ивр. ‏יקיר אהרונוב‏‎; род. 28 августа 1932, Хайфа) — израильский физик-теоретик. Академик Национальной академии наук Израиля (1990), член Национальной академии наук США (1993). Удостоен Национальной научной медали США (2009), лауреат премии Вольфа (1998).

    Биография

    Окончил школу в 1950 году. С 1950 года по 1952 год служил в армии, демобилизован в звании лейтенанта (Сеген мишне). С 1952 года по 1956 год учился в Технионе (Хайфа), окончив его со степенью бакалавра. Продолжил обучение в Бристольском университете (Великобритания) под руководством Дэвида Бома, где в 1960 году получил степень доктора философии (PhD). В 1960—1961 постдок в университете Брандейса (США). В 1961—1967 работает в Иешива-университете (США) (1961—1964: Assistant Professor; 1964—1967: Associate Professor). С 1967 года по 1973 год он одновременно профессор Иешива-университета и Тель-Авивского университета. С 1973 года по 2006 год — профессор Тель-Авивского университета и университета штата Южная Каролина. В 2006—2008 гг. профессор университета Джорджа Мейсона (США). C 2008 года профессор в университете Чепмена (США).

    Научные интересы Якира Ааронова лежат в области нелокальных, а также топологических эффектов в квантовой механике и квантовой теории поля. Также в сфере его интересов — вопросы интерпретации квантовой механики.

    В 1959 году он (совместно со своим научным руководителем Дэвидом Бомом) теоретически предсказал нелокальный квантовомеханический эффект (впоследствии названный эффектом Ааронова — Бома). Первое экспериментальное подтверждение эффекта появилось уже в следующем, 1960 году. В 1998 году за это теоретическое открытие Якир Ааронов был награждён премией Вольфа по физике.

    В 1988 году, в соавторстве с Давидом Альбертом и Львом Вайдманом, предложил новый тип квантово-механических измерений — слабое измерение, которое позволяет с некоторой вероятностью измерять эволюцию волновой функции, не вызывая её возмущения.

    Действительный член Американского физического общества (1978). Почётный доктор наук Техниона (1992), университета штата Южная Каролина (1993), Бристольского университета (1997), аргентинского университета Буэнос-Айреса (1999).

    Награды и признание

    • 1983 — Ротшильдовская премия по физике
    • 1984 — Премия Вейцмана по физике
    • 1989 — Государственная премия Израиля в области точных наук
    • 1991 — Медаль Эллиота Крессона от Института Франклина (США)
    • 1995 — Премия «Хьюллетт-Пакард»
    • 1998 — Премия Вольфа по физике
    • 2006 — Премия EMET в области точных наук (Израиль)
    • 2009 — Thomson Reuters Citation Laureate
    • 2009 — Национальная научная медаль США

    Библиография

    • Квантовые парадоксы. Квантовая теория для растерянных (совместно с Даниэлем Рорлихом) / Yakir Aharonov, Daniel Rohrlich. Quantum paradoxes. Quantum theory for the perplexed. Wiley-VCH, 2005. ISBN 3-527-40391-4, ISBN 978-3-527-40391-2

    > См. также

    • Эффект Ааронова — Бома

    > Примечания

    • Якир Ахаронов — статья из Электронной еврейской энциклопедии
    • Страница Якира Ааронова на сайте университета штата Южная Каролина (англ.)
    • Страница Якира Ааронова на сайте Тель-Авивского университета (англ.)

    Тематические сайты

    Словари и энциклопедии

    Нормативный контроль

    BNF: 15590470v · CONOR: 74277219 · GND: 11945999X · ISNI: 0000 0001 1060 5079 · LCCN: n95065084 · NKC: xx0220739 · NTA: 283040114 · LIBRIS: 254946 · SUDOC: 129527785 · VIAF: 46740184 · WorldCat VIAF: 46740184

    Лауреаты премии Вольфа по физике

    • Ву (1978)
    • Уленбек / Оккиалини (1979)
    • Фишер / Каданов / Вильсон (1980)
    • Дайсон / ’т Хоофт / Вайскопф (1981)
    • Ледерман / Перл (1982)
    • Хан / Хирш / Майман (1983/84)
    • Херринг / Нозьер (1984/85)
    • Фейгенбаум / Либшабер (1986)
    • Фридман / Росси / Джаккони (1987)
    • Пенроуз / Хокинг (1988)
    • де Жен / Таулесс (1990)
    • Гольдхабер / Телегди (1991)
    • Тейлор (1992)
    • Мандельброт (1993)
    • Гинзбург / Намбу (1994/95)
    • Уилер (1996/97)
    • Ааронов / Берри (1998)
    • Шехтман (1999)
    • Дейвис / Косиба (2000)
    • Гальперин / Леггетт (2002/03)
    • Браут / Энглер / Хиггс (2004)
    • Клеппнер (2005)
    • Ферт / Грюнберг (2006/07)
    • Клаузер / Аспе / Цайлингер (2010)
    • Хайдер / Розе / Урбан (2011)
    • Бекенштейн (2012)
    • Цоллер / Сирак (2013/14)
    • Бьёркен / Киршнер (2015)
    • Имри (2016)
    • Майор / Кело (2017)
    • Беннетт / Брассар (2018)

    > См. также

    • Эффект Ааронова — Бома

    > Примечания

    Будущее в прошлом?

    Алексей Левин
    «Популярная механика» №10, 2012

    Принцип причинности в самой простой формулировке гласит, что событие в прошлом может повлиять на событие в будущем. Однако некоторые физики считают, что в квантовом мире будущее может влиять на прошлое.

    Группа физиков под руководством президента Израильского фонда фундаментальных исследований Якира Ааронова опубликовала в интернете препринт статьи под интригующим заголовком “Can a Future Choice Affect a Past Measurement’s Outcome?”. Авторы утверждают, что состояние квантовой системы в данный момент времени влияет на состояние этой системы в прошлом, из чего следует, что на квантовом уровне закон причинности действует как в прямом направлении от прошлого к будущему, так и в обратном!

    Эффект Ааронова–Бома

    Поместим по одну сторону от экрана с двумя параллельными щелями источник моноэнергетических электронов, а по другую сторону установим детектор, который будет регистрировать периодические колебания плотности электронов, вызванные их интерференцией.

    Усложним опыт — между экраном и детектором параллельно щелям поместим длинный тонкий соленоид с током. Магнитное поле замкнуто внутри соленоида, наружу оно не проникает. Казалось бы, электроны не могут никак его почувствовать, ведь на их пути от щелей к детектору его напряженность равна нулю. Однако Ааронов и Бом показали, что при включении тока интерференционные полосы сдвигаются, что и подтвердил Чамберс. Все дело в том, что на разность фаз волновых функций электронов, приходящих к детектору от обеих щелей, влияет векторный потенциал электромагнитного поля, а вот он вне соленоида отличен от нуля. То есть электроны чувствуют присутствие электромагнитного поля даже тогда, когда его не способен обнаружить ни единый классический прибор!

    Квантовая легенда
    Почетный профессор Тель-Авивского университета, профессор калифорнийского Университета Чапмена и канадского Института теоретической физики «Периметр», Якир Ааронов более полувека занимается фундаментальными проблемами квантовой механики. В 1959 году он и его научный руководитель Дэвид Бом теоретически предсказали столь же красивый, сколь и парадоксальный квантовомеханический эффект, а год спустя английский физик Роберт Чамберс обнаружил его в эксперименте

    Слабые и сильные

    Новая работа основана на утверждении Ааронова и его единомышленников, что квантовой системе соответствует не одна, как в стандартной версии, а пара волновых функций. Одна из них описывает эволюцию системы в прямом направлении по стреле времени, другая — в противоположном. Измерение, проведенное в настоящий момент, меняет значение этой функции в прошлом, что можно выявить предшествующими измерениями. Однако их необходимо вести, почти не возмущая состояния системы (скажем, используя очень слабые магнитные поля, если речь идет об ориентации спина электронов).

    Но главное состоит в том, что каждый из результатов этих слабых измерений будет малоинформативен и практической пользы не принесет. А вот если провести множество таких измерений, ошибки скомпенсируют друг друга и в сухом остатке окажется реальная информация. Однако расшифровать ее можно лишь после выполнения нормального, сильного измерения (которое, если вернуться к примеру с электронными спинами, однозначно определит проекцию спина на направление магнитного поля).

    А как обстоит дело с причинностью, коль скоро в заключительном опыте это направление можно выбрать произвольно? Дело в том, что такой выбор скажется на результатах сильного измерения, и, соответственно, на результатах дешифровки слабых измерений. Квантовая частица на пути от слабого измерения к сильному пребывает в суперпозиции различных состояний, одно из которых несет отпечаток проведенного слабого измерения, а второе будет выявлено в сильном измерении. Полученные в финале данные повлияют на информацию, которую можно извлечь из предшествующей работы. Таким образом, причинность всё же сохраняется, хотя и в более ограниченном смысле, нежели в стандартной версии квантовой механики.

    Сложный квантовый мир

    Ааронов и его коллега по Тель-Авивскому университету Лев Вайдман обнародовали теорию слабых квантовых измерений в 1988 году. Она долгое время считалась чисто формальной конструкцией, однако в последние годы ее с успехом использовали в ряде лабораторий. Так, в 2007 году американские физики зарегистрировали ничтожную разницу в углах преломления входящих из воздуха в стекло световых пучков разной поляризации (оптический спиновый эффект Холла). Еще через два года другие исследователи этим же методом измерили поворот плоского зеркала на 23 триллионных доли градуса (если б оно отражало лазерный луч, пятно от него сдвинулось бы на лунной поверхности примерно на миллиметр). Так что физическая ценность слабых измерений уже доказана. Проблема в другом — можно ли с их помощью обосновать концепцию обратной причинности?

    Сам Якир Ааронов, отвечая на этот вопрос «ПМ», подчеркнул, что модель двух волновых функций с разными направлениями времени не противоречит ни логической структуре квантовой механики, ни вытекающим из этой структуры соотношениям неопределенностей: «Квантовые процессы содержат специфические шумы, которые в принципе невозможно полностью подавить. Слабые измерения очень мягко прощупывают эти шумы и дают возможность снизить их уровень. Именно так был выявлен целый ряд квантовых явлений, которые ранее не удавалось зарегистрировать. В этом нет никакой мистики, просто мы еще раз убедились, что квантовый мир устроен даже сложнее, чем думали Нильс Бор, Вернер Гейзенберг и остальные создатели квантовой механики». Правда, с мнением Ааронова многие физики решительно не согласны. Слово за экспериментаторами.

    В слабости сила

    Фотон в клетке.
    На схеме изображен эксперимент с интерференцией одиночного фотона. Слабые детекторы показаны серым цветом, а их измерения — подчеркиванием. Черным обозначены сильные детекторы. Различные шрифты соответствуют траекториям фотона

    Для того чтобы получить осмысленный результат, требуется большое количество слабых измерений. Причем это могут быть измерения одной и той же частицы, скажем, одиночного фотона — если заставить его циркулировать в системе, состоящей из двух интерферометров Маха–Цендера, оснащенной сильными детекторами на начальных и конечных зеркалах. Благодаря этому имеется одинаковая вероятность выбора левого и правого плеча либо на начальном, либо на конечном этапе. Во всех случаях, когда фотон начинает путь как L0/R0 и заканчивает Lf/Rf (или наоборот), слабые измерения на зеркалах интерферометров с равной вероятностью подтверждают прошлые и будущие сильные измерения R1–Lf, L1–Rf, R2–L0, L2–R0. В отличие от сильных измерений, слабые не влияют на момент фотона и потому не «портят» интерференционную картину.

    Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *