Христианство буддизм

Много ли общего могут иметь буддизм и православие? Удивительно, что разные люди отвечают на эти вопросы совершенно противоположные вещи.

Радикально настроенные православные христиане убеждены, что все другие религии, включая буддизм, от дьявола, ну а те, кому восточные традиции симпатичны, убеждают всех, что буддизм и христианство — это вообще одно и то же, если присмотреться.

Буддизм — это религия без Бога, в отличие от христианства

О православии мы знаем и говорим достаточно, а вот с буддизмом познакомимся поближе. Первое, что нужно сказать: буддизм — это не религия, а образ жизни.

Отличительная черта религиозных традиций — наличие объекта поклонения. Обычно это Бог. В христианстве — Бог-Отец, у мусульман — Аллах, в зороастризме Ахурамазда и т.д. Но только не в буддизме!

Сиддхартха Гаутама — Будда и основатель буддизма. Фото: budsvetomprod.s3.amazonaws.com

Буддизм не утверждает, что Бога нет. Он просто вообще не затрагивает этот вопрос. Это учение направлено на развитие человека, на его отношение к самому себе и окружающему миру.

Это набор нравственных, духовных и местами эзотерических правил, но никак не религиозных догм. Буддизм — это практика, а не набор теорий. Потому популярны следующие утверждения:

  • буддизм — это образ жизни, а не религия;
  • буддизм — это атеистическая религия.

Всё это верно и неверно одновременно. Правильно можно сказать следующее: буддизм — это буддизм. Его не с чем сравнить, ему не дать определения в рамках христианских богословских терминов.

Будда — это не бог и даже не конкретная личность

Люди, которые далеки от буддизма, часто задают уточняющий вопрос: «А разве Будда — это не бог?». Нет, Будда — это лишь уровень развития живого существа. Буддийское учение рассказывает о том, что все мы имеем незримую для нас духовную природу.

Но её реально ощутить при жизни. Можно сказать, что все люди находятся в материальном сне: они привязаны к привычкам, вещам, эмоциям. Всё это управляет человеком. Подобно этому и спящий не способен понять во сне, что его преследователь — лишь порождение подсознания, а не реальная угроза.

Вход в Золотую обитель Будды Шакьямуни. В подобных храмах не молятся, а очищаются, загадывают желания и просят совета у старших. Фото: cs8.pikabu.ru

Будда — это тот, кто проснулся сознанием в мире материи и вспомнил свою истинную духовную природу. Физический мир для него больше не единственный, не страшный, не угрожающий, а лишь грёза, временная форма, в которую ненадолго заглянула вечная душа.

Соответственно, нет ничего значимого, страшного, смертельного и окончательного.

Будда освобождён от иллюзий. И каждый человек может стать Буддой. Если продолжить сравнение буддизма и христианства, то Будда — это этакий святой в буддизме, но, конечно, совсем другой, буддийский.

Самый известный Будда — Сиддхартха Гаутама

Когда мы говорим про Будду, то с наибольшей вероятностью подразумеваем человека по имени Сиддхартха Гаутама. Для буддизма это фигура ключевая, такая же, как Иисус Христос для христианства.

Он родился в семье раджи небольшого индийского княжества в 563 или 623 году до нашей эры. Это был период упадка ведийского индуизма, ступор из которого требовался выход. По преданию, Сиддхартха Гаутама мог стать либо великим царём, либо святым.

563 возможный год рождения Сиддхартхи Гаутамы, основателя буддизма

Отец избрал для сына первый вариант, заключил отрока во дворце и следил, чтобы того всю жизнь окружала только положительная информация, роскошь и комфорт.

Но судьба распорядилась иначе — сын раджи попал на улицу, где увидел четыре зрелища:

  • нищего старика;
  • больного человека;
  • разлагающийся труп;
  • отшельника.

Сиддхартха Гаутама ощутил потрясение, ведь увиденное перевернуло его представления о мире вверх дном. Он бросил всё, ушёл из дому и предался аскетической практике. Много лет он провёл в суровом аскетизме, от которого едва не умер, но не остался удовлетворён этими поисками.

Ни в них, ни в роскоши не было истины. Так появилась идея срединного пути: жить без крайностей.

Внутреннее убранство храма изумрудного Будды (Бангкок). Фото: s3.travelask.ru

Затем Сиддхартха Гаутама сел под дерево, где медитировал 3 дня (или 49) и, наконец, в возрасте 35 лет стал Буддой, то есть достиг просветления.

Он не был первым Буддой в истории, но стал основателем буддизма. У Сиддхартха Гаутамы появилось множество учеников, которые сохранили до наших дней те знания, которыми делился их учитель — тому, что он испробовал сам,

Буддизм не похож на христианство внешне, но близок по содержанию, однако религии по-разному себя позиционируют

В буддизме много точек соприкосновения с христианством. Вот несколько:

Истина внутри человека. Буддисты верят, что в человеке сокрыта абсолютная истина, божественная природа. Если очистить себя от всего лишнего, то ты её познаешь. О подобном в православии говорит Иерей Стивен (Фриман):

«В традиционном христианстве есть учение о Христе внутри нас, и оно является основополагающим для православного образа жизни.

Нам следует понимать наши отношения с Богом не как взаимодействие двух отдельных личностей, где одна — это мы, а другая — Бог.

Наше единство с Богом, рожденное внутри нас таинством святого крещения, намного важнее».

Стивен Фриман иерей

Творить чудеса — дурной тон. Буддисты не считают, что устраивать показуху и фокусы — это правильно для представителей религиозной традиции.

Православие так же считает, что в религии важно её духовное содержание, а чудеса — это дешёвая попытка заманить неискреннюю аудиторию.

И буддизм и христианство не считают, что верность Учения надо доказать чудом.

Превознесение любви. Любовь — это основополагающая энергия в мире. Она должна воцариться между всеми живыми существами. Православные согласны с этой идеей, более того, с христианской точки зрения, о Боге и любви можно говорить, как о синонимах.

Сострадание — мотив религиозной деятельности. Просветлённая душа в буддизме может по своей воле вернуться из высшего мира в наш, чтобы из сострадания помочь другим избавиться от страдания. Это называется Бодхисаттва. В христианстве такую роль играет Христос и, возможно, Илия.

Лестница на Холм большого Будды — священное место для буддистов. Фото: static.tonkosti.ru

Не стоит привязываться к материальным вещам. Если ты что-то очень хочешь иметь, то утрата этого причинит тебе страдание. Поэтому спокойнее не иметь ничего. Подобные мысли есть и в христианстве, когда Иисус призывает не служить мамоне или оставить всё и следовать за Ним.

Но и отличий много:

  1. Буддисты никогда не проповедовали и не вели религиозные войны. С их точки зрения, нет никакой разницы, какой религии следуют люди. Буддизм не нуждается в рекламе. Как мы знаем из истории христианства, миссионерскую деятельность многие века считали одной из важнейших для Церкви, а религиозные войны с мусульманами — это долгий этап нашей истории.
  2. Вера в карму и перерождение душ. Каждое действие привлекает в жизнь человека последствия. И этот процесс растягивается на миллионы воплощений, когда приходится отрабатывать свои былые поступки. Православие проповедует идею единственной жизни, хотя в Библии есть ряд единичных эпизодов, когда кто-то воплощается на земле дважды.
  3. Буддизм гибок. Христианство бережёт каноны. Буддизм же способен меняется и делает это охотно. Далай-Лама XIV объявил, что согласен реформировать учение буддизма в согласии с научной точкой зрения и современными открытиями.

Вегетарианство буддистов и христиан имеет разные мотивы

Далеко не все буддисты вегетарианцы. Но всё же эта идея преобладает в этой традиции. Человек, который поедает живое существо, — это убийца, либо соучастник (заказчик) этого убийства.

Буддизм же избрал себе добродетельный путь — не причинять страданий ничему живому. Соответственно, всякое живое существо, которое имеет нервы и может испытывать боль, дорожить жизнью и т.д., нельзя обижать.

Такова функция человека, потому что он способен себя ограничить. Само собой, никто не говорит, что подобный принцип должен соблюдать хищный зверь вроде тигра. Но ведь тигры и не бывают буддистами, верно?

Хотя есть представление о том, что рядом со святым животные облагораживаются и перестают быть хищниками.

Место, где Будда Махасаттва из сострадания скормил себя тигрице и её детёнышам. Фото: storage.yvision.kz

Кстати, о тиграх. Однажды Будда Махасаттва наткнулся на истощённую тигрицу с тигрятами. Он посочувствовал им и, чтобы помочь несчастным, пожертвовал собой: прыгнул со скалы и разбился, дав семье тигров нужное для жизни мясо. Таков уровень благодетели у буддистов по отношению к миру.

В православии сложнее. Монахи мясо не едят, но едят рыбу. Ряд христианских святых никого не убивали из животных и не ели, но они существуют в качестве исключения. Библия показывает нам, что прежде в мире никого не убивали даже хищные животные.

Это нормальное, здоровое состояние нашего мира. Так что идея такая есть, но она на периферии, а вегетарианство православных — это больше дань традиции и самоограничение, чем акт сострадания.

Чтобы стать буддистом, достаточно разделять это мировоззрение и практиковать

А как стать буддистом, если ты христианин или иудей? Разницы, кем был человек прежде, нет никакой. Не нужно проходить ни через какой ритуал вроде крещения или обращения. Достаточно хорошо узнать буддийское мировоззрение и начать делать элементарные практики: медитацию и чтение мантры.

Очень полезно найти себе группу единомышленников, какой-нибудь буддийский храм, где можно будет общаться и делиться опытом.

Направлений в буддизме очень много, все отличаются в деталях. Поэтому в них могут быть свои ритуалы посвящения и требования. Но в целом стать буддистом легко — просто взять и начать жить, как буддист: по срединному пути, любя и сострадая, не причиняя боль ничему живому и практикуя.

Среди православных встречается разное отношение к буддизму

Православие не имеет единого мнения на счёт буддизма. Всё сильно зависит от позиции конкретного священника, к которому обратились с вопросом. Кто-то тактично проанализирует сходства и различия буддизма и христианства, а потом скажет, что все религии имеют право на жизнь.

Другой же воспримет такой вопрос как личное оскорбление. Многих представителей православной церкви раздражает, что буддисты не верят в Бога Творца, что не признают веру в ад и рай после смерти, что считают человека существом божественной природы.

У православия нет оснований противостоять буддизму — это религии любви.

Но, как единая традиция, само православие о буддизме ничего не говорит. Порицания в Библии удостоилась лишь ханаанская религия за то, что там приносили человеческие жертвы.

Пример частного мнения православного о буддизме можно увидеть в высказывании священномученика Александра (Миропольского):

«Буддизм можно признать одной из высших естественных языческих религий в силу её стремлений познать существо своего духа, при уничтожении плотских страстей и неотразимых впечатлений греховного мира.

Борьба Будды и умерщвление плоти привели его к результатам для него же самого неожиданным: через углубление в себя он будто познал существо и свойство духа в том виде, в каком он вложен в его естественную природу Самим Творцом.

То есть, он увидел свойства жизни высшего бытия, силу любви ко всему и сочувствия в страдании…

Только это самосозерцание погубило Будду, ибо, рассматривая себя и дух свой, он отвратил взор свой от Создателя и Бога, а затем лишился всякого представления о Нём».

Александр Миропольский священномученик

Но при этом святой считал, что такой путь уводит от Христа.

А вот на видео ниже Митрополит Волоколамский Иларион тепло отзывается о буддизме:

Отношение православия к буддизму

В целом отношения православия к буддизму не имеет оснований быть конфликтным, ведь характерное отличие буддизма — безразличие к религиозным спорам.

Буддизм — это закрытый, самодостаточным мир, который не пытается мешать другим людям верить в то, в что им хочется.

Модно искать истоки христианства в буддизме, но на это нет оснований

Многие энтузиасты ищут корни христианства в буддизме. Иисусова молитва — это у них мантра, Иисус до 30 лет жил и учился в Тибете, да и вообще все Его способности как у типичного йога.

Никакие их подобных утверждений не имеют в своей основе фактов. Схожесть практик логична, ибо вообще религиозные системы в той или иной степени не могут не перекликаться друг с другом.

Изображения медитирующего Иисуса появились из-за слухов о «Тибетском евангелии». Грубейшие противоречия и ошибке в рассказе об этом тексте выдают в нём мистификацию. Фото: oursociety.ru

Что же касается истории о посещении Христом Индии и Тибета, то источника у неё два:

  1. Слухи о «Тибетском Евангелии», которые давно разбиты контраргументами.
  2. Бхавишья Пурана, в которую в конце XX века дописали персонажа, похожего на Иисуса Христа, а до тех пор его тем не было.

Так что параллели, конечно, есть, но в них много искусственного. Идея о том, что все религии от Бога, имеет право на жизнь. Но она вовсе не означает, что христианство должно быть наследником буддизма.

Мы знаем, что восточные учения в некоторой степени повлияли на традицию гностиков, но та так и не достигла влиятельного положения в христианском мире.

2 декабря – память прпп. Варлаама и Иоасафа, царевича Индийского, и отца его Авенира царя (IV).

Православная агиография содержит огромное количество заимствований из самых неожиданных источников, используемых при составлении житий, прологов и других церковных текстов…

100 лет назад в Москве была православная церковь, посвященная… Будде. Увы, восемьдесят лет назад ее не стало. Церковь Иоасафа царевича индийского в Измайлово (возведена в конце 17-го века) — замечательный архитектурный памятник в стиле «московского барокко» — была разобрана в 1932 году (по другим данным в 1936-1937)

То, что Иоасаф, царевич индийский, — это и есть Сиддхартха Гаутама из рода Шакья, Будда Шакьямуни, не вызывает сомнений у ученых-востоковедов, несмотря на то, что родился будущий основатель буддизма в VI веке до Рождества Христова.

Например академик Топоров в своем предисловии к переведенной им Дхаммападе отмечал, что

Настоящее имя Иоасафа, царевича индийского – Сиддхартха Гаутама из рода Шакья – Будда Шакьямуни (563 до Р. Х. — 483 до Р. Х), дословно «Пробуждённый мудрец из рода Шакья (Сакья)»

«в качестве святого Будда проник в христианскую, манихейскую, зороастрийскую, мусульманскую религии. Ещё в конце XVI в. под именем святого Иоасафа он появляется в «Римском мартирологе». Православная церковь отмечает память Иоасафа, царевича индийского, вместе с памятью преподобного Варлаама. О них же, и прежде всего об Иоасафе Прекрасном, пели в России раскольники и странники…»

Т.е., раз раскольники и странники пели – значит так оно и есть…

Мир всегда был открытым для проникновения идей (в том числе, религиозных) из одной его части в другую. По этому поводу есть и разного рода спекуляции, например, популярный миф об обучении Иисуса у тибетских монахов (которых на момент его жизни просто не существовало); и разного рода любопытные гипотезы, например, о посещении тем же Иисусом Индии.

Новодевичий монастырь. Колокольня с двумя храмами – Варлаама и Иоасафа и Иоанна Богослова.

К последним можно отнести и трансформацию слова «бодхисаттва» (т.е. «человека, стремящегося к просветлению”) в имя «Иоасаф». Произошло это примерно так. Предположительно две тысячи лет назад буддийский философ, проповедник и поэт Ашвагхоша написал замечательную поэму «Буддачарита» (Жизнь Будды). Данное произведение было изложено довольно просто и понятно, и пользовалось популярностью не только в Индии. Уже вскоре появились первые переводы на арабский язык, где Будда, именуемый часто в самой «Буддачарите» бодхисаттвой, стал «будосафом». А уже при переводе поэмы с арабского на греческий он превратился в Иоасафа. Разумеется, и в сам текст вносились разного рода правки, в зависимости от личных предпочтений авторов и идеологических необходимостей.

Кстати, в Москве в 1688 г. в подножии колокольни Новодевичьего монастыря был построен еще один храм, посвященный Будде — Иоасафу. Этот храм существует и в наше время.

Царь Авенир признает Христа Спасителя, преклоняет колена перед Распятием и раздает свои богатства. Византия, XIII в.

Первая проповедь Иоасафа

Повесть о Варлааме и Иоасафе: «В это время у бездетного Абеннера родился сын необыкновенной красоты, которому дали имя Иоасаф. Звездочеты предсказывают царю, что его сын будет богат и могуществен; один особенно искусный звездочет говорит, что царство Иоасафа будет не от мира сего и что царевич, вероятно, сделается последователем преследуемой теперь религии. Царь Абеннер, чтобы пророчество не исполнилось, велел построить для сына особый дворец, окружил сына молодыми и прекрасными воспитателями и запретил пускать во дворец посторонних и сообщить царевичу, что на свете существуют смерть, старость, болезнь, бедность или вообще какое бы то ни было страдание; царевич должен воспитываться так, чтобы наслаждаться настоящим и чтобы ничто не возбуждало мысли о будущей жизни».

Гравюра к печатной книге «История о Варлааме и Иоасафе».
1680 г.

Но чем более позднюю версию данной повести мы возьмем, тем больше в ней уже будет отличий от канонической жизни Будды. И главное из них это присутствие в этой истории пустынника Варлаама, который и наставляет Будду, то есть Иоасафа на путь истины (разумеется, христианский) и крестит его.

Не отказываясь от большинства канонических деталей жизнеописания Будды, христианские авторы передают их на свой лад. Так, например, забавно выглядит рассказ о том, как волшебник Теудас по просьбе жрецов отца Будды (Иоасафа) с помощью демонов пытается вернуть Иоасафа в язычество. С этой целью царевича пытались соблазнить отборные красавицы, но он прибегнув к молитве и посту, избежал искушений — в буддийской классике это испытание Будды дочерьми демона Мары.

Но если, читая текст повести о Варлааме и Иоасафе нужно очень постараться, чтобы не увидеть в нем историю жизни Будды, то со сказкой сборника «Тысяча и одна ночь», повествующей о сыне Харуна Ар-Рашида по прозвищу Субботник, всё гораздо сложнее. Здесь уже нужно постараться, чтобы согласиться с академиком Топоровым, что Ас-Сабти (Субботник — так его прозвали за то, что он работал только по субботам) и есть мусульманская версия Будды. Больше всего об этом свидетельствует следующий фрагмент сказки:

«Рассказывают, что у повелителя правоверных Харуна ар-Рашида был сын, который достиг шестнадцати лет жизни, и жил он отвратившись от мира, шествуя по пути постников и богомольцев. И он выходил на кладбище и говорил: «Вы владели миром, но не спасло это вас, и пришли вы к могилам. О, если бы только я мог знать, что вы сказали и что было вам сказано!»

И случилось, что его отец проезжал мимо него торжественным выездом, и его окружали везири и вельможи царства и обитатели его страны, и они увидели сына повелителя правоверных, и на теле его был кафтан из шерсти, а на голове плащ из шерсти, и одни люди говорили другим: «Этот юноша опозорил повелителя правоверных среди царей. Если бы халиф пожурил его, он наверное отступился бы от того, чем он занят».

Царевич Иоасаф. Успенский собор Кремля. Фреска алтарной преграды. 1481

И повелитель правоверных услышал их слова и заговорил об этом со своим сыном и сказал: «О сынок, ты позоришь меня тем, что ты делаешь». Но его сын посмотрел на него и ничего не ответил. А потом он взглянул на птицу, сидевшую на одной из бойниц дворца, и сказал: «О птица, заклинаю тебя тем, кто тебя сотворил, упади на мою руку». И птица опустилась на руку юноши. А потом он оказал ей: «Вернись на свое место!» И птица вернулась на место. «Упади на руку повелителя правоверных», — сказал ей царевич, но птица не захотела упасть на его руку. И юноша сказал своему отцу, повелителю правоверных: «Это ты опозорил меня среди друзей Аллаха своей любовью к здешнему миру, и я решил расстаться с тобой такой разлукой, что вернусь к тебе только в последней жизни».

Есть сведения о том, что и в наше время мусульмане отдают дань почитания месту (в Багдаде), где по преданию похоронен Ас-Сабти (Субботник).

В то же время, мусульманские богословы не слишком любезно отзываются о Будде: «Будда не был Пророком, напротив он был неверным философом, который следовал за религией, которая не была ниспослана свыше. Тот кто верит, что Будда – пророк, (зная о его многобожной сущности) тот кяфир. Мусульманин обязан отвергнуть буддизм и его последователей и отстраниться от него и выступить против него ради Аллаха».

Святой Иоасафат. Сербия. Монастырь в Студенице

В христианстве к Будде-Иоасафу отнеслись намного терпимее. Возможно, Сильвия Рончи автор статьи «Когда Будда был христианским святым» («La Stampa», Италия) преувеличивает, когда заявляет: «Византийская история Иоасафа — это средневековый бестселлер, который предшествовал роману Гессе «Сиддтхарта» и стал началом века Просвещения на Западе». Но в том, что данная повесть стала таким крепким кирпичиком в фундаменте европейской культуры — у меня сомнений нет.

Подсчитано, что существует более 140 версий этой повести более чем на 30 языках. Это была одна из самых распространенных книг в Средневековье. Ни одна другая легенда о жизни кого-либо из святых никогда не была столь же популярной.

К повести о царевиче Иоасафе-Будде обращались, как маститые авторы (Лопе де Вега написал драму «Варлаам и Иоасаф», а Педро Кальдерон де ла Барка пьесу «Жизнь есть сон»), так и авторы средневековых баллад и городской литературы. Наверное, можно сказать, что эти произведения были в какой-то мере предшественниками «Сиддхартхи» Германа Гессе. Во всяком случае, образованный западный читатель всегда был знаком с буддийским архетипом (и не так важно было, как звали царевича — Буддой или Иоасафом).

Что касается католической церкви, то в конце XVI в. под именем святого Иосафата индийский царевич появляется в «Римском мартирологе». В православии предположительно царевич Иоасаф был канонизирован в XVII веке. На это указывает тот факт, что в это время в Москве были построены два храма, посвященные этому святому. День памяти царевича Иоасафа-Будды отмечается 2 декабря (19 ноября по старому стилю).

Сергей Мазуркевич

На анонсе: Беседа преподобных Варлаама и Иоасафа. Икона. Сер. XVII в. (фрагмент)

Когда забрались на гору,дошли до монастыря с группой,очень понравилось здесь находиться!👍Вид красивый,свежий воздух,ветер,одевайтесь теплее,предварительно см.погоду в инете. Сама территория небольшая,всё облагороженно!Есть небольшие постройки,конечно не похожи на храмы,как в Тайланде и во Вьетнаме,но тоже впечатлило!Молодцы,постарались создать все условия!Возьмите с собой в качестве помощи монастырю ,например крупу пшено,овсянку.Овощи:морковь,чеснок,капуста, лук,сахар,соль!Они очень будут рады!👍😊 Я взяла с собой сахар и немного чеснока ,с удовольствием приняли! Можно взять с собой в виде денег помощь-100₽вполне хватит,видела урны для пожертвования! Приняли нас,как родных!Напоили чаем черным!😊👍 Можно купить на память сувениры,я приобрела мандалу,,подсознательно,,выбрав по цвету ,не сразу,но ,,работает,, уже ! Нам монах объяснил значение мандалы,продают чаи ,арома-лечебные масла и сувениры,кстати цены ниже,чем в буддииской общине (в юрте)! Мне сказали в турфирме,минимум1000 ₽,вполне хватит на сувениры,вполне хватило!Тут же на память приоблела восточную небольшую куколку,с колокольчиком,по мимо мандалы! Мне ещё инструктор нашей группы сказал,что можно принести стройматериалы,в которых они постоянно нуждаются,но предварительно уже им позвонив им! Были у них на кухне,когда грелись и пили чай,везде ковры,чисто,уютно,обувь снимаем,верхнюю одежду можно повесить! Есть 🚾на территории монастыря на улице,добротный,чистый,была Т/бумага,но на всякий случай берите,,своё,,! Одевайте удобную обувь,везде камни,даже в самом монастыре,в постройках! На территории видели уже большого щенка,очень милый,дружелюбный, не кусается!На кухне,когда пили чай была взрослая кошка и пару котят. Нам провели экскурсию,даже провели ритуал,можно конечно по желанию,но я не учавствовала в этом. На территории можно делать фото построек,фото получились классные!👍😊Запаситесь хорошей фототехникой и зарядными устройствами! Связь мобильная практически отсутствует и интернет в т.ч.по крайней мере у меня на «Теле2»! Вид с горы на территории монастыря был в тумане,ничего страшного! Лучше конечно в хорошую погоду приезжать,но я нисколько не пожалела,что сюда приехала,по крайней мере буду знать,что из себя представлет эта поездка,по возможности хотелось ещё сюда приехать!Да,действительно успевайте! Посетить это место можно до 2020г. Ноября месяца!Потом сюда туристов не будут пускать!Очень жаль,что этот монастырь планируется убрать,хотя неизвестно,что будет дальше! У нас по крайней мере из Перми,насколько я знаю ,4 турфирмы возят людей сюда на экскурсию! Так,что кто ещё не был,рекомендую,но с детьми будет очень тяжело подниматься! Честно скажу,мне было тяжело сюда с непривычки подниматься,но это того стоило!После посещения монастыря,наша группа пошла на скалу «Верблюд»про который,я напишу в следующем отзыве!Спасибо за внимание!На счет питания при монастыре ничего не могу сказать,лично мне сказали перед поездкой,что в монастыре кормят не очень вкусно,т.к.мы приехали очень рано,пришли сюда одни из 1х,еду я брала с собой из дома,как написали мне в памятке туристу и ела уже перед восхождением на гору!Буду искренне рада,если мои отзывы будут Вам полезны!Хорошего путешествия! …

Главным вероучительным различием между христианством и буддизмом является отсутствие в буддистской доктрине понятия Бога-Творца и даже, более того, отрицание буддизмом возможности бытия Божия. На это обращали внимание и христианские святые, например, священномученик Андроник (Никольский), который писал: «буддизм есть безбожие, ибо Бога нет у него»1.

Это самое краеугольное различие между Православием и буддизмом. «Мы знаем, что нет иного Бога, кроме одного» (1Кор.8:4). Для Православия вера в Бога является важнейшей основой. Библия уже в самом первом стихе признает Бога первопричиной всего существующего (см. Быт.1:1); причем бытие Божие предполагается как несомненная и непреложная истина. Эта истина столь важна, что Церковь в чине Торжества Православия провозглашает первым же пунктом: «Отрицающим бытие Божие… – анафема».

От Православия не останется ничего, если убрать из него веру в Бога, точно так же и от буддистского мировоззрения не останется ничего, если попытаться внести в него веру в Единого, благого и любящего Бога-Творца.

Буддизм очень терпим к различным культам. Он с готовностью признает существование многих богов и духов, и более того, не запрещает своим последователям к ним обращаться с молитвами, приносить жертвы и так далее. Буддизм воспринял индийский пантеон, а затем во всех странах, где распространялся, вбирал в себя местные культы и местных божеств.

Если древний христианский миссионер, придя в языческое селение, нередко шел в капище и разбивал идола, после чего перед возмущенными селянами произносил проповедь о тщетности почитания ложных богов и о христианском учении, которое освобождает их от рабства демонам, то древний буддистский миссионер поступал иначе. Придя в такое селение, он тоже шел в местное капище, но для того, чтобы демонстративно воздать почести здешнему идолу, а через некоторое время начинал рассказывать истории о том, что их чтимое божество будто бы одно из воплощений Будды, или что оно на небесах приняло буддизм, – ведь «все боги и асуры (духи) этого мира с великой радостью восприняли все проповеданное Буддой, уверовали в это учение и стали следовать ему» (Алмазная сутра, 32)».

Языческие боги ничем не противоречили буддистскому мировоззрению, вполне готовому признать наряду со множеством видимых страдающих существ, множество невидимых страдающих существ, которые также объявлялись объектом буддистской проповеди.

«Все боги, о которых говорится в буддизме, такие же существа, как и все другие и даже низшие человека, достигшего буддистского идеала. «Кто желает верить в богов – говорится в буддистском катехизисе, – тот может это делать, только пусть не забывает, что боги, как все живые существа, подвержены тленности и перерождениям и что достигший избавления святой, прежде всего Будда, гораздо выше всех богов»» ^2. И сам Будда не отвергал рядовых богов, которым поклонялись его современники, но лишь замечал, что достигший просветления буддистский подвижник (архат) выше и могущественнее самого верховного божества, поскольку свободен от уз сансары (см. Ангуттара Никая III.37) ^3.

О том, каково христианское отношение к ложным богам хорошо видно из слов святителя Николая Сербского: «Индия не может больше оставаться со своими бесчисленными богами, которые точно так же немощны, как люди, и подвержены тем же человеческим бедам, как увидел это и выразил Гаутама Будда. «Я хочу спасти и людей, и богов», – говорил Будда. Ну, а если человек так говорит о богах, тогда тут и вовсе нет богов. И действительно их нет. Индийские боги не существуют… Бог один – святой, вечный, бессмертный, пречистый, всесильный, премудрый, всемилостивый. Кроме Него нет другого Бога ни на небе, ни на земле, ни под землей. Индийские боги – это демонские призраки, адские привидения, не имеющие милости и любви к людям. Индийских богов не существует. Они существуют не как боги, а как демоны под именем богов» ^4. «Все боги Индии – бесы, держащие людей связанными в сетях своей лжи и в оковах своего безжалостного владычества» ^5.

От этого безжалостного владычества, из-за которого в некоторых частях Индии до сих пор приносят человеческие жертвы таким «богам», и освобождает человека Христос. Поэтому древние христианские миссионеры разрушали идолов, как видимый символ этого освобождения. Буддизм же не освобождает рядовых верующих от власти разных «богов» и духов. Всякий, кто бывал в странах распространения этой религии, знает, что рафинированные умозрительные схемы, известные из книжек про буддизм – это удел, в лучшем случае, продвинутых монахов. А подавляющая масса обычных буддистов живет точно так же «в мире духов», как и язычники тех стран, до которых не дошли буддистские миссионеры.

Итак, буддизм очень терпим к самым разным божествам. К индийским, китайским, японским, корейским, бирманским, вьетнамским, тибетским, калмыцким и прочим «богам». Всех их буддизм принимает, со всеми мирится.

Не терпим он только к одному Богу – Тому, о Котором говорят как о всесовершенном, благом, всемогущем и всеведущем Творце. Его буддизм не принимает и не желает с Ним мириться. Вот слова одного ученого буддиста, записанные сто лет назад:

«Если буддизм назовут религией без Бога и без души или просто атеизмом, последователи его не станут возражать против такого определения, так как понятие о высшем существе, стоящем выше своих созданий и произвольно вмешивающемся в человеческие дела, представляется крайне оскорбительным для буддистов» ^6.

В буддистских текстах, ориентированных на западного читателя, авторы часто сглаживают резкость суждений, говоря, что будто бы вопрос о существовании единого Бога-Творца для буддизма непринципиален. Нередко приводят рассказ про то, как Будда отвечал молчанием на вопрос о том, есть ли в действительности верховный Бог. Однако древнейшие тексты буддистского канона показывают, что Будда по данному вопросу гораздо чаще говорил, чем молчал.

Но прежде, чем рассматривать эти высказывания, следует напомнить, что, конечно, Будда вырос и сформировался в индуистской религиозно-философской среде, и был знаком только с тем, что эта среда могла ему предложить. А она не могла ему предложить знания об Истинном Боге, ибо не имела этого знания.

Так говорит об этом святитель Николай Сербский: «Не существует у индийцев понятия веры. Не существует ни понятия греха, ни покаяния, ни Царства Небесного, ни единого Бога как Отца, ни любви к Богу, ни искупления, ни конца, а равно и начала мира, ни воскресения мертвых, ни всеобщего Суда Божия, ни справедливого воздаяния в вечном Царстве Божием. Итак, этих основных десяти понятий, как и других, им подобных, вообще нет в Индии, то есть тех понятий, которые Господь Иисус как Свое Евангелие, как Свою Радостную Весть возвестил миру. Эти понятия – все десять – новы для Индии. И ничто так не отвращает от индийских «знаний», как эти десять понятий» ^7.

Разумеется, указанных понятий не существовало у индийцев и во времена Будды.

Индуизм знал идею о существовании Верховного Существа, благого Творца всяческих, но сам не был в ней уверен, она составляла некое пререкаемое мнение. Из шести классических школ древнего индуизма половина признавала, что у мира есть единый божественный Творец и управитель, а другая половина отрицала.

Вероятно, это во многом и определило отношение Будды. Ведь если в рамках одной религии могут «законно» уживаться и утверждение о том, что Бог есть, и утверждение, что Его нет, то неудивительно, что человек с рационалистическим складом ума придет к выводу, что приверженцы первого утверждения оказались не в силах доказать его своим же единоверцам. Атеизм Будды действительно вырос из индусского атеизма, – учителя Будды были представителями именно атеистической школы сангхья, и с индусскими представлениями о Верховном Существе он, по-видимому, познакомился уже через призму их критики.

То верховное божественное существо, о котором говорили представители теистического направления индуизма, называлось обычно «Великий Брахма». В западных переводах нередко переводчики заменяют это имя словом «Бог», что некорректно, поскольку древнеиндийские представления о Великом Брахме весьма отличны от христианского представления о Боге.

Великий Брахма вовсе не является «Богом ревнителем» (Исх.20:5), Который говорит: «Я Господь, Бог твой… да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх.20:2–3). Перед лицом Брахмы множество других богов, он не единственный Бог, а лишь первый и главный из пантеона – «Брахма возник первым из богов… И от него рождаются многочисленные боги» (Мундака упанишада, 1.1:1, 2.1:7). Истинный «Бог – судия праведный… и всякий день строго взыскивающий» (Пс.7:12) и вместе с тем «Бог милующий» (Рим.9:16), а Великий Брахма не является Судией и воздаятелем, эти функции исполняются как бы «сами собой», по неумолимому закону кармы. И хотя индусские теисты полагали, что этот закон был запущен Брахмой, тем не менее, действовал он автономно, безлично и «механически». Это же представление о карме исключало понимание промысла Божия, и, соответственно, понятие о Боге как о Том, Кто лично заботится о каждом человеке, как это открыто в Библии: «Господь разрешает узников, Господь отверзает очи слепым, Господь восставляет согбенных, Господь любит праведных. Господь хранит пришельцев, поддерживает сироту и вдову» (Пс.145:7–9). В силу указанных обстоятельств Великий Брахма и не мыслился в полном смысле слова как Бог-личность, но скорее как безличная, совершенная и благая первопричина мира.

Еще одно заблуждение древних индусов относительно Высшего Существа, которое несогласно с библейской истиной и которое вызывало справедливое несогласие Будды – это представление о Брахме как источнике и доброго и дурного: «Ты – творец всех существ, ты – защитник, ты – разрушитель» (Вишну-пурана, 4.15). Кроме того индусы не знали о трансцедентности Бога, и потому смешивали Брахму с тварным миром, говоря, что он есть «тот, из кого состоит мир» (Вишну-пурана, 2,4), «скрытый во всех существах, в теле каждого» (Шветашватара упанишада, 3.7).

Иными словами, «Великий Брахма» – это далеко не то же, что «Бог Авраама, Исаака и Иакова» (Исх.3:6).

Но вместе с тем, если где-то в древнеиндийских представлениях времен Будды и содержались крупицы воспоминаний об истинном Боге-Творце, свойственных всем потомкам Адама, то искать их можно только в представлениях о Великом Брахме.

Среди этих представлений были и довольно верные, на что обращал внимание святитель Феофан Затворник, говоря, что «из восточных народов более возвышенные о Боге имеются понятия у персов и индийцев… Греки и римляне измельчили, так сказать, Бога… Индийцы более углублялись в постижение Бога, но, удержав понятие о Его невидимости, всемогуществе и вседействии, когда задумали точнее определить Его творческие и промыслительные действия, напутали много несостоятельного и написали много баснословных историй» ^8.

Буддистские канонические тексты описывают, что по вере брахманистов Верховный творец есть существо благое, всесовершенное, всеведущее, всесильное, и что спасение от страданий состоит в соединении с ним.

Именно такого Бога представляют себе создатели буддистского канона, именно Его они отрицают. Нельзя не признать, что указанные атрибуты, приписываемые Великому Брахме, совпадают с атрибутами Бога Истинного, поэтому современные буддисты нередко переносят аргументы Будды и его последователей, направленные против учения о Великом Брахме, на христианское учение о Боге.

Буддистский атеизм сложнее банального отрицания «воинствующих безбожников». Будда не спорит с тем, что есть божественное существо, которое себя называет всемогущим, всеведущим, всесовершенным и вечным творцом всего сущего, Будда утверждает, что это существо просто заблуждается и не является тем, за кого себя выдает. Он не спорит с тем, что это существо сильнее любого обычного человека, что оно способно совершать чудеса, что оно живет гораздо дольше, и жизнью гораздо более блаженной. Он спорит «лишь» с тем, что оно действительно является всемогущим, всеведущим и вечным творцом всего сущего.

В беседе с монахами, Будда так объясняет то, каким образом это существо впало в такое заблуждение: «Время от времени, монахи, настает пора, когда по истечению длительного периода этот мир свертывается… а по истечению длительного периода развертывается. Когда развертывается мир, то появляется пустой дворец Брахмы. И тогда то или иное существо… вновь рождается во дворце Брахмы. Там оно находится долгое, длительное время, состоя из разума, питаясь радостью, излучая собой сияние, двигаясь в пространстве, пребывая во славе. другие существа… вновь рождаются во дворце Брахмы спутниками того существа…. Тогда, монахи, то существо, которое первым родилось вновь, говорит себе так: «Я – Брахма, великий Брахма, победоносный, непобедимый, всевидящий, всесильный, владыка, творец, созидатель, наилучший устроитель, повелитель, отец бывшего и будущего! Мною сотворены эти существа”… И те существа, которые позже родились вновь, тоже говорят себе так: «Ведь он – досточтимый Брахма, великий Брахма, победоносный, непобедимый и т.д.”» (Дигха Никайя, 1. Брахмаджала сутта, II, 2–6).

В культурах азиатского региона бытовали специфические формы полемики с оппонентами. Например, даосы свои полемические выпады против конфуцианства нередко влагали в уста самому Конфуцию, который на страницах их произведений (таких как «Чжуан-цзы» и «Ле-цзы») охотно признавался в своем невежестве и ограниченности по сравнению с даосскими мудрецами.

В подобную форму облекали свою полемику против идеи Божественного Творца и авторы буддистских священных текстов. Так, в Кеваддха сутте Великий Брахма признается, что не может ответить на вопрос, который задал ему буддистский монах и советует обратиться с этим вопросом к Будде. Примечательна форма, в которой он это делает: «Великий Брахма взял этого монаха за руки, отвел в сторону и так сказал: «Вот, монах, эти боги, принадлежащие к свите Брахмы, считают так: «Нет ничего, что не видно Брахме; нет ничего, что не известно Брахме; нет ничего, что не испытано Брахмой”. Поэтому я не отвечал в их присутствии. И я тоже не знаю, монах, где уничтожаются без остатка четыре великих элемента земли, воды, огня и воздуха. Поэтому, монах, ты поступил дурно, что оставив без внимания Блаженного , отправился в другое место в поисках ответа. Иди же, монах, и, приблизившись к Блаженному, задай ему этот вопрос, и как Блаженный ответит тебе, – так и считай» (Дигха Никайя, 11. Кеваддха сутта, 83).

Все подобные истории преследуют одну цель – доказать, что всемогущего, всеведущего и благого Творца не существует, а тот, кого таковым считают, на самом деле не таков ^9. Конечно, воспринимать подобные фантазии как серьезный аргумент невозможно.

Возражения в буддистских текстах нередко сформулированы и в более привычной для нас форме. И в них уже не видно ни «бесстрастия», ни «толерантности», которые столь часто приписывают буддизму.

Так, полемике с представлением о едином Боге посвящены следующие строки из Бхуридатта Джатаки:

«Если есть Творец всего мира, которого они называют Брахманом, Господом всего сущего, то почему он создал такой беспорядок, а не создал согласия? Почему преобладают обман, ложь и невежество, и зачем он создал такое неравенство и несправедливость? Если есть Творец всего мира, которого они называют Брахманом, Господом всего сущего, тогда он злой повелитель, ибо, зная, что правильно, он позволил преобладать неправильному!»

Во время разговора с Анантапиндикой, Будда высказывает более пространно аргументацию против представления о Едином Боге-Творце (Ишваре):

1. «Если бы Ишвара был творцом, то все живые существа должны были бы молча подчиниться его творческой силе, они были бы подобны сосудам, вышедшим из рук горшечника; если бы это было так, то как тогда возможно исполнять добродетель?»

2. «Если этот мир был создан Ишварой, то не должно было существовать таких вещей как скорбь, страдание и зло, ибо все деяния, как чистые, так и нечистые, должны исходить от Него».

3. «Если это не так, то должна быть другая причина , которая находится вне его, и Он не будет Самосущим. Итак, как видишь, мысль об Ишваре опровергнута».

4. Не может быть, чтобы Совершенное создало нас, ибо то, что совершенное, не может быть причиной, так как через это оно претерпит изменение и перестанет быть совершенным. Каждая вещь имеет свою причину, тогда как мы можем сказать, что Бог является причиной всех вещей? Поэтому «нужно отвергнуть заблуждение об Ишваре и молитвы ему».

В другом «священном» тексте Будда спрашивает жрецов: «верно ли, что вы придерживаетесь мнения, будто… все, что человек знает по опыту… имеет причиной акт творения, совершенный Высшим Существом?» Получив утвердительный ответ, он возражает: «Тогда, в таком случае, человек является убийцей живых существ по причине акта творения, совершенного Высшим Существом. Человек является вором… развратником… лжецом… подстрекателем… ругателем… ленивым болтуном… жадным… злоумышленником… сторонником ложных взглядов по причине акта творения, совершенного Высшим Существом» (Титтха сутта, 3.61).

Все эти цитаты приведены для того, чтобы, во-первых, показать, что вопрос о существовании Бога Творца для буддизма вовсе не так безразличен, как это иногда пытаются представить, а во-вторых, чтобы показать из анализа этих аргументов, что буддистский атеизм во многом обусловлен незнанием Буддою и его древними последователями истинного учения о Боге.

На те вопросы, которые он предлагал брахманистам как нерешаемые, без труда может ответить даже ученик воскресной школы – не потому, конечно, что он умнее Будды и авторов буддистского канона, а потому, что, в отличие от них, знает об откровении Божием, знает то, что о Себе открыл Сам Бог.

Судя по этим текстам, главным камнем преткновения для Будды является вопрос существования зла в мире. По его мнению, три наиболее известных атрибута Бога – всемогущество, всеведение и благость несовместимы с фактом наличия страдания в мире.

К такой мысли он приходит из-за того, что не знает о даре свободы, которым наделил человека Бог, и о том, зачем наделил Он человека таким даром.

Примечательно, что Будда при этом не отрицает факт свободы человека, но считает его аргументом против существования Творца, поскольку, по его мнению, если бы Совершенный Творец существовал, то он не дал бы своим созданиям свободы, но полностью подчинил бы их своей воле, так что они были бы одинаковы, как типовые горшки, и никто из них не мог бы не только совершать греха, но даже совершенствоваться в добродетели.

Может быть, такое утверждение производило впечатление на древних брахманистов, но у христианина оно может вызвать только недоумение. Потому как христиане тоже признают очевидный факт свободы человека, но считают его как раз проявлением той щедрости, которую может позволить Себе только истинный Бог.

На приведенные выше вопросы отвечал еще святитель Василий Великий более полутора тысяч лет назад в своей девятой беседе:

«От чего же, говорят, болезни? От чего безвременная смерть? От чего истребление городов, кораблекрушения, войны, голодные времена? Это есть зло, продолжают, и между тем все это – Божие произведение…

Одно считается злом только по нашему ощущению, а другое является злом само по себе. зла самого по себе, то оно зависит от нас : это распутство, неразумие, трусость, зависть, убийства, ложь, и все подобные недостатки, которые, оскверняя душу, помрачают ее красоту. того, что мы называем злом , которые нам тягостны и болезненны для ощущения, – телесную болезнь, раны, недостаток необходимого, бесславие, ущерб имению, потерю родных, – то каждое из сих бедствий мудрый и благой Владыка посылает к нашей же пользе. Богатство отнимает у тех, которые употребляют его дурно, и тем сокрушает орудие их неправды. Болезнь насылает тем, кому полезнее иметь связанные члены, нежели беспрепятственно устремляться на грех. Смерть насылается на тех, которые достигли предела жизни, какой от начала положен в праведном суде Бога.

Посему, как врач хотя производит в теле страдания, однако же благодетелен, потому что борется с болезнью, а не с больным; так благ и Бог, Который частными наказаниями устраивает спасение целого. Ты не ставишь в вину врачу, что он одно в теле режет, другое прижигает, а третье совершенно отнимает; напротив того, даешь ему деньги, называешь его спасителем; потому что остановил болезнь в небольшой части тела, пока страдание не разлилось во всем теле… Бог… преобразует зло и ведет к лучшему, чтоб оно, перестав быть злом, приняло в себя свойство добра…

Поэтому болезни в городах и народах, бесплодие земли, и бедствия, встречающиеся с каждым в жизни, пресекают возрастание греха. И всякое «зло» такого рода посылается от Бога, чтобы предотвратить порождение истинного зла. Ибо и телесные страдания и внешние бедствия измышлены к обузданию греха. Итак, Бог истребляет зло, а не от Бога зло. И врач истребляет болезнь, а не влагает ее в тело. Разрушения же городов, землетрясения, наводнения, гибель воинств, кораблекрушения, всякое истребление многих людей бывают для того, чтоб уцеломудрить оставшихся; потому что Бог всенародные пороки уцеломудривает всенародными наказаниями.

А то, что является в собственном смысле злом, то есть, грех, – зависит от нашей воли; потому что в нашей воле удержаться от порока или быть порочным.

Итак… получив понятие о раздельных видах зла, зная, что такое – зло подлинное, то есть, грех, конец которого – погибель, а что такое зло мнимое, болезненное для ощущения, но имеющее силу добра, как например страдания, насылаемые к обузданию греха, которых плоды – вечное спасение души, перестань огорчаться распоряжениями Божия домостроительства, и не считай Бога виновным в существовании зла, и не представляй, что будто бы зло имеет свою особую самостоятельность… Зло есть лишение добра. Оно не само по себе осуществляется, но следует за повреждениями души… Прочти историю мироздания, и найдешь, что там «все хорошо», и «хорошо весьма» (Быт.1:31). Поэтому зло не сотворено вместе с тварями, которые добры.

Однако же зло есть, и действие показывает, что его много разлито в мире. Поэтому говорят: «откуда же зло, если оно и не безначально, и не сотворено?» Доискивающихся чего-либо подобного спросим: откуда болезни? откуда телесные повреждения?.. Бог сотворил тело, а не болезнь… сотворил душу, а не грех. Повредилась же душа, уклонившись от того, что ей естественно. А что было для нее благом? Пребывание с Богом и единение с Ним посредством любви. Отпав от Него, она стала страдать различными недугами. Почему же в ней есть общая приемлемость зла? По причине свободы. Получив от Творца жизнь свободную, она знает добро, умеет им наслаждаться… но имеет также свободу и уклониться от прекрасного.

Но говорят: «Почему в самом устройстве не дано нам безгрешности, так что нельзя было бы согрешить, хотя бы и хотели?» Потому же, почему и ты не тогда признаешь служителей исправными, когда держишь их связанными, но когда видишь, что добровольно выполняют перед тобою свои обязанности. Поэтому и Богу угодно не вынужденное, но совершаемое добродетельно. Добродетель же происходит от произволения, а не от необходимости; а произволение… свободно.

Итак, почему лукав человек? По собственной воле. Почему зол диавол? По той же причине; потому что и он имел свободную жизнь, и ему дана была власть, или пребывать с Богом, или удалиться от Благого. Гавриил – Ангел и всегда предстоит Богу. Сатана – Ангел и совершенно ниспал из собственного своего чина. И первого сохранило в небесах произволение, и последнего низринула свобода воли. И первый мог стать отступником, и последний мог не отпасть. Но одного спасла ненасытная любовь к Богу, а другого сделало отверженным удаление от Бога. Так диавол лукав, имея лукавство от произволения, а не от природы».

Стоит отметить, что истинность слов святителя Василия Великого о том, что чужие страдания и даже смерть «уцеломудривают оставшихся», прекрасно подтверждается и биографией самого Будды, которого именно вид чужих страданий сподвиг на то, чтобы оставить беспечную жизнь и обратиться к поиску истины и аскетическим подвигам.

Однако Будда, и вслед за ним все буддисты не различают страдание на две принципиальные категории, указанные святителем Василием, и не различают именно потому, что отрицают Бога Творца. Подлинным злом является грех, то есть, нарушение воли Бога. Мнимым злом, является страдание, то есть, нарушение воли человека. Буддизм отрицает Бога, поэтому видит только человека, и злом объявляет только то, что причиняет страдания человеку. Поэтому в нем не рассматриваются в качестве зла никакие грехи, направленные против Бога, а те грехи, которые направлены против человека, хотя и воспринимаются как зло, но совершенно с другой мотивацией, чем в христианстве – не потому, что этот поступок нарушает волю Творца, а потому, что причиняет страдания людям. Такая путаница и невозможность отделить истинное зло от мнимого, и, соответственно, постичь тайну страдания, вынудила Будду придти к провозглашению злом всякого страдания вообще, хотя польза от страданий является очевидным фактом. Многие люди свидетельствуют, что пережитые ими испытания, болезни, беды и прочие страдания сделали их лучше, добрее, мудрее, человечнее.

Будда и Христос

Я уже раньше сопоставлял Будду и Христа. За последние тысячелетия ядро религиозных представлений у всех наиболее одаренных человеческих рас (за единственным исключением небольшой еврейской семьи, с одной стороны, и их антиподов – браманских индийцев – с другой) зиждется не на потребности объяснения вселенной, не на мифологической символике природы или на мечтательном трансцендентизме, а исключительно на опыте великих характеров. Правда, среди нас еще носится химера «религии разума»; за последние годы зашла даже речь о «замене религии чем-то высшим», и новоиспеченные «поклонники Вотана» во время солнцеворота приносили жертвы на вершинах гор в известной местности Германии; но ни одно из этих движений до сих пор не обладало ни малейшей частичкой силы, способной перевернуть мир. Идеи бессмертны – я уже не раз повторял это и скажу еще, – а у таких личностей, как Будда и Христос, идея – именно известное представление о человеческом бытии – достигает такого живого воплощения, идея эта переживается так полно, так ясно выступает перед глазами всех и каждого, что она никогда уже не может исчезнуть из человеческого сознания. Иной, пожалуй, никогда не видел Распятого, иной, может быть, пройдет мимо этого явления, у тысяч людей, даже из числа нас, недостает того, что можно бы назвать внутренним чутьем, чтобы заметить это явление; но если кто хоть раз узрел Иисуса, хотя бы сквозь густое покрывало, тому уже нельзя забыть Его: не в нашей власти изглаживать пережитое из нашего сознания. Человек христианин не потому, что он воспитан в той или другой Церкви, и не потому, что он хочет быть христианином, но он христианин потому, что должен быть им; ни суета мирская, ни бред себялюбия, никакие умствования не смогут изгладить из его души раз виденный образ Страстотерпца. Христос накануне Своей смерти на вопрос учеников Его о значении Его поступков отвечал им: «Я дал вам пример». Вот значение не только того или другого из Его поступков, но и всей Его жизни и Его смерти. Даже такой строгий церковник, как Лютер, пишет: «Пример Господа нашего Иисуса Христа – в то же время таинство; Он силен в нас и не только действует, как действуют на нас примеры отцов, но и поучает, дает жизнь, воскресение и избавление от смерти».

Мировое могущество Будды основано на подобном же начале. Истинный источник всякой религии есть, повторяю, у большинства ныне живущих людей не учение, а жизненный пример. В силах ли мы по своей немощи следовать примеру – это другой вопрос. Но идеал сияет перед нами ясный, несомненный и уже целые века действует с несравненной силой на помышления и поступки людей, даже и неверующих.

Но об этом я скажу в другом месте. Если я коснулся Будды именно теперь, когда меня занимает единственно вопрос о явлении Христа, то сделал это в особенности потому, что благодаря сравнениям данный образ выступает еще ярче. Но сравнение должно быть подходящее, и кроме Будды я не знаю во всемирной истории другого лица, которое можно бы приравнять к Христу. Обоим свойственно божественное величие, оба воодушевлены желанием указать человечеству путь к спасению, оба представляют собой личности неслыханной мощи. И все-таки, если поставить эти две фигуры рядом, то нельзя провести между ним параллели, а можно только подчеркнуть контраст между ними.

Христос и Будда – две противоположности. Сближает их одна общая черта – возвышенный дух; из него проистекала жизнь, не имеющая равной, а из жизни-огромное захватывающее влияние, какого еще не видывал свет. В остальном же их разделяет почти все, и необуддизм, который за последние годы распространяется в некоторых слоях европейского общества, якобы в теснейшем единении с христианством и переступая даже за его пределы, есть лишь новое доказательство широко распространяемой поверхностности общественной мысли. Жизнь и учение Будды представляют, однако, полный контраст с учением и жизнью Христа, то, что диалектик называет антитезой, а физик – противоположным полюсом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *