Христос в пустыне

Искушения Христа

Я хотел бы обратиться к вопросу об искушении Христа в пустыне. Если мы намерены жить ответственно, если собираемся занимать в жизни определённую позицию, мы неизбежно встретим испытания. Испытанию подвергнется наша решимость, наше поведение, наше отношение к результатам того, как мы поступаем.

Во-первых, о намерениях. Очень важно, если вы хотите поступать по правде, иметь также правые намерения, не “вооб­ще” — это-то просто, — а совершенно конкретно и сознательно. Что бы мы ни делали, очень существенно, чтобы всё делалось чистым сердцем, чистым умом, воля наша должна быть прямая, смиренная, благоговейная, руки должны быть чистые. Речь не идёт о дурных поступках. С дурными поступками всё ясно: когда мы подпадаем искушению и поддаёмся ему, мы отдаём себе отчёт, что случилось. Но так часто мы делаем добро или по крайней мере совершаем поступки, которые кажутся добрыми в наших собственных глазах и в глазах других людей, и тем не менее, если мы исследуем своё сердце, мы увидим, что наши намерения вовсе не были такими добрыми, как кажется, что к ним примешивались другие мотивы, которые совершенно испортили и разрушили видимое добро.

Во-вторых, в том, как мы что-то исполняем, очень часто присутствует примесь тщеславия. И кроме того, очень важным мне кажется то чрезмерное внимание, какое мы уделяем результатам своих действий. Мы должны понимать, что если мы ходим верою (2 Кор 5:7), то должны ходить слепо. Нам достаточно знать одно: что в данный момент Бог меня призывает, требует от меня, указывает, просит посредством моей совести — сделать то или другое. Нужно очень тщательно исследовать своё сердце, чтобы достичь такого рода восприимчивости. Но когда мы пришли к определённому выводу, нам достаточно поступить правильно, не задаваясь вопросом, каков будет плод. Думаю, нет нужды подчёркивать, что когда мы исследуем своё сердце, рассматриваем свои намерения, когда задаёмся вопросом: собираемся ли мы сделать что-то ради имени Божия или для пользы другим, или по себялюбию, — следует очень тщательно продумать, как наше решение отразится на нашем ближнем. Очень часто, когда на нашем духовном пути нас манит возможность достичь святости быстро и эффектно, расплачиваться за такую нашу попытку приходится нашим родным, близким, нашим друзьям, и они гораздо быстрее, чем мы, обнаруживают, что плата высока, а результат — ничтожный. Мне кажется, очень важно нам понять, что когда совесть наша подсказывает нам определённый путь, нелишне в каком-то смысле взвесить все эти обстоятельства; но раз взвесив их, мы должны быть готовы предоставить Богу дальнейшую заботу о последствиях. Только таким образом можем мы поступать правильно: решимость и верность существенны, но не менее существенны сострадание и внимательная забота о других людях и уважение к Богу.

В процессе делания мы встретимся с тремя искушениями, которые напали на Христа в пустыне. Воплощение было делом Божиим, но в крещении Христа, в момент, когда Он пришёл погрузиться в иорданские воды, отяжелевшие грехом всех людей, в этот момент Он Сам в Своём человечестве согласился с односторонним действием Божиим и свободной волей принял на Себя все последствия собственного Божественного действия. И Он уводится в пустыню как Человек, Который согласился на всецелое, совершенное послушание воле Отца, принял Святого Духа, и остаётся там Один, в пустынном, враждебном пространстве, лицом к лицу со всем, что только может происходить в душе человека.

Как вы помните, первое искушение находит после сорока дней поста. Христос проголодался, и искуситель говорит Ему: если Ты Сын Божий, повели этим камням стать хлебами… Это двойное искушение: искушение силой и искушение использовать силу в собственную пользу. В других случаях Христос умножал хлебы для большого скопления людей, но это было сделано из сострадания и любви, цель была не в Нём Самом, а в тех людях, на чью нужду Он отозвался. Но в данном случае Ему предлагалось использовать силу, полученную от Бога, для удовлетворения собственной нужды, и Он отказался это сделать. Искушение подкралось к Нему коварно: если Ты Сын Божий… Разве не естественно было для Него доказать искусителю, врагу: да, Я Сын Божий, настал конец твоему, сатана, царству… Но на протяжении всей Его жизни бесы исповедуют, что Он — Христос, и Он запрещает им провозглашать эту истину, потому что люди должны признать Его сердцем, а не быть убеждёнными через признание бесов в своём поражении. В каком-то смысле можно сказать, что Христос, Бог во Христе явился в истории бессильным. В Воплощении Бог становится уязвимым, беспомощным, совершенно беззащитным, как будто побеждённым, презренным в глазах тех, кто верит только в силу. И вот Он стоит, наделённый всей принадлежащей Ему Божественной силой, и отказывается использовать её, потому что во Христе сила отвергается, выбор делается в пользу авторитета.

Разница между силой и авторитетом вот в чём: сила — это способность принудить других; авторитет — способность убедить. Сила принуждает, авторитет убеждает; тут не просто искусственная разница в словах. Когда Апостолы на пути в Еммаус слушали Христа, то, вспоминая затем встречу с Ним, они говорили: Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил с нами на пути? (см. Лк 24:32). Слова Христовы — истина, дух, подлинная жизнь, они доходят до человеческого сердца и пробуждают в нём ответ, Аминь. И если этот Аминь совершенный, начинается новая жизнь: Аминь означает наше согласие с Богом, означает, что образ Божий в нас жив и всё, исходящее от Бога, находит в нас отклик. И Христос стоял, отвергая силу, готовый принять поражение, если авторитет Его слов не будет убедительным, отказывался употребить силу несмотря на то, что нужда была велика.

Это первая ситуация, в которой мы оказываемся. Искуситель не спрашивает нас о том, не сыны ли мы Божии, но нам ставится более общий и тонкий вопрос: но разве ты не таков? — предоставляя нашему тщеславию вообразить всё, что нам угодно. Ведь это ты! Неужели ты допустишь, чтобы тобой пренебрегали? Разве ты не воспротивишься, не проявишь свою силу, свою власть, неужели ты допустишь, чтобы тебя поносили? Ведь ты силён в Боге! Всё это в конечном итоге говорится нам с целью облегчить наше положение, с целью обратить камни в хлебы. Вот первое искушение: принять вызов дьявола, утвердить себя, употребив для того силу, и сделать всё это только ради себя самого, ради своей выгоды.

И затем второе искушение. Христос вознесён на вершину храма, и Ему говорится: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ведь Тебя поддержат ангелы Божии и Ты не преткнёшься о камни… Если Ты Сын Божий, докажи это! Кто бы Ты ни был, прояви Себя перед глазами тех, кто отвергает Тебя. Проявись отважным поступком. А если не дерзаешь, Ты что же, не уверен в Боге? — И мы должны научиться отвечать, подобно Христу, что мы не призваны испытывать Бога, мы не призваны утверждать себя, не наше дело — принуждать Бога совершать ради нас то, что не входит в нормальный ход вещей.

И третье искушение: я дам Тебе власть над всеми царствами земли, которая предана мне (в тексте стоит именно слово “пре­дана”: да, человек предал в руки сатаны все царства земные)… Сатана предлагает Христу Господу власть над всем, над всеми царствами, если Христос признает его, сатаны, власть, поклонится ему. И Христос отвечает: сказано — Господу Богу твоему поклоняйся и Ему единому служи… Это опять-таки искушение — утвердить себя, проявить себя. И так часто мы задаёмся вопросом: не достигнем ли мы лучшего результата, поступив неправо, чем если будем следовать неразумными, безнадёжными путями Евангелия? Неразумными в глазах, во-первых, человеческой мудрости, неразумными, потому что если смотреть на непосредственный результат, то результата-то и не видно или видна полная неудача. Да, это так. В детстве я читал рассказ о девочке, которой хотелось делать добро, исцелять, помогать. Ей явился дьявол и сказал: я дам тебе силу облегчать всякую тяготу, исцелять всякую болезнь, помогать в любой нужде, снимать всякую печаль при одном условии: ты будешь принадлежать мне…

С этим вопросом в том или ином виде в меньшем масштабе мы сталкиваемся постоянно. Перед нами стоит благая цель; нельзя ли достичь её более коротким путём? Не таким долгим путём, какой предлагает нам Христос… Что-то будет достигнуто, если вместо терпения прибегнуть к насилию, если вместо смирения использовать властность, если мы не дадим другому человеку свободу, а подчиним его. Да, результат будет достигнут, вот он, налицо; но в конечном итоге разрушено что-то более существенное. Возьмите, например, такую фразу, как заповедь Христову: когда нас ударили по щеке, подставить вторую. С точки зрения непосредственного результата нельзя сказать, будто мы чего-то достигли. Во-первых, мы так не поступаем, но если и поступим, то будем ожидать, что обидчик, увидев наше великодушие, нашу послушность Евангелию, обратится, падёт ниц перед нами. И мы совершенно искренне ранены и оскорблены, если нас ударят по второй щеке. Когда ничего доброго как будто не происходит с другим человеком и ситуация, в которой мы находимся, никак не меняется — что же происходит? Думаю, тут стоит вспомнить слова апостола Павла из Послания к Ефесянам (6:12), что наша брань не к плоти и крови, но к духам злобы.

Если мы отвечаем на ненависть — ненавистью, на отвержение — отвержением, если в ответ на отрицание нас другим человеком отрицаем его, мы вступаем на разрушительные пути дьявола. Если мы отвергаем ненависть, если мы отказываемся от гордого самоутверждения, если выбираем любовь и смирение, человек, с которым мы находимся, может быть, и не заметит этого, но тёмные силы терпят поражение, и поражены они не только нами и в нас, но поражены и в отношении другого человека, которого держат в своей власти.

В начале я сказал, что мы не должны задаваться вопросом, каков был или будет результат. В подобной ситуации это особенно верно. Подлинный результат не виден; подлинный результат видит Бог и те, кому Бог откроет его. Это означает, что мы не можем согласиться с тёмными силами, это означает, что мы не можем примириться с силами зла, меньше всего — во имя добра или ради благой цели. Мы должны отвергнуть всякое согласие с врагом и должны знать, что если мы так поступим, он не даст нам покоя. Он никогда не простит нас и не оставит нас.

Эти три искушения силой: утверди себя, оправдай себя, воспользуйся своей силой, прояви себя в собственных интересах. Воспользуйся своими возможностями, чтобы подчинить других. Воспользуйся своими возможностями ради доброй цели — это последнее искушение столь драматично развёртывается в книге Откровения на примере антихриста: он принимает именно это искушение.

Но этими тремя искушениями силой не исчерпываются искушения Христа. В Евангелии от Луки нам говорится, что сатана отступил от Него до времени (ср. Лк 4:13). До какого это “времени”? Мне кажется, к наступлению этого времени нам даётся ключ, ключевое слово: те же слова, которыми Христос ответил сатане при искушении в пустыне, позже обращены к Петру на пути в Кесарию, когда Христос спрашивает учеников, за кого Его принимают люди, и получает различные ответы. Пётр говорит: Ты Христос, Сын Бога Живого. А через минуту, когда Христос начинает говорить о грядущем Своём страдании и смерти, Пётр отзывает Его в сторону и возражает: не попусти этому случиться с Тобой. Если Ты — Тот, Кто Ты есть, не попусти этого, воспользуйся Своей силой, чтобы избежать того, о чём Ты говоришь, избежать Креста, избежать смерти, пусть всё грядущее окончится, увенчается славой победы… И Христос обращается к нему и говорит: отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое (см. Мк 8:27–33).

Здесь мы видим искушение другого рода, искушение слабостью. Христос идёт к видимому поражению Креста. Он приближается к ещё большему ужасу, к Своей оставленности и схождению в преисподнюю. Он идёт навстречу невозможной, чудовищной смерти, и искуситель, используя как орудие недальновидную любовь, непонятливую любовь Петра, предлагает избежать этого. Пётр не понимает, что если Христос воспользуется для этого Своей силой и возможностями, Он уже не Спаситель, Он предаст самое Своё существо, самую Свою сущность. И это искушение также находит на нас даже чаще, чем искушение силой, — искушение поддаться безнадёжности, уверенности в поражении, искушение отказаться от последнего усилия, которым бы всё завершилось.

В юности я прочёл девиз Вильгельма Оранского (не того, который завоевал Британию, а освободителя Нидерландов) и нашёл, что это самые великие слова, какие я слышал в истории; вот они: “Нет нужды надеяться, предпринимая что-то; нет нужды быть успешным, чтобы стоять на своём”. Этот девиз можно противопоставить искушению слабостью, боязнью поражения, обманному впечатлению, будто видимая неудача всегда означает реальное поражение. Говоря по-человечески, Христос на кресте потерпел поражение, злые люди взяли верх. Они поймали в свою ловушку Того, Который казался неуловимым. Он был в безвыходном положении. Он умирал; Он умер. Победа принадлежала им; когда это произошло, даже Апостолы не видели Христовой победы, они в страхе укрылись в доме Иоанна Марка. И тем не менее мы воспеваем Воскресение на фоне смерти, мы поём: Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот жизнь даровав. Божественная победа заключалась в поражении, в том, что представлялось поражением в глазах Его врагов, даже Его друзей.

Если мы живём ответственно, мы непременно встретимся с этой проблемой: искушение силой — “я могу это сделать”, искушение поражением — “ничего не получится”. В обоих случаях ответ один: послушание и вера. Вера как доверие Богу; послушание как слепое и вседушное предание себя воле Божией. Но чтобы это было действенно, чтобы достичь такой самоотдачи, наши поступки должны основываться не просто на том, что мы знаем Евангельские заповеди и советы. Наши поступки должны основываться на постоянном внутреннем безмолвии, открытом Богу, чтобы мы были способны слышать, способны видеть. Вспомните, что сказал Христос: как слышу, так и сужу, и потому суд Мой истинен есть (см. Ин 5:30). Своим бытиём и Своим словом Он провозглашает то, что таинственно содержит Божественное безмолвие. Он говорит: Отец Мой доселе делает. Он показывает Мне, что творит Сам, и Я творю (ср. Ин 5:17—20). Разница между христианским действованием и лучшими действиями самых успешных должна быть та, что через молитвенную, послушливую открытость и созерцание, через вслушивание и вглядывание в таинственные пути Божии действие христианина на каждом шагу было бы действием Самого Бога. Это имел в виду старец Силуан, когда писал, что святые говорят Духом Святым. Таковы были слова и поступки многих святых.

На что же надеяться нам? Наша надежда — в нашей вере. Апостол Павел передаёт слова, сказанные ему Христом: довольно тебе благодати Моей; ибо сила Моя совершается в немощи (см. 2 Кор 12:9). И Павел продолжает: и потому буду хвалиться немощью моей. И в другом месте, признавая свою слабость, он добавляет: и однако все могу в укрепляющем меня Господе Иисусе Христе (см. Флп 4:13). Слова надежды, слова уверенности, но и обязывающие нас всех, потому что мы Христовы, занимать ответственную позицию и прожить ответственно, — не только на словах, не только в молитве, не только в мелочах нашей повседневности, но и на уровне Божественного замысла, в котором нет ничего слишком мелкого для Бога и ничего слишком великого для человека.

Перевод с английского Е. Майданович

Дьявольские искушения

Схиигумен Савва

Человеческая природа склонна как к хорошему, так и к худому. Она удобоприемлема и для добра, и для зла; и для Божией благодати, и для злой силы.

Господь не насилует свободу человека, не приневоливает ее к добру, а только кротко возвещает душе о Себе и призывает ее на путь спасения. Душа же по своему произволению и по своей наклонности делает выбор: или – или… Жить с Богом по Его святой воле или жить по своей воле, не задумываясь о последствиях.

О тех людях, которые живут только по своей воле и удовлетворяют своим страстям, говорить много не приходится, потому что своя воля – адское семя, она низводит душу во ад. А вот о тех людях, которые стараются познать волю Божию и следовать ей, о них можно и нужно говорить много, чтобы помочь им в этом благом деле.

Не думай, друг мой, что гордость – это такая страсть, такая душевная болезнь, которая приводит к физиологическим и патологическим изменениям в организме человека и потому присуща только некоторым. Этим недугом заражено, можно сказать, все человечество, за исключением немногих истинно смиренных. Но болезнь эта бывает в разных стадиях, к тому же часто скрывается под покровом напускного, лицемерного смирения, поэтому проявляется она не в полной мере и часто недооценивается. Враг рода человеческого всегда побуждает нас к разным грехам и преступлениям. Он хитр, коварен и жесток. Хорошо знает он склонности каждого из нас и искусно нападает на слабую сторону особенно того, в ком нет твердой воли.

Нет ничего удивительного в том, что диавол с легкостью повергает человека в гордость. Ведь душа наша создана по образу и по подобию Божию чистой, светлой, благоухающей добродетелями. И по природе своей душа стремится ко всему хорошему, благородному, возвышенному. Ей хочется всегда быть в ряду первых. Хочется как можно скорее достичь совершенства, блаженства!

Ну, скажи, друг мой, разве не похвальны эти порывы души? Разумеется, похвальны!

Но… Бедная неопытная душа не успеет опомниться, как с первых же шагов попадает в коварные сети лукавого. И чем более она будет стремиться к первенству, к совершенству (по ее понятиям мирским), чем более будет преуспевать… увы! – даже в добродетели, тем более и более будет запутываться в сетях вражиих по своей неопытности, без духовного руководителя, без духовного отца.

Дело в том, что злая сила обманывает человека, внушая ему извращенное понятие о блаженстве. Она предлагает ему «блаженство» временное, земное, помогает ему преуспевать в достижении такого блаженства и коварно скрывает от человека, что спасение его и настоящее, истинное блаженство, вечное – обратно пропорционально «блаженству» земному, быстро преходящему. Если бы все это знали и со всей серьезностью хорошо уяснили бы себе это, то злая сила оказалась бы бессильной в своем коварстве и не смогла бы внушить людям горделивый помысл даже за их бесчисленные добрые дела. Каждый искренно сказал бы сам себе:

– Чем могу хвалиться? Разве только немощами да пороками. А что хорошее имею, так это все от Бога! – и своим смирением отогнал бы злую силу.

Но беда в том, что человек охотнее и с большим вниманием прислушивается к голосу врага своего, нежели к голосу своего Спасителя.

Тесный, тернистый и тяжелый путь смиренного христианина, он требует жертвы… требует самоотречения во имя любви к Богу и к ближнему, и на этом пути его встречают постоянные искушения от диавола. Нужна большая сила воли, чтобы не поддаться соблазну, не устрашиться искушений, борьбы со злою силой.

Широкий, гладкий и легкий путь человека (я не называю его христианином), который живет по воле дьявола, идет на зов своих страстей и исполняет их прихоти. Внешне этот путь усеян розами, но… надолго ли?

Вот перед нами характерный пример – гордец. Злой дух был невидимым спутником его и помогал ему брать от жизни все, что смертный человек может взять, чем может насытиться и пресытиться, гоняясь за призрачным счастьем. Молодость, здоровье, красота, богатство, честь и слава, головокружительные успехи, дарование, таланты – все предоставил ему лукавый невидимый спутник, лишь бы укоренить в нем самую пагубную страсть – гордость. Беспечный человек с легкостью катился по наклонной широкой дороге, наслаждался мишурой счастья и незаметно для себя оказался на краю пропасти… Он стал невыносим для окружающих, и его стали избегать. Перестали проявлять интерес к его личности, перестали восхищаться его способностями, талантом, и он возненавидел всех. Тьма кромешная охватывает все его существо, ум помрачается, и он доходит до сумасшествия. Цель жизни потеряна, остается единственная отрада – прекращение мук, забвение всего… Дьявол радуется! Еще одна жертва – несчастный самоубийца, который становится вечным его достоянием.

Вот к какому печальному концу приводит гордость. Для примера я взял крайнюю степень, но в любой степени развития этой страшной болезни может ли быть понастоящему истинно счастливым человек, которого не любит ни Бог, ни люди? Ответ напрашивается сам собой. А смиренный человек приходит к блаженному концу: к вечной радости, к вечному блаженству. Да, откровенно говоря, так ли уж тяжел и труден путь простого смертного христианина, не связанного обетами общественного служения народу? Только самое начало пути бывает болезненным для смиренного, а потом от упражнений добродетель входит в привычку, и смиренный человек уже перестает ощущать тяжесть от искушений дьявольских, наоборот, он более ощущает радости от каждой победы над собой. А когда он окончательно утвердится в этой добродетели, тогда злая сила уже не смеет приблизиться к нему, потому что смирение опаляет бесов и изгоняет их.

Тогда дьявол старается искушать его во сне, через людей, но и в этом он мало преуспевает, потому что истинно смиренный человек приятен каждому, и все его любят. Козни дьявола распознаются людьми, и благочестивые христиане не идут на грех, не восстают на праведника.

А какая неземная радость преисполняет душу смиренного человека! Сколько духовных утешений! Какая реальная близость и общение с Господом! Думаю, и ты согласишься, друг мой, ради такого реального неземного счастья всем поклониться, всех утешить, всем послужить, быть последним рабом у всех без разбора.

Искушения нам бывают на пользу. Они испытывают, очищают и просвещают душу и показывают, насколько сильна наша вера, поэтому не надо отчаиваться, когда приходят искушения, а надо мужественно бороться с ними и, самое главное, не допускать помысла: «Я лучше других». Наоборот, надо до кровавого пота нудить себя к мысли: «Я хуже всех» – и стараться находить в себе то, что подтверждало бы эти мысли. Только никогда не забывай, мой друг, что, сколько бы ни встретилось на пути твоем неприятностей и искушений, их надо всегда принимать за знак испытания, а не за знак отвержения. На этом претыкаются многие христиане, оттого и впадают в отчаяние, почитая себя отверженными.

Искушение есть путь, ведущий к познанию Бога. Всякие бедствия, скорби и искушения сокрушают нашу душу. Но в утешение скорбящим Христос говорит: «С ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его… и явлю ему спасение Мое» (Пс. 90, 15-16).

В искушениях мы лучше и яснее познаем, что не кто-либо другой, а именно Господь (и Его Пречистая Матерь) печали наши утоляет, болезни врачует, в бедности помогает и обогащает, от смерти избавляет; познаем также, что Он – единственный источник нашей жизни, нашего спасения, нашего счастья, поэтому мы должны радоваться всяким скорбям, всяким искушениям, а не унывать и не отчаиваться. Аминь.

Примеры искушения из жизни чад

Иногда приходится удивляться хитрости и тонкости вражиих искушений.

Помнишь ли, друг мой, как ты вызвал однажды на соревнование по послушанию своего друга А.? Ух, с каким восторгом ты тогда приехал! Ведь ты же опередил его!.. Но я сразу почувствовал, что это не к добру ведет.

Наводящий вопрос подтвердил мои опасения: ты радовался тогда не как сеятель добрых дел, а как победитель своего соперника.

Помнишь, как ты обиделся на меня, когда я совсем отстранил тебя от послушания? Гром и молния! Давно это было… Теперь ты совсем другой, а тогда этот метод духовного воспитания для тебя был крайне необходим.

Очень важно не упустить момента зарождения гордости. Вот я тогда подумал: если сейчас не схватить гордишку за голову, то потом уж не удастся – руку отгрызет! Теперь-то ты благодарен, разумеется, а тогда у-ух, как воевал…

Ни на одну страсть так болезненно не реагируют чада, как на гордость и тщеславие. Обличение в этом грехе принимают за личное оскорбление и обижаются, поэтому приходится умудряться и опытом жизни проводить свою линию, то есть без объяснения причин приводить к смирению. Приходится отстранять от человека то, что питает страсть гордости. Со временем человек понимает, что к чему и отчего.

Один из моих духовных чад К.Н. рассказал о себе печальную повесть, как злая сила повергла его в гордость и как Ангел-Хранитель первоначально помогал ему распознавать козни вражии.

На работе он занимал ответственную должность и по долгу службы общался с большими учеными. Однажды профессор говорит:

– Вот если бы наука открыла, какие процессы происходят в том-то и том-то, то можно было бы сделать то-то и то-то… Была бы колоссальная экономия электроэнергии! К.Н. отвечает ему:

– Происходит там вот что… – и бессознательно, как во сне, говорит, говорит ему, а сам с ужасом думает:

«Так я, оказывается, одержимый! Кто во мне говорит? И что говорит? Теперь все узнают, что я душевнобольной… Как отнесется к этому начальство? Уволят!»

Стыдно ему стало за себя и страшно, хочет остановится и не может. Даже такое сказал:

– Все это вы можете проверить такими опытами… Сами убедитесь!

А через месяц, когда слова его подтвердились, тогда прославили и вознесли его так, что пять лет он жил в постоянном страхе за себя.

С самыми сложными вопросами обращались к К.Н. Он имел такую ясность ума, что вначале сам удивлялся и страшился, а потом привык и через пять лет незаметно для себя согласился с горделивым помыслом, приписал себе славу, и с этого времени началось его падение.

Он стал возноситься над другими, удивлялся «тупости» ученых мужей и администраторов, а иногда проскальзывало и чувство презрения, отвращения, брезгливости. В человеке он перестал видеть образ Божий, появилось обостренное чувство несправедливости, стал остро подмечать недостатки окружающих и возмущаться их «недостойным» поведением. На фоне «порочных» людей ясно видел свое превосходство и «исправность» жизни и, как фарисей, постоянно возносился над ними.

В его представлении люди разделялись на две категории: хорошие и плохие. «Плохих» людей он избегал и отворачивался от них. С хорошими же он был ласков, вежлив, обходителен, внимателен и, как родной отец или брат, заботился о них. Он их любил, они его любили, и среди них, как говорится, была тишь и гладь, и Божия благодать. Настроение у него было всегда приподнятое, ему было весело и хорошо.

Притаившийся враг хитро вел его все дальше и дальше, предвкушая победу. Гордость развивалась в нем с головокружительной быстротой. Он почувствовал в себе способность наставлять других, вести ко спасению. И вот тут-то случилось с ним нечто такое, отчего он впал в страшное, мрачное, безысходное отчаяние.

Внезапно дьявол обрушился на него с двух сторон: открыл ему глубину его гордости и разжег его плотскою страстью. Другие пять лет враг томил его хульными и блудными помыслами.

– Как знать, – закончил свой рассказ К.Н., – чем бы все это кончилось, если бы на своем пути я не встретил духовного отца. Думаю, не избежать бы мне адских мучений. Но Милосердный Господь, не хотя смерти грешника, сжалился надо мной, указав мне духовный путь, как якорь спасения. Помогите же мне избавиться от гордости! О, как я боюсь этой страсти! Ведь можно возгордиться, подумав: «Я смиренный».

Видишь, друг мой, какой Господь Любвеобильный! Он попустил ему впасть в тяжкие грехи, но это послужит ему средством к приобретению смирения. Говорят: «Не познавый горькое – не оценит сладкое». И еще так говорят: «Не было бы счастья – несчастье помогло». К нему очень подходят эти поговорки. Теперь-то уж, конечно, он будет осторожнее в оценке себя.

Искренно тебе скажу, друг мой, радостно бывает на душе, когда видишь, что Господь ведет таким путем, то есть когда грешник приходит к покаянию через скорби. Пережитые искушения, как крепкая стена, ограждают христианина от новых вражьих искушений, особенно самоцена. А это главное.

Некоторые, наверное, думают: У-у, какой Батюшка жестокий! Вот, например, приехали однажды чада-молодожены. Муж жалуется в присутствии жены, говорит:

– Отец, никак ей не угодить! Гордая, капризная, сварливая, все ей не так, все не хорошо. Заставляет все делать по-своему, со мной не считается, ни в чем не соглашается, наводит на грех… Что делать?

– Жену люби как душу, – говорю ему, – но тряси ее как грушу, когда она отводит от благочестия. Делай вот так и так… Обиделась на меня она и, наверное, подумала:

«Ну и Батюшка!.. Какой!»

А вот, и приходится быть таким, чтобы потом была всем радость и земная и небесная.

Для назидания расскажу тебе еще случай из жизни чад, как враг разжег двух девиц ненавистью друг к другу и как они победили врага тем, что стали целовать свой крестик.

Вначале эти девицы, Е. и М., были большими друзьями и жили, как говорится, душа в душу. Но хитрый и лукавый враг позавидовал такой дружбе и стал в душе их производить смуту. Одна говорит другой:

– Ты гордая!

А другая в ответ говорит:

– А ты вовсе превознесенная гордыня!

Ну и, разумеется, вражда. Все пошло колесом. Краски поблекли, все стало представляться в ином свете. Слова друг друга стали пониматься в превратном смысле. Каждая из них думала: «Вот как можно ошибиться в человеке! Считала, что лучше ее нет никого на свете».

Стали усиленно избегать друг друга, насколько это было возможно при совместном послушании. И, вот, пишут, одна и другая: «Батюшка, что делать? Погибаем! Разъедините нас».

Спрашиваю у М.:

– Ты крестик целуешь за Е.?

– Нет.

– А почему? Разве ты не знаешь, что надо целовать крестик свой за того, кто нам в тягость?

– Простите, Батюшка, забываю.

– Вот, – говорю, – злая сила и воспользовалась вашим нерадением, и крутит вами. Целуй крестик за Е. по пять раз утром и вечером, молись и искренно желай ей спасения. Е. тоже так будет делать. Тогда врага победите, и у вас опять будет мир и любовь.

Стали они приневоливать себя крестик целовать и молиться друг за друга, а потом М. рассказывает:

Вижу, как Е. плачет, и мне делается ее так жалко! Думаю: «Ведь это я ее мучаю. Я хуже зверя», – и сама заливаюсь слезами. Смотрю только на нее и плачу, а сказать не смею – стыжусь. Думаю, что не поверит, скажет: «Лицемерка!» Молчу. Проходит неделя, другая… Молчим, иногда плачем, особенно в храме, и украдкой посматриваем друг на друга. Однажды я уловила ее взгляд. В нем было столько сострадания, такая любовь, что я не удержалась и бросилась ей на шею с рыданием:

– Сестричка, милая, прости меня ради Христа! Я люблю тебя искренно, глубоко… Что было со мной, я и сама не знаю. Верь мне, я говорю искренно!

Она душит меня в своих объятиях, целует,целует без конца и потом с сияющим взглядом говорит:

– Верю, верю, сестричка! Я потому и плакала, что видела, как ты мучаешься из-за меня… Какие же мы, взрослые, глупые – хуже детей!

После этого случая они стали любить друг друга еще сильней. Приятно смотреть на них. Всегда спокойные, энергичные, заботливые. И труд у них стал спориться.

Вот видишь, Д., что делает животворящий Крест Господень! Гордость, как говорится, только на свет народилась, а они тут же ее приглушили. Понудили себя, помучились, зато теперь обеим хорошо. А если бы разошлись, то грех в них так бы и продолжал скрытно жить и развиваться и время от времени мучил бы их. Они остались бы с плохим мнением друг о друге и новый грех приложили бы к своим прежним грехам. А теперь они на факте убедились, что если человек не борется со злой силой, то он сам становится злым. Избави, Господи!

Вот как полезны искушения, как полезна борьба с ними! Через искушения человек себя познает, а когда крестик целует – тогда козни врага видит, поэтому от каждого искушения становится все опытнее и опытнее. Только не надо забывать крестик целовать и молиться за тех, кто нам в тягость, и тогда все будет хорошо, враг ничего не сможет сделать.

>Библия Онлайн

Искушение Иисуса

Когда Иоанн крестил Иисуса, стало ясно, что Он — долгожданный Царь, Которого Господь обещал послать Своему народу. И Иисус знал, что отныне Он должен исполнять промысел Божий и нести Благую Весть о Царстве Божием на земле. Закончились время, когда Он жил в доме Иосифа в Назарете.

Но прежде чем начать исполнять Свое предназначение, Иисус пожелал поразмыслить обо всем и помолиться Своему Отцу. Он удалился в пустыню, где безжалостное солнце палило голые скалы и сухие пески. Ни деревца, ни травинки не росло там, не было и пропитания. И единственным звуком, раздававшимся там, были крики диких зверей.

Иисус понимал, что Он совсем не такой, как все другие цари. Не будет у Него ни роскошных одеяний, ни богатого дворца, ни рабов, ждущих Его приказов. Он будет беден и презираем и, в конце концов, будет предан жестокой смерти. Все это было частью Божественного замысла о спасении мира от власти зла. И Иисус добровольно принял это.

Но сатана, враг Божий и источник всякого зла, решил помешать Иисусу и заставить Его ослушаться Бога, как давным-давно он заставил ослушаться Адама и Еву.

Тянулись долгие дни поста и молитв, и вот к Иисусу, измученному и истощенному, явился сатана и сказал:

— Если Ты Сын Божий, то зачем Тебе страдать от голода? Вели этому камню сделаться хлебом.

— Сказано в Писании, что не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом Божьим, — отвечал Иисус.

Он отказался применить Свою власть, чтобы удовлетворить Свои собственные нужды. Он знал, что пища — не самое главное в жизни.

Тогда сатана возвел Его на высокую гору и в одно мгновение показал Ему все царства земные.

— Весь мир принадлежит мне. Поклонись мне, и я отдам Тебе власть над всеми этими царствами и славу их.

Но Иисус покачал головой.

— Отойди от Меня, сатана. В Писании сказано: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи», — отвечал Он. — Я буду делать то, что угодно Господу.

И вновь сатана попытался заставить Иисуса отступить от Божественного замысла. Он повел Иисуса в Иерусалим и поставил на крыше храма. Он хотел соблазнить Иисуса всеобщим преклонением и убеждал Его совершить что-нибудь дерзкое и поразительное.

— Бросайся вниз с крыши храма, — сказал он. — Ты не должен бояться, если Ты Сын Божий, ибо сказано в Писании, что Господь сохранит Тебя и Ты не разобьешься.

— Но в Писании сказано: «Не искушай Господа, Бога твоего», — отвечал Иисус.

Сатана так и не смог заставить Иисуса отступить от воли Божьей и оставил Его на время. А Господь послал Своих ангелов, чтобы они помогли Ему и укрепили после Его трудной битвы со злом.

  • < Призвание первых апостолов
  • Оставить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *