Идеал человека в христианстве

Вероучения надо не придумывать, а знать

Думаю, между людьми разной веры есть больше общего, чем у верующих с атеистами или агностиками. Если мы, христиане, язычники, мусульмане, стараемся жить честно, праведно, нравственно (хотя законы морали в различных религиях всё же не идентичны), то потому, что за этим стоит высшая правда, не зависящая от нас истина, определяющая порядок человеческого бытия.

Конечно, невозможно сравнивать христианство с язычеством вообще, поскольку, особенно последнее, настолько различно, что совершенно некорректно было бы стричь всех под одну гребёнку. Некоторые древнеегипетские (и не только) языческие культы требовали человеческих жертвоприношений. Древнегреческие боги давали такой пример «нравственности» и «добродетели», что современному телевидению, с его похабными «домами» и «окнами» до них далеко. Ритуальные оргии западных славян, приносящих кровавые жертвы рукотворным идолам (южные и восточные обожествляли силы природы) – ничуть не лучше. Описание битв, которые ведут между собой шаманы (читайте книгу В.Н. Фёдорова «Служители трёх миров») наводят страх, несравнимый с эффектом от самых жутких фильмов ужасов. А в повести Н.С. Лескова «На краю света» открывается такой чистый и светлый мир северного человека, который является откровением и служит укором православному архиерею.

Язычество – духовное детство всех народов (кроме еврейского), это результат естественного богопознания. Древние христианские писатели говорили, что Бог и язычников милует и им открывает Себя в их совести и разуме. Неоспоримый факт, что среди язычников всегда были люди, которые «искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли» (Деян. 17, 27). В этом смысле справедливо, что и в язычестве «совершался положительный религиозный процесс» (С. Булгаков. «Свет невечерний»). Именно поэтому так естественно и органично наши с вами предки и земляки принимали в сердце «Христосика».

Фото протоиерея Сергия Клинцова

Очень хочется быть понятой правильно. Не ссоры ищу я, а понимания. Не осуждению язычества посвящена наша статья. Это всего лишь попытка показать, во что же на самом деле верят христиане, и как наша вера соотносится с языческой.

Видите ли, читая многочисленные антихристианские публикации в местной прессе, я обнаружила, что их авторы не знают, по крайней мере, двух вещей. Во-первых, история религии давно опровергла заблуждение о том, что идея Бога эволюционировала от многобожия к единобожию. Люди, как пишет Г. Честертон («Бог и сравнительное изучение религий») «начали с простой и поразительной идеи Вседержителя и только потом, как бы от усталости, соскользнули к богам или бесам». Это подтверждают и современные аборигены Австралии, являющие монотеизм с явной нравственной окраской (их бога зовут Атахокан), и калифорнийские индейцы, поклоняющиеся «Великому Духу, Который выше всего», и т.д.

Но апостол предупреждал: «Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут» (Иак. 2, 19). К языческим относятся отнюдь не только политеистические верования. «Термин «язычество» происходит от церковно-славянского слова «язык», означающего «народ», – пишет профессор А.И. Осипов («Путь разума в поисках истины»). – В ветхозаветную эпоху евреи называли язычниками все другие народы, вкладывая в это слово негативную оценку и самих народов, и их религиозных верований, обычаев, морали, культуры и проч. Однако в христианстве он уже не включает в себя что-либо, связанное с нацией или расой». Им обозначаются религиозные учения и мировоззрения, не принимающие Библию за источник сверхъестественного Откровения, а также прочие нехристианские мировоззрения.

Во-вторых, авторы антихристианских статей совершенно не знают предмета полемики, то есть собственно христианства (православия, в частности). А потому они спорят не с ним, а с тем, что сами об этом думают, что им христианством кажется. Согласитесь, когда вступаешь в дискуссию, претендующую на статус научной, надо прежде ознакомиться со взглядами своих противников. Причём желательно – не в изложении недобросовестных или несведущих интерпретаторов и критиков, а, что называется, из первых рук. У нас же сначала оппонентам приписывается некая точка зрения, затем несуществующие постулаты весьма успешно (в отсутствии конструктивной критики) опровергаются, а потом на руинах низвергнутых иллюзий (замечу – собственных) возводится по видимости стройное здание собственной логики. Впрочем, с формальной логикой (женскую – оставим дамским журналам) у многих тоже большие проблемы.

Чтобы не быть голословной и в то же время не перепечатывать чужие тексты полностью (в них – что ни предложение, то революционное открытие в теологии, типа «четырёхчастной» христианской картины мира у Л.Н. Жуковой), приведу для иллюстрации лишь один пример. Г.И. Романов в статье «Религиозный мир народов Якутии» пишет: «Тупоумие переходит в безумие. В таком случае пра­вославные христиане буйно размахивают жезлом полити­ческого обвинения в нацио­нализме или разжигании на­циональной или религиозной розни и, отстаивая на словах истинность своего ложного представления или утвержде­ния, то есть настаивая на субъективном единстве субъ­ективного и объективного. Если единство субъективного и объективного не выходит за пределы субъективного, то оно даёт нам ложь, а не исти­ну. Ибо подлинная истина со­стоит в объективном единстве субъективного и объективно­го, так как в этом единстве приоритетным и первичным является объективное, кото­рое выступает как основание и суть истины».

Фото протоиерея Сергия Клинцова

Вообще-то ещё апостол Павел признавал своё безумие: «И Иудеи требуют чудес, и Еллины (язычники – прим. авт.) ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1, 22-23). Да, мы безумны, но очевидно не настолько, чтобы понимать смысл столь «изысканных» философских изречений.

В результате разговор приходится начинать с доказательств того, что ты не верблюд. Чтобы не ставить своих оппонентов в подобное положение, я буду ссылаться на них, точно цитируя тексты.

Прошлое: «своя» вера или «свои» законы физики

Можно согласиться с Л.Н. Жуковой («Языческое миропонимание и XXI век»), что каждый народ имеет (имел) свою мировоззренческую мифологическую картину образования Земли и жизни на ней. Но автор утверждает, что христианство – это «мифологическая мировоззренческая концепция о началах мира народа, преимущественно живущего за пределами нашей страны. Чужие лики и имена, чужая природа, животный и растительный мир… Чужая картина мира. Наши народы и наша наука, наконец, прозрели и увидели славянскую, якутскую, тунгусскую, юкагирскую картину мира». Интересно было бы получить ссылочку на научные труды, «прозревших» физиков, химиков, биологов, лингвистов.

Действительно, психолингвистика подтверждает, что у каждого народа есть своя языковая картина мира, но не надо путать её с научной. Для древних язычников, искренне считавших, что за пределами их «Ойкумены» кончается земля, естественно было верить в то, что их мир сотворён особенным образом, что у них есть свой уникальный прапредок, свои боги, что они вышли из Матери-Земли, а остальные – неизвестно откуда. Ведь наука о праязыке тогда ещё не подошла к выводу о едином происхождении человека, и археология не знала имён Л. Лики и Ю.А. Мочанова, и генетика ещё не открыла митохондриальную ДНК, обещающую за разностью генов «прозреть» единое в расах и народах, и закон всемирного тяготения ещё не начал «действовать» на всей территории планеты, и теория «большого взрыва» ещё не озарила умы физиков.

Сегодня всё это естественно входит в картину мира образованного человека. Создавать конфликт между знанием и верой опасно, поскольку он разрушает целостное восприятие действительности. Вот Л.Н. Жукова констатирует: «Основные законы, управляющие юкагирским обществом, исходили от Солнечного божества». Неужели Людмила Николаевна сама верит в то, что Солнце спустило юкагирскому народу подобные директивы? Наверное, нет. Она знает, что нет. Так почему же хочет, чтобы современные юкагиры поверили в это снова?

Г.И. Романов пишет: «В воображении северного человека природа, это – личное, живое существо, притом злое, враждебное человеку существо, причиняющее ему страдания, отрицательные ощущения: холод, голод, боль, болезнь, то есть природа в недобром состоянии, в состоянии зложелательства и гнева». Поразительно, но пафос его статьи состоит в том, чтобы вернуть современным эвенам веру, основанную (по его же словам) на страхе и воображении…

Да, наше восприятие мира, природы, человека различно, в силу того что в ядре сознания народов отразились различия религиозных культов, но это область чувств и эмоций – не надо смешивать. Как к древним верованиям относиться сегодня? Бережно. Надо постигать эту разность, исследовать корни своей и чужой уникальности, изучать, как они воплотились в материальной и духовной культуре и сохранять культурные феномены для себя, своих потомков, для всего мира.

Что касается христианства, то мы здесь не будем опровергать мифы, почерпнутые из школьных учебников советского времени, о конфликте его с наукой. Тут есть другой тонкий момент. Дело в том, что для нехристиан Христос – это так же, как и «свои» боги, всего лишь плод воображения или, в лучшем случае, ординарный пророк. Выбор веры для человека, относящегося к религии как к идеологии, определяют факторы внерелигиозные – традиции, политические интересы, личные амбиции и т.д. Христианин же верит в Живого Бога, реального, не воображаемого. И только потому, что это – не выдумка, он верит сам и предлагает поверить другим.

Противоречит ли вера в Христа научной картине мира? Однозначно нет, поскольку наука изучает тварный мир, в котором иные находят себе богов, вера же обращает ум и сердце к Творцу, не к твари.

Фото Марины Юрченко

О чём же на самом деле говорит Библия? Разве о чужих народах? Нет! Это история наша собственная. Это рассказ о том, как Промысл Божий действует в человеческом мире, как влияет на жизнь каждой конкретной личности – нашу с вами, как определяет жизнь целых народов, независимо от того, на какой территории они живут, с каким климатом и ландшафтом, какого цвета кожу имеют, на каком языке говорят. Это история взаимоотношений людей и Бога. История, которая однажды привела к тому, что Творец мира воплотился, чтобы спасти каждого из нас от ужаса, обессмысливающего жизнь всех, независимо от расы, национальности и государственных границ, – от смерти. Это история того, как люди не узнали Бога и Его распяли, как они не узнают Его до сих пор, захлопывают перед Ним дверцы своей души, распинают ложью, злом, грехами. Это история того, как из века в век побеждают на Земле и в сердцах отдельных людей, жаждущих войти в радость Господа, добро и любовь. Это история святых, доказывающая, что каждый из нас может достичь святости, если только очень-очень-очень захочет. Если только…

Настоящее: счастье возможно

Каждый из нас живёт в настоящем и каждого из нас объединяет одно естественное желание – быть счастливым. Только само понятие счастья и пути его достижения мыслятся в разных культурах, сложившихся под влиянием различных религий, неодинаково. Ну например, Г.И. Романов пишет: «Обращение верующих эвенов и других народов Якутии с просьбой к Солнцу, Луне и иным предметам природы имеют двойственный смысл. С одной стороны, это означает, что они признают превосходство предмета, его власть и произвол над собой. С другой стороны, они сознают свою силу, хотят осуществить свою власть над этим предметом, персонифицированным как бог, которого, как было сказано, можно принудить против его воли выполнить цель, план и желание человека. <…> Почи­тание и поклонение непо­средственно связаны с заклинанием, с настоятельной мольбой помочь в каком-либо предприятии, в оленеводстве, охоте, рыболовстве и лечении болезней. Следовательно, их предназначением служит кол­довство над суровыми, гроз­ными и враждебными силами природы Севера – осуществ­ление того, что думает и хочет северный человек, а именно его комфортного, длительного и счастливого существования».

Видимо, философ прав: «Страх перед непокорными и всесильными силами при­роды и общества порождает и у северного человека религи­озные представления и дейст­вия и выступает как причина возникновения религии. Осо­бенный ужас вызывало такое явление и действие природы и общества как смерть». Таким образом, причиной возникновения языческой религии народов Якутии, по Романову, являлись страх перед стихиями природы и особенно смертью, желание жить комфортно и овладение с этой целью техниками заклинаний и колдовства. «Шаманство определяет­ся как боязнь злых духов, за­клинание и изгнание их, то есть как непрестанная борьба с враждебными духами и по­беда над ними».

Фото протоиерея Сергия Клинцова

Действительно, нехристианское сознание – и религиозное, и атеистическое – единодушно: благо мыслится в плоскости ценностей мира сего. Каковы же они? На этот вопрос даёт ответ Евангелие в том месте, где описываются искушения Христа. А.И. Осипов, ссылаясь на Авву Дорофея, замечает: «Три С – славолюбие, сребролюбие и сластолюбие (стремление к чувственным удовольствиям) лежат в основе религиозных исканий человека, порабощённого этим страстям». Поэтому целью язычества (в том числе современных неоязыческих практик типа фэн-шуй, «Аватар» и т.д.) является магическое подчинение сверхъестественных сил для удовлетворения жизненных запросов (впрочем, сильно изменившихся).

Конечно, почти все вероучения в той или иной форме проповедуют аскезу, но цели воздержания при этом весьма отличны. Андрей Иванович Кривошапкин-Айынга («О белой религии народа саха тэнгрианстве») учит: «Только отказавшийся сознательно от удовлетворения своих животных инстинктов, наследия Нижнего Мира, человек может достичь высоких уровней сверхсознания. Только самоограничение и жизнь ради своего народа даёт возможность ему это сделать. Человек, сознательно стремящийся к симбиозу с окружающей средой и развивающий свои подсознательные способности, может сам развивать своё физическое и духовное совершенство с достижением высших уровней человеческого разума».

Что ж, идея сверхчеловека не нова. Наверное, приятно ощущать себя достигшим «высших уровней человеческого разума». Только вот как-то неуютно начинаешь себя чувствовать рядом с такими «сверхчеловеками», особенно, когда на страницах городской газеты г-н Уххан (И.Н. Николаев) начинает разбирать – у кого ум генетически приобретённый, а у кого… «он никак не поймёт». Или когда г-н Айынга заявляет: «Химерный суперэтнос, проповедующий мнимые ценности жизни, разрушает природу, рубит сук, на котором сидит… Наивные мысли раба христианина о том, что стоит только покаяться и добрый боженька всё простит и поможет, в действительности не исполнятся». Что тут скажешь? Ну, во-первых, исполняются, а, во-вторых, не только у христиан.

Если бы то или иное верование рождалось лишь в результате «творчества масс» и «не работало», то никакая религия не могла бы существовать, так как люди неизбежно разочаровывались бы. Смею утверждать, что язычество народов Якутии не было только плодом воображения. Очевидно, что в нём, как и во всех религиях, отразилась некая истина о духовном мире, открывающаяся человеку через его интуицию (св. Иустин Философ писал: «У всех есть семена Истины»). Ведь и с точки зрения христиан, духи существуют. И христиане верят, что духовный мир – это мир напряжённой борьбы духов злобы поднебесной (бесов) и духов добра и Света (ангелов). Вот с ними-то – низшими духами – и устанавливали своё взаимодействие древние народы, пытаясь подчинить их своим жизненным потребностям или хотя бы защититься от действия злой силы. И факт, что это удавалось, как удаётся сегодня экстрасенсам, шаманам, оккультистам и тем, кто пытается погадать «в Крещенский вечерок».

Христиане же, признавая реальность тёмных сил, не нуждаются в опасных взаимодействиях с ними, поскольку верят в Единого Творца мира и всех народов, Создателя законов физических и духовных, которые, конечно же, универсальны. Мы знаем, что Всемогущий Бог не только не злой, не кровожадный, не страшный, Он – сама Любовь. Впрочем целью Его не является создание для людей комфортных и безмятежных условий жизни. Так случилось, что Адам, наш общий праотец, пал, нарушив запрет Господа, то есть согрешил. В результате грех вошёл в саму природу человека, а через него – в окружающий мир. Поэтому любые попытки построить на земле «Царствие Небесное» – некий идеальный мир, в котором всем будет удобно, счастливо, безболезненно и весело – неосуществимы. Это утопия, поскольку страсти, которые есть в каждом из нас, независимо от рас и национальностей, государств и культур, терзают и будут терзать человека, отравляя жизнь его и близких.

Рабство греху привело к тому, что гедонизм стал религией общества потребления. Настоящий язычник никогда не шёл против природы. «Цивилизованный» неоязычник приносит в жертву своим идолам – комфорту, неуёмному желанию наслаждаться – природу, культуру, нравственность, честь, достоинство, любовь, то есть всё, что кажется ему бесполезным с утилитарной точки зрения.

Между тем абсолютное счастье достижимо, и вовсе не после смерти, в раю. Царствие Небесное прорастает внутри нас уже здесь и сейчас, в этом мире, на этой земле. Путь к нему лежит через очищение сердца, борьбу с грехами и страстями, через стяжание любви, такой, о которой до Христа человечество не знало. И «одна из христианских заповедей призывает нас молиться за тех, кто творит нам напасти» вовсе не потому, что «это-де смягчит их сердца», как полагает Л.Н. Жукова, а потому что это такая любовь, которая вмещает в себя всех без исключения, без ожидания благодарности, без стремления получить любовный ответ, без жажды аплодисментов. Эта любовь подразумевает готовность к личной жертве (не в огонь водку плеснуть, не ленточку повязать на дерево, не яйцо на Пасху раскрасить, не овечку зарезать, не чужую кровь пролить – свою). Потому она и называется любовью, что – совсем без корысти.

Фото протоиерея Сергия Клинцова

Христианин не пытается изменить весь мир, он стремится менять себя, через покаяние, открывая в себе Бога. И тогда, когда меняется человек – такое чудо! – начинает меняться его жизнь, люди вокруг, сама природа. Известно, что на Соловках рос виноград, а дикие звери защищали святых подвижников. Святость – это не миф, это реальность. Достаточно почитать жития святых, которые Господь пишет и сегодня, являя нам всё новых людей, уподобившихся Ему в этом главном призвании человека – в любви.

Кто-то скажет: «Но христиане так не живут!» А я отвечу: живут и именно так – стремлением к совершенству, явленному Иисусом Христом. И именно этим усилием держится мир. А кто не живёт так – тот не христианин. В Церкви нет магии. И даже Таинства не делают человека христианином автоматически. Если ты во Христа крестился, но во Христа не облёкся и не пытаешься, то можешь ставить сотни свечей, исполнять все обряды и предписания церковные, даже прибегать к исповеди и Причастию, – всё тщетно. Только реальный труд, соработничество с Богом соединяют нас с Ним по-настоящему. Другое дело, что не у всех хорошо получается. Но разве мы судим об искусстве по дилетантам, или о науке по двоечникам? У каждого свои духовные способности, главное – реализовать их в полной мере.

Поэтому и временные обстоятельства жизни для христианина не столь уж важны. Поэтому он порой добровольно идёт на лишения и ограничения, чтобы желания плоти не поработили его дух, устремлённый к Богу. Поэтому ему и самые страшные муки легки, ведь вместе с ним всегда и везде – любящий, милующий, прощающий, спасающий Бог.

Грядущее: и будет каждому по вере

Что касается будущего здесь на земле, то, как я уже говорила, христиане слишком хорошо понимают природу человека, чтобы верить в утопические идеи типа коммунистической или неоязыческой о построении земного рая в отдельно взятой стране или регионе. Они верят, что конец мира будет (когда – неизвестно, да и не суть важно), главное, что каждому придётся отвечать за свою жизнь перед Господом. Рай и ад – это не место (как верхний и нижний мир) – это состояние. Время кончится, и каждый из нас останется с тем, чего искал. Жаждущие Бога и Правды Его обретут блаженство. Искавшие земных благ, останутся в вечном поиске недостижимого. Бог никого не тащит к Себе насильно.

Богослов Андрей Кураев заметил: «В истории остаются духовные прорывы, когда та или иная культура обретает более высокий уровень духовных ценностей; и остаются в памяти катастрофы, когда народ меняет основную тему своей жизни и начинает примерять к себе другие и более низкие стандарты». Это наша с вами история. Но надо помнить, что, делая свой выбор сегодня, мы определяем не только свою личную судьбу. Стоит ли «играть на понижение»?

Ирина ДМИТРИЕВА

Здесь и далее стилистика и орфография цитируемых текстов сохранена. – прим. авт.

Тем, кто по-прежнему думает, что «воинствующее христианство, насаждая рабскую идеологию, выжигало и женщин-язычниц и мужчин-естествоиспытателей» (Л.Н. Жукова), советуем прочесть хотя бы статью «Мученики» науки: Галилей и инквизиция (журнал «Фома» № 2, 2004).

На заставке фото Максима Максимова

ИДЕАЛ (фр. idéal, лат. idealis, от греч. ἰδέα – вид, образ, идея) – 1) в общеупотребительном смысле: (а) высшая степень ценного или наилучшее, завершенное состояние какого-либо явления, (б) индивидуально принятый стандарт (признаваемый образец) чего-либо, касающийся, как правило, личных качеств или способностей; 2) в гносеологическом и научном смысле – истина; 3) в эстетическом – прекрасное; 4) в этическом смысле: в теоретическом плане – (а) наиболее общее, универсальное и, как правило, абсолютное нравственное представление (о благом и должном), в нормативном плане – (б) совершенство в отношениях между людьми или – в форме общественного идеала – такое устроение общества, которое обеспечивает это совершенство, (в) высший образец нравственной личности.

«Идеал» как специальное понятие ценностного рассуждения формируется в просветительской и романтической мысли. Однако в историко-философском анализе оно может быть реконструировано и в отношении иных, более ранних эпох путем вычленения представлений о высшем благе (подлинном блаженстве), конечном предназначении человека или его доминирующих обязанностях. Теоретическое толкование идеала зависит от решения проблемы соотношения идеала и реальности.

Натуралистическое понимание ценностей предполагает следующие трактовки идеала. 1. Идеал рассматривается как результат обобщения и/или абсолютизации в культуре того, что составляет предмет потребностей человека. Схема такого понимания предзадана золотым правилом нравственности – в идеале обобщено указанное в золотом правиле: «как хотите, чтобы с вами поступали люди». 2. Идеал трактуется как результат обобщения содержания норм и правил или отвлечения этого содержания от конкретных задач действия; соответственно, идеалов столько, сколько норм: в каждом устанавливается общая цель, сообразно которой формулируется предписание относительно того, чего не следует или что следует делать. По такой логике нет идеала вообще, но есть идеалы, соответствующие разным ценностям (красоты, добра, справедливости и т.д.). Наряду с этим на практике универсальный идеал может индивидуализироваться и принимать персонифицированные формы, трансформируясь в личный идеал, т.е. в представление индивида о лучшем из всего того, что ему известно, или в индивидуально принятый стандарт чего-либо, как правило, касающийся личных качеств или способностей. Идеал, т.о., теряет свою универсальность, трансформируется в идол или кумир; отсюда возникает впечатление, что идеалов столько, сколько людей. От индивидуализации идеала отличается его конкретизация в отдельном образе (напр., совершенной или божественной личности) при сохранении его абсолютных характеристик. 3. Идеал рассматривается как имманентные социальной или индивидуальной действительности требование или ценность, раскрывающие перед человеком более обширные перспективы. Так трактуемый идеал оказывается сведенным к ценностной ориентации или базовой поведенческой установке; при этом не непременно–к некоторому фактическому (социальному, психическому или физическому) состоянию индивида, так что должное – в соответствии с контекстом ценностного рассуждения – может мыслиться противостоящим сущему.

При идеалистическом понимании ценностей идеал рассматривается как существующий трансцендентно к реальности и данный человеку непосредственно, через «голос совести» (Платон) или априорно (Кант). Концепция идеала, основанная на радикальном противопоставлении должного и сущего, ценности и факта, получила развитие в неокантианстве (В.Виндельбанд, Г.Риккерт), в русской религиозной философии (В.С.Соловьев, С.Л.Франк, Н.О.Лосский).

Как форма нравственного сознания идеал является одновременно ценностным представлением, поскольку им утверждается определенное безусловное положительное содержание поступков, и императивным представлением, поскольку это содержание определено в отношении воли человека и вменяется ему в обязательное исполнение. В структуре морального сознания идеал занимает ключевое место; им определяется содержание добра и зла, должного, правильного и неправильного и т.д. По тому, признается ли существование универсального и абсолютного идеала в качестве критерия выбора ценностей и оценки, мыслители делятся на абсолютистов и релятивистов.

Европейская культура начинается с идеала единства, выраженного в натурфилософском учении о бесконечном едином начале Космоса, в гармонии с которым заключается подлинное существование. В отпадении от Логоса видел Гераклит причину порока и духовной смерти. Античное представление о всемирности воплотилось в государственной политике, направленной на установление власти, призванной объединить множество государств и народов. В философии это представление было развито в стоической мысли в виде идеала духовного единения всего человечества. Этот идеал был воспринят христианством. Стоики (с индивидуалистических позиций) и раннехристианские мыслители (с коммунитарно-соборных) первыми показали, что в условиях индивидуализированно-автономного и взаимно-обособленного существования человека реализация идеала возможна лишь как индивидуальное самосовершенствование, опосредованное духовным овладением внутренними и внешними обстоятельствами жизни и их преображением. Идеал единства – единства человека с природой, с согражданами и с самим собой – провозглашается или предполагается в качестве высшей нравственной идеи практически во всех развитых религиях.

В восприятии и интерпретации идеала единства возможны две крайности: а) социологизаторская (в частности, политическая, корпоративная) трактовка – как требование к установлению и укреплению сообщества; б) утопическая трактовка, согласно которой идеал осуществим лишь при разумной, соответствующей природе реорганизации социальности. Такое понимание идеала косвенно отразило представление о том, что нравственный прогресс исторически осуществляется через определенные общественные формы. Игнорирование социального измерения духовности также представляет собой своего рода утопизм и может вести к нигилизму. Под выражением «нравственный идеализм» понимают веру человека в то, что в этом мире есть нечто святое, непоколебимое, значимое для всех честных людей. Нравственный идеализм противостоит материализму, или меркантилизму, т.е. воззрению, согласно которому все в жизни подчинено материальным интересам и стремлению людей к собственной выгоде. Непонимание того, что невозможно инструментализировать абстрактное императивное содержание идеала в конкретных поступках или в качестве исключительной индивидуальной нравственной задачи, упование на непосредственное и тем более полное воплощение идеала представляет другую форму «идеализма». Такой «идеализм» может выражаться в пренебрежении или ненависти к реальности, в которой более или менее относительное добро присутствует наравне со злом, и бегстве из активной жизни, которую не удается втиснуть в рамки «бескомпромиссно» понятого идеала. Идеализму в этом значении слова противостоит реализм, опасность которого проявляется в педантичной приверженности идеалу как абсолютному добру. Между тем, воплощение высокого императивно-ценностного содержания нравственного идеала в конкретных поступках предполагает осуществление ряда менее общих принципов и исполнение частных нравственных требований.

Литература:

1. Мур Дж. Принципы этики. М., 1984, с. 275–323;

2. Соловьев В.С. Оправдание добра. – Соч. в 2 т., т. 1. М., 1988;

3. Франк С.Л. Нравственный идеал и действительность. – В кн.: Он же. Живое знание. Берлин, 1923, с. 169–197;

4. Фромм Э. Здоровое общество . – В кн.: Он же. Мужчина и женщина. М., 1998, с. 146–185;

Взаимосвязь язычества и христианства в Древней Руси.

К исходу I тысячелетия н. э. восточнославянское язычество представляло собой причудливое переплетение различных верований. Это была смесь языческих культов разных уровней, начиная от архаических и кончая сравнительно поздними, характерными для последней стадии развития первобытнообщинного строя. Поэтому в религии восточных славян примитивизм соседствовал с относительно развитыми воззрениями: русский славянин молился камням и болотам, но в то же время поклонялся верховным богам огромных объединений племен, богам, которые владычествовали над всем и всеми. Вот почему любые однозначные оценки восточнославянского язычества недопустимы. Между тем в современной богословской литературе оно толкуется как «темное, озлобленное, мстительное язычество».Оценка эмоциональная и вместе с тем далекая от исторической действительности. Говоря о темных сторонах язычества восточных славян, примитивности определенной части их верований, нельзя закрывать глаза на достижения религиозного сознания русских славян, приближавшегося к монотеизму. Довольно красноречива и веротерпимость русов по отношению к инаковерующим, будь то иноземцы или даже соплеменники. Именно веротерпимостью объясняется тот факт, что в Киеве еще за полвека до «крещения Руси» сложилась христианская община и была построена соборная церковь. Заслуживает внимания рассказ летописца о добродушной реакции закоренелого язычника князя Святослава на обращение в христианство своих соотечественников: если кто хотел креститься, он не запрещал, а лишь подсмеивался.

Проявления язычества в христианстве. Концепция «двоеверия».

В современной богословской литературе обращение Руси в христианство толкуется как переход от заблуждения к истине, от языческой тьмы к свету новой веры. Православные идеологи нередко говорят и о том, что христианство в своем византийском, первозданном виде восторжествовало над язычеством и легло в основу мироощущения русского народа. Историческая действительность расходится с этими радужными представлениями.

Древнерусский летописец, автор «Повести временных лет», замечал, что русские люди лишь на словах называются христианами, а на деле живут, точно «поганые». Ревнители христианской веры Древней Руси обличали своих соотечественников в «двоеверии». Они клеймили тех, кто, именуя себя христианами, поклонялся в то же время языческим богам. Концепция «двоеверия» из старинных полемических сочинений проникла в дореволюционную историческую науку и прочно утвердилась в ней. По словам Е.Е. Голубинского, «в первое время после принятия христианства наши предки в своей низшей массе или в своем большинстве, буквальным образом став двоеверными и только присоединив христианство к язычеству, но не поставив его на место последнего, с одной стороны, молились и праздновали богу христианскому с сонмом его святых или – по их представлениям – богам христианским, а с другой стороны, молились и праздновали своим прежним богам языческим. Тот и другой культ стояли рядом и практиковались одновременно…»

Большую озабоченность вызывала у служителей церкви закоренелая привычка древнерусских людей произносить клятвы. «Рота» (клятва) – принадлежность языческого общественного быта. Она осуждалась «христолюбцами» как тяжкий грех. И вот в этот грех постоянно впадали русские князья. Княжеские клятвы – заурядное явление в политической жизни Руси XI-XII веков. Непременным их условием было целование креста. Крестоцелование, которое по сути своей явилось языческой клятвой, под натиском житейских интересов постоянно нарушалось. Случалось и такое, что церковные иерархи, стремясь предотвратить кровопролитие и раздоры, «снимали крестное целование» с того или иного князя и брали грех клятвопреступления на себя.

Смешение языческих и христианских обрядов прослеживается сплошь и рядом в различных проявлениях религиозного сознания. Ярые приверженцы христианства негодовали по этому поводу. Так, предавались проклятию те, кто «знаменуется дафиниею, рекше крапивою, и всякими цветы польными, а не крестом честным». Осуждался обычай крестить хлеб ножом, а пиво – чашей. Семантически здесь нож и чаша – священные предметы языческого культа, приспособленные к христианским нуждам.

Надо сказать, что многие христианские праздники проводились на языческий манер. В христианских по названию, а по сути своей языческих празднествах, непременным правилом которых было ритуальное употребление алкогольных напитков, многие священники принимали самое деятельное участие, упиваясь без меры, например, «в святые пречистые дни постенья, от светлыя недели верьбныя до всех святых», что засвидетельствовано определениями Владимирского собора. Языческие празднования (по терминологии церковников – «бесовские игрища») собирали множество народа, тогда как церкви стояли пустыми. «Божественные словеса», возглашаемые в церквах, мало кого привлекали. Но если «плясци или гудци, или ин хто игрець позоветь на игрище, или на какое зборище идольское, то вси тамо текут, радуяся». В церковных поучениях есть сценки, как бы списанные с натуры. Позовут нас в церковь, говорится в одном из них, а мы позевываем, чешемся, потягиваемся «и речем, дождь или студено». Но «на позорищах», где нет ни крыши ни затишья, где дождь и ветер или вьюга, все радуются и проводят целые дни.

Языческое мироощущение настолько крепко держалось в общественном сознании Древней Руси, что сами борцы за чистоту христовой веры путали праздники христианские и языческие, скажем сошествие святого духа с русалиями. Монахи-летописцы порой вели счет времени по «русальным неделям».

Влияние язычества прослеживается и в церковном оформлении. Современные исследования показали, что «церковное декоративное искусство русского средневековья было пронизано древними языческими элементами. Языческие сюжеты дополняли, с точки зрения древнерусского человека, христианскую символику. Таков богатый декоративный убор Георгиевского собора в Юрьеве-Польском. Весь цоколь здания от самого основания покрыт стилизованными растениями, как бы вырастающими из земли вместе с настоящей зеленью, окружающей белокаменный храм. Это – нижний ярус видимого мира, Земля, рождающая растения. Выше идут рельефы с изображением человека (святые воины, святые князья, пророчествующие люди), а верх собора увенчивается небожителями и золотым куполом – солнцем. В христианской символике Иисус Христос отождествлялся с солнцем. Купол по своему внешнему виду напоминал солнце, а внутри, в куполе, живописцы рисовали огромный лик Христа, обращенный на богомольцев с высоты, как бы с самого неба… Древние образы земли и солнца, с которыми связано столько языческих обрядов, органически вошли в оформление христианского храма XIII века». Языческие божества изображены на вратах Суздальского собора, на знаменитых бронзовых арках церкви XII столетия во Вщиже, небольшом городке, расположенном близ Брянска.

Соединение язычества с христианством прослеживается и в похоронных обрядах Руси XI-XII веков. Языческое сожжение было вытеснено захоронением в землю. На костяках археологи находят порой кресты и образки. Но вместе с тем в могилу клали и пищу. Эта пища, необходимая умершему в загробной жизни, а также поминальные трапезы после похорон и в поминальные родительские дни – явные признаки языческих представлений о душе и потустороннем мире. Такие представления не были чужды и верхним слоям древнерусского общества. Княжеское погребение конца XI века, обнаруженное в ходе раскопок Десятинной церкви в Киеве, содержит предметы вооружения, свидетельствующие о соблюдении при похоронах языческого обряда. И в дальнейшем принадлежностью захоронений знати было как оружие, так и сосуды с пищей.

Языческой веры исполнено и обращение с иконами. В иконах киевских церквей суздальцы, смольняне, черниговцы и другие недруги киевлян видели враждебный мир богов, с которыми надо было бороться так же, как с живыми людьми. В основе этого взгляда лежало фетишизированное восприятние икон, заменивших древнерусскому человеку языческих идолов. Поэтому выставленные в храмах иконы воюющие стороны либо уничтожали, либо увозили с собой. Последнее по сути своей означало пленение богов врага.

Не исчезла в Древней Руси и вера в домовых. На языке идеологов церкви домовой – «бес-хороможитель».

Вывод.

Итак, если поставить вопрос, что в большей степени определяло мировоззрение древнерусского общества – язычество или христианство, то можно, не боясь преувеличений, сказать: язычество. Данный ответ обусловлен существованием на Руси XI-XII столетий оязыченного христианства, то есть «двоеверия», с одной стороны, и чистого язычества – с другой. Наличие последнего объясняется тем, что население Древней Руси не было сплошь охвачено крещением и какая-то часть его оставалась в язычестве, которое, впрочем, утратило свой прежний официальный характер, в результате чего массовые публичные моления верховным богам Роду, Перуну, Дажбогу, Велесу и прочим превратились в частные, ограниченные отдельным домом и семьей, свершаемые скрытно «под овином». Но тем не менее эти моления продолжались. И только позднее, на протяжении второй половины XIII, XIV и XV столетий, когда христианство окончательно утвердилось на Руси и все русские люди стали (во всяком случае, формально) христианами, язычество как самостоятельное вероисповедание отошло в прошлое. Сохранилось лишь являвшееся смесью христианства с язычеством «двоеверие», из которого впоследствии и выросло современное русское православие.

Источник информации: Фроянов Игорь Яковлевич «Начало христианства на Руси» (Издательство:Удмуртский университет). И.Я.Фроянов родился 22 июня 1936 г. (81 год). Советский и российский историк, общественный деятель, писатель. Доктор исторических наук, профессор; с 1982 по 2001 год был деканом исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

Гуманизм, возникший в середине XIV в. сперва в Италии, а затем распространившийся по всей католической Европе, составляет главное движение в духовной жизни эпохи Возрождения. Он определяет собой основное содержание философской мысли раннего Возрождения.

У истоков философской культуры эпохи Возрождения стоит Данте Алигьери (1265-1321). В таких его произведениях как «Божественная комедия», «Пир», «О монархии» содержатся важнейшие идеи гуманистического мировоззрения. Данте был не только выдающимся поэтом, но и мыслителем, заложившим основы нового гуманистического учения о человеке. Вера в земное предназначение человека и в его способность совершить свой земной подвиг позволила Данте создать в «Божественной комедии» первый гимн достоинству человека. Здесь земное вторгается в запредельное, а личные и общественные страсти бушуют в провалах Ада, на ступенях Чистилища и в райских высях.

В самом процессе возникновения человеческой души, рассматриваемой как завершение естественного развития актом творения, Данте видел соединение природного и божественного начал. Двоякая природа человека (смертная и бессмертная) обусловливает, по мнению великого гуманиста, и его двоякое предназначение. Эти две цели человеческого существования являются двумя видами блаженства. Причем высшее, внеземное блаженство не требует отказа от осуществимого на земле человеческого блаженства. Двум видам блаженства отвечают два пути. Первый путь, открытый благодаря разуму, является путем «философских наставлений», жизнью «сообразно добродетелям моральным и интеллектуальным». Второй путь, открываемый «благодаря духу Святому», является путем наставлений духовных, превосходящих разум человеческий. Достижение двух видов блаженства требует и двоякого руководства — земное предназначение человека осуществляется в гражданском сообществе по предписаниям философии и под водительством светского государя. К жизни вечной ведет церковь, основываясь на откровении и возглавляемая верховным первосвященником.

Признавая свободу воли, Данте считал, что она не позволяет избежать личной ответственности, свалив ее на Бога или на безличную совокупность причин. В учении о двояком предназначении человека проявился разрыв Данте со средневековой традицией.

Общепризнанным родоначальником гуманистического движения в Италии является поэт и философ Ф. Петрарка. Его основные философские произведения – «Моя тайна», «О своем и чужом невежестве» — посвящены этическим вопросам, а в центре внимания становится внутренний мир человеческой личности в ее земном существовании и творческой деятельности.

Для Петрарки была характерна принципиально новая по сравнению с христианской саморефлексия, осознание богатства и многомерности человеческой жизни. Возрождение античной культуры, восстановление классической системы ценностей давало новую основу для высокой оценки человека. Отвернувшись от догматических формул, в которых полагалось описывать человека, Петрарка обратился к свободному от всяких догм самосознанию и наблюдению, стремясь проникнуть в глубину человеческой души. Он считал, что творческая личность может достичь полной независимости, самообладания и душевного покоя при наличии внутренней борьбы человека с собственными страстями и постоянного противоборства с окружающим миром. В этом проявлялась свойственная его творчеству индивидуалистическая тенденция.

Петрарка отвергает схоластическую ученость как «болтовню диалектиков», бесполезную для активного, деятельного человека. Полемизируя против культа авторитета в схоластической философии, он подчеркивал, что выступает не против Аристотеля, а против глупых аристотеликов.

Высшим идеалом Петрарки являлось просвещенное благочестие, поскольку он считал, что христианство и классическая античная культура рождают глубокую гармонию.

Одной из проблем, требовавших нового осмысления являлась проблема человека как единства души и тела. Так, гуманист Д. Манетти (1396-1459) посвятил трактат «О достоинстве и превосходстве человека» красоте и величию человека, понимаемого как центр мироздания и высший результат божественного творения. Он стремился к полной реабилитации телесного начала в человеке. Мир создан Богом для человека, но вершина его творения — это человек, тело которого превосходит другие тела. Человек — это «разумное, предусмотрительное и очень проницательное животное». Новые запросы на человека и его многократно возросшая активность приводили его к сближению не с природой, а с Богом. Для Манетти человек – «словно некий смертный Бог» являющийся как бы соперником бога в творческой деятельности. Если Бог творец всего сущего, то человек является творцом великого и прекрасного царства культуры.

Страницы: 1 2 3

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *