Идеология европейского просвещения



1. Понятие. Хронологические рамки и предпосылки.

Хронологические рамки определены столетием между Английской Буржуазной революцией (1689) и Великой Французской революцией (1789). Век просвещения. Просветительская идеология и культура не стояли особняком, их истоки в предшествующих – в предшествующих веках.

Социально-экономические предпосылки: кризис феодализма и начавшееся тремя веками ранее развитие капиталистических отношений в Западной Европе (XIV в.).

Политические предпосылки: деизм (учение о боге как о творце вселенной, которая после ее создания подчинена естественному ходу событий), появление механического материализма, в основе которого познание мира с помощью научных знаний.

Европейское просвещение – широкое идейное и общественно-культурное движение, которое заключалось в особом умонастроении, интеллектуальных склонностях и предпочтениях. Специфику содержания просвещения характеризуют два момента:

· Социальный и нравственный идеал, то есть то, к чему стремились просветители: деятели просвещения желали утвердить «царство разума», в котором люди были бы совершенными во всех отношения, где бы восторжествовала гармония интересов свободного индивида и справедливого общества.

· Путь осуществления этого идеала через просвещение, воспитание и образование масс. В этом отношении эпоха просвещения может быть названа золотым веком утопии, так как включала в себя веру в возможность изменить человека рационально изменив социальный и политический строй. Предписывая все свойства человеческой натуры воздействию определенных обстоятельств или среды, философия этой эпохи толкала к размышлениям о том, что можно создать такие условия существования, которые бы способствовали торжеству человеческих добродетелей. Никогда культура не рождала такое количество произведений, которые описывали идеальное общество. Даже наиболее прагматические сочинения содержали следы этой утопии (декларация независимости США начиналась словами: все люди сотворены равными и наделены Создателем определенными неотчуждаемыми правами). Идеалы эпохи: свобода, мировое ненасилие, равенство, братство, благосостояние и счастье людей.

1. Становление идеологии просвещения и национальные особенности.

Истоками идеологии просвещения являлись античная философия и философия ренессанса. Приоритет в формировании просветительской идеологии принадлежал Англии. Специфика:

· лояльность по отношению к церкви и государству, так как уже к началу XVII века в Англии существовала парламентская монархия, следовательно, демократическая борьба политических течений и партий, а церковь проводила гибкую религиозную политику (не выступала в оппозиции просвещения, а наоборот поддерживала лозунги);

· именно в Англии родился прагматизм (философия выгоды), который в качестве своего культа выбрал деньги. Идеологом английского просвещения стал Джон Локк (1632-1704), главное сочинение – «Опыт о человеческом разумении», где он говорит о неотчуждаемых правах: жизнь, свобода, собственность.

Франция. Просветительская идеология играла особую роль, так как явилась гегемоном духовной жизни всей Европы в XVIII веке (французскому образцу подражали все европейские государства).

Специфика:

· антифеодализм и антиабсолютизм, следовательно, политический радикализм + оппозиционность существующему строю.

Идеологи: Монтескьё (1689-1755), Вольтер (1694-1778), Жан-Жак Руссо (1712-1778), Д. Дидро (1712-1784). Французские просветители идеализируют прошлое (республиканский строй античности), наиболее радикальная форма – руссоизм (проповедь атеизма) – подчинение личности общественным целям и отказ от различных форм государственности, воспитания человека будущего.

Германия.

Специфика:

· существование католического просвещения. Если во всех остальных странах тот, кто боролся с церковью, тот выходил из нее, то в Германии каждый желающий стремился исправить ее изнутри по принципу: кто сильно любит, тот сильно бьет.

Э. Кант (1724-1804) – философ, ученый. Своей философией Кант подвел итоги теоретическим исканиям эпохи просвещения. Основная работа – «Критика чистого разума». В этой работе он сформулировал три знаменитых вопроса, которые, по его мнению, исчерпывают все духовные проблемы человека:

1. Что я могу знать? (метафизика).

2. Что я должен делать? (мораль).

3. На что я могу надеяться? (религия).

Кант сравнивал себя с Коперником по важности своего открытия в философии, он открыл активность нашего сознания «наш рассудок не черпает свои законы из природы, а предписывает их ей, так, например, человек, надевший синие очки, все видит в синем цвете, разница лишь в том, что очки можно снять, а форму нашего мышления, логику утратить нельзя». Все новое рождается в нашем подсознании, учение о рассудке – аналитика, учение о разуме – диалектика. Рассудок изучает чувственный мир, разум изучает идеи. Идеи, воплощаясь в мир, становятся противоречивыми – антиномии, то есть исключающие друг друга. Например, тезис: все в мире состоит из простого, антитезис: нет ничего простого, все сложное. НО противоречия присущи не миру самому по себе, а нашему сознанию. Знания, считает Кант, только тогда ценные, когда помогают стать человеку человечнее. Суть веры – не рассуждать о боге, а быть просто добрыми. Мораль – способ распознания добра и зла. Совесть – способность самоконтроля. Две вещи удивляют Канта в мире: он сам и звездное небо над головой.

1. Особенности культуры эпохи просвещения.

2. Деизм, как учение свободомыслия открывало возможность выступать против религиозного фанатизма за свободу совести, за освобождение науки от церковной опеки. Постепенно христианская вера теряет свою силу, проявляет стремление освободить религию от церковного учения, вывести ее из естественного знания.

3. Светскость – вытеснение религиозных начал из всех сфер культуры (светское зодчество впервые берет верх над церковным, храмовым).

4. Апелляция просветителей к природе, следовательно, космополитизм. Выражался в осуждении национализма и убеждении в равных возможностях наций. НО отрицательным следствием было падение чувства патриотизма.

5. Научность. Этому в немалой степени способствует расцвет математики и естественных наук. Наука окончательно вошла в жизнь человека на равных с философией и религией. Научные знания, которые раньше были достоянием только узкого круга ученых, выходят за пределы университетов и лабораторий, становится предметом обсуждений в светских салонах. Теперь не только ученые, но и литераторы пытаются изложить последние достижения науки и философии (например, французская энциклопедия Дидро).

6. Рационализм, тесно связан с научностью. Идеологи просвещения хотели провозгласить новое евангелие, евангелие разума, сводившиеся только к человеческому разуму, только с помощью разума можно было достигнуть истины о человеке и окружающем мире. Человек может и должен действовать разумно, а общество может и должно быть устроено рационально. НО век разума имел и другие противоречивые тенденции: реализму противостояла тяга ко всему фантастическому (в элитарных кругах – масонство, в народных массах – авантюризм и тяга к приключениям).

7. Идея прогресса. Прогресс через разум – путь развития европейской цивилизации. Этот путь принес ряд разрушительных последствий (изобретение доктора Гельятина, атомная бомба).

8. Абсолютизация воспитания в формировании нового человека. Достаточно создать целесообразные условия воспитания для детей и в течение одного, двух поколений все несчастья общества будут искоренены (особая роль садов и парков).

9. Публичность и театральность. Возник новый вид связей: искусство и общество – салоны, которые не только играли важную роль в жизни интеллектуальной элиты, но и становились местом диспутов по важным допросам государственности.

10. Стилистические и жанровые особенности искусства XVIII столетия.

Стили культуры эпохи просвещения

Смысловое обоснование

Жанровые особенности

1. Просветительский классицизм.

Стремился максимально усилить индивидуальность и личностное начало.

В литературе – роман, в архитектуре – реализм, стремление к научному эксперименту

2. Сентиментализм.

Исходил из представлений об изначальной чистоте и доброте человека, которые утратились по мере отдаления от природы.

В литературе – лиризм, интимность, передача мирочеловеческих чувств и переживаний (Карамзин «Бедная Лиза», Гете «Страдания юного Вальтера»)

3. «Рококо» (фр. – ракушка)

Ориентация на реального человека с реальными потребностями, следовательно, на комфорт и изящество в архитектуре и предметах обихода.

В архитектуре – динамика, ритм, асимметрия.

Практическим результатом века разума стала Великая Французская революция, которая выступила с главными лозунгами французского просвещения: свобода, равенство, братство. Главные идеи доминируют в европейской культуре (1948 – всеобщая декларация прав человека). НО ряд установок подвергается серьезному переосмыслению: идея прогресса; идея господства человека над природой (глобальная экокатастрофа); идея формирования нового человека.

Итак, основными идеями эпохи Просвещения были:

— культ разума и науки;

— объединение разума и природы;

— вера в преобразующую силу идей и образования;

— признание влияния социальной и естественной среды на формирование личности;

— возражение врождённых идей, признание преимущества опыта;

— переосмысление вопросов мироздания и общественного порядка;

— провозглашение «царства разума»;

— стремление согласовать жизнь человека с естественными законами;

— утверждение ценности личности независимо от ее социального положения;

— провозглашение равенства всех людей (все имеют одинаковые права на счастье и свободную жизнь);

— вера в возможность воспитания гармоничной человеческой личности живущей по законам разума и природы;

— утверждение большой воспитательной роли искусства в обществе;

— стремление к общей перестройке мира («граждане мира»).

«Осмельтесь мыслить самостоятельно» писал один из выдающихся философ эпохи Просвещения Ф. Вольтер. Эта идея заложила фундамент культа разума и науки данного периода. Стремительное развитие естественных наук — химии, физики, астрономии привело к тому, что понадобились не только новые методические подходы, но и новый философский подход к стремительно растущему количеству знаний. Главной задачей стала рационализация процесса познания. При этом мыслители пытались определить, что же лежит в основе познания: чувственные ощущения или интеллект. Большинство философ, включая Р. Декарта (1596-1650) и Б. Спинозу (1632-1677), признавали первенство в процессе познания именно интеллекту, разуму, так сформировался рационализм и аналитический подход в науке. Девизом этого рационализма можно назвать изречение Р. Декарта «Я мыслю — следовательно, существую!». Целью человеческой жизни провозглашалось познание и обретение абсолютной истины. При этом наука в таких условиях, по мнению представителей Просвещения, должна была бы полностью отделиться от религии. В умеренный период преобладал деизм — вера в существование Бога, который сотворив Вселенную, более не вмешивается в ее жизнь, а в скептический и революционный периоды — атеизм. Положительной стороной этого процесса было освобождение мировоззрения многих людей от суеверий и предрассудков, а отрицательной — подрыв духовных основ общества, породивший в конечном счёте нигилизм и новые социальные проблемы.

От идеи свободного разума философы Просвещения пришли к категории «чистого» разума — нового метода мышления, который бы универсально подходил для всех наук и, выстраиваясь, на принципах разума, логики и опыта, помог бы человечеству постигнуть и подчинить природу, то есть достичь абсолютного прогресса. Конечной целью этого прогресса объявлялось полное избавление человечества от бед и страданий. Но и здесь возникли разногласия: сторонники эмпиризма (Т. Гоббс (1588-1679), Дж. Локк (1632-1704), Ф. Бэкон (1561-1626), Д. Юм (1711-1776), Д. Беркли (1685-1753)) считали чувственный опыт более важным компонентом «чистого» разума, а сторонники рационализма (Г. Лейбниц (1646-1716), Б. Спиноза, Р. Декарт) — один лишь интеллект. Но рационализм все же был популярнее, т.к. возражал наличие врождённых идей. Позже к ним прибавились иррационализм (познание через априорные способы — интуицию, инстинкт), а также сенсуализм (познание через ощущения, чувства) и трансцендентальный идеализм И. Канта (1724-1804), пытавшийся объединить в теории познании и разум и опыт. Во многом ему это удалось, и так появилась немецкая классическая философия, ставшая мостом между философией Просвещения и диалектикой XIX в.

При этом решая проблему познания данные философы, а позже Ф. Вольтер, Д. Дидро, Ж.Ж. Руссо и др. объединили разум и природу, то есть считали его не порождение души, а продуктом материи — деятельности человеческого мозга. Подчёркивалась глубокая связь человека с природой вообще, но при этом философия Просвещения относилась к природе то как, к хаосу, который следует изучить и подчинить себе, то наоборот, как к почти разумной самодостаточной системе, к которой человек должен приспособиться, чтобы достичь гармонии. В этом выражался один из главных противоречивых моментов «просветительских» идей.

Большие надежды в решении этих противоречий мыслители полагали на будущие поколения, поэтому придавали особое значение идеям и их передаче посредством образования. Образование и воспитание вообще занимали очень важное место в изысканиях Просвещения. Во-первых, потомку что благодаря им становилась возможной передача тех самых идей, во-вторых, потому что мыслители данной эпохи считали, что «просвещать» нужно каждого человека отдельно, каждую личность. Если знания и нравственное развитие каждого человека будет прогрессировать, то возможным станет всеобщий прогресс, человеческое сознание будет готово к принятию новых более справедливых порядков: социальной и правовой защиты разных слоёв населения, веротерпимости и терпимости к представителям других наций и т.д. Просвещение вело борьбу с предрассудками во всех их формах, насколько это было возможным для того времени.

Особенно глубоко вопросы образования изучали англичанин Дж. Локк и француз К. Гельвеций (1715-1771), которому удалось глубоко изучить психологию педагогики, в частности факторы, влияющие на формирование личности. Среди этих факторов он выделял социальные и естественные предпосылки. Если на последние повлиять сложно, то первые требуют тщательной корректировки, то есть само общество должно становиться лучше, подавая пример молодым людям. Данные теоретики педагогики утверждали, что необходимо всестороннее интеллектуальное, нравственное, физическое и трудовое образование молодого поколения. Ими отбрасывались схоластические методы, а предлагались методы наглядного воспитания, когда ученик сам через личный опыт получает знания. Большое значение придавалось искусству, как способу воспитания: развивались просветительский классицизм, просветительский реализм и сентиментализм, о чем мы напишем подробнее ниже. Среди научных дисциплин они в качестве более важных отмечали математику, физику, естественные предметы, в меньше мере гуманитарные дисциплины. Также в эпоху Просвещения предлагалось совместное обучение юношей и девушек. При этом, если Дж. Локк предлагал оставить религиозное воспитание, особенно для беднейших слоёв населения, то Д. Дидро полностью его отвергал. Большое внимание уделялось и личности учителя, который сам был обязан являться образцом просвещённого и прогрессивного гражданина. Не все эти педагогические теории были реализованы, но они во многом изменили качество европейского образования.

Подчёркивая значение социальных факторов, идеологи Просвещения призывали к коренной перестройке общества, к построению «царства разума», где люди равны по своим естественным правам, где каждая личность представляет собой высшую ценность независимо от пола, социальной и национальной принадлежности. Новый гражданин — это «гражданин мира» — носитель «чистого» разума, познавший законы мироздания и общественного порядка сугубо научным путем, а, значит, обрётший свободу, гармонию и счастье, как в социальной, так и в личной жизни. Такой человек чужд эгоизма и предубеждений (социальных, политических, религиозных), в каждом человеке он видит хорошее, с каждым может сотрудничать во благо всех. Позже эта идея заложит основу космополитизма, мировоззрения, проповедующего мировое гражданство, когда общие интересы выше частных, в т.ч. национальных. Так Ш. Монтескье (1689-1755) и Ф. Вольтер разрабатывали проекты объединения Европы, в которых можно увидеть прообраз современного Европейского Союза, что лишний раз свидетельствует о силе влияния эпохи Просвещения на все последующее исторические периоды. А «вечный мир» И. Канта с его «конгрессом», стал прообразом современных организаций, например ООН. При этом «просветители» не были противниками патриотизма, но считали, что он не должен быть фанатичным, иначе это неизбежно приведёт к войне.

Как бы там ни было, но все эти взгляды в совокупности дали миру рационализм в его современном мире с постоянным динамизмом, со стремлением к новым знаниям и достижениям, к больше эффективности и продуктивности общественной жизни, к развитию человеческой личности и совершенствованию общественных отношений. При этом выделились как чисто прагматические стороны: развитие науки и техники для развития экономика, так и идеалистические — улучшение жизни человека, достижение состояния счастья и гармонии, устранение несправедливости и страданий. В целом именно эпоха Просвещения с ее новыми идеалами и ценностями способствовала развитию того, что принято называть рыночной экономикой, хотя многие законы рынка толковались философами и экономистами того времени довольно узко, лишь с точки зрения «механистических» взглядов на спрос и предложение. Однако, все эти процессы были тесно взаимосвязаны: промышленность нуждалась в научно-технической базе, наука же — имела потребность в «финансовых» вливаниях со стороны предпринимательства. Появление капитала и свободомыслие рождали новые политические теории и способы их реализации, так были осуществлены первые революции и появились первые национальные государства, так зародился политический либерализм.

Одновременно с развитием политической жизни, экономики, философии и науки Просвещение также повлияло на развитие художественной культуры. Параллельно сформировались три основных художественных направления — просветительский классицизм, просветительский реализм и сентиментализм. Относительно в стороне стояло искусство рококо, тесно связанное с барокко.

Просветительский классицизм отличался:

— рационализмом;

— превосходством общего над личным;

— гармоничностью построения произведений;

— дидактизмом;

— влиянием античного наследия;

— мнением о необходимости служения всему обществу, делу свободы и справедливости;

— идеей изменения существующего порядка и установление вместо него более разумного и гуманного;

— сосредоточением внимания на конфликтах, возникающих вследствие столкновенья героев с несовершенным обществом;

— проблематикой произведений (актуальная, социально значимая);

— ведущими литературными жанрами — трагедии, эпопеи, оды;

— ориентацией на интересы представителей третьего сословия (всего населения, кроме дворянства и духовенства).

Для просветительского реализма были характерны:

— принцип наследования природы;

— правдивость искусства: конкретность, разнообразие фактов, взятых из реальной жизни;

— избрание в качестве главного объекта изображения — общественной жизни современников;

— изучение условий жизни людей с целью определения путей улучшения их существования;

— стремление обобщить и проанализировать свои наблюдения, найти типичное в индивидуальном;

— интерес к частной жизни людей, их быту, событиям личной жизни;

— преобладание романов, «мещанских драм», «слёзных комедий»;

— утверждение в литературе активного, деятельного героя;

— введение героев — представителей третьего сословия;

— вера в духовную природу человека, его творческие возможности, способность преодолеть трудности и преобразовать себя и мир;

— внимание к проблеме воспитания человека, становлению его характера;

— идеализация героев и дидактизм произведений.

Сентиментализм происходил от фр. слова «sentіment» — чувство и предполагал:

— внимание к внутреннему миру человека;

— возвеличивание чувств, подчёркнутое эмоциональное начало;

— изображение жизни человеческого сердца, как главного художественного начала;

— демократизм искусства: провозглашение ценности человеческой личности независимо от его социального положения;

— наличие философской основы сентиментализма — руссоизма (культ чувств, человеческой индивидуальности и природы);

— воспевание природы — как мудрого учителя человека, наставника в сердечных делах, воплощения гармонии и примера для наследования;

— описание жизни простых людей, трудолюбивых и добродетельных;

— простота, ясность, доступность стиля, натуральность в изображении жизненных явлений;

— преобладание в литературе повестей, романов, мелодрам.

Для рококо как нового направления в культуре были характерны:

— гедонистические мотивы творчества (наслаждение жизнью);

— узкий, камерный, интимный характер творчества;

— ориентация на вкусы аристократии;

— особая изысканность, утончённость форм;

— блистательность и богатство средств художественной выразительности;

— эстетизм, праздничность, театральность, внимание к наименьшим мелочам;

— произведение искусства, которые призваны радовать и поражать зрение, слух и воображение;

— основные мотивы творчества — красота, любовь;

— преобладание анакреонтических мотивов (любовные, эротические сюжеты);

— изображение образов, явлений и событий, лишённых политического содержания;

— асимметричность, непостоянство форм и линий, стихийность, иррационализм творчества.

Рококо стало реакцией непринятия излишней строгости и аскетизма других культурных течений эпохи Просвещения. Представителями рококо в Европы были драматург из Франции П. Бомарше (1732-1799), его соотечественники Д. Дидро и Ф. Вольтер, ранний И.В. Гете и наш знаменитый соотечественник М. Ломоносов (1711-1765).

Мы не зря уделяли столько внимания влиянию Просвещения на художественную культуру, ведь это тоже как нельзя лучше демонстрирует силу данного философского течения, его влияние на умы и вкусы современников. С другой стороны здесь можно заметить очень важную тенденцию воспевания гармонии человека и природы, что крайне актуально для современности, когда обострились экологические и биоэтические проблемы.

Можно с уверенностью сказать, что эпоха Просвещения сделала в мировой культурный фонд вклад не меньше, чем эпоха Возрождения. К тому же многие выдающиеся мыслители — идеологи Просвещения были, также как мы видим и талантливыми писателями, деятелями искусства. Поэтому далее мы подробнее рассмотрим взгляды отдельных представителей эпохи Просвещения.

Реформация которая являлась антифеодальным движением отрицавшим церковное предание и настаивающем на упрощении церковных ритуалов. Представители- Томас Мюнцер, Мартин Люттер и др. Реформация отколола от романо-католической культуры почти все народы относящиеся к германо-скандинавской этнической ветви. Католичество ответило контр реформацией. Представители Вильгельм Оранский, Игнатий Лайола. В области худ. Культуры принципы контр реформации были выражены в стиле Борокко. В следущую эпоху просвещения нарастал разрыв в светской и духовной форме культуры. Наиболее ярко этот разрыв проявляется в деятельности энциклопедистов которые открыто встали на антирелигиозные позиции. Представители просвещения создали базу для великой французской революции выдвинув лозунг «Свобода! Равенство! Братство”. Лидеры фактически уничтожили эти идеи, приводя политику революционного террора. Это показало что крайняя антирелигиозная позиция всегда черевата негативными последствиями и в дальнейшем романо-католическая культура развивается в соответствии с принципом единства традиций и новаций. В данной культуре в сравнении с северо-западной, в большей степени присущ консерватизм и верность традиционным вопросам.

Историческая роль эпохи Просвещения

Просвещение — это культурно-историческая эпоха, характерная для Европы XVIII века. Своё название эта эпоха получила по характерным концепциям, в которых абсолютизировалась роль науки, научного знания, его понимания как определяющего фактора развития общества.

Большинство мыслителей этой поры считали, что для «исправления» человека и общества достаточно «просвещать» человека. Обучать его, передавать ему знание, накопленное человечеством, формировать его способности к разумной деятельности.. Сторонниками Просвещения были такие известные мыслители, как Вольтер (Ф. М. Аруэ), Ж. Ж. Руссо во Франции. В XIX веке их линию в Германии продолжили И. Кант, Ф. Гегель, И. Г. Гердер и др. В России к этому направлению примыкали В. Новиков, А. Н. Радищев, В. А. Жуковский, Г. Р. Державин и другие писатели, публицисты, поэты, философы.

Деятели Просвещения считали, что, руководствуясь разумом, то есть научным знанием, человек преобразует общество, создаёт его по законам истины, справедливости, добра, красоты и т. п. Общество — само по себе разумно, гармонично. Но его портят «нравы», неразумно устроенные институты, темнота и невежество толпы, слепо верящей в авторитеты, её «непросвещенность» человека, а значит, и общество, можно исправить, так как по природе своей они «правильные», разумные. Исправить человека можно путём обучения — грамоте, науке, ремеслам и т. д. Кроме этого, надо искоренять «темноту» людей. Бороться с «пороками» — воровством, пьянством, развратом. «Исправлять» нравы, разоблачать ложь, иллюзии, суеверия толпы.

Задачу просвещения людей должна решать образованная элита.

Комплекс идей, в общих чертах характеризующих просветительское направление в культурологии, очень скоро показал свою несостоятельность. В 1789-1794 гг. во Франции происходит революция, в которую оказались втянуты и многие просветители. Сама жизнь, практика, показала упрощённость концепций просветителей, их несостоятельность. Поэтому, хотя эти идеи продолжали существовать, развиваться, они уже не получали столь широкого распространения в обществе. Эпоха Просвещения как целостная характеристика культуры завершилась, а вот концепции просветителей, в коей мере они разрабатывают роль знания в преобразовании человека и общества — остались и развиваются и поныне. С просветительскими иллюзиями Европа покончила не сразу. В некоторых странах они сохраняли господствующее положение и в XIX веке. Так, например, применительно к России мы говорим о деятельности просветителей и в начале XIX века.

Характерные особенности эпохи

В экономической и социально-политической сфере:

  • промышленный переворот;

  • рост экономического и политического значения буржуазии;

  • усиление антифеодального движения;

  • распространение просветительских идей общественного равенства и личной свободы.

В духовной сфере:

  • падение авторитета и ценностей феодально-клерикальной культуры;

  • революция в естествознании;

  • распространение рационалистического мышления и деизма;

  • расцвет просветительской материалистической философии;

  • изменение соотношения видов и жанров искусства, превращение литературы и музыки в ведущие формы художественного творчества

Электронный философский журнал Vox: http://vox-journal.org Выпуск 23 (декабрь 2017)

Двуликое Просвещение?

Концепция Просвещения Джонатана Израэля1

Ойттинен В., Александровский институт, Хельсинкский университет

уе.а. oittinenahelsinki.fi

Аннотация: В последние годы явно возрос интерес к интеллектуальному наследию эпохи Просвещения. Кажется, что это до некоторой степени связано с упадком постмодернистского дискурса. Джонатан Израэль — один из главных поборников «возрождения» интереса к исследованиям мысли века Просвещения. Он опубликовал несколько объемных работ по истории идей XVIII столетия, которые весьма критичны относительно постмодернистских интерпретаций этой истории. Однако, несмотря на многие позитивные аспекты творчества Израэля, возникают и некоторые проблемы. В статье рассматриваются три основных вопроса. Во-первых, проблематично резкое различие, которое делает Израэль между «мейнстримом» и «радикальным» Просвещением. Проблематично потому, что это затрудняет оценку таких мыслителей, как Руссо или Кант. Во-вторых, Израэль сжимает все — радикальное — Просвещение до спинозизма, что явно не соответствует историческим фактам. И в-третьих, он слишком настаивает на том, что Просвещение следует рассматривать как движение идей и теорий, пренебрегая социально-экономическими корнями интеллектуальных изменений в XVШ в.

Ключевые слова: Джонатан Израэль, Просвещение, Философия Просвещения, Спиноза, Спинозизм, Вольтер

Перевод и комментарии: Гусева АА. (ИФ РАН, Москва)

Савин А.Э. (ИФ РАН, Москва)

Просвещение, кажется, снова в моде. Это связано со многими взаимосвязанными тенденциями, в том числе с процессом глобализации, причем становится всё более ясным, что успешная модернизация не-западного общества требует, по меньшей мере частичного, отказа от традиционных ценностных представлений, возрастущей рационализации и более высокого уровня толерантности в межчеловеческих отношениях. Другая важная тенденция, связанная с актуальностью темы Просвещения, — конец постмодернизма. Если постмодернисты еще в 1970-1980-е гг. могли утверждать, что время grands récits (больших нарративов)2 прошло и отныне

1 Статья базируется на докладе, сделанном на Международном исследовательском семинаре «Просвещение, критика и глобализация» (Институт философии/Грайфсвальд-университет) 26-28.05.2010.

2 Имеется в виду, прежде всего, позиция Ж.-Ф. Лиотара, который в книге «Состояние постмодерна» (1979) определяет постмодерн как разочарование в больших наррациях (grands recits, или metarecits -больших историй, рассказов, повествований, метанарраций, определяющих культурный код и задающих тон ценностному осмыслению исторических событий, как, например, социальный прогресс, диалектика

заслуживают доверия только ирония и жизнь настоящим, то в новом тысячелетии происходит возврат к тем же большим нарративам.

Сегодня постмодернистский отказ от grands récits оказался, перед лицом все обостряющихся глобальных проблем, тем, чем он всегда и был, а именно — кратким, и даже эфемерным эпизодом в европейской истории идей. Попытки определить точное историческое место постмодернизма пока преждевременны, но меня бы не удивило, если бы в будущем постмодернисты были помещены в тот же ряд противников Просвещения, чьи идеи с конца 18-го века неизменно сопровождали идеи Просвещения. И действительно, уже Жозеф де Местр рассуждал «по-постмодернистски» против больших нарративов дискурса Просвещения, когда он высказал свой известный афоризм против идеи прав человека: «В действительности нет никакого «человека вообще». Я видел в своей жизни французов, итальянцев, русских; знаю к тому же, благодаря Монтескье, что, возможно, существуют персы; но что касается «человека вообще», то я заявляю, что не встречал его никогда в жизни»3.

В то время как постмодернисты покидают интеллектуальную сцену и за кулисами присоединяются к обществу де Местра, в последнее время вновь растет интерес к мыслителям XVIII в., чья роль еще недавно была занижена. Это происходит по-разному — так, есть попытки вырвать Адама Смита из заколдованного круга неолибералистских интерпретаций и подчеркнуть социально-философскую сторону его учения4; или другой пример — известный историк Стив Пинкус, который в своей недавно вышедшей работе о «glorious révolution» англичан убедительно доказывает, что в 1688 г. действительно происходила революция, противореча, таким образом привычному мифу, созданному консервативной историографией, которая восхваляла английскую революцию как счастливое исключение из ряда насильственных воплощений в жизнь просветительско-демократических идей в других частях Европы, и прежде всего во Франции 1789-го5.

Одно из главных имен в этом новом (точнее, старо-новом, о чем подробнее пойдет речь ниже) движении по спасению чести Просвещения — профессор Джонатан Израэль, ранее живший и работавший в Англии, а теперь преподающий в Принстоне. За несколько лет он опубликовал несколько объемных трудов по этой теме: «Оспоренное Просвещение» (Enlightenment Contested, 2006), «Радикальное Просвещение» (Radical Enlightenment, 2011) и, наконец, «Демократическое просвещение» (Democratic Enlightenment, 2014). Результаты этих исследований он обобщил в более сжатой и заостренной форме в работе «Революция разума» (A Revolution of the Mind, 2010)6.

Духа, эмансипация) и возникновение мультикультурных малых нарраций, которые теперь, в эпоху постмодерна стали объектом внимания философов. (Прим. перев.)

3 Размышления о Франции, 1796.

4 См.: Charles L. Griswold, Adam Smith and the Virtues of Enlightenment, Cambridge Univ. Press 1998

5 Steve Pincus, 1688: The First Modern Revolution, New Haven & London: Yale Univ. Press 2009

Хотя большая часть составляющих трактовки Просвещения Израэля, вряд ли оригинальна, в целом, однако, она создает впечатляющую и хорошо документированную интерпретацию, которая уже вызвала оживленное обсуждение в англосаксонских кругах. Толстые 800-страничные тома Израэля содержат ошеломляющий фактический материал, и особенного внимания заслуживает то, что он, в отличие от большинства англо-американских коллег, не ограничивается англоязычными (в лучшем случае франкоязычными) источниками. Мне как скандинаву особенно приятно, что в «Радикальном Просвещении» он дает обзор философии Просвещения и в странах Северной Европы, и даже, благодаря использованию источников на шведском языке, сообщает о развитии этого движения, например, в далеком университете Турку7.

Когда началось Просвещение?

Как видно уже из подзаголовков двух первых работ, Израэль датирует начало Просвещения уже серединой или последней третью XVII столетия. В этом плане его труд продолжает развивать идеи вышедшей еще в 1935 г. работы Поля Азара La Crise de la conscience européenne, в которой бельгийский историк идей говорит о конце XVII в. как о переходном периоде между эпохой религиозности (чьи конфликты в большей или меньшей степени были разрешены в Вестфальском мире 1648 г.) и собственно эпохой Просвещения.

Однако, Израэль дает тезисам Азара новую интерпретацию. Он полагает, что Азар датирует кризис раннего, сформированного религией, модерна слишком поздним временем и предлагает вместо его периодизации собственную: сначала «прелюдия» к эпохе Просвещения, примерно 1650-1680 гг., подготовительный период, во время которого «единство и последовательность религиозного мировоззрения и влияние богословской ортодоксии и схоластического аристотелизма ослабли под давлением новой философии»8. Затем следует «the more dramatic and decisive period of rethinking» («решающий и более драматичный период переосмысления») между 1680-1750 гг., когда «духовный мир Запада революционализировался под знаком рационализма и секуляризации»9. Израэль неоднократно подчеркивает, что все важное и основополагающее в Просвещении помыслено и сделано именно в этот период. Десятилетия с 1750-х до 1780-х, обычно называемые «Высоким Просвещением» не были, как он утверждает, новаторскими, но лишь пережевывали, популяризировали и лишь иначе интерпретировали то, что уже было сделано за пару поколений до этого. Так, например, Вольтер заимствовал большинство своих идей у Бейля, Фонтенеля, Ньютона, Локка и других мыслителей конца XVII в., и его вклад состоял, по сути, в популяризации их взглядов.

7 Cp:. Israel, Radical Enlightenment, Ss. 37—38, 559, 561.

8 Israel, Radical Enlightenment, S. 20

9 Ibidem, S. 20

«Следовательно, до того, как Вольтер стал широко известен, в 1740-е гг., фактически дело уже закончилось».10

О временных рамках этого периода можно спорить, и собственно новизна модели Просвещения, созданной Израэлем, заключается в другом. Есть два утверждения, которые вызывают возражения. Первое не столь оригинально, хотя сформулировано Израэлем в острой, даже провокативной форме: он утверждает, что было два Просвещения, или два крыла по сути единого движения Просвещения -«умеренное» и радикальное. Согласно второму тезису, Спиноза явился основоположником радикального Просвещения. Оба тезиса интересны, но в этом докладе я сконцентрирую внимание на первом. Вопрос о «спинозианских» корнях радикального Просвещения а, следовательно, современном понимании демократии, будет рассмотрен в другом месте.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Постмодернистская критика радикального Просвещения

И другие историки интеллектуальных движений говорили об умеренном и радикальном течениях в Просвещении; студенты, изучающие историю философии, уже после первого семестра различают обе группы и могут поместить Вольтера и Локка в первую группу, а материалистов, таких как Дидро и Гольбах, во вторую. Новое в теории Израэля — способ, каким он доказывает приоритет радикального Просвещения. По его мнению, если отделить его от концепции Просвещения в целом, то от Просвещения ничего не останется.

С точки зрения методики мне кажется важным примечание Израэля, что постмодернистская критика Просвещения, если она вообще попадает в цель, — как, например, часто повторяющееся обвинение, что деятели Просвещения (особенно Локк) допускали существование рабства, или позволяли себе расистские высказывания, или недостаточно энергично боролись за женскую эмансипацию, — скорее направлена против умеренного, «половинчатого» Просвещения:

«Понятие «радикального Просвещения» в настоящее время является, вероятно, ключом к восстановлению единства и логики в интеллектуальных спорах о Просвещении в целом. Те, кто не принимает понятие «радикального Просвещения», не в состоянии понять истинную причину интеллектуальных войн баталий конца XVII, XVIII и начала XIX в. В свою очередь, если принять концепт «радикальне Просвещение», то рушится вся постмодернистскоая, постколониальная, постструктуралистская и дарнтонианская (! — В.О.) критика, так как в конечном счете именно этот концепт позволяет дать ответ на их отчасти правильную (но слишком узкую) критику. С помощью этого ключа мы можем лучше объяснить тот факт, что в Европе XVIII в. и тем более в европейских колониальных империях свобода, интеллектуальная независимость и конституционализм во многих или даже большинстве случаев не только не развивались, но были отброшены назад»11.

10 Ibidem, S. 7

11 Jonathan Israel, Enlightenment! Which Enlightenment?, in: Journal of the History of Ideas, July 2006, Vol. 67, No. 3, S. 525. Израэль называет итальянского исследователя Джузеппе Рицуперати инициатором этого хода мысли. Говоря о «дарнтонском критике» он, судя по всему, указывает на известного американского историка Просвещения Роберта Дарнтона.

Иными словами, постмодернистски настроенная критика Просвещения просто плохо знала свой предмет и принимала за сторонников Просвещения мыслителей, которые, собственно говоря, не заслуживают этого имени или заслуживают его условно (например, Израэль отвергает, и в данном случае с полным правом, понятие «просвещенного абсолютизма» как contradictio in adjecto). По его словам, Просвещение на самом деле — и вопреки общепринятому представлению — как исторический феномен сегодня довольно плохо исследовано и наши знания о мыслителях этого периода отрывочны и нагружены клише.

«Постмодернистские философы, такие как Джон Грей, Аласдер Макинтайр и Чарльз Тейлор, находятся в невыгодном положении, будучи скованы безнадежно устаревшими историческими объяснениями Просвещения, и по мере продвижения научного исследования они выглядят еще более неполными, несбалансированными и неточными. Постмодернистская критика Просвещения с момента своего возникновения, есть по большому счету лишь постановка под сомнение полномочий Локка, Ньютона, Вольтера и Юма. Но эти мыслители были моральными и социальными — а в случае Локка еще и теологическими — консерваторами, которые искренне, страстно и настойчиво отклоняли ту основную линию эгалитарной, демократической, республиканской мысли, которую Вольтер называл то «le matérialisme» («материализмом»), то «le Spinozisme» «спинозизмом», но всегда от всей души поносил и ненавидел»12.

К радикальному Просвещению Израэль относит прежде всего Спинозу, которому он отводит роль основоположника, далее «спинозианский» круг вольнодумцев, таких как Фонтенель, Толанд, Мандервиль, Гельвеций, Гольбах, Дидро, Кондорсе, Томас Пейн и других, ныне забытых, которых можно назвать нелегальными писателями13. Радикалы защищали, по его мнению, прежде всего следующие тезисы: a) что философский разум есть мера истины; б) что не существует сверхприродной сущности, управляющей человеческой судьбой — Божества; следовательно, секулярная этика обоснована; в) что все люди равны между собой; г) требование свободы слова и печати; д) демократический республиканизм.

Радикальное и умеренное Просвещение

От этого радикального Просвещения, которое, по Израэлю, образует ядро всего движения, умеренное Просвещение отличается тем, что оно в той или иной форме «выхолостило» большинство требований радикального Просвещения: так, например, Локк отклонял идею всеобщего равенства, потому что отказывал негритянским рабам в гражданских и общечеловеческих правах и защищал рабство. Умеренные сторонники Просвещения сомневались в возможности радикального и демократического преобразования общества на основании принципов разума, каковое они считали чистой утопией. В качестве доказательства Израэль цитирует Адама Фергюсона, который в конце своего труда «Принципы моральной и политической науки» (1792) сравнил социально-политическую концепцию радикалов, прежде всего Дидро и Томаса Пейнса,

12 Ibidem, S. 528

13 Ср:. Israel, A Revolution of the Mind, S. 17

с намерениями неумеренно амбициозного архитектора, который хочет разрушить существующее здание общественных структур, чтобы построить потом вместо него

новое согласно рациональным принципам14.

Не стоит подробно говорить здесь о различии во мнениях между различными представителями Просвещения, так как они давно хорошо известны каждому, кто изучал историю философии XVIII в. Новизна концепции Израэля в том, что он постоянно настаивает на противоположности, даже на антагонизме между умеренными и радикальными просветителями.

«Разительный контраст между представлениями о прогрессе радикальных демократических мыслителей и у защитников смешанной монархии, таких как Фергюсон и Бёрк, точно отражает контраст между широкими разнонаправленными тенденциями во всем западном Просвещении . Так как эти две фундаментально противоположные концепции прогресса — радикальная-демократическая и, в метафизике, материалистически-детерминистская, или, в другом варианте, христианско-унитарная, с одной стороны, и «умеренная» и позитивистски-провиденциалистская (деистская или религиозная), защищающая монархически-аристократический общественный строй, с другой стороны — были диаметрально противоположны друг другу в своих социальных и политических последствиях. Таким образом, они были изначально философски и теологически несовместимы и даже противоположны, с чем, в целом, историки Просвещения не хотят считаться»15.

Пропасть между двумя течениями Просвещения была, считает Израэль, так глубока, что ни одному мыслителю эпохи не удалось ее преодолеть. Кант был «единственным философом, который серьезно работал над теоретическим преодолением этой антитезы, хотя и ему это не удалось»16. Непримиримость этих двух тенденций следует, в конечном счете, из их взаимоисключающих философско-метафизических основ.

«Между этими двумя противоположными концепциями компромисс — или хотя бы средний путь — невозможен ни в теории, ни на практике. Через всю историю Просвещения проходит этот неразрешимый дуализм, укорененный в метафизической дихотомии учения о единой субстанции (спинозистском монизме) и в бисубстанциальном дуализме Локка (1632-1704) и Вольтера»17.

И еще раз приведу цитату (так как в своей последней книге Израэль повторяет тезис о «двуликом Янусе» почти с маниакальной настойчивостью):

«Начиная с определенного периода могли существовать и существовали только два Просвещения — умеренное (бисубстанциальное), с одной стороны, настаивающее на равновесии между разумом и традицией, поддерживающее в общем status quo, и, с другой стороны, радикальное (моносубстанциальное), объединяющее тело и разум в единое, сводящее Божественное к природному, исключающее все чудесное , взывающее к разуму как к

14 Ibidem, S. 17

15 Ibidem. S. 12.

16 Ibidem. S.12—13.

17 Ibidem. S. 17—18.

единственному, чем должно, отбрасывая традицию, руководствоваться в человеческой жизни»18.

Свою последнюю книгу «Революция разума» Израэль заканчивает главой «Вольтер против Спинозы», в которой определяет Просвещение как «фундаментальную двойственность философских систем». Хотя важнейшие идеи радикального Просвещения были разработаны мыслителями второй половины XVII столетия, прежде всего Спинозой, общественные последствия противоположности двух «лагерей» проявились в полной мере только во второй половине XVIII в., особенно после 1700 г. Именно в 1770-х гг. активная деятельность философских радикалов получила мощный импульс: в 1770-м вышла «Система природы» Гольбаха, в 1771-м «О человеке» Гельвеция (посмертно); многие важные работы Дидро были написаны в первой половине 1770-х; в 1772-м начала печататься «История двух Индий» аббата Рейналя… Казалось, «умеренные» проиграли битву за души, и даже Вольтер, похоже, признавал этот факт. «В 1770-х, — подводит итог Израэль, — радикальные философы распространяли совершенно новую форму революционного сознания, которая, по их представлениям, относилась не только к Франции , но и ко всему миру»19.

Однако резкие повороты в интеллектуальной атмосфере Европы в 1770-х гг. (которые так же глубоко переживались современниками, как наше поколение в «иконоборческие» 1960-е!) привели в течение двух последующих десятилетий к политическим конфликтам, которые, пишет Израэль, «казались опасно неразрешимыми». Его интерпретация Французской революции видится удивительно бесцветной по сравнению с восторженными описаниями интеллектуальных подвигов радикальных просветителей предшествующих десятилетий. В учебниках истории период собственно Просвещения обычно заканчивается вместе с Французской революцией, но для Израэля революция — скорее «грехопадение», нежели достижение Просвещения.

Прежде всего, он избегает точных высказываний по поводу деликатного вопросы о смысле и мотивах революционного террора якобинцев, в котором противники Просвещения уже со времени Бёрка и де Местра хотели видеть окончательное доказательство порочности принципов «философов» (философов-просветителей). Он подчеркивает различие между радикальным Просвещением и руссоизмом и видит в политических процессах якобинцев только «чистку, имеющие антипросветительский характер»20. Иными словами, оказывается, что такие радикальные мыслители и политики периода революции, как Робеспьер, Марат, Сен-Жюст, не только не принадлежат к «радикальному Просвещению», но являются его прямыми противниками. Израэль не обосновывает своего парадоксального утверждения, и кажется, что историки эпохи Реставрации проявили в этом отношении большую предусмотрительность, полагая причиной эксцессов якобинской политики именно идейное влияние таких корифеев Просвещения, как Вольтер и Руссо. Сам Израэль одобряет во Французской революции только ее жирондистскую фазу до 1793 г.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

18 Ibidem. S. 19.

19 Ibidem, S. 221

20 Ibidem, S. 232

В конце концов, у читателя складывается впечатление, что радикальные просветители для Израэля — инициаторы и предшественники Жиронды и ее политических идей, то есть представители либерализма.

Дискуссия

Несомненно, труды Израэля открывают новые горизонты в исследовании Просвещения. Это хорошо проработанные, богатые материалом, многосторонние и тщательно выполненные исследования, позволяющие поставить его на один уровень с такими, ставшими уже классическими исследователями, как Поль Азар, Эрнст Кассирер, Петер Гей и др. Что касается меня, многие тезисы Израэля мне импонируют. Давно пора бы отбросить не только некоторые недоразумения — или даже злокозненность — постмодернизма в отношении наследия Просвещения; также вполне заслуживают критики, высказанной Израэлем, часто предпринимаемые в последнее время попытки английских и американских консерваторов представить именно англосаксонских мыслителей, таких как Локк, Юм, Бёрк, образцами «подлинного» Просвещения (типичный пример — вышедшая в 2004 г. книга Гертруды Химмельфарб «Пути современности: английское, французское и американское Просвещение», которая превозносит англо-американский «путь к современности» как единственно правильный).

И всё-таки это не означает, что концепция Израэля не содержит спорных сторон. Нельзя отрицать, что в движении, которое повсеместно именуют Просвещением, существовали умеренное и радикальное течения. Но Израэль до такой степени обостряет это различие, что единство Просвещения грозит просто исчезнуть. Он кажется непоследовательным, когда, например, в числе прочего, склонен приписать Канту «срединное» место между двумя противоборствующими течениями, или когда он причисляет Гердера и Лессинга к радикалам, хотя они никоим образом не были противниками религии (действительно интересно: Израэль просто превозносит Гердера, хотя Исайя Берлин в своем знаменитом эссе «Вико и Гердер» сделал из него основателя Контр-просвещения!).

Следующая — и связанная с вышесказанным — проблема это приписывание идейного капитала радикальных просветителей Спинозе. Так Спиноза становится фигурой, оставляющей в тени всех остальных представителей раннего Нового времени, и даже всего Нового времени.

Действительно, противники радикалов и атеистов часто обзывали их «спинозистами», но это было именно ругательство, а не научный анализ позиции противника. И, между прочим, позже (в очень обобщенном смысле) Плеханов называл марксистов «современными спинозистами», подразумевая под этим вообще приверженность материализму. Так называемое скрытое влияние Спинозы -безусловно интересная проблема, но здесь нет места для ее детального обсуждения. Я удовольствуюсь здесь замечанием, что такие, сегодня считающиеся «спинозистскими» идеи, как пантеистическое представление о единстве Бога и природы, на самом деле еще до Спинозы в общем виде возникли в народных радикальных и антиклерикальных движениях.

Так, например, во время Английской революции (сер. XVII в.) левеллеры говорили, что Бог и природа есть одно и то же, при этом попы и церковь в качестве посредников между человеком и Богом излишни. Наверное, можно было бы обернуть тезис Израэля о Спинозе как родоначальнике идей Просвещения: Спиноза не является их автором, он внимательно вслушивался в дискурс народного радикализма раннего Нового времени и перенял его элементы для своей философии.

Возможно, еще большие проблемы вызывает мнение Израэля, — которое он энергично отстаивает, — о том, что Просвещение следует понимать прежде всего и исключительно как интеллектуальное и даже философское движение. Этот тезис подвергли критике многие рецензенты его работ21.

Израэль открыто утверждает, что идеи, и только идеи, правят миром.

«Именно на философах лежит главная ответственность за распространение концепций толерантности, равенства, демократического республиканизма, свободы личности, свободы слова и печати, и совокупности идей, признанных основной причиной последующего свержения власти, традиции, монархии, веры и привилегий. Следовательно, именно философы послужили причиной революции»22.

В «Революции разума» Израэль присоединяется к мнению Кондорсе, что именно «философия» вызвала к жизни Французскую революцию; это для него неоспоримый факт, позже «полностью затемненный марксистскими догмами о том, что только изменения в базовой социальной структуре могут вызвать существенные изменения в идеях»23. Разумеется, марксизм не без догматических грехов, однако почти полное исключение социального и общественно-политического измерения и одностороннее фокусирование на «чистой» истории идей — ахиллесова пята израэлевской концепции Просвещения. Есть анекдот — нищему, просившему у него милостыню и добавившему: «Мне, бедняге, тоже надо жить», Вольтер якобы резко возразил: «А я не вижу в этом никакой необходимости». Безжалостное высокомерие Вольтера происходит скорее от сознания собственного социального положения, чем от влияния каких-нибудь абстрактных идей.

Литература / References

Harvey Chisick, Looking for Enlightenment, in: History of European Ideas 34 (2008), Pp. 575.

Charles L. Griswold, Adam Smith and the Virtues of Enlightenment, Cambridge Univ. Press 1998.

Jonathan I. Israel, Radical Enlightenment: Philosophy and the Making of Modernity 1650—1750, Oxford Univ. Press 2001.

22 Israel, Enlightenment Contested, S. vii

23 Israel, Revolution of Mind, S. 49

— , Enlightenment! Which Enlightenment?, in: Journal of the History of Ideas, July 2006, Vol. 67, No. 3, Pp. 525.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *