Игумен феофан

Страстной храм д. АртемовоСтраница приходаРусская Православная Церковь, Московская епархия (областная), Пушкинское благочиние
Престольный праздник — иконы Божией Матери Страстная (26 августа, 16 мая).

Настоятель храма — игумен Феофан (Замесов), 1974.

Святыни храма
Среди святынь храма, в первую очередь, можно назвать Страстную икону Божией Матери, которую чудесным образом обрела благочестивая женщина на одной из московских улиц.

Приписные храмы
Храм иконы Божией Матери Почаевская д. Артемово
Храм-часовня иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» п. Ашукино
Часовня иконы Божией Матери «Взыскание погибших» п. Ашукино
Храм Спаса Нерукотворного д. Мураново
Храм-часовня иконы Божией Матери Казанская д. Мураново
Храм-часовня Иоанна Воина д. Мартьянково

При храме действует воскресная школа.

Как добраться
С Ярославского вокзала до станции «Ашукинская» далее автобусом №34 до остановки поворот на Артемово.

muranowo@mail.ru (49653) 1-81-80, 1-81-44 http://www.muranovo.ru/ Адрес: Россия, Московская область, Пушкинский район, деревня Артемово.Идет

Общая информация

Артемово — одно из древнейших поселений на территории Пушкинского района. В писцовых книгах Московского уезда стана Радонеж и Бели за 1584-1586 гг. упоминается деревня Артемово на речки Сумери. Среди владельцев деревни были Скобелицыны, подьячий Иван Яковлев, важный государственный деятель Петровской эпохи Алексей Яковлевич Нестеров. По переписным книгам 1748 г., сельцо Артемово принадлежало Пальчиковым.

В начале 1840-х годов в деревне Артемово жил поэт Е.А.Боратынский, когда строил новый дом для своей семьи в усадьбе Мураново.

В клировой ведомости за 1849 г. впервые упоминается находившаяся при сельце Артемове каменная часовня, построенная Пальчиковыми еще в XVIII в. Народное предание связывает строительство часовни с обретением местными крестьянами Страстной иконы Божией Матери в речке Сумерь. Часовню разрушили в 1933 г. по инициативе колхоза Росхмель.

В начале 1990-х гг. зарегистрирована община верующих. Вскоре благодаря помощи районной администрации и Софринского художественно-производственного предприятия началось возведение храма в честь Страстной иконы Божией Матери. Церковь построили из дерева по образцу старинных русских северных храмов.

Я встретилась с отцом Феофаном в Москве на излёте декабря 2018 года в книжной лавке Сретенского монастыря не для разговора, а для того, чтобы просто повидаться и обняться. Важные вопросы и ответы, о которых вы узнаете из этой статьи, были заданы и записаны немного раньше в Донецке, но некоторые страшные подробности открылись мне в эту нашу наиновейшую встречу. Обратите внимание, как старательно я обхожу слово «последний», такое страшное слово.

Эта статья — плод нескольких бесед и переписок с человеком, самыми большими мечтами которого являются мир и возвращение в родную обитель, где он не был с 3 марта 2015 года.

Предчувствие войны

В 2000 году отец Феофан пришёл служить в часовню Иверской иконы Божьей матери возле донецкого аэропорта. Молодой священник ездил на маршрутке до аэропорта, а к самой часовне добирался уже пешком через многочисленные огороды. Пеший путь занимал около десяти минут. Петляющая тропинка, высокие деревья, бескрайние поля — обычная история, если бы не одно обстоятельство. Каждый раз, когда отец Феофан шёл по сырой и мирной земле к месту своей службы, в его голове начинали звучать странные и необъяснимые для двухтысячного года слова и обрывки фраз. «Сегодня в донецком аэропорту продолжились ожесточённые бои», «Моторола», «защитники донецкого аэропорта». Потом, через четырнадцать лет, все эти слова отец Феофан услышал наяву в сводках, и пазл сложился.
— Вы придавали значение этим словам в 2000 году? Они Вас беспокоили или Вы старались об этом не думать?

— Это всё звучало тогда, по меньшей мере, странно, но я делился с окружающими, дословно говорил то, что слышал. Как правило, люди просто пожимали плечами, но недавно я встретил одного из тогдашних пономарей, сегодня он уже заслуженный протоиерей. Я спросил его: «Помнишь, мы служили на Иверском, ты у меня был пономарём?..» Он ответил, что, конечно, помнит, а также помнит, как я тогда говорил, что будет война, про защитников донецкого аэропорта, про Моторолу… Я изумился: «Ты и это помнишь?» Он ответил, что всё помнит, только тогда в 2000-м он думал, что я говорил что-то не имеющее отношения к реальности, ни к настоящей, ни к будущей. А вот через годы мои тогдашние «пророчества», если можно так сказать, стали явью.

Знаменитый старец, батюшка Зосима, очень много упоминал будущую войну. «Батюшка Зосима говорил, что в Киеве загорится адское пламя, — делится отец Феофан, — и потом это пламя огненным колесом покатится с запада на восток. На Донецк, а потом и на Киев будут падать американские бомбы и снаряды, и ракеты. Всё ещё будет, как я понимаю. На Донецк в принципе уже иностранные снаряды не раз падали, а вот для Киева всё ещё впереди. Батюшка Зосима много чего предсказывал. Я много раз сопоставлял, слагал в сердце все эти моменты».

Золото Донбасса

В десятые годы текущего века с отцом Феофаном также случались странные откровения: «Как-то я шёл по улице и увидел ослепительный кортеж, кто ехал в тех машинах, я не знаю, но мне отчего-то тогда подумалось так: «Интересно, а на чьей стороне будут все эти богатые и крутые. С кем они будут и за кого?» И следом новая мысль: «Что за глупости…» Или какая-то молодёжь, которая безобразничала, вызывала во мне такие мысли: «Сейчас они безобразничают, ни о чём не думают, а во время войны на чьей стороне они будут?» И сколько невероятных примеров мы знаем сегодня, когда ребята, представители золотой молодёжи, ушли на фронт и такие подвиги сотворили, что полностью перевернули миропонимание тех людей, кто их осуждал в мирное время».

Сколько таких ребят погибло на нашей земле! Не перечесть всех, для кого война вдруг стала возможностью быть настоящими героями, преодолеть уничижительное определение «золотая и бесхребетная молодёжь» в пользу высокой, но такой страшной формулировки — золото Донбасса.

«Много лет меня не отпускали предчувствия войны. Страшно, что они стали явью, — вспоминает отец Феофан, — ближе к самой войне, когда в Киеве начались искушения, Майдан и т.д., я говорил окружающим, что впереди нас ждёт большая гражданская война, в которой Запад будет поддерживать ненормальную часть Украины, но люди тоже всего-то пожимали плечами. Я же начал готовиться, я прекрасно понимал, что надо будет как-то помогать нашим защитникам. Единственно, у меня была надежда, что нас заберут, нашу сторону. Отвоюют полностью всю область, чтобы у нас было мирно, но увы…»

Украина и церковь

— Отец Феофан, почему на Украине произошёл церковный раскол? Возможно, что у Вас есть некое объяснение, не физическое, а скорее метафизическое.

— Украина до Майдана очень жирно жила, я не являюсь фанатом Януковича, но это факт, мы жили мирно, самодостаточно, сыто и благополучно, только сами не осознавали собственного благополучия. Мы забывали благодарить Бога за то, что он нам давал. Украина забывала благодарить Бога. Захотели ещё лучше жить, ещё сытней, ещё вкусней, как старуха из сказки. Церковь никогда не лезла в политику, старалась всегда сохранять просто добрые отношения с политикой и политиками, так было много лет. К сожалению, кадровые ошибки митрополита Владимира, предшественника митрополита Онуфрия, сейчас всплыли резко и жестоко.

До плена

С марта 2014 года, когда по донбасским дорогам пошла первая украинская военная техника, отец Феофан начал передавать фото и пути её прохождения в Донецк. «Первые фотографии украинской техники, которая к нам зашла, я сделал возле кладбища села Благодатное, где позже в мае 2014 года Правый сектор расстрелял бойцов ВСУ. Я делал фото, на которых были видны даже номера машин. БРДМ, БМП, машины обслуги. Первая колонна техники прошла 15 марта 2014 года. У нас тогда не были сформированы ни разведка, ни полноценная армия, я не знал, куда мне обращаться с добытой информацией. Я просто звонил знакомым в Донецк. Мне важно было сообщать хоть кому-то, что скоро нас будут убивать. Я предупреждал, хотел, чтобы люди были готовы как-то останавливать идущую на нас смерть. Вспомните, как люди под Краматорском, под Славянском руками стопорили технику. Выходили и живой цепью становились, чтобы дать отпор. Только ради этого я тогда и передавал сведения. Хотел предотвратить!»

Обжигающая дата

Первой страшной датой сегодняшней войны для отца Феофана остаётся 2 мая 2014 года. «То, что произошло в Одессе, я до сих пор не могу до конца осмыслить! — говорит он. — В ночь со второго на третье мая я не спал, собирал видеозаписи из Одессы, сохранял их, скачивал. Это надо сохранить на века, чтобы больше не повторилось! Это был самый настоящий ад на земле. Я собрал большую, условно говоря, коллекцию записей, на которых запечатлено то, о чём никто и нигде не говорил. Официальная версия, что сожгли людей, а на одной из записей видно, что из здания выносят человека с химическим ожогом лица. Судя по всему, этого человека просто окунули головой в какую-то ёмкость с концентрированной кислотой. Абсолютно страшное лицо… 2-го мая даже самые неверящие поняли, что дороги назад нет! Что с этими выродками разговаривать не о чем! Да, я говорю именно это слово! Они выродки».

Отец Феофан уверен в том, что христианин должен уметь отделять добро от зла. Добро нужно называть добром, а зло — злом. Нельзя переиначивать слова и подменять понятия. Выродки в понимании моего собеседника — это бандеровцы и те, кто пошёл за пропагандистами и пришёл на Донбасс убивать мирных людей. «Сначала были убиты люди в Одессе, — говорит отец Феофан, — это всё красиво оправдали на Украине, сняли даже какие-то в кавычках документальные фильмы о том, что люди подожгли сами себя. И эта странная риторика о том, что в поджоге «ваты» и сепаратистов нет ничего страшного. Началась и идёт страшная подмена понятий. Я не мог оставаться в стороне и всеми силами помогал нашей разведке. В начале мая 2014 много техники пошло, 9 мая случился расстрел людей в Мариуполе, стало понятно, что это не просто конфликт, а самая настоящая война».

Плен

На протяжении года отец Феофан активно помогал разведке. Началось всё с разрозненных групп антимайдановцев, а к моменту пленения иеромонаха в марте 2015 года в Донецкой Народной Республике уже были и полноценная разведка, и серьёзная армия. «Я помогал, чем мог, единственное, что под конец, перед самым пленом, уже не всё сообщал. Не было сил. Я просто устал. Не каждый раз, когда проезжали «Грады», «Ураганы», не каждый раз, когда шли колонны техники. Когда это движется круглые сутки, когда ты уже сбился со счёта и точно не можешь сказать, сколько мимо тебя проехало баллистических ракет. У меня просто в какие-то моменты опускались руки…»

3 марта 2015 года за отцом Феофаном приехали. Его арестовали сотрудники СБУ без предъявления каких-либо документов, просто вскинули на иеромонаха два пистолета и надели наручники. В этот же день провели обыски: в доме и в монастырской келье. «Это был не совсем обыск, — делится мой собеседник, — сотрудники СБУ просто забрали себе те мои вещи, которые им понравились, по сути они обворовали меня». После ареста отца Феофана повезли в мариупольское СБУ.

Первый день плена был самым сложным и самым страшным. Отца Феофана привезли во двор мариупольского СБУ (улица Георгиевская, 77). По странному и страшному стечению обстоятельств мирское имя отца Феофана — Георгий Кратиров. А родился Георгий в 1977 году. «Со двора меня сразу повели в подвал. Заходишь, потом прямо, потом налево и вниз, — вспоминает отец Феофан, — потом опять по коридору налево…» Сначала отца Феофана посадили в камеру-накопитель, где сидело много людей, было очень накурено. На стеллажах лежали пакеты, пластиковые мешки, все люди очень переживали, ждали, кто следующий. Отцу Феофану ждать пришлось недолго, его вызвали по фамилии. Открыли дверь, потом решётку, поставили к стене, руки за спину, на запястья наручники, на голову пакет.

«Меня доставили в тир, — говорит отец Феофан, — это налево и сразу направо, буквально в двух метрах. Я спустился в тир на две ступеньки, дорогу не видел, но запоминал. При входе в тир спросили: «Как здоровье?» Я ответил, что у меня больное сердце». После вопроса-ответа отца Феофана усадили на низкую лавочку, такие раньше были в советских спортзалах. Так как задержанный иеромонах ничего не видел, то его направляли. «Я слышал, что справа от меня на лавочке сидит какой-то человек, — вспоминает мой собеседник, — через какое-то время ему сказали, чтобы он шёл на выход. Я потом познакомился с этим человеком, он меня видел. Ему пакет не надевали на голову, поэтому позже он узнал меня по одежде в изоляторе временного содержания».

После того как человек справа ушёл, к отцу Феофану подсел мужчина с западным украинским акцентом, голос его не был голосом брутального солдата, это был обычный голос обычного человека, прожившего всю жизнь на западе Украины. «Выговор моего мучителя был похож на выговор одного моего друга из Тернополя», — говорит отец Феофан. Человек с акцентом сказал иеромонаху на русском языке, что сейчас с ним будут говорить другие люди, которым он должен рассказать всю правду, рассказать всё, как было. После этого человек с акцентом перешёл на украинский язык: «Інакше з тобою будуть розмовляти іншою мовою! Ти мене зрозумів? Що взагалі москальська церква робить на український землі?»

Отец Феофан ответил мучителю: «Храм, в котором я служу, 1912 года. Где тогда была украинская земля?» Иеромонаху показалось, что собеседник стушевался и тут же перешёл на русский: «А вот у нас в селе два храма и есть хорошая соревновательная традиция. Храмы соревнуются между собой, в каком храме лучше облачение, какой храм лучше рушниками украшен!» На этом разговор отца Феофана и человека с акцентом завершился.

Другой язык

После того как человек с акцентом ушёл, его место занял другой человек с металлическим голосом. Первое, о чём спросил отца Феофана новый собеседник, принимал ли тот наркотики. Иеромонах сказал, что нет. Человек с металлическим голосом приказал кому-то: «Неси чёрный, сейчас будем колоть!» Это была такая психологическая атака, конечно, никто ничего не принёс. А дальше начался ад.
Мучители задавали вопросы и били отца Феофана куда попало — пластиковой дубинкой по коленям, битой по почкам, по ногам, били током.

Самое страшное, что всё это происходило в полной темноте. Жертва не знала, откуда будет новый удар и каким он будет. Отцу Феофану повезло, что под пакетом у него была шапка, она немного защищала голову. «Тяжко было, — вспоминает иеромонах, — били несколько часов подряд, но им этого показалось мало, они бросили меня на пол, сорвали пакет, поставили на мой торс две лавочки, на лавочки сели крупные бойцы. На лицо мне положили тряпку и начали поливать эту тряпку водой из баклашки, но при этом не забывали бить битой по голеням. Это длилось не менее полутора часов. Или даже больше. Не знаю, там время шло иначе».

К смерти всегда готов

Три дня длились пытки отца Феофана в СБУ. В конце первого дня ему сказали, что завтра он должен будет писать показания, но уже вечером за ним, продрогшим и израненным, снова пришли и отвели в тир. «Я не мог держать ручку, держал её не пальцами, а в кулаке, поэтому буквы получались квадратными», — вспоминает отец Феофан. В тире, где иеромонах писал квадратными буквами показания, было относительно светло, у стен стояли биты, висели мишени, Феофан сидел за теннисным столом и одну за другой выводил уродливые буквы. Этот тир перевидал многих: палачей и мучеников. Этот тир знает понятие «живая мишень», когда пленного усаживали вместо мишени и стреляли вокруг него для устрашения. Иногда попадали и в человека, ранили.

Мучителям не понравились показания, которые написал отец Феофан, ни по смыслу, ни по почерку. И пытки продолжились… Бывший клирик УПЦ рассказывает о днях, проведённых в СБУ, очень спокойно, то ли пережил, то ли сан обязывает. Он даже не рассказывает, а просто повествует, без пафоса, без гордости, без преувеличений. Обыденный язык, спокойный тон, так можно рассказывать о мире и радости, но не о пытках и горе. Я как человек, которого умение держать ручку кормит, с ужасом слушаю его рассказ и говорю: «Они Вас не только способности ручку держать лишили, сделав Ваши пальцы несгибаемыми, они Вас лишили возможности перекреститься, ведь крестимся мы щепотью, как и пишем…» Отец Феофан согласно кивает в ответ: «Да, так и было…» Все три дня пыток иеромонах молился, просил дать ему сил не выдать своих, больше всего боялся именно выдать! А когда били шокером, повторял: «Прости их, Господи, они не ведают, что творят…»

Плен отца Феофана длился более месяца, с 3 марта по 8 апреля 2015 года. В первое время он находился в СБУ в Мариуполе, потом его перевели в изолятор временного содержания, потом отправили в СИЗО, а когда встал вопрос об обмене, перевезли в Харьков. 7 апреля 2015 года на Благовещенье отца Феофана забрали из Харькова и увезли в Изюм, потом в Краматорск, а обменяли уже под Майорском. «В Харькове со мною обращались как с собакой, — вспоминает иеромонах, — мне сразу сказали, что я есть, но меня как бы нет, так как ни в каких списках я не значусь. Надзиратели приходили в любое время суток и просто издевались, на душ отводили 10 минут на 15 человек, периодически обещали сдать на органы, как бы шутя. Я сидел в тюрьме, которая находится внутри СБУ в Харькове на улице Мироносицкой». Я переспрашиваю: «На Мироносицкой?» Отец Феофан грустно улыбается в ответ: «Да, именно на Мироносицкой…» Улица Мироносицкая — это одна из центральных улиц Харькова, начинается от улицы Жён Мироносиц.

Самая главная мысль, которая была все дни плена с отцом Феофаном, это мысль о смерти. «Я всегда был готов к смерти, — говорит иеромонах, — каждую секунду моего пребывания в различных тюрьмах я понимал, что эта конкретная секунда может стать последней для моего земного пути, но я не боялся! И сейчас ничего не боюсь…»

— А сейчас готовы?— спросила я.

— Готов, но хочется не просто так. Хочется за родину, за веру, но смерть за родину и веру — это большая честь, слишком большая честь для человека. Если будет это Богу угодно, я буду только рад.

Слушать: https://radonezh.ru/radio/2020/07/14/22-24

Н. Карташева: — Добрый день! Батюшка, благословите!

о. Феофан: — Божие благословение да пребывает со всеми вами.

Вопрос: — Если есть немного времени, хочется зайти в храм, а там уже читают Символ Веры, можно ли заходить, выходить, не грех ли это?

о. Феофан: — Некоторое количество лет назад, помню, в монастырях, даже в Лавре бывало. Я, кажется, даже еще не был священником, в начале 90-х, как идет Евхаристический канон, монах вставал на выходе, это была вынужденная мера, потому что много было туристов, паломников таких нецерковных, но любознательных. И они двигались, не понимая, что называется Евхаристический канон. Монах даже по-английски говорил, братья и сестры, одна святая минута. Во время Евхаристического канона выходить не следует. Если есть необходимость выйти раньше, наверное допустимо. Если есть необходимость позже канона выйти, наверно ситуации бывают разные. Но когда Евхаристический канон, лучше пожертвовать своим временем. Часто люди жертвуют временем на то, что совсем не стоит того. Могут просидеть ночами в интернете. Знал некоторых, которые молиться не успевают, а по телефону по сорок минут — по часу одни сплетни. Это плохо. Тут надо может быть себя ограничить, побыть службу. Во время канона не стоит уходить, потому что это будет небрежное отношение к святыне. В это время нельзя передавать свечи, двигаться нельзя, стараться сосредоточиться, потому что Господь пребывает, это самый момент, выше чего нет другого. Хлеб и вино становятся Телом и Кровью. Для истинно верующего это понятно абсолютно. Все стараются быть очень сосредоточенными, даже не ходить по храму. Думаю, что на это надо обратить внимание. Нельзя небрежным быть. Бывает, выходишь с чашей, а люди случайные заходят, идут свечи ставить. Сказать не скажешь — обиды будут. Я ребенком еще в храм ходил при советской власти, много не знал, объяснять было некому, так я смотрел на людей церковных: когда крестятся, когда что. Приходя в важное место, особенно в храм, уважать порядки, которые там установлены. В больнице же человек не будет лопать что-то, выпивать или в театре не будет вставать в середине выступления. Приходя в храм, надо сосредоточиться на главном — молитве. Что толку — ты поставишь свечи, пройдешь все иконы, а тем будешь сбивать службу, толкаться и создавать суматоху. Приходите пораньше ставить свечи, писать записки. Записки надо писать вовремя, потому что когда священник вынет частицы — смысл-то основной вынуть частицы из просфоры за каждое имя и чтобы эти частицы погрузили в Чашу с молитвой. Человеку умершему или живому поддается помощь от Бога. А когда после Херувимской подают, то частицы священник не вынимает. В лучшем случае эти записки останутся на следующую службу. Вникать нужно, не поверхностно подходить.

Вопрос: — Родители мне жалуются друг на друга. Как быть? Я не могу принять сторону кого-то одного.

о. Феофан: — Что интересно, я сейчас служу, разные люди приезжают, почти в каждой семье раздор. Оскудела любовь, терпеть друг друга не хотят, мучаются, просят помощи, а сами себя удерживать не хотят. Но как можно помочь, если ты в ответ на слова кидаешься? С себя начинай. Многие хотят чуда от священника. Недавно один звонил, просил совета. Я посоветовал читать акафист Умягчение злых сердец, чтобы был мир, или помолиться Иоанну Богослову, именуемому апостолом любви, попытаться проанализировать, почему ссора. В ответ только слышу, что дайте мне тайные молитвы. Может, есть такая, которая все разрешит? Думают, что есть тайные молитвы, как магия, когда читают заклинания. Но если ты не хочешь над собой работать, кидаешься как собака, споришь, перебиваешь, хоть тебе тайная, хоть явная молитва, вряд ли тебе это будет на пользу. Надо беседовать с каждым по отдельности из родителей. Отцу показать достоинства матери, обратить внимание, что в ней есть много доброго, хорошего. Бывает, человек видит отрицательные моменты, а надо показать, что человек хороший, сколько сделал добра. Чтобы они не зацикливались на отрицательных сторонах личности друг друга, а смогли видеть хорошее. Обоим сказать, что это просто бес их искушает, как марионетками крутит, всевает злобу. Для такой злобы причин нет, для гнева, раздора. Есть что есть, крыша над головой, сколько лет наверное вместе. Не стоит это того, чтобы из-за мелочей разрушать семейный мир. Конечно за них надо помолиться, о умиротворении, вразумлении, и потом когда такие раздоры, правильно разговор переводить на другое, на то, что было бы интересно, уводить в сторону. Единого совета нет, но эти моменты надо пробовать. Надо держать себя. Сказал кто-то что-то не так, а та скажи спокойно, по-доброму или не заметь. Любовь долготерпит, говорил апостол, милосердствует и не ищет своего. То есть надо все покрывать добротой, любовью, терпением. Если мы человека любим, то даже если он сорвался, это не повод, чтобы мы в ответ гневались. Сорвался — с кем не бывает. Бог терпит нас, а мы должны потерпеть наших ближних. И надо молиться за них.

Вопрос: — Если человека кремировали, можно ли его прах разделить на две части и захоронить в разных местах.

о. Феофан: — Большинство верующих знают, что кремирование — неправославный обычай. Мы поем, когда отпеваем умершего, земля еси и в землю отъидеши. Тело апостол называет храмом Духа Святого. Мы причащаемся, принимаем Господа и Тело и Плоть Его в наше тело и душу, поэтому и отношение к телу у нас благоговейное, более того, когда мы хороним — на теле остается крест, кладется венчик с иконами на лоб, молитва разрешительная, ставится иконка на грудь. Это ничего не убирается когда хоронят в землю. Мы верим, что тело воскреснет, новое обновленное. А кремировать это не просто плохо, но грех для тех, кто это делает. В Москве ситуация вынуждает, нет денег. Но мне кажется, что надо в чем-то другом себя урезать, но не кремировать. А что касается разделения праха, тоже это не благовидное дело. Умершего, согрешили, кремировали, а тут еще раз — и того хотят на части разделить. Без крайней нужды не стоит это делать. Хорошего нет. Я был свидетелем, рассказывали, что кремировали умершего родственника, а он являлся и плакал, зачем это сделали. Один и тот же сон видят все члены семьи. Как может вся семья одновременно видеть один сон? Грех это. Светские люди руководствуются материальными ценностями, а для верующего духовная сторона важнее.

Н. Карташева: — А бывает, что мама похоронена на старом кладбище, где больше не хоронят — мест нет, а они хотят рядом с мамой и идут на такое. По желанию покойного, так сказать.

о. Феофан: — Даже если покойный так желал, греха не будет нарушить желание, противоречащее учению и традиции Церкви. Лучше похоронить на другом кладбище. То, что он желал, не соответствует православной традиции, бывает и такое. Некоторые желают и креста не ставить, не отпевать, не молиться, это тоже желание нехорошее. Не все желания надо слепо исполнять. На Руси не бывало, чтобы кремировали за исключением случаев, когда люди сами пострадали в огне при обстоятельствах, это было вынужденно. А там так оправдывая себя, как на западе, где что только не делается. Свечи не зажигают — кидаешь монетку, зажигается лампочка. Много всего. Пастор служит на пляже в шортах, голый торс, одновременно загорает и служит. Благоговение же нужно. Я видел таких людей. Начинался пост. Тяжело некоторым. То молитвы не могут прочесть, то на службу начинают уже от раза к разу ходить. А ведь верный в малом, Господь говорит, над многим тебя поставлю. То есть если в мелочах себя блюдем, то тогда и более в твердом испытании выдержим, а если в мелочах даем слабину, то будет сложно и когда будет более тяжелое испытание.

Вопрос: — Слышала, что наши болезни — это следствие грехов. Аллергия тоже?

о. Феофан: — На сто процентов сказать несложно обычному человеку, рядовому священнику. У нас недавно одни поехали к старцу, хотели выяснить, какие причины аллергии, узнать, какие нельзя есть продукты. Поехали как к врачу. Так вы сделайте аллергическую пробу, поймете, какова физическая причина. А чаще всего причина болезни — наши грехи, хотя и не всегда. И святые болели. Иногда Господь дает болезни, скорби как вразумление. Человек делает что-то неправильно, грех неявный, но не так делается как нужно. Господь его подталкивает, пробуждает. Иногда бывает болезни как человеку даются в испытание, чтобы человек увидел, какой он есть на самом деле. Легко же быть хорошим, добрым, смиренным, терпеливым, кротким, любезным, когда вокруг все сопутствующие условия. А когда ты попадаешь в ситуацию испытаний, вдруг оказывается, что ты вовсе не такой добрый, любезный, терпеливый. Помню случай, одна женщина была раскланивалась, сюсюкалась, сама любовь. И вдруг ей сделали замечание. И тут же будто другой человек, люди услышали незнамо что. Поэтому иногда Господь помогает нам увидеть самих себя. Иногда это бывает закалка веры, терпения, возможность потерпеть здесь ради Господа, чтобы в вечности избавиться от вечных мучений. Так молился Иоанн Кронштадтский, умирая от рака пищевода. Многие святые сами просили Господа дать здесь на земле поболеть и пострадать, чтобы в вечности уже за грехи эти не страдать. И Господь по их молитвам давал болезнь. Так что кто же скажет, какая причина? Лучше, наверное, думать, что это по грехам и искать причины того, что нужно было бы изменить. Я был свидетелем — женщина тяжело болела, ничего ей не помогало, хотя хороший имела достаток, хорошие были врачи, и только тогда когда она примирилась со своими родственниками, она выздоровела. Другая женщина тяжело болела, на исповеди священнику стала просить помощи, а батюшка спросил, не проклинала ли она кого. А она вспомнила, что судилась с соседями из-за земли, и вот из-за него кляли друг друга. Батюшка отправил примиряться, но она не захотела унижаться. Тогда болей! И она нашла силы, пошла попросила прощения, болезнь пошла на поправку. Так бывают непримирённые обиды, нераскаянные грехи, не сдержанные обещания, не исправленные ошибки, иногда Бог начинает человека пробуждать. Иногда можно и за всю жизнь принести покаяние, а кому-то помогло не просто покаяние на исповеди, а епитимья, покаянный труд. Кается человек в тяжком грехе блуда или аборта, а ведь одного покаяния мало. Грех оставляет последствия, надо нести покаянный труд. Система епитимий в уставе практически неисполнима, когда на годы отлучали от причастия. Ну хотя бы на сорок дней, почитать покаянный канон за грехи, ошибки, для многих было правильно. Подавать милостыню. Милосердие, милостыня — часть нашей веры, если не помогаешь ближним, то ты не полноценный православный.

Вопрос: — Существует ли приворот, мой брат внезапно связался и женился на женщине. Она вроде и в храм ходит, но чувство, что она с ним что-то такое сделала.

о. Феофан: — Люди об этом рассказывают. Был человек, нам много помог, познакомился с девушкой, она упоминала, что такое вот магические вещи делать она может и он ее все равно не бросит. Прошло время, он проанализировал ее поведение, образ мыслей, понял, что хорошего впереди ничего не будет, он быстро с ней расстался. И вдруг он почувствовал такую к ней тягу, ночью вставал и ему хотелось бежать, не мог ни есть, ни пить, он даже подозревал психическое расстройство. Долго, когда он начал молиться Киприану и Устинии мученикам, вот это от него отошло. Но будет сказать правильно так, если человек исповедуется, причащается, ограждаем себя крестом, то это все колдовство вряд ли может повредить. Поэтому живите духовной жизнью, будьте осторожны и внимательны, и Господь укрепит вас. Будем жить беспечно — будем страдать.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *